Пелагея Сергеева

(Нея-Волк)

Принцесса и ассасин

ТОМ 2

Лучшие друзья

Глава 1

13 лет назад

Деньги в этом мире решают многое. Короли, вассалы, военнослужащие и другие люди высших чинов прекрасно об этом знают и не стесняются злоупотреблять своим положением. Такова природа некоторых людей, с этим редко можно что-либо сделать. Обиженные, оскорблённые, раненные в самое сердце, эти люди страдают внутри себя, не осознавая этого, и добавляют страданий окружающим их самих. Простые крестьяне, которые только и знают, что в жизни ты не сможешь долго продержаться, если не будешь работать в поте лица и зарабатывать себе на хлеб. Им не приходит в голову, что жестокий барин или тот же правитель окунает бедных крестьян на самое дно социального статуса человека и отбирает последние гроши, возможно, не просто так. Мир людей полон загадок, причин, следствий и непониманий. Конюху всё равно, что дети министра сегодня получат наивысшие баллы в школе; генералу армии не важно, что будет на обед у бедняка из соседней деревни. Так и устроена жизнь. В прошлом хороший друг короля Асонии, который частично помог ему встать на престол, убедился в этом уже достаточно давно. Его жена умерла от тяжкой болезни, детей у них не было, а окружающие его люди не могли понять его боль и разочарование во всём хорошем, что есть на свете. В один миг человек потерял всё, что у него было, и никто не смог прийти ему на помощь. Долгое время этот человек скитался от города к городу, не видя цели своего существования. Это происходило до тех пор, пока его сердце не закалилось грубой сталью и стало настолько жёстким, что ни одно пламя не смогло бы его растопить. Он встретил короля в этот год. Позабыв о давних связях и былой дружбе между ними, ему пришлось лишь с натянутой улыбкой говорить, что у него всё хорошо, хотя он нигде не работает. Его Величество не смог стерпеть такой вид близкого некогда человека, поэтому предложил ему место у себя в княжестве и назначил его одним из приближенных министров. Сделка состоялась. Король был доволен, что бывший друг снова был рядом с ним. Его душа радовалась, как никогда. Он рассказал своему другу, что у него прекрасная жена и сын-наследник: умник, с характером! Министр слушал его, но ни одна мышца на его лице не дрогнула…

Так, прошёл год. Теперь у министра было всё, чего бы он мог только пожелать: деньги, девушки, внимание. Однако, как и многие одинокие люди, ему не хватало лишь одного: внутреннего успокоения. Ему по-прежнему не с кем было разделить радости и горести. Закрытость его сердца вылилась в самый ужасный порок высшего общества — в тщеславие, жадность и злоупотребление властью. Ему всегда было мало, поэтому деньги, предназначенные на нужды народа, невольно текли в его казну с невероятной частотой. Люд не мог не заметить перемен в повседневной жизни, и только король не хотел верить в происходящее и не верил. Одного года хватило, чтобы нашёлся человек, который нанял ассасинов на устранение пиявки высшей власти.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Атмосфера в клане Огня стояла напряжённая. Ассасины шептались о каком-то очень важном задании. Старейшины молчали, а старшие никогда не вдавались в подробности. В этот день глава клана встал довольно поздно для своего обычного времени. Проснувшись от продолжительного крика орлов, мужчина встаёт с лежака в озадаченных чувствах. Его жена мирно спит рядом и, кажется, не собирается просыпаться. Ничего, пусть отдыхает, занятия с дочерью отнимают много сил в последнее время. Приметив, что ребёнок отсутствует в палатке, глава настораживается и начинает прислушиваться к орлам. Он выходит наружу. Прохладный ветерок обдувает его со всех сторон и придаёт чувство свежести и снимает все остатки сна. Посмотрев в небо, глава клана убеждается, что орлы в действительности бьют тревогу.

«Плохой знак», — думает про себя мужчина.

К нему быстро подходит пара рядовых:

— Глава, наша помощь нужна? Наши птицы явно чем-то взволнованы…

— Нет, спасибо. Я разберусь.

После ответа глава клана Огня следует за орлами. Те, наконец, получив его внимание, направляют его в сторону дочери. В этом мужчина убеждается, когда слышит очень тихий плач ребёнка. Орлы приводят его к реке, которая течёт совсем недалеко от их лагеря. Он благодарит напарников и отпускает обратно в полёт. Маленькая девочка, лет пяти, со светлыми волосами, блестящими на поднимающемся солнце, стоит возле воды и смотрит на другой берег, похлюпывая время от времени.

— Малышка! — кликает её. Девочка вдруг перестаёт всхлипывать и поворачивается в его сторону. Глава подходит к ней вплотную и берёт на руки. — Почему ты здесь стоишь? Убежала от нас с мамой в такую рань…

— Ом и Ум всё лавно полетели за мной.

— Конечно. Они же не могли отпустить мою дочку одну далеко от лагеря. Поэтому, — он дёрнул её за нос, — когда вернёмся, ты должна будешь их поблагодарить. Это они сказали мне, где ты. Поняла?

Она кивнула и попросила опустить её на землю. Мужчина взял дочь за руку, и они отправились обратно.

— Пап, слушай.

— М?

— Когда выласту, я тоже хочу себе о… о-о, — она начала мило пытаться выговорить «р», как это обычно бывает, — о-рла!

Первый раз в жизни выговорив эту злосчастную букву, она вместе с отцом застыла на месте, округлив глаза.

— Малышка! Да ты умница! Ты сделала это.

— Да, папа, я смогла. Смогла! Получается, я и за это должна сказать «спасибо»? — её взор маленьких глаз устремился на родителя.

Тот кивнул и не переставал улыбаться до прихода в лагерь ассасинов.

Днём, когда шло распределение старших и рядовых на задания, смотрители донесли, что возле владений ходит подозрительный человек, будто выискивающий что-то. При этом в руках он держит красную нить, принадлежащую ассасинским кланам. Глава тут же направляется к нему навстречу, попутно прихватив несколько собратьев с собой. Новопришедшим оказывается очередной заказчик.

— Предлагая нам работу, Вы знаете, что и Вам придётся умереть? Никто не должен знать, кто мы такие, а верить людям на слово у нас не принято, — спрашивает глава у человека.

— Я готов на что угодно, только если вы избавите наш народ от этого человека.

— Я Вас понял. Как только задание будет выполнено, мы найдём Вас.

— Как я узнаю, что всё кончилось?

— Что Вы хотите в качестве подтверждения? Его вещь или голова?

— Принесите мне ключ, который всегда висит у него на шее. Этот ублюдок носит его при себе и днём, и вечером: не хочет, чтобы кто-то получил доступ к его сейфу с золотом.

Глава принимает его и уверяет ни о чём не беспокоиться. Всё будет исполнено в наилучшем виде.

Ближе к ночи ассасины выдвигаются в Асонию. Достигнув владений короля, ассасины, посланные главой, незаметно проникают к покоям министра и уже оказываются у самых дверей. Однако далее происходит неожиданная сцена: не успев, как следует, прислушаться к посторонним звукам в замке, рядовые замечают стражников короля, и тут их же застают врасплох. Двое падают замертво, а третий, избежав меча, отбивается всеми силами и сбегает. Чтобы не наделать лишнего шума, стражники короля не гонятся за ним.

Раненый ассасин добирается до владений только под утро. Глава встречает его. По виду ассасина становится ясно, что что-то пошло не так. Мужчина хмурится, что не предвещает ничего хорошего. Он сопровождает брата к лекарю. Внутри ассасин всё рассказывает. Пока ему перевязывают рану, в домике лекаря собираются старшие клана и пара старейшин.

— Что произошло? — наконец, спрашивает глава.

— Стража короля поджидала нас у покоев министра. Похоже, Его Величество знал о нашем приходе.

— Ты пришёл один. Значит, два наших брата мертвы? — подаёт голос один из старейшин.

Рядовой грустно кивает. Глава сжимает руки в кулаки. Его жилки надуваются от злости. Такого удара в спину он от короля не мог ожидать.

— Что ж. Все факты указывают на то, что король предал нашу договорённость, — делает вывод старший. — Глава, что мы предпримем?

— Нам ничего не остаётся, кроме как сделать то, что предписывает нам Закон ассасинов. Такой правитель нашему королевству не нужен, — после этих слов он обращается глазами ко всем. — Это первый раз на моём веку, когда нам предстоит пойти против правителя. Если кто-то против, заявите сразу.

В доме на минуту наступает мертвая тишина. Старейшины проводят круг по всем присутствующим и что-то думают про себя. Наконец, обращают внимание на себя:

— Итак, как и сказал глава, это наша обязанность как блюстителей справедливости. Совет старейшин хотел бы, чтобы старшие ассасины занялись этим.

Глава клана Огня соглашается с условием Совета. В это время из-под окна дома выглядывает ассасин и пулей направляется в сторону тропы, ведущей к выходу из владений клана.

Наступает вечер. Старшие и глава клана собираются выдвигаться. Погода даёт о себе знать. На ночном небе собираются большие скопления облаков. Тучи образовываются над головами ассасинов за считанные минуты. Вдали уже слышатся звуки грозы. Собратья уходят вперёд, а главе приходится немного отстать.

— Папа, ты снова уходишь? — глава клана слышит внезапный вопрос дочери позади себя. Он разворачивается к ней и подходит ближе.

— А почему мы не спим, м? Давно уже пора. Если не будешь хорошо высыпаться, не сможешь стать такой же сильной, как папа.

— Ты не ответил, — будто нарочно пропуская мимо ушей все ласковые нашёптывания родителя, произносит малышка. В такие моменты она уже понимает, что улыбаться ни к чему.

— Тебя, как обычно, не проведёшь. Я совсем ненадолго. Вот увидишь, мы быстро вернёмся. Даже проснуться не успеешь, — он треплет её по голове и гладит по ручке.

За этот разговор маленькие капли дождя успевают превратиться в настоящий ливень. Поднимается сильный порывистый ветер, а мощные капли в союзе с шумом деревьев не даёт расслышать обычную речь.

— Глава! — внезапно кричит один из ассасинов.

Мужчина резко оборачивается и в последний момент уворачивается от летящего в него кинжала. Старший принимает удар на себя. Перед ними совершенно неожиданно появляются король собственной персоной и его вооруженные приближенные. Мужчина видит, что его дочь схвачена одним из них, и уже было хочет броситься ей на помощь, но король останавливает его, перебивая шум ветра и ливня:

— Стой, где стоишь, если хочешь, чтобы она осталась жива!

Ассасин замирает на месте и переводит на него взгляд. Перед этим он без слов кивает дочери, чтобы та молчала.

— Что всё это значит? Отпусти ребёнка немедленно!

— Нет, глава, ты не понимаешь! Затеять против меня заговор было самой большой ошибкой в твоей жизни! Я не прощаю подобного! Ты слышишь? НЕ ПРОЩАЮ!

Вдруг, тот, кто держал девочку в тисках, получает удар сзади по голове и падает на мокрую землю. Жена главы клана безупречно отрабатывает свои навыки и освобождает дочь. Глава не упускает возможности взять контроль над ситуацией:

— Ми, БЕГИ! БЕГИ, МАЛЫШКА!

Использовав этот краткий миг, когда ассасин отвлёкся на дочь, король успевает вонзить ему холодное оружие прямо в сердце.

Девочка никогда не перечила словам родителей. Но ещё никогда она не была так напугана не только за свою жизнь, но и за жизнь мамы и папы. В этот раз она тоже не осмелилась ослушаться приказа отца и тут же помчалась прочь отсюда, не разбирая дороги. Всё было бы совсем по-другому, если бы она смогла вернуться в клан, смогла бы рассказать о случившемся. Но жизнь штука непредсказуемая. Она сама расставляет приоритеты, и в данный момент инстинкты сказали маленькой дочке ассасина бежать, куда глаза глядят. Бежать, пока ноги не перестанут тебя слушаться.

— Не смей ввязывать в это ребёнка! Ты сам отец, не делай этого! — кричит ошеломлённая от шока жена главы королю.

Тот останавливается и про себя решает не трогать девчонку. Все равно она не сможет выжить в таких условиях без посторонней помощи.

От шока, мути в глазах из-за ливня, боли и ненависти женщина не может сделать и шага. Какой бы сильной она ни была, чувства контролировать порой бывает очень сложно. И вот сейчас её сердце было выжато досуха, а душа опустошена навечно: у неё забрали любимого и чуть не убили родную кровь. В этот момент она больше не могла ни о чём жалеть. Она поддалась воле судьбы и даже не стала сопротивляться, перед смертью смотря на отдаляющийся силуэт дочери — всей радости её жизни.

— Убить её!

Так звучал последний приказ короля Асонии в эту тёмную и неспокойную ночь. Под звуки грозы и мечущихся из стороны в сторону деревьев вершилась история. История, которая породит много тайн и загадок.

Вернувшиеся за главой ассасины успевают отправить помощников короля на небеса, но самого правителя упускают. Но они убеждаются, что видели именно короля на коне, мчащегося прочь от места происшествия.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Утро в замке короля всегда начинается для молодого принца с того, что он первым встаёт с кровати и проверяет покои родителей. И в этот раз он заглядывает к ним в спальню, но видит только мирно посапывающую королеву. Он поспешно будит её.

— Мам, мама, проснись!

— Ммм? Что такое, сынок? — женщина переворачивается на кровати, протирая сонные глаза.

— Папы разве нет с тобой?

— Что? — она принимает сидячее положение и оглядывается по сторонам. Королева также не видит хотя бы одежды мужа и понимает, что здесь его точно нет. — Его нет, — потом она обращается к мальчику. — Я не знаю, где папа. Помню, что засыпала я первая. Твой отец еще работал над чем-то. Странно.

— Может, что-то случилось?

— Так, давай не будем угадывать. Подожди, пока я оденусь, и мы спустимся поискать его, хорошо?

Она целует сына в лоб и провожает взглядом.

Через пару минут первая женщина королевства отдаёт распоряжение служанкам и выходит к мальчику. Они осматривают комнаты, где бы мог быть Его Величество. Последней комнатой становится гостиная на первом этаже. Пока королева заканчивает проверку в другом месте, молодой принц доходит до большой гостиной и находит отца там.

— Отец!

— О, сын. Что такое? Ты чем-то встревожен?

— И не он один, — отвечает королева. — Твой сын и я не нашли тебя в постели некоторое время назад. Это не похоже на тебя… — она переводит глаза на его одежды. — Ты ходил куда-то? Почему ты весь мокрый?

Это явно задевает короля. Он хмурится и не спешит отвечать. Королева напрягается и, отодвинув сына в сторону, подходит к мужу вплотную.

— Тебя не было в замке всю ночь, я права?

— Отец! — услышав предположение матери, вмешивается принц.

Король останавливает речь наследника жестом руки и глубоко вздыхает.

— Да, меня здесь не было. Дорогая, прости, что не сказал. Ты уже крепко спала, когда я уходил. Мне не хотелось тебя будить. Послушай, я позже тебе всё объясню, хорошо?.. Сын?

Он приглашает его выйти на балкон. Они выходят на свежий воздух. Королева стоит позади, скрестив руки. Она уже в предвкушении объяснений своего супруга.

— Я слушаю, отец. Не пугай нас с мамой. Ты сегодня очень странно себя ведёшь.

— Прости, прости. Я лишь хотел сказать, чтобы ты был готов к важным переменам в твоей жизни, если со мной что-то случится.

Наступает томная пауза. Королева резко расцепляет руки и ждёт дальнейших слов с изумлённым видом.

— О чём ты, пап? Что с тобой может случиться?

— Просто будь всегда собран. Наш мир полон зла и коварства. Ты должен понимать, что я не всегда буду восседать на троне этого королевства. Всё перейдёт к тебе. Ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать это, правда?

Молодой принц ухмыляется. Его коралловые глаза блестят от излучающей его самоуверенности.

— Конечно! Ты не должен сомневаться во мне. Я стану достойным правителем в будущем. И ты обязательно доживёшь до этого дня и будешь мной гордиться! Уверяю тебя.

Король улыбается уголками губ, и недавнее событие на время отступает в его сознании на второй план. Однако радоваться приходится недолго. Правитель чувствует что-то неладное в данную минуту.

— Хорошо. Мам, я пойду, приведу себя в порядок.

— Иди.

Женщина берёт сына за плечо, и они уходят вместе. Король тоже поворачивается в сторону прохода.

Бесшумное проникновение всегда было основным козырем ассасинов. Даже при свете солнца, в лёгкой дымке тумана они прятались среди него, словно мышки в норках. Знал ли молодой принц, что этим утром его жизнь тоже перевернётся на 180 градусов и уже никогда не будет прежней? Истошный предсмертный звук, который только что издал бывший правитель Асонии, заставляет остальных членов семейства обернуться и увидеть ужасающую картину перед собой. В спине мёртвого короля покоится кровавый кинжал, подтверждающий, что это отнюдь не сон. Королева, увидев подобное, кричит во всё горло. И пока стража слышит эти крики и бежит сюда, старшие ассасины клана Огня, пришедшие за местью, объясняют королеве, что здесь происходит. Женщина в страхе падает на пол, машинально задев ногу сына, который смотрит то на людей в плащах во все глаза, то на труп отца и не до конца понимает, что произошло прямо на его глазах. В это время один из ассасинов наклоняется к королеве и шепчет ей на ухо:

— Твой муж поплатился за дело. Если не хочешь, чтобы мы убили тебя так же, как твой супруг убил нашего главу и его жену, отправляйся туда, где тебя никто не знает и не сможет найти. Поверьте, Ваше Величество, а… то есть госпожа вдова, мы умеем добираться даже в пасть ко львам.

— Ч…Что вам нужно?

— ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ С НИМ?! — наконец обретает дар речи молодой принц.

Он с отчаянным видом набрасывается на ассасинов, но достойно сопротивляться им у него не хватает сил.

— Угомоните его, — тихо приказывает главный.

Собрат грубо отталкивает мальчишку от себя. Он падает без сознания. Женщина резко подаётся вперёд и тянется к сыну.

— НЕТ!

Главный хватает её за протянутую руку и не даёт ей подойти к мальчику. Он туго сжимает ей запястье и смотрит прямо в глаза.

— Уж прости, но нам придётся взять его с собой. О, не беспокойся, память мы ему сотрём, — после этих слов он кивком даёт добро брату.

Ассасин подходит к принцу, наклоняется над ним, большим и указательным пальцами зажимает его виски и сильно надавливает на них.

— ХВАТИТ! ПРЕКРАТИТЕ!!! — пытается кричать королева, но её затыкают и заламывают уже обе руки назад, чтобы не сопротивлялась и терпела боль, не имея возможности на крики. Она плачет, вынужденно утыкаясь лицом в пол.

— За то, что твой муж сделал с нашим кланом, он будет расплачиваться даже на небесах. Твой сын станет тому подтверждением. Мы оставим тебя в живых и дадим шанс самой рассказать ему о его настоящем происхождении. Но выбора у тебя всё равно нет: после того, как расскажешь ему, отправишься вслед за мужем. Это я тебе обещаю. Если сегодня же не уберёшься из страны, пеняй на себя. Никто тебе уже не поможет. А когда принц узнает, что родная мать бросила его и сбежала из королевства, интересно, что он тогда почувствует?

Не умея выражать даже самые мерзкие эмоции, которые обычно показывают злодеи, ассасин сильнее вдавливает женщину в пол, а затем отпускает её. Стража уже на подходе. Собратья замечают это и спешат откланяться.

— Что ж, Ваше Величество, было неприятно поболтать с Вами. Спасибо за ещё одни молодые руки в нашем клане!

Они берут мальчика на руки и скрываются в рассеивающемся тумане. Бывшая королева так и остаётся лежать на полу, захлёбываясь в собственных слезах. Когда стражники и слуги находят её и труп короля, она продолжает не двигаться с места. Приближенным приходится насильно поднимать её. Всё время, пока они приводят её в порядок, женщина невыносимо молчит, будто ей навсегда зашили рот. На вопросы о случившемся она также отказывается отвечать, всё время смотря в одну точку, перед собой. Лекари разводят руками. И только тогда, когда жандармы и прочие органы регулирования жизнедеятельности уходят, вдова медленно встаёт с постели и зовёт советников короля.

— Королева… — обращаются к ней.

— Сейчас же объявите народу о выборах. Я покидаю королевство.

— Подождите, королева!

Но женщина снова замолкает и больше ничего не говорит. Она в спешке собирает свои вещи и без всякой помощи покидает замок. Все пытаются остановить её и просят объяснить, в чём дело. В конце концов, она сейчас единственная из королевской семьи, кто должна урегулировать нехорошие подвижки в королевстве. Ведь слухи имеют свойство быстро распространяться. Однако ничто не может её остановить. На более упрямых и настойчивых людей она реагирует криком и грубым поведением, чем отталкивает от себя людей, лишь бы они не трогали её. Больше ей ничего не остаётся. Её характер не позволяет бросить всё и вернуться на своё законное место. Да, она понимает, что вот так бросила сына на произвол судьбы и даже не попыталась его защитить, но разум подсказывал, что она ничего не могла сделать: они бы убили её. А если она будет мертва, то у её сына больше никого не останется, когда он снова всё вспомнит. И почему она была так уверена, что ассасины действительно способны на такое действие, как стирание памяти? Без понятия, может, из-за суеверности. Во всяком случае, она была тверда в своих решениях и решила перебраться в соседнее королевство к отцу, где о ней уже давно никто ничего не слышал.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

На Совете старейшин.

В просторном покрытом здании находится большая часть клана Огня. Все важнейшие члены клана собрались на Совете, чтобы решить дальнейшую судьбу их общества. Начинает разговор кто-то из старейшин:

— Итак, все в курсе, что произошло недавно. Бывший король Асонии посягнул на самое важное, что у нас было: главу клана. Он убил не только того, кто направлял нас вперёд и поддерживал всё это время, но и его жену. Теперь прошу старших ответить, что известно о дочери главы?

— Отвечу я! — вызывается лекарь клана. — Поскольку у меня были близкие отношения с женой нашего главы, я отвечу. Клан Огня, я заявляю, что малышка пропала без вести. Никто не знает, что с ней могло случиться во время такой погоды. Видимо, силы природы решили забрать её у нас. Даже поисковые отряды не смогли найти её в пределах наших владений и леса в частности.

— Мудрейшие, — решает разрядить повисшую тишину старший ассасин, который забрал принца из замка. — Виновный в смерти семьи нашего главы мёртв. Закон ассасинов не нарушен. Он понёс достойное наказание. И будет нести груз ответственности даже будучи мёртвым.

— Что ты имеешь в виду? — спрашивает самый старший из старейшин.

— Я взял на себя смелость забрать у бывшего короля самое ценное, что у него было: его 10-летнего сына.

— Сумасшедший! — взрывается старейшина, остальные ему вторят. — Кто дал тебе право решать судьбу королевства подобным образом?! Наша страна осталась без законного правителя! — в силу возраста он разрывается в кашле и садится на место.

— Мудрейший, — обращаются другие старшие ассасины, — мы считаем это правильным решением. Пусть виновный поплатится своей кровью: его сын станет таким же ассасином, как и все мы. Мы воспитаем его в наших суровых условиях жизни и покажем ему, насколько этот мир может быть несправедлив и жесток. После этого мы дадим его матери рассказать ему всю правду.

Некоторые старейшины поддержали такое решение. Убийство главы клана должно было быть отомщено. И это — наивысшая мера наказания.

— Вы все — дурачьё, которое не ведает, что творит. Однако… — продолжает старший старейшина, — раз мальчишка ничего не помнит, будь по-вашему. Ты, — указывает на главного ассасина, — станешь новым главой клана Огня. Возьми на себя ответственность воспитать этого мальчика. Когда ему исполнится 18 лет, ты передашь ему полномочия правления. Таково моё условие. Этот мальчик… не виноват в том, кем родился.

— Мудрейший!

— Я сказал: будет так! — он взмахнул своим посохом и громко стукнул им по полу, давая понять, что это его последнее слово.

Никто не мог с ним спорить. И хотя он уже в двух шагах в могиле, никто не посмеет нарушить его приказ даже после его смерти. Общество ассасинов жестокий, но справедливый народ.

Собрание закончилось в полной тишине, лишь старейший грузно отбивал по полу свои тяжёлые шаги, направляясь к себе в покои.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Прошло несколько дней. Новый глава клана вступил в свою должность. Дела в клане постепенно приходили в норму. Единственное, что было пока неясно: что будет с блондинистым мальчиком с коралловыми глазами, который сейчас лежит в доме лекаря на больничной койке?

За принцем ухаживала пожилая лекарь клана, ещё способная на многое в свои годы. Ей помогала её внучка, на пару лет старше мальчика. Молодая ученица не знала, почему этот мальчик оказался здесь, но в то же время была готова следить за ним и поддерживать его жизнь, потому что того требовал моральный закон всех лекарей мира ассасинов. Приученная с детства помогать другим, она не могла бы бросить больного одного. Пока у бабушки были свои, более серьёзные заботы, она следила за парнем. Когда в один день он наконец пришёл в себя, она сразу позвала старших и уже могла сообщить им, что он в порядке. Ему нужно лишь немного поесть и подвигаться, иначе мышцы совсем ослабнут.

Глава клана сел перед принцем Асонии и посмотрел ему в глаза. Мальчик хоть и лишился своих воспоминаний, характер не растерял и остался сильный духом для своих лет.

— Где я? — первое, что он сказал.

— Ты дома. В клане ассасинов Огня. Ты не помнишь, верно?

— Нет, — он помотал головой. — Я не могу ничего вспомнить.

— Не волнуйся. Ты привыкнешь. Главное, помни, ты — ассасин и родился здесь, в нашем клане, — заметив, что он не до конца понимает сказанные слова, глава взял его за плечо. — Ничего, пройдёт немного времени, и ты обязательно поймёшь.

Принц ничего не ответил, ему оставалось лишь согласиться с тем, что говорил ему сидящий перед ним человек.

— Я — глава клана. Здесь все меня так зовут.

— Хорошо. Я это запомню.

— Ну, а твоё имя? Его-то ты помнишь?

— Да… Меня зовут… Аррани.

Глава клана улыбается своим мыслям и протягивает парню руку.

— С возвращением в семью… Аррани.

Глава 2

Спустя лишь месяц настроение в королевстве Асония сменяется раз за разом: советники убитого короля, как и приказала им в последний раз бежавшая королева, устроили в стране выборы, хотя это и противоречило абсолютно всем порядкам Асонии. Никто до этого момента не знал и даже не думал, что правителей государства можно будет выбирать! Это не до конца укладывалось в сознании как простого люда, так и органов управления. Несмотря на все разногласия и толки, приближенные к королевской семье не посмели нарушить приказ королевы и сделали всё возможное. Напоследок королева также в тайне запросила у жандармов право на неразглашение личной информации и насчёт неизвестного местонахождения молодого принца в частности. Беспокоиться ей не стоило, ибо ассасины, похоже, уже поспособствовали этому вопросу в какой-то мере. Таким образом, внезапное происшествие в королевской семье не стали придавать огласке в народе: теперь это просто-напросто было под запретом.

Выбирали нового короля самым простым и доступным образом: провели собрание всех глав княжеств и по самым высоким оценкам того же народа приняли решение. Новый король, достаточно молодой человек сразу же начал проявлять себя в необычном ключе, стоя у власти целого королевства. Сначала он провёл всеобщие реформы, где сместил многих министров со своих должностей и поставил на их место только проверенных им лиц, а затем, стоило подумать, ради еще большей поддержки со стороны народа, или ради своей жены, и вовсе взял ребёнка на воспитание из приюта. Маленькую девочку пяти лет. Конечно, многие считали, что король проделал такой значимый жест, чтобы смягчить думы приближённых и народа, дабы они видели в нём преобразователя и благодетеля для их страны. Отчасти это было правдой, ведь ни для кого не секрет, что поддержка народа является главным фактором, толкающим человека на дальнейшее развитие. Главное, верное развитие, которое обязательно принесёт пользу всем без исключения. Однако вместе с этим новый король просто был хорошим человеком и не пренебрёг такой возможностью: взять дитя. В конце концов, когда у королевской семьи есть воспитанник, значит, есть наследник. Это только укрепляло положение короля в сознании общества.

На этом все толки разрешились. Асония возвращалась в привычный ритм жизни, события месячной давности постепенно стали забываться, да никто и не пытался снова вернуться в ужасы, которые потрясли её так внезапно. Нужно было продолжать жить дальше, что люди и стали делать, что делают по сей день…

Лето переломного года Асонии было непривычно жёстким. Солнце не опускалось за горизонт долгое время, а облака редко посещали небесные просторы. Даже ветры, доносящиеся с юга, где защитное княжество Ясония граничит с Морским королевством, не доходили до центра и окраин, что значительно сказывалось на сельском хозяйстве Саксонии — главном экономическом княжестве. Урожаи предвещали быть одними из высоких по показателям прошлых лет, но вместе с этим увеличивались проценты природных угроз. Как известно, практически каждое княжество Асонии окружено кольцом лесных массивов, а Саксония славится ещё большим скоплением лесных насаждений не только вокруг входящих в неё городов, но и внутри них.

Так, раздумывая о возможных рисках, глава княжества стоял на балконе своего рабочего кабинета и держал в руках бумаги. Солнце всё так же палило во всю силу. Пот образовывал дискомфорт во всём теле, что затрудняло даже умственный труд мужчины. Близкий друг короля вытер мокрый лоб и шею платком и отложил документы в сторону. Его взгляд был прикован к видневшемуся впереди лесу, который произрастал почти под окнами его дворца. Внизу, чуть дальше от балкона мужчины, во дворе слуги присматривали за играющими детьми князя. Глава Саксонии обратил на них внимание и незаметно улыбнулся. Он видел, как его старший сын прятался от сестры то в деревянном сарае, то у беседки или где-либо ещё, но так, чтобы она точно смогла его найти. Таким уж был его сын, который всегда нарочно поддавался маленькой сестрёнке в различных играх, который любил её крепко-крепко и никогда не давал в обиду. Итак, расслабившись немного, князь вернулся к работе и скрылся с глаз.

Проходило время. Жара и не думала спадать. Но день начинал подходить к своему логическому завершению. Солнце потихоньку садилось, оставляя за собой прекрасный розовато-оранжевый след на небе. Закат в этот вечер был очень красивым. Всё семейство Саксонских собралось за одним столом на ужин. Дети, как и родители, были в прекрасном настроении и позволяли себе немного возни за трапезой. Мама и папа лишь тихонько посмеивались в кулачок, когда их старший измазывал руки и лицо сестры в креме или соусе. Та в ответ вовсе не плакала, а, наоборот, смеялась в голос и тоже пыталась сделать с братом что-то похожее. В целом, вечер проходил в уютной и непринуждённой обстановке. Когда же всё было закончено, мать собиралась отправить детей ко сну.

— Мам, мне уже 10 лет! Я и сам могу о себе позаботиться, — выдавал подобные реплики мальчик, переживая, что мама до сих пор обращается с ним, как с ребёнком.

— Да-да, ты у меня уже такой взрослый, — томно отвечала она, немного поддевая его.

Она накрыла его одеялом и погладила по таким блестящим, коротким огненным волосам, которые являлись отличительным знаком их семьи. Подобный цвет волос передался их детям от дальних предков, подарив семье князя Саксонии потрясающий знак особенности.

— Спи, мой дорогой. Пусть и сегодня тебе приснится самый лучший сон, договорились?

Тот кивнул и поблагодарил её, уверив, что сегодня точно заснёт быстрее обычного. Женщина поцеловала его и вышла из комнаты, направляясь к дочери.

Наступила долгожданная ночь. Глава семейства с женой уже пребывали в царстве Морфея, стража блюла на своих постах, а слуги готовились к завтрашнему дню. Во дворце стояла относительная тишина до тех пор, пока не послышался один единственный звук, исходящий со стороны покоев детей. Старший наследник подсознательно услышал шорохи снаружи и мгновенно подскочил с места. К сожалению, сегодня он не смог заснуть быстро, как обещал матери. Молодой человек встал с постели и приоткрыл дверь в свою комнату, выглядывая в широкий коридор одного из проходов дворца. Он посмотрел направо и заметил маленький силуэт, отдаляющийся от него в сторону выхода из здания. Насторожившись, что это может быть сестра, парень зажёг стоящую на предметном столике возле двери свечу светильника и направился на улицу. Выйдя во двор, мальчик увидел силуэт, направляющийся к деревянному сараю. Он осторожно пошёл следом.

— Сестра… — позвал он негромко, — это ты?

В ответ ему вторила тишина. Он продолжал путь к сараю. Уже дойдя до входного проёма, мальчик медленно остановился перед ним и тут же был грубо сбит с ног тем же силуэтом. Он резко вылетел из сарая, больно толкнул молодого наследника и скрылся за кустами малины. Старший сын упал на траву, выронив при этом светильник. Свеча выпала за пределы своей ограды, а пламя сразу же коснулось лежащих на полу тканей и, не теряя времени, начало распространяться по всей площади сарая. Пока сын князя приходил в себя и пытался найти светильник, огонь довольно быстро разросся до внушительных размеров. Мальчик понял, что застрял практически в кольце огня только тогда, когда полностью очнулся от туманивших разум мыслей о силуэте. Удушающий дым постепенно наполнял лёгкие, глаза наливались слезами. Он пытался кричать, звал родителей, постоянно смотрел по сторонам и искал хоть малейшую щёлку, чтобы выбраться из пламени. Одновременно с этим огонь стал переходить на травянистый покров снаружи, через который шёл прямиком к деревьям. Во время того, как люди во дворце и стража заметили начавшийся пожар, парень смог выйти за пределы сарая. Пройдя пару метров от дома, он споткнулся на ровном месте и упал. Сознание стало покидать его, газ распространялся в лёгких, уже не оставляя ему сил звать на помощь. Мальчик закрывался рукавом рубашки и сделал ещё пару шагов вперёд, пока окончательно не выбился из сил и не потерял сознание. Последнее, что он запомнил, был истошный крик мамы, которая не нашла своего ребёнка в постели. Он подумал, что сожалеет, что не смог сегодня заснуть быстрее обычного. Он не сдержал перед ней слово. И это его печалило…

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

В это время совсем рядом с владениями князя проходили патрулирующие ассасины княжества в сопровождении главы клана. Местные рядовые быстро подняли тревогу, узнав о пожаре. Им повезло, что глава был вместе с ними. Собратья, не медля ни минуты, принялись за частичное тушение пожара, пока не явились люди князя и пожарные.

— Глава! — обратился один из них, — видите, там? — он указал на лежащего на земле ребёнка. — Нельзя оставлять его там. Он может задохнуться от дыма.

Глава клана Огня кивнул в знак подтверждения и быстро направился в сторону бездыханного тела. Мужчина наклонился к мальчику и прислушался к его дыханию и сердцебиению. Явные нарушения были на лицо, но спасти ещё можно было. Что ребёнок делает среди огня, подумал тогда глава. Однако времени на размышления долго не было, поэтому, убедившись, что его подчинённые справятся с проблемой, поспешил обратно в клан. Мальчика нужно было срочно показать лекарю.

По прибытию во владения глава разбудил лекарку и показал ей ребёнка. Женщина, увидев обгоревшие волосы на руках и голове, пепельный цвет кожи, округлила глаза и беззвучно спросила, что произошло.

— Мы нашли этого мальчика среди огня. Он лежал без сознания. Ты можешь позаботиться о нём? Кажется, он достаточно надышался…

— Помоги мне вынести его на открытое пространство.

После этого она копошится у себя в закрытых шкафах, находит первую попавшуюся широкую ткань.

— Мария! — зовёт внучку. Та спускается со второго этажа. — Быстро завари травяную настойку. Поторопись. У нас больной.

Затем выходит вместе с главой. Мужчина кладёт мальчика на подстилку. Лекарь присаживается на корточки, расстёгивает пуговицы рубашки, давая доступ лёгких к воздуху, и подносит к носу пострадавшего пузырёк спирта.

Через непродолжительное время, к счастью, сын Саксонии начинает морщиться и, наконец, с трудом открывает глаза. Он прокашливается и ощущает слабость во всём теле. Лекарь меряет ему пульс и спрашивает, как он себя чувствует. Парень не может выговорить и слова. Проходит еще несколько минут. Внучка женщины выносит горячий напиток и передаёт его бабушке. Пока лекарка заботится о том, чтобы дать больному отвар, девочка с тоской в глазах всматривается в новоприбывшего.

— Держи, выпей, — просит лекарь у парня.

Внучка вызывается помочь ему выпить напиток. Она поддерживает ему кружку и держит так до тех пор, пока он полностью не иссушает её содержимое. Покончив с этим, он закрывает глаза и вынужденно засыпает.

— Это нормально? — переживает глава.

— Да. Пульс начинает приходить в норму. Я больше ничего не могу сделать. Газ должен сам выйти из его организма. Нам остаётся только ждать… Глава, — выждав паузу, внезапно задаёт вопрос лекарь, — что ты собираешься делать с ним?

— Я не мог оставить его умирать одного, поэтому забрал с собой…

— Но ты понимаешь, что у него была своя жизнь, и вот так просто взять его в клан немного…

— Посмотрим!.. — перебивает её, повысив тон. — По крайней мере, надо подождать, пока он придёт в себя. Мы не имеем права сейчас оставить его в лесу. Пожалуйста, позаботься о нём.

За этими словами он встаёт, отряхивается и уходит.

— Бабушка, — подаёт голос девочка, — он останется у нас? — и указывает на мальчика.

— Да. И сейчас наш долг состоит в чём?

— Вылечить больного и убедиться, что с ним всё в порядке.

Старушка кивает и хвалит её за правильный ответ.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Проходит несколько дней с момента происшествия. Князь Саксонии с того момента перестал высыпаться, впрочем, как и его жена. Дочери они пока не стали говорить, куда делся её брат. Тело его сына пока что не нашли, значит, есть шанс, что он ещё может быть жив. Пожар в ту ночь успел дойти только до опушки леса, а пожарные смогли потушить его раньше, чем он бы забрал половину дерева города и ближних жилых домов. Выжженная земля окрасилась в пепельные цвета, а теперь лежащая на этих местах зола угнетала каждый взор человека, который видел эту страшную картину. К счастью для князя, эти земли не являлись экономически значимыми для хозяйств княжества. Да и не это сейчас больше всего мучило главу Саксонии. В ту ночь пропал их старший сын. Судя по опросам, никто не видел мальчика и то, как он в принципе оказался на улице в ночное время, даже стража не смогла отчитаться перед хозяином. Печальное известие глубоко ранило сердца родителей мальчика. Князь уже говорил с женой по этому поводу и пытался убедить себя и, в большинстве, её, что их ребёнок жив, что тело поисковые группы не нашли. Это давало им надежду на лучшее, но чем больше дней проходило, тем тяжелее становилось у них на душе. Группы поиска работали каждый день, практически без перерывов. Сам отец принимал в этом участие, чтобы хоть немного успокоить княгиню. Но ничего не происходило, ничего не помогало. Злополучный сарай, сгоревший дотла, оставил после себя лишь одно доказательство, что их сын действительно был там той ночью: нетронутый светильник, лежащий посреди пепелища. Даже обгоревший, его сразу узнали служанки.

Горе родителей не знало границ. Первые дни княгиня целыми днями оставалась в своих покоях и никого к себе не пускала, за исключением мужа, но только лишь для того, чтобы узнать, выяснил ли он что-то про их ребёнка. Когда же супруг отрицательно мотал головой, она прогоняла его вон и снова заливалась горькими слезами. Мужчина понимал её чувства, поэтому ни в коем случае не принимал отношение жены близко к сердцу. Сейчас им было очень тяжело обоим. За эти дни оба родителя сильно исхудали и попортились во внешнем виде.

В какой-то из дней, когда супруга первый раз решила выйти из покоев и нормально поесть, слуги ужаснулись её виду: худые руки и щёки, растрёпанные волосы, безразличный взгляд и огромные мешки под глазами. Женщина не боялась выйти в таком виде, потому что её не волновал свой внешний вид. Когда твоя голова забита мыслями и переживаниями за свою кровинушку, не важно, что подумают другие. Это не имеет никакого смысла. Князь же держался лучше. Частично из-за того, что он мужчина, и плюс к тому ему приходилось выходить в свет к коллегам по работе и сообщать о семейной трагедии. Работа не ждала, нужно было заниматься делами и дальше. Князь Саксонии понимал, что если не будет заниматься привычными вещами, то, скорее всего, сойдёт с ума. А он не мог допустить, чтобы кто-то из них двоих с женой впал в подобное состояние, потому что у них осталась их не менее дорогая дочка. Мужчина держался и ради неё тоже. Он был главой семейства, поэтому имел некие обязанности и ответственности.

Слухи о трагедии семьи Саксонии разлетелись по княжеству, а затем и по всем остальным. Никто не стал скрывать важное событие в жизни Саксонии. Каждый глава знал о делах своего коллеги. Многие из них после произошедшего присылали гонцов со словами сопереживания и соболезнования, причём также предлагали всевозможную помощь. Это немного подбадривало несчастных родителей.

Наступил решающий момент в деле сына князя Саксонии. Поисковые отряды проверили каждый возможный уголок, но так мальчика и не нашли. С тяжёлым грузом это сообщалось князю. Было сделано всё возможное: реки, обрывы, овраги, каналы и самые невозможные места не прошли мимо глаз людей. Нигде не было найдено и следа пребывания молодого наследника. Ситуация приняла самый ужасный оборот. Не в силах предпринять что-либо ещё, оставалось только сдаться и принять неприятную новость. Выслушав полный доклад своих людей, князь Саксонии опускает руки и голову от безысходности. Он протирает глаза руками и глубоко выдыхает. Поблагодарив работников за тяжкий труд все эти дни, мужчина откланивается им и выходит из пожарного участка. Так не вовремя наступившая долгожданная прохлада обдувает мужчину и отрезвляет мысли. Князь понимает, что он действительно больше ничего не может сделать, они действительно потеряли своего ребёнка…

Весь день князь проходил по всем своим владениями, по городу, размышляя, что делать дальше. Когда солнце начало садиться, а темнота наступать, он всё-таки решился вернуться домой и наконец рассказать семье об окончательном вердикте. У ворот его встречают слуги и стража. И те, и другие по глазам хозяина понимают, что это конец. Не волнуя его своими расспросами, самостоятельно всё понимая, они помогают ему переодеться и отходят по другим обязанностям. Мужчина оказывается перед дверью своей спальни, где сейчас наверняка находится его жена. С тяжёлым камнем на сердце он открывает её, замечая, будто она сделана не из лёгкой породы древесины, а из плотного куска стали. Оказавшись внутри, он видит супругу, сидящую в кресле, смотрящем на открытое окно. Он подходит сзади, трогает её за плечо, привлекая внимание. Та не спеша оборачивается. На её лице читается уставшая улыбка. Без слов пара понимает друг друга. Князю не приходится выдавливать из себя эти злополучные слова.

— Я знала это. Просто… нам не хватало духа признаться самим себе, что нашего сына… больше нет, — последние слова вылетели в глубокую дыру тишины, затягивающую всё на своём пути.

Слова были проглочены ею и даже приглушены в конце, что вряд ли бы кто-то смог их расслышать. Эти слова ставили жирную точку в отношении пропажи молодого наследника Саксонии.

— Дорогая, нам осталось сделать только одну вещь: рассказать всё нашей дочери. Она не должна быть в неведении, иначе всю жизнь потом будет нас ненавидеть за то, что скрыли такую важную часть в её жизни…

— Ты уверен, что нам обязательно делать это сейчас? Ей всего 5 лет, вряд ли она сможет смириться с такой потерей…

— А мы… думаешь, сможем? — задаёт логичный вопрос на её реплику муж.

Женщина понимающе молчит и только сильнее сжимает руку супруга, прижимая её к своей щеке, держа себя в руках.

Позвав дочь к себе, родители садятся напротив неё. Мама берёт ладошки девочки в свои и неспешно поглаживает их. В её глазах стоит грусть, а слёзы снова наворачиваются в этот не менее важный момент.

— Пап, мам, а когда братик уже придёт? Я соскучилась и хочу поиграть с ним. Я успела наделать так много бумажных самолётиков, что мне не терпится показать их ему.

Её тонкий голосок эхом отдаётся в сердцах родителей. В этот момент они ещё чётче осознают, что это происходит в самом деле, что это всё не сон. Теперь они должны жить ради дочери, ради неё они выдержат всё, что угодно. Во всяком случае, их сын придерживался того же мнения. Он бы никогда не позволил сестре грустить и хотел бы, чтобы они позаботились о ней вместо него. Да, они сделают это и ради него тоже. Будут жить дальше. Наконец, отец начинает:

— Милая, — он прикасается к её щеке, — братик больше не придёт…

— Почему? Он обиделся на меня, потому что я плохо себя вела?

— Нет, дорогая, — продолжает мама, — его больше нет с нами. Твой брат… теперь живёт на небесах…

— Что? Зачем ему там быть? Он может вернуться к нам.

Эти слова звучат из уст маленькой девочки очень по-взрослому. Говоря это, её лицо выражает серьёзность, как никогда раньше. Родители первый раз видят такое поведение младшей дочери и удивляются, насколько проницательно она говорит им это. Но отец отвечает ей с той же серьёзностью:

— Нина, ты уже понимаешь, что мы имеем в виду. Твой брат погиб: мы больше его не увидим.

— Братик Коннор… умер?..

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Сын Саксонии с трудом разлепляет глаза. Поднять тело становится для него тяжелой задачей. Он принимает сидячее положение и сразу же чувствует неприятное ощущение в голове и груди. В горле немного першит, но дышится ему свободно. Парень оглядывается по сторонам. Голова гудит. Мысли спутаны. Он совершенно не помнит, что с ним происходило за последнее время. Не может вспомнить ничего. В комнату заходит пожилая женщина, в руках которой находится мокрое полотенце. Видимо, думает он, это для него.

— А, ты пришёл в себя?

Как ни в чём ни бывало, она подходит к нему и начинает мерить температуру, прислонившись к его лбу. Что-то про себя поняв, она с довольной улыбкой выходит на минуту и возвращается уже с наполненной отваром кружкой. Горячий напиток манит парня выпить его. Лекарь отдаёт ему кружку. Спасительная жидкость не обжигает горло, ибо пьёт он осторожно, доверяясь инстинктам. Похоже, его кто-то учил относиться к горячему с особой осторожностью. Мальчик делает ещё один глоток и спрашивает:

— Что со мной произошло? Где я?

— Подожди здесь. Я схожу кое-куда и вернусь, договорились?

Женщина уходит. Она направляется в палатку к главе клана. Найдя его внутри, она сообщает ему, что мальчик пришёл в себя и может говорить. Глава клана Огня рад этой новости. Они вместе возвращаются в домик лекаря.

— Здравствуй, — приветствует его. — Чувствуешь себя лучше?

— Да, спасибо. Только голова немного болит.

— Представишься?

— Меня зовут Коннор. Я… — на этом он запинается и некоторое время молчит. Кажется, он хотел было продолжить свою реплику, но отсутствие воспоминаний не даёт ему это сделать. — … не знаю…

Приветственное доброе лицо главы сменяется на растерянность. Неужели ситуация повторяется снова?

За короткий промежуток времени Совет старейшин снова приходит в действие. Снова большая и значимая часть клана сидит в храме старейшин и с особым вниманием вслушивается в слова говорящих. На этот раз решается судьба мальчика, спасённого из пожара. Сама причина Собрания сидел возле места главы клана. Он до сих пор не знал, где находится и кто все эти люди. Самое обидное, что про себя он тоже мало чего знал. Воспоминания были затуманенные.

— Итак, глава, — говорит мудрейший, — ты утверждаешь, что несколько дней назад нашёл этого мальчишку среди огня?

— Да, мудрейший. Как Вы знаете, в Саксонии внезапно разгорелся пожар. Я был там в это время. Тогда-то мы с братьями и заметили его. У меня не было выбора, кроме как забрать его сюда и передать в заботу нашему лекарю. Моя совесть не позволила оставить ребёнка умирать посреди огня.

— И он тоже ничего о себе не знает?! — с грубым подтекстом намекает старейший.

— Всё верно, — немного раздражённо отвечает глава.

— Ха! Неслыханная дерзость судьбы снизошла до нас, неблагословенных ассасинов! Кто бы мог подумать, что она покарает нас подобным образом. Не думаю, что это простое совпадение. Вы согласны со мной, братья мои?

Старейшины вторят ему и переговариваются в голос. Старшие ассасины молчат, но думают про себя то же.

— Глава, что ты собираешься делать с этим мальчиком?

— Я уже взял на себя одну ношу, возьму и другую. Это было моё решение.

— Что ж, раз ты так решил… Если в клане есть возражения, осведомите нас сейчас же.

Но никто не говорит слова «против». Перечить решениям главы клана не принято. К тому же, в клане просто прибавилось рабочих рук. Это понимали все, поэтому особых проблем не возникло и на этот раз.

— Извините! — вдруг среди гула раздаётся голос сына Саксонии.

Все удивлённо устремляют взгляд на молодого парня и затихают. Глава и мудрейший слушают, что он скажет дальше, с особой внимательностью. Старейший даже приподнимается с места, чтобы лучше его расслышать и слегка приоткрывает рот.

— Могу я узнать, что со мной будет? Я понял, что у меня нет выбора: уйти или остаться, поскольку всё равно не знаю, кто я такой.

Мудрейший произносит что-то вроде: «Он будет отличным помощником будущего главы…» и затихает, прикрыв глаза. Он встаёт с места, опирается на свой посох и делает им 3 удара о землю, показывая свои намерения.

— Закончим Собрание на этом. Мальчик остаётся в клане и становится одним из нас.

После Совета все снова расходятся по своим обязанностям. Глава клана трогает Коннора за руку и приглашает его следовать за ним, сказав, что всё ему лично расскажет и покажет. Проходя мимо тренировочной площадки, парень замечает смотрящего на них, с виду, его же ровесника: блондина со стеклянными коралловыми глазами.

Глава 3

Рядом с главой клана, как выразились остальные люди этих земель, Коннор чувствовал себя неуютно. Это и понятно, ведь 10-летнего мальчика просто так «выбросило» в совершенно новую жизнь, о которой он ничего не знал, как и не знал о прежней. Это угнетало его сильнее всего.

«Кто он? Почему помнит только своё имя и возраст? Где его родители и есть ли вообще? Его никто не ищет? А если и ищут, то почему не находят, ведь прошло уже несколько дней, как он здесь оказался, судя по словам женщины, которая за ним ухаживала?»

Именно такие мысли буквально ежедневно наполняли его разум и не давали покоя, однако, с каждым последующим днём становясь всё слабее и слабее.

Сейчас мальчик шёл за главой, поскольку тот обещал ему рассказать всё, что знает о нём. Почему-то Коннору не приходили сомнения насчёт этих людей и обстановки в целом. По крайней мере, никто ещё не осмелился обидеть его. Единственное, что он уже успел заметить, это лишь взгляды некоторых ассасинов, смотрящие на него сверху вниз. Несмотря на это, парень ни разу не увидел, как кто-то из них произносит какие-то оскорбительные или недоумевающие слова в его сторону: они просто молчали и, возможно, проговаривали, что хотели бы, про себя. За короткий промежуток времени Коннор подметил, что ассасины имеют свойство молчать, что как-то выделяло их наравне с другими кастами людских группировок. Ему даже в какой-то момент показалось, что во владениях стоит некая тишина, совсем не свойственная скоплению множества людей на одной территории. Пока мальчик шёл за своим провожатым, он думал об этом и ещё кое о чём, точнее — о ком. Блондин. Его провожающий взгляд совсем не понравился новому члену клана Огня. Будь это кто-то другой, он, наверно, и не заметил бы, но его внимание привлёк именно этот мальчик и заставил задуматься над его пристальным взглядом: что он хотел от него? А может и не было ничего такого, и он просто себя накручивает?..

За своими размышлениями парень не заметил, как глава клана уже остановился и развернулся к нему лицом, поэтому он невольно почти врезался в старшего. К счастью, ассасин обладал хорошей реакцией, как и все здесь живущие, поэтому осторожно остановил мальчика ладонью. Коннор встряхнул головой и осмотрелся вокруг. Он и не заметил, как они успели отойти от главной площади клана, если так можно было выразиться. Сейчас он видел лишь лесной массив позади себя, а впереди — широкую реку, которая мирно жила своей жизнью и даже не думала беспокоиться из-за усиливающегося ветра. Затем мальчик мельком взглянул на главу и заметил, что тот слегка нахмурился, посмотрев на другой берег реки.

«Неприятные воспоминания?» — подумалось ему.

Глава клана Огня отбросил непрошенные думы и обратил свой взор на нового члена клана. Сначала ему показалось, что подросток не представляет собой хороший материал, из которого можно было бы воспитать истинного ассасина, однако только сейчас он смог разглядеть потенциал в этом мальчике: от его глаз не ускользнул взгляд Аррани на них, затем дальнейшие мысли Коннора об этом, а также его самоуверенность на Совете старейшин. В целом, мальчик хорошо держался после тотального отравления лёгких: он ходил, говорил, думал и задавал вполне логичные и адекватные вопросы, несмотря на то, что всё забыл. Только вот, «всё», что это? Этого не знал даже сам глава. Но он всё равно считал необходимым рассказать Коннору о том, как тот оказался среди них. Глава, наконец, пригласил его присесть на траву.

— Итак, Коннор… — начал он, специально делая паузу, чтобы внимание парня полностью сосредоточилось на нём, но, прежде чем начать своё повествование, решил ещё раз убедиться в догадке о том, что парень является потенциальным стратегом, — не хочешь сначала спросить меня, почему я привёл тебя сюда, а не, к примеру, в мою палатку?

— Думаю… — на секунду напрягся мальчик, — это связано с тем, что я пока что никто в ваших владениях: всего лишь потерявшийся мальчик без чего-либо. К тому же, мне показалось, что Ваши люди не горят желанием признавать меня как нового человека.

Глава усмехнулся и довольно улыбнулся: он всё правильно понял. Коннор умеет мыслить наперёд и связывать на вид простые вещи в сложные. Эта мысль очень порадовала мужчину, потому что получить не просто мешок с костями в виде нового ассасина, а получить мыслящего ассасина — вот истинное предназначение главы ассасинов.

— Прекрасно. Ты угадал. Но вместе с этим я просто хотел проводить тебя немного по нашим владениям, хотя тебе в будущем всё и так покажут старшие ассасины…

— Кстати, — перебил Коннор, — извините … глава, — будто пробуя на звучание, запнулся тот, — я могу узнать, что Вы всё-таки из себя представляете? «Ассасины, глава клана»: эти понятия ставят меня в тупик, и я не могу разобраться до конца, как сейчас вести себя.

— Это хороший вопрос. Что ж, теперь слушай: признаюсь тебе честно, я без понятия, кто ты такой. Я нашёл тебя среди огня на опушке леса без сознания, поэтому и решил подобрать. Было видно, что тебя никто не искал, а раз так, ты мог бы просто умереть. Мне совесть не позволила оставить ребёнка умирать. Но вместе с этим ты должен понимать одну очень важную вещь: мы, то есть, я и все те, кто находятся на этих землях — ассасины. Мы владеем большим разнообразием холодного оружия, учимся быть хладнокровными убийцами с детства, принимаем заказы на устранения нежелательных личностей, не забыв при этом выяснить, достоин ли этот человек смерти на самом деле. В нашем сердце не должно быть никаких чувств, а владение сюрикенами и дротиками — в крови.

— Тогда почему Вы спасли меня? Сами сказали, что совесть не позволила, — намекая на проявление чувств, ничуть не испугавшись после всего сказанного, спросил Коннор.

— В конце концов, мы тоже люди, но и не люди одновременно. У каждого из нас есть свои мысли, не считая тех, кто лишён чувств и собственных раздумий посредством подобного воспитания: воспитания машины для бездумного убийства. Со временем ты поймёшь, что сначала Общество ассасинов было создано именно для таких целей, но с веками всё менялось. Теперь же, в разных кланах по-разному относятся к Закону ассасинов, где прописано, что истинный ассасин не имеет каких-либо чувств и всегда действует только на благо клана, не думая о личных мотивах. Скажу про себя: как я уже сказал, совесть не позволила мне оставить тебя умирать среди огня, но при этом я подумал, что ты будешь очень кстати в клане, потому что молодые члены нам так же важны, как и уже сформировавшиеся ассасины.

— И много в клане таких же, как я?

— На самом деле, не так много, как могло показаться. Хоть мы и не против молодой крови, переизбыток тоже ни к чему. 5–6 человек вполне хватает, так что мы не гонимся за воспитанием всех подряд. Впрочем, им и взяться-то особо неоткуда. Многие наши воспитанники такие же, как ты, которые не имеют ничего за спиной или просто потеряли всё то, что было важным в их жизни, поэтому им ничего не оставалось, кроме как набрести на наш клан и с этого момента служить на его благо, чтобы была хоть какая-то цель.

— То есть я для клана являюсь лучшим вариантом развития событий? У меня нет никаких воспоминаний, соответственно, людей, к которым я мог бы вернуться, поэтому мы ничем не обязаны друг другу? — после вопроса Коннор взял первый попавшийся камень, лежащий на земле, и кинул его в воду.

Его рука изогнулась так, как будто помнила, как правильно нужно кидать камушки в воду. Плоский кругляшок, попав на водную поверхность, неожиданно сделал пару отскоков и благополучно опустился на дно, тем самым на пару секунд нарушив спокойное течение реки. Она недовольно отозвалась расползающимися волнами. Похоже, это был один его навык, которому он обучился до того, как всё забыл.

— Верно. Не буду тебе врать: хотя я не бездумная машина, я считаю, что ассасин должен делать всё возможное ради клана, поэтому отчасти из-за этого я подобрал тебя. И с этого момента у тебя нет выбора, потому что мудрейший уже озвучил своё слово, судя которому, ты теперь состоишь в нашем клане. Но даже если бы у тебя был выбор, мне бы пришлось всё равно тебя убить, потому что никто из обычных граждан королевства не должен знать, кто мы такие и что в принципе существуем. Поверь, верить людям на слово, что они никому не расскажут о нас, мы не умеем и не хотим учиться, потому что это всегда плохо кончается для обеих сторон.

Глава клана вдруг встал с места, отряхивая руки. Мальчик встал следом.

— Теперь, что ты решил?

— Глава, мне всего 10 лет, и я не знаю, кто я такой и откуда взялся, поэтому вряд ли у меня есть к Вам какие-либо предложения. К тому же, хоть Вы и сказали, что у ассасина не должно быть никаких чувств, сейчас я этого не познал, поэтому у меня есть чувство благодарности по отношению к Вам и к вашему лекарю, который лечил меня. За это… я хочу отдать Вам долг: получается, долг своей жизнью, потому что останусь в клане, несмотря на то, что мысль об убийствах меня не сильно радует.

Мужчина понимающе закивал. Он положил ладонь на его плечо и посмотрел прямо в глаза. Глава прочитал в них решительность и самоуверенность, хотя вместе с ними вперемешку шли страх за будущее и настоящее. Он подумал, что этот ребёнок совсем не похож на сына бывшего короля, невзирая на то, что оба парня оказались в похожих ситуациях. Судьба, как сказал мудрейший, преподнесла клану Огня двух молодых людей, связав их между собой похожей историей. В этом глава клана не сомневался.

— Хорошо. И пару наставлений: я — глава клана, обращаться так ко мне всегда; старшие ассасины — собратья или братья. Мы все равны.

Закончив разговор, глава возвращается в лагерь по своим делам, поскольку знает, что теперь о Конноре позаботятся и без него, а парень решает остаться у реки и дать себе поспать: большой поток новой информации порядком изматывает его, поэтому его так и клонит упасть где-нибудь и забыться. Так он и делает, подойдя к ближайшему широкому дереву с крупной кроной, которая будет защищать его от непрошенных гостей. Едва парень снова оказывается на земле, облокотившись о ствол, как веки сразу же смыкаются, и он уносится глубоко в темноту.

Во сне ему приходят неизвестные ему образы. Он догадывается, что видит каких-то людей явно из высшего общества. Они сидят за столом втроём: женщина, мужчина и маленькая девочка. Однако он не может прочитать эмоции на их лицах: он не может различить их очертания. Единственное, что цепляет молодого человека — необычный огненный цвет волос малышки, впрочем, как и у него самого. Когда же девочка поднимает руки из-под стола, он мимолётно замечает что-то блестящее на её пальце. Разглядеть вещь подробнее не даёт следующий внезапно возникший сюжет его сна: люди всё те же, обстановка другая. Но на этот раз Коннор не может понять, где эти люди находятся. Красивый сад из роз и тюльпанов, зерновые поля с уже появившимися колосьями, которые потрясающе блестят на солнце и колышутся на ветру — всё, что ему видно сейчас. Он слышит, как смеётся маленькая девочка и радостно зовёт кого-то, но на глаза ему так и не попадается. А затем солнечная погода резко сменяется на пасмурную, даже ужасно режущую глаза: грозу с проливным дождём, а вместе с ним и густой дым от огня.

«Как такое возможно? — подумал бы мальчик, если бы был в сознании. — Как может огонь полыхать ярким пламенем на фоне сильного дождя?..»

Он просыпается так же резко, как и засыпал до этого. Подскочив на месте, Коннор понимает, что весь вспотел: из-за ощущения реального присутствия обволакивающего его дыма или из-за странности в его последнем видении?

— Это место очень странное, — шепчет себе, ещё раз осматриваясь по сторонам. — Это оно послало мне дождь с огнём одновременно? И глава тоже был не в восторге…

Чёрт, почему это так запутанно? Дав себе слово не возвращаться к подобным раздумьям, он только сейчас замечает кольцо на указательном пальце правой руки. Сын Саксонии подносит ладонь ближе и внимательно рассматривает ценность в деталях. Оценив прочность изделия и красивый внешний вид, он обнаруживает маленькую выгравированную букву «К» на внутренней стороне. Самое банальное, что можно было подумать, что это первая буква его имени, но он не знал ничего об этом кольце. Лишь чувствовал, что оно очень важно для него, хотя никак не мог объяснить, почему именно. Оно вызывало в нём неописуемые чувства, которые не мог понять сам. Кольцо будто таило в себе все его секреты, возможно даже, о прошлой жизни, которую он не помнит.

Молодой ассасин откидывается на траву. Над ним в небе медленно плывут серые облака. Кажется, будет дождь. Неожиданно вспомнив, что ему надо вернуться в клан, парень поспешно встаёт и, всё же не до конца приготовившись к новой жизни, но с оптимистичными мыслями в сердце, следует ей навстречу.

Его прихода уже ожидают. Один из старших старейшин указывает мальчику подойти к нему. Тот кивает и выполняет приказ. Про себя думает, хорошо, что они не стали отчитывать его за долгое отсутствие, тем самым дав ему прийти в себя и собраться с мыслями. Он понимает, что эти люди — по крайней мере, на ступень выше ассасинов клана, поэтому их слово — это приказ. Коннор также подмечает, что рядом стоящий ассасин держит в руках одежду под его размеры. Что они задумали?

— Раздевайся, — говорит ассасин. — Это твои новые одеяния, — он небрежно бросает белую длинную накидку на землю.

— Брат, забери его личные вещи, — приказывает старейшина.

Ассасин собирается снять кольцо и подвеску на шее мальчика, тот соображает это и внезапно буквально отпрыгивает назад, когда рука собрата уже почти касается его. Коннор прячет руку, недовольно смотря на соклановцев.

— Сопляк! Отдай его по-хорошему! Тебе запрещено иметь что-то, не относящееся к клану!

Но парень упрямится и считает своим долгом ни за что не отдавать кольцо кому-либо, потому что чувство его важности ни на секунду не покидает владельца. Ассасин останавливается и произносит с нажимом:

— Только из побуждений, что ты член клана, я не стану применять силу, поэтому сними кольцо сейчас же. Или хочешь в первый день простоять на коленях до ночи?

Его слова пугают Коннора, но отдавать вещь он всё равно не собирается. Видя это, брат решается на более кардинальные меры. Он ускоряется, буквально залетает мальчику за спину, скручивает его руки за спиной и толкает его вперёд, больно прижимая его к земле. В силу возраста и отсутствия грубой мышечной силы, Коннор не может ничего сделать, лишь неряшливо брыкается в тугих тисках ассасина. В этот момент он в первый раз познаёт на себе всю суть этих людей и невольно ужасается. Тут в спор вмешивается сам подошедший глава клана.

— Брат, отпусти его!

Старейшина недоволен происходящим. Он считает, что глава не должен вмешиваться в их разборки с новичком.

— Глава, по какому праву? — озвучивает он свои мысли.

— По праву главы клана, — подойдя к нему вплотную, тихо произносит главный, дыша ему прямо в лицо.

Он задерживается в таком положении ещё на несколько секунд, а потом переводит внимание на остальных. Старейшина же не может сказать ничего более, потому что все должны знать, что мнение старейшин — самое важное, но приказы главы выполнять обязаны без единого прекословия.

Ассасин выпускает мальчика из крепкой хватки и встаёт. Коннор, покряхтев от боли, упирается в землю ладонями, на что они отзываются жёсткими покалываниями, и неспешно поднимается на ноги. Мужчина обращается к нему:

— Коннор, сними кольцо, — и протягивает перед ним ладонь.

Парень не ожидал такого развития событий. Он не намерен отступать.

— Нет!

— Коннор, — тяжело протягивает глава. — Это мой приказ.

Ему вторит только тишина и упрямый взор мальчика.

— Что ж, — не умеряя тон, продолжает главный, — в таком случае, докажи, что достоин носить его. В нашем клане каждая вещь должна быть отвоёвана потом, а если того потребует ситуация, и кровью тоже. Сначала покажи мне, почему я должен не забирать его у тебя, потом и поговорим.

После этого он оказывается к нему вплотную намного быстрее того же собрата и, грубо вырвав руку Коннора, быстро снимает кольцо с его пальца. Затем отходит на два шага назад, положив при этом ценность парня к себе в карман балахона. Молодой человек даже глазом не успевает моргнуть, как у него уже забирают его единственное сокровище. Ему остаётся только недоумённо и оскорблённо отвести глаза в сторону и выждать паузу.

— Решайся. Не даю тебе долго думать. Решения нужно принимать достаточно быстро. Хочешь кольцо назад — докажи.

Как глава и не сомневался, новичок дёрнул головой вверх и не стал опускаться до выпрашиваний.

— Как мне это сделать? — спрашивает он.

— Ты ослушался приказа старейшины и моего приказа, поэтому простоишь на этих досках, — с этими словами он сделал полуоборот и указал пальцем на небольшую вышку недалеко от них. Вертикальная постройка представляла собой, на первый взгляд, неприметное строение из дерева без намёка на лестницу. И правда, Коннор её даже и не заметил, когда первый раз оказался на главной площадке. На верхушке постройки располагался деревянный блин с выступающими деталями брёвен. Волнистая, не гладкая, поверхность была не самым лучшим местом для сидения человека. Плюс к этому на вышке висели верёвки, видимо, связывающие по рукам и ногам. — До ночи, — тем временем продолжил глава. — Если не потеряешь сознание к этому времени, я подумаю над тем, чтобы отдать тебе твою вещь.

После глава дал знак собратьям, а сам снова ушёл в неизвестном направлении. Ассасины Огня обступили мальчика. Сам же он ещё не до конца понимал, что сейчас происходит. Они сами переодели его в наряд ассасинов и тут же вместе схватили его, потащив к той самой вышке. Двое взяли его под руки и ловким и мощным прыжком оказались наверху, на оказавшейся такой узкой доске из выступающих брёвен. Коннор молча терпел всё, что с ним делали дальше. Он в какой-то момент решил, что выбора у него всё равно нет, а если будет и дальше упираться, сделает только хуже. И был абсолютно прав. Ассасины взялись за верёвку и привязали кисти и лодыжки парня к вышке, сильно натянув её так, что парень сейчас стоял на коленях, руки были заведены назад в натяжении. Когда они спрыгнули, ведро ледяной воды приветствовало тело мальчика, делая дерево скользким и от этого ещё более угнетающим.

Проходили часы ожидания ночи. Коннор стоял на коленях в самой неудобной позе, какую только можно было представить. Все его мышцы были напряжены практически до предела, ни на секунду не расслабляющиеся, отчего все конечности быстро затекали. Ещё чуть-чуть, думал он, и всё его тело сломается. Запястья и лодыжки болели от тугих узлов. К середине дня его начало мутить, а голова кружиться от нарушенного потока крови в организме. Когда же его сознание начинало теряться в пространстве, его ноги испытывали тяжёлые удары прутом. Но он был даже рад этому, потому что это довольно неплохо отрезвляло. Ему нужно было продержаться в сознании до наступления ночи, а потом он получит надежду на возвращение кольца. Такие мысли подбадривали его и даже питали его небольшой силой.

Никто не смотрел на мучения парня. Ассасины не испытывают жалости, особенно к новеньким. Ты должен понимать, что в жизни бывают моменты, когда надо уметь уступать, а что важнее — исполнять приказы. В этом Коннор был теперь уверен. С трудом терпя невыносимую боль, Коннор начал осознавать, что имел в виду глава клана, когда говорил, что ассасины — это люди и не люди одновременно. Он подумал о том, как они недавно спокойно разговаривали у реки, а сейчас он подвергался жёсткому наказанию по приказу того же главы. Парень понял, что мир ассасинов — сложная вещь, в которой не всегда всё будет однозначно. Здесь от твоего выбора зависит, будешь ты существовать в рамках клана как рядовой, который не создаёт проблем или как бунтарь, не выполняющий приказы старших и портящий атмосферу. Все мы здесь братья, но уважение ещё надо постараться заслужить: вот, что говорил приказ главы клана наказать его.

Единственный зритель, который нашёлся, был тот самый блондинистый мальчик его же возраста. В какой-то час он подошёл к вышке так, чтобы Коннор смог заметить его. Но зритель молчал, с долей неприязни смотря на него. Саксонский не понимал его мотивов. Его взгляд был таким же настороженным, как и в первый раз.

— Что тебе нужно? — не выдержал парень и спросил его. — Нравится смотреть на страдания другого?

— Ты это заслужил, — просто ответил тот.

Его голос оказался даже не грубым, а где-то бархатистым. По правде, его вид говорил об обратном, но в действительности всё оказалось по-другому.

— Как… тебя зовут? — уже с трудом выговаривая слова, поинтересовался молодой ассасин.

Но вместо ответа зритель развернулся и пошёл прочь. Коннор проводил его непонимающим и уставшим взглядом, а потом его голова опустилась вниз, больше не в силах поддерживать вертикальное положение.

Где-то через час, когда солнце уже наполовину село, блондин вернулся на прежнее место. Он снова встал вплотную к вышке, чтобы Коннор мог его, как следует, видеть. Парень не заметил, он почувствовал, что к нему снова пришли, и открыл глаза. Посиневшие конечности он практически уже не чувствовал. Сердце стало биться намного медленней. Однако когда зритель появился снова, оно будто чуть-чуть ожило. Присутствие подозрительного, но всё же человека немного успокаивало парня.

— Что ты сделал главе? — вдруг прорезал тишину блондин.

— Не хотел отдавать вот это, — сам ответил глава клана, неожиданно появившись рядом с задавшим вопрос. Он держал в пальцах кольцо Коннора, показывая парню. — Что ты делаешь?

— Ничего, глава. Просто жду, когда наступит луна. Что будет тогда? — загадками начал изъясняться этот странный тип, промелькнуло в голове Коннора.

Глава клана, похоже, тоже не собирался задерживаться, поэтому, бросив мимолётный взгляд на наказуемого и предупредив, что осталось несколько часов, снова скрылся. Когда же прошёл ещё один час, ушёл и блондин. За это время они не сказали друг другу больше ни слова. Только зритель пристально следил за каждым движением парня.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Наконец, приходит долгожданная ночь. Коннор ещё в себе. Но, кажется, его последние силы уже на исходе. В поле его зрения появляются глава, пара старейшин и ассасины. Все вдруг приходят посмотреть на то, чем кончится его наказание. Сам же парень почему-то следит за тем, что делает блондин.

— Коннор, твоё время вышло. Раз ты продержался столько, сколько нужно, я отпущу тебя. Но всё же… ты должен показать мне, насколько это кольцо, — он достал его из кармана и выставил перед владельцем, — важно для тебя, чтобы я без сомнений отдал его тебе. Держи этот нож, — он кинул его почти в самые руки. — Сможешь освободиться хотя бы от верёвок на ногах, я без лишних слов выполню обещание.

Коннор, тяжело дыша, перевёл взгляд с главы на блондина и обратно. Все ждали, что же сделает новичок. Он прекрасно понимал, что у него не осталось каких-либо сил. Колени и ноги болели настолько, что ему казалось, будто брёвна были сделаны из самых настоящих кольев. Руки давно отдали должное и перестали ощущаться. Соображать было трудно, мозг отказывался передавать сигналы конечностям, что в данную минуту сильно затрудняло его положение. Коннор ещё раз посмотрел на блондина, и что-то он увидел в этом взгляде. Зритель выжидал, надеялся! думал, гадал, как он поступит сейчас. Это осознание помогло ему решиться. Сын Саксонии взял кистями рук, которые ещё как-то поддавались его приказам, одолженный нож и начал подцеплять верёвки, связывающие его ноги. Лезвие сначала показалось парню очень тупым, но с каждым новым движением становилось лучше и лучше, поэтому он стал работать интенсивнее. Процесс занял много времени: сказывались усталость и моральное истощение. Несмотря же на все эти факторы, Коннор сделал невозможную для себя вещь: услышал, как последняя нить верёвки обрывается, и окончательно освободил свои лодыжки от оков. Сразу же после этого глава, как и обещал, целиком освободил мальчика и, взяв на руки, спустил вниз. Поставил его на землю, но ноги Коннора уже не слушались его, поэтому рефлекторно опустился на землю. Глава клана Огня не спешил возвращать вещь парню. Это задело и так выжатого до предела наказуемого, поэтому он предпринял попытку встать. Вслед за этим жестом глаза блондина расширились, и он выступил перед главой.

— Глава, я прошу отдать его кольцо.

Его серьёзный настрой сбивает Коннора с толку. Единственный, кажется, от кого он не ожидал помощи, так это от него. Мужчина же усмехнулся чему-то своему и сделал то, о чём его просили. Он отдал кольцо блондину, чтобы тот лично вручил его новичку.

— Раз даже ты просишь об этом, у меня нет причин отказывать.

Тот принял знак уважения и повернулся к Коннору. К этому времени ассасины успели разбрестись по владениями, ибо исход испытания уже был на лицо: ассасин справился и будет вознаграждён.

— Почему ты это сделал? — спросил Коннор.

Тот помолчал немного, взял ладонь Саксонского и положил в неё кольцо.

— Оно важно для тебя. Вот почему. Я увидел твоё стремление к тому, что имеет для тебя большую значимость, поэтому помог.

После этого он хотел было уйти, но остановился. Повернулся к нему обратно.

— Я не признаю тебя как члена клана, но… меня зовут Аррани.

И в этот раз точно ушёл. Коннор же, глубоко вздохнув, надевает кольцо обратно на указательный палец правой руки.

— Хах, Аррани, значит…

Это были его последние слова на сегодня. Затем он помнит только, как перед глазами образовалась темнота.

— Мария, как хорошо, что Ар сообщил нам, что этому мальчику срочно нужна наша помощь, — быстро подсуетилась лекарь клана и пришла на место испытания. — Давай, его нужно отнести в дом.

— Да, бабушка.

Глава 4

В клане Огня, помимо новеньких в виде сына бывшего короля и сына Саксонии, есть и другие подростки, которые чуть старше мальчиков. Их совсем немного: 3 человека — два парня и одна девушка. Учителем в клане мог стать любой старший ассасин, но не любой рядовой. Так и к этой троице был приставлен один из старших ассасинов клана, который выполнял важную функцию — обучал новых членов. От года в год, от случая к случаю, его старались не менять, поскольку старейшины видели его добротную работу и то, как тот справляется с новобранцами. Глава клана лично представил новых ассасинов учителю и ушёл со спокойным сердцем, потому что хорошо знал учителя, ведь сам был под его предводительством.

Молодые ассасины клана Огня, только-только познающие всё убранство клана и мира ассасинов в целом, встают с первыми лучами солнца, хотя старшие обязаны делать это несколько раньше: так, постепенно, новичков обучают тренировать свой организм просыпаться в тот момент, когда это необходимо хозяину. Аррани и Коннор вливаются в новую среду и стараются следовать каждому наставлению. Вот и сегодня приставленный к ним наставник первым делом объясняет, как ассасин должен относиться ко сну.

— За один или пару раз освоить технику сна невозможно: организм человека не способен за кратчайшие сроки приспосабливаться к какой-либо технике или поведению. На это способны только сверхлюди, если таковые существуют, — объясняет ассасин.

— Учитель, а разве ассасины не сверхлюди? — вклинивается в повествование один из мальчиков, который носит на лице преимущественно презренную улыбку, особенно когда смотрит на новичков.

Девочка с белыми длинными хвостами по бокам и гетерохромными глазами: правый — красный, левый — бирюзовый, в это время молчит и никак не реагирует на вопрос соклановца.

— Помолчал бы! То, что вы трое уже выучили азы, не даёт тебе права умничать, когда попало, — учитель даёт ему шлепок по голове и продолжает, обращаясь к мальчикам. — Так вот, в жизни ассасина день — основная стадия бодрствования, когда он не на задании, но во время них ночь — это ваш верный союзник. Начиная с сегодняшнего дня, вы вдвоём будете должны ложиться рано вечером. Первое время я буду будить вас в начале ночи, постепенно же вы должны будете сами настроиться на такой режим и сами просыпаться, тогда я буду выступать только в роли проверяющего. Предупреждаю сразу: если не научитесь поддерживать активную стадию работы своего организма, как днём, так и ночью, ничего более в нашем мире не сможете добиться. Если же научитесь контролировать период сна, то время суток уже будет неважно, поскольку сможете засыпать тогда, когда нужно и так же просыпаться. Всё ясно?

Аррани и Коннор положительно кивнули.

— Хорошо, тогда приступим к тренировкам.

Новые члены клана трудились настолько, насколько хватало сил. Как и поручил им учитель, они ложились вечером, а просыпались с наступлением ночи, когда на небе появлялись первые звёзды, в лесу стояла зловещая тишина, слышно было лишь текущие ручьи и реки, шелестящие на ветру листья деревьев да уханье ночных птиц, приступивших к ночной охоте. Начало их первых тренировок было таким, как они себе и представляли: жёстким и быстротечным. Учитель гонял их точно так же, как и других подростков, которые знали и умели больше них. Но расстраиваться по этому поводу у бывших сыновей высшего общества не было ни желания, ни сил, ни каких-либо намерений, ни времени. Они должны были поспеть за новым укладом их жизни, иначе бы опустились на дно человеческой души, когда ты не знаешь, как и зачем жить дальше. Каждое утро на занятиях молодняк ассасинов выполнял десятиминутную разминку, на чём настаивал учитель, ибо гибкость тела и тонус мышц является залогом здорового тела и крепкого духа. Без выполнения банальной растяжки или наклонов, наставник не допускал ни одного человека к более серьёзным упражнениям. Впрочем, ни у кого не было выбора. Затем начинались основные нагрузки. Первый этап включал в себя:

— высокие прыжки на месте;

— выпады на обе ноги;

— приседания на носочках.

Каждый раз всё должно было быть выполнено по несколько подходов без возможного передыха между упражнениями. Так ассасины вырабатывали выносливость. В солнечные и сухие дни учитель выводил своих учеников в лес и давал задание упражняться в прыжках между деревьев, чтобы те стали более осторожными, внимательными и более ориентированными на местности. Первое время парни то и дело спотыкались об вертикальные препятствия, ведь прыгать нужно было быстро и без остановки. Малейшая ошибка, и начинаешь заново. В таких случаях учитель брал с собой пару ассасинов себе в помощники: они следили за ходом тренировки подростков.

Со временем, по мере отработки упражнений, наставник давал всё новые и усложнённые варианты. Теперь мальчики выполняли диагональные прыжки, прыжки на 180 градусов, прыжки в длину и тому подобное. Но самыми важными упражнениями стали прыжки с препятствиями и на препятствия. Ими выступали те же деревья, а когда они отправлялись группой к ближайшему городу — бетонные толстые стены. Особенно трудно бывало после дождя или во время него: стенки становились скользкими, и навернуться для учеников было обычным делом. Несмотря на опасность, это был один из пунктов подготовки в клане Огня. Учитель не брезговал подгонять подопечных, когда те останавливались. Прыгая на препятствия перед собой, Аррани и Коннор должны были проходить пару шагов вверх. Старшие ребята справлялись лучше, но те не собирались сдаваться, хотя именно этот элемент выходил у них хуже всего. Старший ассасин видел их особое стремление и всё чаще приводил группу на пустыри со стенами. И даже когда было внеурочное время, Аррани уходил из лагеря, чтобы отточить этот сложный навык. Коннор знал, куда уходит его брат, поэтому частенько следил за его передвижениями, а когда тот заканчивал, сам подходил к зданиям и начинал прыгать. Оба мальчика часто падали на землю, не удержавшись навесу. Они больно приземлялись на все части тела, но даже это не могло остановить их стремление преодолеть очередное препятствие.

Два мальчика, которые были старше Аррани и Коннора, сделали первого своим козлом отпущения. Как-то раз после вечерней тренировки они не упустили шанс нагнать блондина и грубо толкнули его в плечо, привлекая его внимание.

— Эй, белобрысый, — обратился тот, что посмелее.

Аррани остановился на секунду, но, не поворачиваясь, чуть слышно глубоко вдохнул и выдохнул и снова пошёл вперёд. Те, не ожидав такой дерзости, поспешили обогнать его. Затейник выразил на своём лице жуткое недовольство и гнев. Он хотел снова толкнуть парня, только на этот раз прямо в грудную клетку, однако у него ничего не получилось: когда обидчик вытянул ладонь для удара, Аррани ловким движением перехватил её и отбросил в сторону. Тот выгнулся вперёд и по инерции сделал один шаг. Это разозлило его ещё больше. Тогда он не стал церемониться с блондином и решил применить свои навыки ассасина. В клане запрещено применять насилие по отношению к братьям, но в силу своей детской неразвитости он позволил себе это. Подросток на глазах ускорился и обеими руками заломил шею Аррани, бросая его из стороны в сторону. Ар испытал резкую режущую боль и издал уловимый звук страданий. Парень упал на землю, держась за повреждённое место. Те же, довольные подобным раскладом, сели на корточки перед ним.

— Слушай меня, — всё так же руководил ситуацией старший из них, — ты мне не нравишься. От слова «совсем». Кто ты такой, чтобы вести себя так с нами? А? — он хватает его за лицо одной рукой.

Но в тот же момент рука Коннора освобождает его от «пут». Саксонский отталкивает обидчиков от Аррани и встаёт впереди него, защищая.

— Если есть что сказать, скажите мне, — довольно тихо сообщает тот.

— Не вмешивайся!

Спор помогает разрешить кто-то из рядовых. Ассасин встаёт между мальчиками и угрожает обоим, чтобы те прекратили разборки, иначе он расскажет всё их наставнику. Младшим ничего не остаётся, кроме как разойтись каждый своей дорогой.

Аррани встаёт с земли, немного потирая шею. Они с Коннором смотрят друг на друга в упор.

— Зачем ты делаешь это?

— Не подумай лишнего. Ты всего лишь помог мне вернуть моё кольцо, поэтому я сделал то, что посчитал нужным. К тому же… — сделал акцент, — почему ты позволяешь им издеваться над собой? Хоть они и опытнее нас, ты же можешь дать им отпор?

Аррани, однако, проходит мимо парня, бросив напоследок неоднозначный взгляд, а логичный вопрос повисает в воздухе.

Шло время. Аррани и Коннор росли в мрачной атмосфере ассасинского клана. Ежедневные изнуряющие тренировки, нападки со стороны собратьев, поединки между ними двумя, отчуждённость их двоих между собой, периодические походы к лекарю, в частности, в руки её внучки, что было единственным положительным событием в их жизни, наказания за стычки, безмолвное унижение со стороны старших ассасинов в клане, постоянные подъёмы с первыми лучами, ощутимое давление со стороны старейшин как их наказ действовать на благо клана: в такой обстановке проходит целый год, который показался парням вечностью. Однако с течением времени они стали привыкать к новому укладу жизни. За год они чуть вытянулись, стали здоровее, крепче телом. При выполнении какого-либо физического труда, они уже могли прочувствовать каждую жилку своего организма, как и контролировать его. Тренировки дали свои первые плоды. Вместе с первыми успехами настала пора признания двух ассасинов полноценными членами клана Огня. Церемония ограничивалась нанесением клановых татуировок на тело новичков. Этим занимались старейшины. Сейчас в отделённой от основного лагеря пещере Прародителей находился Совет Старейшин, глава клана, лекарь и несколько его главных помощников. Сегодня все ассасины были одеты в огненные балахоны, а старейшины — в чёрные. Коннор ещё тогда подумал, что подобные одеяния им подходят больше, нежели их повседневные белые накидки, подразумевая жёсткое отношение касты старейшин в клане. Он заметил, что лица, на ступень выше старших ассасинов хоть и мудрые старики и взрослые, но всё же ярко отличающиеся от остальных: они принимали чёткие решения, не терпя какого-либо возражения и переубеждения в обратном. Теперь парни выучили наизусть, что слово старейшины неоспоримо, именно они решают, как поступить клану в той или иной ситуации, однако последнее слова всегда лежит за главой клана, ведь старики с посохами, по сути, наученные опытом советники, которые должны направлять главу ассасинов в правильном направлении. Такой порядок царил здесь.

Несмотря на то, что пещера предков находилась на территории владений ассасинов, куда никто посторонний не имел возможности доступа, она была дополнительно качественно замаскирована. То, что могло показаться обычным валуном среди рядом произрастающей растительности, на самом деле и был вход в пещеру, о скрытом проходе которой знали лишь те, кому это было позволено. Внутри пещера тоже была не совсем обычной: поколения ассасинов, которые росли на этой земле, подстраивали её под свои задачи и функции, поэтому на данный момент она была обставлена множеством горящих свечей и парой горящих факелов, которые являлись единственным источником света. На полу расположились метки клана, выполненные в виде окружностей, языков пламени, звёзд и ветвящихся узоров, переходящих друг в друга.

Глава, проводив мальчиков внутрь, приказал им встать в центр большого круга с метками. Собратья обратили внимание на раскалённые железные прутья и «карандаши», которыми, по всей видимости, и выводили татуировки на ассасинах. Так и оказалось.

Глава лично раскалял приборы для выжига и передавал в руки старейшинам. Первым на очереди оказался Коннор.

— Братья! — перед церемонией обратился глава. — Сегодня мы собрались здесь, чтобы посвятить в истинные члены клана Огня этих двух людей, — он посмотрел на парней и улыбнулся чему-то своему. — Чтобы не терять времени, прошу мудрейших нанести на их тела клановые метки. После того, как всё закончится, — он немного сбавил тон, обращаясь непосредственно к ним двоим, — вы подтвердите своё желание жить на благо клана и приносить ему исключительно пользу своего существования. Посвятите же свои жизни и души нашему общему великому Закону ассасинов!

С этого момента процесс начался. Старейшина подозвал Коннора к себе, усадил его на каменный выступ и принялся за дело. Место татуировки для обоих ассасины выбрали в области шеи. Когда кончик раскалённого докрасна предмета коснулся кожи парня, то в ту же секунду обжёг её до крови. Коннор не выдержал и закричал в голос, стараясь найти какую-то опору, чтобы держаться. Неосознанно Аррани сам подошёл к нему, но ничего не предпринял. Тот сам машинально вцепился в парня мёртвой хваткой. В таком положении будущий глава клана слышал душераздирающие крики, льющиеся прямо в уши. Его сердце билось очень быстро, но мыслей практически не было. Его ждёт то же самое, и ему будет не лучше, поэтому сейчас им оставалось только терпеть морально и физически. И хотя порядки клана запрещали ассасинам иметь близкие отношения и уж тем более демонстрировать их, в этот раз мальчикам это простили. Тем более, что особой связи-то и не было. В конце концов, они ещё в какой-то мере всего лишь дети. Взрослые понимали, что традиция клеймения приносит много страданий, поэтому смягчают свои мысли и не обращают на них внимание. Так, старейшина наконец вывел последний язык пламени на шее Коннора и почти сразу залил татуировку черной жидкостью, которая не только выступала в роли качественного заживителя, но и как средство будущего чёткого проецирования метки. Лекарь клана взяла почти потерявшего сознание Коннора под руки и продезинфицировала рану. Он плохо соображал от пережитого болевого шока, но сумел показать ассасинам, что хочет остаться на месте, рядом с Аррани. Сам брат не придал этому особого значения. И даже тогда, когда «карандаш» коснулся его шеи, он не стал принимать помощь от собрата. Сын бывшего короля просто терпел изо всех сил. И по окончании тоже не потерял сознание, но почти захлебнулся от крови, сочившейся у него изо рта. К счастью, лекарь клана была тут и смогла устранить опасность.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

После прохождения обряда ребята были отправлены в дом лекаря на дальнейшее восстановление. Они спали крепким сном. Болевой шок не давал им, как обычно, контролировать свой сон, но сейчас это не имело значения. Глава клана официально временно отстранил их от выполнения своих обязанностей как ассасинов. Это было чуть ли не высшим проявлением милости по отношению к новеньким. Советники клана ничего не сказали по этому поводу, потому что глава не дал вставить им слова.

Первым пришёл в себя Коннор. Сразу после пробуждения он почувствовал по-прежнему сильную боль в шее, но решил осторожно прикоснуться к татуировке, сейчас перевязанной бинтом. Она давно понизилась до температуры человеческого тела, но ему казалось, что она до сих пор может обжечь его. Он чувствовал интенсивную пульсацию в этом месте и с трудом принял сидячее положение. Двигаться было трудно, поэтому он остался на месте. Осмотрелся вокруг. Комната для больных в домике лекаря отливала исключительно светлыми тонами. Как-то её внучка говорила, что это сделано для того, чтобы облегчить моральное состояние ассасинов.

«Даже притом, что мы каждый день носим белые балахоны?» — подумалось ему.

Достаточно простой интерьер не привлекал внимания. Несколько коек, рядом с каждой были табуреты и маленький столик. Их украшали различные виды цветов в вазочках. Коннор также был в курсе, что за ними ухаживала та же внучка лекаря. Наконец, он обратил взгляд на противоположную кровать, где лежал Аррани. Цветы на его столе источали особенный аромат.

— Почему ты снова помогаешь мне и не берёшь что-то взамен? — вслух произносит парень.

«Ты должен был хотя бы накричать на меня! Почему терпел эту невыносимую боль в одиночку? — уже про себя продолжал Саксонский. — Идиот», — было его заключением.

Как он теперь может смотреть ему в глаза? С одной стороны, Коннор недолюбливал этого надоедливого блондина, который постоянно лез не в своё дело и, как последний дурак, старался сделать всё возможное и невозможное, чтобы у него что-то получилось, вспоминая ситуацию, когда тот уходил тренировать прыжки с препятствием в одиночку; с другой стороны, Коннор не мог не замечать, что Аррани делал всё для него не из ложных побуждений. Невзирая на то, что он также понимал обоюдную неприязнь соклановца к нему же, то, как он относился к нему, было не просто помощью. По крайней мере, так считал он сам, и ему нравилось так считать. Аррани всё ещё надоедал ему и его существованию, но мирился с его присутствием и даже был рад привыкнуть видеть его рядом с собой. Где-то глубоко внутри он признавался сам себе, что может полностью отдаться бою только с блондином, а его запал разжигал внутри Коннора свечу надежды на лучшее будущее.

Глава 5

Как говорилось ранее, прошёл целый год с тех пор, как оба парня официально стали членами клана Огня. К 11 годам Коннор частично стал понимать для себя, кем ему придётся стать в этой жизни. Если поначалу всё было для него новым, сложным и запутанным, то теперь постепенно всё стало меняться прямо на его глазах. Вечно бесящий его Аррани после всего того, что тот сделал для него, уже не казался ему ошибкой природы и тем, кем парень считал его до этого. Хотя Коннор совсем не помнил, что было с ним раньше и не помнил самого себя, ему думалось, что он всё же не потерял свою сущность как личности. Молодой ассасин сделал такой вывод, судя по тому, как отреагировал на помощь блондина. Ему оставалось только раз за разом понимать свою душу, свои поступки. Он считал, что таким образом сможет вернуться к прежнему себе только посредством изучения собственного «я». Собирая пазл за пазлом, анализируя поступок за поступком, мальчик надеялся понять того Коннора, который был до клана. И в будущем, если он вспомнит прошлое, то сможет сравнить себя настоящего с вернувшимися воспоминаниями. И не захочет расстроиться, если это будут два совершенно разных человека.

И всё же, всё менялось. Глава клана, которого парень приметил первым делом, стал для него кем-то, на кого бы он равнялся. И, несмотря на то, что его часто не бывало непосредственно во владениях, как, в принципе, и положено главному, Коннор каждый раз, когда заставал такового во владениях, незаметно следил за тем, что делает мужчина. Скорее всего, таким поведением ему хотелось компенсировать некое одиночество в своей душе. Мальчик не понимал до конца терзающие его чувства, но старшие быстро догадывались, что его одолевает глубокое одиночество в клане. Это и понятно. Когда ты совсем никого не знаешь в новом окружении, более того, никто особо и не спешит заговорить именно с тобой, ты будешь чувствовать себя подавленно и думать, что не принадлежишь месту, в котором сейчас находишься. Для подростка это очень тяжёлая ноша, которую нужно обязательно разделить с кем-то, но пока что Коннор не мог найти того, кто бы согласился пережить не самый лёгкий период времени вместе с ним.

Всё менялось. Изнуряющие тренировки на каждодневной основе теперь не вызывали в нём ярого отторжения. Да, он понимал, что если попросту не будет являться на них, то ничем хорошим это не кончится. Однако его мысли и настроение стали другими. Сейчас парень принимает их как должное и не противиться самому себе. Ко всему прочему, наставник, которого к ним приставили, был толковый ассасин, поэтому и тренироваться под его руководством становилось даже интересно. Безусловно, всегда было трудно и тяжело: подготовка ассасинов это не простые прыжки и легкая пробежка по лесу. Всё гораздо серьёзнее. После прохождения и выполнения основ на «отлично», ты переходишь на следующий уровень. Только на этот раз уже не физический. Это будет потом. На уровень моральный, когда тебя учат непосредственно владеть холодным оружием и сознательно применять его на людях. На первых этапах, конечно, используя деревья в виде мишеней, но со временем переходя на реальных объектов, которыми выступали, однако, всё же не простые граждане Асонии, а те же ассасины клана, которые должны помогать с тренировками. Как сказал им учитель на одном занятии:

«Вы ещё не окрепшие умом и рукой сопляки, которым никто не позволит подходить к гражданским и на пушечный выстрел, пока не освоите все законы, правила и техники ассасинов, доведя своё мастерство чуть ли не до идеала».

Впрочем, большинству это было понятно, как никогда. Никто и не спорил или не решался.

Время текло. Порой Коннору казалось, что с каждым новым днём он строит из себя совсем не того человека, каким бы хотел себя видеть в обществе ассасинов. Как-то раз, патрулируя окрестности клана, он случайно наткнулся на противостояние орла и змеи. Вроде бы, ничего особенного в этом не было. Дети природы боролись каждый за своё место в пищевой цепи, но мальчику тогда виделось в их борьбе нечто более высокое, нежели просто законы леса. Коннор подумал, что он как находящаяся в явном невыгодном положении змея, у которой было мало шансов на спасение. Птица диктовала ей свои права на основе своего преимущества в силе. И мальчик представил, что он тоже, как эта змея, должен бороться за своё место в клане, иначе так и останется простым рядовым без чувств, мыслей и собственного мнения. Просто станет машиной для убийств, которую «съедят» более сильные особи, как орёл, побеждающий змею. Ему подобного развития никак не хотелось. Так, неизбежная картина жизни леса подвигла парня к самосовершенствованию. С тех пор он стал с предвкушением видеть будущее и себя в нём. В его жизни не стало больше положительных моментов, он не перестал чувствовать себя одиноким, депрессия по-прежнему посещала его, а тренировки оставляли ещё больше ран, чем прежде, но теперь ему было, куда стремиться. Коннор пришёл к примирению с самим собой. Парню нужно было двигаться дальше, чтобы увидеть, каким он может стать, если приложит больше усилий.

Время всё преобразовывало. Давние раны Коннора в виде ожогов на теле проходили и сглаживались. С самого начала их было не то чтобы много, однако не заметить их наличие не составляло труда. Лекарь тогда ему сказала, что различимые рубцы останутся с ним на всю жизнь, и он всегда будет их видеть. Такие заявления первое время беспокоили неокрепший ум мальчика, но вскоре сошли на нет. Он смирился и с этим. Зачем было грустить из-за подобного, ведь собственное тело никак не переделаешь и не зашьёшь все нити в прежнее состояние. Парень только понял для себя, что эти шрамы будут вечным напоминанием для него, что ему пришлось пережить и что за этим последовало: пустота и осознание дыры в сердце.

В этот день Коннору ничего не было поручено. Связано это с тем, что периодически младшим давали небольшую разгрузку или же с тем, что в клане бывали серьёзные подвижки, когда глава требовал к себе больше старших ассасинов для выполнения каких-то важных дел, молодой ассасин не знал. Да и пока что было не так важно знать об этом. Ему даже нравилось, что целый день он может посвятить себе и своим мыслям. Отрезвление ума и передышка мышц просто творила с ним чудеса: после такого дня он вставал чуть ли не раньше других младших и спешил на разминку. Голова была чиста, а энергия била ключом, что вот-вот, и он просто взорвётся от переполняющего его энтузиазма. Хотя он старался не показывать своих эмоций лишний раз, и делал это достаточно умело. Никто не спорил, что общество ассасинов требует определённого отношения к жизни. В клане не принято открыто выражать свои эмоции, особенно, когда ты чем-то сильно рад. Ассасин должен быть хладнокровным, практически безэмоциональным и всегда сосредоточенным, несмотря на любые обстоятельства. Младшим подобные перепады зачастую прощались, но чем больше они учились и находились в клане, тем требования становились жёстче. Коннор не мог не заметить, как наставник менял силу удара на тренировке, если что-то долго не выходило. То же было и с завышенным энтузиазмом. Энергии должно быть много, но на лице — камень. В этом и состояла суть истинного ассасина, как говорили все старшие. Как понял парень, это словосочетание являлось важной частью в жизни клана и ассасина в частности. Только истинные ассасины совершенно точно могли стать старшими и, более важно, почитаемыми не только рядовыми, но даже и старейшинами. А получить расположение последних — дело не из лёгких. Всё в клане ассасинов нужно было доказывать. Не тебя учат всему, а ты сам должен показать, что из себя представляешь, и насколько можешь быть предан своим братьям, ведь в этом проявляется твоя полезность для общества.

Итак, сегодня Коннор мог ни о чём не думать и просто наслаждаться сегодняшней свободой от ответственностей. Невзирая на то, что он всего один год в клане, выходить за его пределы, как выяснилось, уже было позволено. Не зря же он ходил за Аррани тренироваться на стенах. Прогуливаясь по родному лесу, он решает заглянуть в соседнее княжество — Накинию. Ему и раньше приходилось быть в городах, но изучить их подробнее — никогда. И сейчас парень мог совершенно не спеша пройти каждую улицу города, каждую закоулочку и каждый трактир. Словом, побывать в каждом заведении и на каждом шагу, однако, не забывая постоянные наставления старших: даже если ты оказался на глазах у толпы, не позволяй никому сосредоточить на себе внимание. От общества никуда не деться, это понимали все. Когда ассасин на задании или выслеживает своего человека в городе, то должен быть предельно осторожен и последователен. Необходимо передвигаться среди люда так, чтобы никто даже и не заметил, что ты вообще ходишь где-то рядом. Это будто быть тенью или обыкновенно невидимым, неощутимым. Молодой ассасин следовал наставлениями, поэтому старался делать всё максимально по-ассасински. Так, заходя в общественные места, он сразу снимал свой большой капюшон и таким образом снимал с себя возможные подозрения, потому что нарочно не скрывал лица. Заказ делал преимущественно короткими фразами, без лишних слов. Заканчивал допивать или есть в кратчайшие сроки, словно спешил куда-то. И это, как ни странно, работало. По крайней мере, никто из встретившихся ему не обратил на него внимания и не спросил, кто он такой. Всем было не до этого, поэтому Коннор справлялся отлично. Это значило, что его не запомнят, хотя и видят лицо.

Коннор гулял по городу не только ради развлечений, но и для души. Ему нравилось прыгать между крышами в каком-нибудь безлюдном районе или просто проходить по главной площади прогулочной походкой с края, чтобы не светиться в центре. Особенно завораживающе было, когда наступал закат. В такие моменты он находил самое высокое здание в городе и забирался на самый его верх. В этот раз это была мечеть с острым возвышением, куда сейчас и взбирался молодой ассасин. Наконец, оказавшись наверху, он нашёл более-менее плоскую поверхность и присел на неё, свесив ноги вниз. Вид открывался просто невероятный. Уходящее солнце и тянущиеся за ним розовые оттенки радовали глаз. Коннор порой думал, что ему не хватает какого-нибудь музыкального инструмента, на котором он бы хотел научиться играть, сидя на вершине и наблюдая закат, который сообщал об окончании очередного дня. С наступлением полной темноты огни города зажигались очень быстро и освещали всё пространство не менее красивыми оттенками. Активность народа вечером не угасала, а иногда только прибавлялась. Были слышны разные звуки: крики, смех, обычные разговоры, шум торговцев, завывания и музыка. Всё это лилось с разных сторон. Коннор слушал переплетение городских голосов, и в его душе на какое-то время наступал покой. Длился он всегда недолго, потому что ассасину нужно было возвращаться в клан рано или поздно. Так он сделал и в этот раз. Мальчик поспешил спрыгнуть на землю, когда до ровной поверхности оставалось всего пару метров, тем самым сократив время спуска. Переведя дыхание, он пошёл в сторону Янцынии, обратно к клану. Побродив так по городу ещё какое-то время, он подмечает у выхода телегу с соломой. Накатившая усталость и сонливость буквально принуждают парня забраться в транспортное средство и слегка вздремнуть. Как он потом подумает, именно из-за таких случаев ассасинов и учат контролировать свой сон. А пока эти времена не наступили, Саксонский забирается в телегу, укладывается на приятное спальное место и благополучно забывается.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Повозка направляется в сторону Асонии и, преодолев её территории, останавливается рядом с княжеством Саксония. Пробуждение становится для парня приятным: он за это время хорошенько высыпается, потому что не будит себя по обыкновению собственными силами. Коннор открывает глаза, и ему сразу же кажется, что обстановка вокруг немного другая, нежели несколько часов назад. Осознав, что уже занимается рассвет, он собирается быстро вернуться в клан, но, пройдя пару сотен метров, понимает, что нелёгкая занесла его далеко за пределы родного княжества. Теперь ему ничего не оставалось, кроме как выяснить у местного люда, где он находится в данный момент. Ассасин останавливает первого попавшегося на глаза старика и спрашивает:

— Извините, я могу узнать, какое это княжество?

— Саксония, голубчик, — приветливо отвечает крестьянин, потрепав того по плечу. И уходит.

Коннор не был бы самим собой, если бы не начал своё пребывание в клане с изучения государства, в котором проживает, поэтому подробное изучение карты Асонии стояло на первом месте в его списке. Сейчас это ему очень сильно пригодилось. Он понял, в какой части страны находится и сколько примерно займёт дорога домой. И без транспорта цифры были неутешительные. До подъёма младших и так оставалось всего ничего, а он только-только пришёл в себя и понял, что быть на построении вовремя никак не сможет. Пока что отгоняя мысли о неминуемом наказании за прогул, Коннор попытался придумать, как скорее добраться до клана. Но в итоге, ничего лучше не найдя, он собрал всю свою выносливость и волю в кулак и просто пошёл.

Путь был неблизкий, но фляги с водой у него не было. Точнее, освежающей воды в ней. Коннор вышел из города и старался ни о чём не думать, чтобы беречь силы для ног. Их также научили, чтобы тело не подводило раньше времени и энергии в конечностях было больше, в экстренные ситуации надо уметь отключать мозг и не питать его лишней энергией. Как всегда, сказать было легче, чем сделать, но парень вполне неплохо справлялся. Однако в какой-то момент он снова припомнил, из какого княжества ушёл и невольно задумался. Саксония. Для него это было будто чем-то знакомым. Он повторял его снова и снова, но ничего более в голову не шло. Ничего не вспомнил. Несмотря на это, его запал повернул в другое русло: Саксонский вдруг решил узнать, как выглядят королевские особы, и бодрым шагом направился к дворцу Асонии. Тем более, он как-то слышал от старейшин, что, возможно, мог быть ребёнком высших слоёв общества. Мысли о подобном вдруг вызывают странную головную боль. Перед глазами начинают мелькать странные образы и мешают обзору. Всё искрится и всё больше тревожит парня.

Так продолжается достаточно долго. За это время он выходит из дубравы и переходит широкую проезжую дорогу. Вдали слышатся звуки копыт лошадей, и вскоре большая каретная повозка появляется в поле зрения мальчика. Жуткое головокружение усиливается. Вот-вот, и он потеряет сознание. Карета привлекает его внимание. Она движется по дороге не слишком быстро, поэтому Коннору удаётся заглянуть внутрь и приметить на руках человека в короне маленькую девочку со светлыми волосами. Она радостно что-то щебечет родителям и слегка подпрыгивает, когда карета нарывается на кочки. Коннор же не придаёт встреченным людям значение. Был бы он в трезвом рассудке, смог бы сразу догадаться, что только что видел королевскую семью. Но всё было не так просто. Сейчас его разум был затуманен, как никогда. Головная боль стала просто невыносимой. Парень прошёл вперёд ещё пару шагов и уже был рядом с зарослями, ведущими в следующую чащу. Не дойдя до неё всего чуть-чуть, Коннор внезапно падает и тут же теряет сознание. В последний момент ему кажется, что рядом потянуло дымом…

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Прошёл день с тех пор, как Коннор не вернулся на следующее утро после выходного дня. Наставник сразу заметил отсутствие парня, но не стал докладывать главе, хотя тот как раз был в клане. К счастью, надолго тот не задержался и уже снова отправился по своим делам, покинув владения. Аррани приметил, что немного напрягся отсутствием Коннора на тренировочной площадке как обычно. Мария, внучка лекаря, тоже в этот день вышла к молодым ассасинам и справилась о парне, но никто не знал о его местонахождении. Учитель приказал всем держать язык за зубами. По крайней мере, до начала завтрашнего дня. Если Коннор не появится до этого момента, будем бить тревогу.

— Учитель, но Вас накажут, как и нас, в таком случае. Почему Вы не скажете всё сразу? — спрашивает девушка с двумя хвостиками.

— Абби, запомни, что иногда лучше промолчать, чтобы дисциплина в клане осталась на прежнем уровне. Ассасины тоже должны уметь думать.

Было принято решение дождаться Коннора. Двум остальным мальчикам это мало нравилось, но их агрессия в основном была направлена на Аррани. Что до Саксонского, им было, по большому счёту, всё равно.

Коннор объявился только под вечер следующего дня. Вид у него был, мягко говоря, не очень. Парень старался пройти к домику лекаря как можно незаметнее, чтобы никто знакомый не попался на глаза. Ассасин надеялся, что застанет дома Марию, ведь на неё он вполне мог положиться. Коннор вошёл в домик и позвал внучку лекаря, убедившись перед этим, что главной женщины дома нет. На её глаза ему тоже не хотелось попадаться, потому что он воспринимал её как опытную и мудрую женщину, к тому же, весьма понимающую его самого, поэтому он не давал себе права огорчить её очередным своим недомоганием. Её внучка откликнулась достаточно быстро. Девушка спустилась со второго этажа, а когда увидела Коннора, резко подорвалась помогать ему дойти до постели. Она закинула его руку себе на шею и подсобила с другой стороны. Парень сел на кровать и поблагодарил её.

— Боже, что с тобой случилось? — взволнованно спросила она. — Где ты был всё это время?

— Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чём сейчас. Я очень устал.

Мария грустно вздохнула, но кивнула в знак согласия.

— И ещё, не говори своей бабушке, что я в таком состоянии. Не хочу её беспокоить.

— Я скажу наставнику, что ты вернулся.

Она хотела уже уйти, но Коннор остановил её, схватив за руку.

— Тогда положи меня на незаметное место. Вдруг лекарь придёт, когда тебя не будет. Можешь сделать мне одолжение? — уже с трудом выговаривая слова, просит тот.

— Ох, ну что с тобой делать, — бурчит ученица тихо. Она снова кладёт его руку на себя и приподнимает на месте, чтобы он встал. — Придётся подниматься наверх. Бабушка редко ко мне туда заходит, вечно в делах.

Мария с чувством затаскивает парня наверх, укладывает его на своей кровати. Тяжело выдыхает и смешно пригибается от усталости, чем смешит Коннора, что, однако, причиняет ему боль.

— Так, лежи смирно и никаких движений! Я померила тебе температуру, она немного повышена, но не страшно. Ещё я заметила, что у тебя боли в области головы, да? — ещё раз прижав свою ладонь к его лбу, интересуется девушка. Парень кивает в ответ. — Это странно. Я не могу сказать, отчего это происходит. Во всяком случае… надо буде показать бабуш… — она осекается на последнем слове, когда видит недовольный взгляд ассасина. — Ой, нашёл, из-за чего переживать! Она наверняка лучше знает, что с тобой, а ты отпираешься!

— Мария, прости. Не говори ей, прошу. Я, правда … в порядке.

— Ага, вижу я, в каком ты порядке. Еле говоришь, хотя возможность повозмущаться никогда не упустишь! — обиженно заявляет будущий лекарь.

Коннор берёт её за руку и заглядывает в глаза, тем самым в который раз благодаря её за помощь.

— Хорошо, хорошо. Ты должен поспать. Я скажу наставнику, что тебя пока нельзя трогать. Получишь своё наказание позже.

Она устраивает его на кровати удобнее, укрывает покрывалом, приоткрывает окна, чтобы впустить свежий воздух, и спускается на выход.

Мария спешит сообщить учителю, что Коннор наконец объявился. Тот спрашивает, где он сейчас. Девушка говорит ему, что оставила его в своём домике, и пока что к нему нельзя.

— Вы бы видели, в каком состоянии он пришёл ко мне. Посмотришь, тоска набегает. Я осмотрела его, и внешних повреждений не нашла. Единственное, что его беспокоило, это небольшая температура и головные боли. Учитель, я думаю, Вы сами знаете, что при мигренях трудно чем-то заниматься и соображать в принципе. Так что простите его на время, пока он не придёт в себя, хорошо?

За разговором следят все молодые ассасины. Аррани вслушивается в слова Марии с особой внимательностью, сам того не осознавая. Он стоит к ним ближе всех с опущенным капюшоном, чтобы лучше слышать.

— Договорились. В конце концов, я не могу перечить тебе как лекарю, — отвечает старший. Его высказывание слегка смущает Марию, но она не подаёт виду, только про себя расслабляется, что он даст Коннору передых. — Тогда скажешь мне, когда он поправится.

— Конечно.

На этом они расходятся. Младшие тоже. Лишь Аррани не спеша догоняет девушку и привлекает её внимание. Она оборачивается к нему с недоумённым, но одновременно… смущённым видом?

— Аррани, ты что-то хотел? — её голос резко становится на тон выше, глаза опускаются вниз, и она начинает слегка трепать свою блузку пальцами.

Блондин недолго молчит, видимо, решаясь задать ей вопрос.

— Коннор… Он в порядке?

— Я могу проводить тебя к нему, и сам всё посмотришь…

Договорить она не успевает, потому что парень тут же срывается с места и проходит мимо неё в ускоренном шаге. Мария поворачивается в его сторону и разводит руками.

«Что это было?»

На следующий день Коннор приходит в себя уже с помощью своего навыка. Он решает проснуться на час раньше положенного времени, чтобы объясниться с наставником. Поднявшись, он только сейчас вспоминает, что напросился к Марии на кровать, и ему сразу становится стыдно. Он также замечает, что сама девушка спит в кресле напротив, мирно сложив руки. Коннор ухмыляется, чувствует благодарность за вчерашнее, поэтому оставляет ей записку на столе и невесомо переносит её на законную постель, после укрыв. Затем он выходит на улицу и направляется в сторону палатки старшего. Аррани в это время случайно замечает парня и следит за ним из-за дерева. Коннор находит ассасина. Тот не спит, будто ждёт прихода парня именно в это время. Саксонский становится перед ним на колено.

— Учитель, прошу прощения за случившееся…

— Молчать, — тихо, но грубо перебивает его. — Ты не только не пришёл к назначенному времени, явившись только через день, но и заставил Марию прикрывать тебя. Как думаешь, мне следует спрашивать, что случилось за то время, пока тебя не было?

Коннор молчит и не решается рассказывать наставнику о своих падениях в обморок. Он понимает, что его будет мучить этот недуг ещё долгое время и что он отнимает у хозяина добрые в среднем два дня жизни. Ещё он не может понять, что может спокойно приходить в себя на том же месте совершенно нетронутым. Хоть на этом спасибо. Поэтому сейчас молча терпит выговор старшего, не говоря о настоящей причине. Аррани видит это, и внутри него что-то коварно зарождается. Ему не нравится, что парень не хочет говорить причину своего отсутствия, как и не нравится, что учитель всё равно накажет его, несмотря на то, что он это вполне заслужил. Видимо, думает Ар, у него могли быть свои домыслы не разглашать о чём-то.

— Что ж. Ты не делаешь попытки оправдаться. И это уже хорошо. Но мне в любом случае не остаётся выбора, кроме как назначить тебе наказание. Сам понимаешь, дисциплина — это главное сейчас для вас… Главе я не стал сообщать, что тебя нет. У него и так дел по горло, но что будет в следующий раз, не могу ручаться.

— Следующего раза не будет! — уверенно заявляет Коннор, однако сам не до конца в это верит.

По крайней мере, попытается бороться с проблемой.

Учитель кивает и даёт ему знак подняться.

— Вижу, тебе стало лучше. Это хорошо. Потому что сегодня «от и до» выдраишь все покои старейшин.

Затем старший уходит. Парень же про себя говорит учителю спасибо, потому что это меньшее, что можно было поручить сделать. Да, уборка — обязанность каждого в клане, но внеплановая — наказание, тем более, в здании старейшин, самом большом здании клана. По высоте и ширине оно не уступает главному дворцу Асонии. Убраться во всех помещениях за день — это подвиг. Несмотря на сложность, Коннор даже с радостью принимает приказ. Приняться он за него сможет только после пробуждения старейшин, а они встают самыми последними, так что времени остаётся меньше. Ничего, он справится. Постарается ради себя и ради учителя. Ведь он не сказал главе клана о нём. Только за это Коннор мог безоговорочно исполнить любое поручение.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Королевский дворец. Покои короля с королевой.

— Дорогой, тебе не показался знакомым тот мальчик, которого мы видели недавно, когда возвращались домой? — сидя за вышивкой, спрашивает королева.

— Какой мальчик? Что был на дороге? — в свою очередь отзывается супруг.

— Да. Мне ещё тогда подумалось, что он точно был не в порядке. И вот теперь переживаю, что надо было остановиться и помочь. А мы так просто проехали мимо…

Король отрывается от выбора костюма на вечерний банкет и подходит к жене со спины. Обнимает её за плечи и слегка дует в ушко. Та, не ожидав подвоха, подпрыгивает от неожиданности на месте и смеётся. Женщина поворачивается к нему лицом, оставив работу на коленях, и мимолётно целует мужа с улыбкой на устах.

— Не дурачься! — мило поддевает его.

— А что? Ты уже превратилась в занудную старушку, которая только и делает, что пьёт по вечерам чай и раскладывает карты? — тоже с усмешкой спрашивает правитель.

— Ты!.. — напирает королева.

— Ваше Вичество!

В покои врывается маленькая девочка с белоснежными волосами и радостно бежит в распростёртые объятия короля. Мужчина успевает среагировать и сразу же раскрывает свои руки, чтобы малышка могла в них прыгнуть. Он подхватывает её на лету и усаживает к себе на плечо, поднеся ближе к супруге.

— Айю, кто это к нам пришёл? Наша дорогая малышка? — на глазах преображается королева при виде своего ребёнка.

Хотя небеса не дали ей возможность рожать самой, она вместе с мужем заимела себе прекрасную дочь и полюбила её, как родную.

— Дочка, сколько я буду учить тебя правильно произносить: Ваше Ве-ли-чес-тво! — делает акцент правитель.

— Милый, — шлёпает мужа по руке супруга, — она же ещё такая малышка. Конечно, она неправильно это скажет.

— Всё равно, — возражает он, — ты должна называть меня «папа», — резонно замечает король, уже обращаясь к дочери.

— Я буду сталаться… ой, то есть стараться, — поправляет себя же малышка.

— Милая, — привлекает внимание мама, — ты раньше не умела выговаривать «р», да?

Она кивает.

— Ну, ничего. Постепенно привыкнешь. Обещаю, мы с папой позаботимся о тебе.

Дочка радостно обнимает обоих и смеётся самым счастливым смехом ребёнка. А её воспоминания о настоящих родителях, о которых она боится говорить и не решается в принципе рот открывать, когда её об этом спрашивают, потихоньку начнут ослабевать и затем глубоко забудутся…

Глава 6

С тех пор, как Аррани пришёл в себя, будучи в домике лекаря клана, мальчик постоянно задавался вопросом:

«Зачем он здесь?»

Глава клана объяснил ему, что он родился в клане Огня и воспитывался всё это время старшими ассасинами. Однако парень не до конца понимал, где же были его родители. Ему казалось весьма странным, что никто из ассасинов не обращает на него внимания, и даже младшие его возраста постоянно отмалчиваются насчёт него либо ведут себя очень агрессивно и высказываются так, будто его здесь никогда и не было. Спустя продолжительное время Аррани поймёт, что дружеские отношения в клане ассасинов иметь запрещено, потому что это мешает основной работе и хладнокровности рядового в принципе. Именно поэтому старшие клана никак не реагировали на него, когда он пытался выяснить что-то про себя. И всё же, эта недосказанность, непонятливость и неизвестность своей прошлой жизни в клане никак не давали ему покоя. Сердце и душа, порой, разрывались между собой. Одна половина говорила, что всё образуется, другая — что этот мир слишком жесток для ребёнка, но он жил в этом мире и дожил до такого возраста. В любом случае, как бы ни было ему интересно узнать чуть больше про собственную личность, Аррани не стал постоянно донимать главу или кого-либо ещё, потому что достаточно чётко уяснил для себя, что этим заниматься точно не стоит. Ассасины и старейшины клана выполняют свои обязанности — готовят его к становлению будущего главы, и в этом состоит их обязанность. Блондин быстро осознал эту простую истину и считал, что досконально изучать себя прошлого не имеет смысла хотя бы потому, что теперь он достаточно взрослый, чтобы думать о таких вещах, как тренировки, сражения и Закон ассасинов. Обычное детство проходит в беззаботном состоянии, а про это не так увлекательно слушать. Вот Аррани и остановился на этом. Пускай, плотная чёрная завеса его сознания до злосчастного пробуждения в доме лекаря как-то, да напрягала, но не настолько, чтобы она могла выбить его из обычного хода жизни. Несмотря на то, что Аррани решил шаг за шагом идти вперёд, куда его направляли старшие, полного осознания себя в этом обществе у него не было. От этого парень был замкнутым, необщительным и практически всегда ходил с каменным лицом. Ещё бы, когда не с кем просто поговорить, и не с такой миной преподнесёшь себя окружающим. Прибавить к этому то, что и сами окружающие никак не шли на контакт. Единственным человеком, с которым Ар мог бы общаться, была внучка лекаря — Мария. Она сразу сказала ему, что заботилась о нём, пока он был без сознания. И вправду, первое лицо, которое он увидел, было её. Мария тогда похвасталась, что её учили никогда не оставлять больного без присмотра. Но это была лишь часть того, что девушка сделала для него. Самым важным делом, которое, Аррани думал, она сделала, было то, что помогла ему заново освоиться в клане. Ему ещё тогда показалось странным, что она не знала его, хотя, как потом сама рассказывала, росла в клане Огня с пелёнок. С другой стороны, внучка лекаря редко появлялась непосредственно в клане, потому что бабушка часто водила её в лес или в поле для изучения разнообразных трав, ягод и растений. Когда же она училась основам врачевания, помощниками в этом выступали исключительно взрослые ассасины. Такие выводы звучали убедительно, поэтому парень не стал заострять на этом внимание. Главное, он был очень благодарен Марии за то, что часто помогала ему понять некоторые правила клана и социальную иерархию. Этому младших учили постепенно, в процессе обучения, но со знаниями девушки усваивать материал было гораздо легче, потому что она всё-таки была старше него. Впрочем, даже не это было самым значимым для Аррани. Он был признателен ей за то, что она просто говорила с ним на любые, посторонние от дел клана темы. Они могли забраться на большое и широкое дерево прохладным вечером и, смотря на появляющиеся в небе звёзды, разговаривать. Подобные моменты он любил больше всего. Однако и тут есть свой недочёт — эти встречи были редкими. Не то, чтобы Мария не хотела иметь с ним какое-то дело, просто, как и у него самого, как и у неё, были и есть собственные обязанности и дела, поэтому они оба не могут постоянно быть вместе. К тому же, старшие и старейшины чутко следят за тем, чтобы между рядовыми, в особенности между младшими не образовывались связи выше, чем того позволяли порядки ассасинов. За малейшее замеченное проявление чувств обоих участников жестоко наказывали и даже делали так, чтобы эти двое стали, если не ненавидеть, то, по крайней мере, сторониться друг друга или просто не обращать внимания. Когда Мария и учитель рассказывали ему об этом, Аррани невольно думал, что это довольно серьёзные меры, что общество ассасинов, где он живёт — ещё та сложная атмосфера, которую нужно постигать и постигать своему юному разуму.

С приходом в клан Коннора действия и чувства Аррани стали меняться кардинальным образом. С первого взгляда он разглядел в новеньком нечто, что одновременно отталкивало его от общения с ним, но и притягивало по непонятным причинам. Была ли его заинтересованность в Конноре следствием того, что он тоже ничего не помнил о своём прошлом и был с ним одного возраста, т. е. в той же ситуации, было не ясно. Начиная с внешности, когда парень смотрел на его совершенно дикие, по его мнению, огненные пряди с очень короткой чёлкой на лбу и совсем не вписывающиеся в общий образ жёлтые глаза, на чуть вытянутое худощавое лицо с глубокими скулами, заканчивая его поведением, когда Коннор старался незаметно следить за главой клана, за тем, что тот делает, отчего Аррани не понимал его больше всего. Сам блондин решил не быть обузой для клана и для главы в частности, поэтому постоянные действия новенького по отношению к остальным, было для него странным и неуместным. Неприязнь с первой встречи укрепилась в его уме тогда, когда парень чётко дал понять Ару, что тоже не в восторге от него. И если отбросить всё предшествующее, Аррани выводило из себя сильнее остального то, что Коннор знал, чего хотел, хотя тоже был выброшен из собственных воспоминаний и начинал, по сути, такую же новую жизнь, как и блондин. Его категорически не устраивало, что тот пытается сделать всё возможное, чтобы найти себе предназначение в клане. Как сказали старейшины, Коннора спасли от смертельной опасности и забрали в клан оттого, что не смогли бросить ребёнка умирать одинокой и невиновной смертью. Зная об этом, парень не стал отчаиваться и решил служить клану в знак своей благодарности за то, что был вырван из лап неминуемой смерти, несмотря на потерю памяти. Это всё видел и осознавал в своей голове Аррани и оттого ужасно завидовал ему. К тому же, у молодого ассасина уже было что-то ценное для него — его кольцо, за возвращение которого он стоял грудью, за которое выдержал поистине тяжёлое для младшего испытание. Аррани помог ему вернуть важную для него вещь, понимая, что она чего-то стоит для Коннора. Блондину было трудно понять, почему тот так держится за него, несмотря на то, что совершенно о нём ничего не знает. Эта ситуация сбила Аррани с толку, но в то же время и придала ему чувство некого уважения к парню. У него самого чего-то подобного не было и в помине. Ни материальной вещи, ни человека, которого он мог бы помнить, словом, абсолютное ничего во всей своей красе. Чёрная дыра в его разуме заставляла Аррани испытывать к имеющему хотя бы один дорогой для него предмет Коннору не самые положительные эмоции. В силу того, что ему были чужды отрицательные эмоции, он понимал, что винить Коннора или просто завидовать ему, дело вовсе неправильное, но он ничего не мог с собой поделать. Отсутствие в его жизни смысла давало свои плоды.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Со временем тренировки становились жёстче и утомительнее, чем прежде. Младшие учились и совершенствовались. Вместе с тем Аррани заметил, что после процесса клеймения отношение Коннора как-то поменялось. Он не помнил, как долго восстанавливался, но по рассказам Марии знал, что его неприятель всегда вставал раньше и выздоравливал намного быстрее и лучше, чем он сам. Теперь каждый раз, когда наставник объявлял время поединка, Коннор стал вызываться чаще и активнее и только в паре с ним. Учитель всегда был поощрён запалом Коннора, однако не всегда позволял ему подобное, потому что соперничать лишь с одним человеком не самое выгодное дело. Несмотря на это, они бились между собой постоянно. И всё же с недавних пор, когда глубокие раны на их шеях, но значащие намного больше, чем просто татуировки, перестали жутко донимать здоровье и душевное состояние мальчиков, Коннор как-то переменился. Если его поддержка в той ситуации, когда он первый раз помог ему отделаться от двух донимающих его младших, была воспринята как отдача долга за то, что Аррани помог ему вернуть его кольцо, то теперь неприятель стал специально следить за поведением этих двоих по отношению к нему. Всякий раз, когда надоедливая парочка снова была недовольна блондином, рыжеволосый появлялся незамедлительно и всегда говорил предъявить их претензии ему. Честно, Аррани это никогда не нравилось. Он считал, что самостоятельно может постоять за себя, а то, что не каждый раз защищается и даёт сдачи, это его личное дело, которое не должно касаться кого-либо ещё. В конце концов, так учил их Закон ассасинов. Командный дух и поддержка собратьев — вещь хорошая и поощрительная кланом, но быть самому способным отвечать за себя также возвышалось. Вот Аррани и старался проявлять свои личностные навыки, а парень постоянно мешал ему.

Так случилось и в этот раз. Но сегодня в конфликт вмешался наставник. Он отвесил двоим ассасинам и Коннору подзатыльники.

— Что вы творите? Я уже который раз замечаю, что вы никак не можете оставить Аррани в покое! Разве этому нас учит Закон ассасинов? Вы соклановцы и должны быть заодно! — потом его взор переходит на Коннора. — А ты, сколько раз ты будешь вмешиваться в дела Аррани? Ты не видишь, что он сам может решить возникшие проблемы?

— Учитель, я считаю подобные ситуации лишь признаком несправедливости, поэтому пресекаю такое поведение братьев, — в свою очередь оправдывается он.

— Хватит уже! — вдруг взрывается Ар. — Тебе не понятно, что мне не нужна твоя помощь? — он встаёт к нему вплотную с высоко поднятой головой. Кажется, будто накопившиеся чувства выходят из него единым потоком.

— Аррани, Коннор, прекратить сейчас же! — наставник уже повышает голос, потому что ещё одна драка вне тренировки не сулит ничем хорошим, однако кто-то из старших на этот раз останавливает его, положа руку на плечо.

— Оставь их. Пусть разберутся, — говорит тот.

В это время двое младших, увидев, что ситуация принимает нетипичные обороты, решают замять свои претензии, тем более, видя, что учитель недоволен, да и другие старшие поблизости. Они оставляют Аррани, но с площадки не уходят. Вместе с подругой ребята недалеко садятся на скамьи и следят за ходом разворачивающихся событий. На пустой площади, преимущественно состоящей из тонкого слоя песка и мелких камней, специально очищенной от растительности и других объектов под тренировочное поле, друг напротив друга стоят два молодых ассасина. Посмотреть будущее сражение собираются рядовые, учитель всё больше натягивает брови вниз и становится недоволен происходящим. Возле враждующих появляется Мария, напрягшаяся в ответ на слишком внезапное движение в клане и даже глава клана. Он молча даёт знак наставнику, чтобы тот не беспокоился и дал мальчикам выяснить отношения. Тому ничего не оставалось, кроме как повиноваться, про себя отметив неопределённую улыбку на лице главы. Мужчина остался стоять на ногах, скрестив руки. На плече у него сидел один из лучших орлов клана Огня и вместе со всеми наблюдал за двумя ассасинами.

Аррани, приметив самого главу клана, понимает, что их битва пройдёт не напрасно на все сто процентов. Коннор же думал о том, что вся эта ситуация и поведение брата задевают его. В данный момент ему совсем не хотелось драться с Аррани, более того, он считал для себя абсолютно противоположное. Он хотел помогать парню в каком-либо деле, особенно, когда без поддержки никак нельзя было бы обойтись. Однако, вместе с этим он не собирался сдаваться и убегать от предстоящего. Сейчас им обоим предоставлялся хороший шанс выяснить между собой всё, что они имели друг против друга. Эта битва предвещала быть не такой же, как на тренировках. Здесь им давалась свобода действий, а это значило, что можно было зазря не размениваться любезностями и сразу атаковать. Аррани стал по характеру явным нападающим и идущим напролом ассасином, однако довольно требовательным к чёткому исполнению плана, а Коннор, напротив, стал проявлять признаки умелого стратега, как и предполагал глава клана. Это был его дар, его предрасположенность. В принципе, частично из-за этого тот же глава объявил старейшинам, что он в будущем станет правой рукой Аррани, который будет поправлять правителя ассасинов клана Огня в трудную минуту.

Так, ни у кого не было полномочий начинать и заканчивать схватку, поэтому отправной точкой стал сам Аррани, который, по сути, и настоял на бое. Мальчик мельком пробежался по всем присутствующим и резко сорвался с места, сильно оттолкнувшись от земли одной ногой так, чтобы его тело буквально оторвалось от поверхности и «взлетело» на небольшое расстояние. Блондин нацелился на ключевую точку тела противника: грудную клетку. Эта часть была его любимой, потому что быстро защитить руками небольшую область посередине себя стоило больших энергетических и физических затрат. К тому же, как он заметил, Коннор имел трудности насчёт этой зоны. И, казалось бы, первый удар должен был стать по определению удачным, но Саксонский от природы быстрее будущего главы клана, поэтому тот ловко уворачивается от удара. Удлинённые рукава его балахона нечаянно проходятся по руке Аррани гладкой волной, чем второй и пользуется, схватив ткань в кулак и потянув на себя. Молодой ассасин не ожидал подобного действия, потому за долю секунды ему нужно было тут же найти выход. На радость Ара, у него это не получилось, и он получил смачный удар в висок. Коннора отбросило на пару метров. Сознание он не потерял, но инстинктивно взялся за больное место и прошипел про себя, что это было достаточно болезненно. Мария, наблюдавшая за этим, скрестила руки, а на её лице сразу же отразилось чувство грусти и сопереживания. Аррани, тем временем, как воспитанный ассасин, ждал, пока собрат встанет и продолжит поединок. Коннор не заставил долго ждать и поднялся с колен, помогая себе одной рукой. Тряхнув головой, парень посмотрел блондину в глаза и беззвучно сказал ему этим:

«Нападай».

Как-то само собой было установлено, что парни не будут использовать своё ассасинское оружие, любое. То, чем они могут пользоваться — собственная смекалка и кулаки. Это честный и равноправный бой, который несёт в себе значение не просто схлестнуться каким-то отработанным приёмом, а именно выяснить отношения между этими двумя. И частично по этой причине глава клана остался в зрителях. В конце концов, он дал слово своему клану, что воспитает обоих мальчиков, поэтому их взаимоотношения друг с другом касались его, как никого другого. Сейчас мужчина был доволен раскладом событий. Он видел, что у этих ассасинов особые отношения, поэтому подобное должно было случиться рано или поздно. Глава предполагал что-то такое ещё с тех пор, когда они проклеймили ребят. Не заметить, как они явно поддерживали друг друга без слов, было просто невозможно. Только слепой бы не заметил.

Аррани снова сделал выпад, но нацелился в этот раз в левое плечо. Коннор старался придерживаться скрытной тактики ведения боя, то есть возникать из-за укрытия и заставать противника врасплох, когда тот не ждёт удара, но в данных условиях это было просто невозможно, поскольку они соревновались на открытой местности. Это прибавляло очки Аррани, не ему. И даже несмотря на все факторы не в его пользу, парень заблокировал удар бывшего сына королевства и задержал его на месте. Аррани наткнулся на его ладонь, а затем приложил больше усилий и надавил на него, пытаясь вдавить соперника в землю. Постепенно сила ног Коннора стала подводить хозяина, поэтому он сдвигался на сантиметр с каждой секундой всё быстрее. Глаза обоих за раз наполнились кровью благодаря напряжению и бушующим чувствам внутри каждого. В какой-то момент Коннор ослабил защиту и позволил Аррани сломить его, но не до конца. После ослабления хватки, он резко вцепился в его руки и, собрав все свои силы, перекинул парня через себя, слегка оттолкнув его от себя, за счет чего Аррани не только сделал круг в воздухе, но и совершил невесомый отлёт вперёд, жёстко врезавшись в землю. Рядовые и глава клана не смогли сдержаться и испустили одобрительный непродолжительный гул. Аррани поспешил встать и вытереть образовавшуюся кровь на лице. Опять же это увечье не проскользнуло мимо глаз Марии, поэтому она раздосадовано вздохнула, держа руки у сердца. Боль блондина являлась для неё самой мучительной пыткой. Аррани сплюнул немного крови и снова всмотрелся в глаза своего противника. Наступила минута тишины и затишья. Никто из них не стал сразу же продолжать серию ударов и приёмов. Они просто стояли вдали друг от друга. За это время Коннор почувствовал, как удар в висок повлиял на него: стала кружиться голова, а зрение затуманиваться. Он понял, что сейчас нельзя останавливаться, необходимо двигаться, чтобы последствия не выдали себя так быстро. Глава клана догадался об этой незаметной детали и слегка улыбнулся своим мыслям. Аррани вдруг тоже это заметил, потому… просто расслабился и встал абсолютно прямо, что на языке ассасинов значило конец собственных боевых действий. Когда ассасин не напряжён и не думает о чём-то, его поза тоже имеет весомое значение. Все зрители стали бурно перешёптываться в ответ на действия блондина. Глава клана сделал три хлопка в ладоши и скрылся с помощниками из вида: здесь ему больше нечего было делать, он понял дальнейшее развитие событий и вернулся к своим обязанностям. Наставник мальчиков неслышно облегчённо выдохнул и направился прямо к ним. Коннор держался стойко, поэтому не упал на одно колено из-за наступающей боли. Он смотрел на Аррани в упор и без слов спросил его, почему он это делает. Бой окончен нечестно, нужно продолжить начатое. Аррани же не сменил своего настроения и устремился от поля битвы большими и быстрыми прыжками. Мария хотела было его окликнуть, но не успела, видя, что парень уже далеко от них. Вместо этого она подбежала к Коннору и сходу стала осматривать его. Девушка взялась за его виски и аккуратно ощупала каждую сторону. Саксонский никак не реагировал и по-прежнему смотрел в одну точку, куда только что ушёл Аррани.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Поначалу Коннор был ужасно зол, потому что не менял своего мнения по поводу случившегося. Он считал бой незаконченным и совершенно не понимал, почему Аррани оборвал его так внезапно.

«Неужели заметил, что я вот-вот могу упасть в обморок?» — думал он, но постоянно гнал от себя такие мысли, потому что это было не в духе блондина.

Это он сам хотел быть на его стороне, никак не Ар. Всё же, для него были непонятны мотивы парня. Несмотря на это, спрашивать напрямую он не стал. Гордость на этот раз взяла верх и не допустила, чтобы он в очередной раз унижался перед неприятелем. Сам блондин тоже не спешил идти на контакт и разъяснять их дальнейшие отношения. Жизнь входила в своё русло обратно.

Что же касалось бывшего сына королевства, всё было не так однозначно на первый взгляд. Аррани ушёл с поля боя и долго не возвращался в лагерь. Это время он потратил на раздумья над своими поступками. Парень чётко осознавал для себя, что Коннор для него никто, что он мог бы с лёгкостью доказать ему, что не нуждается ни в его поддержке, ни в его помощи в целом, но, в конце концов… не сделал этого. Что руководило им в тот момент, он не знал. Просто сердце сказало ему остановиться и не продолжать этот ставший бессмысленным бой, потому что доказывать своё превосходство путём причинения страданий другому не входило в его планы. Ему просто не хотелось этого делать. По крайней мере, как ассасин он мог бы пойти на это, если бы дело было в заказе, но не в случае с Коннором. Коннор — собрат по клану. Рука Аррани не поднималась сделать с ним что-то более жёсткое и непоправимое, даже если у него могло бы такое быть в мыслях. С другой стороны, чувство зависти всё также не покидало его. У Коннора есть то, чего нет у него: то, ради чего он стал жить после потери памяти — дорогое ему кольцо, наверняка связанное с его прошлой жизнью, и отдача долга клану за то, что спасли его из огня и от смерти соответственно. Сейчас Аррани нужно было сделать выбор для себя самого: кем он хочет стать для клана? Начать стараться на его благо и процветание, сделать всё возможное, чтобы в итоге стать достойным главой клана в будущем? Такая перспектива рассматривалась им, но будто чего-то не хватало для того, чтобы парень окончательно понял для себя, что это именно то, что ему нужно.

С подобными мыслями Аррани проходил достаточно долгое время и забрёл на болото, о котором ничего не знал. Не знал, что в их лесу оно вообще есть. Это открытие дало голове некую передышку от трудных раздумий.

Наступал закат. Мальчик поспешил убраться отсюда, но со всех сторон видел лишь зыбучую массу и толстые деревья, намного темнее и мрачнее обычных. Поскольку почву под ногами он перестал уверенно ощущать, было принято решение поскорее забраться на дерево и передвигаться в дальнейшем по ним. Он сделал сильный толчок, но это стало для него роковой ошибкой. Поглощающая всё и вся масса не отпустила человека так легко. Ботинки полностью ушли в темный затягивающий слой торфа. Ещё пара шагов, и дело приобрело бы самый худший исход.

— Спокойно, Аррани, — успокаивал себя парень. — Это первый твой опыт подобной ситуации, но ты не можешь погибнуть здесь и сейчас. Это будет так глупо. Ты должен собраться и хорошенько подумать.

Максимум слов и минимум движений возымело свой эффект: блондин застыл на месте и напряг свои извилины, чтобы что-то придумать. Он осмотрелся по сторонам в поисках какой-нибудь крепкой опоры. К счастью, в паре шагов от него была толстая ветка, свисающая прямо над упругой массой. Аррани осторожно освободил руку от рукава и вытянул её вперёд настолько далеко, насколько позволяли силы. Нащупав пальцами спасительную ветку, он так же аккуратно хватался за неё, а затем стал понемногу подтягивать себя. От напряжения его ладони вспотели, поэтому держаться стало опасно. Но он не сдавался.

— … ни… — вдруг послышалось ему. Кажется, его кто-то звал. И снова, только чётче: — … ра… ни…

Сейчас нельзя было поддаваться эмоциям. Аррани просто начал кричать в ответ, чтобы к нему пришли на собственный голос. Когда звук стал совсем близко, Аррани различил в пришедшем Марию. Девушка всё ещё оглядывалась по сторонам в его поисках.

— Мария, я здесь! — со всей силы прокричал он.

— Он здесь, скорее сюда! — также услышал парень.

Это был Коннор. Наверное, они пришли вместе. Что ж, двое лучше, чем один в такой-то ситуации.

Он показался перед блондином, прыгнув с ближайшего дерева практически вплотную к парню. Коннор присел на корточки и посмотрел на него.

— Сможешь ещё держаться за ветку?

— Да. Силы ещё есть, но становится труднее.

— Не двигайся. Я поищу что-нибудь длинное и крепкое.

Пока рыжеволосый исчезает на время из виду, рядом появляется Мария. Она видит, в какую историю попал Аррани, и ужасается.

— Боже, Аррани! — говорит она, на секунду прикрыв рот руками. — Как ты вообще здесь оказался? Хорошо, что Коннор не забыл, в какую сторону ты пошёл… — добавила она.

— Это получилось само собой. Мои мысли привели меня сюда, — пытался отшутиться парень, подумав про себя, что Коннор опять поступает нелогично для себя и приходит ему на помощь. В этот раз в очень нужный момент.

— Когда мы вытащим тебя, я не пожалею сил и врежу тебе по самое «не хочу»! — возмущается девушка и надувает щёки.

Аррани ухмыляется и обещает быть послушным. Наконец, возвращается Коннор с длинной толстой палкой. Блондин замечает порезы на его ладонях и понимает, что ему пришлось обрубать эту ветку с дерева специально, потому что ничего лучше не нашлось. Почему-то у него не было сомнений, что он сделал это ради него.

— Мария, сможешь подойти к нему ближе, а я буду тебя страховать сзади?

— Конечно, — она берёт из его рук палку и потихоньку спускается к Аррани на свисающей ветке. — Давай, хватайся!

Аррани не медлит и резко вцепляется в спасательный предмет. Коннор, держащий девушку сзади, напрягает свои мышцы и, больно сдавливая талию Марии, тянет обоих к себе. Девушка терпит и примечает, что руки парня могут быть настолько сильными. Ещё один рывок, и Аррани на свободе на пару секунд, за которые он успевает зацепиться за ствол другого дерева и повиснуть на нём, в кровь сдирая кожу под ногтями. Саксонский подхватывает Марию и обеспечивает им равновесие. Будущий глава карабкается вверх по стволу и наконец оказывается на твёрдой поверхности. От перенапряжения он садится и тяжело вздыхает, проведя рукой по копне волос. Остальные присоединяются к нему, появившись рядом. Внучка лекаря, как и обещала, заряжает Аррани хорошую пощёчину и из последних сил сдерживает навернувшиеся слёзы. Слёзы обиды за поступок парня и слёзы счастья от того, что с ним всё в порядке.

Проходит немного времени. Трое ассасинов идут по лесу в направлении лагеря клана. Гнетущая атмосфера осознания, что буквально недавно молодой ассасин мог спокойно попрощаться с жизнью, всё ещё витала в воздухе. Ар шёл впереди всех. Шли молча и не спеша. В какой-то момент он остановился и затормозил остальных таким образом. Повернулся к ним. В глазах читался стыд.

— Мария, Коннор… — сразу перешёл к делу. — Я должен поблагодарить вас за сегодня. Если бы не вы, я бы наверно сейчас расставался с жизнью.

— Не смей так говорить! — ощетинилась девушка. — Просто скажи «спасибо», и этого будет достаточно. Ты понимаешь, как мы переживали за тебя? Это нормально, что ты ушёл куда-то совершенно один, но будь особо благодарен Коннору, потому что его инстинктивные чувства подсказали ему, что с тобой что-то не так!

— Прости, Мария. Не плачь… — он поддался эмоциям и сделал то, о чём никогда бы в жизни не подумал: обнял девушку и погладил по волосам.

Он впервые за свою сознательную жизнь кого-то заключил в объятия. Ему не хотелось, чтобы кто-то страдал из-за него, особенно соклановцы, близкие по духу.

— Теперь-то ты расскажешь, что тебя мучает всё это время? — дождавшись нужного момента, вклинивается Коннор. — Ни за что не поверю, что ты прервал наш поединок только из прихоти. Должна быть причина.

Аррани отпускает Марию. Та сдерживается и успокаивается. Ей тоже интересно послушать его ответ.

— Ты уверен, что хочешь знать? Тебя это настолько волнует?

— Я уверен, как никогда раньше, — стоит на своём.

Такое упорство ничего не оставляет блондину. В конце концов, терять ему нечего, и тот недавно спас его. Хотя бы по этой причине в этот раз он расскажет, что у него на душе.

— Помнишь, как ты отчаянно боролся за своё кольцо в первые дни?

Парень посмотрел на него и снова поднял взор на молодого ассасина. Кивнул.

— В тот момент я понял, что эта вещь очень важна для тебя. У тебя есть цель, ты знаешь, к чему стремишься. У меня же… такой уверенности нет.

Повисает молчание. Мария не вмешивается в разговор, потому что понимает: пока что ей здесь нет места.

— Разве служба на благо клана не является для тебя чем-то дорогим? Ты вырос здесь, хотя и не помнишь об этом. Старейшины объявили о том, что воспитают тебя как главу клана Огня. Разве это не может быть твоей целью, к которой ты мог бы стремиться?

Этот вопрос задаёт ему сам Коннор. Тот вопрос, который Аррани сам задавал себе не так давно. Вот тот момент, то «что-то», чего он ждал, чего ему не хватало, чтобы принять себя. Решающее слово было за парнем. Именно оно придало ему уверенности в своём будущем. Внутри будто что-то засверкало новыми красками, каких раньше не было. Аррани осознал что-то, что помогло бы ему принять самого себя и то, кем он является прямо сейчас и кем сможет стать в будущем: великим главой клана Огня. Эти мысли радуют его, и он невольно растягивает улыбку на лице, неосознанно смотря на… друзей?

— Чему ты улыбаешься? — прерывает секунды успокоения Коннор.

Блондин тут же принимает серьёзный вид обратно и отворачивается от них. Продолжает путь. Недоумённо переглянувшись, ребята следуют за ним. Завершающее их разговор слово отпускает тот же Саксонский:

— Так тебе всё-таки нужна моя помощь?

Вопрос остаётся без ответа. Они достигают владений клана. Мария спешит уйти, сказав, что бабушка должна её уже ждать. Прежде чем тоже уйти, Коннор берёт парня за плечо.

— Послушай. Не знаю, что в итоге ты для себя решишь, но хочу, чтобы ты знал: мне дорого не только моё кольцо, но и наши отношения. Они не меньше. Просто поверь мне. Может, для тебя это тоже станет чем-то особенным, как и для меня?

— Почему ты говоришь мне это? Что нас связывает? — Аррани как будто ждёт от него чего-то определённого. Чего-то, чего не может дать он сам, но не против, чтобы это сделал Коннор.

— Нас связывает хотя бы то, что мы едины мыслями. Мы оба не знаем, кто мы такие и почему оказались здесь. Так почему бы не извлечь из этого выгоду и держаться вместе? Ты так не считаешь? Двое наших собратьев, сам видел, не горят желанием помогать новеньким, но чтобы выжить в этом трудном мире, в котором мы оказались, не лучше ли будет делиться всем друг с другом?

Молчаливым в дальнейшем прославится именно Коннор, но в это время постоянно ничего не отвечает будущий глава.

Глава 7

Со времени стычки парней проходит неделя. Лето в Асонии вступает в самую тяжелую для людей фазу: самый пик сезона, когда даже в лесах нет возможности скрыться от палящего солнца. Периодические дожди немного спасали ситуацию, поэтому растения и деревья чувствовали себя не так угнетенно по сравнению с теми периодами, когда живительная влага вовсе не поступала на землю. Ассасинам порой казалось, что даже животные и птицы не в состоянии выполнять свои функции и просто существовать при очень высокой температуре, поскольку в борах и дубравах стояла мёртвая тишина. В такие дни клан зачастую оставался на месте, и никто лишний раз не выходил за его пределы. Единственным исключением были патрули. Младшие чередовали рядовых практически каждый день. Глава специально сделал так, чтобы Аррани и Коннор обязательно патрулировали вместе. Это приказ главного, они не могли этому противиться. В конце концов, в таком важном деле, как обход собственных владений, требовал не столько словесного контакта, сколько зрительного и частично физического, на уровне жестов и знаков. Если Коннор начинал вливаться в роль тактика, и ему подобные обязанности даже нравилось выполнять, то с Аром всё было немного по-другому. Нет, он не отлынивал и не сбивался с заранее намеченного пути их следования, просто мальчику иногда было скучно преодолевать лесные массивы владений клана и прочие территории. Цель-то у них была, даже очень определённая, выполнялась она со всей точностью, как и любил Аррани, но сам процесс не вызывал в нём тех положительных эмоций, как на тренировках, когда он был точно уверен в том, для чего он это делает. В будущем собственная сила и смекалка ему обязательно пригодятся, но стирать ноги, обходя собственные просторы, виделось ему не в лучшем свете.

Так продолжается достаточно долго. До тех пор, пока в один прекрасный день Коннор и остальные младшие не видят блондина в их ряду в обычное время на очередной тренировке. Все собираются возле боевого поля и по обычаю выстраиваются в цепочку рядом друг с другом. Первым в очереди всегда стоит первый, затем его друг, их подруга Абби, а в конце и сам парень. Только в этот день с одной поправкой: Аррани тут нет. Ребята не могли не заметить его отсутствие, потому что все знали, что, во-первых, пропуск занятий сулит ассасину последующей приличной взбучкой от наставника или другого старшего, во-вторых, Ар не такой человек, чтобы попросту не приходить. Однако первое время все держат рот на замке и лишний раз не вмешиваются туда, куда им не говорили лезть. Вскоре на площадке появляется наставник. Его внешний вид говорит о том, что недавно он уже где-то был и чем-то занимался: белый летний балахон слегка потрёпан, руки лежат по швам (обычно держит их за спиной), на лице еле заметно проскальзывает толика усталости, а сандалии вымазаны в какой-то грязи (а учитель всегда приходил достаточно опрятным). Такие мелкие детали помогли ребятам понять, что именно этот день будет не таким, как все предыдущие. Старший ассасин наконец встаёт в центр перед учениками, отряхивает пыль с груди и бёдер.

— Итак, хорошие мои, — как бы издалека начинает он. — Я думаю, вы уже заметили, что в ваших рядах нет только одного человека.

— Да, учитель, я бы хотел знать… — вдруг встревает Коннор.

— Помолчи немного, — тут же перебивает его на полуслове. — Понимаю, что ты беспокоишься за Аррани, но прояви немного сдержанности и дослушай до конца. Вообще, запомните раз и навсегда: если не научитесь вовремя делать паузы и просто держать язык за зубами в нужное время, в будущем проблем не оберётесь. Что нам говорит Закон ассасинов?

— Собственный язык ассасина — его единственный враг! — хором отозвались младшие.

— Совершенно верно. Теперь я продолжу. Как я уже сказал, среди вас нет Аррани. Поскольку он ваш брат, моим долгом и даже обязанностью считаю сообщить, что его режим тренировок с этого момента будет отличаться от привычного. Все вы в курсе того, что старейшины и глава намерены подготовить его к наследию нашего клана. В связи с тем, что прошло достаточно времени, чтобы он усвоил большинство азов, глава назначил ему особые занятия, врозь с вашими. Это ясно?

Молчание служило ему ответом. Все досконально поняли всю суть. На лицах первого и второго отразилась злобная ухмылка. В их головах всплыли отнюдь не добрые и поддерживающие такую идею мысли. Первый не удержался и очень тихо проговорил:

— Ну конечно, этому мелкому засранцу только почести и подавай!

— Что ты сказал? — моментально активизировался мужчина. — Тебя что-то не устраивает?

Тут первый совсем осмелел в своих поступках и сделал шаг вперёд.

— Да, не устраивает! Почему именно он? Чем остальные хуже него? И вообще, как такой хилый ассасин может стать главой клана? О чём думают старейшины? — после упоминания советников клана, даже второй, до этого только поддакивающий, понял, что это были последние слова, выходящие за всевозможные рамки, которые его напарник мог озвучить.

Поэтому второй быстро дёрнул друга за рукав и заставил встать на место, но тот был непреклонен. Он лишь с недоумением посмотрел на парня, грубо отпихнул его руку и с поднятой головой снова вышел из строя.

Наставник не стал сразу говорить свои мысли. Вместо этого он медленно подошёл к смелому ученику и встал к нему почти вплотную. Мужчина был на пару голов выше парня, поэтому это смотрелось так, будто учитель смотрит на него сверху вниз в прямом и параллельном смыслах. Старший ассасин кладёт ладонь на плечо первого, сильно сжимает его и резко кидает младшего себе за спину. Тот, не ожидав нападения, успевает лишь удивиться и одновременно испугаться. Первый больно приземляется на то же плечо и морщится от неприятных ощущений. Во время падения сдирает себе руки и марается в пыли поля. Ребята, наблюдающие событие, всё это время стоят смирно и не смеют сделать и шага, поскольку перебивать учителя не может в данный момент ни один из них. Коннор, молчавший до этих пор, лукаво ухмыляется про себя, но виду не подаёт. Ему совершенно определённо нравится, что первый получает по заслугам. Сам он давно мечтал преподать ему урок, но открыто вызывать ассасина на поединок ему не позволяли правила клана, которые парень уверенно соблюдал. В этой же ситуации его всё полностью устраивало и радовало. Ко всему прочему, наказание первый получал от абсолютно логичного для данного события человека — самого наставника.

— Я надеюсь, никто из вас не забыл, что мы живём в клане ассасинов. Мы убийцы, хладнокровный народ, но это не значит, что мы можем поливать грязью своего собрата. Если у кого-то тоже есть претензии, могу лишь предложить наведаться в покои старейшин и самостоятельно озвучить все свои мысли насчёт будущего Аррани, — он повернулся к первому. Тот уже начал вставать, но учитель нахмурил брови и запретил ему это делать. — Я не давал разрешения, чтобы ты поднялся.

Молодой ассасин всё ещё недоумевал. Уже давно он не видел наставника в таком настроении. И даже мысли о том, что это было вызвано его поведением, в голову ему не пришло.

— Так, ребята, ещё есть вопросы по поводу Аррани?

Руку поднимает только Коннор.

— Да, говори.

— Это надолго? И мы останемся под Вашим руководством?

— Безусловно, я ваш наставник. Насчёт времени… думаю, что уже навсегда, пока он не освоит весь курс и не сможет действовать самостоятельно.

— Мы больше никогда не потренируемся с ним? — тоже вставляет своё слово Абби.

— Отчего же. Сейчас то время, когда вы ещё молоды и неопытны, поэтому периодические спарринги между вами будут служить хорошей практикой… Всё, довольно слов. В конце концов, время уходит, а мы ещё даже не разминались.

Первый же остаётся сидеть на земле до самого конца, пока учитель не даёт ему право встать. Напоследок он отвешивает ему пару тумаков и отпускает, наказав, что завтра парень будет стоять на коленях весь день, и чтобы подобного больше не повторялось.

Во время тренировки Коннора не отпускали думы про блондина. Он уже так привык, что рядом мелькает его светлая шевелюра, что теперь пустота возле него казалась ему давящей. Теперь парни не будут видеться так часто, как раньше, скорее всего, не будут патрулировать, как обычно, ведь теперь у Ара урезалось его свободное время младшего ассасина. У него наверняка прибавилось обязанностей, раз он не видел его уже полдня. Коннору становится не по себе от внезапных нововведений. В душе он не до конца принимает перемену событий. Это происходит не из-за того, что Саксонский считает Аррани недостойным нового положения в клане, скорее, наоборот, он даже в какой-то мере рад за парня: за него взялись серьёзно, теперь его будут обучать на более высоком уровне, чтобы он смог стать хорошим главой в будущем. Ведь стать главой клана это большой труд и большая ответственность. Рядовые ассасины отвечают исключительно за себя, старшие — за обстановку в клане, а глава — за всех ассасинов разом, и за тех, кто находится всё время вне владений, т. е. тех ассасинов, которые приставлены ко всем княжествам Асонии. Следить за порядком, по сути, всего королевства, очень сложная задача, к которой нужно быть готовым на все сто процентов. К тому же, от главы клана ждут гораздо больше, чем от тех же старейшин, которые только отживают свой век и служат, по большей части, советниками и направляющими клан. Коннор предвещает Аррани достойное будущее и верит в него, просто их отношения становятся для него намного важнее, чем раньше, он хочет работать вместе с ним, а не быть порознь и совсем не контактировать. Ему хочется видеть, на что способен его соперник, какой новой мудрости, мысли или технике он обучился сегодня или что-то подобное. Вот это ему интересно. А отделение Ара от остальных не даёт Коннору душевного спокойствия.

На следующий день огненный мальчик, так и не встретившись с приятелем вчера, решает проследить за тем, куда тот будет уходить. Спальни младших, как и старших, располагаются на противоположном конце от главного здания старейшин. Сами же дома выстроены из светлого камня и имеют 3 полноценных этажа с небольшими балконами. Все стены увиты плющом, виноградом и прочей висячей растительностью, что придаёт постройкам зеленоватый оттенок. Окон, как и дверей, дома не имеют, только пространства под них. А чуть вдалеке от спален находится как раз та самая пещера Прародителей, где проходят посвящения все новые члены клана. И вот, Коннор будит себя рано утром, выходит в затемнённый от нехватки освещения коридор и проходит к соседнему квадрату. На месте Аррани не оказывается. Тогда молодой ассасин оказывается снаружи, вдыхает приятный утренний воздух, ещё наполненный водяными парами мороси, оглядывается по сторонам и по стабильно стоящей тишине убеждается, что все спят, даже старшие ассасины. С раздумьями о том, куда Аррани мог так рано уйти, парень проходит до колодца, набирает воды и смывает с себя остатки сна. Тряхнув кистями рук, освобождаясь от воды, он решает проверить вход во владения, может блондин только что ушёл. Но не дойдя даже до смотрительной вышки, мальчик улавливает какое-то движение, исходящее недалеко от него. Саксонский идёт на звук. Когда он становится намного чётче, парень сбавляет шаг и повышает осторожность на максимум. Наконец, он понимает, какие звуки привели его сюда: Аррани отрабатывал удары на деревянном тренажёре. Поодаль от него стоял их наставник, опершись о ствол дерева. Через пару минут наблюдений он также примечает второго старшего ассасина, который следит за ходом тренировки с крыши ближайшей зоны отдыха и медитации, чем является длинное невысокое здание, выстроенное из чёрного дерева с выдвигающимися дверями и тканевой основой на стенах. В какой-то момент Коннор скрывается из виду и уходит от того места обратно. Сна ни в одном глазу. Лишь смешанные эмоции. Получается, Аррани заставляют подниматься раньше рядовых? Парень успел разглядеть небольшие синяки под глазами блондина. Это, и не только, заставило Коннора заволноваться ещё больше прежнего. Ему определённо стало не нравиться то, что происходит с его приятелем. На завтра, послезавтра и на пару дней вперёд он также увидит, что теперь Аррани не только встаёт раньше всех, но ещё и завтракает быстрее прежнего, перестаёт появляться в поле зрения в принципе, терпит болезненные удары прутом или палкой за малейшую ошибку в движении или требующемся поступке, чаще выходит за пределы владений вне сопровождения кого-либо (по-видимому, его встречают уже снаружи), возвращается к себе зачастую весь взъерошенный и грязный, а иногда и в очень бросающейся в глаза крови, что говорит о том, что к лекарю он совсем не заглядывает.

«Так требуют его наставники или он сам не идёт?» — думает про это парень.

Его беспокойство с каждым днём только нарастает.

Проследив подобным образом за парнем несколько дней, Коннор, в конце концов, не выдерживает и решается поймать Аррани и обо всём его расспросить. Серьёзно, он не мог просто сказать ему «привет», потому что тот, если и мелькал перед ним, то всего на каких-то пару секунд. Блондина было очень трудно словить на месте, если совсем невозможно. Но Саксонский всё же решился попытать удачу и специально лёг вечером спать раньше положенного. В этот день жара немного спала: старшие были заняты преимущественно своими делами и вообще постепенно переставали так откровенно следить за младшими. Это было на руку, поэтому никто не заметил, как парень спокойно вернулся к себе в спальню и не выходил до утра. Коннор поднялся даже не с первыми лучами солнца, а ещё раньше, т. е. поздней ночью, когда звёзды на небе ещё можно было чётко различить, а спасительная прохлада отходила на второй план.

Коннор распахнул глаза и принял сидячее положение. Нужно ещё долго практиковаться, чтобы зрение и разум работали сразу после пробуждения. А пока он заглянул в комнату Аррани и, о счастье, наконец-то обнаружил там спящего ассасина. Даже с расстояния пары метров ему было видно, как измучен его напарник. Балахон небрежно валялся на полу рядом с футоном, а минимальные части мебели интерьера в виде табурета и столика с растениями стояли в разброс друг от друга. Если для обычного человека это ничего бы не значило, то в жизни ассасина — весьма и весьма. С малых лет ребят учат опрятности и всем тонкостям обычного быта, поэтому небольшой хаос может легко поведать о некотором состоянии владельца. Картина была неутешительная. Коннор вздохнул и не успел сам уйти, как увидел, что Ар собирается вставать. Тогда он резко отошёл, накинул капюшон и направился к выходу, чтобы выждать парня снаружи. Через пару минут Аррани показался на глаза, правда, без спешки. Коннор, сидящий прямо над головой парня на крыше, тихо спрыгнул на землю, заглушая звук приземления, как их учили, и двинулся за бывшим сыном королевства. На удивление, парень последовал не к обычному месту своей тренировки, а прямиком к пещере предков. Коннор, поняв, что времени у него в таком случае остаётся мало, принимает быстрое решение. Он за доли секунды появляется перед Аррани, но тот ничуть не пугается. Кажется, он давно заметил следившего за ним, просто не показывал вида.

— Ты следишь за мной? — без каких-либо эмоций спрашивает он.

— Естественно. Тебя невозможно нигде найти. Знаешь, сколько мы не виделись?

— Я бы предпочёл и дальше не видеть твоего лица, — грубо отпускает в ответ и хмурится от раздражения. — В любом случае, что тебе нужно от меня? Учти, пойдёшь за мной и дальше, не уверен, что учитель оставит это на твоё усмотрение.

— Я видел, как ты теперь тренируешься, — начал сразу с главного. — И у меня возник только один вопрос: почему ты терпишь подобное отношение?

— Какое «такое»?

— Не придуривайся! — восклицает Коннор и всплёскивает руками, чем задевает своё одеяние, и оно плавно всплывает в воздух и быстро опускается вниз. — Подъём неизвестно во сколько, жёсткие удары при каждой твоей ошибке, посмотри хотя бы на свои глаза и руки: первые настолько опухли от усталости, что без слёз не взглянешь, вторые — все в мелких обрубках и ранах. Ты давно к Марии хотя бы ходил?

— Тебя не касается то, что делают старшие, — огрызается он. — В конце концов, не мне предъявлять какие-то претензии, когда всё итак уже было решено главой. И вообще, почему я должен тебе это рассказывать? Сам внушал мне всё это время, что надо стараться на благо клана, прикладывать все силы и прочее. Я решил серьёзно отнестись к своему настоящему и будущему положению. Сейчас я делаю то, считаю должным, то, к чему лежит моё сердце. Заметь, и ради тебя тоже, потому что мы с тобой являемся частью клана Огня. Он стал для нас домом и оберегом. Разве это не твои слова?

— Да… но то, что я вижу сейчас… тебе не кажется, что это слишком большие жертвы? — Коннор кладёт руку ему на плечо и заглядывает в глаза, поднятые на уровень его лица, в которых отражается сам Саксонский. Аррани без резких движений берёт ладонь парня, отводит от себя, прижимает к его сердцу, а затем с нажимом толкает его в грудь и опускает руки вниз.

— Повторяю для особо непонятливых: прекращай вмешиваться туда, куда тебя не просят.

Коннор держится за область в районе сердца и провожает Аррани взглядом. Тот уходит ему за спину и поспешно скрывается. Молодой ассасин понимает мысли напарника, но всё равно считает, что он жертвует слишком многим. Узнала бы Мария, что он делает с собой ради цели в жизни, точно бы врезала, как следует. Хотя… в этом случае, наверное, даже её тумаков не хватило бы. Но стоило ли здоровье Аррани настоящего? И почему наставники так жестоки с ним, ведь это совершенно очевидно, что такими темпами парень долго не протянет. Разве они не понимают этого? Коннор не собирается так просто сдаваться. Если старшие ждут чего-то, как один из вариантов, он даст им это «что-то». Ассасин не может сидеть, сложа руки. Если ему необходимо помочь Аррани, то он так и сделает.

Эта минута решает для него очень важную часть его души и жизни в целом: он определённо станет помогать напарнику, несмотря на все толки и неприязни. Его внутреннее нутро не хочет мириться с несправедливостью жизни, а его мотивы могут трактоваться достаточно просто: Коннору не по себе, когда кто-то страдает, а разделить все невзгоды и трудности с человеком, которого он видит перед собой, которого заслуженно считает достойным уважения человеком, видит достаточно логичным и обоснованным. Можно ли это считать за неосознанное проявление черт своей прежней личности? Коннор не мог точно ответить себе, потому что не был уверен в правильности своих рассуждений по поводу прежнего себя. В любом случае, сейчас его не устраивало, что Аррани единственный, кто лезет из кожи вон и старается на сто процентов ради достойного будущего.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Проведя ещё какое-то время в раздумьях, Коннор точно решает действовать на стороне друга. Определённо, он стал уверен в самом себе, и это наполовину также была заслуга блондина. Его план состоит в том, чтобы проявить настойчивость и предъявить старшим за напарника. Так, на следующий день он снова встаёт практически вместе с Аррани в одно время, ждёт, пока начнётся его тренировка, и следует на место встречи за ним. Парень открыто заявляется на тренировку, появляется у всех на виду. Место сбора, как обычно, территория рядом с зоной отдыха. Учитель показывает Аррани один из его сегодняшних приёмов. Второго наставника рядом не наблюдается, однако, когда ассасин приближается к соклановцем вплотную, тот сразу же появляется, будто из темноты, и тоже подходит. Аррани обращает внимание на рыжеволосого и беззвучно спрашивает, что тот здесь забыл.

— Брат Коннор, почему ты здесь? — на чуть повышенном тоне спрашивает наставник.

— Старшие братья, — он выставляет сложенные руки в кулак вперёд в знак уважительного обращения, — смею огласить, что хочу заниматься вместе с братом Аррани.

— Тренировки твоего брата индивидуальны и направлены на его подготовку наследия правления кланом. Позволь узнать, с чего ты решил вмешаться? — задаёт логичный вопрос второй старший.

— Я вижу, как брат Аррани старается ради будущего клана, поэтому хочу поддержать его. Считаю неправильным, что ему приходится нести на себе такую тяжёлую ношу в одиночку.

— Прекрати врываться в мои личные дела! — вступается за себя Аррани. Он удивлён поступком парня и теперь гонит его.

Но Коннор непреклонен. Он качает головой и снова поднимает глаза на старших в ожидании.

— Я прошу вашего разрешения, — и встаёт на одно колено, опустив голову.

— Мы ценим то, что ты проявляешь командный дух и хочешь помочь своему напарнику, но позволить тебе это всё равно не можем. Возвращайся к своему обычному расписанию, — отрезает старший и заканчивает все разъяснения.

Внезапно на месте сбора появляется молодой старейшина. При виде его старшие и ребята отдают честь уважения. Мудрейший отпускает жест не беспокоиться об этом и возобновляет разговор. Обращается сначала к старшим:

— Не спешите с выводами…

— Старейшина! — тут же возражает учитель.

Тот останавливает его дальнейшую речь выставленной ладонью, закрывает глаза и вздыхает. Ассасин в возрасте внимательно изучает обоих мальчиков, касается Коннора и поднимает его на ноги.

— Позвольте ему сделать так, как он хочет, — наконец, говорит он. — Оглашаю это решение как право голоса старейшины.

Ассасины переглядываются между собой и не знают, что возразить. Заветное слово хотя бы одного мудрейшего — серьёзное заявление. Что-то сказать находит Аррани:

— Старейшина, разве прежде не стоит посоветоваться с главой клана?

— Я лично сообщу ему, не переживай, — успокаивает мужчина. — Сейчас же чётко оглашаю для вас двоих, — обращаясь уже к старшим, продолжает, — младший Коннор, возможно, станет первым помощником будущего главы, поэтому проявление именно такого настроя и отношения к делу требует правая рука главы. Если мальчик уже в таком возрасте говорит о своих намерениях помогать тому, кто станет главным в клане, то к чему лишние переживания и недосказанность? Просто дайте ему то, чего он хочет. Закон ассасинов не запрещает отказывать нашим подчинённым в подготовке к взрослой жизни, ведь так? Сейчас я вижу, что только младший Коннор вызывается разделить с младшим Аррани большую ответственность, потому своим словом разрешаю им тренироваться бок о бок.

Коннор смотрит на молодого старейшину по-новому, с большим уважением в глазах, чем к остальным его собратьям. Аррани устаёт возмущаться и просто молчит.

— Что ж, — снова подаёт голос учитель. — Всё же, мне следует оповестить главу клана о переменах, так что отменим на сегодня занятие. Тебе и правда нужен отдых. Старейшина, Вы со мной?

Мужчина кивает и одобряет их поступок. Старшие ассасины уходят вперёд, а советник клана задерживается. Он кладёт руки на плечи обоим мальчикам.

— Запомните: вы должны быть вместе до самого конца, ибо только истинная, крепкая связь может удержать наш клан на пике рассвета и благополучия. В одиночку ни один правитель или направляющий остальных не сможет ничего сделать грамотно и без серьёзных ошибок. Только вместе вы преодолеете все трудности жизни. Поняли меня?

Кивает только Саксонский, слегка подняв уголки губ в знак благодарности. Старейшина заканчивает здесь и удаляется вслед за старшими. Парни остаются наедине. Аррани по-прежнему хранит гордое молчание, а второй просто не спешит уходить. Сейчас его сердце билось, как никогда раньше. Более опытные ассасины и даже старейшина, не последний человек в клане, приняли очень важное решение: дали ему добро. На положительный ответ он мало рассчитывал, если признаваться честно. Однако всё получилось более, чем удачно. Затянувшееся молчание кончилось, и Ар соизволил выдавить из себя слова, но всё же несущие давящий характер:

— Коннор, ты пожалеешь о том, что довёл до этого. Тебе не стоило ввязываться в это дело.

— Позволь мне самому решать, что для меня лучше. Это мой выбор. Ещё посмотрим, кто из нас будет прав. И я не собираюсь оставлять без внимания то, что ты сделал для меня. Моя совесть не позволяет пропустить это мимо, мне надо как-то отплатить.

Скептически цокнув, блондин делает выпад и на пару секунд задерживает кинжал у горла напарника. Затем, в привычной для него манере, скрывается.

В душе будущего главы клана бушуют противоречия. С одной стороны, он, на самом деле, рад такому раскладу событий. Коннор добровольно согласился быть его напарником. Признаваясь самому себе, Аррани понимал, что в реальности очень страдает от режима тренировок. А неимение какой-либо отдушины, поддержки или сочувствия со стороны, становится только хуже. Сердце парня тоскует и выживает исключительно за счёт поставленной цели: быть полезным братьям. Он осознаёт, что Коннор тоже, в свою очередь, идёт в разрез со своими привычками и своим укладом ассасина, но именно из-за этого молодому ассасину по-настоящему легче. Когда ты знаешь, что кто-то делит с тобой какую-то мечту или трудное дело, всегда уверен, что можешь положиться на этого человека. Особенно, если тот сам так решил. С другой стороны, он так окончательно и не может принять дружелюбное отношение парня к нему как что-то должное. Казалось бы, вот, человек идёт тебе навстречу, с лучшими побуждениями, но что-то внутри всё равно не даёт права отдаться свободному потоку и плыть по течению. Какая-то маленькая чёрная дырочка всё рушит и постоянно тормошит сознание.

Устав от очередного потока раздумий, Аррани, как всегда бывает, когда ему всё надоедает, уходит в лес. В массивных растениях с твёрдыми стволами и душистым ароматом смешанных запахов он предается уединению и расслабляется. Душевное пение птиц и звуки развевающейся листвы действуют на него положительно. Разум очищается от ненужного мусора. Возвращается парень только под самое утро, как раз к началу тренировки. Он приходит к отдалённому участку поля и встречает уже проснувшегося и довольно бодрого Коннора. Напарник встречает его взглядом и лёгким кивком головы. Аррани встаёт на месте и застывает на какое-то время без эмоций. Рыжеволосый теряет хороший настрой, видя, что отношение друга никак не поменялось. Но потом происходит то, что он ждал всё это время. Блондин равняется с ним, встаёт практически вплотную, мимолётно касается его плечом, поворачивает к нему голову. Улыбается. Аррани улыбается! Этот маленький жест даёт Коннору больше, чем что-либо ещё. Они без слов понимают друг друга, как и положено истинным ассасинам. Аррани наконец принимает его! От осознания такой простой истины, парень разрывается от смеха, что даже запрокидывает голову вверх, совершенно не переживая, что старшие могут увидеть. Такой поступок заражает и самого Ара, и они смеются над всей этой ситуацией. Тогда в их головах всплывает одна и та же мысль:

«Как они дошли до такого?»

Несмотря на все разногласия, они пришли к единому мнению и сплотились. Наступила отправная точка их настоящей связи.

Глава 8

Проходит ещё один долгий, запутанный, неоднозначный, сложный год двух выброшенных из привычного мира ребят. 12-тилетие, по сути, ничем особым не знаменуется. Как и прежде, мальчики упорно трудятся. Уже бок о бок, с тех пор, как решают стать настоящими друзьями, ни в коем случае не сообщая об этом старшим и старейшинам. Единственной, кому они могли поведать о своих истинных отношениях, была Мария, но даже её они частенько старались игнорировать, ибо всё же не до конца знали её настоящую натуру, поэтому доверяли, но не во всём. Впрочем, Аррани всегда говорил другу, что Маре (так он ласково называл её) можно довериться без опасений. Коннор первое время был против и осторожничал. Мария — девушка, которая была не только старше них, но и росла в обществе хладнокровных ассасинов с самого детства, а это уже многое значило. Мало ли, чему ещё её учила бабушка, помимо врачевания.

В один из дней, когда у парней закончилась тренировка, наставник велел Аррани идти по своим делам, а Коннора попросил задержаться на разговор. Блондин, мимолётно бросив взгляд на приятеля, поклонился учителю в знак прощания и скрылся.

— Учитель, Вы что-то хотели?

— Брат Коннор, у нас с главой для тебя есть особое задание. Завтрашним утром тебе нужно будет отправиться в королевское княжество. Твоя главная задача: собрать информацию о приближённых короля: его министрах, политиках, военнослужащих, близких друзьях и прочих. Как ты знаешь, уже прошло 2 года с тех пор, когда в королевстве произошёл кардинальный переворот власти. В связи с этим клану необходима сводка насчёт людей, ведущих дела страны. Всё ясно?

— Да. Можете положиться на меня.

— Ах да, Коннор, — останавливает его в последнюю секунду. — Это только наше дело, которое мы поручаем тебе. Твоё задание должно быть строго между нами.

Он специально сделал акцент на секретности поручения, потому что хотел донести до парня, что подобное задание он даёт ему только вместе с главой. В курсе только он, глава клана и сам Коннор. Парень понимающе кивает. Про себя же думает, что Аррани он всё равно всё расскажет и из-за этого одновременно чувствует некий стыд за то, что, скорее всего, причисляется к скрыванию от старших такой важной детали, как дружба с соклановцем. Впрочем, они с Аррани уже договорились о том, что никому не будут показывать и рассказывать о своей связи. Остальным это ни к чему. Что за последствия их могут ожидать, если об этом узнают все до единого, не хотелось представлять вовсе.

Как только Коннор убедился, что поблизости никого нет, а учитель ушёл достаточно далеко от него, чтобы ничего не слышать, парень прошёл к спальному зданию и завернул за его ближайший угол. На заднем дворе, где не было ничего, кроме пустого пятачка травы и пары деревьев, ребята могли спокойно встречаться здесь и обсуждать все важные и неважные вопросы. Они выявили, что именно это место является самым непосещаемым ассасинами клана, поэтому оно стало идеальной точкой сбора. Блондин уже ждал его на самодельной скамье. Простейшую мебель они сделали собственноручно, чтобы как-то обустроить их тайное место. Коннор раздвинул толстый слой кустарника и оказался на пятачке. Он прошёл к другу и сел на траву, скрестив ноги и руки, расстегнул свой плащ, чем частично обнажил торс, что постепенно станет его отличительной привычкой, откинул капюшон назад и провёл пятернёй по взъерошенным волосам.

— Чёрт, они снова отросли! — и правда, огненные волосы Коннора сейчас были длиннее обычного состояния и даже чуть-чуть свисали, не доходя до плеч. — Кто дал мне такие замечательные гены, что шевелюра растёт не по дням, а по часам? — в его монологе можно было услышать дрожь в голосе.

Кажется, парень переживал по какому-то поводу. И Аррани мог точно сказать, что не за этим они сегодня собрались.

— Коннор, что наставник тебе сказал?

Тот опустил руку и посмотрел на друга, тяжело выдохнул.

— Да, прости. Совсем не о том говорю… просто, когда я уходил, мне вдруг стало так противно от себя самого. Я знаю, что мы договорились обо всём друг другу рассказывать, но это странное чувство, что мы врём своим старшим… Думаю, оно ещё долго будет меня преследовать, пока я не привыкну. Тем более, учитель предупредил меня, что о моём задании никто не должен знать.

— Ты не один это испытываешь, — вставляет Аррани своё слово, чем поддерживает его. — Думаешь, мне приятно, когда мы вынуждены недоговаривать даже Маре о своих планах?

— Ты прав. Спасибо, — Коннор приподнял уголки губ в своей манере. Всё же, законы клана отняли у мальчиков возможность улыбаться широко и с удовольствием. Чисто физически они стали неспособны показать это движение лицевых мышц. — Учитель вместе с главой завтра отправляют меня в Асонию. Мне нужно собрать информацию о министрах короля.

— Разведка?

— Да. Со времён правительственного переворота прошло 2 года. Клану необходима информация о нынешней ситуации в стране в целом.

— Тебе не показалось странным, что на подобное серьёзное дело они решили отправить тебя?

— Намекаешь на то, что они могут проверять меня?

— Не уверен, но что-то за этим точно стоит. Сам подумай: в клане довольно старших или рядовых, чтобы отправить их на такую важную миссию, где они могут собрать материала намного больше и быстрее нашего.

— Да, но не забывай, что нам до сих пор запрещено выполнять обычные заказы. Я думаю, что это как-то связано с нашей незаконченной подготовкой. А иначе, чему нас ещё учить?

— Тоже правда. Не могу с тобой не согласиться. В любом случае, дальше будет видно. Во сколько уходишь?

— Рано утром.

Аррани кивнул.

— Что ж, раз у нас ещё есть немного времени, предлагаю отправиться в город и разведать обстановку там.

Коннор ухмыляется и встаёт, приняв руку помощи друга.

— Так и пойдёшь? — спрашивает блондин, скосив взгляд на открытый торс парня.

— Смеёшься? — резонно отвечает он, но в будущем никуда от своей привычки так и не денется.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

На следующий день Коннор поднимается ни свет ни заря. По обыкновению, резко открыв глаза, без единого чувства сонливости, бодрый и полный сил, парень незамедлительно выступает. Он выходит с территории владений клана и широкими прыжками по деревьям двигается в сторону главного княжества королевства. В пути ему периодически попадаются гражданские, крестьяне и прочие люди, явно не принадлежащие Сообществу ассасинов, поэтому он специально подходит к каждому чуть ближе и отрабатывает на них свои навыки маскировки. Скрываясь за толстыми столбами и густыми ветками, Коннор создаёт небольшой шум вблизи человека, чем привлекает его внимание. Тот, если чётко услышал упавший камень, заостряет внимание и оглядывается по сторонам. В это время Коннор подходит ещё ближе: так, чтобы даже невнимательный крестьянин с плохим зрением смог его различить. И в тот момент, когда человек поворачивает голову в его направлении, парень молнией срывается с места и скрывается за упавшим во время грозы стволом или за ближайшими зарослями. На открытые пространства молодой ассасин не выходит, ибо понимает, что такие действия ничему его научат, и он только потеряет время.

Так, используя человеческий фактор время от времени, где-то к полудню Коннор достигает Асонию и оказывается рядом с входными воротами. Незаметно передвигаться от здания к зданию и только частично попадаться людям на глаза для Саксонского уже не составляет особого труда. Если в свой первый год их заставляли действовать среди людей, как можно скрытнее и осторожнее, и у него не всегда так получалось, то теперь Коннор мог отчасти почувствовать себя на настоящем задании истинным ассасином. Во всяком случае, обыкновенным азам следует выучиться в кратчайшие сроки. За пару десятков минут он добрался до главного здания княжества: замка короля. Высокие толстые ограждения были первым препятствием на пути любого, кто собирался проникнуть во владения короля без чьего-либо ведома. Однако Коннору не составило труда разбежаться, пройти по стене несколько шагов, оказаться уже где-то посередине, быстро вынуть из-за пазухи кинжал, прочнее обычного раза в три, воткнуть его в небольшое ущелье постройки и повиснуть на нём. Заранее рассчитав, откуда лучше совершать все свои манипуляции, Коннор очень удачно выбрал своей целью ветку дуба средней толщины. Он подтянулся на пару сантиметров, оттолкнулся от стены и ловко прыгнул на дерево, не забыв забрать кинжал с собой в полёте. С ветки он уже спокойно перешёл на поверхность стены. Отсюда его взору предстоял поистине необыкновенный вид. Под его ногами виднелась на первый взгляд незаметная речка, протекающая впритык к стене, что имело собственную задачу: обмануть всех нарушителей порядка, которые могли бы спрыгнуть со стены вниз и упасть тем самым прямиком в воду; выше речки шли три уровня выступающих поверхностей, густо покрытые слоем травы; сам замок короля находился на самой вершине холма, где замок тоже в свою очередь окружала стена, но более консервативная, чем основная. По сути, владения короля являлись граничащей зоной между Асонией и Третьим королевством, которое располагалось севернее Асонии. Начинающиеся территории Третьего королевства отделяли Четвёртое королевство широким массивом чередующихся линий пустыни и леса, а также маленьким кусочком кольцевого княжества Ясония. Так, замок имел форму прямоугольника, в центре которого расстилался обширный королевский сад. Здание было выложено из багрового камня разных очертаний и размеров. Несмотря на это, вся постройка виделась гармоничной и «сияющей» на солнце. Также по всем углам замка стояли высокие башни дозорных, с которых, соответственно, и велось ежедневное наблюдение. Самой высокой в замке была ещё одна башня, которая очень выделялась по сравнению с остальными. Она имела более тёмный оттенок, а верхушка выливалась острым концом. Коннор, закончив обследование владений, нашёл безопасный путь к земле и осторожно направился к месту замка, куда смотрители вышек реже всего обращали своё внимание. Дойдя до него, парень выждал, пока дозорный отвернётся, и в этот момент сделал сильный прыжок вперёд и благополучно приземлился внизу, чуть не скатившись в воду. Дальнейшее проникновение было плёвым делом. Молодой ассасин передвигался исключительно по затемнённым участкам замка. Несмотря на это, он побывал практически у всех доступных ему балконов и подслушал все разговоры, доносившиеся до его ушей. Примерно три часа ассасин выжидал вдали от стен замка, чтобы его обитатели распределились по своим местам и занялись делами. За время ожидания парень подметил, что министры короля только приходили, но ни разу не ушли. Это было ему на руку. Выйдя из своего укрытия, он направился к той единственной башне, потому что разузнал, что она служила королю в качестве переговорной. С этого момента Коннор напрямую оказался в замке. Теперь он должен был быть ещё более осторожным и замечать любое движение и звук, потому что множество слуг и охранников всё время проходили мимо. К счастью, во время заседания главных людей страны, активность замка определённо повышалась, поэтому ему это очень помогло остаться незамеченным. Он преодолел несколько этажей, а когда до комнаты переговоров оставалось совсем немного, парень снова оказался снаружи здания и поискал глазами какое-нибудь отверстие наподобие окна. Найдя большую дырку возле самого окна башни, он, аккуратно цепляясь за неровное покрытие постройки, пролез к нему и приставил ухо. Обсуждения длились недолго, но достаточно для того, чтобы ассасин кое-что вынес для себя. Конечно, министры и король говорили не о делах в стране в целом, а на интересующие их проблемы в данный момент, но через них парень всё равно смог понять, что сейчас происходит в Асонии.

Наступал закат. Собрание благополучно завершалось. Коннор, прослушав каждый доклад, запечатлел многое в памяти и поспешил скрыться. Он спустился до проходных открытых коридоров замка и рассчитывал траекторию дальнейшего маршрута. У него в запасе был ещё один день, чтобы выяснить больше информации, поэтому сейчас он прокручивал в голове возможные варианты ночлега. Когда же ассасин уже собирался двинуться дальше, он услышал, как кто-то из охраны идёт прямо в его сторону. Саксонский прыгнул на потолок и зацепился руками и ногами за крепящие конструкции. Маршрут, по которому он собирался убраться отсюда, перекрывали вновь мобилизовавшиеся стражники. Пройти через них, не привлекая внимание, Коннору стало проблематично. Ситуация сложилась не в его пользу. К тому же, его действиям мешала та же прислуга, которая по-прежнему металась из одной части замка в другую. В итоге, ему ничего не осталось, кроме как свернуть в другую сторону и двигаться в направлении спален королевской семьи. Более конкретно, он выходил в сторону границ с княжеством «кольца». Коннор, преодолев длинные переходы, наконец, оказывается снаружи и быстрее забирается на высокие деревья, чтобы скрыться в их гущах. Вдруг что-то непонятное заставляет его повернуться назад и увидеть перед собой балкон одной из комнат спален. Неожиданно для самого себя он натыкается на маленькую девочку, сидящую на перилах. Поскольку в клане Огня было не так много девушек, а точнее, единственные две на основную мужскую массу, Коннор и не подозревал, что в мире может существовать подобная красота. Девочке было от силы 6–7 лет, но парню было всё равно. Его юношеский возраст прибавлял силу изумлению и поражённости. Он сразу догадался, что перед ним восседает сама принцесса королевства, о которой он узнал по рассказам старших, и неосознанно для себя самого присел на корточки и уверенно замер на месте. В глазах ассасина принцесса уже выглядела просто безупречно: голубые глаза прекрасно сочетались со светлыми волосами, заплетёнными в маленькую толстую косичку; милое лёгкое белоснежное платье небрежно развевалось на слабом ветру; Коннор также обратил внимание на её родинки на лице и острых плечиках. То, как она поправляла не унимающуюся прядь за ухо, всё время выбивающуюся из общей копны, тоже вызывало в парне необычные чувства. В момент, когда принцесса вышла из задумчивости и повернула голову практически в его сторону, он резко спрятался ещё глубже, но пару минут ещё выглядывал из укрытия. В какой-то момент он будто очнулся от дурманящего сна и потряс головой в разные стороны, пытаясь отогнать внезапно нахлынувшие эмоции. Он понимает, что сейчас нарушает основные правила ассасинов: проявляет чувства. Никто и ничто из простого народа не должно как-либо влиять на него и его поступки. Когда девочка, услышав, что её зовут, спрыгивает с перил и уходит из поля его зрения, парень тоже скрывается в наступающей темноте.

Своим ночлегом ассасин решает сделать опушку леса недалеко от замка. В конце концов, он был вынужден выйти с другой стороны, нежели планировал, поэтому сейчас дошёл практически до Ясонии, нашёл более-менее глубокую яму, укрылся собранными ветками с густой растительностью, чтобы лучше себя замаскировать, и принялся отходить ко сну. Первое время этому процессу стали мешать возникающие в его голове образы маленькой принцессы. Коннор гнал их, но получалось не так, как хотелось бы. Всё время ему не давали покоя эти большие, круглые и такие невинные глаза. Казалось, что он запомнил их больше всего и запомнил навсегда. Если он когда-нибудь попадёт в окружение множества подобных девушек, то узнает принцессу с первого взгляда. Вот, насколько была велика его уверенность в себе и своей памяти. Конечно, вслед за этими мыслями следовали возможные пруты и верёвки старших соклановцев, которые могли пронюхать про его сегодняшнюю проделку. Страшные образы возможного наказания в будущем помогли парню успокоиться и наконец заснуть.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

В это время, владения клана Огня.

Глава клана возвращается с очередного обхода княжеств и первым делом заходит в палатку наставника ребят. Мужчина, увидев главного, подрывается с места и приветствует его.

— Глава, — слегка кланяется ему. Тот проделывает то же в ответ.

— Брат Коннор отправился на задание?

— Да, глава. Всё прошло без заминок.

— Ты ещё не учил их работать с нашими орлами?

— Пока что нет. Но я заметил, что в последнее время мальчики стали показывать себя намного лучше, поэтому я подумал, что стоит взяться и за это.

— Да, пора бы уже. Поскольку на кону стоит будущее клана, нам нужно приложить как можно больше усилий, чтобы воспитать их должным образом. Пусть учатся быстрее постигать все нюансы нашей непростой жизни.

— Глава, я хотел спросить…

— Что такое?

— Могу я узнать, какие у Вас дальнейшие планы насчёт сына бывшего короля? Мне показалось, или Вы стали более дружелюбны по отношению к нему?

Глава нахмурил брови и взял старшего за грудки одной рукой.

— Смеешь интересоваться у меня об этом? — буквально шипя, произнёс главный.

— Прошу прощения… если это не моё дело, — скорее защитился учитель.

Глава отпустил его и поправился. Наставник ребят не сдержался и кашлянул, прочищая горло. Огромный ком, подступивший к голосовым связкам, сильно подпортил функционирование.

— Брат Аррани станет главой клана, так решили старейшины, поэтому это входит в наши обязанности: позаботиться о нём. Ты ведь не забыл, что именно значит стать главой клана Огня? — он лукаво стрельнул на учителя глазами и вышел из палатки так же быстро, как и зашёл.

Старший ассасин пожалел нынешнего и будущего главу клана и потряс головой с чувством неопределённости, разведя руками. Что из этого в итоге получится?

Этим вечером Аррани находился за чертой города и снова тренировал прыжки по стенам. Дождя сегодня не предполагалось, и парень был расстроен велением погоды. Отчего-то ему хотелось, чтобы стены стали мокрыми и скользкими, чтобы было гораздо труднее практиковаться. Может быть, разгоревшийся огонь в душе был частично вызван и тем, что на тренировке учитель показывал ему, как правильно метать огненные снаряды. В любом случае, молодому ассасину было не по себе. Он переживал за друга при любом раскладе и думал о чём-то плохом, что могло с ним случиться во время задания. В частности, потому что пока не привык до конца верить в него и знать, что Коннор достойный ассасин, который справится со многими задачами.

Когда облака на небе расплылись в разные стороны и обнажили звёзды, Аррани двинулся обратно во владения. На входе его неожиданно встречала Мария с лукошком в руках. Парень вопросительно посмотрел на подругу.

— Смотри, что я собрала за сегодня.

Она отодвинула платочек. Внутри лежали ягоды. Аррани указал ей, чтобы они пошли.

— Твоя бабушка попросила тебя набрать ягод для лекарств?

— Нет же! Ты снова ничего не понял, — с грустью заявила девушка, пряча корзинку от парня. — Я сама ходила в лес, чтобы собрать чего-нибудь вкусного, потому что заметила, что после ухода Коннора ты стал сам не свой.

— В каком это смысле? — удивился Ар, приподняв одну бровь вверх.

— А в прямом.

Они остановились перед домиком лекаря и сели возле места, где лекарь с Марией обычно разводят костёр для своих дел. Внучка лекаря поставила лукошко рядом с собой и немного развернулась к блондину, подалась за его спину, пошарила рукой где-то внизу и вытащила огниво.

— Зажги огонька, а то сегодня что-то прохладно, — попросила девушка.

Ар взял приспособление в руки, а через минуту перед ними уже мирно потрескивал небольшой костерок.

Пока Аррани разводил огонь, подруга сходила в дом за покрывалом. Вернувшись, Мария радостно поднесла свои руки к поверхности пламени и довольно заёрзала на месте.

— Так что же во мне поменялось? — парень решил вернуть её к начавшемуся разговору.

— Что? Ах, да, прости. Мне стало так тепло, что я на время забылась, — она поправила плед на коленях и не забыла предложить погреться ассасину.

— С ума сошла? — незлобно огрызнулся он. — А если нас увидят?

— Ну, не хочешь — как хочешь. Вот, о чём говорю: я заметила, что когда вы с Коннором вместе, то чувствуете себя достаточно уверенно и спокойно, но стоит кому-то одному уйти без другого, так сразу манера речи и поведение меняется. Сразу скажу, что вы как истинные ассасины умело прячете свои эмоции, но от меня малейшие изменения ускользнуть в большинстве случаев не в состоянии. В конце концов, я не просто ученица лекаря, но и девушка к тому же. А девушки более чувствительны, чем мужчины, поэтому-то и ассасинами они становятся лучше и быстрее, — она периодически переводит свои белые глаза то на костёр, то на парня и постоянно проверяет, не упали ли её чёрные волосинки на лоб. — Например, сегодня же: Коннора в клане нет, если внимательно присмотреться, то сразу станет понятно, кто есть, а кого нет. Его нет уже целый день, только почему я не в курсе, а ты наверняка знаешь, и мне даже обидно, что вы, парни, со мной не делитесь. Ты больше не доверяешь мне? — с проникновением в душу спрашивает она.

— Мара, не делай такое лицо! — сразу возмущается парень и закрывается ладонями. Девушка смеётся и отодвигается обратно.

— Извини, извини. Я просто пошутила. Но на самом деле, мне, правда, неловко от того, что вы не посвящаете меня в свои дела, будто я не важна.

— Это не совсем так. Ты, как никто другой, должна понимать, что мы не вправе раскрывать все карты.

— Значит, между собой клан вам позволяет иметь дело, а когда дело касается помощника лекаря, то полномочия на этом заканчиваются?

— Мария… — протяжно озвучивает её имя Аррани.

— Ладно, ладно, молчу.

— Обещаю: когда Коннор вернётся, мы сразу же обговорим с тобой всё, что ты хотела бы слышать от нас, идёт? Всё равно я доверяю тебе, потому что ты первая, кто помог мне, когда я ничего не знал о клане.

После этих слов внучка лекаря улыбнулась и кивнула. Она была рада, что парень понял её правильно, и продолжила:

— Коннора в клане нет, и ты сразу ушёл куда-то почти на целый день, а когда вернулся, то лица на тебе не было. Бабушка мне всегда говорит, что обычные рядовые или кто-либо ещё попросту не замечают настоящего настроения собрата, но это не значит, что каждый живёт своей жизнью и всем всё равно друг на друга. Порой вот такие же, как вы с Коннором, с лёгкостью могут скрыть чувства в сердце так, что никто не заметит или не заподозрит.

— А ты, получается, — исключение из правил?

— Почему нет? Бабушка воспитывает во мне не только навыки врачевания, но и преподаёт многие жизненные уроки, например, как психология людей. Может, ты не знал, но в обязанности лекаря также входит душевное излечение ран. Приди ты ко мне с дырой в душе, и я буду обязана тебе помочь. Так-то.

Мария, очень довольная своим рассуждением, повернулась к огню и потёрла руки друг об друга. В такие моменты ей всегда нравилось пускать облачко пара в холодные деньки, но сегодня такой возможности не было: зима ещё не скоро. А жаль, Мария очень любит зиму, особенно снег.

— Значит, с сегодняшнего дня мне нужно лучше оберегать тебя и дорожить тобой осознаннее, чем раньше, — делает вывод блондин и тоже приставляет руки к огню, хотя ему совсем не холодно.

Последнее предложение сбивает Марию с толку. Она замирает на месте в одной позе, как будто её только что действительно заморозили. Сердце забилось в десять раз быстрее, дыхание резко сбилось, щёки стали ещё краснее от притока крови, чем от влияния пледа и огня вместе взятые…

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Уже занималось утро следующего дня пребывания Коннора в Асонии, но сам ассасин пока не спешил просыпаться. Вчерашние впечатления не до конца отпустили его, поэтому он на время забылся в себе. Избавиться от навязчивого образа принцессы королевства ему не помогали даже стоящие перед глазами лица старших или старейшин, которые могли бы с лёгкостью отправить его на пресловутую вышку, как в прошлый раз, перевязать его путами со всех сторон и заставить просидеть в одной позе целый день. Нет, здесь власть принадлежала принцессе Асонии. Впрочем, это было даже к лучшему, потому что, проснувшись, ему надо было думать о совершенно других заботах, а во сне он может полностью отдаться своим видениям, хоть и это не является хорошим тоном истинного ассасина.

Коннор решил проснуться как раз в тот момент, когда маленькая принцесса обычно выходила поутру на прогулку в сопровождении королевы. Молодой ассасин перебрался на соседнее дерево, чтобы абсолютно никто не смог его заметить и следил за двумя барышнями. Королева, кстати говоря, тоже была привлекательной женщиной. В силу того, что она приходилась девочке неродной матерью, соответственно, молодой особой, её внешний вид не мог не радовать. Королю несказанно повезло, подумалось парню. Внешность главной женщины Асонии полностью не совпадала с её дочерью. Карие маленькие глаза, волосы серого оттенка, завязанные в хвост, спадают на оба плеча, кожа необычно бледная, но на вид она на самом деле здоровая. Длинное свободное, наверняка домашнее, розоватое платье без выреза и украшений идеально смотрелось на королеве. Коннор не знал, что такое макияж, но подсознательно чувствовал, что и без него женщина выглядела достойно. Она вела дочку за руку, заходя за все углы, очевидно двигаясь в сторону сада. Когда они исчезли из поля зрения парня, он, наконец, принялся за свои обязанности.

В этот раз Коннору повезло, как никогда раньше. Король собрал всех своих приближённых, включая главных правителей княжеств королевства. Было это связано с тем, что сегодняшний день был последним в месяце? Возможно. По крайней мере, ассасин мог так предполагать. Это было разумнее остального. По ходу ведения беседы Коннор узнал про каждого князя понемногу.

КНЯЗЬ ТРОНИИ

Является главным человеком по вопросам снабжения страны военнослужащими. Через его школу проходят все новоиспечённые новобранцы. Как понял Саксонский, у короля с ним довольно близкие отношения, хотя с первого взгляда так и не скажешь. Вообще в принципе, кто бы из князей ни обращался к правителю, у него со всеми был не столько напряжённый диалог, сколько простодушный, но в то же время и по делу. Доклад главного военачальника: княжество развивается в прежнем ключе, за последние годы поток новых служащих даже увеличился.

КНЯЗЬ ОЛИНИИ

Олиния — первая промышленная столица, это помнил сам Коннор, когда учитель рассказывал им о государстве, в котором они живут. Главный человек Олинии сообщил королю, что сейчас они заключают крупную сделку с княжеством Оления. В связи с тем, что в Тронии прибавилось количество военнообязанных, Олиния обязаны поставить им оружие.

КНЯЗЬ ОЛЕНИИ

Следит за процветанием своего княжества. Как было сказано, готовится к большому проекту с Олинией, чтобы поставить туда материал для производства. В Олении находится несколько месторождений по добыче сырья. Князь Олении, как приметил Коннор, имеет достаточно дружественные отношения с князем соседнего княжества.

КНЯЗЬ ВИЛАНИИ

Князь этого княжества доложил королю, что дела в образовательной столице идут своим чередом. По причине переворота в королевстве количество учёных и студентов стало спадать, но по мере налаживания ситуации в целом всё возвращается на свои места.

КНЯЗЬ ИКСОНИИ

Правитель княжества Иксония кардинально отличался от остальных представителей. Его накаченное и грузное тело трудно было не заметить даже под слоем одежды. Воистину можно было недолго догадываться, какое направление имело его княжество — спортивное. Мужчина высказал свою точку зрения и сообщил, что дела в княжестве идут намного хуже, чем в остальных отраслях. Это было и понятно, отвечал король. Как все собравшиеся знали, политический переворот, тем более, настолько резкий, не мог не отразиться на сферах деятельности государства. Больше всего страдает экономика и подобные сферы, где находится наименьшая масса скопления людей.

КНЯЗЬ ЯНЦЫНИИ

Этого человека Коннор частично уже знал, но видел точно, поскольку глава клана лично водил их с другими младшими в центр княжества, где находятся их владения, и показывал на человека, который параллельно с главным ассасином Янцынии заправляет на территории. Янцыния являлась расположением территорий клана Огня не просто так: княжество имеет статус торговой столицы, поэтому все заморские дела ведутся отсюда, что напрямую связано с деятельностью ассасинов. В таком случае они обеспечивают внешнеполитическую защиту королевства непосредственно вблизи от людей, приходящих из других королевств. Князь Янцынии доложил, что год назад активность торговли заметно спала, но сейчас возвращалась на прежний уровень. Король похвалил князя и велел министрам финансов предоставить ему дополнительное финансирование, потому что залог дружеских отношений между странами лежит непосредственно через торговлю друг с другом.

КНЯЗЬ НАКИНИИ

В Накинии заключаются все политические договоры: внешние и внутренние. Пока другие страны не согласуют всё с королём в Накинии, ни один торговец не имеет права находиться на территории Асонии без разрешающих документов. Как и в случае с Янцынией, обстановка в княжестве напряжённая, но князь вместе с самим королём стараются выправить ситуацию и прийти к соглашению с соседними государствами.

КНЯЗЬ ЯСОНИИ

Ясония — пограничное княжество, которое окружает всю Асонию в виде кольца. Князь Ясонии сообщает, что никаких угроз извне пока что не поступает, дозорные каждой контрольной точки добросовестно и с толком выполняют свою работу, поэтому волноваться не приходится.

КНЯЗЬ САКСОНИИ

Когда внимание Коннора привлёк князь Саксонии, его сердце непонятно забилось, а потом больно сжалось, причиняя хозяину дискомфорт. Голова загудела, а в горле встал ком. По неизвестным причинам молодой ассасин почувствовал себя настолько ужасно, как никогда раньше не чувствовал. Князь Саксонии начал свою речь, но парень не смог дослушать от начала и до конца, потому что в ответ на его тембр Коннор потерял сознание. Его тело, непрочно закреплённое собственными ногами на стене башни, только чудом задело небольшой выступ в виде крыши другой вышки и приземлилось на неё так, что парень был незаметен другим людям…

В очередной раз над мальчиком нависает сгусток кромешной темноты. Его руки обжигает горячее пламя, он кричит во всё горло и падает вниз, оказывается на какой-то земле, а рядом стоит дворец. Он кажется мальчику очень знакомым, но всё равно разбросанные воспоминания мешают друг другу и запутывают разум, не собирая всё воедино, и цельная картина никак не получается. Вдруг в страшной картине происходящего Коннор слышит отдалённые крики: его кто-то зовёт. Он слышит, как человек зовёт его по имени, но не может выбраться из пучины огня и собственного цепенящего страха. Только под самый конец, когда всё начинает расплываться и превращаться в кашу, Коннор чётко ловит окрик мужчины чуть поодаль от себя, а его голос кажется ему смутно знакомым…

Когда Саксонский приходит в себя, руки, ноги и голова жутко болят. Парень осознаёт, что это не сон и он до сих пор жив, и хотя бы это его радует. Посмотрев на свои ладони отчётливее, он видит, что они содраны до крови, которая, к тому же, уже успела засохнуть. Сколько он пролежал? На небе слишком темно. Это сильно тревожит его, потому что он уже давно должен был возвращаться домой, даже если это всё тот же день, точнее, его конец. Во всяком случае, Коннор попытался подняться, и, что сказать, далось это ему с трудом. В подобных ситуациях ему никто не поможет. Ассасин должен сам уметь справляться с возникающими проблемами, а если что-то сулит тебе неминуемой смертью, то ничего поделать уже нельзя. Остаётся только принять отведённое тебе время. Но такое время для Саксонского ещё не наступило, поэтому он собрал последние силы и очень аккуратно стал спускаться вниз, на ровную поверхность. Ночь для него являлась спасительным кругом, поскольку помогала в маскировке. Он снова достиг длинных переходов и укрылся в полностью тёмном углу, чтобы перевести дыхание. Пока спускался, напоролся на торчащие острые неровности и повредил итак изрезанные в клочья раны. Его белый балахон теперь больше походил на красный.

«Красный?» — почему-то вдруг подумалось ему.

Он достал из внутреннего кармана перевязочный бинт, который всегда выдавался каждому ассасину перед миссией лекарем клана, если старого в запасе не было, и маленькую фляжку со спиртом. По тупой боли в руках Коннор понял, что времени промыть предыдущую рану банальной водой у него нет, потому он наскоро порвал кусок тряпки, плеснул спасительной жидкости на болезненные порезы, при этом стиснул зубы и прикусил язык до крови, но не издал и звука, и обмотал их бинтом, сделав прочные завязки.

«Вернусь — сразу же пойду к лекарю. Неважно: она или Мара, пусть делают со мной, что хотят».

После процедуры парень приоткрыл подол своего балахона и различил в темноте кровавые подтёки в области колен. С этим он разберётся позже, когда будет в безопасности. Сейчас же молодой ассасин в который раз проверил обстановку и напряг зрение до предела, несмотря на то, что ноющая боль в теле мешала ему абсолютно во всём. Не увидев никого в радиусе своего пребывания, парень спокойно двинулся на выход из замка. Он старался не отвлекаться на мысли о том, что пропустил часть королевского собрания. Ведь с самого начала сказал себе, что ни за что не расскажет старшим о том, что с ним периодически случается. Гоня от себя такие раздумья, он просто шёл вперёд и вышел к тому месту, откуда вчера заходил (опять же, если это было вчера). Помочь ему понять, тот же это день или следующий, помогла маленькая принцесса королевства, смех которой он услышал почти возле себя. До этого сидевший под дубом, он чертыхнулся и судорожно стал придумывать, где спрятаться. К несчастью, боль в коленях и руках снова дала о себе знать с новой силой, поэтому ассасин не смог сдвинуться с места ни на шаг. Он подавил рвущийся рёв боли и схватился за грудь одной рукой, чуть прогибаясь.

Через какое-то время принцесса Асонии показалась ему на глаза. Она увидела мальчика в странной позе, но не испугалась. Благо, капюшон скрывал его лицо, а темнота не давала ей увидеть его тяжёлые ранения. Принцесса осторожно подошла к парню и рассмотрела его со всех сторон.

— Кто ты такой? — своим ангельским голоском спросила она.

Коннор поднял глаза и увидел на ней всё то же платьице, которое было на ней этим утром, и убедился, что выпал из реальности всего на несколько часов. Время вернуться во владения у него ещё было.

— Ты одна здесь?

— Да, но служанки ищут меня. Мы играем в прятки.

— Слушай, а ты поиграешь немного со мной? — облегчённо выдохнул он, когда услышал, что взрослых поблизости пока что нет.

— Родители не разрешают мне играть с незнакомыми, — тут же включает грусть в голос принцесса.

— Если сыграешь, я скажу тебе, кто я такой, идёт? — развести на сделку ребёнка гораздо легче, чем он предполагал.

— Хммм, ну хорошо! Давай. Что мне нужно делать?

— Я плохо ориентируюсь в твоём доме, поэтому не могла бы ты проводить меня на выход из замка? Только есть одно особое условие: никто не должен нас увидеть.

— Ух ты! Мы будем, как шпионы? — она сразу воодушевляется.

— Конечно. Станем невидимыми и незаметными.

— Здорово!

Она берёт парня за локоть и помогает встать, по детской наивности не замечая, что ему сейчас труднее обычного.

— Пошли, я знаю один тайный проход, о котором мне рассказал папа. Только «шш», — она прикладывает указательный палец к губам и говорит ему быть тише. — Никому об этом не говори, иначе отец будет злиться.

— Хорошо, никому не скажу. Обещаю.

Девочка удовлетворяется ответом и продолжает вести его вдоль речки. Со стороны они слышат, как служанки зовут принцессу, отчего Коннор становится более напряжённым. Он теснее сжимает руку девочки, чем тревожит её.

— Эй, не волнуйся, они нас не найдут.

Её улыбка даже сквозь ночи озарила всё вокруг. Боль на время забылась, а на душе стало так тепло…

Вскоре они пришли. Атмосфера, однако, осталась такой же давящей, как и прежде. Коннор буквально ощущал, что их вот-вот найдут. Но принцесса не обманула: в конце концов, она вывела его к действительно тайному проходу в стене, который находился подозрительно близко к главным входным воротам. Ассасин уже ощущал дыхание стражников на себе. Лучезарная принцесса посмотрела на толщу ограждения прямо перед ними.

— Вон там, — зашептала она. — Наверху есть рычажок, на который нужно надавить, но я до него не достаю.

— Я буду показывать, а ты говори мне: правильно или нет.

Она кивнула. Коннор стал водить ладонью по голой холодной стене рукой. Когда он навёл на определённую область, девочка потянула его за балахон и активно закивала, сообщая, что это тот кусочек с рычагом. Парень надавил на то место, и часть стены просто-напросто стала раздвигаться на их глазах, как обычно открываются каменные ворота. Принцесса Асонии тихонько захлопала в ладоши и смотрела то на стену, то на мальчика. Прямо за ней была свобода. Он мог направиться, куда угодно, не боясь, что его заметят. Как он и обещал, они вышли за пределы замка и встали поодаль от тайника.

— Долго она будет открытой?

— Пока внизу не нажмёшь, — засмеялась она.

— Что ж, спасибо тебе за игру. Ты меня очень выручила, — он хотел потрепать её по голове, но вспомнил, что его руки все в крови, а портить малышку ему вовсе не хотелось. — Прости, я всё-таки не могу тебе показаться.

— Ууу, ты же обещал сказать, откуда ты. Такие были условия игры! — она надула щёки и закапризничала. Позади поиски принцессы стали очень активными. — Ну же, ну же!

Коннор впервые в жизни колебался. По-хорошему, ему нужно было уходить отсюда прямо сейчас, но его задерживало обещание, данное малышке. Он не мог уйти от её красивых и таких невинных глаз, что с мольбой в голосе просили её показать себя. Наконец, решившись, он хотел отдёрнуть капюшон, но принцесса сделала это за него, не в силах больше терпеть. Её маленькие ручки сдёрнули защитную ткань с его лица. Далее события смешались в одну кучу: принцесса Асонии, увидев его татуировку, вдруг залилась слезами и стала кричать во всё горло, служанки и стражники, идущие на её голос, сразу же объявились рядом с ними и, заметив Коннора, стали кричать и возмущаться. Они указали охранникам на парня и сказали хватать его, ведь он мог сделать принцессе что-то плохое. Коннор же видел перед собой только плачущую девочку, которая с яростью в глазах смотрела на него, указывала пальцем и билась в истерике.

— ПАПА, ПАПА, НЕ УМИРАЙ! МАМА, МАМА…

Служанки подбежали к девочке, взяли её на руки и стали успокаивать. Она не хотела этого и продолжала биться и громко плакать.

С ужасом наблюдая эту картину, молодой ассасин наконец-то сорвался с места, невзирая на боль в суставах, и помчался от надвигающейся на него стражи. Он не различал большинство из того, что было впереди него, но в то же время инстинкты вели его всё дальше и дальше от того, что он пережил только что. Мальчик был явно шокирован и сбит с толку. Он немного оторвался от преследователей и из последних сил запрыгнул на дерево, в дальнейшем скрывшись из вида. Стражникам ничего не оставалось, они потеряли его. Коннор, оставшись на месте, сел и приводил сбившееся дыхание в норму. Вернуться домой у него больше не оставалось сил.

Через пару часов ассасин вынужденно будит себя. Небольшой отдых идёт ему на пользу. Сейчас он не чувствует себя выжатым до нитки. Это хороший знак. Нужно оставить застывший перед глазами образ ужаса в глазах маленькой принцессы и выдвигаться домой. Перед этим он находит ближайший источник воды, промывает раны и порезы, снимает наспех сделанную повязку. Очистив израненные руки, он переходит к коленям. Яркая луна выходит из-за облаков и становится ему другом в эту ночь. Колени тоже оказываются изодранными. Всё время парень тратит на дезинфекцию и перевязку ранений. Покончив с этим, он набирает в флягу воды, ибо во время пути расходует весь свой запас, а дорога обратно требует сил не меньше. Коннор переводит дыхание в последний раз и отправляется в путь.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Днём клан уже во всю работает и стоит на ногах. К этому времени заявляется Саксонский. Рядовые и старшие видят подобную картину не в первый раз, когда возвращается весь измученный ассасин, поэтому незанятые собратья подхватывают Коннора, который уже валится с ног, и ведут его к лекарю. На месте также и Мария. Бабушка подгоняет внучку, чтобы она подготовила всё для перевязки парня. Девушка встряхивает головой, отметает первичный шок и принимается за дело. В конце концов, у неё это не первый раз, а со своими чувствами она потом разберётся.

Вместе с возвращением младшего ассасины докладывают учителю и главе о его прибытии.

Коннор приходит в себя через два дня. Проснувшись, первым делом он видит возле себя спящего в кресле Аррани. На улице занимается рассвет с приятным дымком. Он поднимается на постели и поправляет подушки. По чистым простыням и бинтам делает вывод, что лекарь всё-таки добралась до него. Вот и хорошо. Наконец-то он дома и может перевести дух, дышать спокойно. Будто почуяв, что друг пришёл в себя, просыпается блондин. Он протирает глаза и разминает мышцы.

— Коннор!

Ассасин подрывается к нему и не может поверить своим глазам.

— Ар, я вернулся, — усмехается больной.

— Нашёлся шутник, — поддевает его. — Лежи смирно и не дёргайся. Мария недавно приходила проверить, не промокло ли всё снова. Видел бы ты, дружище, сколько крови ты потерял за одну ночь… — с грустью в голосе озвучил блондин.

— Прости. Я заставил вас переживать.

— Ещё бы! Тебя послали просто добыть информации о правительстве, а ты возвращаешься, как неживой. Можешь представить, что мы испытали? Даже глава заходил, сказал, что очень удивлён результатом. Пока не восстановишься, тебя трогать нельзя.

— Я понял. Спасибо.

— Лучше скажи, что с тобой случилось?

— Ар, дай мне отдохнуть.

Коннор отмахивается от друга, чтобы самому прийти в себя и привести чувства в порядок. На сердце снова, будто кошки скребутся. В момент полного успокоения, не предвещающего никаких угроз, к нему возвращаются картины ужасного прошлой ночью, и на душе становится паршиво.

— Я расскажу тебе, как буду готов. Имей терпение.

Аррани кивает и сжимает кулак друга в ладони.

— Тогда дальше останусь с тобой.

— Нет! — резко делает движение, чем причиняет себе боль. — Уходи. Тебе надо работать, как прежде. Или хочешь, чтобы старшие наказали тебя?

— А что плохого в том, что я забочусь о напарнике?

— Забота — не твоя обязанность, а лекарей, так что иди отсюда. Я серьёзно, ты сам знаешь, что старшие будут недовольны. Обо мне позаботятся.

Блондин морщит лицо в знак недовольства, но Коннор прав. Аррани не желает, чтобы их договорённость выставилась на всеобщее обозрение, поэтому ещё раз пожелав ему выздоровления, уходит.

— Но я вечером ещё загляну, — кидает напоследок.

Коннор отшучивается и кидает в него тапок.

Всё последующее время Мария с тщательностью выхаживает Коннора, говорит Аррани не беспокоиться и, порой, даже не пускает его к нему, иначе будет нехорошо всем троим. Ассасина нервирует их отношение, но он повинуется.

— Мария, ты должна хорошо за ним следить.

— Да-да, я в курсе, поэтому, будь добр, иди уже на свою тренировку!

В такой обстановке Саксонский поправляется. Наступает день, когда он уже становится в состоянии самостоятельно передвигаться. Первым делом парень идёт в палатку к главе, где застаёт заодно и наставника. Кажется, они ждут его.

— Брат Коннор, — приветствует глава, — вижу, ты поправился.

— Да, спасибо.

Они обмениваются поклонами и приступают к главному.

— Итак, что ты выяснил?

Коннор по порядку перечисляет про каждого человека в отдельности всё, что смог узнать, в конце делает обобщённый вывод и заканчивает доклад. Мужчины принимают его ответ.

— Похоже, в целом, дела в стране идут в сторону наладки, — говорит глава. — Ты молодец. Я присуждаю первой проверке статус «пройдено».

Молодой ассасин стоит в недоумении. Разъяснить ситуацию вызывается наставник.

— Брат Коннор, это была твоя первая проверка на твою пригодность стать рядовым клана Огня. Поздравляю, ты прошёл.

— Да, — добавляет глава, — сразу скажу тебе: старейшины, как и я, увидели в тебе хорошего стратега и будущего помощника главы клана. Думаю, ты и сам слышал, что такое уже предполагалось, верно?

Тот кивает.

— В дальнейшем тебя будут ждать подобные проверки по мере твоего взросления как личности и ассасина. На сегодня же ты свободен.

Глава почётно жмёт ему руку и отпускает. Ассасин благодарит обоих и выходит из палатки довольный собой. Ему удалось; здесь было, чем гордиться.

Он сразу нашёл Аррани, чтобы поделиться новостью.

— Серьёзно? — удивляется приятель. — Впрочем, как я и думал, за твоим заданием стояло нечто большее, чем просто разведка.

Аррани выставил вперёд сложенный кулак. Коннор сделал то же самое, и они обменялись своим жестом, поздравляя друг друга. Блондин был искренне рад за друга.

— И всё же, ты расскажешь мне, что обещал?

— А, точно. Идём в наше место.

Они проходят на пятачок позади дома ассасинов и оба садятся на траву.

— Я не говорил тебе, да и в принципе, никому не говорил… В общем, иногда я могу прямо на месте потерять сознание и пробыть в отключке 1–2 дня. Это происходит из-за того, что ко мне приходят видения по поводу моей прошлой жизни. Но часто случается так, что я всё равно ничего не вспоминаю, только вижу картины и образы того, что со мной происходило.

— Коннор… — очень тихо отзывается Аррани.

— Так что то, что я пришёл тогда весь в крови, это всё из-за моего обморока. Днём я подслушивал собрание короля с подчинёнными, а они находились в самой высокой башне замка, как будто назло, — подшутил парень. — В поле моего зрения показался один человек, и меня сразу отрубило. Сам понимаешь, я просто упал вниз и только чудом не переломал себе все кости.

— То есть ты никак не можешь этому противиться?

— Нет. Видения застают меня в самый неожиданный момент. Поначалу я думал, что смогу справиться с этим, но в итоге оказалось, что я бессилен. Думаю, это будет продолжаться до тех пор, пока я всё не вспомню.

Аррани углублённо смотрит на друга, кладёт руку ему на плечо и становится ещё серьёзнее, говоря таким образом, что он никому никогда об этом не скажет и будет поддерживать его во всём, чем сможет. Коннор понимает его без слов и кивает в знак благодарности. Их связь крепчает.

Глава 9

Обучение младших в известной степени проходило не только на уровне физических нагрузок и выработки рефлексов, привычек и прочего, а также посредством полноценных лекций, как в любом учебном заведении. Каждую неделю отводился день на теоретический материал, который молодые ассасины были обязаны выучить раз и навсегда и идти по жизни с Законом ассасинов. Так, два лучших друга быстро смекнули, что происходит, когда в одно утро они увидели, как старшие и рядовые ассасины бодрствуют ни свет ни заря и мечутся туда-сюда. Также они могли понять суть сегодняшнего дня по периодически раздающимся, но в то же время не таким громким крикам «уходящих» из клана ассасинов. Посмертно. Закон гласит: если ты собираешься отречься от клана только по своим личным причинам, оставить тебя в живых никто не имеет права. Глава, безусловно, лично присутствует на таких мероприятиях. Этот раз не исключение. И что же это за особенный день, можете вы подумать? Всё дело состоит в том, что в клане раз в несколько лет происходит перераспределение участников. Если быть точнее, это касается старших, рядовых и старейшин. Понятное дело, что кто-то умирает по естественным причинам, хотя ассасины считаются долгоживущей нацией, но силы природы пока никто не смог перехитрить; кто-то, кто добровольно вызывается выйти из клана, сначала подвергается допросу на наличие причины, а следом — неминуемой смерти, если ассасин не передумывает. Всем давно известно, что просто так перестать быть членом клана ассасинов нельзя. Приняв в своё время его законы и порядки, ты обязался служить ему до конца своей жизни, и другого выбора больше не может быть в принципе, поэтому, когда желания и настроения ассасинов меняются, единственный выход из сложившейся ситуации — твоя физическая гибель. Одни понимают, на что идут в таком случае и со спокойной душой уходят из жизни, другие же пытаются сбежать раньше, чем начинается знаменательный день, но это у них никогда не выходит, потому что при любом подозрительном шаге со стороны собрата сразу же на время пресекается его деятельность до выяснения всех подробностей. В конце концов, мир убийц сложен и жесток, поэтому нужно знать, куда ты попал с самого начала. Подобными поступками чаще всего отличаются рядовые, т. е. молодые члены, чаще всего составляющие наибольший костяк клана, поскольку не выдерживают нагрузки по каким-либо соображениям. С другой стороны, рядовые во время перераспределения становятся старшими, если доросли до такой должности, старшие — старейшинами, а старейшины — мудрейшими. В реальности же малое количество старших ассасинов клана действительно переходят на следующую ступень развития, хотя бы потому, что стать старейшиной — дело очень трудное и неоднозначное. А старейшины, в свою очередь, очень редко становятся мудрейшими, поскольку одного на весь союз бывает достаточно. Самое интересное в перераспределении начинается тогда, когда в клане появляются новички. Не младшие члены детского и подросткового возрастов, а уже зрелые люди, которых приметили когда-то другие ассасины или сами люди пришли в клан. Таких, как ни странно, всегда хватало по разным причинам: смерть всей семьи и дальнейшее осознание бессмысленности жизни; суицидальные мысли; чувство ненужности обычному миру крестьян и высших господ; банальное желание убивать не чисто ради удовольствия, а ради высшей цели; отрицание человека обществом в придачу лишения государством всех его владений/имуществ/сбережений, как говорится, тот, кого оставили без копейки за душой и прочее.

Говоря о беспрекословном повиновении и абсолютной отдаче без последующей возможности уйти из поля зрения клана, следует логичный вопрос: а что Коннор? Ему уделяется наибольшее внимание, потому что его нахождение в клане на самом деле трудно отнести к чему-то одному: то ли к принудительному вступлению, то ли к безысходному. Он принял членство в клане добровольно и даже тогда понимал, что никуда отсюда не сможет уйти, если захочет, потому что терять ему было нечего. Неизвестному мальчику был дан только один выбор — стать нужным в этом месте и отдаться полностью в благодарность за спасение. Крайняя мера? Можно было бы просто отказаться и уйти скитаться по миру в поисках себя? Да, парень думал и о таком, но он будто чувствовал, что его место должно быть здесь, поэтому мыслить долго не пришлось. Отсутствие чего-либо в твоей жизни воистину побуждает людей идти на совершенно безумные поступки с точки зрения обычного человека.

В этот день Аррани и Коннор договорились между собой не вливаться в процесс и обходить все нововведения стороной. Чтобы не попасться на глаза учителю и не слышать звуки вольно или невольно умирающих, они отправляются за территории владения клана. Однако у самого выхода их ловят дозорный и стерегущий. Они спрыгивают со своих контрольных точек наблюдения и приземляются в полный рост перед мальчиками.

— Сегодня младшим запрещено покидать владения, — рапортует первый своим грубым голосом. — Возвращайтесь.

Парни переглядываются между собой, хмурятся, но перечить не имеют права. Они доходят до главной площади и забираются на крышу ближайших построек вблизи нарастающей массы ассасинов, которые собрались посмотреть на новеньких. Блондин садится на корточки и складывает руки на коленях, Коннор — на покрытие и сгибает одну ногу, положив на неё выпрямленную руку. В его зубах быстро оказывается кусочек травинки. Саксонский всегда так делает в моменты напряжения. Они вместе рассматривают новых членов клана.

— Как думаешь, надолго их хватит? — спрашивает Аррани.

— Без понятия. Но если мы смогли продержаться уже 2 года, то и они смогут.

— Хочу сказать, что, смотря на их лица, я понимаю, каково было мне в первые дни в клане…

— Ты редко мне об этом рассказываешь.

— Раньше тебя подробности не волновали, — с усмешкой замечает друг, намекая на время, когда они оба не воспринимали друг друга по-настоящему.

— Что было, то прошло. Главное, что есть сейчас. Я не говорил тебе слов извинения, потому что считаю те моменты такими же значимыми, как и сегодняшние.

— Коннор, тебе не кажется, что ты стал слишком много умничать? — Аррани легко толкнул приятеля в плечо.

Они сверкнули друг на друга глазами и сдержались, чтобы не засмеяться и не выдать тем самым себя перед ассасинами.

— И всё же, тот год был просто ужасным, — продолжил будущий глава клана. — Я не боюсь признаться в этом тебе, потому что знаю, что ты понимаешь мои чувства. Тогда я понимал только то, что внутри меня была какая-то пустота; за душой не было ничего, одна пропасть. Глава рассказал, что я с детства воспитывался кланом, но прочувствовать это до конца у меня никак не получилось. Однако, перешагнув через эту нелёгкую ступень, я понял, каково порой быть никем, а затем постепенно обретать себя настоящего.

— Неужели обычная потеря памяти может так повлиять на судьбу человека? — в пустоту задаёт вопрос Коннор, ибо ответа мальчики ни от кого не ждут и не получат.

— Смотря на новеньких, я же могу уже с уверенностью назвать себя полноценным членом клана Огня? — он поворачивает голову на Коннора.

Внезапно в их разговор вмешивается внучка лекаря — Мария. Она появляется возле них плавно и грациозно, в женской манере. Девушка делает сильный толчок от земли и высоко выпрыгивает вверх, приземляясь на крышу. В руках держит небольшую плошку с жидкостью.

— Мальчики, привет, — затем она сразу подаёт Коннору её содержимое. — Вот, держи, нужно выпить. Бабушка сказала, что тебе ещё нужно пить травяные настойки, чтобы организм восстановился до конца.

— Спасибо, — парень принимает предмет и забирает к себе, делает глоток и выпивает лекарство залпом.

Внучка лекаря отряхивает плошку от оставшейся жидкости резким движением кисти и кладёт обратно в свою сумочку.

— А я проходила мимо собрания новеньких и увидела вас наверху, вот и решила присоединиться. О чём говорили? — она тоже присела на корточки, перекрыла им весь обзор и подпёрла голову руками, совершенно невинно хлопая глазами. Нет, она ещё и старше них с таким-то поведением?

— Мара, ты мешаешь смотреть! — возмутился Аррани и подвинул девушку в сторону.

Сильные мышцы рук уже позволяли так сделать. Если бы Мария осмелилась пощупать их размеры, то приятно бы удивилась.

— Вы снова что-то от меня скрываете? — ученица лекаря провела указательным пальцем в воздухе от одного к другому и надула губы. После продолжительного молчания она шлёпнула обоих по ляжкам и сложила руки обратно. — Между прочим, Аррани, ты обещал мне, что по возвращении Коннора вы расскажете мне всё, что я бы хотела услышать.

— Ар? — вопросительно озирается Саксонский.

— О-ох, — тяжело вздыхает тот и делает усталое лицо. — Да, когда ты был на задании, я сказал ей, что мы поведаем ей о своих планах. Даже сейчас ты не доверяешь Марии?

Девушка резко переводит взгляд на Коннора и строит такое выражение лица, говорящее, что она очень удивлена подобными словами. Коннор чувствует немного стыда, а его глаза разбегаются в разные стороны, пока он придумывает, что ответить. Мария помогает ему выйти из ситуации, становится серьёзной и кладёт руку ему на плечо.

— Коннор, если ты сомневаешься во мне, я пойму. Только скажи, иначе я, правда, обижусь. Мне не нравится, когда кто-то что-то недопонял. Ты можешь сказать, что думаешь обо мне? С этим оболтусом-то всё понятно, — её щёки искривляются, и она бьёт Аррани ещё раз.

— Мария, прости, что ничего тебе не говорю. Я думаю, ты сама понимаешь, что довериться кому-либо в клане на раз-два непростая задача. Да, все мы здесь братья и должны полагаться друг на друга, но рассмотреть в ассасине личность я смог только у Ара. На самом деле, я уже давно понял, что ты надёжная девушка, и мы спокойно можем доверить тебе некоторые наши секреты.

— Знаю, что прозвучит непривычно, но я очень рада это слышать, — девушка широко улыбается. — Скажу так: мне как лекарю можно проявить чуть больше эмоций, чем вам, ребята. Так что не беспокойтесь, если я буду слишком возбуждена. Бабушка меня учит, что дело лекаря в клане Огня — одна из самых важных задач в принципе. Да, я тоже знаю основы ассасинов, и сама им являюсь, но всё же наша с ней работа отличается от вашей. В любом случае, мне нравится быть с вами и чем-то делиться, потому что с другими младшими я не нашла общего языка.

— А что насчёт Абби? — спрашивает Аррани. — Она ведь тоже девушка. Несмотря на то, что она водится с первым и вторым, по-настоящему и не скажешь, что она придерживается их взглядов.

— Не знаю, — Мария легко мотает головой в разные стороны.

— Что ж, раз мы разобрались со всем, ты готова услышать от нас то, что хочешь? — продолжает Коннор в размеренном тоне.

Девушка кивает. Тогда он аккуратно берёт до сих пор лежащую на его плече руку и кладёт в свою ладонь. Внучка лекаря совсем не против, даже не обращает на это внимание.

— Самое главное, что меня заботит, это ваши отношения друг к другу. Когда тебя не было, — обращаясь к Саксонскому, говорит она, — Аррани был, как на иголках. Может, напрямую этого не было видно, но всё-таки что-то в поведении изменилось.

— Мы с Аррани напарники…

— Мы друзья, — перебивает его блондин, уверенно и гордо подняв подбородок. Друг ухмыляется и продолжает.

— Мы друзья. С недавних пор. Ты же в курсе, что клан запрещает собратьям становиться ближе, чем позволяет Закон. Мы решили отойти от привычного устоя и сплотиться.

— Мара, поскольку ты сделала для меня большое дело в начале моего пути в клане, я могу точно сказать, что мы готовы посвятить в наш союз и тебя, — вставляет Аррани. — Ты ведь помнишь нашу первую встречу?

«Аррани пришёл в сознание намного позже, чем предполагали ассасины клана. Похоже, действие стирания памяти отняло у организма мальчика слишком много сил и энергии, чтобы он смог быстро восстановиться. Блондин, уже поговорив с главой и частично поняв, где находится, замкнулся в себе. Оно было и понятно. Маленький паренёк, которому в лоб сказали, что он член какого-то клана, да ещё и будущий убийца, кто такое пожелает? Ассасины и глава решили не давить на него: пусть примет новую правду с достоинством. Его можно понять, ведь он всего лишь ребёнок. Лекарь клана сообщила, что больше никаких отклонений или повреждений у Аррани не обнаружила, поэтому сейчас его главным недугом были тревожные мысли. Пройдёт время, и всё встанет на свои места. Внучка лекаря, до этого тоже следившая за ним, видела состояние парня и невольно жалела его. Она не знала его прежде, но что-то в нём ей не давало покоя. Задетая такими чувствами, она незаметно следила за ним. Каждый раз, когда Аррани уходил куда-то, то обязательно садился на месте и смотрел прямо перед собой с опустошённым видом. Девочке не нравилась эта картина. Важным пунктом являлось то, что он был для неё первым «серьёзным» пациентом, которого бабушка доверила в её собственные руки. В силу подростковой невинности или мягкого характера она поддалась своим эмоциям и теперь не могла оставить нового члена клана без внимания.

Сейчас она смотрела за ним из-за дерева у реки. Мальчик сидел у самого берега спиной к ней. Мария какое-то время помялась на месте и решила выйти из укрытия. Она подошла к нему и приземлилась рядом. Парень отреагировал отрешённо.

— Привет. Меня Мария зовут, а тебя как? — она начала с позитивного настроя, потому что ей хотелось сгладить напряжённую атмосферу, витающую вокруг него.

— Аррани, — тихо отозвался он, даже не посмотрев на неё.

— Приятно познакомиться!

Мария всё равно пыталась быть максимально дружелюбной, несмотря на отношение собеседника.

— Скажи, почему ты грустишь? — она сбавила обороты и спросила уже чуть спокойнее.

— Кто ты такая?

— Я учусь у лекаря клана в будущем лечить таких, как ты.

— А я не знаю…

— Чего?

— Кто я такой, — Аррани полностью повернулся к ней лицом и заглянул в глаза, что девочка слегка засмущалась такому напору. — Вот и грущу.

— Хмм, — Мария складывает руки на груди, прикрывает веки и задумывается. — Тогда я знаю, как тебе помочь! — радостно сообщает она и немного подпрыгивает на месте.

— И как же?

— Я буду твоим другом! Ты согласен?

Её глаза горят так ярко, а голос звучит увереннее чего-либо на свете, что у Аррани вырывается смешок, а потом он начинает смеяться сильнее, чуть ли не держась за живот. Так продолжается пару минут, потом он постепенно успокаивается. Мария сидит и смотрит на парня совершенно без обиды на лице. Она по-прежнему улыбается во весь рот и послушно ждёт, когда тот выпустит все накопившиеся чувства наружу.

— Вот видишь. Ты засмеялся, значит, я смогла как-то тебе помочь. Ну что, стало полегче?

— Да, — активно кивает, — точно стало. — Спасибо… Извини, что так реагирую. Я не имел в виду что-то плохое.

— Я знаю, — она перебивает его и встаёт, отряхиваясь. Протягивает ему руку.

— Почему ты помогаешь мне? — Аррани считает свой вопрос достаточно логичным, чтобы он был озвучен.

Парень уже понял, что никто в клане не стремится с ним сблизиться. Или у него и раньше никого не было?

— Не знаю, что ты думаешь, но, если честно, у меня тоже нет друзей. Бабушка постоянно водит меня по лесам и степям, так что дома мы редко появляемся. Только, если нужна наша помощь. К тому же, я помогала выхаживать тебя, пока ты был без сознания. У меня нет права хотеть разговаривать с тобой?

Аррани незаметно кивает, скорее, для себя самого, чем для неё, и принимает её руку помощи.

— Вообще-то, клан запрещает заводить дружественные связи, но моя совесть просто не позволяет мне оставить тебя одного.

— Жалеешь такого, как я?

— Конечно! Всё-таки я старше и лучше знаю! — Мария гордо задирает голову и упирается руками в бока. Блондин снова смеётся про себя, видя её задор. В какой-то степени он чувствует благодарность перед ней, что она попыталась немного приободрить его. — Что ж, раз ты со мной согласен, теперь моя задача — показать тебе наши владения и всё-всё тут рассказать!

— Подожди, но глава сказал, что этим займутся другие?

— Цыц! Не перебивай. Согласился стать моим другом, значит, следуешь за мной.

Она снова берёт его за руку и подталкивает к его новой, ещё такой неизвестной жизни…».

— А после она помогала мне каждый раз, когда я терялся на территории или не понимал некоторых поступков старших или главы. Мара всегда была рядом и разжёвывала мне каждое слово, — подытожил Аррани, вкратце изложив историю Коннору. — Я хочу, чтобы ты понял, что она достойна быть с нами заодно. В конце концов, Мария станет лекарем в будущем, так или иначе, а иметь связи с ассасином, который нас потом всю жизнь лечить будет, не так уж и плохо.

— Да уж, скажешь тоже… — скептически отмахивается девушка.

— Что не так я сказал?

— Всё так, так, — с иронией в голосе успокаивает его внучка лекаря. Потом смотрит на второго друга. — Коннор?

Вместо словесного ответа парень крепче сжимает ладошку девушки и улыбается уголками губ в своей манере, но делает это быстро, чтобы кто-то случайно не заметил. Они понимают его без слов и радуются. Сейчас можно официально считать, что трое молодых ассасинов создают некоторую связь между собой и скрепляют её крепкими рукопожатиями. Аррани, закончив с этим, возвращается к лицезрению сбора новеньких. Небольшое чувство грусти и количество навязчивых мыслей до конца не отпускает его, но теперь он чувствует себя намного лучше. Рядом с ним Коннор и Мария — люди, которые стали важны для него, как никто другой. Наконец-то у него есть те, кого хочет и может защищать. Такая ситуация даёт ему силы и наполняет доселе пустующее сердце.

— Слушайте, — тихонько начинает Мария, наклонившись чуть в центр и поднеся указательный палец к губам, говоря таким образом стать тише воды, ниже травы, — я знаю способ, как выбраться из владений без ведома дозорных. Старшие сейчас заняты новыми членами клана, поэтому улизнуть не составит особого труда.

Парни переглядываются между собой и одновременно кивают ей. Мария продолжает нашёптывать им свой план. Они расходятся на какое-то время. Мальчики буквально испаряются в воздухе, научившись этому трюку благодаря отточенной практически до совершенства скорости передвижения. Ученица лекаря задерживается на месте, провожает их взглядом, выпрямляется и потом тоже спрыгивает с крыши на землю. Осмотревшись вокруг и убедившись, что никому в данный момент неинтересна, она заворачивает за ближайший угол и скрывается в его тени.

Вскоре троица встречается у пещеры предков.

— Мара, ты уверена, что мы пройдём через старших? — спрашивает Аррани.

— Просто смотри и сам всё увидишь, — подбадривает его девушка и невесомо касается его плеча. — Так, как и договаривались: я отвлекаю смотрителя, вы двое — проскальзываете мимо него. Затем я просто выйду к вам под предлогом важного дела за пределами клана.

— Думаю, обойти дозорных с другой стороны владений будет хорошим решением, — в привычной ему манере рассуждает Коннор.

Ребята выступают. Они доходят до смотрительной вышки другого конца клана. Мальчики уходят из поля зрения и прячутся за ближайшими кустарниками. Мара идёт «в бой». Она привлекает взгляд ассасина на себя, прикрыв лицо ладонью, чтобы солнце не било ей в глаза.

— Брат!..

Парни во время того, как подруга занимается делом, аккуратно и без лишнего шума проходят через границу клана Огня, периодически проверяя реакцию соклановца. Тот, не замечая подвоха, ведёт с будущим лекарем беседу и ни о чём не подозревает.

Молодые ассасины отходят на приличное расстояние от места происшествия и наконец-то переводят дыхание. Осталось дождаться девушку. Мария показала себя достаточно быстро. Она нашла их сидящими на больших валунах, внезапно расположившихся прямо посередине пустыря леса. При виде её мальчики слезли с удобных камней.

— Ну что, как прошло? — Аррани было интереснее всего.

Задор и энергия били из него ключом. Их проделка ему определённо нравилась, невзирая на то, что Коннор иногда выражал свою мимолётную тревогу по этому поводу.

— Всё получилось намного проще, чем я думала, — призналась девушка. — Брат поверил, что мне нужны некоторые травы для нашего домика. Ещё бы, если бы не пропустил меня, то остался бы клан без противоядий, к примеру, — она самодовольно сложила руки. — Вы тоже молодцы. Я и подумать не могла, что вы так профессионально научились обходить «противника».

— Ха! Кто там говорил, что мы сами всё увидим? — поддевает её блондин.

Все трое ухмыляются, обмениваются пятёрками и мчатся прочь от родных владений.

По возвращении в ночное время Мария всё-таки отдаёт должное и собирает некоторые ингредиенты, действительно ей необходимые. Пока она настраивает своё чёткое зрение на максимум и ищет что-то в темноте, парни следят за обстановкой вокруг сверху и защищают девушку от непредвиденных ситуаций. Коннор таится на высоком дубе, Аррани — на широколиственном клёне. Время от времени парни переглядываются и подают друг другу знаки, что кругом всё тихо, чисто. Они делают это жестами рук. Подобной тактике их постепенно учат на тренировках. Учитель особо сетует на то, что некоторые ассасины не могут запомнить, что искусство разведки и жестов — тоже немаловажная задача в процессе обучения. К счастью, два друга прекрасно это осознают и успешно применяют непосредственно в действии. Когда же Мария с радостью в голосе сообщает друзьям, что закончила, они направляются домой. А вот там их уже ждут. Ребята так же скрытно заходят на территории владений клана, а ученица лекаря просто проходит мимо надзирателя с полной сумочкой, специально выставив её на самое видное место, чтобы сделать на ней акцент и тем самым доказать, что дела у неё были очень важные. Однако, ни то, ни другое им не помогает. Глава клана неожиданно появляется напротив девушки, а парней с легкостью ловят старшие.

— Ох, — пугается Мария, явно растерянная происходящим не меньше друзей, — глава… — робко говорит она.

— Здравствуй, сестра Мария.

Ассасины выводят мальчиков из зарослей, толкая их в спины, и подставляют к третьей виновнице. Главный продолжает:

— Ты можешь сказать мне, где вы были втроём?

Его голос звучит спокойно, но они знают, что всё далеко не так. Их поймали с поличным, это было очевидно. Троица монотонно молчала. Говорить в таких ситуациях имеет право, на самом деле, только глава клана, и при этом он в любом случае будет прав.

— Вы знали, что в день перераспределения никому из клана уходить нельзя, но ослушались приказа. И вот теперь стоите сейчас передо мной.

Он складывает руки и медленно начинает ходить между ними.

— Что бы мне с вами сделать? Не знаете?

Мария, скромно поглядывая на парней, с минуту молчит, а потом делает шаг вперёд и низко кланяется правителю.

— Глава, это была моя идея! Братья тут совершенно ни при чём!

Аррани и Коннор, узрев её поступок, ещё больше поджали губы, потуже сжали кулаки и тоже вышли из строя. Оба проделали то же, что и девушка.

— Нет, глава! Вам стоит наказать нас!

— О-оо, — протягивает глава клана и наконец встаёт на место посередине ребят. — Как похвально. Я вижу, что дух единства в вас развит через край, — он поворачивает голову в сторону ученицы лекаря. — Сестра Мария, сейчас ты можешь идти, но я сообщу лекарю, что ты сделала сегодня. Твоя судьба будет решаться под её окончательным решением. Ступай.

— Нет! — подруга не сдаётся, в данную секунду не страшась главного.

Тот с укором снова смотрит на неё и давит своим тяжёлым взглядом. Когда он понимает, что это не действует, он хватает Марию за руку и больно сжимает в тисках.

— Сестра Мария! — мужчина буквально выдавливает из себя слова, еле открывая рот. — Это был приказ! Не заставляй меня применять силу. Я уважаю нашего лекаря, а ты находишься под её опекой, поэтому мне не хочется наказывать тебя напрямую. Однако, если ты будешь упрямиться, я совершенно точно скажу своё слово главы, ты поняла меня? — затем он грубо выпустил её из хватки, что Мария отпрянула на пару шагов назад. — Живо!

Ученица лекаря взялась за больное место другой рукой, с мольбой в глазах в последний раз взглянула на главу. Больше ей ничего не оставалось. Она посмотрела на друзей, незаметно кивнула им и поспешила скрыться. В её глазах парни прочитали вину, но помотали головой в разные стороны, говоря, что это не так.

В это время глава клана обратился к старшим и спросил их, как давно мальчики не получали должного нагоняя. Ассасины оповестили его, что никто из младших не подвергался наказанию с тех пор, когда Коннор получил свой первый урок. Главный закрыл глаза и подумал немного.

— Отвести брата Аррани в зал старейшин; брата Коннора отправить в активный патруль. Весь следующий день не спускать с обоих глаз. Чтобы я не видел вас вместе! — грозно наставляет парней. — Выполнять.

Главный ассасин крутанул подол своего балахона, натянул капюшон и быстро исчез с глаз. Старшие же приступили к осуществлению его приказа. А парни догадались, что их будет ждать впереди. Ни для кого не секрет, что Аррани преимущественно активный ассасин, основывающий свои действия на атаках и движениях в принципе, поэтому служба старейшинам является для него самой невыносимой пыткой, потому как мудрейшие точно заставят его выполнять абсолютно монотонные и не требующие больших затрат задачи. Для Коннора же, который придерживается собственных планов и тактик, активный патруль как средство зачищения близлежащих территорий от всех потенциальных угроз сулит для него той же пыткой. Никто так не проявляет себя воочию, как ассасины, которые патрулируют территории целый день и у всех на виду. К тому же, глава намеренно их разделяет, чтобы они не помогали друг другу каким-либо образом.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Следующим утром Аррани встаёт, практически полностью настроенный на отработку своей проделки. Старшие дают ему 10 минут на приведение себя в порядок. Парень выходит из здания старейшин и направляется умыться к колодцу. Коннора в это время он не застаёт и хвалит себя за то, что подобрал такое время, чтобы не встретиться с другом, иначе обоим бы не поздоровилось.

Закончив с этим, он возвращается обратно вместе с ассасином, который чуть вблизи него постоянно ошивается рядом, следя за его передвижениями с различных высот. В прихожей зоне мальчика встречает один из старейшин.

«Хорошо, что не мудрейший, иначе бы очередную порцию унижений я бы сразу заслужил», — думает про себя Аррани.

Они проходят к главному залу — месту обычного сбора всех советников. Даже в такое время оно наполовину заполнено старейшинами. Половина ковриков с обеих сторон центральной дорожки, ведущей к небольшому возвышению с произвольным троном мудрейшего, несмотря на это, всё же остаётся пустой.

Приставленный к парню ассасин встаёт в наиболее затемнённый угол залы.

Провожатый будущего главы указывает мальчику подойти к трону, а сам уходит.

Старейшины утренней медитации ничуть не пугают блондина. В любом случае, он должен будет изучить всё то, что происходит в клане в ежедневном порядке и днём, и ночью, чтобы быть в курсе, когда наступит его пора править всем этим. Он старается в каждом действии найти для себя выгоду, пусть, порой, с большой неохотой. Аррани встаёт напротив трона. Мудрейший выходит из-за колонны, из самой темени и останавливается перед подчинённым. Парень не теряется, обнажает лицо и медленно опускается на колени в глубоком поклоне. Задерживается в такой позе на несколько секунд и снова выпрямляется, при этом не вставая.

— Брат Аррани, как ты сам знаешь, глава послал тебя в качестве нашего сегодняшнего помощника. Ассасины клана должны быть уверены, что старейшины ни в чём не нуждаются и не терпят каких-то неудобств. В конце концов, посмотри на нас: в большинстве своём мы глубокие старики. Однако! — он поднимает указательный палец и особо акцентирует на последующих словах внимание. — Нас нельзя списывать со счетов. Хоть мы больше и не принадлежим к более низкой касте обычных служащих клана, вся мозговая работа лежит на наших плечах. И ты… сегодня здесь для того, чтобы не только помочь нам физически, но и чтобы усвоить кое-какие уроки. Младшие часто поначалу смеются над нами, не понимая, что полезного мы можем дать клану Огня. Брат Аррани, ты должен понять это. В этом состоит твоя задача. Теперь посмотри в правый от меня ряд.

Блондин повернул голову влево и внимательно рассмотрел места старейшин.

— Твоё место сегодня — самый последний коврик. Будь уверен, никто не посмеет прервать твои размышления. С этой минуты пойди и зажги все свечи в этом зале, а затем приступай к медитации.

— Да, мудрейший, — парень ещё раз кланяется ему, сложив руки в кулаки перед собой.

На этом главный старейшина заканчивает, пару раз тяжело кашляет и уходит к себе. Наказание Аррани вступает в свою силу.

Первые пару часов молодой ассасин проживает вполне терпимо. Он даже успевает глубоко задуматься над отношениями с Коннором, главой, учителем, Марией и прочими, доходя до мельчайших деталей. Но на этом его запал постепенно затихает. Другие старейшины и следящий за ним старший хоть и не показывают слежку за ним в открытую, но парень чувствует их периодически наводимые на него взгляды. Даже если бы он мог сбежать, всё равно бы не сделал этого, потому что был полностью уверен, что вслед за этим поступком от главы клана к нему придёт нечто более серьёзное, чем итак выматывающая его медитация с сидением на одном месте весь день. Это они с другом хорошо отделались. Зная подходы ассасинов, можно было ждать, чего угодно. Поэтому Аррани даже был благодарен правителю, что тот не стал применять наверняка имеющиеся в его арсенале жестокие меры обучения непослушных подростков за провинность.

Помимо того, что мысли будущего главы уже по несколько раз смешались и распутались в его голове, дискомфорт причиняла одна несменяемая поза. Усесться как-то по-другому парень не решался, поскольку чётко уловил принятые устои старейшин в их зоне обитания. Нужно сказать, что многие старейшины, которых он заметил в момент, когда только пришёл, до сих пор сидели с ним и по-прежнему вели свои обряды, ведомые только им самим. При этом, никто из них тоже не сменил своего положения! Аррани, приметив этот факт, сначала очень удивился, а потом на замену пришло чувство серьёзного уважения, он проникся к старикам в какой-то мере. Была ли это многолетняя практика и выдержка с их стороны, чтобы уметь в подобном возрасте оставаться на одном месте, постоянно нагружая таким образом ноги, молодому ассасину не до конца было понятно. Но это также придало ему чуть больше мотивации: он не хотел ронять свою честь лицом в грязь. Если даже старейшины могут это выдержать, то он и подавно справится.

Где-то ближе к вечеру глава клана навещает мудрейшего у себя в покоях и справляется об успехах парня.

— Мудрейший, как брат Аррани? Не жаловался ещё?

Старик не открывает глаза и говорит с ним довольно тихо.

— Он самостоятельно зажёг все церемониальные свечи. Ни разу не обжёгся. До этого момента медитирует. Я думал, будет хуже, но его выдержка впечатляет. Конечно, он иногда ёрзает на месте, но с места не трогается. Держит хватку. Сразу видно, что мальчик определённо сможет выдержать вражеский напор, если когда-нибудь случится внештатная ситуация. Прошу тебя принять это к сведению.

— Хмм, вот как, — задумывается про себя глава, прикладывая руку к подбородку. — Сказать по правде, я жду многого от сына короля, но на самом деле мне в голову не могло прийти, что он настолько укрепится в сознании себя как ассасина.

— Тебе стоит похвалить парня. Даже я в его возрасте не мог просто так усидеть на месте. А ты сам в курсе, что брат Аррани ненавидит тишину и затянувшееся отсутствие какого-либо движения. Ведь из-за этого ты привёл его к нам?

Главный ухмыляется и говорит, что он видит его насквозь.

— Думаете, выдержит до отбоя?

— Посмотрим, — неоднозначно отзывается старик.

После этого глава тихо приказывает приставленному ассасину прекратить слежку и отсылает по своим делам. Аррани этого жеста не замечает и продолжает выполнять свой долг. Не уходя далеко от истины, можно сразу сказать, что до ночного времени он с упорством держится и, в конце концов, выдерживает.

Когда мудрейший выходит из своих покоев и обращает его внимание на себя, молодой ассасин слушает его речь всё ещё на коленях.

— Брат Аррани, у меня есть только одни вопрос для тебя: что ты вынес из сегодняшнего дня?

— Честь клана Огня является заслугой главы, рядовых, старших ассасинов и в равной мере — старейшин. Без ассасинов, которые дают определяющее направление клану, быть в самом расцвете невозможно. Каждый должен находиться на своём месте и выполнять свои обязанности, чтобы поддерживать функциональность всей системы, которую наши великие предки налаживали многие века.

— Что ж, пожалуй, это лучшее, что я мог бы услышать от тебя, не правда ли? Как ты думаешь, брат Коннор спокойнее бы справился с твоей задачей?

Старик бьёт парня под дых, задавая провокационные вопросы. Но Аррани не лыком шит, поэтому стойко принимает небольшой вызов. Он медленно закрывает и обратно открывает глаза, глубоко выдыхает и отвечает:

— Брат Коннор, безусловно, так же хорош в этом деле, как и Вы, мудрейший. Он бы выдержал испытание с большим удовольствием, чем я. Но в то же время хочу сказать, что как будущий глава клана буду стараться становиться лучше и лучше с каждым днём, чтобы понимать сердце нашего сообщества и нести исключительно пользу. Я не допущу, чтобы клан Огня прекратил своё существование при моём правлении.

Он говорил это с такой уверенностью, что старейшина не мог ему возразить прямо сейчас. Сегодня он полностью удовлетворён деятельностью младшего.

Только после того, как старик разрешает ему закончить задание, блондин аккуратно пытается расправить застывшие конечности. Проделывая это, он чувствует гудящую боль в ногах, тут же хватается за них, но сдерживает рвущиеся наружу крики, чтобы не осквернять святое место советников клана. Мудрейший видит это проявление силы и позволяет себе довольную улыбку, которую никто не видит за толстым слоем белой бороды.

Аррани остаётся лежать на полу ещё какое-то время и смелеет встать, когда удостоверяется, что может это сделать. С чувством собственной маленькой победы он выходит из здания старейшин. Вскоре его нагоняет глава.

— Брат Аррани.

Они останавливаются. Мужчина видит, в каком измученном состоянии сейчас пребывает мальчик.

— Глава, — тот кланяется ему.

— Мне доложили, что ты отлично справился. Можешь считать, что отработал свою вчерашнюю оплошность. Но вместе с этим позволь напомнить, чтобы больше подобного не было, иначе мне придётся применить более жёсткие меры.

— Глава, вы же знаете, что одну из высших степеней моих страданий я только что преодолел.

Аррани смотрит ему в глаза, но до упрёка в них не осмеливается дойти. Всё-таки, он уважает наставника.

Мужчина кивает и хлопает его по плечу.

— Можешь идти.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Вчера Мария уходила от друзей в полностью расстроенных и одновременно взволнованных чувствах. Мало того, что она переживала за них обоих, также её юношеское эго позволило ей перечить главе клана. Признаваясь самой себе, она не ожидала от себя такой прыти, что подвигло её на мысли о том, что мальчики для неё стали очень важны. Хоть девушка была на 2 года старше них, это никак не мешало ей быть на их уровне. С другой стороны, их степень развития была отнюдь не 12-летнего возраста, и это тоже играло свою роль. Мария дошла до лекарского домика. За приёмным столом её уже ожидала бабушка с явно недовольным лицом.

— Мария, где ты была во время перераспределения? Разве я не сказала тебе, чтобы ты сегодня не уходила из клана? Мне нужна была твоя помощь. К тому же, ты уже взрослая и сама знаешь, что сегодня был за день, причём очень важный для клана. Так я тебя ещё раз спрашиваю: где тебя носило?

— Простите, учитель, я была на пограничных территориях…

Услышав, как внучка называет её «учитель», женщина насторожилась. Она знала, что девочка обращается к ней подобным образом тогда, когда чувствует признанную за собой вину.

— Значит ли это, что вскоре мне стоит ждать докладчиков о твоём поведении?

Мария стыдливо отводит глаза.

— С кем ты ушла? Одна ты точно не пошла бы, я-то тебя знаю.

— Учитель, это так важно?

— С каких пор ты стала скрывать что-то от меня? Почему появились секреты, о которых ты не можешь мне рассказать?

— Я не хочу впутывать в это друзей, — уже жёстче ответила Мария. Слова прозвучали уверенно и правдиво.

— Мария! — старушка вынужденно хлопнула ладонью по столу, не ожидав от родного человека такой дерзости. — Тебе необходимо напоминать, что лекари не в праве заводить друзей среди обычных ассасинов?

— Бабушка! — на этом моменте она не смогла сдержаться и открыла свои чувства. — Ты же не такая, зачем говоришь мне такие вещи? Думаешь, я забыла всё, чему меня учил клан и ты в частности? Я никогда ничего не забывала и не собиралась этого делать. Что плохого в том, чтобы иметь связи с ассасинами моего клана? Не ты ли говорила мне, что прочные узы можно создать только посредством контакта между людьми? Общение и взаимоотношения превыше всего?

Лекарь устало поднялась с места, подошла к внучке и обняла её.

— Ох, дорогая. Прости свою старушку за это. Иногда мои слова вырываются сами собой, подумай о моих годах, — она отпрянула от неё и взяла обеими руками за плечи. — Но ты совершенно права. Единственное, о чём я тебе хотела сказать, было то, что таким образом ты калечишь тех, с кем имеешь дело. Ассасинам запрещено быть в близких отношениях друг с другом. А лекари, наоборот, имеют на это право, но только с одной стороны. Таков Закон, правда?

— Но как же тогда помогать им в трудную минуту?

— В большинстве случаев они должны помочь себе сами, иначе дисциплина в клане разрушится и посеет хаос… Не волнуйся, милая, — она снова обнимает внучку. — Я сама вырастила тебя очень чувственной девушкой, теперь расплачиваюсь за своё поведение. Однако это неплохо. Скажу тебе честно, мир ассасинов груб и жесток, поэтому твоя бабушка уже давно теплит надежду, что что-нибудь когда-то да изменится во всех наших порядках. И я хочу возлагать на тебя и на молодых ассасинов эту надежду. Поверь мне, мой опытный глаз может уловить малейшую перемену в устоявшемся укладе жизни. И я увидела в тебе эти способности. К переменам.

Ещё долгое время уважаемый лекарь клана Огня успокаивала свою внучку и ученицу в одном лице. Мария внимательно слушала её и всё больше верила в своих друзей.

Так и на следующий день к лекарю пришёл рядовой с донесением от главы. Женщина, конечно же, не стала принуждать девушку к отработке провинности, но в то же время настояла на том, чтобы по окончании заданий мальчиков она проверила их состояние и помогла, чем могла. Будущий лекарь радостно согласилась и от сердца поблагодарила наставницу.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Наступал долгожданный вечер. Аррани возвращался из здания старейшин, Коннор — с дневного патруля. Оба парня были выжаты до предела. Они практически в одно и то же время завалились к себе на футоны в доме. Однако тут же отдаться царству Морфея им не дала Мария собственной персоной. Она, как и обещала бабушке, убедилась, что оба друга в клане, и сразу поспешила их проведать. Первым делом она заглянула к Аррани, а потом буквально вытолкала его в комнату Коннора. Мальчики были рады вновь увидеть друг друга за весь день, но разговаривать у них совсем не оставалось сил.

— Мара-а, — протянул блондин, стараясь лишний раз не присаживаться просто так. — Мы устали и хотим спать. Зачем ты собрала нас?

— Молчать и обоим лежать, — просто отозвалась девушка. — Сейчас я осмотрю вас, а завтра уже вдоволь наговоритесь. Сделайте мне одолжение и побудьте паиньками. Обещаю, что не займу у вас много времени. Мне как будущему лекарю очень важно практиковаться.

Парни переглянулись между собой и согласились. Мария довольно кивнула и прошлась ладонями сначала по их спинам, а потом по остальным конечностям. В ответ на её движения Коннор слегка скрючился, поскольку принёс с собой множество ссадин, а Аррани — исключительно в области ног по понятным причинам. Девушка оценила масштаб повреждений, ненадолго задумалась. Затем порылась в своей сумочке и достала небольшую ёмкость с мазью. Мальчики перед её приходом успели снять свои балахоны. Руки Коннора всегда при этом оставались обнажёнными. Дело оставалось за малым.

— Так, вы оба, снимайте шаровары! — радостно сообщила девушка.

Аррани и Коннор чуть приподняли головы, посмотрели друг на друга, затем на неё и синхронно резко подскочили на ноги. Их глаза отражали ужас.

— Что я не так сказала? — удивлённо поинтересовалась Мария.

— Мария, иди отсюда! — громко прокричали парни и разом вытолкнули ученицу лекаря из комнаты.

Рядовые ассасины, фоном слышащие все их разборки, только крутили головами и тяжко вздыхали. В отдалении они различили постепенно затихающие возмущения девушки и умоляющие её вопли парней больше сюда не приходить. А потом клан затих. Ночь заявила о своих правах и усыпила большую часть сообщества…

На следующий день два лучших друга проснулись в отвратительном состоянии. У Коннора, естественно, болело всё тело, у Аррани — исключительно ноги.

— Да уж, — они разговаривали у колодца, — надо было позволить ей делать всё, что она хотела, — постоянно вздыхая, проговорил блондин.

Когда они после пришли к ней в домик, она обиженно прокричала им со второго этажа, что нужно было не упрямиться и слушаться её! А сейчас она и лица своего показывать перед ними не желает! В таком настроении молодые ассасины проживали своё 12-летие…

Глава 10

Молодые ассасины клана растут буквально не по дням, а по часам. Наступает 13 год жизни Аррани и Коннора. Несмотря на достаточно короткий срок пребывания в клане в виде 3 лет, мальчикам уже позволяется заниматься самостоятельно. Оба парня по-прежнему тренируются по специальной программе, но также иногда проводят спарринги с другими. В этом деле им отлично помогают не только рядовые, но теперь и старшие. Наставник как-то заикнулся о том, чтобы натаскивать их на битвы против превосходящих мальчиков ассасинов в несколько раз. Он только сделал предположение, но Аррани, не раздумывая, принял вызов. Коннор в ответ на это немного нахмурился и выразил некое недовольство решением друга, однако не стал идти против него. В конце концов, Саксонский был не так уж предвзят насчёт этой идеи, да и выработку соглашаться с мнением будущего главы клана ещё никто не отменял. Таким образом, на них легли новые, более серьёзные испытания, через которые они пройдут неизменно вместе. Аррани даже трепетал от нового уровня сложности периодических тематических занятий, что нельзя было сказать про Коннора: его натура не позволяла ему до конца принять настоящие правила игры; тихие, затаённые бои привлекали его больше всего, но всё же он учитывал мнение друга. В результате данное соглашение пошло на пользу обоим.

В то же время Марии исполнилось 15 лет — переломные года в жизни помощника лекаря. Точнее, исключительно самой девушки. После достижения данного возраста бабушка объявила ей, что она уже должна готовиться к серьёзным проверкам с её стороны, более жёстким по сравнению с предыдущими. Тогда Марию насторожили такие слова от родного человека, но женщина говорила не как её близкий человек, а как лекарь клана Огня, которая хочет, чтобы её преемница стала профессионалом в своём деле. Девушка явно этого не замечала, но лекарь совершенно точно спешила передать ей все свои оставшиеся незатронутыми знания.

Слегка подросшая в отличие от предыдущего года брюнетка выросла и в других частях тела, что, естественно, способствовало её росту как личности и женщины в целом. В частности, сердце Марии уже не прячет своих настоящих чувств по отношению к молодому блондину клана. Признаваясь самой себе каждый раз, она понимала, что Аррани понравился ей с самого начала. И дело было даже не в том, что он оказался очень красивым и статным молодым человеком. Мария была убеждена, что полюбила его именно за то, какой он был и какой он есть сейчас. Она также не могла отрицать, что грустный 10-летний мальчик вызывал в ней некоторые инстинкты, которые она не хотела держать в себе и высвобождала их, помогая ему и заботясь о нём каждый раз, когда это было возможно и когда он сам позволял ей это. А ассасин позволял. И это очень нравилось девушке. Всякий раз, когда Мария видела предмет своего воздыхания, её сердце замирало на месте, а потом начинало биться в учащённом темпе, не собираясь останавливаться в скором времени. Впрочем, ей было всё равно. В такие моменты её голос резко повышался, ладошки начинали потеть, а голову покидали разумные мысли. Словом, не совсем обычной девушке нравился такой же не совсем обычный парень. И убедилась она в том, что испытывает настоящее чувство по тому, как мыслила о нём или как воспринимала все его поступки. Тёплое чувство разливалось по всему телу, и Марии было хорошо от этого. Несмотря на это, она долгое время никак не решалась на отчаянный шаг — рассказать Аррани о том, что чувствует. Всему причиной было то, что она состояла в клане ассасинов и была помощником лекаря. Да, лекарям клана дозволено больше эмоций, чем самим ассасинам, но девушка также понимала, что своими признаниями может испортить жизнь не только себе, но и самому парню. Даже если бы он принял её чувства, быть им вместе никак не суждено: таковы порядки клана. Поэтому она старалась изо всех сил прятать свою влюблённость, что получалось у неё довольно добротно до полных 15 лет. В этот год чаша её терпения почему-то стала лопаться. Стало ли причиной то, что Аррани и Коннор наконец-то признали её и приняли к себе в команду? Возможно. Мария не исключала эту мысль. В любом случае, думала она, держать всё внутри она больше не может. Как-то раз она спрашивала бабушку насчёт натуры лекарей в целом и их эмоциональных состояниях или переживаниях: они отличались от каменных сердец ассасинов? Та охотно отвечала, что абсолютно. У лекаря не просто может, а должна быть более ранимая душевная организация, чтобы он мог сопереживать ассасину, если он придёт к нему с какой-либо проблемой. Ещё бабушка заметила, что Мария по характеру только на половину может считаться настоящим лекарем, несмотря на все усилия сделать её таковой с самого детства. Лекарь объяснила, что её внучка может быть ангелом во плоти, но и также дать сдачи, если того потребует ситуация. Брюнетка тогда не до конца ей поверила и покрутила головой в сомнениях на этот счёт. Ничего, вырастет — поймёт. Так, ученица лекаря наконец сделала свой выбор и с полной уверенностью отправилась прямиком к Аррани.

В этот тёплый осенний день она проснулась раньше обычного, хотя сегодня ей не надо было практиковаться с учителем: бабушка собиралась уходить в город за жидкостями, Марии там нечего было делать, поскольку она всегда оставалась замещать лекаря клана, если у них не было планов, а главная уходила из владений. Брюнетка по обычаю сладко потянулась, сделала зарядку, завязала небрежный пучок на голове и вышла из домика. По утрам, если представлялась возможность, девушка отрабатывала свои собственные приёмы ассасина. На первых порах она, конечно, советовалась с учителем, но вскоре разработала для себя определённую программу, куда входил набор некоторых упражнений. Утро стало идеальным временем, потому что в самые ранние часы деятельность клана всегда разнилась. Благодаря этому Мария могла не только натренировать какую-то часть тела, но и визуально справиться о состоянии ассасинов. В одно время она замечала тех ассасинов, которые только-только возвращались с заданий или патруля, и видела их измождённые состояния, в другое время — недавно вставших рядовых и старших, занимающихся похожей утренней тренировкой перед долгим днём. Царящая атмосфера клана Огня всегда ей нравилась. И в такие моменты думала о том, что очень рада своему появлению на свет именно в этом месте, среди этих людей. Кто бы что ни говорил, а в Сообществе ассасинов практически все знали, что их клан считается наиболее приемлемым, что в отношении ведения дел, что в отношении подготовки молодых ассасинов или того же сплочённого отношения ассасинов друг к другу.

Итак, закончив со своими делами, Мария ещё раз собралась с силами. Однако в двух шагах от домика она резко остановилась.

«Что, если он сочтёт мои чувства странными? Всё же он младше меня, и я, по идее, должна быть взрослее на порядок и вести себя соответствующе… Нет! Ты уже решила сделать это, так что отступать больше некуда. В конце концов, мне всё равно, сколько ему лет. Аррани — это Аррани».

Небольшая заминка в её голове так же быстро закончилась, как и началась. Её нутро будто пыталось всеми способами переубедить её от будущего поступка, но всё было тщетно. Если Мария решила что-то, то пойдёт с этим до конца, какие бы трудности её не ждали впереди. Такой расклад даже подбодрил её, придал сил, поднял настроение. Однако для неё был один единственный момент, который ей нужно было выяснить, как можно скорее: где сейчас Аррани, и не занят ли он сегодня. Всё же, делать любовное признание так сразу и среди соклановцев, которые снуют перед глазами, было не самой лучшей идеей. Мария хотела увести его в уединённое место, хотя бы к ним в тайное место. С особым воодушевлением она сжала руки в кулачки, поправила свой мешочек лекаря, который был ей незаменимой поддержкой, и чуть ли не вприпрыжку отправилась к спальням ассасинов.

Уже дойдя до входа, она осмотрелась по сторонам, никого не приметила и спокойно зашла внутрь. Время было ещё раннее, поэтому все только собирались подниматься. Девушка тихонько, на цыпочках, поднялась на второй этаж и нашла комнату парня в два счёта. Несмотря на весь свой запал, его на месте не оказалось.

«Может быть, они с Коннором уже ушли на тренировку?» — подумала она, поскольку тоже была в курсе, что их занятия начинаются раньше других младших.

Мария держала эту мысль в голове и так же тихо выпрыгнула с балкона парня прямо на землю, решив не привлекать к себе лишнего внимания путём обратного хода через тот же вход. Вокруг по-прежнему стояла тишина. И только когда она прошла пару метров, впереди будущий лекарь услышала, как кто-то очень быстро приближается к ней.

— Сестра Мария! — рядовой поспешил поприветствовать её. Она ответила тем же.

— Что-то случилось?

Он отдышался и положил руку ей на плечо.

— Сестра, главный лекарь…

Его выражение лица было очень мрачным. По этому Мария поняла частично многое, дальше объяснять не пришлось. Она мигом помчалась вслед за посланным ассасином.

Он привёл её к главной площади владений, где уже столпился почти весь клан, исключая, конечно, тех, кто находился вне территорий. Мария чуть ли не силой растолкала каждого, кто мешал ей на пути в образовавшийся круг, и, наконец, вышла на самый центр, куда были устремлены все взоры в данный момент. Главным событием сегодняшнего дня была… смерть главного лекаря клана Огня. Ассасины первое время перешёптывались между собой, но постепенно затихли, особенно, когда в поле зрения появилась брюнетка. Глава клана, доселе стоявший ближе всех к телу женщины, поднял глаза на её внучку, и в его глазах можно было прочитать сожаление и скорбь. Слов не было ни у кого в этот момент. Марии они были и не нужны. Как только она увидела неподвижное тело своей дорогой бабушки, своего учителя и в принципе единственной родной для неё души, внутри девушки будто выжгли сердце. Её руки и ноги задрожали: она упала на землю, возле неё, взяла левую ладонь в свою. Она оказалась такой холодной, несмотря на то, что совсем недавно Мария виделась с ней. Она приложила ладонь умершей к своей щеке, затем к своему лбу. Из глаз текли тихие, бесшумные слёзы. Ни глава, ни старейшины, ни кто-либо ещё не смели упрекнуть её в проявлении эмоций. Все понимали, что это важный и чувственный момент, когда уже настоящий лекарь клана прощается с прежним посмертно. Ко всему прочему, они были родными друг другу, поэтому мешать девушке никто не стал.

— Мария, — глава клана опустился на одно колено, равняясь на её уровень. — Мы нашли её недалеко от входа во владения. Она была ещё жива…

— Что она сказала? — резко поднялась брюнетка.

— Твоя бабушка просила передать тебе, чтобы ты стала тем врачевателем, каким бы сама хотела.

После этого она кивнула в знак благодарности. Глава встал и объявил сегодняшние похороны. Ассасины отстраняются от заданий, кроме патрульных. Аррани и Коннор, которые тоже были в толпе, прекрасно видели Марию и её чувства, однако они тоже держались в стороне, чтобы дать ей полную свободу. После оглашения приказа мальчики отстранились от основной массы и перебрались на крышу здания, чтобы подруге было легче заметить их. Они увидели, как ассасины осторожно забрали тело бывшего лекаря из хватки девушки и собирались отнести её в положенное место в таких случаях — на сожжение. В клане ассасинов принята данная традиция расставания с погибшим членом, независимо от его положения. После избавления от тела его прах собирался в кувшины, а дальнейшая судьба решалась главой и старейшинами. В этом случае, поскольку у лекаря был родной человек в виде Марии, они решили предоставить прах именно ей, чтобы она сама как взрослый человек решила, что с ним делать. Но спустя пару шагов ассасинов Мария внезапно подскочила к ним и хотела задержать на некоторое время. Парни сразу поняли, что она отчаялась и выпустила сдерживаемые эмоции наружу в тот момент, когда этого делать, по-хорошему, нельзя было. Старшие незамедлительно отреагировали на выпад девушки: они не дали ей продолжить свои действия. Мария же не переставала кричать и умолять их не сжигать тело. Довольно грубое отношение к горю человека не устроило парней, поэтому они, не сговариваясь, без сомнений заступились за неё. Они отвели руки ассасинов от девушки.

— Не смейте трогать её! — ощетинился Аррани.

— Дайте ей принять правду! — добавил Коннор, вставая рядом с другом.

Старшие, естественно, возмутились поступком младших.

— Это не ваше дело! Убрали руки сейчас же!

Они перехватили выпады молодых ассасинов и крутанули их в противоположную сторону, круто выворачивая им руки, быстро оказались у двоих за спинами и захватили их подмышками, лишая всякого движения. Глава тут же встал перед ними, сложив руки за спиной.

— На колени, оба, — грозно приказал мужчина.

Ребята выполнили приказ. Они не стали вырываться, и старшие отпустили их. За этим глава клана Огня не стал жалеть парней. Он отвесил им смачные пощёчины.

Мария, до этого пребывавшая в своих мыслях и переживаниях, заметила происходящее рядом с ней и повернула к ним голову. Это заметили помощники главы.

— Успокоить лекаря, — снова донеслось от него.

Старшие ассасины сразу задержали девушку, однако держали её намного мягче и без применения силы. Она посмотрела на каждого, но не могла ничего сделать.

— Итак, как вы посмели выступать против своих собратьев?

Друзья молчали. Тогда глава ударил Аррани в живот, на что тот больно скрючился и выплюнул сгусток крови. Мария дёрнулась в ответ на это действие и сильнее стала беспокоиться за ребят.

— Нет, глава, не бейте их! Это всё моя вина, пожалуйста! — лекарь вымаливала у главного прощения в надежде, что он послушает её.

Вместо этого глава отдал приказ старшим увести её и отнести, наконец, тело. Мария понимала, что не в силах что-либо предпринять и с отчаянием опустила голову, позволяя увести себя от места происшествия. В глазах по-прежнему стояли слёзы, медленно сползающие вниз и разбиваясь на мелкие кусочки. Она очень тихо прошептала слова извинения перед ребятами.

— Ещё раз повторяю вопрос: кто дал вам право вмешиваться в разборки клана?

— Глава, сестра Мария сейчас не в состоянии трезво мыслить. Неприемлемо собратьям клана так грубо к ней обращаться!

Смелости озвучить их совместные мысли хватило у блондина, но в челюсть получил за это Коннор. Глава не собирался оставлять младшим проступок, поэтому наказывал их, как считал нужным. Он присел к ним на корточки и взял обоих за волосы на макушке, туго натянув их в воздухе.

— Полагаю, вы двое забыли, где находитесь сейчас. Сестра Мария справится со своими чувствами и примет действительность и без вас. То, что произошло, уже случилось, и ничто теперь это не изменит. Я бы мог списать это на душевные переживания за неё, но вы должны уметь контролировать себя и свои действия. Что бы сестра Мария ни думала или делала, вас это не касается! Ещё раз повторится что-то подобное, обычными синяками не отделаетесь. Вы поняли меня?

Парни с силой кивнули. Удары главного были очень тяжёлыми, порой после них дышать-то было трудно, нежели говорить.

— Поднять их.

Помощники главы поставили парней на ноги и снова придерживали их. Все дальнейшие увечья друзья принимали как должное. В любом случае, у них не было никакого выбора. Слова главы клана не обсуждались. То, что он делал, было справедливым и вполне логичным. Да, они знали, что подобное последует после их выходки, но всё равно пошли бы на это, если бы можно было отмотать время назад. Мария была для них важнее. Они не желали, чтобы к ней жестоко обращались и как-то физически вредили, поэтому у них не было сожалений.

Когда всё закончилось, парни рухнули на землю без каких-либо сил. Энергия покинула их тела, а помощи от лекаря в данную минуту ждать было напрасно: Марию увели от них, да и при другом раскладе они бы её не получили, поскольку наказание главы так просто не решается. У Аррани болели обе руки, пальцы рук были в крови, а живот сводило при каждом движении; Коннор хватался за рёбра, но точно мог сказать, что они всё же не сломаны, что нельзя было точно утверждать про челюсть: пару выпавших зубов Саксонский определённо видел где-то на земле.

Пролежав так какое-то время, ребята посмотрели друг на друга и решили подниматься. Они взялись под локти и, собрав немного накопившихся сил, предприняли попытку встать. К счастью, им удалось это практически с первого раза. Как только они вновь почувствовали свежий воздух полной грудью, их метки на шеях почему-то отдались режущей болью. На миг это сбило их с толку, но они устояли.

— Ты как? — первый спросил Коннор, не отпуская друга.

— Хм, могло быть и хуже.

— Да, но Мария стоила того, — подметил их единое мнение рыжеволосый.

Близился вечер, значит, время похорон. Точнее, решения Марии. Как и ранее, все ассасины собрались у пещеры предков. Глава уже держал кувшин с прахом бывшего лекаря в руках, а потом передал его девушке. Брюнетка выглядела очень плохо: она не могла думать ни о чём, кроме своей бабушки. Волнение за мальчиков не перекрывало чувство потери и образовавшегося одиночества. Кроме неё, у Марии никого из родных не было. Они всегда были друг другу самыми близкими людьми в их жизни. С самого детства та воспитывала несмышлёную девочку и передавала ей все ранее накопленные знания. За это, и не только, внучка была безумно благодарна. И вот так, в один миг потерять всё, что она имела долгое время, и что казалось ей вечным, стало настоящим ударом. Марии 15, но, несмотря на свою зрелость, она не могла не выражать никаких эмоций. Собратья понимали её и старались не трогать лишний раз.

Получив вазу на руки, Мария направилась к возвышенности, чуть поодаль от пещеры, встала на самый край. Все замерли в ожидании. Прерывать наступившую тишину ни у кого не было намерений. После минуты паузы девушка смело распахнула глаза и с силой пустила вазу в далёкий полёт. Через несколько секунд все услышали, как предмет раскололся на мелкие части, а частички праха ещё в полёте слегка развевались на ветру.

— Скажем «прощай» бывшему лекарю клана Огня, — громко провозгласила Мария. — Она была моим наставником, моей поддержкой. Много лет она заботилась о членах клана, уделяя должное внимание абсолютно каждому. Пусть же теперь покоится с миром!

После этого она с яростью и благодарностью в сердце яро разорвала перед своей рубашки и чёрный пояс, обёрнутый вокруг живота, который служил для неё как опознавательный знак, что она является ученицей лекаря. Это действие частично обнажило грудь девушки, но ей было плевать.

— Без лишних колебаний объявляю клану, что Мария с этой минуты становится действующим лекарем клана Огня! — так же громко возносится голос главы среди ассасинов.

Старейшины одобрительно кивают.

Мария не боится этого. В конце концов, её готовили к этому, поэтому это не было неожиданностью. Она не боится взять на себя такую огромную ответственность. Девушка обещала бабушке, что станет великим врачевателем, она не посмеет упасть лицом в грязь. Брюнетка выискивает глазами Аррани и находит его, поддерживаемого Коннором почти в самом конце массы ассасинов. Их вид оставляет желать лучшего, чего стоят одни кровоподтёки отовсюду. С ярой уверенностью в себе она сжимает кулаки и решает закрыть все свои чувства к блондину на замок. Она обещает себе стать достойным лекарем клана, которым в будущем будет править Аррани, а также, что не заикнётся ему о своей любви ни в коем случае до тех пор, пока он встанет на ноги и попросту дорастёт до того, что станет настоящим мужчиной, настоящим правителем, который сможет защищать клан Огня, как всё это время делала её бабушка. Когда же это время настанет, и она будет уверена и в себе, и в нём, тогда она даст волю эмоциям и всё ему расскажет. Сейчас же ей надо сосредоточиться на будущем, и особенно, настоящем.

После завершения небольшой церемонии она незаметно пристраивается к друзьям. Они собираются в их тайном месте. Наконец сосредоточив большинство своего внимания на парнях, Мария начинает их осматривать.

— Мара… — пытается успокоить её Аррани, но поднимая рубаху при этом.

Чем больше она осознаёт, что в итоге случилось с друзьями, тем сильнее винит себя, и мрачное выражение лица не отпускает её.

Приказав им ждать на месте, она быстро отправляется за бинтами и мазями и возвращается обратно. Так, обрабатывая Аррани, они разговаривают.

— Простите меня. Это всё вышло из-за меня… я не понимала, что делаю…

— Не волнуйся, Мария, мы в порядке, — отвечает Коннор.

— Да, Мара, можешь о нас не переживать, — бодро отзывается второй. — Мы же сильные ребята, ты знаешь, — он показывает ей свой внушительный бицепс и глупо хвастается ей. Однако это не убеждает девушку, и, слегка треснув его по голове, продолжает работу.

— Главы клана завтра не будет, поэтому он не заметит, что я сделала для вас.

— За кого ты нас держишь? Думаешь, мы сами не в состоянии банально забинтовать свои болячки?

Подруга молчит на это. Как следует, ощупав Коннора и убедившись, что с его рёбрами всё в порядке, она аккуратно вытирает запёкшуюся кровь и ещё раз просит прощения.

— Перестань, — говорит он, — кем бы мы были, если бы не смогли тебя защитить? Теперь ты лекарь клана Огня, и это наша обязанность.

Мария зажимается и в порыве чувств обнимает обоих парней, крепко прижав к себе. Доносятся её контрольные слова:

— Я обещаю, что стану достойной поддержкой клана сейчас и в будущем, когда Ар вступит в должность главы. Я не подведу.

Друзья улыбаются и притягивают девушку ближе.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

На следующий день Коннор решает пойти к пещере предков, на могилу лекаря. Недавно он был в лесу и сорвал один очень непримечательный цветок, скромно произрастающий в гуще других растений. Ассасин принёс этот цветок в подарок бабушке Марии. Младший опустился на колено и воткнул стебель у самого края.

Вскоре позади него появляется и сама брюнетка. Коннор выпрямляется, но на неё не смотрит.

— Ты знаешь… прошлой ночью меня мучила одна мысль…

— Какая же?

— Я понял, как благодарен тебе и твоей бабушке за то, что присматривали за Аррани, когда меня ещё здесь не было, а в то время, где он и я сторонились друг друга, ты всё равно была на его стороне. Я видел в Аре только неприятеля, так что я не могу выразить свою благодарность твоей заботе о нём в тяжёлый период его жизни.

— Что ж, я хочу ответить тебе то же. Я также хочу сказать тебе спасибо, что ты рядом с нами. Мне по душе, что сейчас вы с Аррани лучшие друзья. Кажется, по-другому и быть не могло бы. Имею в виду, что ты так повлиял на него, что слов подобрать не могу.

— Повлиял?

— Да. Начиная с тобой общение, Аррани заметно изменился и стал более активным. В его глазах я наконец могла читать волю и желание к жизни, раньше же они были пусты. Возможно, он нашёл свою цель или смысл своего существования.

— Возможно, — неоднозначно отпускает Коннор. Он складывает руки на груди и слегка ухмыляется. — Спасибо, Мария, разговор с тобой придал мне уверенности. Можешь мне не верить, но я, правда, очень сожалею, что не разглядел в Аре того, с кем бы хотел идти по жизни.

— Что вы там говорите?

На сцену выходит виновник диалога. Блондин появляется перед ними с недовольным видом.

— Коннорс, что ты там себе напридумал? Ты, сожалеешь? — повышая тон с каждым словом, возмущался ассасин. — Я тебя умоляю. Ты же знаешь, что самое главное, верно?

Друг вопросительно поднимает бровь.

— Мы сейчас вместе, в конце концов. Вот, что главное. Запомните это хорошенько в своих головах и держите до самого конца. Так есть, и так будет. Непременно.

А в это время кто-то незаметно скрывается вблизи ребят, а, приметив, что они слышат его и что-то подозревают, быстро скрывается с места слежки. Что этот ассасин слышал, знает только он…

Глава 11

Проходя через все испытания, которые периодически им подкидывает жизнь, Аррани и Коннор становятся ближе и всё больше начинают дорожить своей дружбой и оберегать её. Для двоих молодых ассасинов уже сейчас предельно точно ясно, что они друг для друга не только соклановцы, друзья, напарники, но даже что-то большее. Постепенно они приходят к тому, что ощущают их союз как братский. До этого такой молчаливый блондин теперь стал более открытым и озорным. В отличие от друга, он чаще выступает против какого-то решения главы, наставника или любого другого. Коннор же, напротив, старается лишний раз не высовываться и держать рот на замке. В душе сам того не понимания, он приобретает навыки и черты настоящего помощника главы, целью которого как раз и является слушать приказы главного, следовать им и, при надобности, поправлять их. Молодому ассасину нравится такое положение, довольны и старейшины, которые время от времени проверяют мальчиков в обучении. По-прежнему они скрывают свои близкие отношения от тех же старейшин и старших. Единственный молодой старейшина, кто пристально следит за ними и через свой взгляд говорит им без слов, что понимает их настоящее общение, однако, не выдаёт своё осознание, что вызывает в друзьях глубокое уважение к себе. Они видятся с ним не так часто, но когда подобное происходит, младшие ассасины рады этой встрече.

Два лучших друга продолжают выполнять свои прямые обязанности как ассасинов. Они ходят на патрули, тренируются и даже чаще, чем обычно, начинают выходить в люди, чтобы привыкать к ритму жизни истинных ассасинов. Поскольку их готовят по специальной программе, учитель отправляет их в город со старшим гораздо чаще, чем других младших. Такое разделение, конечно же, не нравится их двум собратьям. Первый и второй по возможности предъявляют Аррани претензии, почему-то совершенно игнорируя Коннора, но с каждым годом всё реже их можно увидеть в компании своей подруги с двумя хвостиками. К слову, девушку в принципе не часто увидишь в клане, а во всех случаях она затевает разговор с будущим главой клана, спрашивая его о прошедшем дне. Поначалу Ар не понимал, что она хочет от него, но потом, посоветовавшись с другом, он смекнул, что Абби просто налаживает с ним контакт. Только ради чего знает она одна. Впрочем, это не особо сильно волновало блондина с Саксонским, поэтому они воспринимали ассасина как сестру. Про себя, конечно, они были даже рады, что она перестала постоянно пребывать в контакте с другими младшими. Что сподвигло её отказаться от этой ненадёжной связи, было загадкой. А первый со вторым не то чтобы были очень разочарованы. Скорее, им было всё равно.

Наступала зима. Владения клана находились в достаточно тёплой черте их королевства, поэтому холодное время года всегда было мягким, проходило практически незаметно, а температуры могли не опускаться даже ниже нуля. Аномальные холода наступали очень редко, а если такое и происходило, то ассасины ориентировались по рекам и озёрам в округе: они покрывались тонким слоем льда, и шёл снег. Подобной обстановке завидовали многие жители северных княжеств, особенно Асонии, где зима была суровой и очень прихотливой.

Так, в один предзимний день, Аррани и Коннор, как всегда, отрабатывали упражнения и приёмы на сегодня. Тренировка уже подходила к концу. Солнце садилось. В какой-то момент наставник оставляет их и уходит по своим делам, оставив следить за происходящим старшего, который чаще всего присутствует на занятиях. Ещё через какое-то время наставник возвращается на место в сопровождении нескольких старейшин, в том числе в сопровождении самого мудрейшего. Старший, выслушав нашёптывания главного советника клана, приказывает ребятам остановиться и встать перед ним ровно. Мальчики выполняют просьбу.

— Я тут подумал: у вас давно не было показательных боёв. Так что сегодня вы должны сразиться друг против друга. Победителю будет разрешено отойти ко сну на час раньше обычного.

Парни переглядываются между собой и незаметно напрягаются. Они догадываются, что этот бой — не простой способ натаскать младших. Раз старейшины здесь, они с большой вероятностью хотят посмотреть на их успехи в обучении и убедиться, что молодые ассасины способны продолжать дальнейшее развитие и наиважнейшую подготовку к будущему. Друзья вынужденно делают пару шагов назад друг от друга, кланяются сначала старшим по званию, затем противнику напротив.

Старший в это время продолжает, увидев, что они готовы:

— В этом поединке есть только одно правило: вы должны показать, чему научились за всё время. И помните: ассасин должен действовать так, как поступил бы любой другой преданный клану человек. Ваша техника может отличаться, но сердце — быть единым. Начали!

Это был их второй по счёту абсолютно серьёзный бой между собой. Однако теперь они были друзьями, и выступать друг против друга стало труднее, чем раньше, когда они не видели в противнике близкого человека. Это отличие резко бросилось в глаза парням, и первые секунды они не знали, как быть. К счастью, навыки ассасинов подсказали им решение: просто биться и не обращать внимания на внутренние помехи. В конце концов, они должны показывать себя как братья по клану, но не по духу. Лишний раз доказать старшим ассасинам, что они настроены, как никогда, серьёзно, было хорошей возможностью. Так, битва снова проводилась на открытой местности, где у Коннора всегда возникали трудности. Но, несмотря на отличие его техники ведения боя, он также уделял много времени и открытым пространствам, чтобы быть готовым к подобным раскладам. Ни разу не сговариваясь между собой, они в который раз пару минут просто молча стояли друг напротив друга и пристально следили за каждым, даже малейшим, движением соперника. Так же без слов было решено, что и в этом бою они не будут использовать какой-либо вид оружия. По крайней мере, на первой стадии их противостояния. Когда это стало непоколебимым условием, Аррани молниеносно сделал пару прыжков вперёд и напрямую атаковал друга, на что тот незамедлительно ответил своим тяжёлым выпадом защиты двумя руками. Коннор подметил, что и в прошлый раз блондин давил на него и в итоге сломил его. Но это было тогда, к тому же, сам он был на тот момент уже практически без сил. Сейчас же Коннор не стал просто так размениваться и показал, на что способен. В конце концов, непростые тренировки дали свои плоды. Парень приложил чуть больше усилий и с силой оттолкнул Аррани от себя. Тот проехался по земле пару метров. Они снова выпрямились, но уже ненадолго, только чтобы перевести дух. Уже вдвоём они одновременно сорвались с места и пошли атаковать. Однако в какой-то момент, когда блондин уже был в паре сантиметров от напарника, сменил своё направление и отклонился вправо, тем самым застав Коннора врасплох на какое-то время. Саксонский, по правде, ожидал чего-то подобного, хотя прекрасно знал, что Аррани всегда придерживается боя «в лоб». Несмотря на свои подозрения, он всё же не успел защититься, как положено, за что получил грубый удар по рёбрам. Аррани проделал свой выпад одной ладонью, как недавно ему показывал старший. Это было первое проявление своих новых навыков. Старейшины, конечно же, не могли не заметить этого и про себя похвалили парня за правильно подобранную технику в данный момент. Коннор сжался от болезненных ощущений, но выстоял на месте и затормозил, стоя к другу спиной. Не дожидаясь наиболее выгодного времени, он сразу крутанулся в бок и не переставал проделывать крюки. Всё это привело к тому, что пыль и частицы песка постепенно перемешивались между собой и создавали небольшой смерч, в сгустке которого Коннор собирался на промежуток времени скрыться. Старшие отреагировали очень бурно: молодой ассасин только что продемонстрировал им, что даже будучи на открытом пространстве, он может сделать так, чтобы его не было видно противнику. А все совершенно точно знали, что Саксонский предпочитает вести бой именно таким образом, на то он и будущий помощник главы, которому положено быть в его тени. Уже на этом этапе оба ассасина достойно показали себя, но старейшины всё-таки ждали исхода поединка. Наставнику же уже был не важен этот пункт, поскольку он увидел то, что хотел, и остался вполне доволен. Аррани оставался неподвижным до тех пор, пока Коннор был в состоянии поддерживать свою временную маскировку. И даже если парень не видел его в эту минуту, то определённо знал, что удар соклановец может нанести с любой стороны, потому что поднявшийся ком из песка и земли стал быстро стихать. Блондин задержал дыхание, чтобы стать более чувствительным, и в эту секунду Коннор нанёс свой удар коленом прямо ему по челюсти. Друг выглянул из мрака настолько неожиданно, что Ар даже не успел толком среагировать. Получив свой заслуженный ответ, он отклонился в сторону и схватился за повреждённую область. Синяка точно не избежать, что уж говорить про начавшееся кровотечение из губы. Парни снова встали напротив друг друга. Схватка перешла во вторую стадию, поскольку Аррани решил задействовать кинжалы и сюрикены. Пара острых, но мелких лезвий полетела прямиком в рыжеволосого. Он ловко увернулся от угрозы и выпустил ещё одну пару в ответ. Аррани перехватил сюрикены и в следующий миг использовал их как оружие, целясь другу в плечо. Конечной цели они всё же не достигли: их хозяин помешал этому и сместил их направление к области его живота, во время чего его балахон обнажился спереди. В итоге Аррани удалось полоснуть младшего рядом с пупком, а потом усилиться и провести по этому месту ещё пару раз, «вырезая» изящные продолговатые полосы на его прессе. Коннор терпит боль и сжимает руки друга в своих, пытаясь отвести их от себя. Они замирают, давя друг на друга, напрягая при этом все жилки тела. Кровь обильно стекает вниз и свободными каплями приземляется на поверхность площадки. Друзья смотрят каждый в глаза другому. Если бы старшие только могли посмотреть, что на самом деле в них отражается… Коннор не собирается так просто сдаваться. Он отодвигается на сантиметр назад и сбивает младшего с ног. Тот в последнюю секунду сгибается в коленях и таким образом не даёт себя повалить на землю. Аррани достаёт свой кинжал из левого рукава и нападает на друга. Они схлёстываются в противостоянии. Пару минут они меряются выпадами и защитой. Ни один не смеет уступать. Разорвать их линию наступлений и отходов удаётся всё же блондину, когда он подмечает, что друг начинает выдыхаться от постоянного напряжения и интенсивного задействования рук, поэтому, ускорившись, отходит в сторону на несколько метров. Коннор останавливается и хмурит брови. Ему не нравится, что брат таким скрытым образом даёт ему передышку. Не желая этого терпеть, он, вопреки думам Аррани, снова бросается к нему и тем самым обрекает себя на поражение. Все знают, что сын бывшего короля абсолютен в открытом бою. Такое необдуманное действие даёт Аррани возможность сделать всего одно движение и тут же выиграть, что он и предпринимает: он пользуется тем, что напарник не так хорош в скорости на просторной местности и сначала обходит его стороной, оказывается за его спиной и только тогда наносит последний удар — в спину. Широкий замах ноги приходится даже не в самый центр, а чуть ниже. Виртуозные движения ногами проходятся по нескольким точкам парня и отправляют его в лежачее состояние. Аррани также быстро оказывается возле тела друга и запечатывает его рукой, положив её ему на грудь. Старшие и старейшины делают пару хлопков в знак почтения и встают с мест. Наставник подходит к ним. Блондин не подаёт Коннору руки, поскольку на них смотрят старшие.

— Что ж, — громко озвучивает учитель. — В этом поединке победителем вышел брат Аррани. Вы хорошо справились, ребята, поздравляю.

Мальчики откланялись старейшинам и мудрейшему. Им сказали, что они хорошо себя показали и убедили их самих, что к дальнейшему этапу обучения они полностью готовы, поэтому вскоре покинули площадку тренировок.

— На сегодня вы свободны, — заключает учитель и отпускает их.

Парни уходят к дому лекаря. Коннор опирается на друга, закинув руку ему на плечи. Мария, только что возвратившаяся из леса, сразу замечает их и в особенности Саксонского. Девушка быстро организует ему койку и принимается за его ранения. Во время бинтовки она периодически озирается на Ара, который держится за подбородок.

— Ар, тебя беспокоит челюсть? — открыто спрашивает она.

— У Коннорса хороший удар, — отшучивается он и смотрит на него.

— Боже, и что я удивляюсь? Когда дерётесь, не можете делать это более деликатно. Ох, тяжела ноша ассасина… — Мара ещё что-то бурчит про себя, а парни только смеются ей в ответ.

Лекарь клана Огня заканчивает свою работу и отпускает их. У неё и без них дел по горло. Молодые ассасины остаются вне досягаемости глаз.

— Ну что, ты в порядке? — обеспокоенно интересуется Аррани.

— Хах, бывало и похуже, — отвечает парень, запахивая внутреннюю рубашку, под которой красуются свежие бинты посередине всего живота.

И тогда будущий глава клана задаёт совершенно неожиданный вопрос:

— Почему ты поддавался мне?

Повисает тишина. Коннор округляет глаза, задерживает одну руку возле груди, не до конца закрывая торс, и вскидывает голову.

— В каком это месте? О чём ты?

— У меня есть полное право так думать, потому что я верю в тебя, и знаю, что ты способен на большее. В голове не укладывается, что всё произошло именно так. Мне трудно признать, что ты проиграл мне.

— Что здесь странного? В открытом бою ты очевидно превосходишь меня, поэтому удивляться тут нечему. Всё было честно и без поддавков, не преувеличивай, — простодушно разъясняет он.

— Тогда скажи мне: ты когда-нибудь думал о том, чтобы стать главой клана?

Аррани снова заглядывает другу прямо в душу и покорно ждёт ответа. Напарник без раздумий отзывается:

— Мне нравится сама мысль, что в будущем я стану твоим помощником. Эта работа как раз по мне, не больше. Так что — нет. Я признаю главой клана только тебя, больше никого.

— Коннор! — внезапно он повышает на него голос.

— Ар, что с тобой? К чему все эти бесполезные вопросы?!

— Я боюсь, что старшие просто внушили тебе, что именно Я стану главой клана, поэтому тебе в голову не может прийти банальная мысль о чём-то ином. Ты не думаешь, что это может быть правдой?

Коннору начинает надоедать этот диалог. Он не видит в нём никакого смысла и озвучивает это другу. Парень кладёт руку ему на плечо, сводит брови вниз и с мягкостью в голосе говорит:

— Ар, перестань. Ты выиграл бой без сомнений. Кто сказал, что я всегда проигрываю? Ты сам знаешь, что это не так. Так что просто верь в меня и не думай, что я специально поддаюсь тебе, чтобы намеренно успокоить тебя, что ты точно достоин быть главой клана. Все и без этого знают, что ты беспрекословно достоин.

Блондин осторожно опускает руку Коннора вниз. В его глазах играют нехорошие искорки.

— Подумай над тем, что я сказал.

И скрывается позади него. Коннор тяжело вздыхает и какое-то время даже не моргает. Затем устало проводит пятернёй по лицу и ещё раз вздыхает, качая головой. Что на него нашло?

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Поразмыслив немного, Коннор приходит к выводу, что Аррани стал в чём-то не уверен после чего-то. Может быть, исход их поединка как-то повлиял на него. Недолго думая, парень решает не ходить вокруг да около и разыскать собрата, чтобы спросить его обо всём напрямую. Однако сделать всё сразу у него не выходит: мешает свежая рана, из-за которой он не может свободно передвигаться. Да, ранение несерьёзное, но любое сокращение мышц затрудняет его передвижение. И вообще, Саксонский просто даёт себе и другу небольшой передых, чтобы спокойно поразмыслить над образовавшейся проблемой.

Наконец, ближе к вечеру, Коннор открывает глаза и обнаруживает себя всё в том же их тайном месте. Чуть приоткрытый торс неприятно обдувает холодный ветер. Парень полностью закрывается и осторожно встаёт. Заснул? От переутомления, что ли? Нужно срочно найти Аррани и всё прояснить.

В первую очередь Коннор проверяет всевозможные для друга места, но в итоге находит его у себя в комнатах. Блондин сидит на футоне с закрытыми глазами и медитирует. Благо, время вечернее, и посторонних звуков намного меньше дневного времени. Ассасин чувствует присутствие человека и открывает глаза. Он не удивляется, поскольку знает, кто к нему пришёл. Это было очевидно с самого начала. Коннор же переходит в наступление:

— Ар, — он делает небольшие паузы, чтобы не торопить его, — скажи мне честно: ты в чём-то не уверен?

Парень говорит не сразу, поворачивается к собрату и чуть прикрывает глаза.

— Когда я услышал, что учитель приказал нам сражаться, мне стало страшно. Мне казалось, что мы не будем драться настолько всерьёз, потому что сейчас для меня это неприемлемо. Учебные бои и мера силой — пожалуйста, но когда об этом просят сами старейшины, любому понятно, что они ждут не просто показательное сражение, а самое настоящее. Это и стало причиной моей неуверенности в тот момент в своей силе и мощности духа. Я и раньше понимал, что подобное настанет рано или поздно, но, получается, не был до конца готов к этому.

— В таком случае… — как-то загадочно начал Коннор, — устроим пари.

— А?

— Я как твой друг обещаю вернуть тебе то, что ты утратил морально. Можешь положиться на меня!

Аррани ещё более недоумённо посмотрел на него.

— Условия просты: вызовем старших на поединок. Кто дольше продержится в схватке с ними, тот и выиграл. Тогда-то и посмотрим, кто больше годится на статус главы клана Огня.

Про себя Саксонский не сомневается, что и в этот раз Аррани достойно себя покажет и выйдет победителем, поскольку он полностью уверен в друге и его способностях. В связи с этим он улыбается напарнику и ничуть не кривит душой, уверяя его в действенности предложенного метода. В конце концов, будущий помощник главы должен уметь подтолкнуть главного к тому или иному выбору или действию, что он сейчас и делает.

— Я против, — в итоге выдаёт напарник. — Ты не забыл про свои бинты? Если Мара увидит, что раны открылись, тебе не поздоровится. При таком раскладе даже не думай ввязываться в какие-либо сражения. Пока ты нездоров, я категорически против. Это моё последнее слово.

— Ар! — грубо выкрикивает собрат, чем тут же привлекает внимание блондина. — Послушай меня внимательно: кто я, по-твоему? Я — ассасин клана Огня! И ты говоришь мне про то, что от пары царапин я не могу драться? Значит, таким ты меня видишь на самом деле?

Эти слова открыто упрекают Аррани в его неуверенности в друге. А настоящему ассасину это никак не понравится. Все ассасины клана — собратья, значит, полагаются друг на друга и никогда не сомневаются в способностях каждого. Естественно, и в этот раз этот вопрос задевает гордость блондина, поэтому он спешит заверить друга, что всё ране сказанное — чистая ложь.

— Ты сам прекрасно знаешь, что это не так. Я просто беспокоюсь о тебе и считаю такой подход неправильным, когда ты ещё не оправился…

— Позволь мне решать: биться или нет, так что не ставь меня в неловкое положение и не унижай меня в своих глазах.

— Коннор, не надо, — он с толикой ярости смотрит на друга и взглядом просит его остановиться от дальнейшего высказывания. Потом он глубоко вздыхает.

— Несмотря на то, что старшие могут отказаться по логичной причине, я согласен, — озвучивает свой вердикт блондин с вновь сверкающими глазами.

Эта идея приходится ему по душе, потому что он любит всякого рода трудности и авантюры. Прежнего напряжения между ними, как и не бывало. Оно испаряется очень быстро. Коннор рад такому раскладу. Парни жмут друг другу руки и готовятся к завтрашнему дню, когда расскажут наставнику своё пожелание. А к этому надо быть готовым, потому что никто не знает, как он к этому отнесётся, и позволит ли им эту вольность. С другой стороны, думает Коннор, если что, можно будет привлечь главу: он точно нас поддержит. На этой ноте парни расходятся по комнатам и отправляются ко сну в одно время, невзирая на распоряжение старшего о том, что сегодняшний победитель отходит ко сну на час раньше положенного. Мальчиков это не особо заботит, а проверять никто не станет. Клан погружается в темноту.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Так, следующим ранним утром собратья отправляются по обыкновению на тренировку и, не задерживая друг друга, озвучивают своё пожелание присутствующему старшему и наставнику, однако, не вдаваясь в подробности их намерений. Учитель, услышав подобное, ничего не стал говорить: его выражение лица уже всё сказало за него. Сначала на нём отразилось негодование, непонимание и даже немного гнева, но потом он поразмыслил, постоял неподвижно на месте пару минут, держа определённую напряжённую атмосферу, и, наконец, дал добро.

— Единственное моё условие, — слегка задержал их, — в случае вашего явного отставания и проигрыша вы отправитесь под иной распорядок дня, где будете вкалывать ровно в два раза больше, чем обычно, на протяжении недели. Это вас устроит?

Повисло небольшое молчание. Мальчики не совсем подозревали, что наставник сможет выставить им такое требование, но, переглянувшись и уверенно кивнув друг другу, всё же согласились.

— Отлично! — с задором восклицает учитель и делает хлопок в ладоши. — Тогда, старший, — обращается к напарнику, — ты не будешь возражать сразиться против брата Аррани? — утвердил он. Старший ассасин, в три раза крупнее и суровее, на вид, обоих парней, выходит на их уровень и молча кивает. — А я буду соперником брата Коннора. Ах да, как вы все знаете, наши внутренние бои не сопровождаются владением оружия. К тому же, мы будем сражаться с вами, нашими учениками, так что, и это условие должно сохраниться, — заключает наставник.

Поединок блондина стартует первым. Аррани не церемонится и сразу идёт в атаку. Ассасину не составляет труда просто отклониться в сторону и уйти от удара. Младший не теряется и, частично предвидев такой расклад, резко отрывается от земли правой ногой и делает силовой прыжок в сторону соперника. Старший не впадает в секундное замешательство и снова отклоняет выпад парня, заблокировав его кулаки своими руками, скрестив их перед собой. Затем ассасин расцепил руки и тем самым отбросил Аррани на пару метров. Тот смог удержаться на ногах и в тот же момент предпринял новую атаку, ускорившись в два раза. Коннор смотрел на это действие, и его глаза перестали поспевать за его движениями. В этот раз блондину удалось кончиком пальца задеть старшего, когда он почти достиг его кулаком, но в последний момент распрямил ладонь и попытался нанести удар целой ладонью. Его противник, по правде, был обескуражен. Именно эта тактика подействовала, хоть и не на долгое время. В конце концов, он схватил ладонь парня и перекинул его через своё плечо. Аррани всё же упал на землю, больно ударившись о бок. Старший спокойно ждал, когда он встанет. Несмотря на то, что будущий глава клана был в состоянии подняться, он не спешил это делать. В клане их учили тому, что бить лежачего, тем более, тоже ассасина, категорически запрещено. Истинный ассасин доказывает свою профессиональность исключительно достойными, не подлыми, методами. Исходя из этой мысли, Аррани решил задержаться в сидячем положении на какое-то время, чем в очередной раз удивил старших. В любом случае, правилами этого боя подобное не было запрещено. Отсутствием запретов в таком случае воспользовался и старший: он пошёл в открытую атаку и молниеносно налетел на парня. Его занесённый кулак действовал быстрее хозяина, но всё-таки не смог достичь конечной цели, потому как Аррани, преодолев небольшую боль, перевернулся влево гораздо быстрее старшего. Это подметил наставник и про себя улыбнулся. Можно убедиться, что скорость для брата Аррани — исключительная отработанная черта. И старший тоже об этом знал. Однако он, не почувствовав соприкосновение кулака с плотью парня, не медлил и снова направил его в сторону соперника. Блондин в это время успел подняться на ноги и отпрыгнуть от ассасина на расстояние.

Темп их противостояния только набирал обороты. Коннору даже показалось в какой-то момент, что старший ассасин намеренно так поступает, чтобы полностью высвободить скоростной потенциал будущего главы. Теперь ассасин нависал над младшим, а второй только успевал уворачиваться от его выпадов.

Так продолжалось достаточное количество времени, пока Аррани не решил напрячься ещё сильнее и сделаться ещё быстрее настоящего. Так, мышцы его ног окаменели, дыхание остановилось, ритм сердца понизился, руки и туловище потеряли в весе, и хозяин сделал тяжёлый шаг: он сумел увернуться от очередного удара по лицу, задержал свой вес на месте на долю секунды и нанёс свой удар ему по рёбрам закинутой стопой. Все отчётливо видели этот успех, старший ассасин даже немного отклонился и явно почувствовал болевые ощущения, но после всё равно настиг противника. Он скрутил руки парня за спину и опустил его на землю всем телом, прижимая голову к рассыпчатому покрытию. Наставник выкрикнул «стоп», и ассасин отпустил младшего. Аррани встал на четвереньки, откашлял пыль и песок, а затем полноценно встал, не обращая внимания на стекающую кровь из разных мест своего тела. Умом он понимал, что бой окончен, и не он выходит здесь победителем. Впрочем, парень знал всё заранее: они с Коннором всё ещё учатся, и сейчас им не под силу справиться со старшими ассасинами, которые служат клану намного дольше их. Однако, учитель странно поднял ладонь вверх, направляя её в его сторону, когда подходил к ним.

— Что ж, я думаю, не будем слишком долго тянуть…

— Да, — вдруг поддержал старший, — Аррани объявляю победившим.

Блондин застыл в ступоре. Почему?

— Учитель, — он оживился, — как это понимать?!

— Я видел твой серьёзный настрой, — продолжил старший, — к тому же, меня порадовали некоторые твои действия. Да, и, пожалуй, самое главное — твоя скорость. Этот навык ты смог очень хорошо развить за последнее время. В итоге я увидел практически всё, что хотел: упорство, старание и веру в свою победу. В этом случае я имею право отдать тебе победу.

Аррани, до сих пор не веря произнесённым словам, с надеждой получить поддержку от друга, посмотрел на него. Коннор, чуть приподняв уголки губ, медленно кивнул, подтверждая, что он отлично справился.

Наступает очередь Коннора. Он демонстративно становится напротив наставника, и боль в животе напоминает о себе. Парень немного сдвигает брови вниз, начиная сомневаться, что сможет показать себя с таким изъяном. Но мысли о том, что истинный ассасин борется, независимо от нынешнего своего состояния, остаётся на месте и ждёт начала боя. Ассасин сигналит о старте, и действие входит в свою первую стадию. Ребята учатся под надзором наставника уже давно, но никогда не знают, что он предпримет в той или иной ситуации, поскольку его стиль ведения боя всегда разный. Он может зависеть от настоящего расклада событий, а может — нет. Так что сейчас Коннор просчитывал все возможные варианты в голове. Причем учитель сегодня держался на абсолютном позитиве, что было для него присуще. И это только сбивало с толку. Сделав пару выводов, Саксонский принял решение просто действовать по ситуации, он не стал особо мудрить. Свежая рана пока не тревожила, а он даже и не подумал беспокоиться о ней. Наставник напал первым. В этот раз старший ассасин принял технику использования не рук, не ног, а изгибов тела и путающихся в определённых случаях складок собственного балахона и одеяний противника. К сожалению, парень поздно это понял, поэтому защищался недейственным способом. Скорость не была его преимуществом, но выдержка и хорошая реакция — абсолютно. Когда учитель приблизился к нему, Коннор закрепился на месте и следил за мельчайшим дуновением ветерка. Руки наставника не коснулись его одёжки, а младший, пока не подозревая, куда именно целился соперник, воспринял это как обыкновенный удар и отвёл их от себя, а потом отпрыгнул на несколько шагов. Интенсивность их поединка была полностью противоположна предыдущему, т. е. низкой. Ни один из ассасинов не стал делать упор на скорость и прямые угрозы. Главной эгидой стали обманные манёвры и острая наблюдательность. Именно этим качеством Коннор пользовался большую часть боя. После пары неудачных попыток зацепиться за висячий пояс младшего, наставник неожиданно перевернул ход событий и действительно ударил Коннора по лицу, а уже потом сразу закрутил его одёжку в разные стороны, чтобы следом заново раскрутить его из «пут» и отправить крутиться волчком на некоторое расстояние. Это вскружило Саксонскому голову. На время он перестал ясно соображать. Когда наваждение частично прошло, он сделал усилие и смог немного оценить обстановку и план действий.

Учитель в это время спокойно оценивал действия парня, и пока тот не замечал этого, «читал» каждую его мысль, что тот собирается делать и как поступит в невыгодном для него положении. Этим временем он распорядился, как положено: проследил за тактикой своего ученика и приметил для себя кое-какие моменты. Коннор до конца пришёл в себя и решил ответить противнику. Он быстро настиг старшего, высоко подпрыгнул, но тот остановил его. Младший этим воспользовался и практически всем телом обхватил вытянутую руку наставника и повис на ней. Правой рукой он взялся ему за грудки и разорвал его одеяния. Интуитивно старший со всей силы нанёс Коннору удар в висок и скинул его со своей руки звонким сопровождающим в полёт ударом с ноги. Затем он подлетел к нему и «запечатал» его лицом в землю, как и Аррани недавно. Этот жест также означал окончание боя и поражение младшего… или нет? Старший вместе с блондином подошли к ним. Учитель отпустил Саксонского. Тот тяжело встал, уже держась за живот: все предыдущие действия стоили ему неимоверных усилий. Из раны снова побежала кровь.

— Что ж, — немного устало начал старший, — брат, — обратился к их наставнику, — также, как и ты, считаю, что брат Коннор тоже проявил себя и вышел победителем. Если не по силе, так по духу и смекалке.

Напарник кивнул и вставил своё слово, мельком глянув на то, как Аррани помог собрату опереться на него:

— Я вижу, что после наших соревнований, видок у вас неважный, поэтому, так и быть, на сегодня вы можете быть свободны. Однако я всё же вынужден объявить вам, что двойные нагрузки вам в любом случае обеспечены. Но только на завтрашний день. Свободны!

— Спасибо, учитель! — хором отозвались парни и ушли в сторону домика лекаря.

— Ну, что я тебе говорил? — резонно спрашивает Коннор друга.

Они сидят на первом этаже дома лекаря. Мария над чем-то колдует на кухне. Ребята ждут её возвращения.

— Что говорил, того не вернёшь, — с шуткой ответил блондин.

— Ты убедился, что достоин стать главой в будущем? Заметь, старшие не кривили душой и не поддавались нам нарочно.

— Да-да, согласен с тобой. Доволен?

— Ещё как, — после он откинулся на подушку и закрыл глаза.

Всё же бой в который раз вымотал его не только физически, но и морально. Он сражался не просто с кем-то, а с самим наставником, где приходилось очень сильно напрягать извилины, чтобы думать и ещё раз думать.

— Кстати, ты не забыл, что у нас на сегодня запланирован поход на водопады? — как бы невзначай напомнил он.

Аррани вспомнил об этом и стукнул ладонью себе по лбу.

— Забираю свои слова обратно. Ты действительно исключительный правая рука главы клана!

Глава 12

14 лет для мальчика — совершенно особенный возраст. Братья не по крови, но по духу и мышлению, которые в один переломный момент нашли друг друга, как и подобает интенсивно растущим организмам, прибавили в массе, преимущественно за счёт ежедневных тренировок и накопления мышечной системы, а особенно в росте. Буквально за короткий промежуток времени ребята уже начали подкалывать Марию насчёт того, что теперь они выше неё, а не она. И это была чистая правда, поскольку молодые ассасины стали всё больше и больше походить на молодых людей, настоящих ассасинов. Девушка сразу это приметила, а когда поняла, что это происходит прямо сейчас и на её глазах, то чуть снова не расчувствовалась по отношению к Аррани. Но это было понятно, потому что парень сейчас выглядел ещё красивее, чем раньше. Его статные широкие плечи, крепкое телосложение, прямостоячая короткая стрижка с выпирающим на часть одного глаза толстым пучком волос, переходящим наверх к стоячему положению, упругие пальцы и взгляд. Мария всегда считала, что взгляд блондина отличается от взгляда обычного человека или ассасина. Лекарь клана, по правде, ещё пока не до конца привыкла к резкому изменению парней, поэтому была слегка нервной. Что ж, ещё всё впереди.

Коннор, по сравнению с Аррани, был даже чуть выше друга, но они превосходно дополняли друг друга. Стоит приглядеться и сразу можно сказать, что парни понимают каждый другого без слов и чувствуют постоянную поддержку. Особая атмосфера равновесия и чёткости действий, летающая вокруг них, завораживала, но всё же, порой — не допускала, чтобы кто-то из ассасинов рассекретил их настоящую дружбу. С этой поры Коннору разрешили носить красный балахон ассасинов и снять красную повязку — цвет, олицетворяющий клан Огня. Старшие, каждый раз отмечая, что младший постоянно пачкает свои одежды преимущественно кровью, выдали парню новые одеяния. Саксонский был очень рад такому раскладу, потому как это значило, что теперь он не будет так сильно переживать из-за своих обмороков и последующих последствий, не придётся снова и снова пытаться отстирать кровавые пятна от белой ткани. Красный цвет стал для него не просто любимым, но и очень значимым и важным. К тому же, парень в большей степени приспособился к своей неоднозначной привычке постоянно обнажать торс, даже немного. Таким оригинальным образом его подсознание подталкивало его к самоутверждению и чувству собственной важности. Девушек в клане было всего две, но они не стали заострять на этом внимание хотя бы потому, что правила клана запрещали проявлять подобные эмоции. Так что эта часть молодого ассасина была исключительно его личным делом. Утончённость действий и спокойный, рассудительный нрав дополнял не менее красивую внешность Коннора. Опять же, оценить сие изменения ни у кого не было возможности, поэтому парень никогда не задумывался над этим, но его неоспоримые преображения происходили здесь и сейчас. И можно было чётко сказать: они вели к лучшему.

14 лет для мальчиков также значило и то, что они тренируются под надзором наставника в специальном режиме уже значительное время. Так, у Коннора остаётся всего год до его последней проверки в качестве помощника будущего главы. В связи с этим старшие устраивают парню по-настоящему мучительные дни. Как в случае с Аррани, когда его внезапно увели от общей массы учеников, так теперь поступили и с Саксонским. Его буквально «отняли» у блондина, чтобы точно убедиться в настоящем потенциале рыжеволосого будущей должности. Только на этот раз Аррани просто не имел права заступаться за право пребывать на задании вместе с другом, поскольку сейчас задача старших была совсем иной. Внеочередные или запланированные проверки молодых ассасинов с давних пор считались нормой в клане. Сам Ар, как и Коннор, привык к такому течению их жизни. В конце концов, они прекрасно осознавали, что такие действия со стороны учителей просто необходимы, чтобы старшие ассасины поняли, к чему это специальное обучение может всех привести. Из-за этого блондин не смог ничего предпринять и остался в стороне, покорно дожидаясь их законного свободного времени, чтобы поговорить с напарником и выяснить все интересующие его подробности. У них никогда не было друг от друга секретов, сколько бы ассасины ни пытались их разделить. По крайней мере, даже рядовые были заняты своими делами, чтобы отслеживать каждое передвижение и каждое слово мальчиков досконально, чем ребята спокойно пользовались. Да и не делали они чего-то противозаконного. Так чувствовали их сердца. Так было комфортно их душам и разумам. Не была равнодушна к проверкам парней и Мария, по понятным причинам. Будучи не просто лекарем, но и девушкой-ассасином, она, конечно же, переживала за близких друзей и всегда отпускала их на задания только в том случае, если собрала им в дорогу все необходимые в экстренных ситуациях врачевальные принадлежности. Парни, со своей стороны, были благодарны ей за заботу и какую-никакую, но ответственность.

Наконец, наступает время проверок Коннора. Каждый месяц старшие забирают его с тренировок с Аррани и уводят в неизвестное направление. Блондин смотрит на это действие молча либо совсем старается не отвлекаться, продолжая упражнения. Следить за тем, как его друга отрывают от привычного уклада ежедневных обязанностей, никак в планах будущего главы не стоит. Учитель даже хвалит его за такую реакцию. Аррани тоже понимает это и становится более сосредоточенным. Он непременно станет лучшим и докажет всем, что действительно достоин стать храбрым, уверенным и надёжным главой клана.

Всякий раз, когда Саксонский возвращается обратно, а чаще всего это происходит ночью, Аррани ждёт собрата, однако ни о чём не спрашивает, ибо видит, что тот очень вымотан и не имеет сил поговорить с ним. Со своей стороны он чувствует, что обязательно должен всеми силами поддерживать друга, что и делает в такие моменты. К тому же, Аррани стал подмечать, что активно анализирует состояние собрата. На протяжении какого-то продолжительного отрезка, во время отсутствия парня и его возвращения будущий глава пришёл к выводу, что научился лучше понимать, в какие моменты у друга случаются внезапные головные боли, вызванные провалами в памяти. В таких случаях он просит его беречь себя и быть предельно осторожным, если они не вместе. Аррани теребит душу то, что никто более не может знать о проблеме Коннора, потому что он сам попросил его не распространять это, а также лично понимает, что последующие за раскрытием проблемы не заставят себя ждать и крайне негативно отразятся на друге. Этого блондин совсем не хотел. Ему было очень тревожно, но он держался и, конечно, верил в напарника.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

В очередной месяц старшие забирают Коннора в особое место для его следующего испытания на прочность. В этот день блондин позволяет себе небольшую вольность и делает так, чтобы хотя бы мельком увидеть, куда ассасины уводят друга, из-за чего опаздывает на свою тренировку.

Дождавшись, когда Коннор спокойно выйдет из своей комнаты, Аррани сразу же отправляется за ним, предварительно увеличив расстояние между ними настолько, чтобы Саксонский не смог его нечаянно заметить. Да, Ар знал, что у друга превосходно развивается одна из его отличительных черт — чуткость и обострённый слух, но даже несмотря на это, всё равно рискнул проследить за ним. В конце концов, кем он будет, если не сделает этого?

Младшие доходят до главного входа во владения клана. Аррани останавливается за десяток метров и скрывается за толстым деревом. Далее он видит, как не совсем известный ему старший встречает Коннора, и они скрываются глубоко в чащу леса. Ему бы хотелось предположить, что затем эти двое никуда не свернули и направились по прямой, но знать точно парень не мог. Слегка вздохнув, блондин резко развернулся и поспешил на своё законное в данный момент место.

Этим же днём старший, который преимущественно обучает мальчиков, по прибытии главы клана сообщил ему, что Коннор не пришёл на его запланированную тренировку в назначенное заранее время. Также он добавил, что согласовал с другим старшим, который уводил парня сегодня утром на особое задание, их временные промежутки нагрузки Саксонского. Тогда глава приказал привести к нему старшего ассасина, последнего ответственного за младшего Коннора. Брат тут же явился и тоже был в недоумении:

— Как только мы с братом Коннором закончили, я чётко сказал ему, что через пару часов, как обычно, он должен быть на ежедневной практике. После этого я ушёл по своим делам, — отчитался тот.

Глава клана на секунду замирает и невольно слышит присутствие постороннего, точнее, как он после догадался, присутствие Аррани в роли подслушивателя. Принимая во внимание данную деталь, мужчина не спешит распоряжаться насчёт немедленных поисков Коннора. Он понимает, что Ар в данную минуту делает это специально, поэтому глава решает внезапно косвенно озадачить парня на поиски своего собрата, не привлекая при этом старших или тех же ищеек. Главный понижает громкость и чуть ли не одними губами произносит своё решение:

— Брата Коннора не искать. Этим займётся младший Аррани.

Старшие не начинают недоумевать. Они действуют, как положено настоящему ассасину — слушают, что глава приведёт в качестве доказательств. Мужчина снова повышает голос и говорит в привычной манере, обращаясь к старшему, который видел рыжеволосого в последний раз:

— Отправимся на место вашего расставания. Это будет отправная точка.

— Так точно, глава! — отозвались ассасины и выдвинулись вслед за ним.

Аррани, в свою очередь, услышал, что хотел, и немедленно последовал за старшими. При этом парень настораживается, поскольку абсолютно точно знает, что Коннор просто так никогда бы не допустил того, чтобы не явиться на тренировку. Нужно выяснить, что произошло. Что, если его опять преследуют обмороки?.. Вдруг он снова лежит где-то среди деревьев, поэтому уже давно не появился во владениях?

Старшие в сопровождении главы приводят его далеко за пределы владений. Они также переходят всё княжество на север, в направлении к Накинии. И останавливаются на месте только тогда, когда снова заходят глубоко в распростёртые территории сосен и елей. Глава клана незаметно для блондина даёт знак своим подчинённым, чтобы аккуратно расходились якобы на дальнейшие поиски младшего Коннора, а сам уходит в противоположную от них сторону, задерживается среди кустов и начинает следить за Аррани. Младший дожидается, когда все скроются из вида, и после становится туда, где стояли ассасины. Оглядывается по сторонам и напрягает зрение до максимума в надежде заметить хоть что-то, что могло бы подсказать ему, в какую сторону следует прямо сейчас идти. Однако, ничего такого не приметив, он отходит немного в сторону от направления хода старших и движется параллельно им, но всё же на расстоянии, чтобы не попасться на глаза. Глава клана садится ему «на хвост».

Проходит несколько часов. Аррани всё это время скитается по чаще и чуть ли не досконально осматривает каждый угол и каждый метр. Глава клана Огня не отстаёт, в какой-то момент хвалит парня за выдержку и предельную осмотрительность, причём сам не жалеет об уходящем времени, которое он сегодня планировал посвятить другим заботам. Ему верится, что Ар справится со своей задачей и найдёт потерянного друга. Тем временем солнце уже наполовину опускается к земле, что говорит о скором потемнении. Аррани держится и старается не паниковать из-за этого лишний раз. Он уже столько прошёл и осмотрел, что скоро ему обязательно повезёт. В процессе поисков парень даже забывает на какое-то время, что рядом могут прочёсывать местность его старшие, но не ослабляет просматриваемость территории и продолжает с той же внимательностью. Однако когда он вспоминает про этот пункт, то удивляется: за такое время он не встретил ни одного ассасина Огня, будто их здесь и вовсе нет. Списав это на то, что старшие ассасины более опытные, а он до сих пор не дотягивает до их уровня маскировки, Аррани продолжает цепляться за каждый шаг по земле. И дальнейшие рывки дают свои плоды: он наконец замечает красную повязку Коннора, которую друг, вопреки разрешению старейшин не носить её, всё равно надевает. Аррани проходит ещё немного по прямой и выходит на реку. Быстро вертит головой в разные стороны и с радостью в сердце примечает Саксонского у берега. Его догадка подтверждается: Коннор лежит без сознания, но без явных физических повреждений. Блондин скорее приводит друга в чувство, облив его холодной речной водой и пошлёпав по щекам.

— Коннор! Коннор, вставай, приятель!

Он также энергично трясёт его и продолжает звать по имени. Глава клана, в это время сидящий на ветке ближайшего дерева, убеждается, что сын бывшего короля успешно справился. Значит, ему здесь делать больше нечего. Он мимолётно приподнимает уголки губ и тут же скрывается в полутьме.

Рыжеволосый приходит в себя. Он громко откашливается. По нему видно, что силы давно покинули его.

— Ар? — первое, что он произносит. — Как ты здесь оказался?

— Ты не вернулся в клан, конечно я стал переживать. Вот и нашёл тебя. К счастью. Ты снова испугал меня, дружище… Ты помнишь, что произошло?

— Только то, что пытался не забыться и всеми силами старался держать себя в сознании, из-за чего и наткнулся на небольшой склон, ведущий к реке. Я неудачно ступил на землю, споткнулся и скатился сюда. Потом темнота.

— Ладно. Внешне не похоже, чтобы ты что-то себе сломал. Более подробно тебе только Мара скажет. Как ты себя сейчас чувствуешь? Болит что-то?

Парень отрицательно качает головой. Успокоившись, Аррани помогает ему встать на ноги, закидывает его руку себе на плечо, и они отправляются назад во владения клана. По дороге блондин рассказывает ему, что старшие сразу отправились на его поиски, но почему-то ему не встретились, хотя он искал в том же радиусе, что и они.

За время, пока младшие добираются до дома, уже полностью темнеет. Вечер берёт свои законные права. Звёзды своим присутствием на небе в этот раз почему-то не радуют. Ко всему прочему, встречающие ребят ассасины выглядят не очень дружелюбно. Впрочем, мальчики зря волнуются, поскольку разрядить напряжение выходит сам глава. Коннор, немного пришедший в нормальное самочувствие, опускает глаза вниз в знак осознания своей провинности, а Аррани, напротив, становится за друга грудью, совершенно не скрывая этого.

— Глава, я хочу сразу сказать: брат Коннор не виновен в том, что не явился на практику вовремя. Я нашёл его в бессознательном состоянии возле реки. Внешних признаков повреждений не видно, но лекарь Мария может сказать обратное.

После этих слов он становится на одно колено, поддерживая себя кулаком, и тоже слегка опускает голову, уводя взгляд в пол. Глава о чём-то перешёптывается с помощниками. Те уходят, а главный оглашает:

— Я не устанавливаю меру наказания брату Коннору. Брат Аррани, я благодарю тебя за то, что ты нашёл собрата и привёл обратно в клан. Ты отлично справился со своим долгом ассасина. Поддержка — вот твоё проявление сегодня. Молодец. Мне также импонирует, что ты как будущий глава готов стоять за своих подчинённых, можешь взять их вину на себя. В этом твоё отличие как лидера. Сейчас можешь встать.

Аррани поднимается и смотрит главе в глаза, за что тоже получает балл в общую копилку от главного ассасина клана, поскольку именно такая последовательность действий присуща их традициям и обычаям. Именно так себя ведёт глава.

— Однако, — всё же уточняет он. — Вы должны понимать, что просто отпустить вас я также не имею права. Вы двое — одна из проблем нашего клана, но в то же время — наше будущее, поэтому в этот раз обойдёмся выговором и дополнительным патрулём вне очереди. На этом свободны.

— Глава! — тормозит Аррани. Тот оборачивается. — Может ли брат Коннор сначала показаться лекарю, а потом пойти на выговор старейшин?

— Кто сказал, что он пройдёт это один? Ты идёшь вместе с ним, — с небольшой толикой жестокости и давления произносит свои последние слова в этом диалоге глава клана.

Ребята сразу же всё понимают и переглядываются между собой. Однако прямого ответа ребята от мужчины не получают, исходя из чего Аррани делает вывод, что первым делом они всё-таки сходят к старейшинам. Перетерпеть немного нравоучений с повышением тона лучше сразу и без проблем, а уже потом заниматься своими делами. Так они и делают.

После получасовой трёпки языком мальчики выходят из Священного зала, потирая копчики и отсиженные ноги. Несмотря на то, что ассасинам запрещено отвлекаться во время их пребывания перед старейшинами, Аррани заметил, как друг периодически морщился и слегка приподнимал пяточную кость, что точно указывало на болевые ощущения в этой области. Сам же блондин сидел неподвижно, поскольку всего за несколько минут его ноги уже успели превратиться в камень, поэтому ему всё было нипочём. В связи с этим парень переживал за напарника. Когда они вышли, Аррани без слов кивнул другу, и они направились к домику лекаря. Сейчас им жизненно была необходима Мария. К счастью, девушка нашлась довольно быстро в своей комнате на втором этаже.

Увидев встревоженных парней, она сразу засуетилась. Ар указал ей на брата, и она поняла, что лечить сегодня будет его. Пока Мара занималась его конечностями, Аррани рассказал ей всё, что произошло за этот день. В который раз лекарь клана посетовала на тяжёлую ношу не только старших, но и младших ассасинов. Она прекрасно понимала, что быть ассасином, пусть и более низким по уровню организации — тяжёлое бремя даже для таких мальчиков, как они. Клан никого не жалеет. Это не в приоритете.

— Коннор, как это с тобой вообще происходит? — недоумевает девушка, плавно прощупывая каждую его точку на теле.

Парни переглядываются и вспоминают, что не говорили Марии про недуг рыжеволосого. Что ж, сейчас был как раз удачный для этого случай. В конце концов, Мария — лекарь и, по идее, должна также разбираться и в особых случаях. Может, она что-то да подскажет, как справляться с этой трудностью.

— Мара, — тихо начинает Аррани, — мы, кажется, тебе не сказали…

Он потирает затылок и смотрит на друга с вопросом, разрешает ли он ей узнать. Коннор не церемонится и сам всё выкладывает. Парень останавливает работу девушки и берёт её руку в ладонь, на что Мария вопросительно поднимает брови.

…

— ЧТО?! — крик лекаря клана Огня доносится по всему владению.

Услышав, что переживает Коннор время от времени, девушка впадает в шок. Она не предполагала, что её друг может такое испытывать. Конечно, ей не хотелось, чтобы он подвергался внезапным обморокам и воздействиям на голову.

— И как вы могли это скрывать от меня? — она была возмущена таким отношением. — Это же первое, о чём тебе надо было сообщить, — уже переходя на Коннора, говорила она. — Ты же знаешь: теперь я лекарь, и в мои обязанности входит лечение всех видов.

— Прости, прости.

— И что, ты не знаешь, почему это случается? Из-за чего?

Коннор расстроенно мотает головой в разные стороны.

— Я… я обещаю что-нибудь выяснить. Можешь положиться на меня. В следующем году будет Собрание лекарей кланов. Конечно, я там буду и поспрашиваю старших насчёт этого.

Его трогает забота девушки, и он обнимает её.

— Ребята, обещайте мне, что в следующий раз, если у вас объявиться какая-то странная болезнь или просто неприятное ощущение, вы сразу же пойдёте ко мне и скажете об этом, хорошо? Потому что из-за того, что вы храните свои секреты, о которых никто не должен знать, у меня болит сердце. Помните, что я, в первую очередь, лекарь, и только потом ваша подруга. Договорились?

Парни улыбнулись и пообещали исполнить её просьбу.

— Аррани, Мария. Я хочу сказать себе, что тоже буду стараться бороться с моей проблемой, чтобы найти какой-то выход. Я знаю, что вы беспокоитесь обо мне, поэтому приложу больше усилий и не подведу вас. Я определённо стану сильнее и буду готов к любым испытаниям всегда и везде.

После этого разговора Аррани меняет своё отношение к долгому отсутствию друга в пределах владений или где-либо ещё. Если Коннора не видно на нужном месте больше положенного, парень начинает бить тревогу и судорожно искать его, поскольку боится, что с ним может случиться, всё, что угодно. И даже когда положение обязывает Коннорса пребывать на задании больше одного дня, плохое предчувствие не покидает его верного напарника.

Глава 13

Тёплые деньки романтичной осени всегда радовали глаз своими листопадами, переливающимися цветами и кратковременными дождями, которые не тревожили общую атмосферу спокойствия и размеренности природы в этот сезон сбрасывания «одежды» деревьев. Пик активности клана Огня приходился на весну, когда заказов становилось больше обычного; застой — в период лета; осенью же ассасины клана не особо спеша разбредались по своим постам и владениям в княжествах после еженедельного рапорта главе клана и продолжали выполнять профессиональные обязанности. Аррани на пару с Коннором нравилось перед тренировкой наблюдать за тем, как рядовые или те же старшие получали приказы от главы или напарников и, откланиваясь, постепенно растворялись в кустарниковых гущах, оплетающих вход во владения. Порой ассасины задерживали на мальчиках взгляд, давая им понять, что они почувствовали их взоры, направленные им в спину или в плечо. В такие моменты блондин резко отдёргивался назад, когда ловил проникающий в душу взгляд, либо пускал в ход свой малый, но очень острый кинжал, который собственноручно своевременно затачивал. Оружие прилетало прямиком в центр ствола дерева или другого объекта, но самое главное здесь было то, что ассасин, в сторону которого была совершена пассивная атака, поспешно скрывался в своём направлении или, наоборот, вынимал кинжал и с лёгкой ухмылкой кидал его обратно хозяину, говоря таким образом, что попытка Аррани самоутвердиться засчитана и его позабавило поведение парня. Коннор же, ловя мрачные взгляды соклановцев, практически не реагировал. На его лице не было эмоций, он лишь немного разводил брови. Вообще, Саксонский чаще всего сидел не совсем рядом с другом, а чуть поодаль, как бы скрываясь от всех глаз в тени. Он неохотно поворачивал голову в сторону заметившего его ассасина. Аррани всегда при этом ничего ему не говорил, поскольку их отношение к этой обыденной и уже привычной сцене они знают наизусть.

И в этот раз парни сидели на крыше одного из зданий клана и рассматривали всеобщее движение. Аррани активно жевал во рту соломинку, добытую под окнами своей спальни, на что Коннор сделал ему небольшой выговор, опасаясь за здоровье друга. Блондин благополучно отшутился и заверил, что никакая инфекция его так просто не возьмёт за горло. Сам Саксонский был сегодня не в особом настроении куда-либо выходить в принципе. Разлепив утром глаза, его тело пожаловалось на боли в области предплечий, поэтому парень забеспокоился о состоянии быть работоспособным в этот день. Однако спустя пару десятков минут ему стало лучше, и он проснулся до конца, но всё же без бодрого настроя. Когда они вместе умывались у колодца, Аррани заметил за другом это непривычное поведение и спросил, что с ним не так. В итоге Коннор тоже убедил его, что всё в порядке.

— Коннорс, взгляни! — неожиданно высказал собрат, беря того за правое плечо, но не смотря в другую сторону.

— Что там?

Аррани указывал другу на посторонних лиц на территории клана. Только что в клан Огня пожаловали высокий мужчина в бирюзовом балахоне, по которому было явно видно, что он является важной персоной, возможно, тоже глава клана, и миниатюрная, но в меру женственная особа в обтягивающем светлом платье, переходящем в шорты. Её короткая, но толстая косичка блестела на солнце и в какой-то мере даже завораживала. Мальчики смотрели исключительно на девушку, но не могли для себя понять, что же в ней так привлекло их внимание. Двое гостей проследовали за одним из старейшин и скрылись из поля зрения.

— Как думаешь, кто они? — не заставил себя ждать Ар и наконец-то спросил, что буквально рвалось из уст.

— Не знаю… — задумчиво протянул напарник. — Но выглядят они очень величественно. Не удивлюсь, если у главы с ними какие-то связи. Заметил, какого цвета был балахон у того ассасина?

Аррани кивнул.

— Я слышал от рядовых, что кланы каждого королевства имеют свой цвет.

— Имеешь в виду нашу стихию?

— Да. Если мы олицетворяем Огонь, то наши пояса — красные. Однако насчёт других я мало что знаю. Нужно будет спросить у учителя.

— Согласен. И вообще, когда у нас уже будут лекционные занятия? Если честно, — блондин взялся ладонью чуть ниже шеи и сморщил недовольное лицо, — за последние дни я порядком вымотался. Старший не даёт мне проходу, сам знаешь. Уж не знаю, что они замышляют на пару с учителем, но думается мне, что легче не станет, — затем он шумно опускает руку вниз, хлопая себя по коленке.

Не дожидаясь ответа Коннора, он резко выпускает изо рта несчастную соломинку и с ярым чувством выбрасывает её за шиворот.

Пока Аррани проделывал свои действия, его собрат уже спустился вниз и ждал друга, чтобы отправиться на тренировку, на которую им уже давно было пора идти.

Несмотря на появившиеся подозрения Аррани насчёт замыслов учителя и старшего, их продержали не так долго, как обычно бывало. Они закончили отработку приёмов раньше и расстались со старшими ассасинами уже в середине дня. Одновременно это насторожило и приятно удивило мальчиков. И переживали они, как оказалось, не зря. Ребята уже собирались пойти поплавать на озере, что находилось в паре километров от владений, но дорогу им преградили первый и второй. Откровенно, друзья не ожидали этой встречи, поскольку их не было видно продолжительное время. Не то чтобы они не знали, где неприятные младшие тренируются, просто старались не замечать их, чтобы не нарваться на очередное выяснение отношений без всякого смысла. Похоже, не в этот раз. А ведь всё было так спокойно и хорошо до этого момента…

Прошло довольно много времени с тех пор, когда все четверо виделись друг с другом, поэтому Аррани сразу подметил, что первый заметно обогнал его в росте, а второй — в ширине? Или это мышцы? Но что не изменилось вовсе, так это их отношение к парням. Даже по походке они с Коннором догадались, с какой фразы первый начнёт их диалог.

— О-оо, посмотрите-ка, кто тут у нас!

Прямо в точку. Будущий глава клана даже выставил вперёд указательный палец в знак того, что его догадки были верными. Что-то не меняется вечно. Но в этот раз Аррани не собирался отмалчиваться и оставлять всё на друга. Ему тоже было, что ответить. В конце концов, уже пора было дать первому сдачи, чтобы он унял свой пыл. И ему было всё равно, что за это его могут в дальнейшем наказать. Однако вступать в очевидный конфликт блондин не спешил. К тому же, на это ему также намекнул Коннор, совершенно незаметно для других остановив того рукой: Аррани был готов первым применить силу.

— Это же наши младшие собратья! — и второй вставил своё слово.

— Надо же, кто-то научился не прятаться за балахон своего дружка, — будто смачно дав тому пощёчину, не растерялся Ар.

Это тут же взбесило второго ассасина, но, к удивлению ребят, его напарник тоже остановил его, как и Коннор — Аррани.

— Прости, что ты сказал? — первый приставил два пальца к уху и демонстративно наклонился к блондину.

Тот чуть обернулся к Саксонскому: его строгий устремлённый взгляд на неприятелей давал ему полное право действовать, как им обоим в данный момент удобнее всего. Аррани прокрутил в голове все возможные варианты того, как он с удовольствием надерёт первому одно место, но, в конце концов, оставил эти мысли и, как истинный ассасин, глубоко вздохнул и немного привёл чувства в порядок. Пришло время спросить напрямую.

— Чего ты хочешь от меня? Ты же не просто так подошёл?

Первый, очевидно, слегка расстроился, что не услышал того ответа, который примерно ожидал услышать, но, разжав губы, отстранился и вытащил руки из карманов. Помолчал с минуту и выдал:

— Не придумывай лишнего, младший Аррани, я стою сейчас перед тобой лишь потому, что твоя мерцающая рожа не даёт мне покоя.

Его едкие слова трогают Коннора, и теперь сам Ар останавливает парня от агрессии.

— Если тебе так не нравится моё присутствие, то вызови меня на поединок. Покажи, на что ты способен.

— Э, нет, младшенький, я на такие уловки не попадусь. Мне и без тебя есть, чем заняться. Оставь свои хилые бои на своего напарника: толку больше будет.

— Что, струсил? — Аррани не мог удержаться и не сказать эту фразу.

Конечно же, она подействовала мгновенно. Обострились чувства сразу у обоих неприятелей. Первый встал на дыбы особенно остро, по понятным причинам. За секунду он преодолел мизерное расстояние, разделявшее их, взялся парню за грудки и с силой ударил в лицо. Аррани и Коннор за момент до этого успели понять друг друга, что специально дадут ему сделать то, что он планировал сделать, никак не предотвращая инцидент. Таким образом ребята собирались получить шанс навсегда отделаться от общества двух младших в их жизни, ведь публичное насилие над соклановцем каралось практически самой жёсткой мерой. Если учесть тот факт, что первый и второй служат клану дольше мальчиков, можно предположить, что первых будет ждать в случае явного несоблюдения правил клана ассасинов. Друзья знали это, поэтому не стали препятствовать первому в его деянии. Второй, кажется, тоже помнил об этом, но чувство унижения и обиды сыграло с ними злую шутку, хотя он не бросился в помощь собрату, оставаясь на месте и только наблюдая за происходящим с надутыми щеками.

Несмотря на всё, удар оказался единичным. Первый показал себя вспыльчивым, но держащим себя в определённых рамках. До какой бы степени ему не нравился Аррани, начинать серьёзную драку он пока не собирался. Но это только на первый взгляд, потому что дальнейшее поведение уже нельзя было оправдать на месте. Блондин снова поднял на обидчика взгляд и пощупал челюсть: всё в норме.

— Это всё, что ты можешь?

Любой бы на месте первого давно понял, что Аррани в данный момент просто-напросто провоцирует стоящего напротив него человека, иначе это ничем нельзя назвать. Расшатать эмоциональное состояние младшего ассасина оказывается настолько легко, что будущий глава чуть ли не смеётся. Но первому уже не смешно. После данной фразы он открыто нападает на Ара, но сейчас Коннор уже вступает в противостояние и не даёт снова ударить друга. Будущий глава должен уметь за себя постоять, но защита от правой руки — тоже важный пункт. Саксонский этим и занимается. Драка всё-таки вступает в силу. К несчастью первого и второго, мимо ребят проходят некоторые старшие и замечают конфликт почти с самого начала. Они не могут игнорировать нападение первых и спешат остановить потасовку. Они также видят, что Аррани и Коннор преимущественно обороняются, нежели дают сдачи.

— Прекратить сейчас же!

Старшие виртуозно цепляются за руки первого и второго и скручивают их за спину. Один из опытных ассасинов просит привести сюда главу клана. И в этом плане младшим ассасинам сегодня не везёт. Аррани и Коннор, естественно, знали о наличии главного во владениях, иначе бы ещё сто раз подумали, прежде чем вступать с неприятелями в разговор. С такими мыслями они оба стоят возле них и улыбаются про себя. Ситуация полностью на их стороне.

Глава появляется на месте и узнает детали происшествия.

— Младший Аррани, младший Коннор, расскажите свою версию.

— Да, глава.

Ребята говорят по очереди, но ничего из сказанного не упускает ни один затерявшийся момент спора между младшими. Главный ассасин клана дослушивает их до конца и на пару минут погружается в раздумья.

В это время первый ещё больше сужает глаза и искажает лицо в злостной гримасе.

— Глава!

Мужчина немедленно обращает на него свой тяжёлый взор, не наполненный добрыми намерениями. Младший, увидев это, понимает, что всё решено и у него нет шансов выйти сухим из воды. Второй при этом снова трусливо прячется за спиной напарника с опущенной головой.

— Итак, — озвучивает своё решение глава, — поскольку я лично не первый раз вижу, что вы намеренно обращаетесь к младшим Аррани и Коннору с неоднозначными мыслями, с этого момента я запрещаю вам контактировать с ребятами. Ваши тренировки теперь будут проводиться в разное время, чтобы впредь не происходило подобных случаев. Сейчас же увести их на цепи, — обращаясь к помощникам, приказал глава.

Наказуемые, услышав приговор, выпучили глаза и всеми силами пытались вырваться из рук старших, что только ухудшало их положение. Однако глава клана предпочёл пропустить это мимо глаз, иначе их в клане Огня больше не было вовсе. Пусть с ними разбираются старейшины. Когда младших увели, мужчина снова обратился к мальчикам:

— Теперь вы знаете, что бывает с теми, кто выходит на дорогу вражды внутри клана?

Его слова звучат серьёзно, без всякого преувеличения. Конечно, все в курсе, что главе друзья импонируют и он иногда относится к ним гораздо лояльнее, чем следовало бы, но в этом случае всё было серьёзно и для них.

— Да, глава! — парни одновременно склонили перед ним колено, но смотрели прямо в глаза. Он довольно кивнул.

— Верно. Так себя должны вести преданные ассасины. Сегодня я хвалю вас обоих. И впредь старайтесь не трепать друг другу нервы, чтобы не создавать волнения в клане, ясно?

Собратья дружно кивнули и проводили уходящего главу взглядом. Они переглянулись между собой и дали друг другу «пять». Теперь в их жизни стало на два шумных раздражителя меньше.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Два напарника непринуждённо занимаются своими делами на тренировке. Проходят ещё пару проверок внутри клана со стороны учителя. И, наконец, наступает тот день, когда уже им обоим поручают очень важную миссию. В связи с тем, что теперь пятерых младших разделили по времени практики, на задание назначают только Аррани, Коннора и Абби. Последняя участвует в миссии только из тех побуждений, чтобы параллельно со своей задачей периодически контролировать их деятельность. Суть миссии заключается в объезде как можно большего количества княжеств королевства для постепенного углублённого изучения их специализации. Первую информацию мальчики уже получили на отдельных лекционных занятиях, когда наставник объяснял им все азы клана и королевства в целом. Абби же, за счёт того, что пребывает в клане чуть дольше, уже прошла подобное испытание, поэтому поедет с парнями и в качестве поддержки тоже. Несмотря на то, что девушка на год младше мальчиков, она пережила подобное ещё и потому, что не проходила специальный курс тренировок, в отличие от них, что стало причиной задержки их похода. По крайней мере, такой приказ отдал Абби глава, прибавив при этом, что и ей было бы неплохо освежить накопленные знания и опыт в памяти, поскольку большую часть времени девушке поручаются исключительно индивидуальные задания, местоположение которых ограничивается только одним княжеством или одной конкретной точкой пребывания.

Перед отправлением Аррани с Коннором навещают Марию и сообщают ей, что уходят из клана на неопределённый срок. Подруга огорчается таким известиям, но после слов поддержки со стороны ребят немного успокаивается. В любом случае, это для них не в первый раз.

— Мария, кто мы, по-твоему? Мы настоящие ассасины, и для нас это вполне естественно — отправиться таким непростым путём.

— Да-да, я знаю, — чуток с сарказмом отвечает она, но всё равно улыбается. — Просто будьте осторожны, хорошо? Чтобы вернулись обратно не в том состоянии, что мне бы пришлось в который раз тратиться на мази и бинты, ясно?!

Эта фраза прозвучала одновременно серьёзно и с долей шутки. Ребята, однако, оценили её отношение и заверили, что обязательно со всем справятся и поскорее вернутся в клан.

Трое младших, наставник, старший и глава поздним вечером собираются в Накинии — отправной точке. Главный отдаёт последние распоряжения.

— Младший Коннор, младший Аррани. Эта миссия в нашем клане по праву считается одной из сложнейших, поэтому настоятельно прошу вас отнестись к ней с максимальной отдачей, иначе… будете наказаны, — на этих словах мужчина загадочно сузил глаза на пару секунд, но парни сглотнули и всё поняли. — Младшая Абби, как вы знаете, будет за вами следить. Также я каждые два дня буду посылать кого-то из рядовых, чтобы вы отчитались ему о проделанной работе. Запомните, что ваша главная цель — не просто обойти все княжества до Вилании за определённый срок, а досконально изучить тех людей, которые там проживают, чем они занимаются и, по возможности, усвоить для себя какие-либо уроки, связанные с тем или иным местом. Мне важно, чтобы вы оба поняли, как живёт наше королевство, чтобы увидели это собственными глазами. Вы уже достаточно взрослые, чтобы поручать вам задачу такого уровня. В качестве поддержки я также отправляю за вами двух орлов клана. Один будет на небе днём и укажет путь, если вы попросите его; другой — ночью, если соберётесь действовать в это время суток. Переживать за птиц не стоит, потому что их будут кормить главы княжеств. С ними, кстати, вы тоже должны будете пересекаться, чтобы обозначить себя в том или ином княжестве: я уже проинформировал их о вашем возможном прибытии. Во всяком случае, они сами узнают, что младшие ассасины ступили на их владения. Всё ясно?

Мальчики на пару кивнули, ладони в кулак, чуть выставили их напротив главы и кратко поклонились.

— Абби, разрешаю тебе действовать по ситуации: можешь держаться рядом с ними или отойти на расстояние. Здесь ограничений не даю. Главное: следи, чтобы не отвлекались от своей основной миссии. Я знаю, ты ответственная за свои действия, поэтому не могу в тебе сомневаться. Ты младше по возрасту, но старше по возможностям, какими бы мальчики ни были особенными, так что полагаюсь и на тебя.

— Так точно, глава. Можете на меня положиться.

С серьёзным выражением лица она также кивнула старшему и уже поспешила скрыться среди деревьев, ожидая начала некого путешествия парней. Добавить немного наставлений вызвался и учитель:

— Младшие, я верю, что вы отдаёте себе отчёт в том, что нас с старшим не будет рядом на постоянной основе, но при этом вы должны будете отдавать этому заданию в два раза больше приобретённых умений и сил. Помните то, чему научились, и обязательно примените всё это на реальной практике. В конце концов, вы — будущие истинные ассасины и даже без посторонней указки должны следовать Закону ассасинов и чтить наши устои. Удачи!

Старшие ассасины и глава уходят по делам и предоставляют парней самим себе. Мальчики, неподвижно постояв на месте с минуту, отрываются от земли и отправляются в путь. Поскольку в Накинии они уже были когда-то, ориентироваться в городе оказывается намного проще, чем в последующих княжествах.

Не успев пройти и сотни метров, к ним незаметно подходит Абби и останавливает каждого за плечо. Парни чувствуют её присутствие, не обращают поначалу внимание, а потом оборачиваются при физическом контакте.

— Коннор, Аррани, — девушка плавно приземляется на землю и поправляет рукава своей накидки. — Давайте сегодня я скажу прямо: до завтрашнего утра делайте, что вам хочется, потому что я собираюсь найти укромное место в городе и переночевать там: уже вторые сутки я не смыкаю глаз и хочу спокойно выспаться. Поутру не ищите меня, я сама вас найду.

Она договорила, что хотела, увидела понимание мальчиков и без лишних слов испарилась в ночной темноте. Напарники переглянулись между собой, пожали плечами, но не стали комментировать. Они понимали состояние сестры, поскольку сами иногда бывали в той же ситуации, когда всё происходящее изматывало их настолько, что хотелось просто лечь на свой футон и сразу же отрубиться долгим и глубоким сном. Однако в силу своих ассасинских обязанностей младшие, впрочем, как и старшие, не знали покоя в этом отношении. Собратья прокрутили в голове эти мысли и продолжили путь в город. Для начала они решили наведаться к главе Накинии, чтобы осветить своё пребывание в княжестве.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Через небольшой промежуток они вошли в главное поселение Накинии и остановились у самого входа. Их первым препятствием стало местоположение владений главы княжества. Мальчики поняли, что ни глава, ни наставник не говорили им, где именно приставленные ассасины, отвечающие за княжество, собственно, обитают. Единственное, что они знали, это слова главы клана о том, что их старшие соклановцы сами определят их положение. К слову, так и случилось через небольшое время. Пока парни обсуждали, где ассасины могут быть, прямо на горизонте младшие увидели их самих. Пара рядовых ассасинов клана Огня стояли на крыше одного из заведений города и в упор смотрели на мальчиков. Стало сразу понятно одной и другой стороне, кто из них кем является. И уже через минуту рядовые оказались рядом с собратьями. Младшие подошли навстречу и кратко поклонились в знак почтения.

— Я полагаю, младшие Коннор и Аррани прибыли в Накинию, — первым начал диалог один из ассасинов.

— Да, брат, — Аррани как скрытый лидер решил руководить беседой. — Мы недавно расстались с главой и сразу же прибыли сюда. У главы Накинии есть к нам какие-то поручения?

— Идёмте, сами у него спросите.

Старшие сопроводили мальчиков к месту расположения ассасинов клана Огня Накинии. Как далее поймут друзья, это место в каждом княжестве будет практически идентично: небольшое двухэтажное здание или деревянный домик, внутри полностью отличающийся по содержанию, в отличие от наружного оформления. Как раз в такой они вчетвером и заходят. На пороге их встречает сам глава Накинии. Ничем примечательным от остальных он не отличается, разве что ещё одной красной повязкой на правом плече. Как потом выразятся все главы, правое или левое плечо — не имеет значения, главное, чтобы дополнительная опознавательная красная повязка обязательно присутствовала. Подчинённые рядовые княжества знают своего главного в лицо, но эта деталь позволяет другим членам клана быстрее ориентироваться, кто в княжестве ответственен за порядок в первую очередь.

— Рад вас видеть, дорогие младшие, — глава Накинии представляет себя как спокойный и даже немного весёлый ассасин, что для мальчиков на первый взгляд дико. Главный это подмечает и спешит их заверить, что ничего постыдного в этом нет, особенно, когда главы клана нет поблизости. Вместе с этим он незаметно им подмигивает, но потом возвращается в амплуа руководителя. — Глава сообщил мне, что ваше пребывание в моём контроле не нуждается.

— Да, глава Накинии, — вновь говорит Аррани, — мы с братом Коннором должны сами о себе позаботиться, так что не будем вас тревожить.

— А-аа, то есть так звучат убеждения будущего главы клана… — загадочно подмечает старший.

— Ну, по крайней мере, на этот раз — нам не нужно вас тревожить… — поняв, к чему он клонит, отвечает блондин. Коннор слегка толкает друга локтем.

— Что ж, я думаю, что в будущем мы ещё успеем познакомиться, поэтому сейчас отпускаю вас. Если вам нужен будет ночлег, то знайте: ассасины клана Огня всегда могут остановиться у нас в доме.

— Спасибо, глава, но мы задержимся здесь ненадолго, — заверяет Коннор.

Они расходятся. Парни, проявив уважение старшим, тоже уходят. Сегодня они свою задачу выполнили — оповестили главу Накинии о своём присутствии. Выйдя в город, только тогда они позволили себе разговориться. При этом напарники убедились, что за ними никто не стал следовать.

— Фух, я думал, будет хуже, — выговорился Аррани, протирая лоб от выступившего пота.

— Угу, — скромно отозвался друг, — я тоже не думал, что главы княжеств будут так к нам лояльны.

— Скорее, отрешённы. Наверное, пока что мы им не особо интересны…

— Хотя, мне кажется, что им есть дело до того, что будут из себя представлять будущие правители клана, — резонно замечает Коннор.

Собрат соглашается с ним и хлопает его пару раз по плечу.

— Ничего. Оставим это на потом. Сейчас пойдём поищем ночлег, как это давно, скорее всего, сделала Абби.

Этим днём они не светились на людях, но всё же нашли себе место для ночёвки.

Решив между собой, что будут тратить деньги только в том случае, если поблизости главного города княжества не будет леса или другого пустыря, поэтому сейчас они укрылись среди растительности на опушке. Ночной орёл, сопровождающий их, тоже скрылся в неизвестном им направлении.

Следующим днём мальчики встали «по часам». На этой миссии они возлагали на сон большие надежды, поскольку им не нужно вставать ни свет, ни заря, как обычно это бывает. Однако особых изменений они не смогли прочувствовать, потому как к ним внезапно заявилась Абби. Девушка выглядела достаточно бодро, и синяков под глазами у неё не наблюдалось, что значило её превосходное высыпание к этому дню. Сестра разбудила их. Мальчики, вопреки всем желаниям остаться на месте ещё на какое-то время, ответственно поднялись и протёрли глаза. Сверху подал голос дневной орёл, обозначая своё присутствие.

— Я виделась сегодня утром с главой Накинии. Вы уже отметились у него. Это хорошо. Завтра будет день, когда глава пришлёт ассасина для нашей проверки, так что сейчас поднимаемся и дружно идём в город. Пора за работу.

Она снова уходит в своей манере, ничего не добавляя и не дожидаясь их.

— Сестра Абби иногда так хладнокровна, — с чувством в голосе сообщает Аррани.

— Ар, ты такой наивный: она всегда такая, ты не заметил? — осаждает его друг, вставая и распрямляя плечи.

Блондин что-то бурчит себе под нос, с недовольным выражением смотря на Коннора.

Напарники, приняв чувство частичной свободы действий, с особым трепетом снимают с себя широкие капюшоны, которые практически постоянно закрывают их лицо на протяжении всего дня. Однако сейчас им можно так сделать, поскольку миссия располагает. Утреннему свету и окружению открываются приятные лица двух молодых ассасинов клана Огня: одного — с коралловыми глазами, другого — с жёлтыми. Очи блестят в лучах солнца, а короткие, но не менее красивые волосы совсем немного тревожатся ветром. Вопреки красотам молодых людей, этого не видят пока что редкие прохожие, что идёт ребятам на руку, потому что привлекать лишнего внимания они как ассасины не имеют права.

Наконец, они принимаются за дело. Накиния — княжество, где ведутся политические дела королевства. Судя по не очень напряжённой обстановке и по отсутствии бурного движения со стороны жителей, братья предположили, что короля сегодня нет, иначе бы об этом говорили все. Но этот факт никак не влияет на ребят: они с тем же бодрым настроем проходятся по городу и, закончив с одним, переходят в другой.

— Слушай, — обращается Аррани к другу, — давай купим чего-нибудь поесть. Я ужасно голоден. С утра, сам знаешь, ни крошки во рту не было. Что думаешь?

— Хорошая мысль. Но тебе бы держать свой большой аппетит при себе время от времени.

— На что ты намекаешь? — возмущённо спрашивает блондин, даже спустив брови вниз и сбавив скорость их хода.

— Если будешь много в себя заталкивать, раздуешься до размеров коровы! Что я по окончании миссии главе скажу, когда мы вернёмся, а вместо тебя он увидит шар на ножках?

Его невозмутимая, но в то же время шутливая речь произвела на Аррани неизгладимое впечатление: ему то ли посмеяться захотелось, то ли сильнее возмутиться и ударить напарника. Не решив, что же лучше, он сделал всё понемногу. Кратко издал смешок и толкнул его в плечо.

Они зашли на ближайший рынок набрать фруктов. Параллельно с поисками провизии молодые ассасины поглядывали на горожан и то, как они живут и ведут себя среди общества. На дворе уже стоял полдень, и на базаре собрались все от мала до велика. Дети резвились между собой, пока ждали родителей, торговцы заманчиво зазывали потенциальных покупателей и нарочито преувеличивали характеристики своего товара, что было свойственно чуть ли не всем продавцам, но особо отличались всё же торговцы утварью и безделушками. Продукты, которые помогают человеку жить — это одно, а очередная ненужная взрослому, но необходимая здесь и сейчас ребёнку — совсем другое. Мальчики проследили одну подобную картину, когда маленькая девочка, увидев, что поблизости торгуют куклами, сразу же направилась в сторону интересующей её куколки, а мама девочки тут же поспешила увести дочку от стойки с товаром. Тогда малышка начала громко плакать и в силу своей незрелости требовать от матери купить ей игрушку. Молодые ассасины клана не помнили, что такое родительская забота, и заметно удивились, когда женщине ничего не оставалось делать, и, в конце концов, она купила дочери куколку. Малышка в миг перестала кричать и плакать и с благодарностью приняла подарок мамы. Парни остановили на них свой изучающий взгляд и проводили их пару кварталов. За это время девочка сказала маме ещё пару слов благодарности и просто была счастлива, впрочем, как и её мама, видя, что её ребёнок доволен. А собратья не поняли только одного: почему такая бесполезная вещь, как обыкновенная игрушка, может развеселить маленького человека, а взрослый должен тратить на это свои кровные и наверняка не совсем лишние деньги. В противовес этой истории мальчики наткнулись на другую, похожую. Когда они купили себе немного еды и в ненапряжённой обстановке насладились первым завтраком, то направились в центр города. Тогда-то ассасины и увидели, как мальчик выпросил у мамы новые сапожки. Торговец, кстати, не упустил возможности добавить, что обувка иностранная.

— Серьёзно? — прошептал другу Коннор. — Думаешь, наше государство разрешает ввозить товары из других стран?

— Думаю, что король разрешает. Пошли, проследим за ними.

В итоге они дошли до дома этих людей и увидели, как они поняли, отец мальчика радостно встречает членов семьи и вместе с сыном любуется новой вещью. Когда же мальчик уходит в свою комнату, глава семейства становится чуть серьёзнее и обращается к жене. На его лице парни видят недобрые выступающие жилки, что говорит о неком возмущении мужчины, но на этом всё и заканчивается: он успокаивается и, лишь пригрозив супруге, снова отходит по своим делам, не забыв при этом попутно вручит ей очередной мешочек с деньгами.

— Этим местом, кажется, руководят деньги… — делает заключение из увиденного Аррани.

— Не спеши с выводами. Накиния — политическая столица. Возможно, он не стал отчитывать жену, когда услышал, что обувь из заграницы.

На первый взгляд неприметный случай с мальчиком и его родителями повлиял на дальнейшее развитие мышления напарников насчёт княжества Накинии. Отметив первый признак, они отправились на поиски других.

В неспешном темпе они проскитались по всему княжеству и под конец решили снова наведаться во владения главы Накинии. Самого ассасина на месте не было, но зато были его подчинённые. У них парни собирались немного расспросить про убранство княжества.

— Хотите спросить про политику? — удостоверился один из рядовых, когда младшие подошли к нему с вопросом. Те кивнули. Аррани прояснил:

— Мы прошли много мест за этот день, но нам также важно знать, что по этому поводу скажут сами старшие Накинии. Вы как опытные ассасины лучше знаете, что здесь важно, а что — нет.

— Хорошо. Слушайте.

От рядового они узнали, что в княжестве Накинии важна не столько дисциплина всего княжества, а настроение приезжих из других стран господ. Часто так случается, что они наведываются к королю с каким-нибудь полезным для них предложением насчёт сотрудничества, и, если самого правителя это устраивает, то он просит их обождать, пока он не вернётся из Асонии с официальными бумагами для подписания соглашения. А в это время на господ может быть совершено покушение, поскольку их врагам убить представителей другого королевства гораздо выгоднее на чужой территории. Вот тогда ассасины Накинии и наводят порядки и обеспечивают защиту гостям королевства и собственно королю в силу явной близости контакта. Также ассасин посчитал нужным добавить, что глава ассасинов Накинии очень гордится своей должностью, в частности, из-за этого пункта. Ведь не каждому главе удаётся защищать непосредственно самого короля Четвёртого королевства.

— Только это должно остаться между нами, — приложив указательный палец к губам, предупредил ассасин. Мальчики понимающе кивнули.

И поскольку братья большинство для себя уже прояснили, то поблагодарили его и откланялись. Они сменили дневного орла на ночного и спокойно встретились с Абби.

— Мы раздобыли нужную информацию, — сообщает ей Коннор.

— Отлично. Тогда я могу пойти поспать.

Парни смеются про себя и машут зевающей на ходу девушке рукой, а потом сами отходят ко сну.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Глава клана не мог не сдержать своего слова и прислал к ребятам на первую проверку ассасина. Случилось это, конечно же, ранним утром. Мальчики предполагали такой расклад событий, поэтому на этот раз не стали злоупотреблять своим положением и встали «с петухами», чтобы не показывать себя бездельниками. Они отрапортовали посланнику о своих достижениях. Тот принял информацию и, похвалив за первый этап, ушёл.

— Ура! — как будто заранее не сделав зарядку, потянулся блондин. — Мы сделали это. Коннорс, поздравляю, мы справились!

— Не спеши так радоваться. Не забыл, что у нас на пути ещё несколько княжеств? — осадил его друг.

— Да помню я, помню. Чего ты пристал? Мне нельзя порадоваться, что в этот раз мы хорошо себя показали? И потом, для нашего возраста это уже неплохо.

Коннор лишь досадно покрутил головой в разные стороны. Друг увидел это и пригрозил:

— Если ты не согласен с будущим главой клана, то имей храбрость сказать мне это в лицо!

После этого они не могли направиться к следующему княжеству ещё час… К счастью, Абби быстро застала их врасплох и быстренько разняла, чтобы они могли закончить здесь.

На очереди была Янцыния, но перед началом задания глава клана специально предупредил ребят, что здесь им останавливаться не обязательно, поскольку своё княжество молодые ассасины должны знать, как свои пять пальцев. Впрочем, так оно и было. Друзья часто уходили за пределы клана, и местом их отдыха был главный город княжества, так что изучить его горожан и главных ассасинов не составляло особого труда. Так что сейчас они держали путь прямиком в Иксонию.

Главный город размашистого княжества Иксония встречал младших ассасинов очаровывающим взгляд оформлением. Если жилые дома были просто постройками, то спортивные площадки — самими произведениями искусства. Некоторые представляли собой открытые пространства, окружённые высокими изящными столбами на каждый угол, некоторые — закрытые, но ребята заглядывали внутрь и отмечали, что и там всё выстроено строго в особой манере. Они периодически подслушивали разговоры прохожих, а иногда просто подходили с вопросами насчёт города и узнавали, что стены и здания Иксонии всегда так торжественно украшены лентами и значимыми в спорте предметами. Также ребята заметили, что многие вокруг, особенно дети, вовлечены в атмосферу занятости: кто-то играл с мячом, кто-то с лентой и тому подобное. Словом, нельзя было пройти по какой-то улочке и не увидеть чеканящего мяч парнишки или танцующей девочки. Аррани с Коннором повезло ещё и в том плане, что они умудрились попасть на очередные проводимые соревнования в городе. Они добрались до самого «сердца» и услышали множество голосов, исходящих с высоких трибун. На входе никто не стоял, и они без проблем узрели, что же происходит внутри. А здесь велись состязания разного рода: начиная от простого бега, заканчивая стрельбой из лука. Так получилось, что парни случайно забрели слишком близко к месту, где спортсмены готовились перед выходом на поле. Возле шторки мялся с ноги на ногу нервный плотный мужчина. По виду ребята поняли, что он чем-то сильно встревожен. И мальчики уже хотели было пройти дальше, но он внезапно заметил их и тут же остановил. Ассасины не стали вырываться, ибо они были на публике, хоть и не переносили физический контакт с чужаками. Абби, к слову, в этот раз сопровождала их, потому что, как она сама сказала, что хотела бы посмотреть на оживлённые улицы Иксонии. Девушка насторожилась при виде постороннего, но пока не стала ничего говорить.

— Ребята, прошу, спасите меня! — такими были первые слова мужчины. — Мои спортсмены, как назло, не явились на соревнования, а в запасе у меня никого нет! Я понимаю, что просить об этом совершенно незнакомых людей — не самое удачное занятие, но у меня просто не остаётся выбора. Пожалуйста!

Видя, что парни мнутся и сомневаются в принятии решения, тот решает выдать главный аргумент:

— Если вы сможете выиграть, то получите много монет!

Абби резко выдалась вперёд и звонко сказала:

— Они согласны!

— Правда? Спасибо вам, спасибо! Идёмте внутрь. Скоро всё начнётся.

Он вошёл за шторку. Ребята задержались снаружи.

— Абби, — с напряжением в голосе начал Ар, — можешь объяснить, что это было только что?

— Лишние деньги нам не помешают, — совершенно непринуждённо говорила она. — К тому же, я видела, что вы не так уж против этой идеи. Задача ассасина — помогать гражданам нашего королевства, поэтому я и дала добро.

Её невозмутимое и практически безэмоциональное лицо совсем не вписывалось в происходящее, но молодым ассасинам ничего не оставалось, кроме как разводить руками. Нет, Аррани, конечно, готов был полыхать и испепелять всё на своём пути, а Коннор лишь раздувал вены на руках, но они оба сдержались.

Блондин, однако, вставил под конец:

— Скажешь потом главе, что в Иксонии мы вели себя, как истинные ассасины.

Он приблизился к ней вплотную, а затем резко отпрянул и зашёл в подготовительную. Девушка похлопала ресницами и пошла искать удобное зрительское место, чтобы, в крайнем случае, контролировать ситуацию.

— Итак, ребята, — быстро начал вводить в курс дела мужчина, — одному нужно будет поучаствовать в забеге, другому — в стрельбе.

И он всмотрелся в них в ожидании, как они распределят направления между собой. Мальчики переглянулись и довольно быстро приняли решение.

— Коннорс, ты от природы быстрее меня, так что пойдёшь на бег.

— Хорошо. Тогда удачи на стрельбе.

Они стукнули друг друга кулаками и пожелали успехов.

— Отлично, — заключил их «наставник», — бег будет сначала. Только… — слегка запнулся он, когда наконец обратил внимание на то, как они одеты.

Балахоны ассасинов в данной ситуации никак не подходили для спорта. Без лишних слов мужчина отошёл и вернулся, держа в руках пару штанов и лёгких накидок, прямо под размер невольных участников. Ребята сперва не поняли.

— Вот, прошу вас переодеться. Так вам будет удобнее выступать.

До этого не носившие ничего, кроме одежды ассасинов, мальчики немного напряглись. Разрешено ли им менять свои одёжи? Первым нашёлся Аррани.

— Да что нам будет, если глава сейчас не с нами? Абби всё равно, это ясно.

Коннор не стал с ним спорить и тоже принял это как логичный поступок.

— Только мы просим вас проследить за нашими одеждами, потому что они очень важны для нас, — всё же обратил внимание Саксонский.

— Не волнуйтесь. Ради вас я обязательно это сделаю.

— Спасибо.

Пока Коннор готовился к выходу на забег, Абби успела найти себе место на трибуне. Правда, оно оказалось, на удивление, в самом низу, где, по идее, должно было быть самое большое количество народа из-за хорошей видимости. Но, откинув ненужные раздумья, девушка приземлилась на деревянную поверхность, прикрыла свои ножки своей накидкой и устремила взор вперёд, по инерции осматриваясь по сторонам.

«Хорошо, орла главы сегодня не видно. Видимо, залетать на открытую местность он не решился», — подумала она.

— Папа, папочка, — услышала она совсем рядом с собой, — а когда уже все выйдут на поле?

Абби повернула голову вправо и увидела, что возле неё сидели маленькая девочка лет десяти со статным мужчиной, её отцом. У малышки, как и у её папы, была рыжая шевелюра, что с первого взгляда бросалось в глаза, и Абби моментально подумала, что этот цвет очень напоминает ей шевелюру Коннора. Затем она нечаянно приметила колечко девочки на указательном пальце левой руки, что показалось ей немного странным, потому что обычно таким маленьким детям не разрешают носить дорогие украшения. В то же время она снова вспомнила того же рыжеволосого, ведь прекрасно знала, что он тоже в своём возрасте носит кольцо.

— Не волнуйся, милая, — отвечал мужчина, — вот-вот.

Беловолосая ненадолго отвлеклась на их диалог, но потом снова переключилась на своих соклановцев. Тем более, соревнования и вправду уже начинались.

На поле вышла линейка из участников забега. Среди них был и Коннор. Ведущий попросил всех встать в ровный ряд и приготовиться к старту. В линейке были люди разных возрастов, но все увидели, что ассасин был самым молодым, что, однако, не помешает ему достойно выступить сейчас. Итак, резкий выстрел, старт. Все буквально оторвались от земли и побежали. Коннор не стремился спешить и постепенно наращивал скорость. Это была верная тактика, так как другие уже начали сдавать на нескольких пройденных кругах. Парень обгонял тех, кто вначале его опережал на каком-то расстоянии. Трибуны от такого зрелища поднимались с мест, и шума становилось всё больше. Многие свистели и откровенно выкрикивали свои пожелания участникам. Последний круг. Коннор отстаёт от двух бегунов на несколько метров. Когда же он напрягается ещё больше и нагоняет их, зрители и вовсе разрываются в восторгах. Девочка рядом с Абби тоже восхищается его прыткостью:

— Ого! Папа, посмотри, тот мальчик очень быстрый!

— Да, вижу.

Коннор заканчивает последний круг и в который раз пробегает мимо места, где они втроём сидят. Только теперь их взоры уж точно прикованы к нему одному.

Когда же он оказывается в достаточной близости, то обращает внимание на Абби, а потом его взгляд ускользает на отца с дочерью. Они встречаются взглядами. Молодой ассасин внезапно спотыкается, но пытается удержать равновесие. К счастью, у него это выходит, но в итоге он прибегает только третьим. Абби печально коротко вздыхает, украдкой смотрит на реакцию рядом сидящих и замечает, что мужчина как-то подозрительно напрягся.

— Папа, с тобой всё в порядке? — беспокоится дочка.

— Д-да, прости, всё хорошо, — он проводит ладонью по лицу, тем самым смывая наваждение, и смотрит на дочь. — Просто твоему папе кое-что померещилось.

Беловолосая хотела придать этой фразе значение, но ей было, по большей части, всё равно, поэтому она снова отвернулась от них.

Следующим на очереди был Аррани. Стрельба шла прямо за бегом, поэтому все ассасины клана Огня скоро бы закончили своё пребывание здесь. Перед тем как блондин вышел на поле, он похвалил Коннора с третьим местом.

— Поздравляю, брат!.. — затем друг увидел встревоженное состояние Саксонского. — Что с тобой?

— Нет, ничего, — он покачал головой, прося не беспокоиться.

— Ты молодец! — вставил своё слово организатор. — Третье место — тоже большой успех. Я обязательно заплачу за ваши старания.

Будущий глава клана тоже показал себя с наилучшей стороны. Потом парни поняли, что им было вовсе не трудно пребывать на этом мероприятии. Им даже очень понравилось. Аррани признался, что когда взял в руки лук, а затем натянул стрелу на тетиву, то почувствовал небывалый раньше прилив сил. В клане их обучали обращаться с разным оружием, но только в этом случае ассасин проникся духом противостояния и, как будто почувствовал своё единение с этим луком. Ему хотелось пустить точную стрелу в полёт, что он и сделал. А когда она достигла своей цели, и все увидели, что это было идеальное попадание, то опять же никто не смог удержаться и бурно выразили свои эмоции. Аррани тоже был самый молодой среди участников. И он оказался единственным, кто попал прямо в цель, так что первое место было ему обеспечено. Даже во вторую и третью попытку всё прошло на «ура».

По итогу блондин занял первое место, Коннор — третье.

За обеспеченную помощь мужчина отдал больше половины выигрыша ребятам.

— Вы не представляете, как помогли мне, мальчики! Спасибо вам большое! От чистого сердца! Спасибо!

Они расставались с ним на хорошей ноте, и ассасины поняли, что порой добрая атмосфера княжества может проявляться и в таких случаях. Главное, найти таких людей или разглядеть их лучшие помыслы.

Сегодняшнее событие подняло настроение всем троим, поэтому они решили отметить своё удачное выступление в трактире, но по-скромному, как полагается истинным ассасинам клана Огня. Они недолго посидели, немного выпили и отправились спать, ведь в запасе был ещё завтрашний день, когда им можно было наведаться к главе Иксонии. А ребята сначала и не поняли, что его подчинённые уже доложили ему о прибытии младших в княжество…

Аррани, Коннор и Абби отлично выспались, встали все, как один, и занялись своими прямыми обязанностями. Они соизволили явиться к главе ассасинов княжества. Сначала Абби хотела первой выступить перед ним и доложить, почему они не первым делом к нему зашли по прибытии, но Аррани не дал ей этого сделать и опередил её, тем самым возвышая себя в её глазах. После его поступка она немного сменила свою отрешенность на какие-то, но эмоции. Выслушав причину их временного отсутствия, главный простил им эту выходку, а потом даже похвалил, потому что они помогли тому, кто нуждался в их помощи.

— Младшие должны хорошо запомнить, что цель ассасина клана Огня — не просто прожить жизнь ради клана и хорошо выполнять свою работу, но также быть способным делать жизнь простых людей лучше. Так что ваша реакция более, чем оправдана.

Ребята поблагодарили его за оказанную честь, также расспросили про дела в Иксонии. Блондин и здесь нашёл того рядового, кого бы хотел видеть в качестве нового главы княжества. То же самое он подумал про старшего, который наставил их в Накинии. Это были очень вольные мысли парня про его будущее правление, но они тоже имели своё место быть. По крайней мере, никто, кроме Коннора, об этом не знал.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Снова мальчики отчитались перед посланным рядовым от главы клана и снова его порадовали своим ответом. Последним княжеством в их миссии была Вилания — образовательная столица. Абби, за свою ненадобность, по её же словам, снова скрылась из виду. Дневной орёл по-прежнему возвышался над их головами и напоминал о своём присутствии. Напарники не совершили ту же оплошность дважды и сразу же направились к главе княжества. Его на месте, однако, не оказалось. Рядовые сообщили младшим, что он редко появляется во владениях, потому как очень тщательно следит за порядком его зоны ответственности. Глава образовательной столицы оказался таким же наученным жизнью ассасином, что никому сейчас не позволяет совершать разбой или иные нападения и действия, которые мешают развитию Вилании. Особенно остро эта ситуация проявлялась в то время, когда происходил государственный переворот и была массовая утечка умов. После этого глава поручился перед кланом, что не допустит, чтобы его княжество страдало больше всех. С тех пор ассасины отдавали все силы на постоянное мирное течение жизни граждан и максимально благоприятную обстановку, царящую в княжестве Вилания. Если говорить кратко, то оно даже было немного чудаковатым и не от мира сего, как говорили сами ассасины. Однако, им тоже нравилась не давящая обстановка и гладкое течение времени.

— Спасибо, старший, — говорит Аррани. — Мы всё же найдём главу и лично встретимся с ним.

— Удачи, — напутствует ассасин и прощается с ними.

За весь день мальчики рыщут по всем уголкам Вилании, но находят главного только под вечер. И он оказывается в самом непримечательном месте — в церкви, где учатся грамоте дети. Ребята застают его за преподаванием в хоре. Тонкие детские голоса то понижаются, то повышаются, в зависимости от настроения мелодии и текста. Эта картина имела свою обворожительность. И в этот момент молодые ассасины поняли, что, куда бы они ни пришли, их всегда будет ждать разная ситуация и разное отношение к жизни. Они посетили больше двух княжеств и везде увидели столько разных людей и мнений. У каждого из них есть своё видение мира и сущного, что было для друзей чем-то особенным. Кажется, это задание точно не пройдёт даром. Им будет, о чём рассказать главе.

Проходит время. Детишки расходятся, а глава Вилании замечает ребят и подходит к ним без всякого удивления. Зато далее заметно удивляются сами ребята, поскольку вместе с ним видят и подходящего главу клана.

— Глава! — приветствуют они.

Главный отвечает тем же и разряжает обстановку.

— А где сестра Абби?

— Она сказала, что подойдёт попозже, — быстро вставляет Коннор, чтобы прикрыть подругу.

Через пару минут она появляется сама. Украдкой переглядывается с собратьями и благодарит их.

— Хорошо. Все в сборе, — расслабляется глава.

— Но, глава, — говорит Ар, — как Вы здесь оказались? Ведь наше задание ещё не закончено…

— Нет, младший Аррани, как раз это конец. Вы провели неделю пути по княжествам нашего королевства. Пока что этого достаточно. Я выбрал Виланию потому, что она очень чётко отражает смысл моего сегодняшнего появления: вы расскажете мне, чему научились за эти дни.

Парни тут же понимают намёк главы на то, что они в столице образования. Очень умно.

Подводя небольшое заключение, напарники отчитываются о своих мыслях главе. Пускай они провели вне клана всего неделю, но она стала для них очень важной в их становлении как личностей, о чём мужчина сам им сказал. По итогу, он остался ими полностью доволен.

Все ассасины вернулись во владения клана и заслужили полноценный отдых. Мария первой встретила друзей, но они условились на том, чтобы рассказать обо всём на следующий день. Сейчас им хотелось просто полежать и ни о чём не думать…

Глава 14

Двум лучшим друзьям исполняется по 15 лет. Теперь и они могут испытать на себе тот возраст, в котором Мария пережила для себя тяжёлый момент своей жизни. Конечно, это время кардинально отличалось от душевных переживаний девушки, но они так же, как и она, смогли прочувствовать, каково это: быть уже не просто подростком, а подросшим молодым ассасином клана Огня. Наставник уже давно объяснил мальчикам, что с каждым новым годом младшие ассасины приобретают всё больше полномочий, но в то же время и обязанностей. Аррани и Коннор не смели как-то возражать и принимали данный факт с почётом и должным уважением. Учитель стал чаще приводить мальчиков к старейшинам на Собрания или в любое другое время, чтобы будущие правители лучше усваивали порядки клана и учились уважать старших. Насчёт этого у парней всё было непросто. В какой-то степени им очень повезло, что их не стали воспитывать с самого начала как машин для убийств, поэтому на сегодняшний день у двух учеников клана сложились независимые личностные качества, которые переделать уже было проблематично. Выражалась эта проблема в отношении парней к тем же старейшинам, особенно к некоторым, которые руководили кланом уже очень давно. Наставник как-то рассказал им, что несколько старейшин заняли свои должности практически в одно время, и они всегда были одного мнения, заодно, что нередко негативно отражалось на делах клана. Глава не смел предпринимать жёстких мер, поскольку его учили не перечить советникам клана. Узнав об этой важной части жизни клана Огня, младшие удивились, но не потеряли своё к нему уважение и восхищение, потому что глава значил для них намного больше других. Ведь именно он привёл двух друзей в клан, за что они стали ему благодарны спустя какое-то время после принятия себя в новой для них жизни.

Зима в этот год выдалась суровой. Даже во владениях клана в начале сезона уже лежал тонкий слой снега, что было чуть ли не аномалией в этих краях. Если в Асонии это было нормой, то в Янцынии — нечто непривычным. Рядовые и старшие возвращались с походов или заданий все промёрзшие и продрогшие. Исходя из этой ситуации, глава велел всем ассасинам перейти на зимние одеяния, что стало общим праздником для собратьев. Младшим ассасинам тоже выдалась зимняя одежда. Впрочем, как и летняя, она ничем не отличалась от одежды остальных ассасинов клана. Вместо лёгкого белого балахона члены клана надели шерстяные, шёлковые или фастиановые ткани, достаточно плотно прилегающие к телу ассасина, но не мешающие движениям. Балахоны были приятными на ощупь, и в них чувствовалось что-то живое и привлекательное. Аррани всегда любил приговаривать, что дети леса старались вырасти ради них и обеспечить клан тёплой одеждой, чтобы никто не замёрз в непростых условиях матушки-природы. Однако, по мнению мальчиков, самыми красивыми в зимнем прикиде были Мария и Абби. На верхнюю одежду девушки надевали плащи с капюшоном в пол. Когда Мара хвалилась своими обновками и покрутилась на месте пару раз, парни не сдержали своего восхищения и, конечно же, оценили наряд самыми высокими баллами. Коннор, в свою очередь, тоже решил обратить внимание на цвет его зимнего балахона. Аррани, кстати, хотел спросить его об этом.

— Коннорс, а почему ты не попросил дать тебе красный?

— Пока что не пошили. Я уже спросил у старших переделать мне цвет. По секрету мне сказали, что балахоны красных цветов есть только у главы. Он надевает эти специальные одежды для важных мероприятий, как, например, Собрание кланов.

Аррани и Мария понимающе закивали и условились ждать того момента, когда увидят друга в красном.

— Итак, младшие, в эту зиму вам особенно повезло! — громко говорил наставник ученикам на их тренировке. — Сами видите, сколько снега нам досталось от природы, поэтому будет во много раз проще отрабатывать навыки маскировки.

Для этой задачи они втроём направились на открытые поля, минуя обширные территории лесов. Они вышли далеко за владения клана и достигли цели только через пару десятков минут. Перед их глазами открылась завораживающая картина: поле было покрыто белоснежным покрывалом из снега так, что не было видно ни одного ушедшего в спячку растения. Ассасины видели перед собой только блестящие на периодически скрывающемся за облаками солнце сугробы. Местность поля позволяла выделять участки заметных понижений и повышений. Это пошло ученикам на руку. Учитель показал, как нужно сделать, чтобы противник не смог их обнаружить в критической ситуации. Парни усвоили свою задачу и начали практику. Так продолжалось пару часов, после чего наставник устроил им контрольное задание, где они должны были сами найти друг друга. На этом всё закончилось. Зимой дни становились намного короче, солнце садилось очень быстро, поэтому ассасины завершили свои планы на сегодня и вернулись в клан.

Вечером глава клана посетил Коннора в его комнате и провёл с ним продолжительную беседу насчёт завтрашнего дня. Аррани в это время поблизости не было: он ходил с Марией за провизией. Когда же блондин вернулся, то сразу зашёл проверить друга и заодно спросить, чем тот занимался в его отсутствие.

— Серьёзно? — воскликнул Ар, узнав, что Коннора завтра не будет. — Они затевают очередную проверку?

— Да, — кивнул Саксонский с тяжёлым взором, — и боюсь, что она будет контрольной. Нам уже 15 — пора проявить себя по максимуму, сам понимаешь.

— Согласен. Что ж, это можно понять… Значит, завтра ты должен выложиться по полной.

— Похоже на то. Глава сказал, чтобы я хорошенько выспался. Это уже меня тревожит.

— Так ложись прямо сейчас, не теряй времени. Я не буду тебя отвлекать, — Аррани встал с пола и развернулся в свою комнату. — Удачи, брат. Да, Маре я сам скажу, что тебя не будет какое-то время, так что не переживай. Мы будем ждать твоего возвращения.

Коннор кивнул в знак благодарности и сразу сделал, как советовал ему друг.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

— Глава, ты уверен, что они справятся? — логичный вопрос старшего заставляет других советников главного в клане ещё раз задуматься над ситуацией.

Главный ассасин, вопреки всем догадкам и неуверенности, остаётся спокойным и убеждённым в своей правоте.

— Они смогут это сделать, потому что я ответственен за них. Не забывайте, братья мои, кто поручился за них в клане. Я всегда держу своё слово и верю в младших.

— Глава, значит, завтра мы действует по плану? — удостоверяется в их действиях наставник мальчиков.

— Верно. Ты будешь отвечать за задание младшего Коннора, я же найду младшего Аррани и тоже направлю его в Асонию, — мужчина выждал паузу, опёрся обеими ладонями о стол и поднял серьёзный взгляд на всех присутствующих. — Братья, будьте готовы. Завтра нам предстоит очень важная миссия… Посмотрим, на что наши младшие способны.

— Так точно, глава! — хором отвечают старшие.

Сидящие чуть поодаль старейшины переглядываются между собой, и на их лицах отражаются сомнение и капелька предвзятости. Но мудрейший осаждает их своим посохом, и никто не позволяет себе высказаться против главы.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Бывший сын Саксонии мчится среди деревьев сквозь княжество за княжеством в целях достигнуть Асонию в кратчайшие сроки. Его утренний запал и хороший сон поспособствовали его особой энергичности и скорости в одном флаконе. Последняя проверка ассасина на пригодность стать главным помощником будущего главы клана осложняется в этот день внезапно наступившей на королевство метелью. По силе она уступает тем велениям погоды, которые время от времени бывают в северных княжествах страны, но достаточно неблагоприятная для комфортного выполнения миссии. Мелкие снежинки и быстрый, но короткий ветер мешают обзору и врезаются в Коннора самым наглым образом. Стремительные потоки холодного воздуха обветривают и замораживают его лицо, но быстрый темп хода ассасина не даёт ему так просто замёрзнуть. Живность вокруг зарывается в свои домики и бежит прочь от всех внешних потенциальных угроз, чтобы переждать метель без опасений за свою жизнь. В связи с этим парень не встречает на пути ни единого звука, кроме завывания порывистого ветра. В тоже время сугробы на земле продолжают увеличиваться, и чем дальше он отходит от Янцынии, тем больше по объёму они становятся.

Параллельно с заданием Коннора в дорогу отправляется и Аррани, посланный в Асонию главой чуть позже первого. Главный отдал Ару приказ достигнуть княжества к вечеру и ждать появления главы ассасинов Асонии для дальнейших указаний. Младший, естественно, не мог отказаться и поспешил в неблизкий путь.

Закат давно минует мрачное днём небо, и ночь вступает в свои законные права. Коннор к этому времени ступает на территории города Асонии и перед входом оглядывается по сторонам, убеждаясь, что за ним нет слежки. Он проходит по улицам города и понимает, что все жители укрылись по своим домам, спасаясь от затянувшейся метели. Снаружи развиваются таблички трактиров и иных заведений, перемежаясь со звуками воющего ветра. Молодой ассасин, как обычно, страхуется и передвигается исключительно по крышам построек. В необъятной темноте и висящем в воздухе столбе снега мало, кого можно отчётливо заметить. Коннор радуется этой удаче, не замечая, однако, как за ним всё же ведётся слежка. Неизвестные, сидящие у него на хвосте, вдруг останавливаются, и один из них выпускает стрелу прямо под ноги парню. Тот невольно спотыкается, поскальзывается и летит на землю, задевая в воздухе выступающие трубы дома. Он больно приземляется на каменную поверхность, но слой снега смягчает удар. Его противники не проявляют дальнейшую активность. Видимо, чего-то выжидают и стремятся задержать парня на месте. Вот только зачем? Коннор преодолевает тупую боль и встаёт, осматриваясь вокруг в попытке кого-то рассмотреть, но всё равно ничего не замечает: удар ослабляет его зрительное восприятие. Тогда молодой ассасин решает спрятаться в ближайшем узком проёме между двумя домами, ведущем в тупик. Выждав пару минут и выглядывая из-за стены, младший, наконец, осторожно выходит из своего укрытия и держится преимущественно стен зданий. Как он подумал, его не стали далее тревожить, чтобы дать возможность дойти до пустыря с наибольшим свободным пространством меж домов для открытой атаки. Каково же было его замешательство, когда неизвестные появились вновь и снова затеяли стрельбу короткими стрелами. Таким образом они собственноручно вынудили его идти тем путём, каким сами вели. В конце концов, они вывели ассасина на тот самый пустырь и прекратили обстрел.

Сидевший в это время под козырьком трубы Аррани чуть откинул капюшон и всмотрелся в появившегося человека. Если бы его лучшему другу уже выдали красный балахон, то блондин сразу бы признал в человеке своего напарника, но в данной ситуации будущему главе клана пришлось напрячься и всмотреться в него, чтобы через пару секунд понять, что видит перед собой именно Саксонского. Сначала младший встал в недолгий ступор, ведь не сообразил, почему они здесь встретились, а после и вовсе решил подойти к другу. И как только блондин открылся и появился практически в центре пустыря возле рыжеволосого, неизвестные, следовавшие за вторым, тут же объявились. Враги не только начали стрельбу, но и сами вышли в открытый бой. Коннор увидел Аррани и среагировал почти моментально, когда летящая в собрата стрела уже была готова вонзиться ему в плечо: он прыгнул в сторону будущего главы и сбил с ног, тем самым защитив от опасности. Мальчики не произнесли ни слова, поэтому сразу взялись за дело и стали действовать сообща. Они быстро поднялись и одним прыжком рассоединились в противоположные стороны. К удивлению Коннора, атака пошла исключительно на друга. Тогда-то он сообразил, что их целью был вовсе не он сам, а Аррани. В порыве сражения соображать о постороннем не было времени, вследствие чего Саксонский не стал заострять внимание на противниках, поскольку сейчас было самым главным дать полную защиту блондину.

Обстрел вдруг прекратился, а нападающие уже настигали Ара. Коннор ринулся в их сторону и на лету запустил в двоих по дротику. Оружие не попало по цели: они оба увернулись, а дротики воткнулись в деревянную стену дома. Коннор поравнялся с Аррани. Небольшая заминка дала им время на согласование действий. Они дали друг другу знак уходить из города, чтобы никто из случайных прохожих не увидел разворачивающиеся события, несмотря на то, что все находились в своих домах и не собирались лишний раз выходить наружу.

Ребята снова переместились на крыши и направились в сторону главных ворот города. Неизвестные, как успел заметить Коннор, тоже были одеты в балахоны. Ассасины. Не иначе. Но зачем им нападать на своих? Или они не свои.

Рыжеволосый был быстрее друга, поэтому страховал его сзади, сбавляя скорость и постоянно осматриваясь, когда позволял случай. Затем он увидел, как прямо перед носом Аррани приземлился ассасин и попытался ударить его, чтобы тот свалился на землю. Но блондин не растерялся и остановил ногу врага рядом с ухом, защищаясь обеими ладонями. Саксонский подоспел к нему и хотел помочь, но его самого сбил второй нападающий. Коннор уже во второй раз был грубо повален в сугроб. Аррани применил свой удар левой ступнёй, и они вдвоём также полетели вниз. Лучшие друзья выпрямились и огляделись: они стояли посередине улицы спиной друг к другу. Метель не сбавляла обороты, а наоборот, только усиливалась. Теперь парней обступили слева и справа. Выдержалась пауза, а потом ассасины пошли в атаку. За пару секунд до этого ребята вынули из-под пазухи друг друга кинжалы и сразу же дали отпор, полоснув каждого ассасина в грудь. Те, не ожидав такой прыткости, схватились за повреждённые участки и остановились. Новая волна атакующих не заставила себя ждать. Друзья нарочно не уходили куда-то в сторону, чтобы сохранять каждому защиту со спины. И пока они давали неприятелям отпор, подумали, что стиль ведения боя им что-то напоминает. Ребята буквально могли предугадать практически все движения каждого нападающего. Это понял кто-то из них и проделал высокий прыжок вверх, надвигаясь в разрыв между парнями, чтобы разделить их. Резко отбив выпады двух ассасинов, парни вскинули головы вверх и, одновременно развернувшись лицом, тоже взмыли вверх и в воздухе нанесли несколько ударов ногами, откинув ассасина в сторону. Его тело жёстко врезалось в ближайшее здание и упало без сознания. А следующий удар под дых не ожидали даже те убийцы, что пришли за ребятами. Сверху на них всех скатились несколько человек в тёмных одеяниях, скрываясь за масками. Никто не ждал подобного.

Тёмный налётчик вмиг оказался рядом с Аррани и ловким движением ладони зарядил ему в висок, отчего тот сразу же отключился и упал в снег.

— Глава! — прокричал один из первых ассасинов. — Младший Аррани!

Глава клана Огня молниеносно приказал подчинённым защищать младших.

Завязалась новая битва. Коннор, признав в ассасинах своих собратьев, почувствовал себя более храбрым и энергичным, чем прежде. Его хватка усилилась подступившей яростью, вызванной настоящим положением друга. Стоявший возле блондина противник не успел ни забрать его тело, ни уйти в сторону, потому что Саксонский немедленно задержал его на месте, оказавшись у того за спиной и выкрутив ему руку за лопатки. Тёмный человек издал звуки режущей боли и опустился на одно колено не в силах больше стоять. После тут же подоспел глава клана и перерезал ему горло без лишних мыслей.

Через несколько минут ассасины клана Огня успешно отбили атаку, оставив в живых, но без сознания только одного человека в тёмных одеждах. Старший проверил, чтобы каждый нападавший был мёртв. Он подошёл к главному и доложил обстановку.

— Я понял, — отозвался мужчина, — немедленно проводим зачистку. Заложником займусь лично.

Приказ отдан. Ассасины принялись поднимать трупы и по очереди перетаскивать их за пределы города. Коннор в это время возился у друга. Он сидел возле него на корточках и приводил в чувства. Блондин поморщился от запаха спирта и разлепил глаза. Парень взялся за голову и тоже перешёл в сидячее положение.

— Брат Коннор, что произошло?

— Сам посмотри.

Аррани посмотрел вперёд и увидел, что собратья занимаются делом. Глава клана оставил заложника на старших и приблизился к ребятам.

— Брат Аррани, как ты?

— Глава… всё в порядке.

— Отлично. Тогда вы двое, помогите мне следить за нападавшим.

Они втроём увели его за подворотню и стали ждать, пока собратья не закончат свою работу.

— Глава, — обратился Коннор, не теряя времени, — Вы позволите узнать, что было ранее?

Блондин тоже поднял взор на главного и ожидал услышать, почему соклановцы преследовали их.

— Верно, глава. Зачем Вы послали меня в Асонию?

— Брат Коннор, ты был в курсе того, что сегодня должна была состояться твоя последняя миссия, прежде чем наставник перевёл бы тебя на новую программу подготовки. Скажи, чего не хватало в твоём приказе?

— Чего не доставало… — задумался тот, нахмурив брови, — … цели?

— Правильно. Наставник сказал тебе, что ты конкретно должен будешь сделать? Ответ: нет. Поэтому я вместе со старшими отправился вслед за вами двумя, чтобы проверить тебя на реакцию и быстроту действий. Брат Аррани был необходим здесь, необходим для встречи с тобой. Напав на вас, я оценил бы то, насколько успешно ты защитил бы будущего главу. Твоя задача как главного помощника главы — уметь прикрывать его спину. Несмотря на то, что нам помешали неизвестные, появившись из ниоткуда, ты со своей работой успешно справился. Брат Коннор, поздравляю, ты смог закрыть тыл своего собрата.

— Спасибо, глава, — Коннор поклонился ему. Аррани тоже уловил суть и сделал то же самое.

— Сегодня остановимся в доме главы Асонии.

Ассасины клана Огня закончили зачистку. Все прибыли к главе ассасинов Асонии и расположились там. Глава клана отпустил мальчиков на заслуженный отдых. Братья предоставили им комнату и провизию. Сам же он взял с собой главу Асонии, пару подчинённых и принялся за допрос заложника. Друзья не сразу решили проследить за соклановцами: только после небольшой передышки они незаметно прокрались к месту экстренного собрания. Они притаились у входа в комнату.

Выяснив нужную информацию, заложник был умерщвлён, как и остальные. Глава Асонии задал вопрос, витающий в воздухе:

— Это работа главы Малика. Нам повезло, что его ассасин был таким сговорчивым. Глава, что предпримем?

В разговор вклинивается ворвавшийся рядовой с посланием. Судя по его отдышке, он очень спешил с донесением.

— Глава, — он прерывисто отдал честь, всё ещё восстанавливая дыхание, — поступили срочные новости: ассасины Тёмного клана недавно совершили налёт на восточную часть королевства. Главы Накинии, Янцынии и Иксонии в срочном порядке отразили их атаку. Враг собирался углубиться в княжества и ослабить ряды наших собратьев.

— Чёрт возьми! — воскликнул глава, давая волю эмоциям за очень долгое время.

Аррани и Коннор взволнованно переглянулись. Сейчас они слышали, кажется, предельно важную информацию.

— Брат, — мужчина взял себя в руки и обратился к пришедшему рядовому, — какова обстановка в княжествах?

— Когда ко мне долетели посланные орлы с письмами, проблема была замята. Также главы просили обратить внимание на то, что последние выжившие ассасины говорили о том, что это не последняя их попытка. Глава Малик настроен серьёзно: как и в другое время, когда он послал Вам официальное объявление войны, сейчас он, кажется, намерен постепенно нам досаждать.

— Благодарю, брат, ты можешь быть свободен, — после его ухода глава перевёл взгляд на остальных. — В связи со сложившейся ситуацией я отправляюсь в Янцынию. Старшие Асонии, сколько орлов у нас сейчас имеется?

— Два, глава.

— Хорошо. Пустить их с посланием в Накинию и Иксонию. Нужно усилить бдительность и патрули в каждом княжестве. Глава Восточного королевства в союзе с главой Морского королевства, поэтому неизвестно, с какой стороны угроза может прийти в следующий раз… Глава Асонии, немедленно разослать донесения остальным княжествам по поводу усиления патрулей.

— Слушаюсь, глава.

— На этом закончим. Всем спасибо за проделанную работу.

Младшие поняли, что собрание закончено, и поспешили ретироваться с места подслушивания.

Не успели они вернуться к себе в комнату, как Коннор странно себя почувствовал. Он и чуть ранее заметил повреждение на правом боку, но не придал этому значение. Его сердцебиение усилилось, температура резко поползла вверх, а в глазах всё помутилось.

— Брат, что с тобой? — забеспокоился друг. Он подскочил к внезапно подкосившемуся напарнику и приложил ладонь ко лбу. — Да ты горишь! Ложись быстрее! Я позову главу.

Аррани ещё не взялся за ручку в двери, а мужчина уже появился в проходе.

— Глава, брату Коннору нездоровится. Нужен лекарь.

— Понял. Сходи к главе Асонии.

Блондин испарился в момент, а главный подошёл к футону и присел рядом с младшим. Он убедился, что температура зашкаливает, и обратил внимание, за какое место держится Коннор. Глава убрал его руку, развязал балахон и оголил правый бок. На коже красовался обильный кровоподтёк. Маленькая дыра от дротика также бросилась ему в глаза. Мужчина прикоснулся к ранению, намазал кровь на указательный палец и внимательно принюхался. Яд.

В комнату вошли Аррани с главой Асонии и ещё одним ассасином.

— Брата Коннора ранили дротиком. Он был намазан слабым ядом. Крепкий организм с такой дозой и сам может справиться, — выразил своё мнение глава.

— Глава, с Вашего позволения, — просил уступить ему место рядовой.

С виду так было не сказать, но именно он отвечал в Асонии за здоровье ассасинов.

Мужчина отошёл в сторону и обратился к Аррани.

— Брат Аррани, мы сейчас же возвращаемся в клан. Глава Асонии, позаботься о брате Конноре.

— Так точно, глава.

— Глава, случилось что-то серьёзное? — осмелился спросить блондин.

— Без лишних вопросов! Живо в путь, — жёстко осадил его мужчина и вышел.

Блондин тяжело выдохнул и напоследок бросил взгляд на друга. Он верил, что тот обязательно поправится. Ему не хотелось уходить: он переживал за состояние друга, но не мог спорить с главным, поэтому у него не было выбора. Ему пришлось следовать его распоряжению, надеясь на помощь собратьев.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

На следующий день Коннор проснулся весь в поту. В горле не было ни капли воды с прошлого раза. Ужасно хотелось пить. Он поискал глазами кувшин с водой и обнаружил его на тумбочке рядом с футоном. Кружка тоже стояла возле него. Прежде чем поднять кувшин, он попробовал размять пальцы и кисти. Это у него получилось довольно неплохо, значит, силы восстановятся быстро. Налив воды и выпив её залпом, юноша откинул одеяло и обнаружил, что за ночь его успели переодеть в другое бельё. Это пошло на пользу, потому что он весь вспотел. И этот пот означал, что его самочувствие начало улучшаться.

Ответить на вопрос, что с ним было, помог вошедший глава Асонии.

— Не вставай, — сразу сказал ассасин, когда увидел, что парень собирается отдать ему честь. — Как себя чувствуешь?

— Уже лучше. Всё произошло так быстро, что я даже не успел сообразить, что со мной.

— Не волнуйся, яд не распространился по телу: слишком слаб для этого, а твой организм хорошо справился с твоей защитой. Собрат подлечил тебя крепкой настойкой. Я заходил пару часов назад, температура спала. Ты хорошо пропотел.

— Спасибо, глава Асонии.

— Кстати, глава просил тебе передать, чтобы ты выдвигался в клан, как только будешь физически готов. Брата Аррани он забрал с собой, если тебе интересно…

Коннор кивнул и ещё раз его поблагодарил.

— Глава Асонии, — он поднял голову, — не волнуйтесь за меня. Мне стало лучше, поэтому я сам о себе позабочусь. Только…

— Говори.

— Я останусь на пару дней, пока рана не затянется.

— Конечно. Оставайся. Мы всегда принимаем наших соклановцев. Ни о чём не волнуйся. А если глава сам пошлёт за тобой, тут… сам понимаешь, — мужчина разводит руками в шутливой форме.

— Вы не против, если я останусь? — удивился Коннор. — В смысле, что я не смогу вам чем-то помогать?

— В этом нет ничего страшного, так что не стоит особо переживать. В конце концов, клану необходимо, чтобы ассасины были полностью здоровы как морально, так и физически. Я всё прекрасно понимаю.

— Благодарю Вас, — Саксонский всё же сделал усилие и встал на одно колено перед главой Асонии, с честью наклонив голову.

Мужчина принял этот жест и слегка потрепал парня по плечу. Затем он удалился.

Хотя Коннор провёл много времени в постели ещё за прошлый день, но он прислушался к своему организму и решил поспать подольше. Тем более, его профессиональный способ пробуждения в данный момент не играл большой роли. Так, он мог хорошенько выспаться, а там и силы прибавились. Молодой ассасин любит вздремнуть на каком-нибудь дереве, Аррани в курсе его привычки, но в этот раз обстоятельства позволили Саксонскому насладиться и «домашними» условиями.

Так продолжалось до самого позднего вечера. Юноша проснулся сам. Сейчас он чувствовал прилив энергии с новой силой и бодрость духа. Его конечности требовали срочного движения, поэтому он оделся в нетронутый ранее балахон и воспользовался парадным входом. Ассасин спускался вниз и прошёл к выходу в абсолютной тишине: в доме никого не было видно. Но стоило ему выйти наружу, как его взору представились спокойно сидящие у костра ассасины Асонского княжества. Рядовые оглянулись на младшего, но ничего не сказали. Видимо, у них был заслуженный отдых сегодня. Эта картина показалась Коннору немного непривычной, потому что во владениях клана практически всегда все были оживлены и чем-то занимались. Что ж, сейчас это было не его дело. Ему хотелось лишь пройтись по городу и подышать свежим морозным воздухом.

Этим вечером было особенно холодно. Коннор почувствовал ветер в купе с низкой температурой вполне, но так было легче его разуму и мыслям: они оставались трезвыми. И эти мысли приводят его на оживлённый базар. Несмотря на вечернее время и мороз, люди не боятся выйти на улицы и продолжать радоваться жизни. Вокруг парня слышатся приятные запахи фруктов, мяса и прочего из съедобного. Манящие вкусы привлекают Саксонского настолько, что на какое-то время он забывает про окружение и почти не видит идущих впереди, из-за чего случайно врезается в двух девочек, громко щебечущих между собой. Молодой ассасин недолго присматривается к ним и узнаёт в одной из них принцессу Асонии. Вследствие этого он резко сильнее натягивает капюшон на лицо и спешит убраться подальше от них.

— Мина, ты в порядке? — спрашивает подружка.

— Да, всё хорошо.

— Фу, как некультурно! Он даже не удосужился извиниться! — детский голосок принцессы Саксонии долетел до парня, но он только ускорился.

Оставив его, девочки пошли дальше.

— Кстати, ты не увидела в нём ничего странного? — поинтересовалась у подруги Нина.

— Ты о чём?

— Помнишь, я рассказывала тебе про моего погибшего старшего брата? У нас двоих на пару были кольца на указательных пальцах, — она выставила его вперёд на всеобщее обозрение. Асонская кивнула. — Я мельком заметила у него такое же, когда он поправлял свой капюшон…

— Нина… — забеспокоилась принцесса, — неужели ты думаешь, что это был он?

— Ой, Мина! Это не может быть правдой. Сама знаешь, моего братика уже нет в живых… — загрустила Саксонская о напоминании самой себе.

— Сейчас ты сказала об этом, и я подумала, что он мог подобрать кольцо твоего брата или ещё хуже: украсть его! Ох, — Мина взялась за голову, как взрослая, — мы упустили такой шанс расспросить его об этом… Нина, а ты уверена, что кольцо именно то? Ты ничего не перепутала? Может, тебе показалось?

— Нет! — топнув ногой, опровергла она. — Конечно, может быть, ты и права, но эти кольца существуют только в одном виде, потому что выкованы специально для нас. Ни у кого больше таких нет.

Мина обняла подругу и извинилась за свои слова. Девочки замяли эту тему, но в каждой всё же остались некие сомнения. Асонская верила подруге и могла с уверенностью сказать, что такие вещи ей не могли просто так померещиться.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Разгорячённое сердце Коннора в этот зимний вечер ещё долго не могло успокоиться. Он только сейчас понял, как давно не видел принцессу Асонии. Хотя её личико и руки были частично скрыты под тёплой одеждой, Саксонский вспомнил её прекрасный образ и прокрутил его несколько раз в голове. Ему по-прежнему были неведомы чувства любви к девушке, но подсознательно он не мог отпустить свои эмоции, которые маленькая принцесса вызывала в нём. И вот он снова увидел её сегодня. Как радостна эта встреча была для его души! Юноша сам от себя не ожидал. Как будто сама судьба предоставила ему шанс встретиться с ней на шумном базаре среди множества прохожих. В то же время Коннор подумал и о её спутнице. Жгуче-рыжие волосы девочки не могли не привлечь его внимание. Они были такими же прекрасными, как и его короткие отростки. Он сравнил их между собой и нашёл их очень схожими. Теперь ассасин узнал, что не он один имеет такую шевелюру. К тому же… он рассмотрел её лицо только частично, но какие-то знакомые нотки сумел найти. Однако больше ничего не было.

Асония такая большая. Коннор смотрел на цветущий ночной город с большой высоты. Огни с продолжительностью времени всё гасли и гасли, пока последний трактир тоже не ушёл на покой. Парень присел на край выступа пустующей каменной башни в высоту на 30 метров и свесил ноги. Сна не было ни в одном глазу. Саксонский наслаждался более низкой температурой воздуха, чем в низине, а его голова была свободна от тяжёлых мыслей. Взгляд был направлен вперёд. Его душа пребывала в равновесии, а рана до сих пор не смела тревожить хозяина.

Утром Коннор проснулся по часам ни свет ни заря. Перед отъездом он предварительно зашёл к главе Асонии и сообщил ему, что его самочувствие позволяет ему отправиться в долгую дорогу. Рану лечащий ассасин осмотрел и дал добро. Тогда парень попрощался с соклановцами и стал выдвигаться обратно в клан.

Он прибыл на место ближе к следующему утру, поскольку во время пути не спешил, чтобы не расшатать своё состояние. Главы на месте не оказалось, но он сказал о своём возвращении наставнику и первому помощнику. Аррани в этот час пребывал на тренировке. Лучший друг не стал его отвлекать: учитель разрешил ему сегодня не напрягаться. Ассасин пояснил, что отдаёт ему ещё один день в качестве награды за успешно пройденный ранее экзамен. Тогда Саксонский заглядывает к Марии.

Девушка на своём месте. Она сидит на бревне у костра и что-то перемешивает в котелке.

— Коннор! — замечает его и встаёт.

— Привет, Мария.

Они вместе садятся обратно, и лекарь откладывает занятие.

— Ар мне уже всё рассказал. Тебя так долго не было, что я начала беспокоиться.

— Два дня — это долго? — пошутил он, подняв одну бровь вверх.

— Конечно! Не представляешь: когда я узнала, что произошло в тот день, то сразу сказала главе, что готова собраться и отправиться к тебе, чтобы осмотреть твою рану.

— С ума сошла? — шёпотом спросил парень. — А если бы глава наказал тебя?

— Ничего подобного! Я — лекарь клана. Мне можно так беспокоиться за здоровье наших собратьев… Но Аррани переживал больше меня. Ходит, как в воду опущенный, но старшим не показывает.

— Догадываюсь. Жду окончания его тренировки. Учитель отпустил меня на сегодня в знак похвалы за мою последнюю проверку.

— Да, кстати! — звонко подняла вверх ладонь Мария. — В тот день глава вернулся и сразу созвал Собрание клана. В итоге, все сошлись на том, что глава Восточного королевства готовит для нас нечто неприятное…

— Да, мы с Аррани узнали, что его ассасины напали на несколько наших княжеств.

— У меня плохое предчувствие, — она задумалась.

Коннор ничего не ответил. Ему тоже думалось, что всё будет не так просто.

Глава 15

Поздно ночью в пещере предков собираются старейшины клана Огня, несколько старших, приближенных к главе, и сам глава. Только наполовину зажжённые свечи и от этого стоящий полумрак в помещении нагнетали обстановку и не предвещали чего-то хорошего. В этот раз ассасинами обсуждались внутриклановые дела и будущие заказы. На подобные Собрания старейшины не одевались в чёрное, но приходили в должном, серьёзном, настроении. Глава клана, будучи не особо эмоциональным в последние годы, тоже вёл себя максимально сдержанно и лишний раз не пытался вставить слово. Давняя ответственность за двух мальчиков поистине сделала его более мудрым и спокойным. Мужчина всегда держал в голове своё обещание сделать их лучшими. Главные советники клана не пропускали этот момент мимо глаз, поэтому и не переживали за дисциплину в клане. Старшие ассасины, которые прошли с главой через огонь и воду, стояли позади сидящего напротив старейшин мужчины и внимательно ловили каждое слово, пролетавшее в этих стенах, поскольку никак не имели права что-либо пропустить.

Мудрейший выдерживает паузу перед началом беседы, затем ударяет посохом о землю и заставляет всех обратить на себя внимание:

— Глава, — неспешно начинает он, — прошу начать свой отчёт о настоящих делах клана.

Главный ассасин отдаёт ему честь, кратко выставив сложенные ладони, слегка опускает голову на пару секунд и снова выпрямляется.

— Пожалуй, начну с самой важной проблемы на данный момент: Тёмные кланы. Судя по прошлому инциденту, глава Малик настроен, как никогда, серьёзно. После нападения на восточные княжества иных подвижек с его стороны пока что не наблюдалось. Как я и просил, главы княжеств усилили свои патрули, тогда как я послал им на подмогу большее количество рядовых и старших. Главы также провели внеплановые проверки князей королевства: они не заподозрили ничего необычного, потому что наши ассасины отлично выполнили свою работу и не дали гражданам и кому-то ещё узнать о том, что случилось в ту ночь. Была проведена тщательная зачистка, поэтому князья княжеств и местные не обременены ненужными мыслями.

— Отлично, — ненадолго перебил его мудрейший, — на этом я хочу остановиться.

Старик встал с места, подошёл к главе. Тот поднял на него голову, а после тоже встал напротив него. Старейшина предельно внимательно изучил выражение лица главного ассасина, позволил себе немного отодвинуть складку его балахона у шеи и приглядеться к клановой метке в виде языков пламени. Поскольку в пещере было темно, татуировка слегка светилась, что являлось отличительной чертой всех знаковых меток любых ассасинов. Старик увидел это и отдёрнул свою руку. Глава клана же незаметно цыкнул языком и отвёл взгляд в сторону. Тогда мудрейший продолжил:

— Я вижу, тебя заботит сейчас совсем другое. Почему не говоришь об этом?

Глава выпрямился, поправил балахон и придал себе уверенности.

— Мудрейший! — внезапно вклинился в разговор один из старейшин, — Вы уверены, что посторонние дела главы важнее нашей сегодняшней ситуации с Тёмными кланами?

В пещере настал гул из мнений старейшин и некоторых старших. Глава посмотрел на главного советника, переглянулся со своей правой рукой. Кивнул ему.

— Прошу всех замолчать! — в следующую секунду приказал он.

Ассасины постепенно затихли.

— Мудрейший обратил внимание на моё состояние, поэтому я не вправе уйти от этого, — мужчина ещё раз взглянул на него и увидел, что тот даёт ему разрешение высказаться сразу. — Все в курсе того, что тёмные ассасины имели наглость отравить младшего Коннора. И поскольку я лично отвечаю за него, то не могу оставить это дело незатронутым.

— Глава, — обратился младший из старейшин, — но брат Коннор отлично показал себя на задании, в связи с чем был недавно переведён на следующую ступень подготовки.

— Верно, — ответил главный ассасин, — в этот раз ему повезло, и яд не забрал его жизнь, однако, мы не можем быть уверены наверняка в другой раз. Итак, я хочу сказать, что нам придётся уже в ближайшее время выпустить младших на настоящую работу.

Присутствующий на Собрании наставник ребят, услышав подобное, сразу же напрягается. Глава продолжает, смотря как раз на него:

— В дополнение к этому также поручаю их учителю вернуть первого и второго рядовых к совместным тренировкам с младшими Аррани и Коннором. Учеников в нашем клане всегда немного, поэтому в обучении зачастую помогают рядовые, но ассасины примерно того же уровня тоже должны быть полезны… Старейшины принимают моё предложение?

Старики перешёптываются между собой и не заставляют долго ждать. Наставник и правая рука главы напряжённо ждут их вердикта.

— Да, Совет старейшин согласен с твоим решением, — сообщает мудрейший. — Поскольку это вынужденная мера, с нашей стороны нет возражений. Пусть ученики клана Огня войдут во взрослую жизнь раньше положенного. Сейчас не самая благополучная обстановка среди наших собратьев, так что придётся чем-то пожертвовать.

— Я рад, что клан согласен с моим решением, — облегченно высказывает глава. — Теперь я продолжу отчёт…

Оставшаяся часть Собрания проходит в менее давящей обстановке.

Глава, немного успокоенный тем, что он обсудил свои не терпящие задержки переживания, смог отвлечься на другие события и задачи клана в будущем.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

По экстренному приказу главы Аррани и Коннор, наряду с первым, вторым и Абби, которые уже были переведены в статус рядовых, начинают заниматься более серьёзной подготовкой к своей профессии. Когда наставник сообщил ребятам, что витающее сомнение по клану вынудило главу и старейшин применить жёсткие меры по отношению к всему порядку в клане Огня, их опасения, в конце концов, подтвердились. После случая с нападением парни стали чаще задумываться насчёт своего морального состояния. Лучшие друзья знали, что рано или поздно их будут учить… убивать. Это слово постоянно застревало у них в горле, но со временем они стали относиться к этому всё проще и проще, так как повидали уже немало смертей на своих глазах: время от времени они ходили на задания с рядовыми или даже старшими, задачей которых нередко было заказное убийство.

Освобождение от временного наказания первого и второго закончилось спустя год их последней встречи друг с другом. Все пятеро младших снова встретились всем составом на тренировке всё по той же причине: клан Огня королевства Асония нуждался в усилении своих позиций и ассасинов. Клан должен быть готов к внезапным нападениям со стороны неприятеля в любой момент всем составом. В этот особенно напряжённый период их жизни никому не было позволено расслабляться, даже младшим.

— В вашем возрасте я уже ходил на полноценные задания, — говорили старшие, когда заглядывали к ученикам клана, тем самым показывая, что им предстоит хорошенько подготовиться к тому, что придётся служить на благо клана в самом прямом смысле и уже без каких-либо поблажек.

В качестве первой мишени для умерщвления наставник просит использовать самодельные манекены, но всё чаще глава начинает подгонять подчинённых, поэтому времени для моральной подготовки у ребят больше не остаётся. В какой-то момент учитель просто сообщает своим ученикам, что сегодня они идут на контрольное задание.

— Глава просил передать вам, что, какой бы ни была важной обстановка в клане, мы не можем позволить себе убийство совершенно неповинных. Мы — ассасины Светлого клана, клана Огня, а это значит, что наша работа заключается в избавлении простого народа от тех, кто не угоден этому миру, кто мешает гражданам нашей страны жить в мире и благополучии. Мы не убиваем людей лишь из своей прихоти. Будь так, наше Светлое общество давно бы было поглощено Тёмным, и тогда никто в королевстве не чувствовал бы себя в безопасности.

— Учитель! — вдруг поднимает руку Абби, обращая на себя внимание всех остальных. — Ассасины — хладнокровный народ. Как мы должны разделять добро от зла?

— Сестра Абби, ты провозглашена мессией Добра нашего клана, верно? Из-за этого так звучит твой вопрос?

Девушка кивает в ответ.

— Что ж, ты абсолютно права. Но под хладнокровием я подразумеваю сдержанность и трезвость разума. Истинные ассасины никогда не действуют на эмоциях, не важно, каких именно. Конечно, не буду скрывать, мы тоже люди, как и другие, поэтому бывают такие случаи, когда страдают и гражданские, но только в редких случаях. Если об этом узнаёт глава, решение насчёт жизни этого ассасина выносится старейшинами, в зависимости от произошедшей ситуации… Так вот, к чему я веду: сегодня мы должны разделиться на две команды и отправиться в наше особое место для тренировок, в котором не были только младшие Аррани и Коннор.

Особое место оказывается не так далеко от лагеря ассасинов, как мальчики могли подумать. Оно находилось на границе с соседним королевством, где не было ни очередного города княжества, ни каких-либо признаков другой жизни. Разреженный пустырь с разнообразной растительностью и главным отличием: заросшими развалинами. Местность разбавлялась присутствием небольших горных выступов, которые частично являлись разделителем между королевствами, не считая территории княжества Ясонии.

На это задание наставник не взял с собой по обыкновению старшего. По каким причинам, ребята не стали уточнять.

— Итак, — снова заговорил наставник, — я разделяю вас на две команды. В первую войдут брат Аррани и сестра Абби, во вторую — остальные.

Такого поворота мальчики совсем не ожидали и, честно говоря, никак не были в восторге. Нет, это было лучше, чем ставить в одну команду именно Аррани с первым и вторым, но всё же выглядело всё очень странно. Учитель был в курсе всех отношений между своими учениками, но, видимо, сейчас это не должно было играть никакой роли. Молодые ассасины не имели права быть против решения учителя, поэтому вынужденно разошлись в разные стороны. Ни первый, ни второй пока что не спешили в своей привычной манере доставать кого-либо из парней. Всё же присутствие старшего заставляло их вести себя прилично. Даже выражение их лиц было каменным. Аррани с Коннором, более закалённые в противостоянии с врагом, просто не стали обращать на это особое внимание и даже были рады, что ничего выходящего за рамки разумного не происходит. В конце концов, их разделили на команды, а быть в команде — значит быть заодно, даже если вы не перевариваете друг друга. Мальчики надеялись, что первый и второй тоже так думают. Если нет, то что они делали в клане Огня до их прихода.

Молодые ассасины выстроились по местам, и наставник продолжил:

— Ваша сегодняшняя задача — найти и обезвредить как можно больше ассасинов, которые заблаговременно обосновались в районе этой местности. Они ждут вас среди этих гор, деревьев, зарослей, воды и прочего, что является хорошей зоной для укрытия. Не допускается использования любого оружия, кроме верёвок и дротиков. В остальном полагайтесь на свои руки, ум, стратегию. Ваши собратья, в свою очередь, ничем не ограничены. Вы должны понять, что когда встретитесь с реальным противником, который не будет церемониться и ждать, пока вы придёте в себя, поскольку его основной задачей будет убить вас, то ваша собственная жизнь будет зависеть только от вас самих. К тому же, вы не должны забывать, что нельзя упасть лицом в грязь и посрамить честь клана, потому что какая главная цель истинного ассасина?

— Служить клану Огня верой и силой! — хором отозвались ученики.

— Хорошо. Тогда ваше испытание начинается прямо сейчас. Чья команда обезвредит большее количество человек, та и победит. Времени даю чуть больше часа. Удачи!

Аррани посмотрел на друга немигающим взглядом. Они обменялись между собой поддержкой и пожелали друг другу удачи, несмотря на то, что они по разные стороны. Это задание отличалось от того, когда они выясняли только между собой, кто из них сильнее и лучше. Независимо от результата, ребята по-прежнему останутся при своём и не подумают, что кто-то из них проявил себя хуже другого. Сейчас они на равных и всегда такими будут. Блондин переглядывается с напарницей, и они скрываются из вида. Вторая команда, на удивление Саксонского, тоже молча уходит с позиции и отправляется за победой. Только это слово вертится в головах двух неприятных для парней собратьев.

Коннор рано радовался тому, что его вынужденные напарники воспримут их положение должным образом, потому как, как только они втроём скрылись с глаз, прошли небольшое расстояние и тут же остановились. Коннор не стал уходить от них, потому что придерживался правил и оставался вместе с командой. Они остановились, и первый резко обернулся к парню. На его лице появились привычные ему эмоции негодования и чувства собственной важности.

— Только подумайте: наставник приставил к нам в напарники именно этого рыжеволосого. Неужели у твоего дражайшего дружка не хватило смелости вызваться и поменяться с тобой местами, ха?

Его угрожающий тон, наводящий Коннора на конфликт, в данный момент был абсолютно бесполезным. Как ему ни хотелось дать сдачи и защитить честь лучшего друга, но в то же время он прекрасно понимал их настоящее положение, что они оказались вместе по важной причине, а не из прихоти, вследствие чего Коннор не стал вестись на уловку первого и оставил его вопрос без внимания, лишь подчеркнул:

— Мы собрались для того, чтобы выполнить поручение учителя. К тому же, это важное задание для всех нас. Вы должны это понимать, поэтому предлагаю вам обоим не вести себя, как придурки, и справиться с поставленной целью как можно скорее. Тогда мы быстрее расстанемся и не станем мозолить друг другу глаза.

— Что ты сказал?! — ощетинился второй и уже хотел взять того за грудки, чтобы умерить его уверенность в себе.

Саксонский ловко увернулся от рук молодого ассасина, а первый неожиданно вставил адекватные слова, останавливая напарника от рукоприкладства:

— Оставь, всё равно он мне не интересен. Был бы здесь брат Аррани… вот тогда бы и поговорили.

Его явно специально подмеченное уважительное обращение к лучшему другу задело Коннора, но он всё равно сдержался. В конце концов, возможно, его слова хотя бы немного вразумили первого и привели в чувства, поскольку он кардинально отличался от своего друга, который только и умел, что подлизываться к первому и выполнять все его поручения.

— Но ты не подумай, что мы возьмём тебя с собой, — нет, этого ассасина никогда не изменить. — Ты сам по себе, мы — тоже. Удачи в поимке собратьев, брат Коннор, — последние слова первый произнёс с глубочайшим сарказмом и насмешкой, что, однако, бывшего сына Саксонии ничуть не тронуло.

В какой-то мере он даже ожидал, что такое произойдёт и был готов действовать в одиночку.

Ассасины скрылись за ближайшими кустами, а Коннор не стал провожать их взглядом и, не теряя времени, приступил к выполнению своей задачи, даже без напарников. Присоединяться к Аррани и Абби он не счёл разумным, потому что они всё-таки из разных команд: это противоречит правилам. Он сможет показать себя и без чьей-то помощи.

В это время Аррани обсуждал с Абби их дальнейшие действия. Они сидели на широкой толстой ветке высоко над землей на корточках. Девушка осмотрелась, будучи обозначенным в этот раз разведчиком, задержала взгляд на паре точек и доложила свои наблюдения парню:

— Пройдём сто метров вперёд — наткнёмся на подножие первой горы. За ней с большой вероятностью располагается горная долина и ущелье, которое, по всей видимости, является территорией Ясонии.

— Заходить туда нежелательно — так мы выйдем из основного места действия. Учитель сказал, что нас ждут исключительно на этой территории.

— Да. Пройдём немного назад — там будет только лесная чаща. Также на востоке я приметила небольшое озеро. Вглядись внимательнее, — она указала пальцем, примерно наводя напарника на нужное место. Аррани настроил зрение и попытался увидеть то, о чём говорила Абби. — У тебя есть что-то на уме? Как будем действовать?

— Если честно, то я бы не хотел, чтобы мы разделялись. Ничего не хочу сказать про ваши отношения с первым и вторым, но я никогда им не доверяю.

— Ты… — она говорила без нежности, а очень сдержанно и даже немного грубо, — волнуешься за меня?

— Не пойми меня неправильно: если попадёшься им на глаза, то вряд ли они просто так тебя отпустят. Либо помешают в чём-то, либо специально отвлекут бесполезными разговорами. Ведь ты не совсем с ними не общаешься?

— Верно. Но мне всё равно. Однако, — быстро переключилась сестра, — если ты настаиваешь на совместной работе, то я не против. Поступим так.

— Хорошо, — Аррани затянул потуже свои бинты на запястьях, застегнул кожаные перчатки без пальцев, — тогда предлагаю идти параллельно друг другу, но так, чтобы братья нас не замечали вместе. Если увидим кого-то, убеждаемся, что это не ловушка, и нападаем с двух сторон.

Абби сверкнула разными глазами, совершенно неожиданно для блондина положила свою ладонь поверх его, на пару секунд задержалась в таком положении, а потом так же непринуждённо убрала её. Молодой ассасин недоумённо посмотрел на неё, но она лишь помотала головой в разные стороны, говоря, что это ничего не значит.

— Я только хотела тебе сказать: если я вдруг пропаду из твоего поля зрения или нас разделят, не ищи меня и действуй сам, договорились? Я понимаю, что задание командное, но мы же сами устанавливаем свои правила ведения операции.

Её странности всегда поражали парня, но он привыкал. Всё же, они будут вместе всю свою сознательную жизнь, значит, она ещё может открыться ему с разных сторон.

Задерживаться они не стали и уже в среднем темпе начали прочёсывать территорию. Если раньше могло показаться, что вокруг них не было ни души, то сейчас, с момента их наступления, ассасины клана Огня буквально постоянно попадались им на глаза. Ребятам подумалось, что глава призвал больше людей для их особого испытания, но потом внимательно пригляделись и осознали, что рядовые ассасины были немногочисленны, но очень изворотливы и активны. В первый час общими усилиями они сумели справиться с тремя собратьями. Когда же дело дошло до четвёртого, начались сложности. Ассасин не вышел к ним навстречу, чтобы биться в открытом бою, а наоборот, пустился от них прочь.

Спустя несколько минут преследования стало понятно, что Абби нагоняет его быстрее. Аррани пришлось немного отстать, но за это время он смог бы продумать план нападения, так что парень не стал отчаиваться. Пройдя ещё пару десятков метров, будущий глава клана случайно заметил в стороне от себя два образа, и они совершенно точно не были ему знакомы. Это не были ассасины клана Огня и даже младшие ребята. В следующий миг что-то блеснуло и ослепило ему глаза. Неведомое чувство заставило блондина остановиться и пойти выяснить, кто они такие. Перед этим он мельком взглянул на отдаляющиеся силуэты ассасина и Абби, но это его всё равно не вернуло в строй. Юноша ринулся через кустарники в сторону неизвестных. Он забрался на верхушку дерева, крона которого надёжно спрятала его от посторонних глаз. В паре метров от него на небольшом пятачке стояли двое мужчин. То, что тронуло взгляд Аррани ранее, были ножи в их руках. Их тонкие и в совершенстве заточенные лезвия поражали, с какой тщательностью за ними ухаживали. Блондин не мог ошибаться в этом вопросе, потому что постоянно наблюдает за тем, как Коннор натачивает своё оружие, хотя сам им редко пользуется, отчего то и радует глаз. А картина перед Аррани разворачивается довольно простая: бандиты разбираются с неугодным им человеком. Но поведение загнанного в угол взрослого мужчины ставит молодого ассасина в тупик, потому как тот не особо сопротивляется и даже не кричит. То ли от понимания, что его всё равно никто не услышит в такой глуши, то ли от обыкновенного страха, хотя ничего подобного он также не может прочитать на его лице. Аррани, следуя своему долгу защищать людей от их обидчиков, не выжидает развязки, а ловко выпускает в двух бандитов по дротику, спрыгивает вниз вплотную к ним и добивает каждого, всадив кинжал обоим в сердце. Сегодня мальчик пятнадцати лет, бывший несколько лет назад королевским воспитанником и не знавшим горестей и нужды, совершает своё первое осознанное убийство. Вынув оружие из тела трупа, блондин вытирает его об траву и вполоборота поворачивается к мужчине. Капюшон надёжно защищает его лицо, поэтому он не боится быть увиденным. Краем глаза Аррани смотрит на спасённого им человека и расширяет глаза от ещё большего непонимания ситуации: мужчина сидит на земле с каменным лицом без единой дрогнувшей скулы. Молодой ассасин берёт себя в руки и уже хочет задать ему вопрос, но тот его опережает:

— Спасибо… что избавил меня от этих недоумков, — произнесённые им слова вдруг режут парню по сердцу. Человек спокойно встаёт и отряхивается. — Позволь узнать, кто ты такой?

Аррани судорожно цепляется за татуировки у него на костяшках пальцев и связывает это с тем, что и у двух других они точно такие же в том же месте на теле. Ассасин понимает, что этот человек знал их и был с ними заодно. Невольно его руки начинают чуть подрагивать от осознания собственной глупости. Истинный ассасин никогда не допустит того, чтобы упустить какую-то деталь в процессе исследования потенциального врага. А он это сделал минуту назад. Непростительно. Бездарно. Недостойный. Недостойный!

Блондин делает выпад и приставляет лезвие к его горлу, подняв голову и показывая всё своё лицо.

— Парень, подожди… — низкий голос бандита проникает в уши ассасина.

Больше он никогда не растворится в воздухе, больше не будет произнесено ни слова, колебля его. С кинжала медленно стекает обильная струя крови. Застывшие от ужаса глаза безжизненно упираются в парня. В голове Аррани звучат слова главы клана:

«Любой, кто видел лицо ассасина и вступал с ним в контакт, должен быть убит. Никого нельзя оставлять в живых. На кону всегда стоит честь клана. Никто не должен узнать о существовании ассасинов в нашем мире».

Коннор уже давно не видел и не слышал своих напарников. Ему самому удалось справиться с двумя собратьями. Хотя все ребята работали на довольно ограниченной местности, Саксонский никого не встретил на пути. В душе ему даже хотелось приметить лучшего друга или ту же Абби, но судьба так не распорядилась. Он и не настаивал. По мере того, как встреченных или найденных рядовых становилось всё меньше, парень понял, что с остальными уже имели дело другие ребята. Саксонский решил не высовываться и сделать привал на пару минут, чтобы осмыслить дальнейшие действия. Закрыв глаза, он прислушался к окружающим его звукам и тут же уловил незнакомый человеческий голос.

— Чёрт!.. где… носит…

Голос становился всё ближе, и рыжеволосый различал всё больше слов.

— Опять они устроили разборки чёрти где! А мне их искать…

Коннор открыл глаза, когда человек уже был совсем рядом с ним. Молодой ассасин быстро скрылся с видного места, чтобы не быть замеченным. Мужчина средних лет выглядел не как обычный человек. Саксонский приметил его дряблые одежды и пистолет в руках, а также небольшие татуировки на руках во время его бурных жестикуляций. Мужчина то и дело не обходился без грубого слова, проклиная, как понял юноша, своих горе-напарников, которые куда-то ушли. Затем Коннор всем телом почувствовал присутствие первого и второго поблизости. Ассасины не видели его и выпрыгнули из укрытия прямо на мужчину и повалили его, прижимая лицом вниз.

— Что происходит?! — сразу взорвался он. — Кто вы такие?!

— Чёрт, брат, — полушёпотом обратился второй, — это не наш соклановец.

— Вижу я!

— Что будем делать?

Ситуация приняла самые худшие обороты. Двое ассасинов попали впросак и, самое главное, уже показали свои лица. Более того, они напали на человека не при делах. Коннору хотелось посмотреть, что его соклановцы предпримут дальше, но решил вмешаться.

— Отпустите его!

Парень вышел к ним на свет и оттолкнул их. Бандит не собирался упускать возможности сбежать от непонятных личностей, что сейчас и сделал. К его несчастью, первый перехватил его и приказал вечному напарнику помочь задержать его. В итоге они заломили его руки назад и натянули их, создавая напряжение мышц. Человек закричал от боли.

— Пустите меня! Сейчас же!

Постоянные попытки освободиться не принесли результата, но тот не сдавался, хотя понимал своё безнадёжное положение. Первый соображал быстрее:

— Коннор! — будто нарочито громко произнёс его имя ассасин. В его глазах заиграли нехорошие нотки. Он снова что-то замышлял. — Ты же знаешь, что нужно делать в подобных ситуациях, правда?

Все жилки Саксонского напряглись в миг. Он понял, к чему клонил временный напарник. Как и все, кто видел ассасинов, этот человек должен умереть. И сейчас два неприятеля хотят повесить этот груз на него.

— Это не моя вина, что вы открылись ему и приняли за нашего собрата.

— Да что ты? Тогда мне нужно будет сказать главе, что ты помог ему сбежать и просто стоял, ничего не предпринимая. Я правильно тебя понял?

Кулаки Коннора сжались сами собой. Юноша сузил глаза, они наполнились новой волной ненависти к этим двум. Однако, несмотря на ситуацию, Саксонский уже активно думал, как выйти из подобного.

— Что же ты молчишь? — продолжал первый. — Духу не хватает, поди? Так давай я тебе помогу: даже можешь взять мою короткую катану, — он бросил взгляд на ножны у него на поясе.

Мужчина, до этого только вырывающийся, из диалога предельно ясно понял, что с ним собираются сделать, и стал брыкаться гораздо активнее.

— Вы сволочи, отпустите меня! Если не сделаете этого, я… — смачный удар локтем был ему ответом от второго.

Бандит мгновенно отключился. Ассасины наконец смогли опустить его на землю. Они вытерли скопившийся пот со лба.

— Так что, брат Кон-нор? — ехидничал первый, не унимаясь. Даже будучи свободным на действия, он гнул свою линию и хотел, чтобы это сделал именно Саксонский. — Повторюсь, — пока говорил, грациозно достал катану, — ты мне совершенно не интересен. Будь на твоём месте блондинчик, покромсал бы на части обоих, но мне вдруг стало любопытно: хватит ли у тебя смелости выполнить свой прямой долг ассасина, а?

Первый умело играл на нервах парня, но тот не собирался поддаваться ему. Тем более, когда кончик его катаны так чётко был направлен прямо вниз человека. Коннор даже не стал озвучивать свои мысли по поводу убийства, по сути, случайного прохожего. Это было бесполезно. Не он, так первый сам убьёт его. Вся эта ситуация не нравилась юноше всё больше и больше. Она затягивалась.

Первый улыбался ему самой мерзкой улыбкой в его жизни, ожидая окончательного решения.

— Что ж, раз ты бои…

Саксонский за секунду оказался возле ассасина, взял занесённую с катаной руку первого и вонзил в мужчину, не смотря при этом вниз. Он так же быстро убрал свою руку и, всё ещё смотря исключительно впереди себя, отвернулся от них. Первый довольно ухмыльнулся, перевернул тело, убедился, что с ним покончено, и только тогда вытащил своё оружие обратно, протерев его частью балахона. На нем остались кровавые узоры.

— Не волнуйся, — поспешил вставить второй, — мы обязательно скажем главе, что ты проявил себя как профессионал.

— Да, — подтвердил его друг. — Ну, мы можем уже выдвигаться обратно к наставнику. Наше время закончилось, а с рядовыми мы расправились.

Молодые ассасины спокойно прошли мимо парня, уже о чём-то переговариваясь. Коннор не смел сделать и шага. Сжатые в кулаки пальцы впивались в кожу и резали её до крови. Его трясло от произошедшего, но он специально не показал это соклановцем. Странное чувство терзало его сердце.

Время испытания подошло к концу. Все рядовые, которые принимали участие, все младшие и наставник собрались на месте встречи. Коннор сразу же привлёк внимание друга. Он увидел, что с ним тоже что-то не так, поэтому оставил их разговор на потом. Абби смотрела на друга также с подозрением. По итогу команды набрали равное количество выбывших, но в последнюю минуту Абби вспомнила, что догнала-таки шустрого рядового и одна справилась с ним.

— Получается, что брат Аррани и сестра Абби одержали победу. Но поскольку это задание было спланировано в экстремальной ситуации, наказания на этот раз не будет. Единственное, что, брат Коннор и вы двое, должны будете сделать — это пройти с мудрейшим утреннюю службу.

— Не-еет, — заголосил первый, — это всё равно, что само наказание, учитель!

Старший ассасин осадил возникающего рядового, и все вернулись в клан.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Вечером. Секретное место лучших друзей.

По прибытии во владения мальчики первым делом заглянули к Марии и пригласили её обсудить их сегодняшнее задание. Лекарь ещё минуту повозилась с доработкой лечебной мази и с радостью составила парням компанию. Втроём они сидели на траве. Мария переминала какие-то листья в маленьком бочонке, Аррани, сложа руки, смотрел вперёд, а Коннор, выпрямив во всю длину ноги, облокачивался о ствол дерева. Его мысли также занимала тревога. Девушка занималась своим делом, потому как по настроению парней поняла, что им лучше сначала поговорить между собой.

— В королевстве сейчас неспокойно, — издалека начал блондин. — Глава приказал всем княжествам быть на чеку. Вот почему нашу подготовку ускорили… И затем я подумал: «Как же глава должен вести дела клана?». Те традиции, что сейчас прочно связали жизнь нашего клана, мне не по душе.

Он встал, но не повернулся к друзьям лицом.

— Во время испытания… мне пришлось убить трёх людей…

Мария и Коннор вскинули головы и сначала были в шоке от услышанного. Потом Саксонский пришёл в нормальное состояние и снова откинулся назад с отрешённым видом.

— Ар… — сочувственно прошептала лекарь и отложила своё дело.

— Нас воспитывают хладнокровными, рассудительными, не ведающими страха. Но в тот момент… когда мой кинжал был у горла человека, который должен умереть только потому, что он увидел моё лицо… — его кулаки сжались, — это несправедливо.

— Почему ты так поступил? — словно в пустоту спросил Коннор.

— Их вид мне с самого начала показался странным. Я не ошибся, когда убивал первых двух, потому что они были бандитами. А потом, когда я думал, что спас неповинного человека, тот оказался с ними заодно. В тот момент я думал, что они наверняка не дают местным жителям покоя и творят всё, что взбредёт им в голову. Оставлять таких людей в живых равносильно отречься от своей морали и своих убеждений мирной жизни. Однако… — блондин наконец развернулся к ним и посмотрел на каждого, — это стоило мне неимоверных усилий. Когда я стану главой клана, то не стану вестись на продиктованные устои старейшин. Мне больше по душе быть «скрытыми жандармами». Я хочу защищать жизни обычных граждан, без вырезания всех налево и направо. Сама мысль об этом бросает меня в дрожь.

Молчавший Коннор оживает на глазах. Он глубоко вдыхает тёплый воздух. Его безмерно радует то, что друг солидарен с ним во мнениях.

— Я тоже… — загадочно начинает он. — Я тоже убил человека.

Далее парень рассказал, как всё было на самом деле. Мария сдержалась от крика, но одновременно была в ярости.

— Они! — повысила голос.

— Сукины дети, заставили тебя сделать это за них… — тоже высказался Аррани. — Я им это обязательно припомню…

— Ар, я согласен с тем, что ты сказал ранее. Почему мы должны слушаться старых мнений советчиков клана? Я думаю, что наступает новая эра. Пора сдвинуть законы этого общества и привести его к новому пути, лучшему пути. Мария, ты, как и мы, являешься одной из нового поколения ассасинов клана Огня. Что ты думаешь об этом?

— Ты прав, я тоже ассасин, как и вы, хотя моя основная функция — это лечение. Но в этом и суть, что я хочу лечить людей, а не убивать зазря. Моя бабушка на самом деле была мягким человеком, и клан был для неё семьёй, но она старалась не обращать внимания на нашу тяжкую ношу как ассасинов. Она рассказывала мне, что во времена её молодости и зрелости порядки в королевстве и общее настроение были гораздо жёстче настоящего. Иногда царил хаос, иногда мир, но страны всегда держались в напряжении из-за постоянных войн за границы королевств и прочего. В том мире крови и злости и было место. Что же сейчас…

Все трое смотрели друг на друга, и в эту минуту рождалась новая мысль, новая идея, новая мечта, которую они хотели воплотить в жизнь в скором времени. Пусть они идут против того, что создавалось чуть ли не веками и людьми, которые были совсем другой закалки, но суть воспитания ассасинов всё же осталась прежней. Ребята определённо хотели изменить мир, а может, и само Сообщество ассасинов.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Абби не появлялась перед Аррани целый день. А у него было желание обсудить с ней вчерашний инцидент: он внезапно оставил её одну гнаться за собратом, когда сам отвлёкся на постороннее дело. С целью уладить недопонимание, блондин стал искать девушку по владениям и нашёл её только к полудню. Она сидела в храме старейшин и наблюдала за службой, периодически тоже принимая в ней участие. Будущий глава узнал её со спины, подошёл ближе и приземлился рядом. Девушка не повернула к нему головы и молчала. Он не мог понять, какое у неё было настроение.

— Абби, я искал тебя…

— Ммм, — неоднозначно отозвалась она, — вот как.

Что значит эта реакция?

— Я хотел обсудить вчерашнее.

— Вчерашнее? — она сложила ладони и поклонилась старшим. — А что вчера было?

— Ну… — замялся Ар, — ты ничего не сказала мне после того, как я оставил тебя одну на испытании. Кстати, я слышал, что ты прекрасно справилась и смогла обезвредить собрата.

— Ммм, — её мычание по-прежнему ставило его в тупик. — Всё так.

Аррани поёрзал на месте и не знал, что сказать ей дальше. Можно ли было говорить с ней, как с девушкой, или всё-таки, как с ассасином? Пока он думал, что же придумать в своё оправдание, Абби нашлась, что сказать:

— Аррани, — наконец, она озарила его своим взглядом, — если ты переживаешь, что я обижена на тебя за то, что ты вдруг оставил меня на полпути, тогда расслабься — я абсолютно нейтральна по отношению к этому. Видимо, это было что-то важное для тебя. Главное, что мы справились, и это наша общая заслуга, — она ещё раз сложила ладони и поклонилась.

— Правда? Я рад, — его настроение улучшилось за раз.

— Знаешь, что?

— А?

— Ты мне интересен.

Это высказывание огорошило парня.

— Кхм, в каком смысле?

— Не пойми меня неправильно: если попадёшься им на глаза, то вряд ли они просто так тебя отпустят. Либо помешают в чём-то, либо специально отвлекут бесполезными разговорами. Ведь ты не совсем приемлешь то, что они делают? — она передразнила Аррани именно этими словами.

Как досконально сестра запомнила его манеру речи. Юноша сразу понял, о ком говорила мессия Добра клана Огня.

«Они — старейшины. То, что они делают, — не дают главам менять устоявшиеся порядки клана, несмотря на их абсурдность к некоторых случаях».

Блондин невольно улыбнулся и пару раз кивнул. Она очень странная. И такая разносторонняя. Они не говорили между собой на эту тему, но она почти полностью понимает его мысли.

— С детства я наблюдаю за тем, как живёт клан Огня и что в нём происходит. Но когда появился ты… я подумала, что что-то обязательно случится. Что-то изменится. Как будущий глава нашего клана… что ты сделаешь? — и снова отвернулась от него.

Её до этого приподнятые уголки губ сползли обратно. Она поклонилась глубже, чем в прошлый раз. Аррани не знал, что ответить…

Переломный момент в жизни мальчиков наступил. Теперь они познали, что такое смерть от собственных рук. Чувства были неоднозначны. Всё время их воспитывали как трезвомыслящих ассасинов, которые не должны ничего и никого бояться, которые должны выполнять приказы клана и служить на его благо. Убивать — это не что-то вопиющее, а обыденное. В этом их профессия. Но самый главный вопрос: кого убивать и почему? Кто заслуживает смерти, а кто — нет? Это не должно волновать ассасина, говорят традиции. А что, если переступить через них и на секунду задуматься об этом? Старейшины не приемлют. Аррани и Коннору всё равно.

Когда их руки вонзали холодное оружие в тёплую человеческую плоть, не было страха. Было чувство несправедливости и глупости действий. Аррани и Коннор сталкиваются со своими чувствами и ощущениями себя в роли настоящих ассасинов. Как говорили и говорят им старшие ассасины, мальчики их возраста уже справлялись со сложными заданиями наравне с другими собратьями по клану. Парни лучше начинают понимать, что такое быть истинным ассасином. Им всё чаще придётся делать выбор для себя самих: убивать или не убивать. С одной стороны, это их работа, и они справляются с ней на наилучшем уровне подготовки, даже старейшины это видят, с другой стороны — мальчики понимают, что полностью откинуть свои чувства и внутренние переживания они не могут, хотя и являются хладнокровными и достаточно наученными горьким опытом ассасинства людьми. Нет, это не даёт им повода отказываться от заказов на убийство тех, кто этого заслуживает. Они лишь видят, что убийства или смерти случаются совершенно неприемлемым образом, поэтому переживают об этом.

Глава 16

Рядовые Аррани и Коннор всегда думали, что после прохождения испытания на моральную выносливость и стойкость им больше ничего не будет казаться таким страшным, как та же смерть. Но физиология мужского организма сумела преподнести мальчикам, выходящим из подросткового возраста в 16 лет, большой сюрприз. Наконец-то закончилась поломка голоса, и Мария даже как-то раз заметила, что у них образовались выраженные кадыки, что придавало обоим парням мужественности и визуальной красоты. Их давно перестало волновать, что внешние данные могут быть оценены по достоинству только за счёт двух барышень клана, одна из которых при этом имела неоднозначное мнение абсолютно на всё, но в то же время сама обладала очень хорошим вкусом в одежде под ассасинским балахоном. Аррани по-прежнему носит короткие стрижки с висящей прядью на часть глаза. Длиной волос Коннор не отстаёт от лучшего друга, однако его шевелюра чуть пышнее блондина и более взлохмаченная. На его широком лбу теперь всегда красуется чёлка средней длины, пряди которой перекрещены между собой в самом центре, под носом. Привычка ходить с открытым торсом на постоянной основе у него вырабатывается окончательно.

В последнее время молодые ассасины заметили за собой, что им требуется получать больше энергии с пищей. Если частично исключить не такой большой аппетит Саксонского, то про Аррани можно сказать совершенно противоположное. Блондин мог умять за раз несколько порций мяса всегда в купе с овощами, и быть полностью довольным. Растущие организмы с большими затратами на тренировках требовали от хозяев должной подпитки. В силу того, что блондин в целом был более активным, чем друг, кушал он больше, а Коннор — меньше. Порой, даже остальные ассасины, наблюдавшие за трапезой парней, удивлялись, сколько в них может поместиться. С другой стороны, они всегда потребляли пищу с таким аппетитом, что и им самим хотелось поскорее насладиться очередным кусочком. И только опытные старшие понимали всю суть: пройдёт ещё пара лет, и рядовые уменьшат свои потребности. Конечно, во внимание здесь не берутся те представители клана, которые по своей природе ориентированы иметь здоровую мышечную массу, соответственно, и организацию тела.

К этому году мальчики расширили свои возможности в области владения разнообразным оружием. Аррани не имел любимого вида орудия, но всегда особо выделял лук и обычные кинжалы. В них он видел некую, подвластную только его разуму, привлекательность и величие. Коннор же стал больше полагаться на свои ум и смекалку. А при вынужденных случаях к нему на помощь приходили верёвки разной толщины и длины.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Новоиспечённые рядовые, перешедшие ступень младших ассасинов, до 16 лет пока что не получали свои первые заказные задания. То ли период был застойный, то ли глава не спешил всё-таки отдавать им подобного рода поручения и выжидал какого-то момента. В любом случае, к этому времени к друзьям на тренировки перестал являться наставник, поскольку основную программу подготовки к будущим должностям молодые ассасины уже прошли. Всё, что им осталось сделать — набраться побольше опыта и сноровки для того, чтобы далее принять свои законные посты с достоинством и без страха неизвестного. Таким раскладом Аррани с Коннором в какой-то степени были даже огорчены, но успокоились они быстро, потому что почувствовали себя достаточно взрослыми для самостоятельной жизни, о которой, к слову, часто подумывали. Быть под присмотром учителя — это хороший контроль и поддержка, но быть способным самим распоряжаться своими действиями и поступками — ещё лучше. Эту новость глава озвучил парням лично, когда при всём клане провозглашал их официальными рядовыми.

На дворе заканчивалась пора зимы. Уже стоит тёплая погода, ветерок слабо обдувает лица и не причиняет дискомфорта при передвижении. Настроение в клане с момента нападения главы Малика немного смягчается. Период активного напряжения и готовности постепенно сходит на «нет», но глава до сих пор проявляет осторожность и приказывает всем всё равно быть начеку в экстренной ситуации. Несмотря на это, мужчина снова решает послать Аррани и Коннора в незаконченное путешествие по княжествам. Только на этот раз без сопровождения Абби, у которой есть свои дела. Глава лично провожает рядовых и так же, как и в прошлый раз, не устанавливает временных ограничений. Если что-то и случится, то клан обязательно пошлёт им весточку. На этом они расходятся.

— Фух, наконец-то можно не прятаться за несколько миль впереди от лагеря и ждать, когда Мара выйдет к нам попрощаться, — весело выдыхает Аррани. — Кстати, ты не видел её?

— А должен был? Сам знаешь, что, как ей исполнилось 18, так она сразу почувствовала себя очень взрослой и перестала докладывать, куда периодически уходит, — с неким огорчением ответил Саксонский, раздвинув брови. — Лекари… они такие.

— Ха-ха, да уж. В этом вся Мара.

— Поищем её или пойдём?

— Подожди меня у входа. Я точно знаю, где сейчас Абби: попрошу её передать послание Марие.

Коннор кивает в знак согласия и отпускает друга.

Аррани возвращается в спальни. Как он и предполагал, девушка благополучно лежит в позе звезды у себя на футоне, блаженно смотря красивые сновидения. Блондин упирается руками в бока, хмурит брови и снимает сапоги. Абби что-то бурчит во сне и хочет перевернуться на левую сторону, но Ар успевает наступить на неё своей ступнёй и слегка надавить. Сестра вмиг открывает глаза и тут же замахивается ногой, чтобы сбить того с ног. Однако будущий глава подпрыгивает на месте и тем самым уворачивается от рокового падения. Абби с чувством неудовлетворённости трясёт головой, что её тонкие белые пряди разбрасываются в стороны. Наконец, она узнаёт, кто перед ней.

— Аррани? Чего тебе?

Он садится на корточки и смеётся.

— Так про эти важные дела говорил глава? — его ирония доходит до девушки. Он упрекает её в безделии!

— Моё задание будет вечером. А сейчас я отсыпаюсь, дурак! — её недовольство отражается в этой фразе, и она снова заваливается на футон.

Блондин тяжело выдыхает, приближается максимально близко к её лицу и шепчет на ухо:

— Передай Марие, что мы с Коннором отправились по княжествам. Пусть нас не ищет.

— Да-да, — она мило нахмурилась и стала отталкивать его лицо от себя ладонями, не открывая при этом глаз, — иди уже отсюда!

Молодой ассасин посмеялся в кулак и встал. Надев обувку обратно, он поблагодарил её и поспешил удалиться.

Коннор спокойно дожидался его у входа, как и договаривались.

— Ну что, нашёл её?

— Да. Можем идти, — блондин хлопнул друга по плечу и двинулся вперёд.

Загадочное настроение напарника было странно для Коннора.

Лучшие друзья за два дня обследуют Накинию и, не теряя времени, минуют Янцынию. Они достигают Иксонию и решают сделать привал. Ввиду только подступающей весны, быстро вечереет. Ребята останавливаются в городе спортивной столицы, граничащем с Виланией и Саксонией. Первым делом они разыскивают главу Иксонии, но на месте его не обнаруживают. Рядовые встречают нескольких знакомых ассасинов по прошлому посещению владений и расспрашивают их о местонахождении управляющего.

— Глава Иксонии сейчас на еженедельных играх, смотрит за порядком среди трибун. Время позднее, сами понимаете.

— Спасибо, брат. Мы отправимся дальше. Сообщишь главе Иксонии, что мы приходили? — ребята отдают ему честь и прощаются после положительного ответа.

Напарники выходят с территории владений и замедляют шаг. Коннор изъявляет желание немного прогуляться. Ох уж эта располагающая атмосфера пустых и полуосвещённых улиц…

— Сколько нас здесь не было? — интересуется Саксонский, углубляясь в воспоминания.

— Года полтора…

— Как безумно летит время.

— И не говори.

Молодые ассасины вдруг тормозят и оглядываются в стороны. За ними следят. Нет… это свои. Откуда-то сверху рядом с ними приземляется ассасин клана Огня, быстро приветствует рядовых. Его глаза остаются стеклянными, но сбитое дыхание говорит о том, что он очень спешил им что-то сообщить.

— Брат Аррани, брат Коннор, глава клана недавно прислал орла с донесением: на владения в Янцынии напал Тёмный клан Восточного королевства. Вам сейчас же необходимо вернуться в лагерь.

Мальчики переглядываются, благодарят посланника и бегом следуют по направлению к дому. Не прошло и пары дней, как они покинули дом, а тёмные ассасины решили проявить себя именно в этот момент.

Напарники всё время не сбавляли темпа, даже когда преодолевали дремучие леса на пути. Чуткий нюх и острый глаз позволяли им бежать с постоянной скоростью без трудностей. Лесные ландшафты для ассасинов были вторым домом, поэтому они ориентировались в них лучше любого другого. Где-то на краю дубравы им навстречу вышли незнакомцы. Неизвестные окружили парней со всех сторон, что те не успели вырваться из плотной цепочки. В ход пошли стрелы и дротики.

— Тёмные ассасины! — удостоверился Аррани и отпрыгнул от летевшей в него стрелы в последний момент.

На пару они укрылись за широкими стволами и переводили дыхание.

— Кажется, они ждали нашего появления, — сделал очевидный вывод Коннор.

— Ты прав. Давай разберёмся с ними и поспешим на помощь клану.

Друг быстро кивнул и намотал свою самую тугую верёвку себе на ладонь.

— Выпусти предупредительную стрелу и прикрой меня сверху.

Коннор принял от друга лук со стрелой, понял, что на ближайшем дубе никого нет, поэтому быстро забрался наверх. С высоты он увидел, что преимущественно все нападавшие оказались на земле. Их было трое. Ещё один где-то на ветках. Ещё пара секунд, и он нашёл скрывающегося. Тот поздно заметил его. Саксонский уже натянул тетиву и лишил врага жизни. Его тело шумно плюхнулось вниз, и это заставило его соратников пуститься в атаку.

Аррани был готов. Его первой целью был не ближний к нему противник, а тот, что посередине. Парень выждал момент, когда Коннор застрелит самого дальнего от него ассасина, и только потом ловко увернулся вправо от ножа потенциального нападающего, а затем нанёс второму удар с ноги и закончил с ним, полоснув того кинжалом по горлу. Напарник задержался с убийством последнего, поэтому будущий глава сам схватился с ним. По виду он не мог различить, сколько мужчине лет, но самое главное, что он умело владел своим телом. Тёмный ассасин всё нападал, а блондин блокировал его удары руками и выжидал рыжеволосого. Наконец, ассасин почуял надвигающуюся опасность, повернул голову чуть в бок, но не успел. Коннор пустил в него стрелу. Тот упал лицом вниз, а Аррани, взявшись всей пятернёй за рукоятку кинжала, резким движением вонзил его во врага. Сражение закончилось. Коннор поравнялся с другом и отдал ему лук со стрелами.

— Почему так долго? — немного возмутился блондин, поскольку не любил, когда всё идёт не по плану.

Вместо слов Саксонский отошёл чуть в сторону, поднял что-то с земли и показал юноше. Он держал в руках двух ядовитых змей.

— По всей видимости, Тёмные кланы владеют этими тварями не хуже, чем мы — орлами.

— Да, но не забывай, что наши пернатые друзья могут питаться именно этими тварями, — довольно улыбаясь, заметил блондин. — Спасибо, что разобрался с ними. Я их совсем не заметил.

Они дали друг другу «пять» и снова побежали к клану.

Во владениях ребята оказались только под утро. Туманное начало дня дало им преимущество, прежде чем они ступили на территории клана. Друзья сначала тщательно обследовали подходы к главному входу. Повсюду стояла тишина, но периодически они встречали трупы ассасинов. Рядовые убедились, что опасности не наблюдается, поэтому смело вошли в клан. Смотрящие на вышках ещё издали увидели своих соклановцев и предусмотрительно предупредили главу клана об их прибытии. Он вышел встречать своих подчинённых.

— Глава! — парни поприветствовали его.

— К счастью, вы здесь, — мужчина тоже склонил перед ними голову в знак облегчения, что они живы. — Идёмте ко мне в палатку. У нас как раз собрание.

Он отвёл их к себе. Внутри были мудрейший, правая рука главы, наставник рядовых и несколько старших. Вид у старших ассасинов был не радужный. Нет, все были рассудительны и готовы к действиям, но даже по главе было видно, что никто не спал уже больше суток.

— Братья Аррани, Коннор, вы в порядке? — поинтересовался учитель.

— Да, ничего серьёзного, — ответил Аррани как лидер.

— Почему вы так задержались?

— По дороге на нас напали, — за этой репликой присутствующие напряглись. — Это были тёмные ассасины. И, скорее всего, они ждали нас.

— Думаю, вы правы. Не знаю, откуда у главы Малика информация о вас двоих, но то, что он мог послать своих подчинённых именно за вашими головами, имеет смысл. Причём, очень веский.

— Глава, ты думаешь, что Малик как-то узнал о том, что рядовые Аррани и Коннор под особым надзором, поэтому решил убрать будущих противников на корню? — высказал витающую в воздухе мысль правая рука, которую никто не мог озвучить.

— Да. У главы Малика есть свои счёты со Светлыми кланами, но также для него не проблема истребить наших учеников, которые будут нашим будущим.

— Глава, — обращается Аррани, — какова обстановка на данный момент? Мы с братом Коннором видели у входа во владения несколько трупов наших врагов.

— Поскольку мы были начеку и ждали возможного прихода вражеских войск, наши ассасины смогли справиться с первой волной. Они не смогли найти наши владения и пройти внутрь. Главы Малика среди них не было, так что у нас есть все основания полагать, что следующее нападение будет в скором времени. Сейчас затишье длится уже 10 часов. Но это ненадолго. Вот-вот, и они снова объявятся. Сейчас наша главная задача — не дать врагу нас обнаружить. Если мы упустим кого-то, кто узнает о точном расположении наших владений, это будет конец всему, — мужчина помолчал немного, о чём-то думая, потом обратился к прибывшим: — Брат Коннор, брат Аррани, мы ждали вашего возвращения. Так что сейчас клан разбивается на группы и уходит из лагеря в целях запутать врага. Тёмные ассасины не дойдут до нас, если мы сами уйдём. Примем бой на нейтральной стороне.

Присутствующие в палатке главы согласились с его планом. Единственным, кто вставил своё слово, был мудрейший:

— Я согласен с действиями главы, но старейшины останутся во владениях. Ты, — такое случалось редко, но старик открыл глаза и чётко вгляделся в глаза главного ассасина, — должен увести неприятелей от нашего дома.

Глава почтительно долго поклонился ему, благодаря за благословение.

Война между кланами ассасинов представляет собой гораздо более жестокое событие, чем между обычными солдатами разных стран, правители которых ведут боевые действия только из скуки или эгоистических побуждений своей прогнившей до пятого каления совести. Светлые ассасины всегда готовы дать отпор тёмным хотя бы потому, что их трактовка Закона ассасинов несколько разнится. Правящие личности Сообщества ассасинов не приемлют, чтобы кланами руководили только главы Света. Для общего равновесия в мире не только ассасинства, но и обычного человека необходимо наличие и Добра и Зла. В какой-то год или даже десятилетие одна из чаш может перевесить другую, но все в Сообществе верят, что так будет не всегда, и гармония вскоре вновь вступит в свои законные права и уравновесит две противоположные стороны бытия. Так, глава клана Малик долгое время своего существования на этой земле вынашивал план порабощения Светлых кланов, начать с которого решил, имея в виду клан Огня. Кланы Первого и Второго королевств, которые располагались с востока и запада от Асонии, представляли для него интерес в последнюю очередь. Всё, чего хотел глава Тёмного клана Восточного королевства — это захвата клана Огня, что являлся «сердцем» четырёх королевств.

Глава клана Огня послал рядовых Абби, Аррани и Коннора в группе с наставником, а остальных учеников взял к себе. Другие приближенные главного ассасина клана тоже разделились на группы и разошлись по предполагаемым засадам, размещаясь преимущественно вокруг владений клана, но так, чтобы это не было слишком близко к нему. Группы главы и наставника остановились рядом, на востоке, откуда скорее всего мог прийти их главный враг — глава Малик.

Проходит час, второй. Ассасины стойко выдерживают ожидание, стараясь не расслабляться. Наступает третий час. Посылаемые каждый час в разведку орлы только-только возвращаются на «базу», приземляясь на руки своих владельцев. Глава и наставник обмениваются посланиями о том, что в последние десять минут начинают замечать странные подвижки со стороны животного мира леса. Это одновременно плохой и хороший знак. Вторая волна нападения вражеского клана обрушивается на клан Огня уже не так внезапно, как в первый. Но в этот раз глава замечает в поведении тёмных ассасинов нечто странное: они нарочно выводят противников на открытую местность. Подчинённые главы успевают свериться с его мнением на этот счёт. Глава клана бьётся с врагом так же открыто, как и они, поэтому ни у кого не остаётся сомнений насчёт дальнейших действий.

В какой-то момент тёмные ассасины постепенно отступают и прекращают активное наступление, когда окончательно выводят светлых ассасинов на открытое поле… для резни. Такое делает заключение глава, когда осознаёт всю задумку врага. Он выводит соклановцев вперёд. И те, и другие выстраиваются друг напротив друга в шеренги. В центр тёмных ассасинов наконец выходит их предводитель: глава Малик. Этот мужчина 36-ти лет с чёрными растрёпанными волосами чуть ниже шеи и с горящими от предстоящей схватки тёмными глазами, как сама ночь, всем своим видом показывает, кто здесь, по его мнению, главный. На его правом плече изящно красуется наплечник в виде головы орла, сделанного собственными руками в знак того, что он имеет власть над «жалкими» орлами Светлых кланов. Его черный длинный балахон с капюшоном и того же цвета чёрный длинный шарф на шее, свисающий до пояса, слегка развеваются на ветру. Балахон держится на широком темно-синем поясе. На руках у него железные доспехи с орлиными узорами, внутри которых спрятаны сюрикены. На ногах короткие кожаные ботинки. Закинув своё главное оружие в виде деревянного длинного копья через плечо, Малик обращается к главе клана Огня:

— Кого же я здесь вижу? Глава Огня! Прости, что пришли без предупреждения. Ты же знаешь, что я не люблю торопить события, поэтому в прошлом иногда посылал тебе некоторые «сюрпризы». Ты доволен моим вниманием?

— Не думаю, что ты привёл сюда своих шавок, только чтобы немного поболтать со мной! — громко ответил ему глава.

В минуты боя его речь приобретала совсем другие, ему несвойственные, оттенки.

Тёмные ассасины пришли в особое негодование после грубых слов противника, на что глава Малик тоже обратил внимание, но пока рукой отдал приказ молчать.

— Что ж, я вижу, что ты сегодня не особо настроен на диалог. Хорошо… хорошо! Но тебе будет интересно узнать, откуда я узнал про твоих новых ребятишках на побегушках? — кулаки главы клана Огня сжались сами собой, а жилки на его лице так и норовили вдавиться в кожу. — Ты знаешь, я скажу только тебе: они довольно неплохи! Блондин с рыжим оттенком — замечательное сочетание красок, не находишь?!

Его крик стал закладывать уши, но глава уже не мог терпеть. Малик без зазрения оставшихся капель человеческой совести публично оскорблял честь его ассасинов, поэтому главный ассасин незаметно для врага подал знак наступления. В бой первым бросился именно он, отправив свой первый кинжал в полёт в направлении горла Малика.

Внезапной атакой светлые ассасины смогли обеспечить себе преимущество: по количеству человек тёмных ассасинов было вдвое больше, но теперь ситуация стала для обеих сторон равной. Благодаря приказу главы его подчинённые ловко справились с не успевшими ничего сообразить в данный момент врагами. Глава Малик и глава клана Огня сошлись в единой схватке.

— Это был подлый ход с твоей стороны, — грозно заверил противник, когда они схлестнулись копьём и мечом.

— Против таких, как ты, на подлость я отвечаю подлостью, — спокойно ответил ему главный ассасин.

Они расцепились и отпрыгнули друг от друга. Следующий выпад, ещё один и ещё. Ни один из них не намеревался отступать. В глазах каждого горел огонь жажды победы, но только лишь у главы клана в эти минуты было полное право давать отпор неприятелю, который вторгся на их собственные земли.

Ассасины клана Огня хорошо держались до этих пор и даже первый и второй, которым было намного труднее своих собратьев. Тёмные ассасины видели их недостаток опыта в битвах, поэтому хотели в первую очередь разделаться именно с ними, чтобы лишний раз не мешали основному действию. Однако старшие клана Огня также принимали во внимание сей факт, отчего всеми силами пытались отбиться от обычных противников и одновременно, по возможности, помогать рядовым. В головах первого и второго во время схватки вертелось многое, но самым главным вопросом для них был:

«За что? Почему сейчас и почему мы?»

По правде, они были не в восторге от того, что их группа попалась на встречу с главой вражеского клана, потому что его присутствие значило, что он пришёл если не со всей своей силой, то с преимуществом, что наиболее натренированные ассасины Тёмного клана были с ним в эти моменты.

Первого жёстко ранили в плечо, когда он отвлёкся на действия своего напарника. Видя, что помощи ждать пока неоткуда, он из последних сил отбивается и приходит на выручку собрату. Теперь они бьются бок о бок, что даёт им немного отдышки. Плавно их двоих вытесняют снова к зоне леса. Против них один тёмный ассасин. Союзники остались вдали на поле боя, внимание главы клана также занимало другое. Первый выпустил второго из рук и оттолкнул его в сторону в тот момент, когда противник набросился на них. Острое лезвие короткого меча вонзилось ему прямо в грудь, однако дротик ныне покойного успел задеть раны второго. Первый отпихнул мертвеца от себя и посмотрел на напарника. Тот полулежал на земле и тяжело дышал. Его собственная рана в плече была глубокая, и из неё обильно сочилась кровь. Пока ему позволял разум, он задумался. Его глаза метнулись в сторону ожесточённой схватки. Издалека их двоих уже не было видно, никто о них не вспоминал. В голову первого совершенно осознанно пришла только одна мысль: надо бежать.

— Вставай, — он подал брату руку и помог ему подняться. — Ты согласен уйти со мной из клана прямо сейчас? — выражение его лица испугало второго, потому что друг говорил абсолютно серьёзно, и это не было очередной его шуткой.

— Что?

— Сейчас мы не в состоянии биться и, кажется, не нужны главе. На самом деле мне надоело постоянно видеть лица Аррани и Коннора, мелькающие перед моим носом. Сил терпеть их больше нет. Поэтому это наш шанс сбежать!

— Подожди! Насовсем? — первый кивает. — Но это противоречит нашим законам! Нас могут найти и тогда мы точно умрём!

— Если не уберёмся сейчас, то погибнем даже быстрее! Ты со мной или нет? Что, питаешь какие-то чувства к клану или к главе?

Его жестокие слова ударили второму по сердцу. Да, он был глуп и даже наивен, всегда подчинялся только собрату и никогда не отходил от него. В силу своей слабости он не мог отказать ему и в этот раз, хотя его сердце хотело отнюдь не этого. Ответственность и чувства долга перед кланом Огня — местом, которое его воспитало, у него было и сейчас. Но он сам понимал, что был слаб и бессилен. Если он вернётся один, его точно убьют, если же уйдёт — есть шанс, что выживет. И второе перевесило его сердце. Второй молча дал своё согласие, и парни скрылись в густых зарослях владений клана Огня. Клана, в котором больше не состояли…

В это время силы стороны Света постепенно угасали. Похоже, глава Малик действительно взял с собой одних из лучших среди его подчинённых. Глава клана Огня не был так глуп и разбавил каждую группу своими силами и слабостями, но никого слабым при этом не считал. Малик был хитёр и практически неуловим. Пока он пытался хоть где-то найти у противника незащищённую зону, в один момент по его молниеносному приказу кто-то из тёмных ассасинов отбросил от себя соперника в данную минуту и внезапно ударил главу Огня поддых. Даже опытный и осмотрительный ассасин клана Огня не успел защититься, а никто на помощь ему не смог прийти: ряды редели, и всем было не до того. Однако, кто-то из старших заметил положение главы и, не теряя времени, пришёл ему на выручку. Он сбил тёмного ассасина с ног, позволяя главе самому справиться с Маликом. Тот же, не упуская хорошей возможности покончить со своим главным врагом среди Светлых кланов, тут же занёс копьё в воздухе и быстрым движением опустил его вниз. Глава Огня задержал само острие двумя руками, которое на мизерном расстоянии угрожало его горлу. Светлый ассасин прилагал неимоверные усилия, чтобы ни один палец его рук случайно не соскользнул и не допустил его мгновенной смерти.

— Что теперь будешь делать, глава Огня? — мерзко улыбается враг и сильнее вдавливает копьё.

Глава клана Огня не из тех ассасинов, которые бросают всё на полпути. У него есть ответственность, у него есть собратья, которые верят в него и надеются на лучший исход сражения. Все стараются для победы — значит он тоже не имеет права отступать. Он не может сейчас проиграть.

«Аррани ещё не готов. Я дал за него слово, и я его сдержу!»

Мысли о братьях Аррани и Конноре придают мужчине сил. У него больше не остаётся выдержки удерживать копьё соперника, но оно вонзается ему чуть правее, в область плеча. Сильный болевой шок заставляет главу вскрикнуть от боли, но он быстро сжимает зубы и подавляет крик. Его старшие, услышав этот призыв, также собирают всё своё мужество до последней капли. У них открывается новое дыхание. Один из них не теряет времени и помогает главе освободиться на пару секунд, оглушив Малика рукой. Глава клана Огня выдёргивает оружие из своей плоти, перекручивает его тупым концом к себе и быстрыми движениями встаёт на ноги. Старший тем временем одаривает главного врага парой ножевых ранений, но оттесняется в сторону другим тёмным ассасином. Глава Малик терпит ту же боль, но его сила духа может поразить, кого угодно. Он тоже поднимается с земли и уходит от выпада главы Огня, вырывает у того своё копьё, но это движение замедляет его, поэтому глава наносит ему удар по лицу локтем. Тогда тот приближается к нему и с силой цепляется ему в раненое плечо рукой, отчего глава Огня склоняется на колени.

Малик в это время осматривается по сторонам. В глазах начинает мутить, ножевые раны сильно кровоточат. Он понимает, что не сможет дальше биться, потому принимает решение отступать, что и озвучивает оставшимся ассасинам.

Тёмные ассасины поспешно отклоняют последние удары и разворачиваются в бегство. Старшие главы пускают им вслед ещё пару сюрикенов, и в живых остаётся только Малик и ещё один ассасин. Глава Огня с облегчением усаживается на земле и переводит дыхание.

— Глава, нам нужно срочно вернуться в клан, у вас рана, — подходит старший.

— Всем помочь ослабшим и возвратиться самим. Я справлюсь.

— Но, глава…

— Выполнять! — рыкнул главный, чем невольно задел плечо, из-за чего и стиснул зубы. — Видишь, вместо того, чтобы уже следовать приказу, из-за тебя приходится обращать внимание на боль, понял?

— Прошу прощения, глава. Всё будет исполнено, — ассасин отдал честь. — Только… возвращайтесь скорее.

И отошёл от него. Глава слегка ухмыльнулся и проводил своих братьев взглядом.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Победа над кланом Малика одержана. В этот раз. Все группировки клана Огня снова смогли дать отпор неприятелю и не допустили его проникновение вглубь страны. Этим же днём все члены клана вернулись во владения. Последним из них прибыл глава клана. Его ждали все, кроме тех, кто находился в тяжёлом состоянии и сейчас пребывал у лекаря на лечении. Впрочем, когда глава объявился на пороге главной площади, его тут же силком увели к домику лекаря. В частности, на этот резкий жест решились только всеми знакомые Аррани и Коннор. Казалось, они больше всего переживали за главного, потому привели ему в аргумент свою недостаточную на данный момент компетентность, что позволяла им так себя с ним вести. Глава клана не смог долго с ними спорить. Приближенные главы и старейшины только развели руками, поскольку тот никому не позволял так с собой обращаться. Старшие старейшины лишь наморщили лбы и злобно посмотрели в сторону мальчиков: их взгляд не говорил ни о чём хорошем.

— Боже, глава! — тут же встрепенулась Мария. Почти все её руки были в крови. Ещё бы, за сегодня она приняла немало пострадавших. У неё были растрёпаны волосы, об обычном аккуратном пучке не было и речи. Балахон девушки также частично стал красным, как у Коннора. — Брат Аррани, скорее принеси мне чистое бельё сверху, я должна положить главу на выстиранные простыни.

Глава клана в дела лекаря не лез, поэтому выполнял все её просьбы как на духу. Сейчас ему и правда необходимо было немного покоя и молчания. К счастью, Мария была из тех лекарей, которые не раздражали лишним словом или поведением. Глава ни на минуту не сомневался в ней, потому что видел перед собой опытного и достойного ученика прошлого лекаря. Мария посадила главного на кушетку и приказала сидеть в этом положении. Далее она принялась обтирать его засохшую кровь и очищать рану. В её руках оказалась ватка со спиртом.

— Если будет больно, терпите, — не смотря на него, предупредила она.

Эти слова были наполовину серьёзными, наполовину сказанными в шутку. Так она отвлекала больного от боли.

Покончив с дезинфекцией, девушка крепко зашила главе рану и прилепила защитную ткань на время восстановления.

— Всё готово, — радостно сообщила она в конце. — Первое время ещё будет дискомфорт. Постарайтесь не использовать правую руку по возможности, чтобы швы не разошлись. И лишний раз не поднимайте её вверх, иначе будет хуже. Будете приходить на перевязку ежедневно, пока не скажу, что всё в порядке. И это обязательное условие, — с толикой угрозы сказала она, заглядывая ему в глаза.

— Понял, сестра Мария. Спасибо.

Он прикрыл руку и завязал свой новый балахон, который предусмотрительно ему принесли парни. Затем он как раз обратил на них свой взор.

— Брат Аррани, брат Коннор, с вами всё нормально?

— Да, глава, не переживайте, — ответил Аррани. — Пару царапин и шрамов только заработали. Остальное — пустяки.

Мужчина кивнул, ещё раз потрепал Марию по плечу в знак благодарности и вышел из домика. Лекарь не стала задерживать его в постели, поскольку знала, что глава не так прост, и ему необходимо влиться в проблемы клана как можно скорее.

К вечеру все разделённые прежде группы отрапортовали клану о настоящем положении дел. Посыльные и орлы клана вернулись с донесениями. Старейшины также высказались по поводу того, что было потеряно несколько рядовых: уже это было большим горем для клана Огня. Глава прекрасно понимал этот момент и не стал отпираться, потому что это была и его вина — значит это он не смог углядеть за своими подчинёнными. Старшие старейшины были таких взглядов, но пара младших и практически все старшие клана в душе в корне не были согласны с таким мнением, однако у них не было права голоса против старейшин. Недовольны были и рядовые, но даже они могли лишь проглотить обиду за главу у себя в горле.

— Между прочим, — продолжил доклад разведчик, — глава, по Вашему распоряжению мы направились группой с поисками пропавших без вести двух рядовых, которые были вместе с Вами во время сражения. Но ни их самих, ни трупов мы не смогли в итоге найти.

— Клан объявляет их погибшими! — закончил за всех мудрейший, стукнув по земле посохом. — Глава клана не против нашего решения?

— Нет, мудрейший.

После Собрания в клан Огня прилетел орёл с посланием. Орёл был неописуемой красоты даже по меркам здешних орлов. Его оперение было кристально белого цвета, клюв и лапы сияли будто золотом. Он спикировал вниз как раз на левую выставленную руку главы клана. На его лапке была записка. Главный ассасин развернул послание, в котором говорилось:

«Главе клана Огня лично в руки. Сообщество ассасинов собирает Совет Светлых и Тёмных кланов. Быть на месте завтра в полночь».

Пробежав по строкам, глава клана отпустил великую птицу, а потом передал свёрток мудрейшему на прочтение. Это был ещё один особый момент, когда старик открывал свои глаза на виду у всех.

— Прекрасно, — сделал вывод главный старейшина. — Полагаю, что Сообщество хочет решить вопрос с нападением главы Восточного королевства. Глава, ты возьмёшь меня с собой.

Глава клана Огня почтенно кивнул и бросил свёрток в разожжённый костёр.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

В Сообществе ассасинов существует не только общий Закон ассасинов, но и Пророки, которые следят за миром ассасинов в целом. Их можно увидеть исключительно на общем Собрании ассасинов, когда не имеет значения статут ассасинов. На подобные встречи собираются все главы кланов со всего света. Также, сюда приходят абсолютно все главы, независимо от их «положения»: то есть относятся они к тёмному миру ассасинов или к светлому. Две стороны противостояния имеют право назначать свои сборы. На общем же сборе никто не имеет права встревать в драки или завязывать конфликты, потому что того требует Закон. Даже тёмные ассасины ему следуют.

Именно на такое Собрание глава клана Огня и был созван. В далёком-далёком месте от всех королевств, глубоко в глухом лесу находилось большое тёмное здание, окружённое плотной завесой деревьев и водопадами. Внутри целой обширной постройки собрались все: главы кланов Земли, Воды, Воздуха, Огня, глава Морского королевства, глава Восточного королевства и некоторые другие представители тёмной и светлой сторон ассасинов. Светлая сторона ассасинов сидела на удобных подушках в позе для молитвы справа от Пророков, тёмная сторона — слева. В большой просторной зале горело много свечей, как на полу, так и на стенах. Красный ковёр разделял две стороны ассасинов, ведущий непосредственно к сидячим местам Пророков, собравшихся сегодня по важному вопросу.

Пророки мира ассасинов поднимают вопрос только что прошедших военных действий. Они расспрашивают главу клана Огня, затронул ли конфликт королевство Асонию и настроение страны в целом. Глава, услышав обращение, встаёт с места. Сначала он кланяется Пророкам, затем всем главам кланов. Теперь его взор устремлён в центр.

— Пусть Ваше превосходительство будут спокойны. Моими соклановцами всё было улажено в сжатые сроки, поэтому никто из гражданских лиц ничего не заподозрил.

— Хорошо. Мы принимаем твой ответ. Теперь глава Восточного королевства, выйди в конец залы.

Тёмный ассасин так же, как и глава Огня, отдаёт уважение каждому присутствующему и выполняет поручение Пророков. Он выходит из центра, в котором сидел, к концу длинного ковра, незаметно метнув ненавистный взгляд на своего главного врага. В его движениях чувствуется боль каждого пройденного шага. В принципе, было просто чудом, что он смог прийти на это Собрание самостоятельно. Но было видно, что каждая секунда может стать для него решающей, когда он просто повалится с ног и больше не сможет встать без посторонней помощи.

— Подойди ближе.

Глава Тёмного клана подчиняется.

— Ещё ближе.

И он снова подчиняется. Все присутствующие и сам Малик понимают, что Пророки частично наказывают его за предыдущие его действия. Прерываемые передвижения такого большого расстояния причиняют главе Малику невыносимые болевые ощущения. Каждый шаг грозит расхождению всех его швов, но мужчина пытается держать себя в руках. И только в тот момент, когда Пророки просят его дойти до места их пребывания, Малик доходит до них и падает на ноги. Уже к середине его «прогулки» все главы заметили, как его одежды стали промокать из-за крови, а сама она теперь тянулась за ним ощутимой нитью. Малик при этом не издал и звука. Тогда Пророки снова заговорили:

— Здесь все равны. Такое могло произойти и с главой клана Огня, если бы он напал на главу Малика. Никто не должен об этом забывать. Но, раз Тёмным кланам нравится ставить себя в невыгодное положение снова и снова, нашим долгом по-прежнему остаётся действовать согласно Закону ассасинов, который для всех един. Если у кого-то из вас есть, что возразить Нашему превосходительству, пожалуйста, высказывайтесь сейчас.

В зале стояла гробовая тишина. Никто не хотел брать на себя непосильную ношу.

— Что ж, — продолжили они. — Надеюсь, в клане Огня снова воцарятся мир и порядок, — они кивнули главе клана Огня, тот — тоже в ответ. — Глава Восточного королевства отделается Нашим предупреждением.

После этого Сообщество попутно интересуется делами в каждом королевстве и у тёмных ассасинов тоже. Каждый глава сообщает о положении каждого места. Пророки благодарят всех за оглашение важных новостей. Глава Малик всё время стоит на коленях в той же позе. Собрание заканчивается. Главы расходятся. Малик же, одним из последних, кто покидал Залы ассасинов, остановил главу клана Огня, сзади положив руку ему на плечо:

— Я знаю, кто станет будущим правителем клана Огня, — глава напрягается, потому что осознаёт, что он намекает на Аррани. — О, и можешь не волноваться: я обязательно расправлюсь с мальчишкой так, как не сделал этого с тобой, глава Огня.

Глава игнорирует мужчину, но в душе зарекается, что не допустит подобного. На его веку — абсолютно.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Владения клана Огня. Комната Коннора.

Во время отсутствия главы клана Коннор решается отправиться в Асонию, чтобы увидеть принцессу Мину в последний раз. Он ничего не говорит друзьям и умело уходит из клана, не попавшись на глаза старшим и наставнику. Последняя битва поставила походы парня к принцессе королевства под сомнение. Он осознал, что значит быть истинным ассасином не посредством заказов на устранения личностей, а в бою за собственный дом, за свою страну, за свой клан и своих близких по духу. Если он и дальше продолжит выбираться к принцессе Асонии, то это рано или поздно всё равно станет известно кому-то, а там недолго и до главы. К 16-ти годам его разум чётко сказал ему, что, чем больше он будет это скрывать, тем скорее его обнаружат, что сейчас клану он нужен гораздо больше своих внутренних желаний. Он принял решение поставить их ниже Аррани и клана. Его долг как ассасина и как будущего помощника главы не даёт молодому ассасину действовать так, как велит ему сердце. Возросшая ответственность и хоть капля ума подсказывают ему наиболее верный путь. Так он не подставит ни себя, ни Аррани, ни главу, ни клан. Он верит в то, что этот выбор является правильным и совсем не жалеет, что, вероятно, больше никогда не увидит принцессу Мину вновь…

Глава 17

После значительных военных разборок с вражеским кланом ассасины клана Огня постепенно заживляют раны и вновь подстраиваются под ритм жизни клана. Мария принимает в этом активное участие, поскольку пострадавших в итоге оказывается больше, чем хотелось бы. Как профессионал своего дела она уделяет достаточно времени каждому собрату, из-за чего у неё, порой, не остаётся свободной минуты для отдыха. С одной стороны, ей нужно следить за ранеными и их состоянием, с другой — нужно восполнять потраченные запасы лечебных трав, настоек, мазей, бинтов и прочего, что необходимо в кратчайшие сроки. Члены клана Огня славятся среди остальных ассасинов Света и даже Тьмы не только своей физической, но и моральной выносливостью. Но не обходится и без «одарённых» личностей, которые немного преувеличивают свои телесные ощущения и слегка привирают лекарю, что до сих пор больны. Именно из-за таких ассасинов Мария выработала в себе качество чуть жестокой девушки, которая, видя, что ассасин практически здоров, но продолжает на что-то жаловаться, может со спокойной душой запросто ударить его по голове или в другое место только для того, чтобы тот не выпендривался и с достоинством выполнял свои обязанности как истинного ассасина. К ассасинам любой принадлежности она зареклась относиться таким образом. Её собственная ассасинская натура не приемлет халатного отношения не только к своей профессии, но и к обществу клана в целом.

Аррани и Коннор во время сражений получили наименее серьёзные ранения: несколько шрамов, правда, теперь на всю жизнь, да ещё несколько ушибов и царапин, которые уже зажили за непродолжительное время. Парни также помогали клану, в особенности, коллегам-рядовым. Они с позволения главы клана забирали их задания и сами брались за их выполнение. Непредвиденные проблемы с заранее расставленными противниками ловушками, которые представляли из себя взрывные устройства, добавили клану работы. Мальчики брались и за восстановление даже дозорных вышек, находящихся за пределами владений. Сейчас в приоритете стояли такие задачи, поэтому ежедневные тренировки откладываются на неопределённый срок, хотя времени до посвящения Аррани в статус главы клана остаётся всего лишь чуть больше года.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Глава возвращается с Собрания кланов. По прибытии его встречают старшие. Главный ассасин не бросает и слова, лишь поспешно проходит мимо них и сразу направляется в храм старейшин. Ассасины помогают мудрейшему сойти с лошади. Старейшина приветствует соклановцев и медленным шагом идёт за главой со странным взглядом в его отдаляющуюся спину.

Проходящая мимо них Абби замечает выражение лица главы, бросает взор на мудрейшего и настораживается. Девушка решает не терять времени и сообщить о возвращении главы клана во владения Аррани. Она находит его мирно дремлющим в своей комнате на футоне. Его бегающие во сне глаза подталкивают ассасина на мысль, что парню снится что-то не очень приятное. Абби тихо опускается на уровень блондина, и её подросшие хвостики выходят на первый план и мешают её обзору, попутно чуть ложась краями на пол и задевая при этом предплечье парня. Девушка садится на колени и пару минут рассматривает лицо рядового. Аррани, сквозь сон почувствовав, что за ним наблюдают, морщится и разлепляет глаза.

— Абби? — он принимает сидячее положение. — В чём дело?

— А я думала, сколько ты ещё так проваляешься, пока не заметишь меня?

— К чему клонишь?

— Как будущий глава ты должен сразу же просыпаться, когда к тебе кто-то подходит. А вдруг глава Восточного клана снова на нас нападёт, а ты так безоружен?

— Зачем мне это сейчас, когда я знаю, что опасности нет. Это же ты, — немного устало отвечает Ар, протирая глаза и проводя пятернёй по коротким волосам.

Абби в ответ на эту реплику как-то напрягается и на пару секунд приоткрывает рот. Она недовольно хмыкает и отворачивает голову влево.

— Я пришла сказать тебе, что глава вернулся.

— Что? Серьёзно? — Аррани вмиг оживляется, и его настроение улучшается.

— Да. Я видела его несколько минут назад, когда собиралась на разведку. Выглядел он так себе, так что я подумала, что нужно сказать тебе. Думаю, что тебе это будет важно узнать.

После этих слов девушка встала, отряхнулась и развернулась на выход. Ассасин не успел поблагодарить её. Он наклонил голову в раздумьях. Её поведение иногда бывает очень странным. Наконец, отбросив лишние мысли в сторону, парень собрался и вышел на улицу.

Приятный ветерок обдул его кожу, а тёплое солнце согревало. Тут же к нему подходит рядовой и сообщает, что глава желает видеть его в своей палатке. Аррани отдаёт собрату знак чести и идёт к главному ассасину. Как вовремя Абби его разбудила.

Глава клана Огня сидел за столом, положив на него сложенные руки. Вид у него был крайне серьёзный и задумчивый. Он даже не сразу заметил вошедшего блондина.

— Глава, — он поклонился ему, — Вы вызывали меня?

— Да, проходи, — мужчина убрал ладони от лица и пригласил его сесть рядом с ним. — Я должен сказать тебе что-то важное… Ты же в курсе, что на Собрании кланов присутствуют все правящие личности в независимости от их принадлежности?

Будущий глава клана кивает, и тот продолжает:

— Глава Малик тоже там был. Его превосходительство дал понять Сообществу, что действия тёмного ассасина вышли за определённые рамки по отношению к нашему клану, поэтому дали ему наказание. Так что в ближайшее время он не осмелится на нас напасть. Однако, сколько это продлится, я также не могу сказать, потому что Малик способен на многое и запреты Пророков зачастую для него не играют никакой роли. В этот раз наши братья причинили немалый ущерб его здоровью, потому сейчас можно немного расслабиться. Но… самое главное, что я хотел сказать тебе лично…

Глава придержал дальнейшие слова. Видимо, он ещё собирался с мыслями. Аррани слушал главного ассасина со всей внимательностью и не пропускал ни единого слова. Всё, что тот говорил, всегда было для блондина важным. В этом состояло преимущество главы клана перед предыдущими правителями: особая ситуация этого десятилетия повлияла на развитие двух рядовых клана Огня и на их отношения с самим главой. Ребята догадывались, что он взял на себя ответственность перед кланом за них, поэтому между ними выстроились определённые доверия и взаимопонимания. Аррани почитал главу и собственными глазами видел, что он не только способный, ответственный и мужественный правитель клана, но и нравственный мужчина, если в мире ассасинов можно так выразиться. В любом случае, все действия главы клана Огня радовали Ара и придавали ему уверенности в его же будущем. Он равнялся на главного и старался брать с него пример как будущего главы.

К этому времени глава заговорил снова:

— Перед тем, как покинуть Собрание, глава Малик предупредил меня в угрожающей манере, что знает тебя и что мы собираемся воспитать тебя как главу клана Огня.

— У Вас есть предположения, откуда ему об этом известно?

— Скорее всего, он посылал своих шпионов, и они как-то пронюхали про тебя, а также и про брата Коннора. Во время нашей последней схватки он не забыл упомянуть и его.

Услышав имя лучшего друга, Аррани встревожился. Ему в принципе не понравилась новость о том, что вражеский глава в курсе планов клана Огня.

— Плюс ко всему, — продолжил ассасин, — Малик сказал, что не будет мелочиться и в скором будущем разберётся с тобой. Ты понимаешь, что это значит? — его пристальный взор пал на парня. Глава ждал его ответа.

— Так точно, глава. Но уверяю Вас, что я не боюсь его слов. К тому моменту, когда он снова решит посягнуть на кланы Света, я успею вступить в должность главы и хорошенько подготовиться к его приходу.

Блондин встал, выпрямился и с ещё большей строгостью продолжил речь:

— Я клянусь своим именем, что буду стараться на благо клана в два раза усерднее, чтобы быть всегда готовым ко всем проблемам, что постигнут нас в будущем. Глава, Вы можете смело на меня положиться. Вы с наставником и всем кланом долгое время готовите меня к моему новому статусу, и я прекрасно понимаю, что он значит для всего клана Огня. Я не боюсь этой ответственности и непростой ноши.

Глава клана также внимательно выслушал парня, приподнял уголки губ и ухмыльнулся. В душе он почувствовал себя гораздо лучше. Его вера в обоих парней с каждым днём только укреплялась, и это было не напрасно. С первого дня их пребывания в клане он не питал особых надежд по отношению к ним, поскольку сам был не так опытен и разборчив в младших, которые, тем более, пришли в клан не самым простым способом. Однако с течением времени они учились друг у друга, и глава стал лучше понимать, что значит нести бремя за двух подростков-ассасинов. Смотря на то, как они растут и совершенствуются, глава переживал всё меньше и меньше. Он разглядел в них весомый потенциал и быстро убедился, что остановил свой выбор именно на них не просто так. Решение, которое он принял 6 лет назад перед всем кланом, и его результаты воплощались в жизнь в глазах главы наилучшим образом. Мальчики уже могли самостоятельно думать и делать какой-то выбор. Что самое главное, они не стали простыми кусками глины в руках ассасинов клана, из которых можно было слепить обыкновенных убийц без чувств и разума. Нет, брат Аррани и брат Коннор становились по-настоящему истинными ассасинами, какими глава и хотел их видеть. Таким образом, он мог не переживать за будущее клана. Эти ребята — его будущее и опора.

— Что ж, — после долгого молчания сказал ассасин, — услышав это от тебя, мне стало легче. Позволь сказать тебе, что пока что ты не готов до конца стать главой. Надеюсь, ты принимаешь это?

— Да, глава. Я не могу отрицать, что мои навыки пока не настолько хорошо отточены, чтобы занимать такую высокую должность.

— Я верю, что оставшегося времени тебе хватит, чтобы ты смог свободно себя чувствовать и не бояться сделать что-то не так. Если с тобой рядом будут верные собратья и те, кто подскажет в трудный момент, у тебя всё получится. Ошибок в жизни не избежать, даже я испытал это на себе, но всё же…

Аррани удивился последнему замечанию главного. Он не мог поверить, чтобы глава клана что-то такое пережил.

— Глава, прошу извинить, но когда Вы ошибались?

Ассасин вгляделся в парня. Его голову посетили очень давние воспоминания, когда он принимал участие в мести ассасинов самому королю… И как потом его посетила идея взять мальчика на воспитание в клан в знак наказания…

«Эта ошибка, наверное, сейчас стоит прямо передо мной…»

— Неважно, не обращай внимания… В любом случае, я рад, что ты такого мнения сейчас. И я горжусь тобой и братом Коннором, что вы растёте такими ассасинами.

— Благодарю, глава!

— Ступай.

Аррани выходит от главы в радостных чувствах. Глава похвалил его и лучшего друга; что лучше этого могло быть?

В это время глава невольно предался воспоминаниям. Он бросил блондину опасные для себя самого слова насчёт пройденных испытаний в его жизни. Тот день… тот ужасный день, который глава больше никогда не хотел вновь вспоминать. Сейчас, когда его отношение к Аррани поменялось кардинальным образом, на душе было крайне неспокойно. Проведя вот уже несколько лет бок о бок с рядовым Аррани, мужчина сам не заметил, что привязался к нему. Да, он сам тогда вызвался воспитать блондина в истинного ассасина, но даже не предполагал, что в итоге это будет значить для него. Закон ассасинов говорил ему, что глава клана должен быть непристрастным и хладнокровным человеком. На его действия и решения не должна влиять ни одна сомнительная мелочь. Особенно это касалось внутриклановых взаимоотношений. Подчинённые — это подчинённые, старейшины — это советники, а ты — правитель клана. От тебя зависит обстановка в клане в целом. Но как думал сам глава, возможно, на самом деле он совершил невозвратную ошибку многолетней давности, за что наверняка ему потом воздастся сполна. В его планах раньше не значилось сближаться с ребёнком короля, но, видимо, сама судьба решила иначе, решила за него. Он просто дал слово воспитать Аррани, и хотя мудрейший, который назначил его новым главой клана, уже мёртв, он должен сдержать своё слово. Аррани, как и Коннор, стал для него важным ассасином. Ещё пару лет назад он бы ни за что не признался себе, что теперь ребята значат для него намного больше, чем просто его подчинённые ассасины. От пришедшего осознания всей серьёзности ситуации глава пришёл в недоумение. Но затем его натура, ставшая за годы более мудрой и рассуждающей, приняла сей факт и больше не отрицала. Мальчики были для него важнее собственной жизни. Клан был для него важнее себя, но он бы не смог себе простить, если бы с братом Аррани или братом Коннором случилось что-то непоправимое. Непонятые ранее чувства теперь полностью овладевали главой, и с недавних пор он не отбрасывал их за ненадобностью. Они просто поселились в его сердце и не собирались никуда уходить. Мужчина смирился с тем, что они так и останутся в нём до конца его жизни. Глава клана, который должен следовать Закону ассасинов, ни к кому не питать лишних чувств, попался в собственную ловушку. Этот человек по природе оказался не таким, какими были предыдущие главы клана Огня. В основном, большую роль в его становлении как личности сыграл глава, который был ещё до него, за которого он осознанно пошёл мстить бывшему королю Асонии. Тогда он, как и Аррани сейчас, уважал и почитал правителя клана Огня и видел в нём образец для подражания. Тот глава стал тем ассасином, при котором устоявшиеся порядки в Сообществе ассасинов стали меняться.

Глава клана Огня откинулся на футон и закрыл глаза локтями. Что ему делать, когда Аррани достигнет совершеннолетия и станет равноправным главой? Как он должен сообщить тем ассасинам, которые вместе с ним принимали решение на убийство бывшего короля Асонии и которые на сегодняшний день абсолютно все стали старейшинами, что по достижении блондина 18 лет никто не будет искать мать Аррани и заставлять её вернуться в королевство, чтобы её сын, в конце концов, узнал, кто он на самом деле. Ведь глава уже совершенно точно понимал, что это будет самый жестокий удар для рядового. Да и для него тоже. Сейчас он совсем не хотел, чтобы все грязные подробности прошлого достигли Аррани. Его устраивал ход событий клана Огня, и он не имел желания больше ничего менять. Это было эгоистично. Это было неправильно. Это было предательством. Преступление Закона ассасинов, предательство клана и давнего договора. Предательство собственного слова. Предыдущий глава отмщён, и теперь тревожить правдой сына убитого короля было не в его силах. Тогда что делать с его матерью, которая жива до сих пор и была отпущена им самим как раз для того, чтобы она вернулась на родину и вновь увидела сына, а потом умерла?

Полное противоречие в его голове далеко унесло его мысли. Режущие по сердцу воспоминания не давали ему покоя почти весь день, но никто не осмелился зайти к нему в палатку, чтобы напомнить о сегодняшних обязанностях. Его правая рука лишь раз заглянул к нему, но не сказал в итоге ни слова, поскольку с первого взгляда понял, что главу сейчас беспокоить бесполезно. В конце концов, недавняя война с Маликом порядком измотала не только клан, но и самого главу, хотя он всегда был сильным и держался, как полагается, в независимости от ситуации, тем самым придавая ассасинам сил и поддержки.

Аррани уходил от главы клана в хорошем настроении, но, быстро вспомнив, кто он такой, убрал улыбку с лица и решил выяснить, не вернулся ли Коннор. Сегодня вечером у них назначен совместный патруль в окрестностях владений. Парень был рад этому вдвойне, потому что у него было, чем поделиться с другом. Они были одного мнения насчёт главы, поэтому Ар был убеждён, что напарнику понравятся его новости.

Саксонский бесследно пропал как раз в то время, когда мудрейший с главой клана отправились на Собрание Сообщества. Как потом выяснилось, напарник никому и слова не сказал, куда направляется. По крайней мере, рядовые не особо интересовались этим вопросом, Мария тоже ничего не знала. После этого Аррани не стал идти к наставнику и спрашивать его о местонахождении друга, поскольку почувствовал в отсутствии Коннора что-то странное. Если парень ничего не говорил о том, куда направится, значит, пойти разбираться с учителем — значило подставить друга. Блондин недолго думал над этой ситуацией, поэтому сообразил, что ему остаётся только дожидаться возвращения Коннорса. Аррани понимал, что у него тоже могут быть свои личные дела, в которые даже он не посвящён, хотя они обещали друг другу, что никаких секретов между ними не будет, но в то же время блондин верил Коннору и никогда не смел предполагать, что у него есть какие-то скрытые мотивы.

Лучший друг будущего главы по истине был пунктуален. Парень появился, будто по расписанию. Глава клана ещё не успел заметить отсутствие во владениях рядового, как он тут же здесь появился. Аррани не так давно закончил встречу с главным ассасином, а рыжеволосый уже был на месте. Осознавая своё положение, рядовой приготовился к тому, что кто-то из старших или сам наставник устроит ему взбучку по поводу его поведения. Но Коннор, по возможности, хотел избежать подобного разговора. К его счастью, первым, кого он встретил во владениях, был Аррани. Они стукнулись кулаками. Этот жест был их приветственным посланием.

— Коннор, ты в курсе, что у нас через пару часов патруль?

— Правда? Мне повезло, что я успел вернуться.

— Идём к старейшинам. Расскажешь всё потом.

Блондин хлопнул друга по плечу, и они отправились выразить почтение советникам клана.

Тренировки сегодня не было. А пока ребята молча сидели в храме старейшин и проходили небольшую вечернюю службу, прошло время. Наступил час их работы. За это время ни глава, ни наставник не нашли Коннора и ничего ему не сказали. Парень всё равно чувствовал за собой вину, но был немного рад, что никому не попался на глаза.

Мальчики отметились у дозорного и покинули владения. На их пути было несколько точек, которые они должны будут обойти этой ночью. Вернуться в клан они должны только с рассветом.

Через какое-то время друзья сделали привал. Окружающая их местность по-прежнему хорошо скрывала ребят за несколькими «слоями» зелёной массы. В первые минуты остановки они прислушивались к посторонним звукам, но ничего, кроме щебета неспящих птиц и шелеста листьев не услышали. Можно было спокойно расслабиться, но параллельно быть начеку. Коннор тяжело выдохнул и переводил дух медленнее друга, поскольку, хоть и был быстрее, но менее вынослив. По обычаю они забрались на ветку дерева и свесили оттуда ноги. Блондин хлебнул из фляги пару глотков воды и смачно чмокнул губами.

— Ха-а, как освежает!

— Не издевайся, — вторил ему Коннор, — я же знаю, что ты не устал.

— Лучше скажи мне, где же тебя носило эти 3 дня?

— Учитель ничего не сказал по этому поводу? — вклинился вопросом напарник. Его голос был глуше и более расплывчат.

— Нет, не сказал. На самом деле из-за того, что атмосфера в клане пока до конца не пришла в норму, он о тебе даже и не вспомнил. Сам знаешь, сейчас идёт период восстановления, и ему не до нас. Как только глава провозгласил нас рядовыми, учитель сложил свои полномочия, потому что младших в клане больше не осталось.

— Ясно…

Аррани сделал ещё глоток, убрал флягу с водой за пазуху и покосился на друга. Он явно что-то не спешил с ним делиться подробностями своего похода. Задумчивый вид Саксонского заставил парня толкнуть его в плечо.

— Брат Коннор!

— Да скажу я, скажу! Угомонись… Ничего не произошло, пока меня не было?

— Блин, Коннорс! Ты издеваешься?! У меня произошла ядерная война в голове от незнания, где ты и в порядке ли ты! — взорвался блондин.

Рыжеволосый засмеялся и увернулся от очередного шлепка от друга.

— Извини-извини, — он успокоился и вернулся в равновесие. — Меня не было так долго, потому что я был в Асонии.

— Чего?! Глава дал тебе какое-то задание?

— Нет. Если бы дал, ты бы об этом знал.

— Точно-точно. Так что тебе там понадобилось?

— Тихо! — Коннор выставил указательный палец вперёд, и его кольцо блеснуло в свечении луны. Парень указал напарнику тоже внимательно прислушаться. — Слышишь?

— Ага. Кто-то идёт недалеко от нас. Листья так и возмущаются!

Аррани подал ему знак, чтобы они пошли по деревьям в направлении издаваемого шума. Ребята прошли несколько деревьев и настигли источник. Было достаточно посмотреть вниз, и можно было увидеть обычного дворянина с бутылкой в руке. По всем признакам он был пьян. Мужчина преклонных лет, на удивление, не разговаривал, как это делают многие пьяницы, а просто что-то мычал, но ноги не держали его знатно. Ружьё на его спине также бросилось парням в глаза.

— А этот тут каким боком? Своих псов, что ли, растерял? — недовольно поинтересовался Аррани.

— Думаешь, охотник?

— А кто ещё, по-твоему? Клоун на маскараде? — блондин посмотрел по сторонам. — Так, на востоке наши владения, значит, нам нужно увести его на северо-запад.

— Что предлагаешь?

Ар с коварной улыбкой посмотрел на друга. В его голове уже созрел, по его мнению, гениальный план.

— Придётся немного попугать человечка!

Коннорс принял информацию и даже не стал возражать. Иногда повеселиться тоже стоило. Несмотря на свою профессию, парни не стыдились вот таких внезапных методов. Впрочем, их никто не контролировал, а прибегать к традиционным способам отведения людей от клана ребятам не хотелось. Так, эта схема была отработана ими уже несчётное количество раз. Всегда, когда они ходили в дозоры только вдвоём, то могли действовать с чуть большей свободой, но при этом по всем порядкам. Сейчас же было одно из исключений из правил.

Когда мужчина остановился перевести дыхание, ассасины обступили его с двух сторон. Аррани смотрел на друга с противоположной ветки. Он подал ему знак «на счёт три». Раз, два, три. Блондин опустил ладонь, и Коннор спрыгнул за спину человеку и с помощью ловких рук забрал у него ружьё, а затем вернулся на прежнее место. Будущий глава показал ему большой палец вверх и теперь сам приступил к действиям. Дворянин до сих пор ничего не подозревал и по-прежнему стоял на месте. Это было на руку. Аррани сверился с напарником и спикировал на землю прямо в упор горе-охотнику. Надо сказать, что одеяния ассасинов сулят удобством и комфортом в движении, но в меньшей степени — красотой. В почти полной темноте встретить на своём пути человека в капюшоне, когда не видишь его лица — уже страшно. Но в том случае, если ты пьян и понимаешь происходящее не больше младенца, то всё: пиши пропало. Внезапное появление какого-то существа, в котором охотник не мог признать человека, как и предполагали ребята, сильно его напугало. Он даже не успел поднять глаза, чтобы лучше разглядеть очертания блондина, а просто запаниковал, вскрикнул и пустился в бега. Сама Госпожа Удача благоволила рядовым, потому как человек побежал как раз в противоположную от клана сторону. Но напарники решили закрепить результат и ещё немного помучить пьянчугу. Они последовали за ним, при этом шумно передвигаясь, чтобы звуки неизвестного происхождения сильнее пугали и устрашали. Всё шло гладко. Охотник даже не сообразил осмотреть себя в поисках своего орудия, чтобы хоть как-то себя успокоить или обезопасить. Так продолжалось, пока мужчина не споткнулся и упал, потеряв в полёте свой кудрявый парик. Это было смешно. Парни сдерживали смех. Затем они неожиданно услышали всхлипывания. Рядовые переглянулись, прислушались внимательнее и поняли, что человек начал плакать. Смех тут же отошёл на второй план. За всю сознательную жизнь им не было ведомо такое чувство, как жалость, но именно его они сейчас испытали. Не так, как это делают девушки и особенно чувствительные натуры. Они почувствовали её как что-то должное и серьёзное. Мальчики также никогда не испытывали на себе алкогольное отравление и вообще состояние неуравновешенности, поэтому не могли всецело понять, что значит «быть под градусом» напитка. Непонятно, какое событие в жизни этого дворянина заставило его хлебнуть лишнего. Парни лишь задумались, что горе любого человека — это горе.

Слух Коннора различил вдалеке человеческие голоса, а потом залаяли собаки. Их лай был гораздо громче людского, поэтому ассасины поспешно ретировались. Они выполнили свою задачу — отвели незваного гостя от владений клана Огня. Пора было возвращаться к патрулю. О дворянине позаботятся уже его приближённые.

В тишине они добрались до конечного пункта. Здесь был их следующий привал прежде, чем они пойдут по второму кругу. Всё ещё стояла глубокая ночь.

— Ты мне так и не ответил, — напомнил о разговоре Аррани. — Что делал в Асонии?

— Ар, я не хочу тебе врать, но и всего рассказать тоже не могу. Придёт время, и, скорее всего, я всё тебе расскажу. Но не сейчас.

— Это как-то связано с твоими обмороками? Ты ходил туда в надежде что-то вспомнить?

Коннор отрицательно покрутил головой.

— Хорошо. Главное, чтобы это не вредило тебе. Я не хочу, чтобы ты скрывал от меня что-то важное…

— Нет, — сделал паузу, — нет. Это совсем не важно. Поверь мне.

Саксонский пристально посмотрел другу в глаза. Аррани понимающе кивнул и тем самым успокоил друга.

— Кстати, — блондин сложил перед собой руки, — ты знаешь, что первый и второй без вести пропали из клана после битвы с Маликом?

— Серьёзно? — чуть оживился парень. Он вгляделся в настроение друга и что-то уловил в нём. — Только не говори, что…

— Да, я думаю, что они просто сбежали.

— Даже при всём нашем желании, Ар. Всё-таки они члены нашего клана и точно так же, как и мы, проходили посвящение и клялись в верности.

— Можешь думать, что я говорю так, потому что они сделали меня своей мишенью, но я буду придерживаться своего мнения. Когда глава сообщил об этом, я подумал, что они действительно могли либо потеряться в ходе битвы с врагами, либо умереть на поле битвы…

— Либо вернуться с ранениями…

— Но они не вернулись. Даже поисковые отряды не смогли их найти. Ни живых, ни мёртвых. В этом и проблема. Я не верю, что дело в ассасинах главы Малика. Наши соклановцы никогда бы не бросили свой народ. А на такое могли быть способны только они.

— Всё равно, — Коннор цокнул, — я не уверен, где может быть правда. Подумай: они задирали только нас с тобой. В остальном их положение в клане было таким же, как и любого другого рядового…

— Верно, но вспомни хорошенько: мы видели хотя бы раз, чтобы они вдвоём с кем-то контактировали более дружественно, чем с нами?

— Кроме наставника и Абби они ни с кем не говорили.

— И я про то же. Сестра Абби тоже вскоре перестала с ними иметь общее дело. Подозреваю, что оттуда всё и началось. Мы тоже были младшими, но помимо своего ранга могли разговаривать и с рядовыми, и с главой, и со старейшинами. Даже старшие были нам помощниками в разных ситуациях. А единственное, что видел я — как первый и второй молча получали свои задания от старших и больше ничего.

— Думаешь, глава это просто так не оставит?

Молчание затянулось. Аррани правда не знал, что ответить. Клан уже объявил их погибшими. Теперь эти ассасины в клане Огня не состояли. Даже если бы они внезапно вернулись, им было положено умереть, потому что долгое отсутствие карается настолько жестоко. Не в счёт, конечно, берётся известность о твоём положении или задании. По крайней мере, бесследная пропажа грозила им именно этим.

— На самом деле я бы хотел, чтобы глава нашёл их. Будь то живыми или мёртвыми. От них можно ожидать многое.

В кустах пробежали мыши, но на глаза не показались. Так же, как и пропавшие ассасины, зверьки наделали немного шума, но очень быстро скрылись, не показываясь и не объясняясь. Их судьёй был всевышний, а дом — бескрайние просторы Асонии.

Затянувшуюся тишину прорезал внезапный вопрос Саксонского:

— Мара-то меня не потеряла?

Ответом ему были мрачно закатанные глаза бывшего сына Асонии.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Храм старейшин.

В самом дальнем углу храма, куда не заглядывал ни один смельчак и не так часто заходили остальные старейшины клана Огня, заседали три старика. Тройка советников клана думала, подолгу молчала, а когда выпускала слова, то делала это максимально тихо и скрытно. Эти три советника клана Огня несколько лет назад были обычными старшими, которые после участия в убийстве короля, обосновались в старейшинах. Четвёртого — нынешнего главу клана пророчили в правители, значит, и им пора было возвыситься в должности. Ещё в тот год им не понравилось, что руководитель их группы мести не только стал главой клана, но и одновременно отдалился от них троих. Также им была противна мысль, что глава подозрительно стал близок с рядовым Аррани и даже с рядовым Коннором. Неужели он забыл о плане мести бывшему Королю, думали они. И в этот вечер, когда во владениях не было обоих мальчиков, мудрейший занимался своими делами, более молодые старейшины служили на вечерне, а глава пребывал в мыслях в своей палатке, они решили собраться на переговоры.

— Итак, — начал один, — осталось чуть больше года до вступления мальчишки на пост главы клана. Что вы думаете об этом?

— Глава клана держал своё слово до определённого момента. Вам не кажется, собратья мои, что его отношение к сыну короля изменилось со временем? — подхватил второй.

— Правильно, — вклинился и третий. Его средней длины бородка качнулась от разверзания воздуха. — Стоит только посмотреть, как он защищает его, когда тот очевидно провинился в чём-то, и говорит, что ошибки бывают у всех, а рядовой Аррани ещё только учится? Ха! Смешно!

Первый устроился поудобнее и прикрыл свой балахон. Вечерами было прохладно.

— Нам стоит держать ухо востро и следить за мальчишкой. Если всё продолжится в том же духе, глава привьёт ему совсем не то, что мы так долго ждали.

— Рядовой Аррани, на мой взгляд, ещё не познал той боли нашего общества, что когда-то испытывали мы, — поддакнул средний. — Ничего, братья мои, подождём ещё немного. Как только он станет главой, вот тогда и начнутся проблемы. Тогда и посмотрим, как он будет справляться со своей задачей. А потом… мы прикажем главе найти его мать, чтобы она рассказала сыночку, кто он такой и кого рядовой Аррани так сильно уважает…

Мерзкие улыбки предвкушения исполнения своего безжалостного плана отразились на лицах всех троих. Более молодые старейшины всегда замечали за троицей странное поведение, а мудрейший был на то и мудрейший, что не лез в головы своих коллег, потому как всегда прислушивался к обоим сторонам проблемы.

Ночь, и правда, была холодной.

Глава 18

17 лет.

Тяжёлый период для клана Огня миновал. Все постройки подле него были восстановлены, и все боевые раны членов клана зажили должным образом. Словом, клан ассасинов Огня пережил неудачное время и вернулся к повседневному ведению дел.

К этому году Аррани прочувствовал всё больше приближающуюся ответственность как будущего главы. Как говорилось раньше, он не боялся этого, но непростое бремя, которое в скором времени ляжет на его плечи, всё же рисовало в его голове разнообразные образы. Парень часто советовался с Коннором, а к главе клана или наставнику больше старался не обращаться, поскольку хотел показать им обоим, что он уже сейчас готов к принятию каких-либо решений самостоятельно. Причём, все разговоры с лучшим другом давали ему большой заряд поддержки и мотивации, но они практически никак не влияли на его собственное мнение, поэтому можно было смело сказать, что блондин держал свои думы крепко и не позволял посторонним менять их в корне.

Рядовой Коннор придерживался похожих взглядов. Ребята, как и прежде, всегда были вместе, соответственно, и принципы у них сложились схожие. Они были разными, но в то же время и одинаковыми. Что было дано одному, то другому — не совсем. Что понимал один, то не понимал другой. Так, они составляли достойный союз мнений и впечатлений от жизни ассасина. Парни обменивались мыслями, и зачастую они даже совпадали, несмотря на то, что готовились стать на разные социальные уровни в клане.

Саксонский укрепился в мысли, что для него стать главным помощником Аррани — лучшее, что могло произойти бы в его жизни. Он всё так же ждал того момента, когда станет на полноценных правах сопровождать друга и помогать ему, если не во всех, то в большинстве начинаний. В готовности и компетентности Аррани он не сомневался. После давнего случая между ними по поводу решения того, кто был больше достоин стать главой клана Огня, до сих пор не возникало мысли ни у одного из них.

Это была зима. Спокойная, не гнетущая, размеренная и такая же мягкая, как и многие зимы в Янцынии. Даже за пределами городов княжества стояла приятная погода. Солнце часто посещало свои небесные просторы и радовало глаз. Особенно любил солнечную погоду Аррани. То ли из-за его цвета волос, как он сам думал, то ли из-за всегда хорошего настроения. Обычные будни не беспокоили его разум и не тяготили душу. Всё было при нём: друзья, собратья, старшие ассасины и его дело. Признаваясь самому себе, парень только сейчас понял, что его жизнь в клане несколько лет назад и в настоящее время — совершенно разные вещи. Тогда ему было больно от тренировок, от предвзятости соклановцев и одиночества, теперь же всё пришло в равновесие и могло только наполнять его душу покоем и сосредоточением. Он не знал, каким характером его наградила природа, зато он знал, кем стал в стенах клана Огня. Все эти годы его готовили к становлению нового главы клана; это было жёстко, порой невыносимо, очень трудно и физически и морально, но всё же он смог преодолеть самые тяжёлые времена для себя. Силовые тренировки и тренировки на выносливость теперь стали обыденностью и больше не казались ему адом на земле. К тому же, возле него всегда был верный и лучший друг. И Мария, конечно же, тоже. Поначалу сложные отношения с главой клана превратились в дружественные и довольно простые. Раньше — непонимание, сейчас — полное взаимопонимание. Глава стал для парня светилом, руководителем, образцом для подражания, другом, в конце концов. Никто всерьёз не осмеливался так их называть, но многим были ясны их настоящие отношения. Как и Коннор, Аррани стал благодарен мужчине за должное воспитание и участие в его становлении как личности. Иногда блондин не мог чётко сказать, когда и из-за чего его отношение к главе так резко поменялось, и он принял этого человека с благодарностью и честью. Впрочем, его это мало волновало. Главное: он видел, что из себя представлял правитель клана, и ему это нравилось.

К 17 годам соклановцы для Аррани стали по-настоящему братьями. Если раньше он в принципе не понимал, что значит быть братьями не по крови с посторонними людьми, то теперь это отпечаталось в его разуме как никогда лучше. Можно быть биологическими родственниками, и ребята это часто видели, когда выходили за пределы владений, но не быть близкими духовно. Аррани же понимал единство ассасинов клана Огня, а они, в свою очередь, наконец приняли и его. В первые годы пребывания в клане блондин часто удивлялся тому, что, несмотря на то, что он вырос здесь, его никто не замечал и делал вид, что и в глаза его не знают. Это задевало тогдашнего мальчика. К настоящему времени всё было по-другому. Аррани провёл уже много лет с одними и теми же личностями (иначе он даже не смел подумать) и запомнил каждого. Кого-то немного, кого-то чуть глубже. Но в целом все они были для него семьёй. Кто его родители? Почему никто не скажет ему об этом? Где они? Или никто не знает? Эти вопросы больше не волновали его молодую натуру. Его матерью была Асония, отцом — глава клана, родиной и одновременно семьёй — весь клан Огня.

Как-то раз Коннор спросил друга: «Ты больше не хочешь знать, кто твои родители?»

На что напарник отвечал ему отрицательно. Если жизнь так распорядилась и ясно сказала ему, что ответ на этот вопрос не будет дан ни сейчас, ни когда-либо ещё, он решил отпустить эту затею. Он довольствовался и тем, что ему дал клан. Это был его дом и его отчизна, его успокоение. Аррани не хотел, чтобы ещё что-то трогало его.

Коннорс был иного мнения. Он принял все домыслы друга, но для себя решил ни на шаг не отступать от своей идеи добраться до истины своего происхождения. Дополнительной мотивацией для него были его внезапно приходящие обмороки на ровном месте. Этот небольшой кусочек его жизни не мог дать ему покоя. Юноша не оставлял попыток докопаться до своего настоящего прошлого хотя бы из тех побуждений, что сама судьба, видимо, посылала ему знаки, чтобы его пыл и стремление узнать, кто он на самом деле, не угасли.

Если не всмотреться в отношения лучших друзей намного глубже, то любой может подумать, что Саксонский стал тенью Аррани. Да, в какой-то мере так на деле и было, но нельзя забывать и о том факте, что всё же два человека — две разные личности. Правая рука главы клана — его помощник, соратник, который должен быть максимально приближен к главе и в ходе мышления, однако второй после главы тоже ассасин со своими чувствами и характером. Подобным не был обделён и Коннор к 17-ти годам. Старейшины и сам глава клана с уверенностью уже сейчас могли сказать, что рыжеволосый полностью соответствует своему будущему статусу. В частности, он добился этого и благодаря их крепкой дружбе с блондином, о чём, конечно, старшие не совсем были в курсе. Они видели в ребятах духовную близость, но не ту, что соединяет двух одиноких людей воедино. Братский союз ассасинов не полностью принимался тройкой старейшин и некоторыми другими членами клана, но главные люди в жизни парней были совсем не против. Они и сами старались понемногу менять уклад жизни клана Огня, а поведение молодых рядовых было им только на руку.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Стремительно наступающая зима подступала всё ближе. В Янцынии в последнее время стояла прохладная погода, что тревожило остальное население королевства. Ассасины клана Огня получили донесение из восточных княжеств, где говорилось, что внезапные морозы, которые сулили быть жёсткими, но в то же время, последними в этом году, поразили особенно сильно Саксонию и Асонию. В связи с этим у граждан возникла серьёзная проблема в обеспеченности тёплыми одеждами. Глава ассасинов Саксонии также писал, что местные власти уже приняли должные меры для снабжения людей шерстяными накидками, толстыми плащами и прочим для такой погоды. Однако, добавил он, принятых мер оказалось всё равно недостаточно. Глава Саксонии выяснил, что в распоряжении князя недостаёт людей для завершения дела. Поэтому ассасин просит главу о срочной подмоге.

Глава клана пишет ответную записку, привязывает её на ножку своего орла и отправляет в полёт. Грациозная птица взмывает в чистое в этот день небо и тут же скрывается с глаз. Мужчина, не медля, посылает за рядовыми Аррани и Коннором. Ребята быстро предстают перед ним.

— Братья, только что ко мне пришло послание от главы Саксонии: им в помощь нужны лишние руки для снабжения населения тёплыми вещами. Сейчас в княжествах Асонии и Саксонии стоят грозные морозы. Мы должны помочь им немедленно. Как будущий глава клана, брат Аррани, ты должен пойти со мной. Это будет твоё задание. Покажи, как ты справишься с этим поручением вместо меня. Брат Коннор, конечно, будет тебе помогать. Я сопровожу вас вместе с моим главным помощником. Надеюсь, вы почерпнёте для себя что-то новое.

— Так точно, глава! — вторили ему парни и отправились вслед за ним.

В дорогу старшие приготовили четыре лошади. Всё было улажено. Путь был неблизкий.

Медлить было нельзя. Ассасины прибыли к главе Асонии быстрее. Время было позднее. Звёзды уже вышли из покоя и осветили небо. Глава клана оставил здесь разбираться с делами брата Коннора и своего помощника, сам же на пару с Аррани поспешил дальше, в Саксонию.

По прибытии в княжество двое ассасинов сразу же нашли главу Саксонии. Глава клана вкратце объяснил управляющему, что в этот раз решать проблему будет брат Аррани в качестве своего задания как будущего главы. Ассасины разобрались с этим и приступили к работе. Глава Саксонии пояснил:

— Брат Аррани, в дела гражданских мы стараемся не вмешиваться, но когда у властей не хватает, как в этом случае, банально людей, мы со своей стороны обязаны прийти на помощь, потому как это тоже является заказом. Пусть не от одного человека, а от князя. Так вот, ты должен запомнить, что, имея дело с народом, ассасины клана обязаны перевоплотиться в таких же обычных людей, которые нас окружают. Нам нельзя носить перед ними балахоны с капюшонами и видное глазу оружие.

Глава Саксонии говорил правду. Сейчас он сам был одет не в традиционный костюм ассасинов клана Огня, а в крестьянскую одежду. На нём неплохо смотрелись уплотнённые панталоны, светлая рубашка с рукавами и накинутый сверху меховой жилет. На ногах его сидели соломенные сапоги чуть выше щиколотки. Никто бы не заподозрил в этом человеке кого-то другого.

— Я понял Вас, глава Саксонии. Только… есть ли одеяния для меня? — поинтересовался Аррани.

Мужчина положительно кивнул и приказал своим подчинённым принести ему одежду.

Молодой человек уже давно вырос из своего привычного балахона, поэтому с недавних пор ему пошили новый, на его размер. Впрочем, как и Коннору. Теперь размер его одежды был схож с большинством членов клана Огня, поэтому найти, во что ему одеться, для ассасинов было не проблемой. Ему и главе клана принесли одежды одного типажа, что носили в подобных случаях все ассасины. Отличием между ними были лишь фасон, цвет или форма изделия.

Итак, все были готовы. Несмотря на то, что на улице стояла глубокая ночь, к тому же, пошёл лёгкий снег, но сильного ветра не было, Аррани, глава клана и пара рядовых, выяснив, где забрать тёплую одежду для людей, отправились прямиком по домам. Глава Саксонии также располагал информацией про то, что народ ночами не может в большинстве случаев заснуть как раз из-за жуткого холода, поэтому работать можно было и в это время суток.

Аррани, почувствовав свои полномочия и положение, сам повёл ассасинов за одеждой и сам раздал указания по поводу того, на какие улицы, кто из ассасинов отправится. Последним оставался в этом вопросе глава клана, который также принял правила игры блондина и следовал за ним, как и все. Рядовой Аррани не растерялся и здесь.

— Глава, Вы должны посетить восточную часть города. Рассчитываю на Вас, — так он говорил каждому ассасину, отдавая тому честь.

— Будет исполнено, будущий глава, — совершенно серьёзно ответил ему мужчина. Блондин слегка опешил, но не был удивлён.

На том они расстались. Сам Аррани взял на себя самую сложную работу, что потом отметил глава клана — центр города. Эта часть была самой плотной и наиболее заселённой. Юноша принял на себя самую тяжёлую работу, и это был поступок настоящего правителя.

По рассуждениям Аррани схема была довольно простая: оставлять тёплые вещи на пороге какого-либо дома, стучать в двери или звонить в звонок, дожидаться, когда проживающие выйдут на улицу, незаметно скрываться за ближайшим зданием, из-за которого необходимо удостоверяться, что крестьяне забрали «подношение». Как и говорил глава Саксонии, многие люди не спали в позднюю ночь. В большом количестве жилищ не было отопления: либо было нечем топить, либо не было денег для покупки топлива. Молодой ассасин обходил улицы, ссылаясь именно на этот фактор. Где дым валил из трубы, там были деньги, и не было слышно никаких звуков. Жители спокойно спали. Те же дома, которые на вид были мрачнее мрачного, и оттуда слышалось дыхание самой Смерти, привлекали внимание больше обычных. Аррани знал, что такое бедность, но ещё мало представлял, что такое нищета.

Сравнивая скромное убранство клана Огня и очень сильно нуждающуюся семью города или села, которую вынудили стать таковой неизвестные кому-либо обстоятельства, блондин бы, несомненно, ужаснулся. Во владениях клана Огня было многое: еда, кров, одежда, дисциплина и благоприятная для жизни атмосфера. На территориях ассасинов других княжеств, он не сомневался, было так же, поскольку парень и сам не раз видел это собственными глазами. Из-за этого ему были неведомы самые низкие пороки общества, на которые шли, что самое удивительное, простые крестьяне в силу нехватки денег, сил или воли к жизни. Преступления, голод, насилие, моральное уродство — всё это порождалось, порой, в считанные минуты, когда у обычного мужика отбирали рабочее место, и тогда он оставался без средств к существованию; ему нечем было прокормить жену и детей. Аррани не знал такой жизни. Да, ограничения в пище или материальном достатке присутствовали, особенно в зимнее время, но его сердце и разум не трогали подобные препятствия, потому что сама жизнь ассасина представляла собой лишения и ограничения. Истинный ассасин жил ради веры и ради клана, иногда ради народа. Деньги, алкоголь, девушки, статус — это не играло для него никакой роли. Всё то, чем хотели обладать многие в больших количествах, не придавало Аррани большого значения. Соблазнить миловидную барышню, убить виновного, прикинуться богатым — всё ради задания. В такие моменты у истинного ассасина не должно быть личных мотивов. Каждый раз, отправляясь на задания клана, брат Аррани так и думал.

Сегодня ночью снова всё пошло не по плану. Такие отступления парень ненавидел больше всего. Но ещё больше его приводило в негодование, чтобы он посмел оставить людей умирать на улице; особенно, если это были дети. Хотя, детьми их было немного трудно назвать.

У молодого ассасина остался только один комплект одежды для очередной семьи на этой улице. Он, как обычно, озирался по сторонам, смотря вверх. Его взгляд опустился на время вниз, и парень смотрел прямо перед собой. За пару сотен метров его чуткий слух уловил какой-то звук. На улице стояла тишина, и рядовому показался странным исходящий вдалеке шум. Что-то внутри него побуждало его броситься прямиком в том направлении и посмотреть.

Чутьё его не обмануло. По мере его приближения к источнику звука, становилось всё громче и громче. Девочка плакала. Аррани хотел сначала понаблюдать за двумя подростками: мальчик подле подруги был заметно старше. Он придерживал её за плечи и просил успокоиться. Но, вспомнив, что на нём не его балахон, парень решил сразу подойти к ним и узнать, что случилось. Вид у ребят был не из лучших. Бывший когда-то красивым и элегантным сюртук мальчика больше походил теперь на обыкновенное тряпьё. Галоши девочки были ей велики; очевидно, они также принадлежали её другу. На ней висела грязная, но немного светлая от слоя снега сорочка, поверх которой мальчик укутывал её в обычную шерстяную накидку с дырками. Она была девочке в пол, что блондин не смог сказать, не босиком ли она случаем сейчас.

В непроглядной тьме зимней ночи светлые очи парня, лишь немного отдающие желтизной, освещали пространство. Фонарные столбы и не менее светлая кожа только дополняли это свечение. Тёмные, нет, чёрные короткие волосы и перекрещивающаяся чёлка, как у Коннора, спадала на лицо юноши.

Подростки увидели приближающегося к ним Аррани. Мальчик насторожился, но состояние подруги подсказало ему, что нужно делать.

Ассасин подошёл к ним. Мальчик встал с места. Хлопья снега полетели вниз с его рук.

— Что вы здесь делаете так поздно? Где ваш дом? — незамедлительно спросил Ар.

Юноша немного помялся с ответом. Девочка перестала плакать и внимательно всмотрелась в Аррани. На неё он тоже не мог взглянуть без каких-либо чувств. Серые глаза, рыжие волосы до плеч, чуть более светлые, чем у того же Коннорса. Трясущимися от холода руками она взялась за подол спутника. Тот, не придумав ничего лучше, сказал только правду ввиду своей природной особенности неумения лгать:

— Моя подруга очень голодна. Мы не брали в рот ни крошки со вчерашнего вечера.

Голод. Он не мог заставить двух подростков потеряться на улице просто так, подумал ассасин. Если только они не обыкновенные брошенки или бездомные дети.

— У вас нет дома?

— Нам негде жить. Я сбежал оттуда, — на одном дыхании парировал мальчик и вгляделся в парня.

В его глазах, к его удивлению, он не нашёл порицания или осуждения. Жалость к ним, однако, в них тоже не прослеживалась. Юноша решил по велению сердца довериться этому человеку. К тому же, больше голодать подруге он не мог себе позволить.

— А родные? — продолжил блондин.

Ему не хотелось долго их расспрашивать, потому что понимал, что снедающий голод и холод никак хорошо на ребятах не отразятся. Не дожидаясь ответа, он вынул оставшуюся тёплую одежду и вручил ребятам. Они поблагодарили его за помощь. Мальчик сразу же отдал всё подруге. Аррани не пропустил данный жест мимо глаз и задумался ещё больше. Наконец, переодев спутницу, мальчик дал свой ответ:

— У меня есть родители, но, как я уже сказал, я сбежал. Моя подруга последовала за мной. Я был не в силах её отговорить.

В голове Аррани не складывалось в единое целое ничего. Почему, имея родителей, он сбежал из семьи? А девочка, видимо, последовала его примеру. Поступок этих детей не внушал ему доверия и логики, но её и не следовало ждать от избалованных, по его первому впечатлению, ребят. Тот, у кого самого не было родителей, не мог понять их поведение. Сейчас он боролся внутри себя с вопросом: брать их с собой или нет? С одной стороны, ему нужно было отправить их домой, с другой — он также понимал, что, возможно, у них была особая причина уйти из своих семей. И эта причина могла оказаться серьёзнее обычных подростковых капризов. Блондин не знал, что это значит, поскольку ему никто не позволял так себя вести в их возрасте, но, постигая сущность таких людей посредством многократного исследования людей, он всё же был немного в курсе ситуации.

Аррани бросил взгляд на скромные пожитки двух подростков: они носили с собой одну корзинку, которая служила им всем, чем придётся. Ходить с чем-то объемным в руках было гораздо лучше, чем ничего. Затем его взгляд снова устремился на мальчика, который ждал какой-то реакции от него. Без лишних слов, с тяжёлым вздохом будущий глава поступал, как глава клана, как настоящий глава клана. Он взял в свои руки не только корзинку ребят, но также и их жизни. Парень всё так же молча развернулся и сделал пару шагов вперёд, потом остановился и обернулся на двух спутников.

— Ну, вы идёте или нет?

Ребята переглянулись между собой. Мальчик, чьё решение было единственным решающим, снова помялся в дальнейших действиях. Аррани увидел в этой нерешительности разумные нотки, потому что кто будет с первого взгляда доверять незнакомцу? А вдруг он уведёт их в рабство или что-то подобное? Да, 17-летний юноша не особо внушал таких мыслей хотя бы по внешнему виду, но внешность зачастую может быть обманчива. А мальчик в это время сделал строго два шага вперёд, к блондину. Он посмотрел на подругу и подал ей руку, чтобы та встала и пошла вместе с ним. Так он приглашал её пойти за ним и в который раз довериться его решению. По сути, юноша прекрасно понимал, что их побег затянулся намного дольше, чем тот предполагал. Но теперь, когда, как он подумал, сама судьба привела их к этому незнакомцу, который готов был помочь прямо здесь и прямо сейчас, у мальчика не оставалось ни выбора, ни желания возвращаться обратно домой. Он был горд и глуп, но жизнь преподнесла ему ещё один шанс, точнее, по его мнению, подсказку, что делать дальше. Сейчас она говорила ему, что он должен пойти за этим человеком. И будет, что будет. В конце концов, он должен позаботиться о подруге. Это было в приоритете.

Девочка не медлила, как её спутник. Она всецело верила в него и никогда не сомневалась. Аррани, видя её преданность, слегка ухмыльнулся. Что-то ему это напоминало…

Они приблизились к блондину. Снег перестал. Ветер улёгся.

— Прежде чем я возьму вас с собой, мне необходимо задать вопрос, — издалека начал Ар.

Мальчик кивнул.

— Прямо сейчас я не могу сказать вам всего, что будет ждать вас впереди или кто я такой. Вы готовы отречься от всех благ человека, от родителей, от прежних «я»? Если вы пойдёте со мной, то о вас больше никто не будет и не должен знать.

Серьёзное выражение лица Аррани подействовало на мальчика с новой силой. Это был прямой вопрос, не до конца понятный, но без подвохов.

— Аран… — девочка первый раз подала голос за это время. Аррани услышал в нём много боли и страданий. — Ты же знаешь, что я пойду за тобой, куда бы ты ни направился.

Отчаянность и вера в друга, их близость согрела ассасину душу. После её слов он убедился для себя, что именно такие, как они, смогут стать достойными ассасинами клана Огня. Их он и искал. Тех, на кого можно было рассчитывать без боязни и страха за будущее. Из лучших помыслов Аррани неосознанно вершил свой порядок в клане. Он ещё не стал главой клана, но уже сейчас мог похвастаться тем, что привёл в Сообщество людей, которые будут ему преданны.

— Пойдём мы с тобой, — сказал мальчик, — или останемся здесь — и в том, и в другом случае это будет неизвестность будущего. Но, выбирая тебя, можем ли мы рассчитывать, что будем полезны и хорошо приняты?

— Я обещаю.

— Большего нам и не надо, — заключил юноша.

Аррани сделал пару маленьких кивков головой и приподнял уголки губ. Это большее, на что он был способен, поскольку все его эмоции могли бурлить только внутри, не выходя наружу.

Будущий глава клана решил, что выслушает всю историю ребят по прибытии во владения. Сейчас он повёл их к месту, где они договаривались встретиться с главой и рядовыми.

На главной площади города всё по-прежнему было тихо. Аррани ещё вдали увидел слабые очертания соклановцев, которые не были видны обычному человеку. Подростки их не заметили. Мальчик только удивлялся, что его новый товарищ с уверенностью идёт вперёд, как ему казалось, в пустоту.

Они подошли ближе, и всё прояснилось. Ассасины вышли навстречу блондину. Все были на месте. Глава клана тут же бросил взгляд на спутников рядового, но пока промолчал. Сначала нужно было доложить обстановку в городе.

— Глава, — Аррани отдал честь ему, а потом братьям, — все одежды были розданы. Какова ситуация в остальных частях города?

— Брат Аррани, — обратились рядовые, — наши зоны действия также пройдены без каких-либо трудностей.

Глава похвалил всех, а особенно брата Аррани за успешное выполнение плана. На сегодняшний день работа была закончена.

— Завтра продолжим, — закончил он.

Наконец, его речь была обращена к подросткам. Ар поспешил вступиться за них. Главе что-то пришло на ум, видя всю эту ситуацию, но он не сказал ни слова.

— Глава, я прошу дать мне время для окончания нашего задания. Тогда я всё Вам расскажу.

Мужчине это не понравилось. Истинные ассасины не подбирают просто так людей с улицы; тем более, во время задания. Но глава клана был привязан к брату Аррани и дал ему вольную. В этот раз он сделал ему поблажку.

— Следи, чтобы твои подопечные не мешали нашей работе, — не посчитал лишним предупредить он.

Молодой ассасин глубоко поклонился и поблагодарил. Мальчик, увидев это и поняв, что мужчина, стоящий перед ним, по крайней мере, на положение выше парня, тоже сделал поклон. Его подруга ему вторила. Глава клана принял это во внимание и слегка расслабился. В их поведении он не чувствовал вражды.

Ассасины вернулись в домик главы ассасинов Саксонии. Глава клана попросил брата Аррани присмотреть за подростками, а затем прийти к нему с объяснительной на первое время. Блондин принял приказ и стал заниматься своими подопечными. Он выяснил у местных рядовых, где будет его комната, и повёл туда ребят. Собратья молча смотрели на них и действия соклановца. Аррани знал собратьев и не думал ничего плохого. Впрочем, он и себя не мог до конца понять: это влияние главы клана, что он решил взять на воспитание двух подростков в клан, как тот сделал с ним и Коннором в своё время?

Все трое вошли в комнату. Она была с полноценной кроватью, то есть, единственной в таком роде. Комнаты с кроватями чаще всего предназначались для раненых ассасинов, но глава Саксонии, кажется, позаботился о ребятах вместе с Аррани на пару. Это порадовало блондина. Юноша положил их вещи на пол.

— Я схожу вам за едой. Подождите меня здесь. Можете располагаться.

— Подожди, — всколыхнулся мальчик, — как тебя зовут?

— Хах, я уж думал, ты никогда не спросишь, — весело отозвался парень. — Зови меня Аррани. Остальные здесь обращаются ко мне «брат Аррани» или «рядовой Аррани». Эти детали, — поспешно добавил он, видя, что его слова ввели ребят в замешательство, — я поясню позже.

И он вышел. Мальчик с полными удивления глазами посмотрел на подругу, которая по каким-то причинам судорожно пыталась сдержать смех.

Вернулся блондин так же быстро, как и ушёл. Он накормил подростков хлебом, рисом и чаем. Мальчик при этом приметил, что себе парень тоже принёс поесть, но порция была раза в два меньше их. Молодой человек с первого взгляда был поражён внешней структурой незнакомца, поэтому предполагал, что тот много кушает. В связи с этим явно выраженная о них забота в виде большой тарелки с едой тронула мальчика. Его подруга, по большей части молчаливая, тоже не упустила возможности высказать свою благодарность. В тепле и сытости силы снова к ней вернулись. Тем более, она не чувствовала угрозы со стороны Аррани и окружающих его людей, которые, напротив, смотрели на них с подозрением.

Они закончили поздний ужин. Ар предложил им лечь спать, чтобы до конца восстановить организм. Ребята были против. Мальчик перекинулся парой слов с подругой и сказал ассасину, что хочет сейчас рассказать ему, кто они, чтобы не затягивать со своим происхождением. Они чувствовали, что должны открыться человеку, который взял их под свою опеку. Блондин тревожился из-за поручения главы быть у него в комнате для объяснений, но он посчитал, что история ребят будет важна.

Аррани сел на пол, ребята сделали то же. Мальчик начал.

— Меня зовут Аран…

Не успел он начать, как будущий глава внезапно прыснул. Парень прикрылся кулаком, смягчая свою оплошность.

— Извини, извини, просто я подумал, что ты так удивился, когда я назвал тебе своё имя. Теперь я понял, почему. Продолжай.

— Аран из Саксонии. Мне 15 лет. На непростое решение сбежать меня сподвигли не совсем благоприятные обстоятельства, в частности, мои родители, которые совсем не хотели моего рождения, поэтому практически всю жизнь не особо меня любили, и я это чувствовал, поэтому они быстрее старались женить меня на девушке из другой семьи и отделаться таким образом. Как только отец девушки узнал о побеге дочери, тогда ему пришлось разорвать с моими родителями все договорённости, а они, в свою очередь, надеялись на то, что я женюсь и вступлю в достойную семью, отчего мы обязательно получили бы выгоду через женитьбу. Поскольку свадьба сорвалась, родители не выдержали и выгнали меня из дома.

На этой ноте он прервался и предоставил слово подруге. За неё он больше не говорил. Девочка заметно осмелела и тоже хотела вставить слово. Она отбросила лохматые волосы назад и уселась поудобнее перед Аррани.

— Меня зовут Гильяна из Саксонии. Я младше Арана на 2 года. Сколько себя помню, мы с Араном всегда были вместе. Познакомились мы ещё в детстве, когда вместе ходили в школу и вместе игрались. Наши родители не были знакомы друг с другом, потому что мои мама и папа, в отличие Арана, любили меня и желали только лучшего, — её голос дрогнул, поскольку воспоминания о родных жгли ей горло и сердце. — Как только я узнала, что родители Арана выгнали его из дома, я хотела приютить его у нас, но он отказался и сказал, что будет настаивать на своём, что не вернётся никуда, кроме улицы. Я поняла для себя, что не могу его оставить, не могу оставить одного на этом свете. Ведь никого, кроме меня, из друзей у Арана не было. Вот так я просто последовала за ним…

С каждым новым словом её голос становился всё тише. Аррани подумал, что ей было стыдно за свой поступок перед близкими, но преданное мальчику сердце могло побороть родственные связи. Если бы блондин в полной мере знал, что такое любовь к ближнему, то, несомненно, предположил, что она любит Арана как молодого человека, поэтому отчаялась на такой серьёзный шаг. Однако сейчас он видел между ними только очень крепкую связь, и чувствам, возможно, тут не было места вовсе. Юноша подумал, что многие одинокие сердца так и сходятся, до причинения боли тем, кто тоже тебя любит, но не дорог, как другой человек.

— Я полагаю, это всё, что вы можете мне сказать, — заключил он.

— Да, на самом деле, говорить особо не о чем. Так мы жили до этого дня. Ты можешь сказать, что это очень опрометчивый поступок, но я бы никогда не пожелал Гиль такой судьбы. Я не смог её переубедить.

Это звучало как оправдание, но Аррани не винил их.

— Я больше не имею права вас в чём-то упрекать потому, что вы согласились отвергнуть свои прошлые жизни передо мной. Этим вы показали безысходность своего положения. Так что я принимаю вашу историю. И сразу скажу, что вам не придётся переживать по поводу моих слов. Я держу свои обещания. Я взял на себя ответственность за вас, и я буду её нести до самого конца. Если вы будете преданы мне, так и я буду защищать вас.

Его коралловые глаза блеснули в свете свечи, и Гильяна вдруг поразилась их красоте. Аран не заметил этого. Пристальный взгляд парня проникал им прямо в душу. Этого хватило, чтобы они поняли, что доверились тому человеку. Подростки, зная, что в высшем обществе принято выражать уважение старшим, синхронно выпрямили вперёд руки и поклонились парню, задержавшись в лежачем положении несколько секунд. Блондин ничего не сказал, но этот жест смутно показался ему чем-то знакомым, таким привычным… Да нет, бред. Подобное возможно только у королевских особ.

— Что ж, Аран, Гильяна, закончим на сегодня. Время уже очень позднее. Вам нужно отдохнуть и поспать.

Ребята не стали возражать. Аран, как настоящий джентльмен, уступил Гильяне место на кровати. Он же собирался лечь на полу на футоне. Аррани и за это похвалил мальчика про себя. Комната погрузилась в тишину и покой.

Блондин погасил свечи и, наконец, пошёл в комнату главы клана. Его беседы с главой Саксонии закончились. Ассасины тоже отходили ко сну. Парень прошёл к двери правителя и глухо постучал. Мужчина дал добро.

— Глава, я всё уладил с ребятами.

— Проходи, садись.

Ар принял приглашение. Настроение главы было не из лучших. Рядовой быстро это понял. Мужчина сидел на футоне со скрещенными ногами и чуть подёргивал правой пяткой. Аррани сел на колени, чуть сгорбился.

— Итак, я жду твоих объяснений. Кто эти дети?

— Глава, прошу простить меня за внезапный порыв жалости к ним. Я уже заканчивал разносить одежду, как в самом углу одной из улиц нашёл этих ребят. Девочка громко плакала, поэтому я не мог не подойти и не узнать, что произошло. Издалека я понял, что это не взрослый человек.

Глава резко ударил по деревянному полу. Он сдвинул брови вниз и поджал губы. Жилки на висках вздулись вмиг.

— Ты понимаешь, что творишь?! — голос он повысил, но говорил также шёпотом, чтобы не тревожить ассасинов.

— Простите, глава, но Вы сами возложили на меня обязанности главы в этом задании. Я лишь действовал так, как Вы сами меня учили.

— Чёрт побери! — он взмахнул рукой и откинулся правой частью тела назад. — Я прощаю тебе это только потому, что ты правильно сделал мне замечание. Но ты должен понимать, что, хотя в этом и есть часть моей заслуги, всю ответственность за них ты берёшь на себя. Подумай об этом, как думаю я: когда я дал слово старейшинам, что воспитаю тебя и брата Коннора, это было в моих силах. Это Я лично брал на себя такую ношу.

— Да, я совершенно ясно понимаю это, — блондин смотрел прямо перед собой со стеклянным взглядом. Он терпел важную беседу в своей жизни.

— Хорошо, — мужчина выставил ладонь перед ним, потом опустил, — раз ты хочешь нести эту ношу, я даю тебе такое позволение. Теперь всё, что касается них, будет на твоей совести. Ни я, ни кто-либо в клане не будет к этому причастен. Ты должен показать мне, что готов самостоятельно воспитать двух младших. Сколько им лет?

— Девочку зовут Гильяна. Ей 13. Мальчика — Аран. Ему 15.

— Аран… — как-то загадочно попробовал на звучание имя нового младшего. — Ни секунды не сомневался, что у вас есть что-то общее.

Аррани хотел с ним согласиться и сказать, что совпадение их имён настолько поражает его разум, что, кажется, это просто чудо, но не стал ничего говорить. Глава был не расположен на благоприятную беседу. Мужчина помолчал. Он набрал воздуха в лёгкие и бросил:

— Однако я хочу тебя похвалить, скрепя сердце, конечно, — он помотал головой в разные стороны одновременно в расстроенных и радостных чувствах. — Представляю, что скажут старейшины, но твой поступок достоин звания главы клана. Ты правильно сказал, что поступил так, потому что был как настоящий глава. Скажу тебе честно, я бы тоже не оставил их одних.

— Глава, но ведь Ваше слово — последнее, — постарался пошутить Аррани, намекая, что старейшинам ничего не останется, кроме как смириться с решением главы.

— Хэй! — он хлопнул себя по коленке. — Не дерзи мне!

— Да, глава.

— Ты выяснил, почему они были одни на морозе?

— Перед приходом сюда они всё мне рассказали. Не имею сомнений им не верить. Парень очень честный, это видно по его глазам.

— И?

— Он сказал, что сбежал от родителей, но на самом деле они его сами выгнали из дома, потому что тот не собирался жениться на подобранной ими девушке. А девочка последовала за ним в силу большой преданности ему… Глава, на самом деле я бы хотел у Вас спросить.

— Говори.

— Вы действительно не знаете, кто такой брат Коннор?

Неожиданный вопрос поставил главного ассасина в тупик. Аррани так резко перескочил с одной темы на другую, что глава запнулся.

— К чему это?

— Я вырос в стенах клана, но ведь брат Коннор — нет. Вы не пытались выяснить, откуда он родом, чтобы вернуть в его прошлую жизнь? Моей памяти в принципе нет, а у него периодически проявляются какие-то воспоминания, так что…

— Аррани!

Глава больше не мог стерпеть его расспросы. Он не побоялся громко выразиться, поскольку поведение подчинённого перешло некоторые рамки. Блондин не закончил предложение, но сразу же умолк. Злить ассасина он не хотел, потому что то, как он произнёс его имя без прибавления «брат» по обычаю, говорило о его настроении. Но вдруг правитель клана тяжело вздохнул, и его ярость будто бы растворилась в воздухе.

— Ты уже зрел для этого, так что я могу тебе рассказать. В конце концов, это даже моя обязанность. Ты как мой преемник, должен об этом знать. Брат Коннор… я так и не смог докопаться до истины, как бы ни хотел. Практически никто этого не знает, но в Законе ассасинов чётко прописано, что принимать новых людей в клан — ещё то искусство, которое должно соблюдаться по всем правилам. И есть небольшая, но очень важная приписка: если глава клана не в курсе всего прошлого нового человека в Сообществе, то он обязан это выяснить самостоятельно, если по каким-то причинам этот человек не может поведать всего. Как ты понимаешь, такая ситуация сложилась у меня 7 лет назад. Закон даёт ровно год для урегулирования данной проблемы. В том случае, когда по итогу ничего не проясняется, но нет повода не принимать нового ассасина в клан, поиски правды прекращаются…

— И Вы перестали её искать, — утвердился Аррани.

— Верно. Это была моя обязанность, и целый год я отдавался этому вопросу не меньше, чем другим важным делам. Вариантов было много: он обычный крестьянский мальчик, сын из знатного рода, просто бездомный ребёнок, возможно, даже королевских кровей… — после этого слова мужчина как-то напрягся и впал в задумчивость, мимолётно бросив взгляд на блондина, а потом, будто вспомнив, о чём говорил, продолжил, — и мне никак не удавалось найти хоть какую-то зацепку. Был только один случай, который мог пролить свет на происхождение брата Коннора: тогда в Саксонии велись поиски мальчика примерно того же возраста, но у меня всё равно не получилось узнать что-то стоящее, поскольку группа людей, работающая с этим, была послана самим князем Саксонии. Лезть в открытую с вопросами было неприемлемо.

— А как же глава ассасинов Саксонии? Он же мог поговорить с князем?

— Не представлялось возможности. Князь Саксонии впал в отчаяние вместе с женой. Я запретил главе Саксонии соваться в это дело… И сейчас я скажу тебе то, что знаем только я и мудрейший. Во время моих наблюдений в Саксонии на улицах вывешивались портреты того мальчика. Они были очень похожи на лицо брата Коннора. Но вскоре поиски прекратились. Князь сдался. В то же время я никогда не забуду слова брата Коннора о том, что он будет до конца жизни предан клану и сделает для него всё, что в его силах. Ты прекрасно знаешь, что эта клятва ассасина привязывает человека к клану крепче всякой цепи. Он сам этого захотел, а Закон не дал мне что-то изменить. Так и прошёл отведённый мне год. Тем более, я не мог… предать тебя и твоё доверие.

Глаза Аррани за секунду округлились от удивления. Такого поворота он точно не ожидал. Вообще, всё, что глава сейчас говорил ему, уже стало для него полным открытием неких тайн старшего. С одной стороны, парень даже понимал, к чему клонит глава, с другой — в душе не хотел этого слышать, потому что, если бы услышал, его догадки могли бы подтвердиться, и он бы винил собственное «я» в том, что, возможно, неумышленно лишил лучшего друга настоящего дома.

— Даже когда этот год не закончился, я всё равно видел, какие отношения между вами двумя. Думаешь, твоё одиночество и твою закрытость я не замечал? Если так, то совершенно напрасно. Остальные в клане — может быть, но мне как главе клана, как «отцу» клана Огня положено по статусу определять настроение моих подчинённых. Из-за этого я бы не простил себе, если бы вернул брата Коннора в обычную жизнь, а ты бы остался в своём ограниченном мирке. И дальнейшие пару лет только подтвердили мои мысли.

В голове Аррани всё смешалось. Он просто не знал, как на такое реагировать и стоит ли вообще? Юноша почтительно промолчал. Глава, видя его замешательство, со сброшенным частично грузом с души отпустил рядового.

Глава клана недавно размышлял над своим отношением к настоящему брату Аррани, о том, как не хочет посвящать его в Его настоящее происхождение. Сегодняшний вопрос молодого ассасина снова заставил мужчину почувствовать себя ничтожным предателем. У него было чувство, что он врал всем и себе в том числе. Как будто, как он ранее думал, от большого благородства в душе он принял на воспитание двух мальчиков, которые станут примером для других младших, а в итоге получалось, что он собственными руками на самом деле обрёк их на совершенно другую судьбу. Один мог бы сейчас быть наследным принцем и не знать бед и ограничений, другой — в своё время вернуться в родной дом, где его ждала семья, и где он был бы счастлив. От хорошо спланированного действия он пришёл к греху, который он взял на себя. Раньше чувство мести за прошлого главу торжествовало в его сердце, сейчас — осознание своей глупости и наивности. Будучи уже в состоянии адекватно оценить своё поведение в прошлом, он приходил в ужас и только страдал. Главный ассасин успокаивал себя, что теперь уже никуда не деться. Мальчики выросли и скоро станут управлять кланом Огня, как того многие и хотели. Но иногда его совесть обыкновенного человека жестоко мешала совести истинного ассасина. В такие моменты он думал, что Сообщество ассасинов не просто так провозгласило, что ассасин не должен быть податлив на какие-либо внутренние переживания, чтобы хорошо справляться со своими обязанностями и вести свой клан только к расцвету его существования. Но претензионная и навязчивая идея, которая зародилась ещё при правлении бывшего главы, плотно засела у него в голове и воплощалась такими жестокими методами: он буквально вырвал двух невинных подростков из их жизни и стал сам для себя изгоем.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Следующим утром, пока Аран и Гильяна ещё крепко спали (Аррани подумал, что ребята очень устали от жизни на улице, что скромная комнатка в доме ассасинов поспособствовала их расслаблению), молодой ассасин вместе с главой и собратьями закончил задание в Саксонии.

Ассасины вернулись к 9 часам утра. Все вновь переоделись в свои балахоны, поэтому, когда подростки Аррани проснулись, то сильно удивились их одеяниям. Блондин ещё раз повторился, что потом всё им расскажет в подробностях. Так, до выхода в обратный путь они получили послание от помощника главы и Коннора. В письме говорилось, что в Асонии также всё улажено. Все постарались на славу. Пора было отправляться в дорогу.

— Глава, — почтенно поклонился глава Саксонии, прощаясь, — благодарю за оказанную помощь. Я обязательно передам князю, что теперь наш народ не будет страдать от холода, пусть и непродолжительного.

— Не забудь поблагодарить брата Аррани; эта заслуга лежит и за ним.

— Ах, да, брат Аррани, — глава Саксонии повернулся к парню и также выразил почтение, на что юноша отреагировал, как положено будущему главе, — несомненно, ты станешь хорошим правителем, — напоследок прибавил он.

— Спасибо, глава Саксонии.

Орёл с донесением во владения был пущен. Аррани попросил у местного главы пару лошадей, чтобы было быстрее и удобнее везти детей до Янцынии.

Аран и Гильяна лишний раз не задавали вопросов, так как послушались Аррани и покорно ждали приезда в их новый дом.

Путь лежал через Асонию, и брат Коннор вместе с правой рукой главы, конечно же, к ним вскоре присоединились. Саксонский, увидев, что рядом с другом попутчики, бросил косой взгляд сначала на них, а потом на блондина. Ар заверил напарника, что пока так надо, все подробности будут по приезде в клан. Рыжеволосый на всякий случай посмотрел и на главу клана и, поскольку тот даже внимания на это не обратил, притих. Лучший друг умеет подкидывать ему парочку сюрпризов.

Следующее утро. Владения клана Огня.

О прибытии главы уже знали. Их встречали исключительно старшие, потому как глава не предупреждал свой народ заранее о немедленном сборе клана. А его провести стоило сейчас же. Несмотря на то, что подростки устали в дороге, им жутко хотелось спать, мужчина не сделал поблажку и приказал брату Аррани тотчас же представить их всем.

На главной площади владений собрались все, кто здесь был в данный момент. Новички — это всегда новость, на которую хотят посмотреть все члены клана. Перед Аррани и ребятами стояли ассасины клана от мала до велика. Блондин был спокоен, но, когда его взор доходил до трёх старейшин и мудрейшего, ему становилось не по себе. Он не боялся их, просто то, что он скажет далее, вряд ли им понравится в каком-либо смысле. Старший старейшина вышел ближе всех, поставил посох перед собой и опёрся на него двумя ладонями. Глава клана встал слева от него. Коннорс, который заранее сходил за Марией, примостился с ней чуть дальше. Парень давно стал выше девушки, но она могла видеть, что было впереди через тела соклановцев.

— Собратья! — громко призвал всех к вниманию Аррани, когда глава подал ему знак начинать. — Наш клан пополнился двумя членами. Аран и Гильяна. С согласия главы я провозглашаю их полноправными членами клана и назначаю им статут младших ассасинов.

Наставник младших был сегодня на месте. Он провёл круг глазами и тяжко вздохнул. Ни дня покоя его бедной головке! Брат Аррани ещё дождётся, шутливо пронеслось у него в голове.

«Только работы мне подкинул, больше ничего».

В принципе, процессия на этом заканчивалась. Глава нашёл в толпе лекаря клана, подошёл к ней и попросил посмотреть его раненое плечо. Мария, тронув Коннора за руку, сказала, что уходит, и они ушли к домику лекаря.

Ассасины расходились. У всех были свои дела. Аррани сверился со старейшинами о времени посвящения и клеймения, потом поискал глазами друга. Саксонский сам подошёл к ним с ироничным выражением лица. Аран и Гильяна следовали за напарником, как послушные собачки. Было видно, что в душе они ещё дети и не до конца понимают, где оказались.

— Пойдём в наше убежище, — сказал блондин.

— Подожди, мы их сходу посвятим туда?

Ребята озирались по сторонам, как невинные овечки. Невзирая на усталость, им было очень интересно всё, что говорили и делали эти люди. Навес неизвестности только подогревал их любопытство.

— Я пытаюсь справляться как будущий глава клана, — заверил его друг.

— Аррани, ты станешь тут главным? — вклинился Аран, сделав шаг вперёд.

Коннор покосился на парня. Аррани со смешным выражением лица лишь развёл руками. Гильяна не сдержала смех. Образ блондина очень её смешил. Он начинал ей нравиться.

Глава 19

Первые весенние деньки не задались у Марии с самого начала. Всё, что было ею и её помощниками добыто после тяжелой войны с Маликом, она снова истратила на больных и раненых за всю зиму! В какой-то момент она даже испугалась, что до первого схода снега запасов и вовсе не хватит, если случится что-то серьёзное, однако, к счастью, всё было спокойно. Несмотря на суровую зиму в Саксонии и Асонии, у них в княжестве этот сезон прошёл почти незаметно. Конечно, чувствовалось некое напряжение из-за непривычно прохладной погоды, ведь чаще всего зима в королевстве всегда была тёплой и достаточно благоприятной, но в Янцынии всё было более-менее.

Приход новой девушки в клан стал для Марии настоящим праздником во всех отношениях. Лекарь клана как-то сразу нацелилась на пока ни на что не способную девочку 13-ти лет, которую она собиралась взять в оборот и сделать своей официальной помощницей лекаря. Кто знает, может, в дальнейшем и её преемницей. Но её планам стало не суждено сбыться хотя бы из тех соображений, что Гильяна оказалась непригодна для врачевания. Мария поняла это достаточно быстро; её «внутренний глаз» подсказал ей эту мысль, и она пришла к выводу, что ей снова придётся довольствоваться тем, что есть, ещё неопределённое время.

И всё же в этот день Мария была в каком-то растерянном состоянии. Аррани глава отправил по поручению далеко за пределы владений, Арана парень благоразумно взял с собой. Это было странно, потому что Гильяна всегда ходила возле своего друга, а после пары месяцев вместе с блондином стала виться вокруг возлюбленного лекаря на постоянной основе. Впрочем, это не сильно волновало Мару, поскольку она понимала, что интерес Гильяны к будущему главе — просто тёплое чувство, которое испытывала девочка по отношению к нему, хотя бы в силу благодарности за их с Араном спасение от голодной смерти. Коннора, к слову, тоже во владениях не наблюдалось. С такой же частотой, как глава клана отправляет их на совместные задания, с такой же — и по отдельным заданиям. Саксонский где-то пропадал, а Мария нуждалась в помощнике прямо сейчас, чтобы не одной тащиться в лес и на пасеку за нужными материалами для её хранилища. Обычно друг с радостью сопровождал её на такие заходы, и девушка была ему безумно благодарна. Брать с собой Аррани она всегда побаивалась, потому что располагающие к определённой атмосфере виды, ландшафты окружающей территории действовали на неё в присутствии блондина не самым радужным образом. Ей не хотелось выдавать свои чувства напоказ; хотя, с догадливостью Ара об этом можно было смело не беспокоиться. Так, её последней надеждой стала в итоге только Гильяна. Мария не стала утруждать кого-либо из старейшин или рядовых помогать ей. К тому же, брюнетка была даже рада занять её свободное время молодого ассасина.

Лекарь нашла Гильяну в считанные минуты. Теперь все в клане знали, что девочка очень любопытна и стремится отовсюду добыть интересующую её информацию любыми способами, чем та и занималась, когда порой доставала наставника множеством вопросов. Так было и в этот раз. После отработки пары упражнений на выносливость Гиль осталась на тренировочной площадке. Ввиду того, что рядом не было ни Арана, ни Аррани, она решила посвятить себя сегодня выпрашиванию у учителя научить её обращаться с посыльными орлами клана Огня. Сначала учеников клана учат именно этому, затем приступают к работе с боевыми птицами, а только потом — организуют распределение личных орлов для каждого ассасина.

— Гильяна! — бодро помахала Мария девочке.

Она приблизилась к ней с наставником. Старший, увидев лекаря, моментально приободрился и даже слегка улыбнулся.

— Мария, ты как раз вовремя, — без приветствия сказал он.

По его взгляду было понятно, что лекарь стала для него спасением. Мужчина жестами показал ей, чтобы она помогла ему избавиться от младшей, под конец проведя пятернёй по всему лицу в знак того, что его терпение уже на исходе. Гильяна, ничуть не смутившись действию учителя, весело поздоровалась с Марой.

— Лекарь Мария! Ты пришла осмотреть мою татуировку?

Недавно для Арана и Гильяны был проведён ритуал посвящения в ассасины клана Огня, через что прошли в своё время и Коннор с Аррани.

— Нет, последний раз я посмотрю её чуть позже. Сейчас я хотела попросить тебя, чтобы ты сходила со мной собрать травы для моих настоек. В клане сейчас почти никого нет, чтобы помочь мне, поэтому я подумала про тебя и решила обратиться. Ты не против?

— Нет. Я только с радостью.

— Тогда идём.

— А, наставник, — чуть не забыла девочка, — я приду в другой раз, ладно?

Её невинные выражения или предложения практически всегда сводили учителя клана с ума. Ещё ни разу он не видел таких особ, которые, уже достаточно ясно поняв, где они теперь проживают и кем являются, всё равно вели себя подобным образом. Неунывающая Гильяна то радовала его душу, то наоборот, жутко утомляла и вводила в ступор. С другой стороны, если глава ничего не предпринимает, а лишь доверяется в этом деле ему и, самое главное, брату Аррани, значит у него просто нет выбора. Свой долг он так и так выполнит, несмотря на обстоятельства.

Девушки попрощались с наставником и двинулись в путь.

Мария подробно рассказала спутнице про то, что ей конкретно нужно было собрать и в лесу, и на пасеке, и у болота, и у реки. Гильяна не побоялась, что их работа состоит из нескольких дальних друг от друга точек. Ей даже пришлось это по душе. Мара в который раз убедилась, что она любит отдаваться труду с головой, что, несомненно, её радовало. Невольно брюнетка сравнивала её и Арана с без вести пропавшими первым и вторым. Очевидно, что характеры этой четвёрки кардинально разнились между собой. Новые младшие не заменяли утраченных рядовых, потому что были совершенно другими, ни на кого не похожими. В этом плане Мара прочувствовала всю хватку Аррани в отношении выбора своих приближенных.

Солнце стояло в зените. У реки, где они уже побывали, почва была суше, чем в самом лесу, поскольку влага от снега задерживалась там гораздо дольше. Но это ничуть не помешало передвижению ассасинов. Несмотря на проведённые несколько часов за работой, Гиль по-прежнему не отставала от лекаря и сносно подносила ей то, что та просила. Ещё через полчаса Мария увела их на привал. Необходимо было передохнуть и чуть-чуть посидеть. Да и перекусить было бы неплохо. Справившись с этим, младшая и лекарь клана продолжили обход территорий.

— Гильяна, не отходи от меня далеко, хорошо? — предупреждает её девушка.

Девочка услышала старшую, но её внимание привлекли редкие насекомые, которые, как она поняла, водились только в лесу клана Огня. Незаметно даже для самой себя она последовала за ними и таким образом отлучилась от спутницы. Мара, сосредоточенная на деле, не заметила её пропажи. Девушка рылась в кустах душистых растений и попутно собирала мёртвые прошлогодние листья, как вдруг почувствовала чьё-то присутствие. Аура явно не женская. Возможно, потенциальный враг. Лекарь поспешно закрывает свою сумочку, но с корточек не встаёт. Она прислушивается к окружающим её звукам и затаивает дыхание. Слева! Выпущенный лёгкий кинжал впечатывается в ствол ближайшего дерева. Посторонний ловко отклоняется от него, и тогда Мария признаёт в ассасине главу клана. Мужчина выходит к ней, отдаёт ей оружие и снимает капюшон. Лекарь расслабляется и выпрямляется.

— Глава, — она отдаёт ему честь.

— Здравствуй, сестра Мария.

— Вы с задания?

— Да. Только что вернулся. Я тебя искал. Старшие сказали, что ты срочно отправилась за провизией.

— Верно. А, — девушка поправила выбившуюся прядь из-за уха, — я взяла с собой младшую Гильяну.

— Хорошо.

— Вы что-то хотели от меня?

— Да, пойдём присядем, — мужчина указал ей рукой на место в паре шагов от них.

Они сели на удачно расположенное возле них бревно.

— У меня к тебе личный разговор. О будущей должности брата Аррани.

— Я вас слушаю, глава, — Мара немного удивилась, что правитель решил говорить с ней на эту тему, но приготовилась внимать со всей внимательностью.

— Как ты знаешь, его новый статус в клане уже не за горами. Подумать только, уже столько лет прошло… Я не успеваю следить за временем; так оно быстро летит, — его меланхоличное отступление подействовало на лекаря успокаивающе, то есть разговор сулил быть спокойным и не требующим напряжения. — Так вот, в связи с этим я хочу сказать, чтобы ты оставалась такой же мудрой и справедливой, какой была твоя бабушка. С тех пор, как она умерла, я всё внимательнее присматривался к тебе и твоим обязанностям. Я просто не мог этого не делать, поскольку прошлый лекарь наказала мне позаботиться о тебе должным образом. Её просьбу нельзя было не выполнить. И с каждым годом ты становилась не только взрослее, опытнее, но и старше в духовном плане. Хоть твои ассасинские навыки чуть отличаются от физической подготовки рядовых, главное… — его палец указал ей на левую часть груди, — твоё сердце стало более крепким и сильным. Лекарь клана — тот же ассасин, но больше всего ему необходимо быть и моральной поддержкой членов клана. Я считаю, что со своей главной обязанностью ты справляешься очень хорошо. В тебе видны привычки твоего учителя, но твои личные качества тоже не стоит отметать в сторону. И они тоже индивидуальны. Мария, — девушка незаметно вздрогнула от такого обращения главы, ведь он всегда, когда обращался к подчинённым, сначала прибавлял «сестра» или «брат». Если же этого не было, это значило, что глава переходил на личность того, с кем говорил. Это значило в этот момент что-то особенное, — ты давно стала полноправным лекарем клана Огня. Главным врачом ассасинов. И поэтому сейчас я спрашиваю твоего мнения насчёт будущей должности брата Аррани. Я обратился к тебе не просто так, думаю, ты понимаешь. Как я сказал когда-то брату Аррани, так скажу и тебе: вы втроём — ты, брат Аррани и брат Коннор — не смогли скрыть от меня тех отношений, что связывают вас. Предыдущий глава клана был таким же. Он умел распознавать души своих подопечных, умел читать их сердца. И я надеюсь, что брат Аррани тоже будет на это способен, потому что то, что отличает настоящего лидера клана — это понимание своих же людей. В этом заключается единство и благополучие всего клана Огня… — помолчал немного, чтобы девушка переварила его слова, — Мария, я знаю, что брат Аррани близок с тобой. Он важен для тебя, как и ты для него.

— Глава, — Мара перебивает его ненадолго. — Это… немного неожиданно. Я даже не представляла, что Вы такого мнения о нас.

— Сестра Мария, прости, если это было нетактично с моей стороны. Меня интересует, что ты думаешь про брата Аррани?

— Брат Аррани… — лекарь клана задумалась.

Мысли о симпатии к нему, как ни странно, не посетили её голову в первую очередь. Она действительно пыталась почерпнуть из сознания то, что было необходимо в данную минуту.

В отдалении затараторил дятел. Белоснежная бабочка медленно приземлилась на плечо девушки, а в следующую секунду перед ассасинами проплыла волна её собратьев, волшебно переливаясь различными цветами природы между собой. Местность вокруг них окуталась сказочной теплотой и равновесием. Приятное чувство разлилось по венам девушки, и она открыла глаза.

— Брат Аррани дорожит всеми членами клана Огня. Для него каждый собрат — на вес золота. Да, о некоторых старейшинах у него иное мнение, но он всё равно их уважает. Он осознаёт, что они точно так же принесли клану когда-то пользу и может даже славу. Рядовой Аррани знает своё место. Он нужен здесь, нужен нашему клану. Это то, в чём я убеждена без каких-либо сомнений.

Небольшой монолог лекаря звучал для главы клана лучше любого рассказа. Её слова были убедительными и лились из самого сердца. Ещё никогда, думал глава, клан Огня не имел таких ассасинов.

— Когда брат Аррани вступит в должность главы, я стану старейшиной и буду поддерживать его начинания с этого поста. Об этом знают единицы, но я говорю тебе это заранее, поскольку вижу ваши особые с ним отношения. Брату Коннору потом я тоже сообщу.

— Глава, почему Вы говорите это сейчас? — мужчина читает в её глазах искреннее недоумение и каплю невинности.

— Я вижу в нынешних «детях» клана наше светлое будущее, за которое боролся прошлый глава клана Огня. Все привыкли, что ассасины умеют только выполнять приказы сверху и убивать без чувства сожаления. Это так, но я не желаю превращать свой клан в сборище машин для расправы и бездумных человеконенавистников. Постепенно я хочу доказать Сообществу, что светлые ассасины отличаются от Тёмных кланов, что мы можем быть полезны народу и нашему дому, — видно, он хотел ещё что-то привести в пример, но сдержался в силу своих профессиональных доводов. — Сестра Мария, я считаю, что клан Огня меняется, пусть и не так быстро. Будь то ты или брат Аррани, — все вы внушаете мне надежду на лучшее будущее, в котором не будет места жестокости и коварству.

Мара, выслушав его главную причину, улыбается собственным мыслям. То, что сейчас рассказал ей глава, показалось ей чем-то хрупким, но в то же время и таким важным, что обязательно нужно охранять всеми силами и никому не отдавать на растерзание. Это что-то нуждается в поддержке, в неком куполе обволакивающих его чувств, которые всегда его уберегут. Кажется, думается Марие, многие заблуждаются насчёт личности главы клана Огня, ведь она осознала его непосредственность мыслей и действий. Бабушка всегда учила её, что глава в клане — неприкасаемый и всеми уважаемый человек, который держит весь клан ассасинов в гармонии и дисциплине. И сейчас внучка могла полностью в этом убедиться. Ей хватило подобного откровения правителя для того, чтобы понять, что этот ассасин — истинен. Привитое с детства бессознательное уважение к главе клана переросло в нечто большее, что девушка понимала всеми жилками своего разума. Как и она сама, он вырос вместе с ней и благодаря ей. Благодаря тем, кто был рядом и менял его как человека.

Правитель клана добавил:

— Я посчитал своим долгом рассказать тебе и брату Аррани, что я думаю насчёт будущего клана. Его время вступления в должность приближается, а значит, мои полномочия как главы скоро будут добросовестно закончены, поэтому я хочу дать вам троим то, что у меня есть. Стать старейшиной — уже совсем другая ветвь в жизни ассасина. Всё может перевернуться с ног на голову, и я могу быть неспособным чему-либо противостоять.

— Я понимаю, глава, — кивает девушка. Улыбка уходит с её лица. — Обещаю Вам, что буду, как и сейчас, поддерживать брата Аррани и не разочарую Вас. Если Вы доверитесь мне, я буду премного благодарна оказанной мне чести.

Лекарь медленно сползла с бревна на землю, садясь на колени. Она сложила ладони в кулак и глубоко поклонилась главе клана. Это проявление самого высокого уважения, почитания и преданности служило ассасину предельно ясным ответом.

После ухода главы к Марие простодушно возвращается Гильяна с пучком разных трав в руках. Смотря на её запыхавшийся вид, но всё тот же радостный взгляд, лекарь клана Огня успокаивается. Её вера в достойное будущее крепчает. Любовь к брату Аррани не забывается, а будто вспыхивает с новой силой, но уже более размеренной и плавной волной, которую уже нельзя назвать простой влюблённостью. На 19-м году жизни лекарь клана, Мария Асонская, становится взрослой девушкой.

— Ого, Гильяна! — отвлекается от раздумий лекарь, — ты нашла то, что я не находила очень давно. Как у тебя получилось?

Вместо ответа младшая сначала отдала честь девушке. Жест всех ассасинов очень нравился ей, но со временем стал важной частью её жизни.

— Прости меня, сестра Мария, я обещала, что не буду теряться, но в итоге зашла очень далеко, что сама этого не заметила.

— О-о, Гиль, — ласково протянула Мара. — Всё в порядке. Ты молодец, что признала за собой ошибку.

— Но из-за того, что я ушла на большое расстояние от тебя, мне на глаза попались эти цветы и лепестки, о которых ты недавно говорила с братом Коннором.

— Точно. Тогда я жаловалась ему, что они позарез мне нужны, — приложив палец к подбородку, задумалась она. — В любом случае, спасибо, что принесла мне их. Ты запомнила важную для меня мелочь. Это похвально.

Она потрепала девочку по голове с улыбкой на лице. Гильяна не сопротивлялась.

— А о чём вы говорили с главой клана?

Вопрос обрушился на лекаря, как снежный ком. Она резко отпрянула рукой от головы младшей и вновь сделалась серьёзной. Очевидно, ей не хотелось обсуждать это с новенькой.

— А это тебе расскажет брат Аррани, — отговорилась девушка.

Гильяна, по своему обыкновению, лишь пожала плечами и поспешила догнать спутницу. Дел оставалось ещё много.

День подходил к логичному завершению. Мария на пару с Гильяной очень хорошо потрудились за сегодня. Лекарь клана даже не ожидала, что им удастся выполнить столько своих потребных нужд, что пожалела о забытом доме мешке, в котором могло поместиться много припасов. В целом, обе девушки были довольны.

В хорошем настроении они вернулись в клан. Брат Коннор тут же показался им на глаза. Мара подумала, что он специально ждал их прихода, но выяснилось, что он тоже только недавно появился во владениях. Саксонский помог им донести вещи до домика лекаря. Мария решила не медлить и высказать своё мнение насчёт их с главой разговора. В конце концов, они же близкие друзья и всегда делятся возникающими переживаниями.

Брат Коннор, независимо от своего пока что нейтрального отношения к Гильяне, тоже взял её в их укромное место. С момента появления в клане новых младших парень не успел рассмотреть их настоящих, отчего периодически витающее напряжение между ними заметно чувствовалось. Не то чтобы Коннор не доверял лучшему другу, скорее, он не до конца доверял его ученикам. Но, несмотря на это, собрат прекрасно видел особенную преданность Арана и Гильяны Аррани.

— Представляешь, что мне рассказал глава? — поведав другу о деле, спросила Мария.

— Действительно, необычно. Однако, я знаю, что глава заботится о нашем мнении и по-своему нас оберегает. В этом заключается его особенность.

— Э-эм, — тихонько вклинивается в диалог Гильяна; ребята обращают на неё внимание, — можно вопрос?

— Конечно, — отвечает Мария, опередив Коннора, который долго думал. — Что ты хочешь знать?

— Брат Аррани и глава клана. Какие у них отношения?

Лекарь клана уже было открыла рот для ответа, но Саксонский задержал её, слегка коснувшись ладонью её плеча и помотав головой в разные стороны. Он сделает это сам. Девушка кивнула. Младшая правильно разъяснила для себя это действие, и ей даже стало приятно, что старший Коннор собирался сам внести лепту в этот вопрос.

— Брат Аррани воспитан кланом с самого начала, но никто не распространяется о его прошлом до 10 лет жизни. В это время глава клана только занял свою должность. Он взял на себя ответственность лично воспитать меня и Ара, что, по меркам нашего клана, очень тяжкая ноша. Ведь брать за кого-то полную ответственность — дело насущное и непростое. Вырастешь — поймёшь, что я имею в виду…

— Безусловно, брат Коннор! — вдруг перебила его девочка. — Старший Аррани же сделал то же самое, когда забрал нас с Араном с улицы.

Ребята переглянулись между собой и удивлённо перевели взгляд на Гильяну. Уже сейчас она говорила правильные вещи и, по крайней мере, в этом вопросе была абсолютно понятлива и права.

— Это верно, — продолжил Коннор, — прошло 7 лет, и отношения между главой и Аррани преобразились к лучшему. Ты сама слышала, что мне рассказала Мария об их сегодняшнем диалоге. Честно, ещё пару лет назад я бы сам не подумал о том, что глава может так о нас думать. К счастью, наш глава не из тех, кто смотрит на своих подчинённых свысока.

— Родители учили меня, что каждый человек, даже ребёнок, должен иметь не только своё мнение, но и частицу гордости, чтобы не падать низ лицом в глазах других. Нужно уважать любого, кто этого заслуживает.

— Ого, каких ты познаний, — прыснув в кулачок, высказалась Мара и не пожалела, что все-таки поведала ей их с главой разговор, хоть изначально не собиралась этого делать. — Кстати, Коннорс, где ты был сегодня?

Парень неохотно что-то бросает ей в ответ. Чётких слов она от него не дожидается и немного расстраивается. Ей бы хотелось знать, чем Саксонский занимался больше половины дня, но в итоге оставляет его в покое. Раз не скажет, ну и поделом ему. День выдался сложным, поэтому девушка не стала его допрашивать и терзать лишними вопросами. Друг сам должен хотеть ей рассказать. Но глубоко внутри себя она всё равно спрашивала, что же с ним случается в такие моменты, что он не может ничего сказать? Это кажется ей странным, потому что в тех случаях, когда молодой ассасин возвращается не с задания, а с проведённого в одиночестве свободного времени, из него и клещами не вытащить, где он был.

— Ар вот-вот должен вернуться, — как бы невзначай сообщает лекарь.

— Ура! — радостно всплёскивает руками Гильяна и встаёт с колен.

Мария слегка наклоняет голову в сторону Коннора. Парень неоднозначно молчит.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Следующее утро.

Аррани и Аран появляются во владениях только под утро. Коннор в это время снова куда-то отлучается. Гильяна в ранние часы вставала попить воды и заметила краем глаза, как юноша куда-то уходил. Об этом она сказала Марие, но девушка никак не отреагировала.

Встречать прибывших домой ассасинов лекарь клана также не стала. А вот Гильяна не медлила, хотя по природе являлась медлительной особой, и с довольно бурной реакцией бежала к двум парням. Блондин каждый раз журил девочку за слишком активное и открытое проявление эмоций, к чему она пока что была не готова привыкнуть, но старалась выполнять все его наставления, поскольку была послушной и быстросхватывающей младшей. Аран помогал ей в освоении новой жизни, как мог. С каждым месяцем парень стал замечать, что его вмешательство становилось всё менее важно, потому как Гиль чаще всего охотнее слушалась брата Аррани, нежели его. Аран не мог не заметить, что подруга сильно привязалась к их спасителю и подобным образом выражала свои чувства. Впрочем, сам Аран порой тоже был не так прост и чаще пребывал в хорошем расположении духа, чем в угрюмом и грустном настроении. Подруга детства положительно влияла на него, и их отношение к будущему главе постепенно становилось практически идентичным.

Вечера в королевстве стали наступать всё позднее и позднее, как этому предшествует наступившая весна. Как только на небе зажигаются первые звёзды, Мария ищет во владениях Аррани, а найдя, сначала прячется за углом спален ассасинов и, поглядывая на разговаривающих Аррани и старшего, думает о чём-то своём. Наконец, блондин освобождается. Мара привлекает его внимание и зовёт к себе. Неожиданно для самой себя, девушка внимательно всматривается в друга и находит его очень привлекательным. Сердце начинает биться в учащённом темпе. А когда он подходит к ней почти вплотную, ловит его изумительной красоты глаза на себе и не может удержаться от широкой улыбки. Юноша принимает это за глупую ухмылку, особенно, когда она продолжает молчать, смотря на него в упор.

— Мария, — он машет перед ней ладонью, — ты здесь?

— А? — нежно откликается она, а потом подскакивает на месте. — Что? Нет, всё нормально, — она трясёт сегодня распущенными волосами.

— Ты хотела со мной что-то обсудить?

— Нет… то есть да, хыыы, — её глупое выражение лица смешивается с не менее глупой ухмылкой. — Пойдём прогуляемся?

— Пошли.

Друзья выходят в ту часть владений, которая служит в большей степени как отступная дорога в экстренных ситуациях, в меньшей — как свободная зона с каменной дорожкой, ведущей вдоль деревьев. Они проходят сквозь каменную арку, сымпровизированную ассасинами самостоятельно, и продолжают идти медленным шагом. Высокие толстые столбы матушки-природы с обеих сторон сопровождают их.

Мария думала, что уже пришла в себя и вернулась к реальности, но когда она снова посмотрела на профиль её спутника при свете звёзд и луны, сердце снова затрепетало, а щёки налились кровью. Хорошо, что в частичном мраке это незаметно. Как правильно определила девушка, блондин был красив. В клане он никогда не забывал откидывать свой капюшон назад и открывать соклановцам лицо. Парень был выше Марии чуть ли не на полторы головы, хотя она была старше их с Коннором на 2 года. Кардинально отличающееся тело мужчины давало о себе знать. Лекарю особо нравилась его короткая блондинистая стрижка. В меру открытый лоб мог привлечь немалое количество дам. И все те незаметные на первый взгляд недостатки лица или другой части тела она любила искренне и ничего не требовала взамен. Кто знает, может быть Аррани давно бы заметил её чувства, да хотя бы и в этот момент, когда девушка выражала их настолько открыто и ясно, что не догадался бы только дурак. В силу своей непонятливости и недостаточности жизненного опыта и в принципе не особого знания в амурных делах парень не мог что-то разобрать во взгляде подруги. Чаще всего ей это была на руку, но иногда, в такие моменты, как этот, ей до боли в груди хотелось, чтобы он посмотрел на неё тем же взглядом и с помощью него донёс свои собственные эмоции, испытываемые к ней. К её сожалению, этого ни разу не происходило. Внезапные всплески бурлящих чувств только вредили, нежели придавали уверенности или тепла.

— Как давно мы вот так просто не гуляли под вечерним небом, — спокойно начал Аррани, когда у него появилось желание поговорить.

— Согласна, — всё также мечтательно ответила Мария, но немного убавила свой пыл и оторвалась от профиля ассасина.

— Ты хотела меня о чём-то спросить?

— Что? Почему ты так решил?

— Мы гуляем по территории владений, как всегда это делаем, но сегодня ты особенно сильно в меня всматриваешься. Значит, тебя что-то тревожит?

— О-ой! — потянув высокую ноту, говорит она, — от тебя ничего не скроешь. В общем, ты прав. Я хотела тебя спросить про твоё отношение к статусу главы клана. Как ты сам думаешь, ты готов к этому?

— Не поверишь, но я думал об этом каждый год с тех пор, когда меня перевели на специальную программу подготовки. Что же сейчас… я обязан быть уверен в своих действиях. Так что, я полагаю, что смогу выдержать предстоящее для меня испытание. В конце концов, ты с Коннором и Аран с Гильяной будете рядом, так что я ничего не боюсь.

— Между прочим, расскажи мне о ребятах подробнее. Сам знаешь, мне не так часто выдаётся случай узнать их лучше. Посмотри даже на Коннорса, ты наверняка заметил, что между ним и в особенности Гильяной есть некое напряжение.

— Вот, кто-кто, а Гиль точно плохо не расположена к нему! — перебивая речь смехом, ответил парень. — Она неунывающая девочка, это сразу видно. Коннору лишь надо присмотреться к ней и понять её суть. Я согласен, что общаюсь с младшими гораздо чаще и ближе, но я также уверен, что придёт тот день, когда между вами всеми будет такая же гармония, как сейчас у нас с тобой и братом Коннором.

— Ба! — весело подхватила Мария. — Ты только что назвал его «братом Коннором», хотя мы в неформальной обстановке.

— Но глава клана тоже так говорит.

— Да, когда обращается к собеседнику не как глава клана, — лекарь потрясла указательным пальцем перед собой. — Что насчёт Арана?

— Аран… даже сейчас я могу сказать тебе, насколько он предан мне, как и Гильяна. Он очень заботливый парень. Это видно по его особой заботе о Гиль. Ещё ни разу не видел, чтобы он перечил её слову. Всюду с ней считается, а она его направляет на верную мысль. Я брал его с собой на задание, но специально пошёл без Гильяны. В итоге сделал вывод, что даже без неё он схватывает всё налету. Но всё же считаю, что им лучше быть напарниками. Они неделимы между собой.

— А-аа, хвастаешься своим умением воспитывать младших? — ехидно подметила подруга.

— Мара! Перестань. До этого мне ещё далеко.

— Возможно, но ты не должен забывать, что отвечаешь за них. Не делай то, что не считаешь нужным, и учи их тому, что является, по твоему мнению, важным. Так нас учил глава, верно?

Блондин кивнул и потрепал подругу по плечу, затем обхватил её правое плечо рукой и прижал к себе. Сердце девушки не могло не дрогнуть, но она уже держала себя в руках и не выдала своего бешеного сердцебиения.

Лекарь клана и будущий глава проговорили до поздней ночи. После этого они вернулись к спальням ассасинов. Аррани пожелал девушке спокойной ночи, пока никто их не заметил, и ушёл к себе наверх.

В эту тёплую ночь каждый из ассасинов клана Огня думал о своём. Скоро для всех них наступит очередной переломный момент в их жизни.

Аррани думал о том, что осталось меньше года до его вступления в должность главы. Его долго готовили к этому, поэтому всё чаще он ловил себя на мысли, что не так сильно переживает за себя и свои будущие поступки. Все годы, особенно последние, юноша добросовестно выполнял приказы клана и главы в частности. Задания, патрули, объезд княжеств, новые знакомства, даже первые ученики! Все события сплелись в его судьбе воедино и радовали парня. Жизнь до 10 лет вовсе его не волновала, а то, что было после — стало его жизненным опытом и просто хорошими воспоминаниями. По крайней мере, он старался за это время наполнить ими своё сердце, и они пришли к нему. Последние два года его мысли о предстоящем статусе превратились из долга в его мечту. Да, чем больше он размышлял над тем, как будет управлять кланом, тем больше ему нравилось то, что ему хотелось воплотить в будущем. Процветание клана и частичные его перемены через пот, боль и кровь — наивысшая степень его желаний. Без борьбы не дождёшься должных результатов. Глава клана выучил его этому и не прогадал в своих словах. Аррани никогда не сомневался в них, а со временем только подкреплял их значение и убеждался, что в Сообществе ассасинов так и получается. Как итог, молодому ассасину клана Огня нельзя было ударить в грязь лицом и предать все надежды и усилия, вложенные в него за целых 7 лет. Аррани был благодарен всему клану, и в этом была его радость, отрада.

Ещё тогда, когда Аррани и Коннор первый раз выяснили между собой, кто больше достоин стать правителем клана, Саксонский уже не сомневался в том, что лучший друг станет великим ассасином и приведёт клан Огня к лучшему. Как говорилось до этого, сама мысль о том, что он станет правой рукой Аррани, его первым помощником, было для него ничем иным, как подарком самой судьбы. Долгое время Коннор думал, как ему удастся отплатить главе клана за то, что тот спас его от гибели. И если раньше парень трактовал это как отдать свои честь и жизнь клану, посвятить себя ему, то теперь он нашёл то самое, что так пристально искал — статус главного помощника главы. Вместе с Аррани молодой ассасин собирался строить крепкое общество, основывающееся на поддержке, понимании и взаимовыручке. Старые порядки, царящие не только в клане Огня, но и в других Светлых кланах, как потом выяснилось на собственном опыте, не радовало Коннора. Он вдохновлялся зачатками новых традиций нынешнего главы и, так же, как и лучший друг, хотел продолжать изменения. Когда Коннор смотрел на поступки друга, ему думалось, что скрытое под туманной пеленой собственное детство, поражённое лишь отблесками пламени, не глубоко его трогает. Тем более, сейчас парень чётко для себя решил, что непременно будет искать правду, ответы на свои вопросы любыми способами. Отчаянный отказ от подобной затеи Аррани придавал уважения, но для Коннора всё равно было важно узнать, кто он на самом деле. Причём важно заметить, что, дойдя до развязки, он не соберётся возвращаться в прошлую жизнь, в которой, он понимает, ему больше нет места. Даже если он окажется из знатного рода, важным человеком, его дом — клан Огня. Он нужен здесь. Он предан ему и никуда отсюда не денется. Как и блондин, юноша не может предать тех людей, что воспитывали его на протяжении долгого времени и закладывали в него все те принципы и ценности, что были присущи клану ассасинов Огня, который заметно выделялся среди всех других.

Мария давно стала взрослой. Ровно год, как в клане её признали как главного врачевателя. С каждым годом она набиралась опыта, по-прежнему занималась, училась и старалась узнать что-то новое, чтобы быть лучшей в своём деле. Собрания лекарей ассасинов проводились каждый год, и слово Марии там уже стало не последним. Вне клана её тоже признали важной персоной, чем она жутко гордилась. Как и прежде, свою чуткую любовь к Аррани она сдерживала; она ждала того истинного момента, когда же увидит, что её возлюбленный наведёт порядок в клане и выдвинет позицию, направленную на смену сущности ассасинов Света. Ввиду того, что она была, в первую очередь, лекарем, во-вторую, ассасином, а в-третьих, ещё и женщиной, глубоко в её душе теплилась надежда на создание семьи или хотя бы взаимной любви. И её надежды были вполне обоснованы, поскольку в Сообществе всё же существовало правило о том, что ассасин вправе иметь вторую половину, если только докажет, что его любовь достойна Сообщества. Лекарь, каждый раз думая об этом, вспоминала союз убитых правителей клана и мечтала о том же. В своих способностях Мария была более уверенна, чем в любовных делах. Своевременная выдержка и закалка её бабушки в конце концов дала свои плоды. Не зря же сам глава сказал ей о том, что она ничуть не отстаёт от прошлого врачевателя клана. В этом плане ей не было равных.

Аран и Гильяна, сколько времени они провели в обществе ассасинов, новом для них обществе, совсем не похожем на обычный народ, были потрясены до глубины души. Однако они ни капли не жалели, что выбрали для себя такую дорогу. Ребята с каждым новым днём убеждались, что доверились нужному человеку. Аррани располагал своим обаянием, верой в них и неимоверной поддержкой. Блондин стал для них ведущим их жизни и полноправным наставником. У него хотелось учиться и учиться. Подростки невольно сравнивали его с воспитанием своих родителей и одновременно не могли их сравнивать. Друзьям казалось это совершенно неправильным. Несмотря на то, что Аррани был не особо старше их обоих, его авторитет в глазах ребят больше никогда не угасал и не ставился под сомнение. Когда они узнали, что блондин скоро сам станет главным в клане, то стали гордиться им ещё больше и вовсе перестали переживать за своё будущее. Вроде бы простая помощь, оказанная им в ту морозную ночь, сыграла в колесо фортуны и неизвестности, но привела двух подростков в иной мир. Они также были благодарны парню за то, что он не стал осуждать их поведение и говорить, что они поступают эгоистично по отношению к людям, которые раньше о них заботились. Аррани и сам честно им признался, что искал таких людей, которые не жалели бы об обычной жизни без забот и ограничений. Для неподготовленного ума могло показаться в этом объяснении стремление Аррани заполучить двух немыслящих кусков мяса, из которых можно было вырезать только то, что нужно было ему. На деле подростки осознавали, что блондин был не из таких. И это тоже в нём привлекало. Аран и Гильяна не желали любому другому такой жизни и тому, что им предстоит пройти, но не отрицали, что рады сложившимся обстоятельствам. Аран почувствовал свою необходимость этому человеку, а Гильяна была полностью привязана к парню. Лишенный родительской любви и тепла, Аран получил её от другого, постороннего, но ничуть не хуже, человека. Аррани иногда страстно ломал себе голову, почему у девочки такое отношение к своему другу? Неужели дружба между ними может достигать таких размеров и побуждать решаться на откровенно сумасшедшие поступки?

Глава 20

Над королевством Асония стоял второй месяц зимы. Северные княжества, больше всего страдающие от периодических холодов, тонули в сугробах и морозе в этот год особенно сильно. Верхушка страны страдала от жёстких метелей, от леденящих кости и умы ветров, не дающих прохода каждому встречному на пути. Практически ни на минуту не прекращающийся снегопад одолевал каждую улочку, каждый уголок и каждое здание королевства. Южные княжества пребывали в похожей ситуации. Более мягкий климат по своей природе не позволял стихии разбушеваться ещё больше и усложнить жизнь живущим там. Однако, будто именно в этот год матушка-природа решила наградить Асонию особенно тяжёлым бременем, перенести которое было суждено не всем.

Торговые отношения внутри страны и за её пределами резко обострилась: заморские буржуа и чиновники не спешили снова и снова возвращаться в продрогшую до самого кончика нити Асонию. Люди сочли такую ситуацию проявлением воли божьей, поэтому не особо смотрели в сторону Четвёртого королевства. В связи с этим король был вынужден ввести всеобщее состояние «Белого облака». За зимнее время правитель приостановил договоры с заморскими странами. Те, в свою очередь, обещали, что вернутся с поставками и закупками ближе к весне. Сейчас страна переживала кризис во внешней политике. Даже в воздухе чувствовался застойный период огромной территории владений короля.

Люди, услышав распоряжение главного о том, что теперь кажущиеся вечностью 3 месяца зимы станут самыми сложными за всю доблестную историю нашей страны, поэтому всем гражданам придётся потуже затянуть пояса и с надеждой в сердце ждать потепления, насторожились. Даже никто из стариков, повидавших на своём веку многого, не ожидал, что такие дни когда-нибудь могут настать. Кто-то обоснованно списывал капризы погоды на ту же волю бога, кто-то — осуждал политиков, хотя и без каких-либо весомых доказательств. Кто-то же просто принимал события как должное и лишний раз не находил в этом подвоха. Природа всемогуща. Захочет — будет день, захочет — ночь. Заблагорассудится отдать из космоса немного тепла — люди его получат, в противном случае — она напустит на небо облаков и не только закроет солнце ото всех, но и вызовет дождь, а может и ливень. Никто не в силах ей противостоять. Народу приходится только ждать изменений и надеяться на милость невидимой, великой Силы.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Так уж сложилось, что совершеннолетие Аррани и Коннора пришлось на этот непростой для всех период. Однако, стоит уточнить, что ассасины справляются со всеми трудностями гораздо лучше простых людей, но, так же, как и многие из них, тоже верят во что-то. Так, старейшины любезно высказали своё мнение насчёт серьёзного ненастья и выдвинули такую мысль: природа встала «на дыбы» в то время, когда брата Аррани было пора посвящать в статус главы клана, не просто так. Они осмелились предположить, что таким образом кто-то или что-то предупреждает их о правильности поспешно принятого решения несколько лет назад. С этим мнением согласилась половина братия старейшин клана Огня. Глава клана вместе со второй половиной был категорически против этой точки зрения и настаивал на своём.

— Сейчас никто не в праве изменить данное мной и мудрейшим обещание сделать брата Аррани настоящим главой клана Огня! Уж не забыли ли вы, уважаемые старшие, — чуть понизив голос, говорил он, — что слово ассасина нерушимо? Никакая сила не способна его пошатнуть, обесчестить или нарушить! Вы доверили мне клан на то время, пока брат Аррани взрослеет и учится жить в суровых реалиях нашего Общества, и я за это… — глава сделал небольшую паузу и обвёл старейшин глазами, — безмерно благодарен. Так что теперь прошу дать мне благословение на посвящение рядового Аррани в законные главы клана, а рядового Коннора — в статус его правой руки.

После этих слов мудрейший сильно стукнул своим посохом: он придерживался того же мнения, что и глава. Потом он сделал ещё пару ударов об пол и затих. Все покорно молчали. Атмосфера стояла напряжённая, но уже все понимали, что главный из старейшин отдаст все почести слову главы клана и таки позволит Ару стать их новым лидером. Он заговорил:

— Как вам всем известно, братья мои, я не могу принимать окончательное решение без согласия большинства. Засим, я скажу вот что: глава, — в этот момент мудрейший открыл глаза и посмотрел на правителя в упор, — даю тебе время, чтобы доказать моим собратьям, что рядовой Аррани готов для своей будущей должности.

В пещере предков начался гул. Ассасины негромко переговаривались, пока ожидали реакции главы. Мудрейший добавил:

— Рядового Коннора это не будет касаться. Если брат Аррани не справится со своей задачей, то и его главный помощник тоже не состоится. Это ясно всем?

Все тут же умолкли и не смели больше произнести ни слова. Глава клана мог ожидать подобного исхода, но всё равно в его душе теплилась надежда, что до этого не дойдёт. Он не показал своего замешательства, ведь то, что Аррани обязательно станет главой клана, в его сознании не ставилось под сомнение. Впрочем, если старейшины этого хотят, то они это получат.

Тройка старейшин, которая постоянно якшается исключительно вместе, привлекли к себе внимание. Точнее, глава сам бросил на них взгляд, потому что был абсолютно уверен, что вся неуверенность половины советников клана исходила по их инициативе. И он не прогадал. Когда в их глазах он прочитал явную насмешку над ним и его идеей сдержать слово, его расчётный разум охватила ярость. Как истинный ассасин он по-прежнему держал себя в руках и не проявлял своих настоящих эмоций. Никто не мог об этом догадаться. Вместо слов глава клана Огня поклонился всем присутствующим и молча покинул пещеру. Остальные проводили его взглядом и ничего не сказали ему вслед. Таким образом мужчина показал, что готов выполнить приказ мудрейшего, хотя в его обязанности это не должно входить ни по человеческим, ни по ассасинским законам.

Тёмная ночь всегда была другом для клана убийц, а освещающая дорогу луна — верным спутником. Рядового Аррани послали на охоту. Он ещё не знал о том, что вот-вот, на днях, его будут посвящать в новую должность. После своего 18-летия парень всегда был начеку и в любую минуту был готов к данной процессии. В конце концов, глава никогда не говорил ему чётко установленные для этого сроки: будь то лето, осень, зима, полная луна или спокойная весна. Так, сегодня ночью он лишь выполнял свой долг и ни о чём не подозревал. Брата Коннора юноша специально не взял с собой, чтобы дать другу отдохнуть, поскольку в последнее время тот был сильно нагружен разнообразной работой, которую глава клана любезно ему предоставлял. Аррани даже как-то подумал, что правитель стал уделять больше внимания Саксонскому, чем ему самому, но это мучило его недолго, и все его домыслы по этому поводу в итоге казались ему бредом.

Как известно, вся живность леса с заходом солнца отходит ко сну, забирается в свои норы, укрытия и дома. В жуткий холод и метель их стремление скрыться от капризов погоды понималось лучше обычного. Но молодой ассасин не стал отчаиваться этим фактом и, включив ночное видение, рыскал по возможным стоянкам зверей. Зима в этом году настигла королевство настолько внезапно, что многие животные, отходящие на более тёплые территории в холодный период, не успели уйти и остались на месте. Ассасинам это было на руку.

Аррани сделал небольшой привал и во время него внимательно прислушался к местным звукам. Идеальный слух уловил завывания ветра, копошение в снегу грызунов и даже отдалённый вой волков. Наличие хищников в непосредственной близости напрягло парня, но, продержавшись подольше, он понял, что клыкастые находятся в нескольких милях от него. А затем, когда юноша уже собирался продолжить поиски, он услышал ещё кое-что: человеческое присутствие. Аррани плотнее укутался в натянутую маску и сощурил глаза на пару секунд, чтобы видеть в темноте. Но он ничего не увидел. Человек, который, уже точно, следил за ним, умело скрывал свою личность. Ассасин только не мог уверенно сказать, входило ли в планы незнакомца обнаружить своё присутствие каким-либо шумом. Во всяком случае, Аррани обладал прекрасным слухом и довольно быстро мог определить наличие посторонних рядом с собой. Парень двинулся вперёд, убрав держащий лук наготове за спину. Через пару сотен метров рядовой понял, что преследование прекратилось. Это наблюдение облегчило его душу и в то же время насторожило. Не стоило упускать его. Стоило найти человека и выяснить, что тот делает среди дремучего леса поздно ночью.

Аррани проскитался по территориям ещё пару часов. К его счастью, он смог добыть двух оленей, явно отставших от своей группы, видимо, из-за плохой видимости. Когда ассасин покончил с последним, оставив тушу в укрытии, куда он приведёт соклановцев завтра для её забора, он снова услышал незнакомца. Метель к этому времени чуть стихла, и посторонние звуки стали различаться куда легче. Пора было возвращаться во владения, но Аррани не мог допустить, чтобы незнакомец узнал расположение клана, кем бы он ни был. Поэтому блондин повёл нового спутника кругами. На удивление парня, так продолжалось недолго. Через какое-то время неизвестный показал себя, но Аррани сделал так, чтобы тот не заметил его самого. Во мраке глубокой ночи парень не смог увидеть лица человека, да и его одежда не могла ему ничего толком сказать. Единственное, что отметил будущий глава, был балахон, который носят исключительно ассасины.

Молодой ассасин не успел додумать свою мысль, как прочувствовал спиной нападение сзади. Годами выработанная реакция сделала своё дело, и юноша с успехом отскочил на приличное расстояние. Он отбросил ненужные эмоции и мысли, сосредоточившись на противостоянии. Это был очевидный вызов, и ему придётся с ним справиться, чтобы в дальнейшем выяснить причину нападения. Сначала Аррани хотел увести незнакомца ещё дальше от территорий клана, но мужчина не дал ему такой возможности. Когда ассасин хотел перейти на быстрый темп, нападавший силой своей ладони затормозил его и сразу же прижал к земле. Аррани вынужденно уткнулся лицом в ледяной снег, что причиняло ему максимальный дискомфорт. Однако, юноша слегка расслабился, тем самым обеспечив себе преимущество на считанные секунды. Но эти секунды предоставили ему ту возможность, которой он и добивался: блондин использовал гибкость своего тела и с лёгкостью выбрался из-под тяжёлой ладони неприятеля. В потоке размышлений о тактике боя молодой ассасин не заметил отличительную черту нападавшего: светящуюся от волнения хозяина клановую метку на шее. Блондин крутанулся вправо, сбив мужчину с ног. В момент их соприкосновения он понял, что человек обладает большой мышечной силой и крепким телосложением. После он быстро поднялся и мимолётно отметил их одинаковый рост. Аррани не стал мешкать и пошёл в открытое нападение. За мгновение в его ладони уже лежал неприметный кинжал, но юноша предполагал использовать его только для обезвреживания, но пока что не для умерщвления. Нападавший увернулся от атак парня и ловко уходил от них и дальше, виляя то вправо, то влево. Дуэлянты бились настолько утончённо, что ни тот, ни другой ни разу не задели окружавшие их со всех сторон деревья. Их интуиция, осторожность, ловкость и внимательность работали на схожем уровне. В какой-то момент будущему главе надоело неменяющееся положение, вследствие чего он резко остановился и быстрым движением кисти умело вонзил кинжал в ладонь противника, чем тот всё время защищался время от времени. Казалось, мужчина не ожидал такого исхода, но на самом деле он лишь издал звук короткой боли, отпрыгнул от Аррани на безопасное расстояние и поспешил вытащить оружие, оставив держать, однако, его в руках. Оба остановились в этот момент и взглянули друг на друга. У юноши появилось достаточно времени, чтобы узнать в нём главу клана Огня. Эти глаза, все 8 лет смотрящие на него, парень никогда не мог забыть. Глава, поняв, что подопечный догадался, кто он, не стал давать ему передышку и напал с удвоенной силой. В силу рефлексов и чувства самосохранения Аррани отразил удар. Его разум вновь очистился от размышлений, чтобы не мешать сражению. В другой ситуации он бы подумал ещё раз, прежде чем осознанно вступать с главой в схватку, но эта ситуация не оставляла ему выбора, и он действовал, как и должен был: как настоящий ассасин. Воспитанник главы не стал задавать вопросов, недоумевать, возмущаться или совершать какие-то другие манипуляции по отношению к старшему, потому что всегда прекрасно знал, что он не станет угрожать собственному собрату, а тем более своему ученику, которого много лет готовил к становлению полноценного ассасина клана. Сейчас парень знал лишь то, что ему нужно дать главе отпор любой ценой, поскольку тот сразу показал, что не намерен с ним в игры играть. Всё серьёзно. Аррани, как было отмечено выше, следовал воле правителя и действовал по его правилам.

После нескольких серий отражений атак главы блондин оступился, когда мужчина почти прижал его к дереву, и тем самым дал возможность противнику сильно ударить в живот. Молодой ассасин не успел подставить свободную руку для защиты, поэтому скрючился от боли, а потом был жестоко отброшен тяжёлой ладонью главы. Любое падение смягчал толстый снежный покров, всё более накапливающийся за эти дни. Однако главный ассасин не позволил воспитаннику перевести дух вынужденным падением. Он подскочил к лежащему Аррани и собирался ударить в центр ещё раз, только с некоторым усилием, вертикальное положение которого придавало ему преимущества. Но рядовой обладал быстрой реакцией и ловко увернулся. Правда, на этот раз он не сбил главу с ног, потому как не был настолько быстр. Парень тут же поднялся, и его глаза не захватили всю картину перед собой, как его тело само ринулось в бой, что стало хорошим решением. Глава упустил из виду прыткость парня и получил удар прямо в челюсть. Нанести ещё большие повреждения с наибольшей скоростью их вместе взятых мог только Коннор, который по природе оказался шустрее даже Аррани.

Метель быстро сменилась обычным снегопадом без ветра; стремительно подступал туман, обволокший местность вокруг ассасинов в считанные минуты. Теперь различить что-либо можно было, только поднявшись выше него самого. Поблизости не было и намёка на гору или любую возвышенность. Одни густые дебри. Несмотря на ухудшение обзора, оба ассасина ничуть не испугались. Глава даже подумал, что так будет лучше: он сможет посмотреть на то, как брат Аррани поведёт себя в подобной ситуации. Теперь их рабочими органами были уши. Если конкретнее — слух. Когда положение лишает человека возможности видеть, на помощь приходят уши. На смену зрению приходит слух. Оба чувства жизненно необходимы, но в работе ассасина и то, и другое является взаимозаменяемым. Можно сказать, что работа наёмников-убийц больше требует хорошего слуха, чтобы в любом случае быть начеку, но это не всегда так. Ассасинов отбирают отнюдь не поэтому, хотя, бесспорно, отлично видеть и слышать тоже важный пункт. Потянув немного время, глава пришёл к выводу, что нужно дать понять брату Аррани, что он волен использовать всю свою силу, на которую он способен, чтобы одолеть его. Решив так, мужчина вытащил сюрикены и пустил их в блондина, чтобы выманить того на себя. Он отлично знал, что его воспитанник любит открытое нападение, соответственно, тот обязан появиться перед ним, чтобы продолжить сражаться. Как точно глава и предполагал, его план быстро подействовал. Аррани промчался перед лицом правителя и попытался зайти к нему со спины. Оружия при нём, однако, не было. Это хороший показатель, отмечал в голове глава. Значит, блондин дорожит своими собратьями даже при их активной агрессии и не станет применять холодное оружие для устранения одностороннего конфликта. Аррани замахнулся локтем, чтобы ударить главу по рёбрам, но рука мужчины остановила его и задержала на весу. Он резко схватился в парня и перебросил его через себя, но тот использовал своё преимущество в весе и таким образом снова не приземлился в снег. Так получилось, что глава по-прежнему держал подопечного за руку. Аррани среагировал быстрее и удачно нанёс удар ногой. Затем он хотел сделать это ещё раз, но мужчина тоже пустил ноги в бой. Он воспрепятствовал его замаху и сильно прижал его колено, отчего нога Аррани буквально впилась в землю и приковала хозяина к одному месту. Как когда-то Аррани бился в дуэли с Коннором, так сейчас первый с главой мерились силой, и ни один не уступал другому. Их физическая подготовка была на высоте. Полагалось, что правитель клана должен быть лучше подготовлен, но в том и смысл, что если блондин выдержит натиск мужчины, а может даже и победит его, то это будет значить, что он действительно готов стать главой клана. Как бы ни были стары верования в то, что главным может стать самый сильный, в клане ассасинов Огня эта мысль держится до сих пор. Один шаг отделял блондина от успеха: превзойти главу клана. Сам парень пока не догадывался об этом, но его подсознание подсказывало ему правильный ход действий. Почему-то ему казалось, что сейчас нужно не просто справиться с атаками главы, но и по-настоящему одолеть его. И только тогда что-то изменится: глава клана остановится. Верная мысль крутилась в голове юноши, не приводя, однако, к логичному выводу.

В какой-то момент напряжение между двумя мужчинами достигло своего апогея. Предусмотрительность и смекалка сделали своё дело. Аррани совершил это действие совершенно спонтанно. Парень на секунду задержал свой взгляд на главе и, слегка отдавшись назад, впечатал свою голову в лоб старшего ассасина. Боль была жуткая. Но тот, кто решился на этот шаг, сумел выстоять на ногах, немного пошатнувшись. Глава же, не ожидав такого от своего ученика, смачно откинулся вниз. Мужчина взялся за голову. Его разум не успел ничего сообразить, как молодой ассасин уже зажимал его голову между коленями, что означало его превосходство. Снег был очень холодным, но жаркая битва подняла температуру их тел, поэтому они не особо ощущали дискомфорт. Глава вернул ориентацию и похлопал Аррани по рукам, говоря таким образом, чтобы тот его отпустил. Блондин выполнил приказ и отстранился от него, оставаясь сидеть на снегу. Правитель клана откашлялся и, по-прежнему потирая лоб, повернул голову к парню.

— Что ж, — начал он, — на этом мои полномочия окончены.

— Глава?

Туман вокруг них неимоверным образом растаял. К ассасинам вновь вернулось зрение. Они находились на краю лесного массива, возле крутого выступающего обрыва. Не осознавая всей опасности, которая им скрытно грозила, собратья пришли к исходу. Брат Коннор, сестра Абби, пара ещё выносливых старейшин и несколько старших, всё это время наблюдавшие за процессом схватки, сидели на деревьях и переговаривались жестами. Глава клана знал об их присутствии, как был в курсе и Аррани. Они не подавали виду. Глава — потому что предполагал, что за доказательствами готовности парня заступить на новую должность мудрейший пошлёт свидетелей, Аррани — потому что чутьё истинного ассасина никогда не подводит.

Глава клана Огня встал, отряхнулся от снега и по привычке хотел натянуть слетевший от грозного удара капюшон обратно на голову, но подумал, что сейчас в этом нет особой необходимости. Ему неплохо было бы проветрить разум и очиститься от давящих мыслей, что преследовали его последний год, в особенности последний месяц Аррани в качестве семнадцатилетнего юноши. Блондин встал вслед за ним.

— Брат Аррани, — чуть ли не шёпотом снова заговорил мужчина, — клан будет ждать тебя в пещере Прародителей. Скоро должно состояться твоё посвящение.

Больше ничего не сказав, глава направился во владения. Наблюдатели тоже двинулись за ним. Коннор и Абби посмотрели на состояние Аррани. Блондин увидел их и тоже одарил их взглядом. После все ступили на дорогу, ведущую к клану Огня.

Бывший сын Асонии благополучно прошёл сквозь тщательно замаскированный проход в пещеру и снова очутился во мраке. Внутри не горели факелы. Не было ни одного источника света. Ассасин не мог испугаться подобного. Все церемонии клана сопровождались какой-то таинственностью. Но этот случай даже придавал ему уверенности. Ещё немного, и его статус в клане станет совсем иным. Сейчас будущий глава глубоко вздохнул и полагался на ассасинское чутьё. Он не бывал здесь так часто, чтобы помнить все проходы, но хорошо запомнившиеся образы прошлых посещений были ему на руку. Аррани сделал пару шагов, прислушался. По-прежнему кромешную тьму сопровождала гробовая тишина. Где-то слышались звуки ударяющейся о камень капли воды, но это могло быть неправдой. Сознание парня старалось выдать несуществующее за реальность, чтобы не вводить хозяина в нервное состояние. Всё же, Аррани был ассасином. Ему такое было не страшно. Парень сделал ещё несколько шагов, и вдруг перед его лицом зажглось сразу несколько свечей. Он стоял в центре залы, напротив высокого балкона. Под ногами неизменно располагались метки клана Огня. Комната окрасилась в тёплые тона, преимущественно отдавая рыжеватым и коричневым. Сверху Аррани видел ровно четыре огненные занавески, очевидно отделяющие сквозные проходы. Через эту мысль оттуда вышли четыре человека, с грацией отбрасывая полотна в сторону, чтобы пройти. Глава клана, мудрейший, наставник и лекарь клана стояли перед Аррани. Большую часть их лиц закрывали их капюшоны. Аррани мог бы удивиться, что Мария, как обычно, не улыбается в своей манере, но это было лишнее. Все ассасины клана Огня умеют чётко разделять работу, важные мероприятия и личные дела.

— Из мрака ты идёшь на свет. Из света — во мрак, — громко сказал мудрейший. — Брат Аррани, ты должен отвечать честно, без тени лжи. Скажи, ты жалеешь, что стал ассасином клана Огня?

— Нет, Ваше Мудрейшество, это непозволение никогда не посещало мои мысли.

— Готов ли ты пойти путём огненного орла?

— Моя жизнь всегда принадлежала клану. Я никогда не откажусь от него.

Слова блондина больно ранили сердце главы клана, ведь он подумал, что сказанное не является правдой в полной мере, однако эти проблемы были только его проблемами и на порядок передачи полномочий главы клана никак не отражались.

— Я обращаюсь к вам, соклановцы, — вступил в речь глава, обращаясь к стоящим рядом с ним, — лекарь клана, сестра Мария, что ты скажешь брату Аррани? Ты согласна с тем, что он заменит меня?

— Безусловно. Мой голос звучит как «да»! — без колебаний сказала девушка.

— Тогда я обращаюсь к наставнику клана Огня. Брат, ты принимаешь рядового Аррани как нового главу клана?

— Да. Моя уверенность в нём не знает границ, — спокойно отвечал тот, сложив руки за спиной.

— Мудрейший, — закончил глава, — Вы отдаёте право быть нашим правителем брату Аррани?

Старик стукнул посохом о землю один раз. Затем второй. И, наконец, третий раз. Он вскинул голову с той скоростью, что позволял ему возраст, и ухмыльнулся. Старейшина посохом указал Аррани на отверстие в стене под ними. В нём стоял бокал.

— Выпей, — сказал он.

Блондин не спеша подошёл к стене, вынул бокал с содержимым. Он посмотрел на цвет жидкости и выждал паузу. Никто не стал его подгонять. Все понимали, что юноша решается на важный шаг в своей жизни. Аррани выпил бокал залпом…

Перед глазами снова наступила тьма. Его глаза ничего не различали. Только чёрный цвет повсюду. Затем его взору предстала высокая и длинная лестница, ведущая куда-то вверх. Но куда она ведёт, было неясно. Его окружали то ли облака, то ли их картины. Ассасин чувствовал себя в невесомости. А потом пол под ним провалился, и он стал падать вниз, как в бездну. Там его ждала ещё одна темнота, которая тут же сменилась на необычную для парня обстановку. Его выбросило в коридор одного из богатых замков их королевства. Всё было, как в тумане. Глаза ассасина застилала серая плёнка, что мешала точно ориентироваться. Тело шатало, а окружающие его вещи плыли вместе с его шатаниями. По правде, Ар не мог ничего понять. Что с ним случилось? Где он и зачем? Вольные голоса вторглись в его разум и наполняли его. Аррани стал идти по этим бесконечным, обвитым золотом коридорам, чтобы освободить себя от них, но ничего не выходило. Он хватался за голову и будто пытался их вытолкнуть из себя. Сначала голосов было так много, что он не мог различить, о чём они говорят. Это был сплошной ком из звуков, которых он не понимал. Это не пугало его, но сильно раздражало. Его нервы накалились до предела. Вот-вот, и его голова готова была лопнуть.

Постепенно, как бы увидев его состояние, всё стихало. Аррани всё также шёл вперёд, не различая дороги. На его пути не было препятствий. Окружавшие его высокие и толстые стены не были настоящими, потому что он шёл к ним, но никак не мог дойти до конца. Он не упирался в их холодные изголовья — они пропускали его сквозь себя. Бесконечный лабиринт открылся перед ним, и голоса стали возвращаться. Тьма не шла за ним по пятам. Его ждал свет, но в нём он увидел себя. Вдалеке, куда не каждый глаз может достать, стоял Аррани. Тот Аррани, который 8 лет назад очнулся от глубокого сна и начал жизнь заново. Без семьи. Без друзей. Без воспоминаний. Без Себя. Аррани из настоящего замер на месте. Он не хотел верить, что видит перед собой. Но голоса в его голове становились лишь настойчивее. Кажется, он стал понимать, что они говорили ему:

«Убей… убей его; он здесь лишний… он тебе не нужен».

Так продолжалось до тех пор, пока они не слились воедино, и теперь блондин мог чётко расслышать тембр какого-то одного человека. Аррани даже подумалось, что вся эта неразбериха являлась не чем иным, как простое эхо голоса этого человека, поэтому он был разбросан и неразборчив. Молодой ассасин ощущал присутствие человека, но не видел его. Его и не существовало. Он сказал ему, будто шепча на ухо:

— Он тянет тебя вниз. Он тебе не нужен. Убей его. Убей его сейчас!

Это было больше похоже на шипение гремучей змеи. Мурашки пробежались по коже парня.

— Посмотри на него. Ты видишь, что написано в его глазах? Видишь?.. Это страх, ненависть, одиночество, отрешённость — всё то, что не позволит тебе стать тем, кем ты должен стать и кем ты станешь… Убей его. Он мешает. Он мешает…

Голос то испарялся, то появлялся вновь, но за это время его заменяли другие отголоски, которые стали повторять лишь одно слово: «убей». Мальчик, стоящий напротив Аррани, молчал. В какой-то момент он вперил в него свой взгляд и перестал моргать. Ассасин мог бы испугаться, но он не мог бояться самого себя. Со стороны картина казалась устрашающей. Пустые очи, мешки под глазами, растрёпанные волосы, свисающие, словно плети, руки в оборванном балахоне, наспех сшитом на тело ребёнка. Голоса множества неизвестных окружили парня. Теперь они ощущались настолько реально, что он практически мог разглядеть их.

Главный голос вернулся:

— Если ты оставишь его здесь, ты погибнешь. У тебя не будет будущего. Ты умрёшь. И никто тебя не спасёт… Так убей же его, убей сейчас же! Ну же, чего ты ждёшь?! Давай!

Он испарился так же внезапно, как и появился. Гудящие голоса не прекращали своего настойчивого завывания. Их ноты всё понижались. Мальчик открыл рот и запел. Язык его исполнения был неведом Аррани, но ему почему-то пришло в голову, что, возможно, он знал этот язык, но сейчас забыл. Маленький Ар вступил в куплет и отвёл от парня взгляд. Его голос стал выше. Он запел громче. К его исполнению стали присоединяться окружающие голоса. Они были вместе и понимали настроение друг друга.

Строчки песни напоминали какую-то постановку. Одни подхватывали слова других, другие — продолжали выступление. Громкость приближалась к максимуму. Стало невыносимо трудно это терпеть. Мальчик носился в разные стороны. Периодически вокруг него вырисовывались различные предметы или даже комнаты с вещами, по которым он ходил или на которые садился. Всё его действо было в движении. Аррани мучила нестерпимая боль. Перед глазами стали проноситься кадры его осознанной жизни. А может, и прошлой тоже? Он не мог этого сказать, ибо его голова ломилась от происходящего сумасшествия.

Когда накал песни стал таким громким, что закладывало уши, а мальчик взял самую высокую ноту, а затем резко затих, его тело задержалось в воздухе и плашмя упало на «землю». В его застывших очах больше не было чувств. Аррани стоял против него с всё ещё натянутым луком. Выпущенная стрела торчала из трупа маленького мальчика, а потом испарилась вместе с его телом. Молодой ассасин стал спокоен. Его разум был холоден и чист. Юноша опустил лук. Из его рук он превратился в пыль, как и всё, что было подле него. Снова стало светло. На смену тени пришло сияние. Но пустота по-прежнему оставалась с ним. А единственный голос похвалил парня:

— Правильно. Ты молодец. Нужно было давно от него избавиться. Он тянул тебя назад, не давал двигаться дальше. Всё к лучшему… Ну, а теперь ты свободен. Твои руки развязаны. Ты свободен.

— Я… — вдруг Аррани впервые что-то здесь сказал, — кому я нужен? Во мне никто не нуждается. Я никто…

— Аррани! Аррани!

— Аррани!

— Аррани!

Мужской, женский, нежный, грубый, спокойный, звонкий и прочие голоса поочерёдно позвали его по имени. У них по-прежнему не было материи, но их звучание наполняло душу блондина. Они были ему до боли знакомы и придавали сил и радости. Ему кричали собратья, глава, друзья, простые люди, которые встречались ему на пути, лица которых ему запомнились. Все они взывали к нему, но не просили ничего. Это значило, что он им нужен, но не зачем-то, а просто потому что. Потому что он есть. Есть здесь и сейчас, с ними. Неизвестный голос больше не появлялся. Аррани неожиданно для себя осознал, что стоит на коленях, и поспешно встал, гордо выпрямляясь.

«Я нужен тем, кто ждёт меня там».

С этими думами он смотрел на вновь образовавшуюся лестницу, ведущую вверх.

«Они зовут меня, значит, мне надо идти. Я больше не должен здесь задерживаться. Тот, кем я был раньше, больше не живёт во мне. Я убил того, кто тяготил мою душу и долго не отпускал. Теперь же… моя дорога чиста и предельно ясна. Нужно лишь сделать шаг вперёд».

И Ар ступил на новый путь. Путь, по которому он надеялся пройти вместе с теми, кто ему дорог. Вновь затянулась песня мальчика. Но он не боялся её. Сейчас она звучала очень проникновенно и придавала его душе лёгкость и умиротворение. Она воодушевляла его, делала сильным, храбрым и непобедимым. Заряд энергии ударил в него, и ассасин помчался вверх, к своему настоящему.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Аррани резко открыл глаза. Пот стекал с него ручьями. Его руки и ноги тряслись. Дрожь одолела всё его тело. Он тяжело дышал, но поспешно осмотрелся вокруг. Упираясь руками в пол, он помог себе встать на одну ногу, опёршись на неё ладонью. Когда он поднял глаза, то увидел рядом сидящую Марию. Она чуть улыбалась ему. Голову вправо — там стояли глава и мудрейший. Учитель находился за ними, мирно теребя связку ключей. Было видно, что все целенаправленно ожидали чего-то.

— Глава! — радостно начала лекарь, — у него получилось!

— Что… — Аррани сглотнул; в горле пересохло, — со мной было?

— Твоя душа стала свободной и чистой, — пояснил старейшина. — Эту настойку совершенствовали все лекари Светлых кланов Сообщества. С её помощью новый глава клана должен очиститься от всех тягот, что окутывают его душу. И ты, брат мой, справился с этой задачей.

— Но это значило… — вдруг пришло осознание, — что я был не готов… — неуверенность звучала в его словах.

Однако, мудрейший не стал обращать на это внимания: тяжёлое потрясение отняло у будущего главы немало сил.

— Это не так, брат Аррани. Ты был готов во всём, кроме этого. Но ничто не могло бы повлиять на твою душу так, как эта жидкость. Ты не при чём. Это часть посвящения, так что тебе не о чем волноваться. Сейчас я хочу, чтобы ты пришёл в себя и проследовал за нами.

Старик развернулся к нему спиной и медленным шагом пошёл вглубь пещеры. Теперь все её стены хорошо освещались факелами, и будущему главе не пришлось бы снова ориентироваться по звуку. Мария, увидев, что старший уходит, последовала за остальными. Аррани успокоил дыхание и отрезвил ум. Он тоже направился за всеми.

В главной зале пещеры собрался весь клан. На церемонии посвящения присутствовали даже главы, отвечающие за свои княжества. Многих всё равно не было ввиду их долга, но это было не критично. Блондин обводил собратьев взглядом. Он не задумывался, что клан Огня настолько велик. Мудрейший и другие важные персоны клана провели парня в центр. Глава клана подал знак всем сделать тишину и начал:

— Собратья! Все мы знаем, для чего каждый пришёл в пещеру Прародителей. 8 лет назад я вместе с другими старшими тех лет поклялся, что по достижении 18 лет сделаю брата Аррани вашим новой главой! И я своё слово сдержу. Эти года были сложными для всех. Я воспитывал в нашем собрате те качества, которыми должен обладать истинный правитель. Что ж, надеюсь, что так и случилось. Я готовил истинного ассасина, достойного носить этот титул. Мне нечего стыдиться и нечего бояться. Именем главы клана Огня я передаю свой пост новому правителю. Провозглашаю брата Аррани главой клана Огня с этого момента!

Громкий бас мужчины взорвал сердца присутствующих, и ассасины подняли радостный шум. Краткие кличи одобрения звучали со всех сторон. Аррани радовались, но сам парень немного недоумевал. Почему к нему настало такое отношение? В будущем ему предстоит понять, что радость одного равняется радости каждого члена. А сейчас ему оставалось принять это как должное и держаться соответственно своему новому статусу. Он — глава клана Огня.

Празднования в Сообществе ассасинов нет. Все помнят свои роли и ответственности. Положительные эмоции это хорошо, но работа наёмных убийц требует сдержанности и хладнокровия. Вся сущность ассасина в бесстрашии, уме, преданности и частично в оружии. После окончания церемонии большинство членов разошлись по постам. Главы княжеств отдали честь бывшему и нынешнему главам и кратко поговорили с ними, чтобы сделать небольшой доклад о положении их мест ответственности. Мудрейший, убедившись, что Аррани ведёт себя достойно, со спокойной душой удалился к себе в покои. Тройка неразлучных старейшин гневно смотрела на него, бывшего главу и брата Аррани, но их желчь не вылилась наружу. Никому не было до них дела, потому что никто не хотел портить себе настроение во время посвящения. Впрочем, этот важный день запомнится только старейшинами, для остальных ассасинов — скоро позабудется или станет обычным воспоминанием.

Когда все разошлись, Аррани стал искать Коннора и Марию. Первый нашёлся у входа в пещеру, одиноко поджидавший друга, а вторая, преданная своему делу, осматривала рядового, который умудрился подорвать себе связки, и параллельно латала вспоротую ладонь бывшего главы. Парни решили не мешать девушке и вышли из домика лекаря. Ночь стояла поистине прекрасная. Дул ветерок. От недавней метели не осталось и следа. Лишь наполненный дорогами снег напоминал о том, что некогда здесь чуть ли не разверзлась буря. Звёзды в небе быстро себя проявили. Было морозно, но тёплые одежды ассасинов защищали их от холода. Лучшие друзья переглянулись. После назначения Аррани блондин сразу сделал законное объявление, предварительно убедившись у правителей, что брат Коннор достоин стать его главным помощником, о назначении Саксонского на пост его правой руки. Так, две души без слов поклялись быть верными друг другу и помогать в любых бедах, какие бы их ни ожидали.

— Коннорс, — нахмурив брови, спросил Ар, — ты, случайно, не видел Арана с Гильяной? Мои глаза не уловили их на церемонии.

— Смеёшься? — спокойно отвечал тот. — Они вопили громче всех. Правда, после они будто испарились. С тех пор я их не видел и не слышал. Наверняка готовят тебе что-то.

— Ха-ха, — Аррани схватился за живот, — скорее, это ты надо мной смеёшься. Что они могут делать?

— А вот что!

Выпрыгнувшая из куста Гильяна пока что имела детский звонкий голосок. Она прыгнула на шею блондина и крепко его обняла, повиснув на нём.

— Босс! Я так рада, что Вы теперь наш глава!

— Вы определённо заслужили это, — подхватил тоже появившийся Аран. — Я поздравляю Вас, Босс.

Это особенное обращение стало применимо только Араном и Гильяной и только в их отношении к Аррани. Парень стал для ребят наставником, братом, самым важным человеком в их жизни. Без него они не мыслили своего существования и вились за ним толстыми нитями, куда бы тот ни пошёл. Да, глава хотел, чтобы у него были преданные ассасины, так вот, он их получил.

Ар позволил себе улыбку и слегка приобнял Гильяну. Та даже возмутилась, что он так слабо проявил свои чувства, что надула щёки.

— Что ж творится, — негромко заметил Коннор, — Ар, твои ученики либо страх потеряли, либо слишком тебе преданны.

— Хмпф! — было ответом Гильяны. Она всё ещё не могла ужиться с Саксонским, но Ар обещал это поправить.

— Не злись на них, — ответил Аррани, — они ещё многому у нас научатся.

— Да, глава, — снова заговорила девочка, — научите нас всему, что знаете. Мы с Араном будем вас слушаться. У нас есть цель, и мы к ней идём!

Настроение ребят сегодня было таким вдохновенным, что блондин не удержался и заключил подопечную в крепкие, но недолгие объятия. Коннорс лишь цокнул и закатил глаза, а Аран довольно закивал головой. В целом, всеобщий дух был на высоте. Этой ночью ничто не могло расстроить атмосферу, царившую в клане Огня.

Конец 2 тома

Дополнения

Глава 1. Память малышки

Схваченная сзади неизвестным взрослым человеком маленькая девочка не принимается плакать или кричать, особенно когда отец впереди неё даёт ей знак молчать, что она и делает: в свои небольшие года девочка уже знает, что такое дисциплина и что необходимо делать, когда старшие ассасины что-то не просто говорят, а приказывают.

— Что всё это значит? Отпусти ребёнка немедленно!

— Нет, глава, ты не понимаешь! Затеять против меня заговор было самой большой ошибкой в твоей жизни! Я не прощаю подобного! Ты слышишь? НЕ ПРОЩАЮ!

Через секунду после этих слов тело ребёнка снова оказывается на свободе. Малышка не успевает даже обернуться, чтобы признать в своём спасителе собственную мать, поскольку всё, что она слышит далее, это громкий крик отца:

— Ми, БЕГИ! БЕГИ, МАЛЫШКА!

Девочка никогда не перечила словам родителей. Но ещё никогда она не была так напугана не только за свою жизнь, но и за жизнь родителей. И всё же, в этот раз она тоже не осмелилась ослушаться приказа отца и тут же помчалась прочь отсюда, не разбирая дороги. В данный момент инстинкты сказали маленькой дочке ассасина бежать, куда глаза глядят. Бежать, пока ноги не перестанут тебя слушаться.

Заглушающий звуки завывающий ветер и непрекращающийся ливень застилают глаза, закладывают уши, делают дорогу скользкой и практически непроходимой. Движение ребёнка продолжается лишь на силе воли и уверенности, что, пробежав какое-то расстояние по лесу, всё вдруг переменится. Но ничего не менялось, сколько бы малышка ни бежала. В какой-то момент её ножки заплелись на ровном месте, а мокрая почва сделала своё дело и не позволила ей удержаться на земле. Она упала и больно ударилась о мелкие камушки, хитро скрытые матушкой-природой. Девочка снова не дала волю слезам и крепилась духом. Её мысли не обременялись тяжёлыми раздумьями, потому как в критической ситуации мозг ребёнка не мог так трезво и слаженно размышлять, как взрослый человек, несмотря на то, что она была одарённым ребёнком главы клана Огня. Поднявшись, она привела дыхание в относительное равновесие и помчалась дальше.

Так продолжалось долго. С периодичностью малышка делала остановки. Сначала она продолжала бежать, а с течением времени перешла на шаг, потому что больше не могла держаться. Однако наставление главного ассасина клана она очень отчётливо помнила, поэтому старалась всё время передвигаться, хоть и не видела в этом больше смысла. Страх и нетипичность ситуации, в которую она попала, сыграли с подчиняющимся ребёнком в злую шутку. Она не могла сказать себе «стоп» на пути в неизвестность, не могла остановиться и спросить себя, куда ей направляться дальше. Жёсткие законы ассасинства воплощались в ней должным образом.

Когда же сил совсем не оставалось, ребёнок просто упал без сознания. Светлые волосы, до этого повреждённые дождём и пылью, теперь полностью «перекрасились» в грязный оттенок; руки, ноги и одежду ждала та же участь. Даже будучи без сознания её пальчики тряслись от перенапряжения, редко, но дёргалась губа. В этот момент дождь и перестал.

Ребёнок лежал в нескольких метрах от стен прилегающего к владениям ассасинов города. Уже занималось утро. Рассеивающийся туман обнажал перед собой все объекты окружающего и маленького человечка в том числе. Такой её нашла женщина средних лет, одетая, почти как монашка. Её голова была покрыта тканью настолько, что из-под неё не торчала ни одна прядь, а остальной её образ завершало длинное широкое серое платье в пол. Увидев на земле ребёнка, женщина не пошевелила ни одним мускулом. На её лице нельзя было прочитать какую-либо эмоцию. Она просто подошла к с виду бездыханному телу, пощупала его, убедилась, что та жива, и подняла его на руки, не боясь испачкаться в грязи.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Дочь главы клана проснулась от бьющих в глазницы потоков солнечного света. Она открывала глаза, загородив лицо ладонью, чтобы было не так больно.

Следующий день оказался солнечным и дающим не только физическое тепло, но и духовное. Малышка покрутила головой в разные стороны и обнаружила себя сидящей на белоснежной низкой кровати, явно для неё великоватой. Она откинула белые простыни и встала на пол. Серая сорочка удобно болталась на её теле. Девочка сделала один полный оборот вокруг себя, а потом упрекнула себя за это: отец всегда говорил, что так делать не следует, что постоянно собой любоваться могут только глупые и недалёкие люди.

В комнату, полностью заставленную двухэтажными и одноэтажными кроватями, зашла та самая женщина, которая, наверняка, и принесла её сюда. Малышка этого не знала и пошла навстречу.

— Ну что, как ты себя чувствуешь?

Дочь главы сходу ощутила исходящую от этого человека ауру. Не улыбка приветствовала маленького человека, а серьёзный взгляд и стеклянные глаза, смотрящие на неё в упор.

— А что со мной случилось?

— Я нашла тебя возле города. Ты лежала без сознания, — поспешила ответить ей женщина, — а я подобрала тебя и принесла сюда. Ты помнишь, откуда ты?

— Да! Я… — она оборвала речь на полуслове, потому что единственное, что она запомнила на всю жизнь, было то, что обычным людям нельзя знать ни о её существовании, ни о существовании ассасинов, поэтому она тут же закрыла рот и не придумала ничего лучше, чем просто молчать.

Женщина слегка наклонила голову в бок и недоумённо ждала ответа, однако так его и не дождалась.

— Что? Что ты хотела сказать? Говори. Я не обижу тебя ни в коем случае.

Девочка не раскрывала рта и казалась теперь такой отрешённой, что совсем отличалось от того, как она вела себя пару минут назад.

— Так ты не скажешь мне?

Она помотала головой в знак отрицания.

— Что ж, хотя бы поведай мне своё имя, чтобы я могла к тебе обращаться.

Малышка помялась, но решила всё-таки озвучить имя, поскольку не знала иного выхода.

— Меня зовут Мина.

— Мина? Замечательно. Значит, Мина… — женщина присела на ближайшую кровать и пригласила девочку к себе.

Та не подала никакого знака и не предприняла никаких действий. Первая не смутилась её очевидным отказом, но виду не подала.

— Хочешь знать, где ты находишься?

В большой комнате, даже зале, стояла умиротворяющая тишина. Лишь слышались отдалённые звуки смеха играющих детей на улице да пение птиц, оклемавшихся после ненастной погоды. Мина ещё раз оглядела пространство вокруг себя и снова устремила взгляд на человека перед собой, а потом медленно кивнула.

— Мы сейчас находимся в приюте. Для таких, как ты: брошенных, оставшихся без родителей или просто потерявшихся детей и подростков. Когда я заметила тебя, то не нашла никого рядом, кто имел бы к тебе отношение, поэтому следующим же моим решением стало забрать тебя с собой. Ты выглядела очень жалко, вся в грязи и при этом такая холодная…

Пока она говорила, первые эмоции, которые малышка увидела, стали проявляться в ней. Значит, и эта женщина обладает чувствами, но первое чувство, что она показала Мине, было сострадание. Девочка ещё многого не знала, но эта ситуация была ей немного знакома, ведь родители воспитывали её с самого начала, не дожидаясь более старшего возраста для понимания серьезных вещей.

— Тебе есть, куда вернуться?

Мина вдруг запаниковала внутри себя. Она старалась держать себя в руках, но пальчики так и норовили начать дрожать. Она не знала, что нужно было отвечать в подобной ситуации. То расстояние, что она прошла за ночь, было настолько большим, что теперь малышка не могла сказать, в какую сторону ей нужно было пойти, чтобы оказаться дома. С одной стороны, ей безумно хотелось вернуться обратно, но она не знала, как, с другой — сейчас рядом нет никого знакомого, нет папы или мамы рядом, чтобы подсказать ей дорогу. А они всегда так делали, когда она сама осмеливалась уйти куда-то далеко от них. Сейчас у маленькой девочки не было поддержки и направителя. Она вышла в тупик. Ещё не до конца развитый мозг и мышление, несмотря на всю особенность, закрыли все отходные пути на замки и завели хозяйку в ловушку. Судьба привела Мину к этой женщине и, по иронии, отвела её от родного дома, по которому уже жутко скучала и переживала, что никогда не сможет вернуться. Однако потом она быстро сообразила, что родители обязательно отправятся на её поиски и непременно найдут её! Эта мысль, как гром, обрушилась на неё, что та сначала безумно улыбнулась, а потом, снова сосредоточив зрение на женщине, убрала эту радость с лица. Что ж, хотя бы теперь она поняла, что надо делать: ждать, когда отец с мамой заберут её отсюда. В том, что они это сделают, она ни разу не сомневалась.

За все её мысли женщина прождала немалое количество времени. Она сделала вывод, что ребёнку некуда податься, и отчасти была права. Спрашивать, придёт ли за ней кто-то в скором времени, тоже не представляло теперь нужды. Внезапный всплеск эмоций не был ей понятен, но сейчас она решила оставить это при ней. Женщина вздохнула, хлопнула себя по коленям ладонями и медленно встала.

— Я — главная настоятельница в приюте. Все меня зовут старшей нянечкой. Ты согласна остаться здесь?

— Да, настоятельница.

Женщина хмыкнула и слегка усмехнулась.

— Это хорошо. Можешь называть меня так.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Жизнь в приюте была грустной, мрачной и одинокой. Мина ни с кем не сдружилась. Другие дети тоже не спешили заводить с ней разговор. На этом всё кончалось. Мальчишки даже пытались шутить над ней или в какой-то мере издеваться, но девочка была не из робкого десятка, поэтому, наученная кланом и своим отцом, давала достойный отпор, отчего все стали её бояться. Настоятельница закрывала на это глаза, поскольку прекрасно понимала, что этому ребёнку не нужен никто, кроме настоящих родителей. Она не делала ей выговоры по этому поводу, потому что Мина, хоть и отвечала мальчикам, но никогда серьёзно ни им, ни кому-то ещё не вредила.

Время шло и шло. Сначала малышка была очень воодушевлённо настроена и буквально считала дни, когда родители появятся и заберут её отсюда. Потом, когда ожидание стало невыносимым, перестали считаться дни. Счёт на месяцы уже не пошёл. С каждым новым днём чувство близости с родной семьёй постепенно угасало. В разуме ребёнка стирались образы родителей, близких, соклановцев, тамошних порядков. Всё это исчезало из памяти Мины, и никто был не в силах остановить этот процесс. Окружающая девочку обстановка, однако, не располагала к чему-то новому. Мине постоянно казалось, что она здесь чужая, что её здесь не должно быть, что ещё чуть-чуть, и всё станет по-другому. Ночью она часто подрывалась с постели с выступающим потом на лбу не в силах объяснить, что с ней произошло. Кошмары её не мучили. Ей ничего не снилось. Всё плохое и всё хорошее, что было в жизни раньше, теперь окрасилось в краски пустоты и несчастья. Волосы девочки ещё больше посветлели, но эта смена выглядела скорее болезненно, чем красиво. Голубые глаза потускнели и потеряли естественный оттенок. Мир в её глазах будто стал чёрно-белым и невзрачным. Молчаливость и замкнутость первое время объяснялось тем, что она дала слово клану, что никому не расскажет о том, кто она и в каком обществе живёт, а затем просто забыла об этом, соответственно, больше уже ничего не могла сказать.

Отрешённость не просто от общества, но и от мира сказывались на ребёнке. Нянечки иногда старались её поддержать, но, казалось, всё было тщетно. После того, как Мина осознанно перестала надеяться на возвращение родителей и окончательно опустила руки, всякие события потеряли смысл. Без памяти о прошлом не стало всего её мира. Она больше не отвечала на вопросы словами. Большее, на что она была способна, это кивки и повороты ладонями в ту или иную сторону.

Но всё изменилось, когда в один день в дверях приюта появился высокий мужчина, которого все встречали с восторгом и любезностями. Его глаза почти сразу легли на Мину, но она этого не заметила. Она вздрогнула, когда этот человек тронул её за плечо, привлекая к себе внимание. Его добрые глаза и широкая улыбка покорили девочку своей искренностью и особой аурой. Эту способность дочь главы клана не утратила и подсознательно доверилась ей. Король осторожно взял Мину за руку, и краски мира снова вернулись в её жизнь.

Глава 8. Малышка видит в Конноре своё прошлое

В то время, когда подошёл его черёд выполнить данное девочке обещание показать истинного себя, парень понял, что всё-таки никак не может этого сделать. Долг ассасина берёт верх над незначительным действием по отношению к принцессе Асонии, поэтому он быстро озвучивает свои мысли светловолосой малышке. Та, огорчённая его словами, начинает капризничать и, по-детски канюча, допытываться до него, чтобы показал себя, ведь любопытство ребёнка может сойти на «нет», только выполнив её просьбу.

Искавшие принцессу слуги стремительно приближались к ним, отчего напряжение охватило молодого ассасина с головы до ног. В конце концов, Саксонский принял решение и хотел было откинуть защищавший его от посторонних глаз капюшон, но малышка, не выдержав, сделала это за него. Лицо Коннора озарилось перед ней, а затем её улыбка резко перешла в испуг и панику. Девочка незамедлительно увидела его клановую татуировку на шее, и в её душе разверзлась буря. Мгновенные мысли и нахлынувшие воспоминания, которые посетили её в эту минуту абсолютно против её собственной воли, повергли принцессу Асонии в ужас. Она стала плакать во всё горло и кричать душераздирающим криком. Казалось, такая маленькая девочка, но сейчас она выкрикивала сложные для её возраста слова так отчётливо и, могло показаться, так осознанно, что Саксонского настигла очередная волна паники и беспокойства. Её вопли поразили его в самое сердце. Что стало причиной внезапной смены настроения.

Служанки и стража были практически возле них. Первые издалека различили постороннего на их территории, к тому же видели состояние их принцессы, поэтому стали трактовать ситуацию не в лучшем русле. Они приказали охранникам немедленно схватить парня. Малышка продолжала плакать, а её взгляд из испуганного превратился во взгляд, полный ненависти и негодования. Коннор недолго всматривался в эту картину, но успел понять эти эмоции, которые больно ранили его нутро. Девочка не трогала его, но указывала на него пальцем в упор и повторяла что-то про смерть своих родителей, и больше ничего. Молодой ассасин наконец пришёл в себя и понял, что больше нельзя попусту тратить время. Когда он уже отошёл на приличное расстояние, то услышал, что служанки взяли маленькую принцессу на руки и пытались успокоить, но та не хотела этого и продолжала истерику, билась в тисках и старалась снова сама встать на землю.

Стража упускает Коннора. Преследование вынужденно прекращается, но сообщение о постороннем всё равно отправляется начальнику стражи, а затем и самому королю.

В этот же вечер служанки, кое-как успокоив свою принцессу, идут к королеве. Находят её в Центральном зале. Однако, они передают девочку матери всё ещё в неуравновешенном состоянии. Малышка по-прежнему пускает слёзы, правда уже беззвучно, но периодически всхлипывает. Главная женщина Асонии приходит в ярость и наказывает нянечек за то, что допустили подобную ситуацию. Гнев матери, видящий нездоровое поведение ребёнка, является самым страшным, который может случиться в жизни родителя. Не дать королеве окончательно выйти из себя и на месте прибить служанок позволяет вовремя подошедший супруг. Мужчина, с грозным взглядом, отдаёт им приказ убираться с глаз долой, а сам поспешно обнимает жену и успокаивает уже её. Дочь стоит в шаге от них и всё также молчит. Наконец, родители обращают на неё свой взор. Первым говорит отец. Он садится на уровень дочери и берёт её за плечи.

— Милая, скажи, что сейчас случилось? Почему ты плакала?

Она поднимает глаза на отца, но отказывается говорить. Король вытирает слёзы с щёк и обнимает своё дитя. Он уже хорошо знает своего ребёнка, поэтому дождаться от неё ответа можно будет, в лучшем случае, завтра, а в худшем — уже никогда, ибо черта их малышки такова, что, её воля, и она не скажет чего-то важного, если захочет, а родителям будет оставаться только смириться с этим. Конечно, король с королевой всячески способствуют тому, чтобы принцесса больше им доверяла и рассказывала практически всё, что её тревожит, но на первых порах пока это не очень получается.

Мужчина переводит взгляд на жену и отрицательно качает головой, говоря таким образом, что малышка ничего не скажет. Им не надо заставлять её. Время покажет. Король встаёт, по-прежнему держась за дочь. Он треплет её по голове и улыбается ей самой доброй улыбкой, которой одаривает только самых близких, в надежде смягчить принцессу и придать ей хоть чуточку уверенности в том, что её всегда поддержат, как бы плохо ей ни было сейчас или когда-либо ещё. Но, кажется, малышка не спешит принимать этот жест от родителей. Видимо, произошедшее сильно повлияло на неё, поэтому она так себя ведёт.

— Мина, пойдёшь с мамой в кроватку? — ласково спрашивает женщина. Та только кивает.

— Отведи её и уложи спать, — серьёзно говорит король. — Не донимай её. Просто будь рядом, договорились, дорогая?

— Конечно. Можешь не беспокоиться. Возвращайся к себе. Я знаю: у тебя ещё остались дела.

Супруг целует жену, благодарит её за помощь, ещё раз обнимает дочь и уходит, оглянувшись на дорогих женщин напоследок.

Королева приводит дочку в её комнату и аккуратно укладывает на кровать, накрывая ту одеялом. Она садится возле неё и гладит по голове, тем самым убаюкивая свою прелесть. Девочка так и не показывает других эмоций, кроме какой-то отрешённости и частички каменного лица, что беспокоит женщину. Однако она всё же понимает, что Мине нужно время, чтобы до конца прийти в себя. Она уважает свою дочь, поэтому не давит на неё и не упрашивает всё рассказать.

— Дорогая, мне остаться с тобой или ты сама уснёшь?

— Мама, прости меня… — вдруг говорит принцесса.

Королева принимает это на свой счёт, но на самом деле…

— Всё хорошо, дочка, ты не должна переживать. Мама с тобой.

Женщина целует своего ребёнка в лоб. Мина закрывает глаза, показав, что скоро уснёт. Королева немного расслабляется и, подержав её за руку ещё чуть-чуть, медленно встаёт, поправляет одеяло и неслышно выходит из комнаты дочери. Снаружи ей на глаза попадаются няни девочки. Супруга правителя смотрит на слуг сверху вниз, поскольку всё ещё зла на них. В конце концов, она просит одну из них остаться рядом с принцессой, а другую берёт с собой, чтобы ей поведали, что же случилось недавно.

Принцесса Асонии вновь открывает глаза, как только мама уходит. На самом деле… неокрепший разум имеет в виду совершенно другую мать девочки. Недавнее происшествие заставляет разум вспомнить, что она правителям неродная. Эти мимолётные видения из прошлого так чётко всплывают в её памяти в эту ночь, что малышке вновь становится страшно. Так страшно, как было в тот день, когда она, вся промокшая под ливнем и вся грязная от постоянных падений, мчалась подальше от того места, где в последний раз видела своего настоящего отца. Эти пережитки прошлой жизни встают перед глазами. А всему виной эта татуировка. Эти языки пламени на шее, которые, следует ей увидеть у кого-либо, возвращают память девочки и таким образом только страшат и омрачают её сердце. Однако давно минувшие дни ожидания возвращения родителей затмевают всё на своём пути. И эта злосчастная татуировка становится не только средством восполнения затерянных воспоминаний, но и источником их окончательного ухода в прошлое. В окончательное затмение того несчастливого дня и тех чувств, что ребёнок испытывал в самый ужасный день в её жизни. Маленькое сознание Мины закрывает все замки на ключ и больше никогда не позволит потревожить хозяйку ненужными мыслями. Слабый, до конца неокрепший разум и малый возраст благополучно выполняют свою работу: освобождают человека от перегруза мозга и позволяют ему освободиться от тяжкого груза, который совершенно очевидно не нужен ребёнку. Кто-то свыше решает, что этой девочке необходимо стать свободной и начать новую жизнь. Кто-то послал ей новых родителей, которые могут дать ей лучшее будущее без переживаний и бед на пути. Если такова её судьба, значит, так будет и дальше. Маленькая Мина, засыпая в эту ночь, не предполагала, что всё обернётся подобным образом. Её собственные мысли на этот счёт были неоднозначными, но в итоге она пришла к выводу, что ей это всё просто приснилось. Да, пусть так и будет. Всё, что у неё теперь есть — это любящие родители, добрые слуги и благоприятная атмосфера вокруг, располагающая к себе. Пусть этот ребёнок растёт в приятной среде, где не будет больше войн, крови, сильных переживаний и боли. Боли, что когда-то забрала у неё на какое-то время способность чувствовать, сопереживать, смеяться и любить.

Проснувшись утром, Мина первым делом как следует потянулась. Да так хорошо, как никогда прежде не делала. Настроение было прекрасное. Ничто её не тревожило в этот момент. События прошлого вечера более не вспоминались и, как было сказано, теперь стали для неё лишь ужасным сном. Вольная сама передвигаться по замку, принцесса заметила мирно спящую служанку в соседней комнате. Девочка на цыпочках прошла мимо неё и отправилась в спальню родителей. Ей очень хотелось поделиться с ними своим настроением. Найдя таковых в постели, она с небольшим разбегом прыгнула к ним. Оба супруга не ожидали такого, но вместе посмеялись от души. Они увидели, что дочь пришла в себя и от прошлого поведения не осталось и намёка, поэтому не стали акцентировать на этом внимание и снова задавать дочери вопросы. Какое удобное веление жизни каждого — детство, где ничто толком не запоминается и не ставится в серьёзный расчёт, если на то нет веских юношеских оснований.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Королевство Асония. Мина Асонская. 12 лет отроду.

Принцесса королевства проходилась по книжным рядам библиотеки дворца. Проводя пальцами по обложкам рукописей, она обратила своё внимание на одну необычную книгу. Она была задвинута глубже остальных и имела самую роскошную обложку. Книга приятно пахла и на ощупь была очень гладкой. На первой странице было написано название «Крестовые походы». Мина заинтересовалась этой темой и, вернувшись в кресло, в котором ранее читала, раскрыла рукопись и погрузилась в неё с головой. Постепенно пробегая по книге глазами, она нечаянно наткнулась на слово, вовсе ей незнакомое: «ассасины». В сердце что-то незаметно ёкнуло. Принцесса пропустила это мимо, даже не заметив, но где-то глубоко внутри неё что-то сильно отдалось эхом, не сумев достучаться до разума хозяйки.

Вечером принцесса зашла в покои к отцу и нашла его у себя за рабочим столом. Он, как обычно, был занят бумагами.

— Пап, прости, я не помешала тебе?

Король обернулся на голос дочери и улыбнулся. Увидеть девочку после тяжёлого дня было радостью для его души.

— Нет, всё в порядке. Проходи.

Мина тихонько прикрыла дверь и подошла к нему, сев рядом на широкий подлокотник. Она видела уставшие глаза отца и немного погрустнела. У неё пробежала мысль, что сейчас лучше оставить короля и не мешать его делам своими расспросами, но с другой стороны она подумала, что ненадолго может отвлечь его от работы и дать расслабиться. Наконец, когда он подписал очередной документ, педантично отложил перо в сторону и слегка повернулся вбок.

— Что ты хотела?

— Сегодня в библиотеке я нашла книгу о крестовых походах….

Молодая принцесса не успела закончить своё предложение, увидев, как папа напрягся и округлил глаза от удивления. Она заметила эту странную реакцию и пока не спешила продолжать.

— И… что ты там прочла?

— Я хотела спросить тебя про ассасинов. Кто это?

Правитель серьёзно посмотрел на дочь, долго молчал. Он даже вернулся в исходное положение, смотря прямо перед собой. В итоге, он тяжело вздохнул и, взяв её за плечи, начал:

— Ты уже взрослая девочка. Думаю, я могу поведать тебе одну очень важную вещь. Так вот, не только в нашем королевстве, но и во многих других существуют так называемые ассасины. Это тайное общество людей. Они — наёмные убийцы. Несмотря на свои прямые обязанности, ассасины также заключают с правителями договоры о ненападении, то есть никто из ассасинов не возьмёт заказа на убийство короля. Плюс к этому они обязуются следить за порядком в княжествах. На данный момент на каждое княжество приходится минимум один ассасин.

Мина всё это время внимательно слушала отца, не пропуская ни одного слова. Теперь, вся та информация, которую она прочла в книге, дополнилась новыми фактами, ведь про ассасинов было написано ничтожно мало слов, чтобы она смогла вывести ход мысли писавшего в такое русло. Она была рада, что отец посвятил её в такую важную вещь, которая должна была касаться только его и, наверняка, других, только ему ведомых важных персон. Это означало, что правитель доверяет ей и, возможно, уже сейчас рассматривает её как будущую королеву. Услышав это из уст отца, она заинтересовалась в ассасинах ещё больше.

— Пап, а у тебя есть такой договор?

— Да. Это должен делать каждый новый правитель, взошедший на престол. В первый же день моего венчания я встретился с их представителем в нашем городе и заключил новый договор. Конечно, это делается тайно, потому что людям лучше не знать, кто они такие. Без слухов трудно обойтись, но народ предпочитает жить в неведении, хотя многие наслышаны про это общество.

Король немного помолчал, а потом продолжил:

— Мина, раз уж я всё тебе рассказал, то хочу дать тебе совет: никогда не связывайся ни с одним из них. Хотя нет, это не совет, это приказ. Я запрещаю тебе когда-либо встречаться с ними и тем более контактировать. Ты всё поняла?

Девочка немного испугалась тона, которым отец это говорил, ведь делал это очень внушительно и резко. Было ясно, что он действительно не позволит дочери ввязаться в это дело. А когда отец серьёзен, ему трудно сопротивляться.

— Я поняла, отец.

Принцесса встала, поцеловала того в щёку на ночь и уже хотела идти к себе, как услышала вслед:

— Однако, зная тебя, я не могу запретить тебе читать о них. Я знаю, что если что-то запрещаешь ребёнку, ему хочется этого ещё больше. Так что, в целях развития я позволяю черпать информацию.

Мина счастливо обернулась и, подарив отцу улыбку, ушла.

Ассасины всё равно привлекали девочку, несмотря на строгий запрет короля. Ей хотелось знать о них всё. То неведомое, что пропустило удар в глубине её собственного «я», изо всех сил пыталось направить Мину на путь нового познания именно таким образом: непонятным для девочки чувством, что она обязательно должна узнать об ассасинах всё. Или же чего-то старого?.. А уж если папа дал добро на их изучение, такой шанс она ни за что не упустит.

Засыпая в эту ночь, она неосознанно для себя пустила несколько слезинок. Та поза, в которой она лежала, то тепло, идущее от её одеяла, тот взгляд, с которым мама отправляла её в постель: всё это показалось девочке чем-то знакомым, будто раньше она уже это переживала. И самым странным для неё стали непрошенные слёзы. Даже засыпая, она улыбалась, а жидкость, выступившая в её глазах, противоречила всем её чувствам восторженности и запала.

Глава 13. Князь Саксонии вспоминает о старых ранах

Главный стадион Иксонии.

Пока Коннор готовился к выходу на забег, Абби успела найти себе место на трибуне. Оно оказалось в самом низу трибун, где было меньше народа, чем сверху: таким образом люди старались обеспечить себе наилучший обзор. Откинув лишние раздумья, девушка приземлилась на деревянную поверхность, прикрыла свои ножки своей накидкой и устремила взор вперёд, по инерции осматриваясь по сторонам.

«Хорошо, орла главы сегодня не видно. Видимо, залетать на открытую местность он не решился», — подумала она.

— Папа, папочка, — услышала она совсем рядом с собой, — а когда уже все выйдут на поле?

Абби повернула голову вправо и увидела, что возле неё сидели маленькая девочка лет десяти со статным мужчиной, видимо, её отцом. У малышки, как и у папы, была ярко выражена рыжая шевелюра, что с первого взгляда бросалось в глаза. Абби неосознанно подумала, что этот оттенок очень напоминает ей цвет шевелюры Коннора. Её разум вдруг бросился в глубокие раздумья насчёт того, встречала ли она вообще кого-нибудь с подобным цветом волос за всю жизнь. В итоге, ничего не выудив из-под корки сознания, она решила быстро оглянуться по сторонам и высмотреть большинство голов окружающих людей. И здесь не нашлось таковых. Её внимание могли бы и дальше привлекать ненужные взгляды, но, в конце концов, она прекратила это занятие, поскольку уже начала замечать поворачивающиеся головы в свою сторону. Затем солнечный луч так удачно резко ударил ей в глаза, что краем глаза девушка нечаянно приметила колечко девочки на указательном пальце левой руки, что показалось ей немного странным, потому что обычно таким маленьким детям не разрешают носить дорогие украшения. А впрочем, может быть, та была из знатного рода, поэтому увидеть на ней украшения в столь юном возрасте можно было без особых заморочек. В то же время она снова вспомнила того же рыжеволосого, ведь прекрасно знала, что он тоже в своём возрасте носит кольцо.

— Не волнуйся, милая, — отвечал мужчина, — вот-вот.

Беловолосая ненадолго отвлеклась на их диалог, но потом снова переключилась на своих соклановцев. Тем более, соревнования и вправду уже начинались.

На поле вышла линейка из участников забега. Среди них был и Коннор. Ведущий попросил всех встать в ровный ряд и приготовиться к старту. В линейке были люди разных возрастов, но все увидели, что ассасин был самым молодым. Отец маленькой девочки приехал на игры не только ради своей дочери, но и для него самого это представляло большой интерес… Хотя, скорее, это всё же надо было бы назвать… памятью. Памятью о том, что его сын когда-то практически жил спортом и всегда мечтал точно так же стоять в центре стадиона, рядом с соперниками или друзьями по виду соревнований. Его старший сын также частично привил свои увлечения и младшей сестрёнке: из-за этого девочка была так восторженна и воодушевлена. Мужчина поспешно окинул взглядом всех участников этой секции. Как и остальные, Коннор не показался ему кем-то особенным или чем-то выделяющимся. Однако, его взор всё-таки заставил задержаться на нём подольше. В частности, внимание привлекали неизменные рыжие пряди мальчика. Отдавая должное генам, внешний вид Саксонского не мог оставить практически никого равнодушным. Когда же мужчина собирался вглядеться в парня получше, был дан старт.

Итак, резкий выстрел, старт. Каждая частичка тела оторвалась от земли, и соперники побежали. Коннор не стремился спешить и постепенно наращивал скорость. Это была верная тактика, так как другие уже начали сдавать на нескольких пройденных кругах. Парень обгонял тех, кто вначале его опережал на каком-то расстоянии. Трибуны от такого зрелища поднимались с мест, и шума становилось всё больше. Многие свистели и откровенно выкрикивали свои пожелания участникам. Последний круг. Коннор отстаёт от двух бегунов на несколько метров. Когда же он напрягается ещё сильнее и нагоняет их, зрители и вовсе разрываются в восторгах. Девочка рядом с Абби тоже восхищается его прыткостью:

— Ого! Папа, посмотри, тот мальчик очень быстрый!

— Да, вижу, — его голос звучит как-то неоднозначно, но это в состоянии заметить только Абби.

Коннор заканчивает последний круг. В последний раз он пробегает мимо места, где они втроём сидят. Только теперь взоры зрителей уж точно прикованы к нему одному. Когда же он оказывается в достаточной близости, то обращает внимание на Абби, а потом его взгляд ускользает на отца с дочерью. Буквально на доли секунд они встречаются глазами. Почему раньше он этого не заметил? Сердце внутри пропускает краткий стук. Если бы ситуация позволяла, Коннор бы подумал, что на какое-то мгновение оно даже замерло. Молодой ассасин внезапно спотыкается, но пытается удержать равновесие. К счастью, у него это выходит, но в итоге он прибегает только третьим. Абби печально коротко вздыхает, украдкой смотрит на реакцию рядом сидящих и замечает, что мужчина как-то подозрительно напрягся.

— Папа, с тобой всё в порядке? — беспокоится дочка.

— Д-да, прости, всё хорошо, — он проводит ладонью по лицу, тем самым смывая наваждение, и смотрит на дочь. — Просто твоему папе кое-что померещилось, — он гладит её по голове пару раз, но привычная улыбка при таком действии не появляется на его лице.

Беловолосая почему-то захотела придать этой фразе значение, но ей было, по большей части, всё равно, поэтому она снова отвернулась от них, поставив тем самым точку в её «недоотношениях» с двумя посторонними людьми.

Ближе к вечеру отец с дочерью, наконец, вышли со стадиона по окончанию соревнований. С того момента, когда мужчина увидел в Конноре кого-то до боли знакомого, его настроение не улучшалось ни на минуту. Девочка, видя это, переняла чувства родителя и сильно беспокоилась. Даже от неё он не смог скрыть своего плохого расположения духа. Они как раз шли к своей повозке, которая к следующему дню должна довезти их до дома. Дочь всё время держала отца за руку, но молчала, не смея спросить у него, что же случилось. Ей совсем не хотелось видеть папу в таком виде, но что-то мешало ей выяснить всё напрямую, хотя обычно она так и поступала. Что-то по-детски наивное, но такое проницательное не давало ей смелости заговорить первой. Князь Саксонии же был настолько погружён в свои раздумья, что попросту не замечал поведение дочери. Они молчали до самого конца, пока малышка не остановила его прямо перед входом в замок.

На дворе был день. Как будто под мрачные мысли обоих на небе собрались небольшие тучки. Ещё чуть-чуть, и пошёл бы дождь. Слуги незамедлительно встречали хозяев. В том числе была и княгиня, которой нездоровилось пару дней, поэтому она и не поехала вместе с родными в Иксонию. Перед поездкой женщина стала печальнее обычного, а болезнь только ухудшала её состояние.

Сейчас же, когда она вышла встречать мужа с дочерью, её настроение тоже оставляло желать лучшего. По одному взгляду супруга она могла понять многое. Особенно, когда она нутром чуяла, что мысли любимого заняты не кем иным, как их погибшим сыном. В этот момент она тоже это распознала, но не успела ничего сказать, потому как Нина первой вставила пару слов:

— Папа, тебе не понравились игры?

Отец застыл на месте спиной к ней. Перед собой он видел лишь жену, в глазах которой читалось беспокойство и тревога. Она куталась в шаль, отчего её худые руки было не так заметно. Князь повернулся к дочери и посмотрел ей в глаза таким образом, каким не смотрел на неё, наверное, никогда. Этот взгляд испугал принцессу Саксонии. Мама сразу это поняла и кинулась к дочери. Женщина обняла своего ребёнка и старалась сама не расплакаться на глазах у всех. Слуги и стража стояли в стороне и покорно следили за разворачивающимися событиями. Они тоже знали, когда бывают такие непростые моменты, где им следует просто молчать и ждать.

— Не надо, моя девочка, папа не имел в виду ничего плохого, — говорила княгиня, хотя мужчина не проронил ни слова.

Она гладила Нину быстрыми движениями и, скорее, пыталась убедить себя не впадать в истерику, нежели её — в слёзы.

— Мама, можно я пойду в свою комнату? — сразу переключилась девочка, немного понимая чувства матери.

— Пойдём, дорогая, я отведу тебя, — наконец подал голос глава семьи и протянул дочери руку.

Княгиня кинула на него мимолётный взгляд, встала с колен и отпрянула от ребёнка, поправляя платье. Нина без толики страха положила свою ладошку в ладонь князя, уверила маму, что всё в порядке, и они вошли в главный зал. Хозяйка замка отдала оставшиеся распоряжения и тоже двинулась вслед за родными.

Князь Саксонии, как и обещал, довёл дочку до её комнаты и аккуратно уложил её. Присел на край кровати рядом с ней и поцеловал в лоб, наконец-то улыбнувшись, но очень уставшей улыбкой, что, опять-таки, маленькая девочка не могла распознать.

— Прости меня, Нина. Я не хотел тебя пугать. Веришь мне?

Та кивнула, пристально всматриваясь в родителя.

— Ты уверена, что заснёшь? Всё-таки ещё день на дворе, — мужчина оглянулся на открытое окно и убедился в собственных словах.

— Да, папочка, уверена. Я не спала всю дорогу ночью. Я переживала, что ты сам не свой. Вот так я не заснула.

— Ох, прости, — ухмыльнулся он и ещё раз прошёлся по красивым локонам дочери. — Ты знаешь… — было начал он, но прервался на полуслове. Вот-вот, и князь бы рассказал ей о своих мыслях, но в итоге подумал, что будет лучше оставить тревожащую его тему, чтобы не беспокоить ребёнка лишний раз. Кто знает, может быть, она бы быстрее успокоилась, расскажи бы он, но, в конце концов, победила родительская забота о своём чаде. — Впрочем, неважно. Желаю тебе приятных снов.

— Спасибо, папочка.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Князь Саксонии, однако, не пришёл в чувства до конца. Даже когда он успокоил дочь, его собственная голова по-прежнему была забита вчерашними непрошенными мыслями.

Мужчина сидел в своём кабинете за закрытыми дверями. Единственная, кто могла зайти внутрь, была его жена. На самом деле князь не хотел посвящать и её в свои раздумья, ведь, как она правильно поняла тогда, все его мысли касались исключительно их сына. Любимого принца Саксонии, своего старшего сына, Коннора, о котором семейство Саксонских никогда не забывало и не хотело забывать. Всё, что касалось принца, более не обсуждалось за столом или где-нибудь ещё, когда разговор нечаянно уводил в сторону их мальчика. Единственное, что теперь было приемлемо в их семье — каждый год, под вечер, они собирались в день смерти Коннора в местном святилище и поминали его. В остальное время никому не позволялось даже заводить речь о погибшем ребёнке правителей Саксонии, иначе того ждало бы наказание.

Мужчина не выходил из кабинета до ночи, но на его столе не было и намёка на каплю алкоголя. По праву, король не просто так назначил его своим лучшим другом когда-то. От горя многие люди могут сойти с ума, напиться до потери пульса, загнать себя в гроб, накинуться на других, но князь Саксонии был совсем не из таких. Он справлялся со своей болью, как мог. Чаще всего он делился всем с женой, с которой и разделял свою скорбь. Просто в этот раз мужчина никак не мог предположить, что нахлынувшие думы о сыне посетят его именно таким образом и что посетят вообще. Казалось, что события четырёхлетней давности остались решёнными раз и навсегда, но никогда не знаешь, когда тебя ждёт какой-то подвох. Такой момент сейчас и переживал отец умершего ребёнка. Тот брошенный Коннором взгляд в его сторону не давал главе семейства покоя. Он уже много раз сказал себе, что глаза обманули его, что всё это не может быть правдой, что ему просто показалось. Мало ли, сколько людей ходит по земле с рыжими волосами… Шевелюра парня и стала отправной точкой его сомнений, ведь, как бы ни пытался князь убедить себя, что таких личностей много, по крайней мере, в их королевстве, но на самом деле это было совсем наоборот. Как подумала тогда Абби и не вспомнила никого, кого могла бы видеть на своих заданиях с похожими волосами. Так в жизни и было: семья Саксонских была фактически уникальной для страны. Конечно, на это не обращали внимание массы граждан Четвёртого королевства, но рыжеволосые встречались не так часто, как хотелось бы.

«Если бы только существовал такой аппарат, который мог бы запечатлеть определённые моменты жизни, то людям было бы проще намного чётче вспоминать очертания того или иного человека, какой-то вещи, растения, леса или иного другого», — подумал князь.

Он запустил пятерню в волосы и провёл ей от начала и до конца. Наконец, он открыл глаза. Усталость заметно сказывалась: так же, как и Нина, он не спал прошлой ночью. Сейчас, думалось ему, не стоит злоупотреблять своим состоянием. Пора было ложиться спать. Князь прекрасно это понимал, да и промучившись весь день, ему порядком это надоело. Его мозг настолько утомился этим, что перестал прокручивать мимолётный образ парня в голове; стали забываться глаза, выражение лица и всё остальное, что он успел заметить. Их сын умер 4 года назад. С этим стоило смириться раз и навсегда и перестать сомневаться. Сейчас он пойдёт к жене и скажет ей, что ничего страшного не случилось, а то, что она прочла в его взгляде, совсем к Коннору не имело отношения. Да, так будет лучше всего. Пора взять себя в руки и жить дальше.

Глава 14. Собрание лекарей Светлых кланов

После проведённых пару дней вне владений клана по случаю своего выздоровления Коннор прибыл в клан утром. Главы на месте не оказалось, но он сказал о своём возвращении наставнику и первому помощнику. Аррани в этот час пребывал на тренировке. Лучший друг не стал его отвлекать: учитель разрешил ему сегодня не напрягаться. Ассасин пояснил, что отдаёт ему ещё один день в качестве награды за успешно пройденный ранее экзамен. Тогда Саксонский заглядывает к Марии. Подруга оказывается на месте. Она сидит на бревне у костра и что-то перемешивает в котелке.

— Коннор! — замечает его и встаёт.

— Привет, Мария.

Они вместе садятся обратно, и лекарь откладывает своё занятие на потом. Она выглядит чем-то взволнованной, но говорить первой пока не решается.

— Ар мне уже всё рассказал. Тебя так долго не было, что я начала беспокоиться.

— Два дня — это долго? — пошутил он, подняв одну бровь вверх.

— Конечно! Не представляешь: когда я узнала, что произошло в тот день, то сразу сказала главе, что готова собраться и отправиться к тебе, чтобы осмотреть твою рану.

— С ума сошла? — шёпотом спросил парень. — А если бы глава наказал тебя?

— Ничего подобного! Я — лекарь клана. Мне можно так беспокоиться за здоровье наших собратьев… Но Аррани переживал больше меня. Ходит, как в воду опущенный, но старшим не показывает.

— Догадываюсь. Жду окончания его тренировки. Учитель отпустил меня на сегодня в знак похвалы за мою последнюю проверку.

— Да, кстати! — звонко подняла вверх ладонь Мария. — В тот день глава вернулся и сразу созвал Собрание клана. В итоге, все сошлись на том, что глава Восточного королевства готовит для нас нечто неприятное…

— Да, мы с Аррани узнали, что его ассасины напали на несколько наших княжеств. У меня плохое предчувствие.

Коннор ничего не прибавил. Ему тоже думалось, что всё будет не так просто.

Пока парень пребывал в своих мыслях насчёт вражеского клана, лекарь внимательно изучила поведение ассасина, осмотрела его со всех сторон и облегчённо выдохнула, что Коннор не мог не заметить. Он повернул на неё голову и без слов спросил, что она делает. Мария вдруг взялась за его лицо обеими ладонями и заставила посмотреть себе в глаза.

— М-мара? — парень занервничал.

Вместо ответа девушка повернула его голову в разные стороны. Молодой ассасин сразу сообразил, что так она удостоверяется в его самочувствии. Не найдя внешних, скрытых признаков недомогания, Мария отпускает парня. Она опускает сложенные ладони вниз, накрыв ими левую выставленную руку парня, и вновь запрокидывает голову вверх. В её глазах Коннорс читает сожаление, грусть и толику вины. Ему это категорически не нравится, поэтому он слегка приобнимает лекаря клана и проходится по её макушке. В сидячем положении они оба становятся одного роста, поскольку Мария в свои 17 всё ещё не догоняет парней в росте.

— Мария… — ласково начинает он, — в чём дело? — Саксонский раздвигает уголки губ, не в силах на полноценную улыбку.

— Коннор… — её голос дрожит. Благо, поблизости никого не наблюдается, иначе соклановцы могут не так понять данную картину. — Прости меня, ты был в критическом состоянии, но я не смогла тебе ничем помочь!

— Ох, Мара, нашла из-за чего переживать. Ты же сама сказала, что просила у главы разрешения отправиться ко мне на помощь. Прекрати себя корить. Здесь нет твоей вины, — после этого парень полностью обхватил Марию и прижал к себе, поглаживая затылок.

Брюнетка не заплакала, хотя слёзы так и просились наружу, но она также понимала, что Коннор говорит правые вещи, поэтому ей нет смысла так убиваться. С другой стороны, в душе ей всё равно было очень плохо от того, что он преодолевал всю ту боль чуть ли не в одиночку, что никого не было рядом, чтобы поддержать. Саксонский был для неё важен так же, как и все в клане Огня, но и даже чуточку больше, поскольку он с Аррани составляли самую важную часть её собственной жизни. Если кто-то из них умрёт, она без труда будет упрекать себя в слабости и неспособности кому-то помочь.

Объятия парня действуют на девушку более, чем положительно, поэтому она быстро приходит в себя, не переставая при этом держать руку парня возле себя. Взяв она так же Аррани, Мария почувствовала бы себя очень скованно и смущённо, а с Коннорсом это было совсем по-другому. До смерти бабушки она знала только, может быть, материнское тепло, что та могла ей предложить; теперь же ей были ведомы и другие чувства, которые обычно дают люди мужского пола — братская любовь, крепкие связи, исходящая от них сила, уверенность, чувство, будто она находится за каменной стеной, на которую можно без страха опереться. Глава клана по-прежнему оставался приоритетом и уважаемым ассасином, однако он никогда не виделся ей как близкий человек. Клан Огня — её семья, но два лучших друга — другое дело. С Коннором Мария испытывала то же. Ей было тепло и комфортно, несмотря на то, что в первое время парень не спешил признавать её равной себе и даже не доверял по своим причинам.

Коннор заводит выбившуюся прядь волос за ухо брюнетки и в последний раз перед тем, как дать ей слово, проводит пальцами по левой щеке лекаря.

— Как твои обмороки? Тебя ничто не беспокоило, пока тело восстанавливалось?

— Всё было нормально. Я чувствую себя намного лучше.

— Помнишь, что я говорила насчёт Собрания лекарей? — парень кивнул, и она продолжила. — Так вот, буквально через пару недель я отправлюсь туда и обязательно расспрошу старших про твой недуг. И… — она быстро остановила его дальнейший вопрос, поскольку поняла его соображения, — я не буду говорить, что мой собрат страдает от такой болезни.

— Спасибо, Мара. Для меня очень важно, чтобы никто не узнал про мои трудности. Сама понимаешь: если даже лекари прознают, то с лёгкостью смогут донести эту новость до клана.

— Да. Я знаю, поэтому тебе не стоит переживать. Только верь в меня, и всё.

Она лучезарно улыбнулась, и глаза улыбались тоже. Молодой ассасин не знал, как благодарить подругу.

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Мария всегда любила появляться на Собрании лекарей Светлых кланов. Будучи ученицей своей бабушки, та постоянно брала внучку на их сборы, поэтому Мария была для коллег не новым человеком. Многие лекари союзных кланов ассасинов были люди в возрасте, но не спешили отходить в мир иной. Так, они с детства знали настоящего лекаря клана Огня. Бабушка Марии открыто сообщала своим друзьям по профессии, кем станет её внучка в будущем. И когда она пришла на своё первое Собрание в одиночку, никто не удивился и благополучно принял нового законного члена.

Во многом из-за того, что её окружали лекари исключительно Светлых кланов, Мария не боялась выражать свою точку зрения, несмотря на явное отставание в плане жизненного опыта. Искренние действия и намерения каждого лекаря союзных кланов взрастили в девушке доброту, полную отдачу своей работе и заботу о посторонних. Она редко видела в кругах лекарей жестокие споры и выяснения отношений. По сравнению с главами Светлых кланов, лекари отличались своим спокойствием, рассудительностью, в некоторой степени покорностью. Но никто из вышестоящих чаще всего не смел перечить клановому врачевателю, поскольку от его работы зависели жизни всех в клане.

Собрания лекарей всегда проводились на третий месяц зимы, но место сбора постоянно менялось, точнее, чередовалось. Четвёртое королевство славилось своей замкнутостью в виде «кольца», что в далёком прошлом стало хорошей мотивацией для того, чтобы проводить совместные сборы лекарей всех союзнических кланов именно в нём. Начиная от княжества Асония и заканчивая княжеством Трония, лекари Светлых кланов обходили всё королевство. В этот год на очереди была Накиния. Каждое княжество окружало, в свою очередь, «лесное кольцо», в каждом из которых росло необычной формы дерево. Оно имело серповидный образ, где со всех сторон росли отдельные средней толщины ветки с листьями. В середине «серпа», однако, было пусто, будто высшее растение не позволяло отросткам появляться именно в этом месте. Дерево само по себе имело внушительные размеры, но при этом не выделялось из общей массы, тем самым не привлекая к себе внимание посторонних. Сверху оно было таким же, что и остальные деревья, поэтому никто бы не смог отличить его с первого взгляда. С земли его не могли увидеть чужаки, потому как к нему имели доступ только лекари Светлых кланов. К таким деревьям не могли дойти даже главы Светлых кланов или те же старейшины. Словом, место, где произрастало такое священное дерево, всегда таило в себе загадку и при любом раскладе способствовало тому, чтобы всякий посторонний никогда бы не смог его отыскать.

Само место сбора представляло из себя плотный замкнутый круг из больших, широких валунов. Оно было также закрыто от солнца другими деревьями, и только священное дерево впитывало в себя все солнечные лучи, доходящие до него, но в то же время в часы сильной и даже угрожающей непогоды подставляло свою макушку на волю матушки-природы, чтобы сохранить её творения вокруг. К тропинке, ведущей к месту сбора, лекарей могли сопровождать члены клана, но всё же было лучше, чтобы лекарь шёл один, без поддержки. Что касается орлов клана, то в этом случае тоже были свои запреты. Ни одному ассасину не разрешалось отпускать своего орла в полёт, чтобы проследить за передвижениями лекаря к месту Собрания. Если такое всё-таки случалось, силы священного дерева отводили могучую птицу подальше. Таким образом, ему было под силу запутать не только человека, но и всякое животное. Это служило отличным защитным барьером от змей Тёмных кланов, потому что отследить передвижения скользких тварей было труднее, чем орлиное.

Как Мария и сказала, ранним утром она собралась в дорогу и, предупредив о своих передвижениях главу, отправилась в путь. Мальчикам в этот день она ничего не сказала, поскольку уже сообщила Коннору задолго до этого: он должен будет понять, значит, скажет и другу. Так, больше ни о чём не беспокоясь, она накинула тёплый капюшон своей зимней накидки, оседлала предоставленную ей лошадь и припустила её. Дорога предстояла не из лёгких, поэтому в попутчики ей приставили рядового, который должен будет проследить за лошадьми во время дел лекаря и дождаться её саму, чтобы вернуть её обратно в целости и сохранности. Мария ещё дома подумала о том, почему глава не отдал в помощь Аррани или Коннора, ведь тот прекрасно знал, что она полностью им доверяет, хотя и остальным соклановцам она без капли сомнения тоже верила. Наверное, здесь сыграло свою роль желание девушки просто побыть в компании одного из друзей. Что ж, сейчас это было не так важно.

К счастью, метели в этот раз не предвещалось, поэтому ассасины добрались до тропинки без задержек и препятствий. Мария отдала рядовому лошадь, поблагодарила за сопровождение и скрылась за неведомой для других полосой деревьев. Дневной свет отражался от снега, яркость которого обжигала глаз, но широкий капюшон ассасина спасал Марию, отчего её глаза были в тени. Пройдя пару десятков метров, лекарь клана Огня стала различать самые разнообразные запахи, которые несли с собой другие лекари Светлых кланов. Главный запах, который она уловила — запах костра. Дым от него не распространялся так далеко, как обычный костёр, чтобы не привлекать внимание людей. От этого пламени уже доносилось тепло, поэтому девушка чуть ускорила шаг и вскоре оказалась возле знакомых людей. Здесь также были и лекари всех княжеств клана Огня, что были прикреплены к каждому домику ассасинов каждого княжества, поэтому Мария была рада видеть и соклановцев. Все они: от мала до велика находились на отдельном пятачке никому, кроме них, неизвестной земли. Все лекари-ассасины одевались так же, как и рядовые, поэтому на большинстве из них были надеты традиционные белые зимние балахоны ассасина. Единственные различия составляли обёрнутые вокруг пояса инструменты лекарей, различные флаконы или небольшие кувшины, сумки разных размеров: словом, все носили разные принадлежности, которые, по их мнению, были им нужнее всего. На Собраниях всегда присутствовали приемники лекарей, кем раньше была и Мария, так что увидеть здесь подростков или даже ещё детей не было чем-то странным. Лекарь клана Огня практически бесшумно ступила в центр, рядом со священным деревом, и откинула капюшон. Все поприветствовали прибывшую. Девушка заняла своё почётное место, которое было отведено специально для неё. Солнце уже начинало садиться. Осталось дождаться последних лекарей, и можно начинать.

Когда все прибыли на место, Собрание официально началось. Во время бурного обсуждения нового рецепта какой-то настойки, предложенной одним из лекарей, Мария уловила, как он быстро проговорил фразу, которая её заинтересовала. В ней говорилось что-то про бодрящий эффект и ясность ума, поддерживающуюся дольше естественных возможностей ассасинов. Мария подумала, что настало то время, когда ей стоит вмешаться и расспросить коллег про болезнь Коннора. Девушка поднялась с колен и встала на своём валуне во весь рост. Эти камни были выделаны природой так, чтобы каждый, кто вставал на них в полный рост, становился чуть выше любого присутствующего человека, чтобы выступающий был виден абсолютно всем. Мара обратила на себя внимание, и старшие отвлеклись от спора. Если кто-то встал посередине обсуждения, значит, у него были на то причины. А поскольку это была Мария, которая уже считалась полноправным лекарем среди них, которая имела те же возможности, что и большинство здесь, ей предоставлялось слово.

— Братья! — негромко начала она, — я хотела бы обратиться к старшим лекарям: к тем, чей опыт и мудрость не уступают уму уважаемых старейшин наших кланов! Я услышала, что эта настойка может помочь нашим собратьям оставаться бодрыми большее количество часов, так ли это?

— Совершенно точно, сестра Мария, — ответил лекарь, предлагавший эту настойку.

— Но разве она не будет похожей на уже имеющийся напиток, названный среди нас «чаем», который здоровит и укрепляет дух?

Начались переговоры среди всех сидящих. Два лекаря, которые стояли в центре, переглянулись между собой. Ответил тот же:

— Сестра Мария, ты пропустила то, что я говорил ранее…

Его речь перебил рядом стоящий. Это был самый старый лекарь среди собравшихся, которого Мария знала со своего первого прихода на Собрание лекарей. Мужчине было намного больше лет, чем её покойной бабушке, но он ещё неплохо сохранился и делал всё, чтобы держать себя в форме, несмотря на то, что глава клана всё равно отправлял его с сопровождающим, которого они с рядовым приметили во время дороги сюда. Лекарь клана Земли поднял вверх руку, сжал передние пальцы и обвёл вокруг, давая знак замолчать.

— Сестра Мария, ты хотела узнать что-то конкретное? — его старческий голос звучал приглушённо, когда настала гробовая тишина. Все безоговорочно уважали старика.

— Да, лекарь клана Земли, Вы правы. Сегодня я пришла без рецепта, но с важным вопросом, — она сделала паузу, чтобы старик дал ей право голоса. Он ещё раз обвёл всех взглядом, посмотрел на неё и кивнул. Тогда Мара продолжила. — Я столкнулась с тем, что люди способны падать в обморок без какой-либо внешней причины. Единственное объяснение этого явления — какие-либо внутренние переживания человека, что заставляют его пребывать в худшем состоянии и отправляют его в бессознательный мир на какое-то время, причём сам человек не может это контролировать…

Она остановилась, чтобы перевести дух и осмотреть первую реакцию лекарей, затем закончила:

— И поэтому я бы хотела узнать, есть ли какое-то лекарство, которое помогло бы человеку не подвергаться обморокам?

После своего вопроса лекари не должны садиться на место, поскольку им необходимо дождаться окончательного ответа либо от стоящих во главе, либо от кого-то другого. Только после разрешения возникшей проблемы лекарь может сесть и продолжать вникать в другие разговоры коллег. Мария закончила предложение; повисло недолгое молчание. Первым нашёлся лекарь Земли:

— Сестра Мария, ты знаешь истинную причину его обмороков?

Девушка сразу догадалась, что тот понял истинные намерения её вопроса, но виду не подал, чтобы не тревожить остальных. С другой стороны, ей нужно было дать больше подробностей о своём вопросе, чтобы другие лекари смогли подумать над этим. Так, она глубоко вдохнула и сказала:

— Могу только сказать, что рядовой моего клана недавно пришёл ко мне с такой проблемой: его тревожат такие случаи время от времени. Он выпадает из жизни на несколько часов, порой на день. Он приходит в себя и может обнаружить себя совершенно в неожиданном месте. Повторю, что контролировать такое положение он не в силах.

Напряжение внутри девушки возрастало с каждым словом, потому что ей всё же пришлось озвучить то, что это недуг её соклановца. Однако она хорошо держалась, чтобы не выдать больше деталей. В конце концов, она доверяла лекарям Светлых кланов и могла ручаться, что они ни за что не будут доносить на кого-либо лишний раз без явной необходимости. Коннору нужна была помощь, и она чётко поставила себе цель найти для него хоть какой-то выход, но далее со временем она поймёт, что единственное, что ему может помочь — это постоянное сопровождение, чтобы второй обязательно следил за состоянием парня. И это станет огромной трудностью, поскольку в таком случае отправлять вместе с Коннором можно будет только Аррани, который в курсе проблемы друга, ведь больше никому ни в коем случае нельзя знать о недуге парня. А работа ассасина зачастую такова, что миссии даются в одиночном порядке. И вот тогда можно будет надеяться только на волю судьбы и лучший исход, что с Саксонским ничего не случится за время его задания.

Молчание в рядах спало, и каждый старался высказать своё мнение насчёт вопроса девушки. Практически каждый лекарь вставил своё слово, но все сошлись в едином: такого лекарства не существовало, что было понятно с самого начала. Мария знала, что лекари ассасинов очень талантливые люди, способные на ничуть не меньшее, чем их собратья по клану, но в некоторых ситуациях даже они не в силах найти решение. По крайней мере, сейчас. В будущем — возможно, только дайте время. Так, выступление Марии принялось во внимание, и все, кто мог, дали обещание, что обязательно подумают над этой проблемой к следующему Собранию, а потом перешли к очередным обсуждениям. В привычной спокойной атмосфере прошло и это Собрание. По окончании Мария по-прежнему волновалась, потому как надеялась выяснить чуть больше информации для Коннора, но ей ничего не оставалось, кроме как ждать. Также она ждала, что лекарь Земли, с которым у неё были более близкие связи, подойдёт к ней с уточняющим вопросом насчёт её сегодняшнего выступления, но такового не произошло. Лекарь Огня даже бросила в его сторону взгляд, но тот не смотрел на неё, а лишь собирал свои пожитки, чтобы благополучно отправиться обратно в клан. Чувства были неоднозначные: с одной стороны, она не хотела лишних расспросов, с другой, её волновало состояние Коннора, поэтому было бы лучше, скажи бы лекарь что-нибудь дельное, чего он не имел возможности озвучить при всех.

Напоследок девушка переговорила со всеми своими помощниками, что были приставлены к каждому княжеству, и вышла на тропинку. В клан она вернулась в подавленном настроении, что было новшеством, поскольку всегда после Собраний была радостной и бодрой: они приносили лекарю сил и позитив. Состояние лекаря заметили многие, но не стали её беспокоить. Мария сразу нашла Коннора и, хотя уже стояла глубокая ночь, рассказала ему обо всём. Парень поблагодарил подругу и заверил, что она сделала для него даже больше, чем следовало. От такого ответа ей, конечно, было приятно, но ещё долгое время собственная безысходность не давала ей покоя.

Глава 15. Редкие откровения сестры Абби

На следующий день после непростого испытания молодых ассасинов клана Аррани никак не мог найти Абби на территории владений. А у него было желание обсудить с ней вчерашний инцидент: он внезапно оставил её одну гнаться за собратом, когда сам отвлёкся на постороннее дело. С целью уладить недопонимание, блондин стал искать девушку по владениям и нашёл её только к полудню. Как оказалось, она сидела в храме старейшин и наблюдала за службой, периодически тоже принимая в ней участие. Она расположилась поодаль от других старейшин, чтобы не мешать им. Впрочем, для службы ассасинов было предусмотрено специальное место как раз для таких случаев. Словом, никто не обращал особого внимания на присутствие сестры Абби. Блондин был совершенно уверен, что посещал святое место старейшин, но в то время девушки здесь не было. Будущий глава узнал её со спины: неотъемлемые два густых белых хвостика по бокам затылка головы, кожаные перчатки от локтей до запястья, тонкие пальцы, которые она открывала на всеобщее обозрение в выходные дни. Подошёл ближе и приземлился рядом. Девушка не повернула к нему головы и молчала. Он не мог понять, какое у неё было настроение. Закрытые глаза сестры не дали парню разглядеть её эмоции, что немного расстраивало.

— Абби, я искал тебя…

— Ммм, — неоднозначно, но довольно быстро отозвалась она, — вот как.

Что значит эта реакция?

— Я хотел обсудить вчерашнее.

— Вчерашнее? — она сложила ладони и поклонилась старшим. — А что вчера было?

— Ну… — замялся Ар, — ты ничего не сказала мне после того, как я оставил тебя одну на испытании. Кстати, я слышал, что ты прекрасно справилась и смогла обезвредить собрата.

— Ммм, — это было утверждение; её мычание по-прежнему ставило его в тупик. — Всё так.

Аррани поёрзал на месте и не знал, что сказать ей дальше, ведь она никак не отражала своего отношения к этой ситуации. Блондин не привык вести диалог с девушкой, не считая Марии, конечно; к тому же, лекарь клана в глазах будущего главы виделась в совершенно другом ключе. Можно ли было говорить с Абби, как с девушкой, или всё-таки, как с ассасином? Пока он думал, что же придумать в своё оправдание, Абби нашлась, что сказать:

— Аррани, — наконец, она озарила его своим взглядом, — если ты переживаешь, что я обижена на тебя за то, что ты вдруг оставил меня на полпути, тогда расслабься — я абсолютно нейтральна по отношению к этому. Видимо, это было что-то важное для тебя. Главное, что мы справились, и это наша общая заслуга, — она ещё раз сложила ладони и поклонилась.

После поднялась обратно, ещё раз взглянула на парня и повернулась к нему вполоборота. Никто не слышал, о чём разговаривали молодые ассасины, поэтому они не переживали о том, что их кто-то подслушает. Да и троицы неприятных старейшин сейчас не наблюдалось. Аррани взял это на заметку.

— Правда? Я рад, — его настроение улучшилось за раз.

— Знаешь что?

— А?

— Ты мне интересен.

Это высказывание огорошило парня. Не то чтобы он сразу подумал об особых отношениях между мужчиной и женщиной, которые могут возникнуть отнюдь не только в дружественном смысле, но с другой стороны, эта фраза звучала очень неоднозначно. Впрочем, что ещё можно было ожидать от самого странного молодого ассасина клана? Блондин сглотнул и спросил:

— Кхм, в каком смысле?

— Не пойми меня неправильно, — поспешила заверить Абби, — если попадёшься им на глаза, то вряд ли они просто так тебя отпустят. Либо помешают в чём-то, либо специально отвлекут бесполезными разговорами. Ведь ты не совсем приемлешь то, что они делают? — она передразнила Аррани именно этими словами, которые он произносил ей вчерашним днём на испытании.

Как досконально сестра запомнила его манеру речи. Юноша сразу понял, о ком говорила мессия Добра клана Огня.

«Они — старейшины. То, что они делают, — не дают главам менять устоявшиеся порядки клана, несмотря на их абсурдность в некоторых случаях».

Блондин невольно улыбнулся и пару раз кивнул. Они не говорили между собой на эту тему, но она почти полностью понимает его мысли. Она очень странная, но в то же время такая разносторонняя, что, несомненно, было только её плюсом. В какой-то степени Аррани было даже интересно постигать истинную личность сестры, открывая для себя всё новые и новые для него стороны.

Тем временем Абби продолжила, увидев реакцию парня:

— С детства я наблюдаю за тем, как живёт клан Огня и что в нём происходит. Но когда появился ты, — она сделала продолжительную паузу; Аррани не стал её перебивать. Её разноцветные глаза всмотрелись в его собственные, но юношу это никак не смутило. Девушка глубоко дышала, блондин даже видел, как вздымается её грудь. По всей видимости, так она что-то для себя понимала. В этом парень не был полностью уверен. Наконец, Абби отвела очи в сторону. — … я подумала, что что-то обязательно случится. Что-то изменится. Как будущий глава нашего клана… что ты сделаешь? — и снова отвернула от него голову, возвращаясь в прежнее положение.

Её до этого приподнятые уголки губ сползли обратно. Она поклонилась глубже, чем в прошлый раз. Аррани не знал, что ответить.

Весь следующий час они просидели в полной тишине. Абби по-прежнему принимала участие в службе вместе со старейшинами, а блондин решил к ней присоединиться, поэтому выполнял свой долг ассасина уже в компании сестры. После крайнего вопроса Абби ребята не сказали друг другу и слова. Девушка в силу своей чудаковатости, либо из-за чего-то другого не стала акцентировать на этом внимание. Она частично понимала, что её вопрос был не таким простым, может быть, даже риторическим. По крайней мере, Аррани пока что был не готов точно ответить на него. Во время службы она ни разу не подняла на него взгляда, ведь ей это было не нужно: хотел тот уйти — ушёл бы, захотел остаться — пожалуйста. Это не имело большого значения для неё.

Блондин же не только выполнял свои прямые обязанности (но которые, в то же время, не являлись полностью обязательными для рядовых), но и периодически поглядывал на соклановца. Ему думалось, что они как-то редко общаются между собой в принципе. Если раньше это можно было объяснить тем, что она близко водилась с первым и вторым, то теперь будущий глава не знал, как назвать те отношения, которые у них складывались. Откровенно признаваясь самому себе, Аррани был бы не против создать связи и с сестрой Абби, поскольку со временем ему-таки удалось частично рассмотреть её как потенциального друга. В конце концов, часто думал он, Абби оставалась единственной из молодых ассасинов, что не имела «близких по духу» в клане. В большинстве своих рассуждений Ар приходил к выводу, что его желание во многом связано с тем, что они все примерно одного возраста; не зря же, когда он только начал заново осознавать себя в клане Огня, сестра Абби тоже в это время была младшей ученицей наставника, как и первый со вторым. И вот, сейчас для юноши наступил, наверное, тот момент, когда ему пришла в голову мысль справиться об отношении самой Абби к нему, ведь ему почему-то хотелось, чтобы у неё не было того же мнения о нём, как и у большинства рядовых на данный момент, т. е. никакого. Главной причиной своего сближения с сестрой Абби он видел в том, что та в какой-то день перестала контактировать с первым и вторым, закончила иметь с ними какие-то дела и постоянно быть вместе. Ему было жутко интересно, что же побудило девушку отступить от общения с ними. Поэтому, когда этот час в молчании закончился, Абби уже встала, чтобы отправиться по своим делам, парень последовал за ней, не скрывая этого. Сестра слегка обернулась через плечо, задержала на нём взгляд на пару секунд, очень тихо хмыкнула и пошла дальше, не обращая на блондина внимания. Что ж, таким образом она показала ему свою терпеливость и выдержку. Даже если он соберётся идти за ней по пятам в любое место, она и слова не скажет. Далее юноша лично убедился в этом, когда они на пару прошли уже одну четвёртую дня. В какой-то мере это было странно, что Аррани просто не догнал её и не спросил то, что хотел. Этот поступок был ведом лишь ему одному. Сегодня была хорошая погода, вот ему и подумалось провести свободное время вместе с сестрой. Мессия Добра клана Огня не возражала. Точнее, как уже было сказано ранее, ей, по сути, было как-то всё равно.

За время, что они провели вдвоём, сестра успела сходить на дневной патруль, добыть кролика и оставить его на сохранение до следующей трапезы, искупаться в озере, совершенно не стесняясь того, что парень был при ней, погреться после этого на садящемся солнышке, побродить ещё какое-то время по лесу в поисках хвороста для пополнения запасов владений, потренироваться в умении управлять орлами клана. Аррани не принимал участие ни в одном её действии за сегодня. Он выступал исключительно как зритель. Абби будто вовсе его не замечала возле себя. И это тоже парень воспринимал как странность, но такая странность, которая привлекала его дотошный разум. И он был не против увидеть всё это. В любом случае, его целью было узнать девушку лучше. И в это время он, хоть и немного, но приблизился к ней.

Закат уже миновал. Ребята вернулись во владения. Они также вместе пересекли входную полосу, как Абби вдруг остановилась. Аррани, не догнавший её на пару шагов, затормозил вслед за ней. Девушка на пятках развернулась к нему лицом и сложила руки на груди.

— Ты так и будешь за мной ходить?

Этот очевидный вопрос, который любой другой бы уже давно задал своему «преследователю», даже озадачил парня, ведь он до самого конца не верил, что она спросит его об этом. Он уже решил, что сам напросится на разговор, когда они как раз вернутся домой. Блондин медленно дошёл до её уровня и кивнул.

— Ты хочешь у меня что-то спросить? Если так, то говори.

Её тон казался спокойным, но на самом деле таил в себе лёгкое раздражение. Настроение сестры могло поменяться в считанные минуты, об этом знали практически все. Дозорный на вышке, под которой стояли эти двое, обратил внимание на их диалог и невольно поразился подобным отношениям.

— Я просто хочу с тобой кое-что обсудить. Это можно? — как-то загадочно изъяснялся парень, но его лицо было серьёзным.

Абби без слов тяжко вздохнула, жестом сказала ему идти за ней и широким шагом направилась к их спальным местам. Дозорный вернулся к работе, а блондин последовал за спутницей.

По дороге ребята не встретили ни главу, ни наставника, ни Марию с Коннором. Словом, тех людей, которых Ар ожидал увидеть перед собой. С другой стороны, это его не особо расстроило, так как побыть предоставленным самому себе ему тоже иногда было не лишним.

Сестра привела собрата к себе в комнату. Первым делом она распахнула окна во всю ширину, чтобы прохладный вечерний ветер залетел внутрь и освежил пространство. Они сели на пол. К слову, он был полностью застлан мягким ковром. Абби сказала, что самостоятельно заработала на него, поскольку всегда мечтала о такой планировке у себя в комнате. Её личное пространство, пожалуй, сильно отличалось от убранства комнат того же Аррани и Коннора, у которых из мебели были только стол да пару стульев, чтобы спальня не казалось полностью пустой. Здесь же основной упор делался на растения и лозы, которыми девушка заставила всё вокруг, отчего могло показаться, что они находились в том же лесу и никуда из него и не выходили. Единственное, в чём не отличалась ни одна комната рядовых ассасинов, было однотонное оформление стен и окон. Небольшие комоды, которыми она также сама обустроила половину периметра спальни, были заставлены разными принадлежностями или вещами: это могло быть её оружие, заточки, даже некоторые детали её одежды, части декора к ней и тому подобное. Заметив заинтересованный взгляд парня, девушка пояснила:

— Эти вещи я привозила с разных заданий. Сам знаешь, глава часто отправляет меня по княжествам. Вот я и решила, что буду покупать какие-нибудь безделушки на память… Так что ты хотел у меня спросить? — она вспомнила, зачем они здесь, и уселась поудобнее.

— Это касается тебя и первого со вторым, — он сразу перешёл к делу, чтобы не затягивать.

— Что именно? — было видно, что Абби не боится этой темы и готова честно ответить ему.

— Почему ты больше не с ними? Ведь поначалу я часто видел вас вместе.

— Я знала, что ты заинтересуешься этим рано или поздно…

— Неужели? Я настолько очевиден?

— Верно, — поскольку её лицо не выражало эмоций, Аррани не мог понять, сказала она это серьёзно или всё же с долей шутки. — В общем, — сестра вдруг поджала под себя ноги и села на них, как обычно сидят на той же службе в храме старейшин, — моё общение с ними виделось мне как что-то естественное. Как третья по возрасту среди нас, у меня не было сомнений, что я делаю что-то неправильное, что-то, не заслуживающее моего внимания. Так было до того, как я заметила тебя, — каждый раз, когда сестра делала акцент на парне, она непременно останавливалась на время и так смотрела на него. — В первый раз, когда они стали донимать тебя, это не вызвало во мне каких-то эмоций. Они были для меня напарниками, даже близкими по духу, поэтому я считала, что должна поддержать их в твоём отношении. А вот дальше… всё стало по-иному, особенно, когда брат Коннор начал заступаться за тебя, причём тебе это категорически не нравилось.

— Да, помню-помню, — поддержал блондин, ненадолго погружаясь в воспоминания.

— Так, первое время мне было всё равно. Поведение первого не считалось для меня чем-то странным или даже глупым. Конечно, я видела, что старшие всегда пресекали его за агрессивное поведение к соклановцу. Но постепенно всё менялось. Если банально, то я просто повзрослела. В первую очередь — умом.

Тут она прервалась и вновь о чём-то задумалась. Это подсказало парню, что главная причина ей ещё не была названа, а ему нужно было это услышать. Он убедился, что девушка ещё не спешит продолжать, поэтому спросил:

— Абс, но ведь было что-то ещё, не так ли?

Абби без раздумий приняла новое к ней обращение. Она поджала нижнюю губу, но кивнула.

— Это был глава. Он стал отправлять меня на одиночные задания всё чаще и чаще. Сначала я не могла понять, что он хотел этим добиться, но потом осознание настигло меня. — Аррани, услышав упоминание правителя клана, оживился и уже всё понял. — Он как настоящий наставник видел наши отношения, как и ваши с братом Коннором и сестрой Марией. Из-за этого глава нарочно отдалял меня от них. С его помощью я начала чаще заострять внимание на поведении первого и второго, в частности, на том, как они относятся к тебе с Коннорсом да и к остальным в клане тоже, потому что, я думаю, ты сам знаешь, у них нет положительного слова ни для кого здесь… И, в конце концов, я решила, что разорву с ними отношения. Пусть теперь станут для меня такими же соклановцами, как и другие. Ничего более.

Длинный монолог отнял у сестры немало сил. Она оперлась сзади на ладони и позволила себе снова освободить ноги от напряжения и сесть, как хочется. Аррани выслушал девушку и… ничего не мог добавить. Его интерес был полностью удовлетворён. Он узнал, что хотел. Сейчас парень понял истинные намерения Абби, и от этого ему даже стало легче на душе. Юноша убедился, что сестра сделала для себя правильный выбор. А её загадочная натура не позволила ей отстраниться от клана. Она осталась прежней, но в то же время и изменилась. В одном деле точно. Ар был рад за неё и озвучил ей это. Она ничего не ответила, лишь немного улыбнулась.

Глава 20. Новое соглашение короля и главы клана Огня

Следующий день после посвящения Аррани в главы клана Огня стал таким же обычным, как и все предыдущие. Схватка с бывшим правителем утомила юношу, да и последующие за этим события истощили его моральное состояние, однако просыпался он бодро. К тому же, именно сегодня бывший глава собирался отправиться вместе с ним в главное княжество — Асонию, чтобы, чтя порядок Четвёртого королевства, заключить с нынешним королём новое соглашение. Это действие обязаны выполнять все главы кланов, заступившие на должность. Исключением, конечно, как всегда, выступали главы Тёмных кланов. Их никто никогда не приглашал принять в этом участие.

Блондин по обычаю поднялся со своего футона, и его первая мысль внезапно коснулась его расположения в клане. Должен ли он по-прежнему оставаться в своей комнате или ему всё-таки положено переместиться в палатку главы? Задать ранее этот вопрос парень как-то не подумал — было не до того, но сейчас ему стало крайне интересно. Лично для него такая мелочь не имела значения, но что на это скажет бывший глава? Старейшины?

— У стариков наверняка есть своё мнение на этот счёт, — Аррани тихо проговорил сам себе.

На улице всё ещё было темно. Солнце поднимется только часа через два, но глава клана Огня специально встал раньше обычного, чтобы быстрее оказаться в Асонии и сразу же вернуться.

Когда блондин приводил себя в порядок, в проходе появился Коннор. Аррани завязывал красный пояс. Он заметил присутствие друга и повернул к нему голову на мгновение, не отвлекаясь от дела.

— Брат, утра.

— Доброе утро, глава, — Саксонский не стал пренебрегать своим долгом и поклонился правителю.

Вид у него при этом был совершенно серьёзный. Правда, на этот раз Аррани не понял, собрат шутил или всё же говорил, как есть. Первое приветствие в своей новой должности он услышал именно от лучшего друга и был очень рад этому.

— Почему так рано встал?

— Я твоя правая рука, не забыл ещё? — помощник главы вернулся к своей прежней манере речи. Это бросилось в глаза сразу. Можно было подумать, что напарник просто проверял настроение главы: стал тот больше задаваться ввиду своих полномочий или нет. Впрочем, это лишь предположение. В конце концов, Коннор всегда уверен в друге. — Соответственно, мне положено быть при тебе практически всё время.

— Тогда, — оживился глава, — убедись, что сторожи на своих постах. И проверь, сколько патрульных отчитались о своих контрольных точках.

— Слушаюсь.

— И, Коннорс… — остановил его. — Ты ведь будешь сопровождать меня к королю?

Наступила пауза. Лучшие друзья смотрели друг другу в глаза, не мигая.

— Несомненно, глава Аррани, — улыбка на долю секунды скользнула на губах Саксонского.

Парни задорно ступили навстречу каждому и смачным ударом сцепили кулаки между собой. Не сговариваясь, они поздравили друг друга с их первым днём в «новой», теперь иной для них жизни.

Коннор ещё раз поклонился и ушёл. Аррани проводил его взглядом, отпуская кончик пояса после плотного затяга.

Покончив с внешним видом, он позавтракал добытым вчера мясом, дошёл до всех дозорных вышек и справился у ассасинов о текущих делах. Убедившись, что всё спокойно, получив отчёт от друга, оставив свой первый приказ: в штатном режиме выполнять каждому свои обязанности, Аррани вместе с другом вернулся к палатке бывшего главы. К счастью, ему не пришлось искать старшего, поскольку он уже ждал его. На плече гордо и в тоже время совершенно спокойно восседал орёл ассасина.

— Доброе утро… глава, и тебе, брат Коннор, — первое, что произнёс мужчина, отдавая честь.

Он специально сделал паузу между словами, чтобы подчеркнуть новый статус своего ученика. Величественная птица ввиду своей опытности удержалась на месте и тем самым как бы тоже поприветствовала юношу. Как и все орлы клана, он имел собственный характер и мнение на определённую ситуацию.

Этот жест, привычный для самого парня, в первый раз продемонстрированный бывшим главой клана, сначала смутил юношу, но потом он быстро собрался. Первое время он старался привыкать к новому отношению всех его соклановцев. Аррани и Коннор в ответ отдали честь старшему ассасину, чуть поклонившись ему. Правитель должен уважать своих подчинённых. Бывший глава всегда служил тому примером, поэтому блондин не упустил это из виду и перенял важную часть главенства клана.

— Итак, — продолжил мужчина, мельком глянув на помощника главы, — вы готовы выдвигаться?

— Полностью готов, — заверил Ар, Саксонский ему вторил. — Я вовремя поднялся, обошёл сторожевых и дозорных, проверил, все ли рядовые на месте.

Старший вдруг издал звук, очень похожий на смешок. Подобные эмоции было странно увидеть на его лице; он показывал их крайне редко и не всем, но, видимо, в этой ситуации всё было немного по-другому. Бывший глава положил правую ладонь на плечо парня.

— Тебе не обязательно отчитываться мне. Теперь ты глава клана Огня, а я пока что старший ассасин — переход в старейшины будет после того, как мы разберёмся с твоими обязанностями до конца.

Блондин нахмурил брови в ответ на это предложение. Видимо, парень был не совсем согласен с его утверждением, но мужчина не стал ничего говорить. Коннор хлопнул напарника сзади по спине, поддерживая его. Вместо разговоров они, наконец, отправились в дорогу. Им необходимо было прибыть в замок короля к вечеру, когда тот заканчивал со своими делами.

Приближаясь к Асонии, ассасины всё больше сталкивались с непогодой, царившей в этот год по всему королевству. Как только они достигли Накинию, низкие температуры резко ударили им в голову. Бывший правитель умело скрывал орла под большим пологом своего зимнего балахона. Обстановка в северных княжествах, как и говорилось, была совсем не простая. Глава, правая рука и старший давно приспособились ко всем трудностям природы, что нельзя было сказать про обычных жителей. Несмотря на различия в климате внутри государства, даже северные граждане не были готовы к таким жёстким условиям зимы. Однако ассасинам нельзя было долго задерживаться, потому они остановились на привал в местном трактире и двинулись дальше.

Как и было запланировано, они ступили на территории возле стен замка короля под самый вечер. Зимой солнце садилось довольно быстро, поэтому ночная темнота обступила людей, не дожидаясь их полного осознания. В связи с тяжёлым положением, свет в городах горел не везде. Все старались не выходить лишний раз из дома, а те, у кого не было отопления, укрывались в своих жилищах, надеясь, что морозный ветер не высушит им лица. Так же, как и летние балахоны, зимние одежды хорошо маскировали ассасинов, поэтому стража даже не могла заподозрить кого-то постороннего. Бывший глава подошёл к главным воротам подозрительно близко, и только Коннор понял его намерения, поскольку сам помнил те пути, которыми заходил и выходил из замка короля. На том задании, когда его посылали разведать политическую обстановку, принцесса Асонии вывела его на потайной ход, о котором знали только она и её отец. Как теперь оказалось, о нём был в курсе и их старший.

— Глава, ты должен подняться на верх стены, — спокойно пояснил мужчина. — Окажешься там — спустишь нам верёвку и подтянешь.

— Может, лучше я? — вклинился Саксонский. — Я знаю, как открыть этот проход.

— Нет, брат Коннор, здесь нужна сила главы, потому что он лучше всех забирается по стенам.

— Наверху есть что-то, что поможет нам войти? — решил поинтересоваться Аррани.

— С другой стороны стены, — пояснял напарник, — есть скрытый рычаг, который раздвигает эту часть ограждения на некоторое время. Буквально, как открываются каменные ворота. Но чтобы нажать на него, нужно знать его точное расположение.

Блондин кивнул и стал расчищать себе путь. Ассасины помогли ему разбросать снег в разные стороны, чтобы образовалась небольшая дорожка для разбега главы. Юноша отошёл на это расстояние, вынул лук из-за спины, натянул толстую стрелу своего арсенала и пустил её в ход. Она пронеслась в воздухе, словно пуля, и очень чётко впечаталась в разлом стены чуть выше половины её высоты. Дальше парень пустил ещё две стрелы ещё выше предыдущей. Таким способом он сможет хвататься за них, подтягиваясь наверх. Глава убрал оружие, поправил перчатки и разбежался со всей скоростью. Его тело взлетело вверх. С помощью своих стрел он поднялся к самому верху, зацепился ладонью за край и медленно подтянулся. Это был опасный манёвр, впрочем, как и разбег, поскольку скользкое естественное покрытие таило в себе угрозу: ассасин в любое мгновение мог соскользнуть и упасть вниз. Успех. Этого не произошло. Блондин сел на корточки и спустил собратьям верёвку. Коннор, остановив старшего, полез первым. Затем они на пару перебрались на другую сторону, оказавшись во владениях короля. Аррани, бывший здесь в первый раз, сразу приметил речку, текущую вдоль всей стены, что сейчас была покрыта слоем льда. Помощник главы отыскал тот самый рычаг и нажал на него. Часть каменной постройки раздвинулась, и старший прошёл сквозь неё, затем нажал ещё одну каменную плитку внизу, о которой, видимо, и говорила Коннору принцесса. Мужчина чуть приоткрыл балахон, вынимая руки по локоть, и выпустил на воздух летающего напарника, у которого уже была прикреплена записка к лапе. Как только верный друг мужчины взмыл вверх и улетел в нужном направлении, мужчина подал знак молодым ассасинам следовать за ним, ведь точное место их встречи знал только бывший глава. Он уверенно вёл их вдоль протекающей речки, потом они пересекли ещё одну стену, окружавшую сам замок короля. Парни чётко поняли, что старший очень хорошо ориентируется во владениях правителя Асонии. И это было понятно: он не мог за столько лет не изучить замок короля вдоль и поперёк, потому как главному ассасину клана положено поддерживать связь с человеком, управляющим его собственной страной. Держа это в голове, Аррани также подумал про себя, что с этого дня станет таким же компетентным в подобном вопросе, как и бывший глава. В конце концов, в его обязанности теперь входит общение с королём напрямую. Теперь именно он станет связующим звеном между двумя кастами людей в государстве. Рассуждая таким образом, юноша почти упустил из виду то, как старший вывел их к боковому ходу внутрь замка, неприметно расположившемся на вершине каменного выступа, напоминавшего голую скалу, который примыкал прямо к стенам замка. И если обычным людям, прислуге или даже страже было бы проблематично добраться до этого входа, то ассасины клана Огня были под это заточены. Трещины и выемки в скале служили для них ступенями и поручнями, за которые можно было легко хвататься и тем самым продвигаться вверх, прямо ко входу. Так три ассасина и поступили. К тому же, старший шёл впереди, прокладывая молодым выученную наизусть дорогу, что, несомненно, шло им только на пользу. Так было меньше рисков соскользнуть и упасть в пропасть. Они встали у деревянной двери бокового входа. На ней висел замок, но бывший глава с лёгкой руки вынул из-за пазухи ключ и открыл дверь. Парни не стали удивляться такому развитию событий. Видимо, эта была одна из привилегий, данная главе клана ассасинов Огня.

Как только ассасины оказались по ту сторону замка, их окружила полная темнота, поскольку естественные источники света остались позади. Внутри не горел огонь. Старший всё так же с уверенностью двинулся вперёд. Очевидно, свет не был для него так важен. Юноши, не колеблясь, доверились ему и последовали за ним без страха и сомнения. Пройдя чуть дальше, они поняли, что первый проход вёл их к разветвлению дорог. Они пошли направо, где их ждала лестница вниз. Бывший глава заблаговременно предупредил своих учеников. Это была дорога прямиком в подвал замка. Левая сторона, наверно, вела непосредственно в различные комнаты владений короля. По мере того, как ассасины спускались всё ниже, стали пробиваться отблески горящего огня в зажжённых факелах. К концу лестницы все трое смогли хорошенько осмотреться. На их пути были ещё две небольшие лестницы, последняя из которых уходила резко вправо. Здесь проявилось широкое, но пустое пространство, со всех сторон окружённое холодным камнем. Однако стены были не во всех направлениях. Под двумя направляющими лестницами виднелся длинный проход вглубь подвала, но парни не смогли понять, насколько далеко он вёл, потому что там снова была кромешная тьма. Они предположили, что эта зона выступала в качестве темницы. Аррани мельком заметил очертания в темноте, похожие на прутья решётки камеры. Но дальше пройти не дал старший, сказав ожидать здесь.

Наконец, спустя непродолжительное время, из темноты троица лицезрела приближающийся к ним силуэт взрослого мужчины — это был король Асонии, держащий на правой руке умиротворённого орла бывшего главы. Когда правитель полностью вышел к ним, птица сразу вспорхнула чуть вверх и оказалась на плече хозяина.

Всё внимание Аррани было приковано к человеку, которого он, по сути, видел в первый раз. Коннор уже имел честь выяснить, как выглядит король Четвёртого королевства, несмотря на то, что это было довольно давно. А блондин был сражён с первого взгляда. Юноша всегда думал, что встретиться с очень почитаемым человеком не несёт в себе какого-то высокого смысла, ведь он практически каждый день виделся с главой клана, а этот человек всегда является высшим звеном в клане, то есть, контакт с ним — высшая степень доверия и привилегии. Но, говоря откровенно, в Сообществе ассасинов, по большей части, это не было чем-то выдающимся, поскольку глава всегда на виду у своих подчинённых и так же, как и они, занимается ведением дел в их окружении и всегда старается поддержать клан. Аррани мог бы сравнить встречу с самим королём только Собрание кланов, где Пророки справляются о насущных проблемах Сообщества. Отмечая про себя этот факт, блондин всмотрелся в стоящего перед ним мужчину. Достаточно светлая кожа, что сразу бросилось юноше в глаза: это было присуще людям северных княжеств; русые короткие волосы со свободным лбом; мускулистое, крепкое и стройное тело, что послужило для парня отличительной положительной характеристикой, потому что по этому признаку он понял, что правитель Асонии может постоять за себя и за свою страну. Одет король был, к удивлению парней, достаточно просто. В отличие от бывшего главы, который видел короля во всех его обличиях, для молодых ассасинов это стало первым открытием. В нерабочее время главный человек Асонии носил бежевую тунику ниже колен с серебряными короткими рукавами, кожаный ремень, конец которого, как и пояса ассасинов, свисал на одну из сторон. Поверх туники был темноватый плащ без капюшона в пол, а на ногах короля, на вид удобно, сидели тяжёлые коричневые ботинки. Аррани приметил не только то, что на поясе короля не было никакого оружия, но особенно сильно его зацепил взгляд серых крупных глаз мужчины, которые буквально с первых секунд опустились исключительно на него. Это был не тяжёлый взгляд, скорее, изучающий. Что-то в нём было скрыто, и чуткая проницательность блондина резво приняла это к сведению.

Все трое опустились на одно колено и поклонились правителю Асонии, заводя правую руку ближе к противоположному плечу. Затем встали, и в этот раз глава клана был сражён тем, что король так же проявляет своё уважение. Он принимает ассасинов королевства за равных.

— Ваше Величество, — начинает старший, указывая на блондина, — этот человек вчера вступил в должность нового главы клана Огня. Я передал ему все полномочия.

Аррани поднял голову на короля и представился:

— Меня зовут Аррани, Ваше Величество. Для меня честь составить с Вами договор союзнических отношений.

— Рад знакомству, глава Аррани, — отвечает король. Его спокойный тон располагает к разговору, и блондин окончательно расслабляется: каким-то образом он чувствует, что этот человек не проявит жестокости или агрессии. — Ты готов поклясться, что наш союз не будет нарушен до окончания твоего или моего срока главенства, что твой клан в полной мере будет опорой и щитом для Четвёртого королевства?

— Да, я клянусь честью светлого ассасина. И с этой минуты оглашаю, что вопреки всякой ситуации клан Огня, в частности глава клана в моём лице, никогда не посягнёт на жизнь Его Величества, окажет ему всякую поддержку в чрезвычайной ситуации, поклянётся в верности Четвёртому королевству и его правителю, обяжет себя выполнять поручения короля, входящие в компетенцию ассасинов клана, соблюдать соглашение о поддержании порядка в каждом княжестве королевства, таким образом частично беря на себя роль жандармов, однако, не препятствуя при этом их работе и лишний раз себя не проявляя.

— Я клянусь честью короля Четвёртого королевства. С этой минуты оглашаю, что вопреки всякой ситуации Асония, в частности король в моём лице, никогда не вмешается в дела клана ассасинов Огня, не посягнёт на жизнь главы и клана в целом, обязует себя оказать поддержку клану и главе во всевозможных формах, возьмёт на себя ответственность соблюдать соглашение о взаимном сотрудничестве и неразглашении о существовании кланов светлых ассасинов различных королевств.

— Глава, — обратился старший, вынимая из кармана балахона свёрток, — передаю Вам письменное соглашение.

Аррани принял из рук мужчины договор и протянул королю. Тот, в свою очередь, тоже вручил ассасину ещё одно соглашение. Покончив с обменом, глава и король пожали друг другу руки.

— А это мой главный помощник, брат Коннор, — поспешил вставить блондин.

— Ваше Величество, — лёгкий кивок в сторону правителя.

— Приятно познакомиться, — ответил король.

— Я хочу, чтобы Вы сразу запомнили мою правую руку, Ваше Величество, потому что брат Коннор в большинстве случаев будет находиться подле меня. Я доверяю ему, как себе самому, поэтому он будет в курсе всех моих дел и мыслей.

— Я это учту, — казалось, король сегодня был немногословен, и старший ассасин даже подумал, что Аррани его не особо впечатлил, но потом отвергнул это предположение. — Глава Аррани, для меня важно, что ты сообщил мне эту важную вещь. Для дальнейшего ведения дел считаю это похвальным, — мужчина внимательнее присмотрелся к Саксонскому, когда ещё раз проговорил его имя у себя в голове.

Чем-то этот ассасин его зацепил, но в дальнейшем в итоге решил, что это была мимолётная мысль. Во всяком случае, огненно-рыжие волосы парня никого не оставляли равнодушным. Король подумал, что они очень похожи на копну его лучшего друга, князя Саксонского, но оставил эти рассуждения.

— Благодарю.

— И впредь, — уже более оживлённо и раскрепощённо продолжил король, — можешь чувствовать себя в разговоре со мной попроще. Давай договоримся, что наш союз станет основанным исключительно на доверии и понимании? — проговаривая этот вопрос, король Асонии держался в свободной манере, не складывая руки на груди, что говорило об искренности его намерений.

— Я буду ценить это, Ваше Величество, — слегка улыбнулся Аррани.

Составление договора заканчивалось на приятной ноте. Бывший глава неторопливо снова скрыл своего пернатого напарника и полностью закрыл балахон. Перед уходом король перекинулся со старшим ассасином парой слов. Они попрощались между собой, так как теперь их взаимоотношения на этом закончены. За это время мужчины смогли выстроить доверительные связи, но дальше союзников они не продвинулись, поскольку некоторая закрытость личности ассасина этому препятствовала. Однако бывший глава сказал королю напоследок хорошенько присмотреться к Аррани, чтобы он не воспринимал парня как не знающего жизни мальчика. Они пожали друг другу руки в последний раз и разошлись.

— Мы выйдем первыми, — сообщил Аррани, откланиваясь правителю.

— Удачного пути. И, глава Аррани, — остановил он.

— Да? — блондин стоял к нему вполоборота, но развернулся полностью.

— Все нынешние задачи, которые стояли перед нами с бывшим главой, выполнены. Для связи давайте использовать почтовых голубей.

— Согласен. Я, в свою очередь, как у нас принято, буду посылать орлов.

— Договорились.

Эта встреча поистине стала значимой для Аррани. С этого дня начались те отношения между ним и нынешним королём Асонии, о которых никто в Сообществе ассасинов и не мог предположить…

ˇ· ☆ ☆ ☆ · ˇ

Новшества для нового главы клана Огня на этом не заканчивались. Добравшись на следующий день до владений, старший предложил Аррани прогуляться в местную конюшню.

— У меня для тебя есть последнее поручение, брат, — сказал бывший глава и повёл его по владениям.

Юноша посадил своего золотистого орлёнка себе на плечо, выраженный узор на спине которого только начинал разрастаться, и они подошли к стойлу лошадей. Старший указал на дальний участок и прошёл туда вместе с парнем. Глава открыл калитку. Внутри его ждала светлая кобыла, позади которой мило расположились двое жеребят: мальчик воронового окраса и девочка — белого с пока что маленькими пятнами. Он присел на колени, и его сердце забилось чуть сильнее.

— Брат, это… — проговорил он.

— Да, ты всё правильно понял, — ассасин положил руку ему на плечо. — Эти две крохи теперь твои. Я прошу тебя позаботиться о них с этого момента.

Аррани смотрит на своего учителя и с благодарностью в глазах неспешно кивает. Причина такого чувства блондина была в том, что рождение на свет этих малышей глава клана Огня ждал больше всего. Так получилось, что кобыла, которая выносила для него жеребят, очень полюбилась юноше. Он ухаживал за ней чаще всего, отчего старшие присвоили ему право на заботу о ней. Так, она стала важна для Аррани. И в какой-то момент бывший глава подумал, что можно сделать подарок своему ученику. Так и вышло. Ко дню посвящения Аррани ассасин пришёл в воодушевление, что его кобыла наконец дала потомство. В последний год он специально не допускал парня до конюшни, чтобы в скором времени обрадовать воспитанника. Он знал, что ему определённо понравится то, что произойдёт.

Блондин поманил орлёнка вниз по руке и поднёс его к жеребятам. Кобыла смачно фыркнула, напугав этим птицу, что он широко распустил крылья, но не взлетел. Аррани погладил морду лошади и успокоил её. То же проделал и старший. Глава клана снова приблизил орлёнка к малышам.

— Посмотри, Ви, это наши будущие напарники. Вы должны поладить.

Птица вывернула головку в разные стороны, но всё-таки обратила внимание на других существ.

— Как назовёшь? — спросил мужчина.

— Посмотрим.

— Да брось. На такое дело у тебя наверняка имеется парочка мыслей, — поддел его наставник.

— Ладно-ладно, ты прав. Его — Фуго, её — Нерида.

— О-о, — протянул старший, складывая руки, — давно придумал?

— Можно и так сказать. Вычитал в книге.

— Ясно, — левая щека растянулась на секунду. Бывший глава выражал свою задумчивость.

А после этого сюрприз ожидал и старшего. Аррани, проникшийся поступком учителя, этим же вечером преподнёс новость на обсуждение: поставить на пост главы Олении бывшего главу клана, о чём парень думал достаточно давно. Вопросы посыпались от старейшин, да и сам старший не был готов к подобному раскладу событий. Коннор, присутствовавший здесь, почётно молчал, ибо доверил разбираться в этом деле только напарника. Сам ассасин считал так же, как и глава, но высказать своё слово не мог: Аррани попросил его оставить это на него.

Поскольку к Собранию были допущены только глава и его помощник, решение было принято достаточно быстро. Половина советников клана, в которую входила и троица неприятных старейшин, отвечала «против» решения главы; вторая половина, само собой, поддержала главного ассасина, потому что посчитала, что княжество Оления требует хорошей дисциплины и достойного главу. В связи с тем, что это княжество отвечает за производство и снабжение страны оружием, контролировать ситуацию в нём стоит ответственному и опытному человеку. Причём нынешний глава Олении, как в своё время подметил Аррани, не удовлетворяет предъявляемым требованиям. В конце концов, решающее слово главы клана поставило точку в этом вопросе. Бывший глава не был сильно расстроен, огорчён, озлоблен или что-то подобное. Он воспитал достойного правителя клана, он был уверен в действиях своего ученика, он верил в него и всячески поддерживал, поэтому не сказал ни слова по поводу его новой должности. Планы стать старейшиной либо сдвинулись на неопределённый срок, либо угасли насовсем. В любом случае, он должен был следовать приказу главы, ведь теперь главный в клане — Аррани.

Content

Пелагея Сергеева
(Нея-Волк)
Принцесса и ассасин
ТОМ 2
Лучшие друзья

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Дополнения

Глава 1. Память малышки

Глава 8. Малышка видит в Конноре своё прошлое

Глава 13. Князь Саксонии вспоминает о старых ранах

Глава 14. Собрание лекарей Светлых кланов

Глава 15. Редкие откровения сестры Абби

Глава 20. Новое соглашение короля и главы клана Огня