Марина Комарова

(Suzuki_b_king)

Йенгангер не дышит

Моему Ежу)

Пролог

— Берите, господин, не пожалеете, — тихий голос Хишакха словно обволакивал медовым дурманом, не давая отвлечься на что-то ещё. — Вещь-то древняя, дорогая. Нашим мастерам такое не под силу сделать, не то, что раньше…

Знаю я вас, южных торговцев. Хитры, как лисицы, и сладкоголосы, как соловьи. Да только верить вам — себе дороже. Тут рассказом завораживаете, а, если не получите желаемого, так только повернись спиной — вмиг в ней окажется кривой острый нож.

А вещица и впрямь древняя. На моей ладони лежал серебряный кинжал. Лезвие тонкое, прямое, по левой стороне вьётся рунная вязь. Кажется, ещё секунда, повернёшь, и, вспыхнув ярким пламенем, оживёт запретное заклятие. Древние и не таким баловаться любили, сильный народ был, очень сильный. До тех пор, пока не покинули долину Раудбрёмма и не отправились к северным островам. Рукоятка у кинжала чёрная и тяжёлая. Ощущение, что внутри что-то спрятано, но увидеть его не так просто.

— Не так много прошу, господин, — вкрадчиво проговорил Хишакх, поправляя тёмно-синий шарф, обычно скрывавший нос и подбородок, но сейчас опущенный на плечо. Вежливый, надо же. У них принято скрывать нижнюю часть лица от любопытных глаз, но здесь север. Следует соблюдать обычаи тех, с кем ведёшь сделку.

Сказать, что мне торговец не нравился — ничего не сказать. От таких надо держаться подальше. Чего стоит один только взгляд — цепкий, внимательный, ещё чуть-чуть и вывернет душу наизнанку. Черты лица острые и мелкие, губы тонкие, чуть искривлены в улыбке. Только не улыбаются так доброму другу и старому знакомому. И глаза… Как шлифованный оникс в моём перстне — полночно-чёрные, таящие злобу напополам с презрением. По сине-серому одеянию вовек не скажешь, богатый перед тобой человек или так себе. Складки ткани ловко прикрывают саблю на боку и заткнутые за пояс ножи. Незнающий человек может поверить, что видит перед собой безоружного, однако это не так. Совсем не так.

— Откуда такой товар, уважаемый Хишакх? — вежливо поинтересовался я, перекладывая кинжал в другую руку, делая вид, что полностью поглощён его рассматриванием.

— С юга, господин, — мягко ответил торговец, — много таких вещей у нас, просто…

Конечно, много. В старые времена постоянно шли войны, поэтому неудивительно, что трофеи теперь развозят по разным странам такие люди, как он. Особенно, если сумел оказаться в нужное время и в нужном месте. В том, что Хишакх своего не упустит, я не сомневался ни на мгновение. И надо было бы уже сказать «беру», отдать несколько золотых монет и убираться подобру-поздорову, но были весомые причины этого не делать.

Если кто-то назначает вам встречу в лесу возле руин старого храма, то вероятнее всего вас хотят убить. А также провести обряд и в этом же лесу и закопать. И неважно, что это не самая чаща, и сюда, как ни странно, часто захаживают охотники и крестьяне с близлежащей деревни. Впрочем, касаемо обряда я загнул. Не станут чужестранцы таким заниматься, а жаль. Порой моя сентиментальность принимает чудовищные формы.

Тем временем подозрение, что за деревьями и кустами прячутся соратники Хишакха, крепло с каждой минутой. Да только вот вопрос, что им нужно от простого скитальца? Будь я умнее, конечно бы, не согласился на эту встречу. И не ожидал здесь, когда нагонит меня задержавшийся в деревне слуга. Хишакха я встретил случайно на постоялом дворе. Там же разговорился и узнал, что у него есть хранилище с диковинками. Почему торговец решил мне продать что-то из припрятанных вещей? Зачем сюда позвал? Ах, да. Сказал, что уважает ценителей хороших вещей, тех, кто знает историю и может оценить его товар по достоинству. Только что я ценил? Заметил у торговца необычный посох из тёмного дерева да окованный железом. Почти такой же, как у меня. Но всё же…

Сейчас я очень сомневался, что познакомился с ним случайно. Да, и посох, и разговоры сладкоголосого южанина тоже неспроста. Но волноваться было не к чему, а полюбопытствовать не грех. К тому же вот-вот должен появиться Йорд.

Хишакх был самой любезностью, однако я физически чувствовал, как его раздражает моя медлительность. Это было приятно. Нет, правда, очень приятно.

— Господин…

Раздавшийся откуда-то справа слабый стон оборвал его на полуслове.

— Что это? — я не стал дожидаться ответа и, развернув коня, направил его к бежевым и серым руинам.

— Верно ветер, — пробормотал торговец, следуя за мной.

Угу, конечно. Уж не думаешь ли ты, что я не могу отличить человеческого стона от голоса ветра?

Осенний туман сизым маревом скрывал верхушки деревьев, в лесу было тепло и влажно, в самый раз идти за грибами. Бронза и багрянец причудливым дорогим убранством украшали Раудбрёммский лес. Оранжевые, красные и жёлтые ягоды на фоне тёмно-зелёных листьев казались ярким ожерельем. На вкус они кисло-сладкие, хорошо утоляют жажду. Местные из них приловчились делать замечательный сок. Жаль, что…

Неподалёку раздался цокот копыт и треск веток.

— Господин Оларс! — хриплый голос Йорда разбил напряжённую тишину.

Зов стал будто негласным сигналом. Они выскочили из укрытий и бросились на меня. Аян заржал, поднявшись на дыбы. Своенравное, не любящее чужаков животное, лишний раз доказывающее, что под копыта соваться не стоит. Выхватив меч, я одному тут же снёс голову и, удерживая коня, блокировал удар следующего. Чёрт, сколько же их тут? Раз, два, третий за спиной… Быстрый удар, сдавленный крик, я резко развернул Аяна. Хишакх пытался своей саблей отбиваться от булавы Йорда. Дело не из лёгких. Слуга мой приземист, широк в плечах и обладает такой силой, что один на один с ним лучше не выходить на бой. Секундная задержка, неприятный свист, и в моё плечо вонзилась стрела. Перед глазами тут же встало серебристое марево, а в ушах появился звон. Кажется, ещё секунда и я забуду, как дышать. Воздух с хрипом вырвался из лёгких. В голове будто огромный колокол каждым ударом отмеряет жизнь. Сквозь серебристое марево словно донёсся почти забытый голос:

Раз, два,

Жизнь — вода…

Обрадованный противник выскочил из-за дерева, даже не подумав, что что-то здесь не так. Не может пронзённый стрелой человек сидеть, словно статуя. Стрелявший из лука подлетел ко мне и замахнулся коротким мечом. Наклонившись, я ухватил его за шею и сжал пальцы. Послышался неприятный хруст, безвольное тело тут же было отброшено в сторону.

Три, четыре,

В другом мире…

Голос крепнет, набирает звенящую силу. Пришлось опереться о шею Аяна и мотнуть головой, чтобы прогнать стоящий перед глазами туман.

Пять, шесть…

Погоди, родная, не пришло ещё твоё время.

— Господин Оларс…

Ручищи Йорда помогли мне спуститься вниз.

— Главный ещё живой.

В такие моменты он немногословен, но я этому рад. Хишакх лежал рядом с убитым воином, пальцы торговца были в крови. Рана на груди, что ж, Йорд — опасный противник. Я опустился на одно колено и внимательно посмотрел на него.

— Кто вас послал?

В ониксовых глазах мелькнули ненависть и страх. Стрела пробила мне плечо, но кровь так и не появилась.

Я подобрал валявшийся в листве кинжал, выпавший во время схватки. Оставлять в живых пытавшегося тебя убить человека — крайне неразумно.

— Так кто? — терпеливо повторил я вопрос, поигрывая кинжалом, давая понять, что долгих бесед вести не намерен.

Чёрные глаза словно хотели прожечь насквозь, бескровное лицо превратилось в маску, но через секунду губы Хишакха дрогнули:

— Сирген Бессмертник.

Имя мне ничего не сказало, но это лишь означило, что у меня на одного врага стало больше.

Неожиданно совсем рядом снова раздался тихий стон, который заставил меня двинуться в засаду.

— Вы очень любезны, — криво усмехнулся я, направляя острие кинжала в сердце торговца. — Я буду иметь в виду. Удар — короткий и точный — отправил южанина к праотцам.

— Господин, стрела, — напомнил Йорд, подходя ко мне, чтобы отломить конец с оперением.

— Пошли, посмотрим, тут кто-то есть, — пропустил я его слова мимо ушей и быстро поднялся. Конечно, будь мы в деревне, так разгуливать было б нехорошо.

Долго искать не пришлось. Совсем рядом обнаружилась повозка Хишакха, к который был прикован цепью худой измождённый человек.

— Раб, — озвучил мои мысли Йорд.

Рабство — часть нашей жизни, но всё же на севере оно не так распространено, как на юге. Беднягу, вероятно, хотели продать в ближайшем городе. Я присмотрелся. Мальчишка в грязной рваной одежде, тощий, светлые волосы спутаны, на руках и ногах кровоподтёки. И без сознания. Сволочи.

— Бери его, отвезём в деревню.

Йорд не задавал лишних вопросов, молча отстегнул цепь, взял пленника и понёс к лошадям.

Я поднял голову и посмотрел в серое небо. Ах да, стрела. Вынимается на удивление легко, значит, простая, чар на себе не имеет. Что ж, давно меня не пытались убить. За это время почти удалось забыть, что я — не человек.

ЧАСТЬ I

Глава 1. Фоссегрим

В помещении не умолкал гомон голосов, шустрые поварята шныряли туда-сюда, подливая гостям вина и принося новые блюда. Огонь потрескивал в камине, полненькая хозяйка — рыжеволосая матушка Гутрун энергично отдавала распоряжения, не давая прислуге ни на минутку присесть. Вокруг царил дурманящий запах сушёных трав, жареного мяса и амра — местного напитка, который готовят из амрийского корня орехов и хмельной настойки.

Я развернул и придавил углы карты, так и норовившей стать опять свитком.

Къёргарские горы — откровенно паршивое место. Дорога к ним старая, тянется вдоль берегов реки и теряется в туманах мрачных предгорий. А река — бурная и неприветливая, немало в ней народу утонуло. Она начинается сразу, стоит только выйти из Раудбрёммского леса. Но это ещё не беда, а вот чем дальше на север — тем опаснее. За горами — снежная пустыня, Озеро Льда и Ущелье инеистых снов. А потом — море. Бездонное, бескрайнее, всегда холодное, серое, как колдовское серебро, и негостеприимное. Оно-то как раз и ведёт к Островам-призракам, где расположена Цитадель Хозяина Штормов.

Я отпил вина и поставил чарку назад. Так-то оно так, но чтобы туда добраться, нужно много времени. А это в мои планы не входит.

— Вам поесть нужно, — сказал Йорд, уже около часа наблюдавший за моим молчаливым изучением карты. Принесённое мясо с травами и свежая выпечка пока что исчезали исключительно благодаря ему.

— Да, сейчас, — отмахнулся я, продолжая рассматривать горные районы. — Тут больше нормальных дорог и нет. Безобразие! Неужели за столько времени нельзя было что-то придумать?

— Так мало кто туда ходит, — спокойно возразил Йорд, откусывая сдобу. — К тому же зимой здесь мало ездят. Край суровый, предпочитают набрать запасов и сидеть дома возле печи.

Я отложил карту в сторону и принялся за еду.

— В твоих словах есть резон. Но нам пересидеть не удастся.

— Меня это радует, — слуга обнажил в улыбке белые зубы.

Да уж, рисе и есть рисе, даже когда улыбается.

— Да, у тебя очень специфические поводы для радости, — заметил я, беря кусок сочного мяса. Готовить здесь умели: мясо сначала вымачивали в ягодном вине, потом рубили на мелкие кусочки, посыпали специями и жарили на огне. Потрясающая вещь, жаль, что нечасто себя можно таким побаловать.

Йорд сделал вид, что его это не касается. Впрочем, если вы когда-нибудь имели дело с кем-то из тролльего народа, то осуждать меня не станете.

— Нам нужен проводник, — я задумался, — хотя бы вдоль реки. Дальше придётся искать кого-то из местных.

— Думаете, кто-то откажет Посреднику?

Я откинулся на жёсткую спинку стула, сложив руки на груди.

— Понимаешь, мне не хотелось бы связываться с нечистью. Конечно, если она со мной и вступит в сделку, то не сможет предать в отличие от человека…

— Какая переборчивость, — хмыкнул он, — я бы наоборот не советовал связываться с людьми.

— Ещё бы! Однажды они тебя чуть не приговорили к смертной казни, — заметил я, поймав взгляд хозяйки и махнув ей рукой.

— Это были неправильные люди, — ни капли не смутился Йорд, забирая карту себе. — Но почему всё же люди? И что мы будем делать со спасённым мальчишкой?

— Выясним, кто такой для начала. Может, пригодится чем.

Правда, в последнем я сомневался. Если мальчишку привели из далеких земель, то лучшим вариантом будет оставить его здесь. Коль свой ум есть, сумеет найти себе дело. А нет… Ну, тут ничего не поделаешь.

— Чего ещё изволите, господа? — рядом прозвучал грудной голос хозяйки.

— Две кружки амра с орехами и… как себя чувствует привезенный юноша?

— Лекарь сказал, что пришёл в себя. — Гутрун бросила на меня взгляд. — И что серьёзных повреждений нет. Раны поверхностны, выписал мази и травы, всё заживёт через время.

Я кивнул.

— Отлично.

— Я ещё нужна, господин? Или… желаете пройти к нему?

— Да. Но можете быть свободны, Гутрун, дорога мне известна.

Стоило только ей отойти, я встал из-за стола.

— Навещу нашего спасённого. Но не будем его пугать, схожу пока я один.

Йорд явно был не в восторге. Хмыкнув, рисе снова принялся за еду, всем своим видом намекая, что раз он большой и страшный, то и есть должен соответственно.

— Мою порцию амра не трогать, — бросил я и направился к ступенькам.

Рисе вообще-то с рождения положено устрашать людей. Все горцы, все суровы и внушительны. Есть великаны, есть ростом с человека, а есть и вовсе карлики. Мой Йорд едва достигал мне плеча, правда, был силищи такой, что мало не покажется. На лицо не принц Раудбрёммского замка, но и при встрече с ним заикаться от страха прохожие не начинают.

Ступеньки жалобно скрипнули, надо бы хозяину что-то с ними сделать, а то не ровен час, какой-нибудь особо резвый гость провалится вниз. Юношу уложили в комнате у лестницы.

Спасённый пленник, чистый и частично «подлатанный», выглядел куда лучше. Даже сидел на постели. Бледно-голубые глаза опасливо смотрели на меня, но это было, пожалуй, единственное, что выдавало его беспокойство.

По виду и не определить, откуда он взялся. Ясно, что северянин: кожа белая, глаза бледно-голубые, намного светлее, чем у меня. Прямой нос, упрямый подбородок, правда, до мужественного ему ещё далеко. Щека и скула в царапинах и ссадинах. Золотисто-русые волосы подстрижены неровно и явно наспех. На меня юноша смотрел, нахмурив брови и, явно пытаясь понять, что происходит. Перед ним серьёзный вопрос — что произошло: попал он к новому работорговцу или же судьба улыбнулась, и ему удалось спастись?

Я подошёл и присел на край постели.

— Не бойся, я не причиню тебе вреда. — Даже при попытке говорить мягче мне всё равно это слабо удалось. — Хишакх тебе больше не опасен.

Юноша не шелохнулся, внимательно посмотрел на меня и медленно покачал головой. Хмуриться он перестал, однако говорить явно не спешил.

— Кто ты и как попал в плен?

Опять тишина. Потом, словно сообразив, что дальше тянуть нельзя, он поднял руку и коснулся своего уха и снова покачал головой.

Через секунду до меня дошло, что он имеет в виду, и стало немного не по себе.

— Ты не слышишь?

Утбурды всех веков, зачем я задал этот вопрос? Если он глух, то ответа ждать бессмысленно. Почему мне об этом ни слова не сказали ни лекарь, ни хозяйка?

Я потёр виски. Почему-то начала сказываться дневная усталость. Вот так подарочек судьбы, как теперь быть?

Юноша вдруг заозирался, голубые глаза горели каким-то неестественным воодушевлением. Увидев стоящую рядом на деревянной тумбочке глиняную миску с водой, в которой видимо, лекарь разводил лекарство, он тут же потянул её к себе. Худая рука чуть подрагивала, но держала крепко.

Я молча наблюдал за его действиями, решив не торопить и не отвлекать. Если юноша глух с рождения или даже несколько лет, то всё равно намного лучше меня знает, как и что объяснить.

Длинные белые пальцы пробежали по водной глади, в голубых глазах заплясали серебристые искорки. Бескровные губы дрогнули, словно желая что-то произнести. Через секунду послышалось журчание ручья, тишина комнаты растаяла и исчезала, будто сдалась под его напором.

Изумлённо распахнув глаза, я молча смотрел на мальчишку. Воды в комнате не было, можно было даже не пытаться найти источник странного звука. Он и так был передо мной. Губы движутся, произнося неслышные заклинания, журчание ручья с каждой секундой громче и торжественней.

Вот тебе и на. Никак у Хишакха в плену оказался юный фоссегрим — дух водопадов и бескрайних вод. Но водопадов здесь нет, они только в Къёргарских горах. Значит, мальчишка оттуда?

В его руках появилась переливающаяся серебром и небесной голубизной флейта. Волшебный инструмент, нечеловеческий. Каждый фоссегрим имеет свой собственный, ведь именно в нём может жить его душа.

Я смутно догадывался, что именно он хочет сделать. Лишь бы не помешали. Впрочем, за окном давно ночь, только звёзды сияют с чёрно-синего бархата ночных небес. Внизу веселье и шум, никто подниматься сюда не станет.

Первые звуки флейты прозвучали тихо и немного неуверенно, будто фоссегрим давно не брал её в руки. Но спустя мгновение это прошло, еле слышная звенящая мелодия заполнила всё вокруг. В какое-то мгновение показалось, что звёзды стали ближе, а холодный воздух обдал лицо. Мелодия словно убаюкивала, шептала, плела загадочный узор, утягивая в своё прозрачное кружево. Комната перед глазами дрогнула, развеялись висящие на деревянных стенах шкуры, потом исчезли и сами стены. Пол под ногами разошёлся, оконные стёкла звякнули и, будто лёд, растаявшими прозрачными струйками стекли вниз. Голос флейты стал громче и уверенней, наконец, обретя нужную силу.

Ещё какой-то миг — я стою на палубе некогда великолепного драккара, небо сплошь заволокло грозовыми тучами, безостановочно вспыхивают ослепительные зигзаги молний. Ледяные волны северного моря злобно и беспощадно бьют в борта, играя кораблём, как жестокие дети. Бешеный ветер рвёт белые паруса с кобальтово-синим гербом, кажется, ещё чуть-чуть, он перевернётся и пойдёт ко дну. А может и станет забавой для гигантских кракенов, живущих в этих водах. Но вот беда — гребцов всего несколько человек — они ранены и избиты, одежда превратилась в лохмотья, волосы спутаны, почти у всех на лицах и руках черная корка запекшейся крови. Юный фоссегрим, белый от ужаса и напряжения, пытается попадать в ритм, но всё время сбивается. Статный мужчина на носу корабля отдал команду, но ветер заглушил его слова, хохоча и завывая демоническими голосами.

Мелодия флейты задрожала: ветер стих, голубые глаза вожака безнадёжно смотрели вокруг. Тишина перед бурей — хорошего не жди. Синий герб мне знаком — знак Хозяина Штормов — повелителя Островов-призраков. Только вот те, кто на борту, ему явно не служат. Пленники, беглецы, каким-то чудом сумевшие обмануть всевидящих стражей и морских псов, увести корабль, выйдя в открытое море. Но северное море — это почти всегда смерть. Заблудиться и потеряться можно на раз. Потому столько дикой тоски в глазах вожака, потому так отчаянно работают вёслами гребцы.

Голос флейты взвился резко и громко, полный бессильной ярости и неслышной мольбы. Словно осатанев из-за первой неудавшейся попытки, ветер ударил по воде, заливая палубу и людей. Снова ударил сильнее, с треском надломилась мачта, сорвал парус и унёс прочь. Огромные волны смыли уже несколько человек за борт, только фоссегрим, вожак и двое гребцов остались на корабле, вцепившись в промокшие доски в безумном желании выжить. Хозяин Штормов не прощает побегов.

Сверкнула молния, на мгновение ослепив меня, — флейта печально вздохнула. Высокая фигура в серых одеждах и скрытой капюшоном головой стояла напротив. Медленно прошла мимо, направляясь к вожаку.

Даже зная, что нахожусь всего лишь в чарах фоссегрима, я заледенел от накативших страха и ненависти. Но больше, конечно, ненависти.

— Думали сбежать от меня? — его голос прозвучал негромко и почти ласково, беглецы, скорчившись и вжавшись спинами в борт, не произнесли ни слова.

— Забрал людей Раудбрёмма, Ванханена и Къёргара. Даже увёл маленького Арве, соблазнив свободой? — глухой голос Хозяина Штормов сплёлся с плачем флейты, заглушая его.

Он согнул локоть, серый широкий рукав соскользнул вниз, оголяя костлявую руку с длинными когтями. Удар за ударом волны били драккар, не давая ни минутки передышки. Но что волны и ветер тому, кто ими владеет?

— Я не умею прощать. — Послышался хрип — когти впились в горло вожака, сдавливая, пробивая кожу и мышцы.

Мои ладони взмокли, дыхание стало частым. Ужас мальчишки передался мне. Сейчас я не мог сдвинуться и смотрел этой твари в спину, но одновременно видел его глазами онемевшего от ужаса фоссегрима. Видел разорванное горло мужчины, видел капающую с когтей кровь Хозяина и как он подходит, чтобы убить следующего.

Мелодия флейты задрожала, словно умоляя о пощаде.

— Теперь ты, Арве, — голос прозвучал почти по-отечески, — последний. Ты так меня разочаровал. Дурная наследственность.

Ставшая алой рука протянулась к мальчишке, попытавшемуся отползти в сторону. Он безумно оглядывался по сторонам, будто на что-то ещё мог надеяться.

Тихий смешок из-под капюшона. Но неожиданно Хозяин резко обернулся и посмотрел на меня. Ветер рванул его одежду, на секунду показались жуткие холодные глаза, в которых никогда не отражается солнце. Но откуда… Наваждение исчезло в ту же секунду, когда на горизонте показался чёрный корабль. Словно смоляной дым, он на невероятной скорости нёсся вперёд, как стрела, пущенная рукой Гунфридра — Морского владыки.

Шторм начал стихать, песня флейты была измученной и выстраданной, но по-прежнему продолжала звучать.

— Я тебя ещё найду, — хрипло сказал Хозяин и, подхваченный слабеющим ветром, поднялся вверх, оставляя драккар.

Осторожный стук в дверь отвлёк мальчишку, и мелодия оборвалась. Я мотнул головой, приходя в себя. Нельзя так резко выходить из чар в реальность.

— Господин, разрешите? — голос Йорда окончательно вернул меня в этот мир.

— Заходи, — ответил. Чтоб тебя всю ночь раудбрёммские девицы дразнили, а ты не мог их поймать. Надо ж всё так испортить!

Дверь тихо отворилась, Йорд протиснулся в узкий проём.

— Я несильно помешал? И вы мне не оставили денег, чтобы рассчитываться за амр, — мягко напомнил он с лёгкой укоризной в голосе.

— Ах, да.

Я протянул ему кошелёк и перевёл взгляд на парня. Флейта исчезла, лишь мокрые ладони напоминали, что только что он держал волшебный инструмент. Значит, Арве. Хорошее имя, у меня так младшего брата звали…

Отсчитав нужное, слуга вернул деньги.

— Как вы тут? — спросил он и тоже глянул на мальчишку. — Готов к подвигам, малец?

— Он глухой, — мрачно сообщил я.

— Вот те раз, — появившаяся было на губах улыбка тут же исчезла с лица рисе.

— Но он фоссегрим. — Скрывать было ни к чему, к тому же от Йорда у меня секретов нет. — Часть его истории мне известна. Было б известнее больше, но вошёл ты.

Слуга проигнорировал моё замечание, делая вид, что его это совершенно не касается. Второй раз за вечер, кстати.

— Прелесть в том, что он сбежал от Хозяина Штормов.

Йорд удивлённо взглянул на меня:

— Какое совпадение, однако!

— Не то слово. Знаешь, даже не удивлюсь, что наш друг Хишакх имел с ним не одно дело. Он и его товарищи пытались сбежать с Островов-призраков.

Я вкратце изложил «увиденную» историю. Йорд задумался. Арве переводил взгляд то на одного, то на другого, однако я чувствовал, что он не боится. Мои опасения касаемо вида рисе не оправдались.

— Чёрный корабль… Это мог быть один из тех, на котором любят бороздить море парни Фъялбъёрна Дьявола.

— Кого?

Со двора раздался душераздирающий женский вопль.

— Помогите! Кто-нибудь! Скорее! Помогите! Ярви убили!

Глава 2. Голосами мёртвых

Вообще-то в таких случаях стараюсь не лезть не в своё дело, но здесь сидеть на месте было нельзя. Убийство — само по себе плохо, а тут ещё и такое.

Встав, я подошёл к окну и глянул вниз: из дома уже повыбегали люди с факелами, собралась целая толпа, слышался возбуждённый говор и тихий женский плач.

Ярни — хозяин постоялого двора и старший брат Гутрун. Человек исключительной доброты и широты души. Никогда не отказывал в помощи. Во всяком случае, мне. Даже отыскал лекаря для фоссегрима и не задавал лишних вопросов.

Я повернулся и направился к двери, по пути бросив Йорду:

— Я посмотрю, что там. Пригляди за мальчишкой.

Рисе возражать не стал, а разглядывать выражение лица Арве не было времени. Мальчишка не мог не понять, что я их оставляю вдвоём. Но даже если такая перспектива не радовала, ничего другого я предложить не мог.

Спуск и выход на улицу заняли немного времени. Однако каким-то образом я умудрился выйти чуть ли не позже всех. После разморенного и уютного тепла комнаты холодный ночной воздух заставил вздрогнуть и поднять воротник.

— Задушили, задушили, — тем временем тарахтела неугомонная подавальщица рядом с угрюмым полным мужчиной. Кажется, таким же постояльцем, как я. — Шею будто синие ленты обвивают, и ни капельки крови нигде нет. А сам бледный-бледный. Я только одним глазком глянула и сразу сюда побежала. Страшно стоять рядом, ой, страшно. Сразу же ясно и дураку, что душу у него забрали, ой, забрали…

Задушили? Это интересно. И вообще очень интересно, кому мог Ярни перейти дорогу. Пробираться через толпу оказалось не так просто, однако останавливаться было не к чему. Нужно во всем убедиться собственными глазами, потому что слова посторонних — крайне ненадёжная вещь.

— Да ты говори толком, — хмуро произнёс мужчина. — Сама, что ли, нашла его?

— Не я, не я, а Кэйа, — она неопределённо махнула рукой. — Её ж крик и был слышен. А…

— Где сейчас Кэйа? — спросил я, весьма невежливо оборвав говорливую подавальщицу. Она было набрала воздуха, чтобы возмутиться, однако, встретившись с моими глазами, передумала. Довольно живо развернувшись, указала на сарай.

— Там. Вместе с Гутрун и лекарем. Лекарь тоже один из наших постояльцев, скользкий тип, но оказался тут как тут, только приключилась беда…

Не став слушать дальнейшую болтовню подавальщицы, я пошёл к сараю. При этом появилось отвратительное ощущение, когда вдоль позвоночника пробегает холодок, а спина ощущает чужой взгляд. Нечеловеческий, злобный и мерзкий. И при этом понятия не имеешь, кому он может принадлежать. Хотя я готов был поклясться, что кроме меня, Йорда и мальчишки в доме нечисти не было. Или я просчитался?

Кстати, подавальщицу ещё и вспомнил незлым тихим словом. «Там» оказалось достаточно широким понятием. Поэтому пришлось ещё потерять драгоценное время на поиск. Ярни же находился за сараем, как раз возле забора. Странное место, с чего бы это хозяин постоялого двора решил полюбоваться ночным лесом? Для таких чужаков как я странного нет, конечно, но для уроженцев Раудбрёмма, уважающих традиции и поверья — очень даже. Здесь считается, что Лес — живое существо, и если ночью смотреть на него, да ещё и во время нарождающейся луны, то он может вытянуть всю душу.

Рядом с телом присел лекарь, осматривая его. Вероятно, именно он и приходил к Арве. Что там подавальщица говорила? Скользкий тип? Лет за тридцать, темноволосый и темноглазый, возможно, такой же южанин, как не к ночи будет упомянутый покойный Хишакх. Но скользкий? Нет, обычный человек. Разве что выглядит поприличнее деревенского, ну, так это не преступление. Только сейчас я заметил Гутрун. Она держалась — не плакала и не стенала, лишь побелела, как полотно, и непрерывно сминала в руках края белого передника. Глаза пустые, будто не видит перед собой ничего, но плакать себе позволит потом, когда все разойдутся. Кэйа стояла рядом.

— Что произошло? — спросил я, подходя ближе. Девушка вздрогнула, но Гутрун кивнула, словно разрешая говорить. Меня она знала, и то, что я в состоянии помочь.

— Я нашла хозяина здесь. До этого заходил к нам на кухню, сказал, что мигом на конюшню и вернется.

— Зачем?

Кэйа посмотрела на меня непонимающим взглядом, но потом словно осознала, что ей задали вопрос.

— Он всегда…

— Всегда следил за всем происходящим, — пришла ей на помощь Гутрун. — Я везде успеть не могла, а он… — Женщина бросила взгляд в сторону тела брата, её грудь резко поднялась, словно она хотела сделать вдох поглубже и успокоиться. — Ярни не чурался никакой работы. Господин Глёмт…

На этот раз вздрогнул я, не люблю, когда произносят моё родовое имя.

— Оларс, никаких господинов. Я уважал и ценил Ярни, так что возьмусь за это дело. Дайте мне немного времени.

Они не возражали. Гутрун снова уставилась на тело брата, а Кэйа растерянно переводила взгляд с меня на свою хозяйку. Оставив женщин, я подошёл к лекарю. Ощущение, что кто-то сверлит мне взглядом спину, только усилилось. Ну, найду этого шутника — точно мало не покажется. Обычно такое молчаливое разглядывание очень здорово действует на нервы.

Мотнув головой, я взглянул на лежавшего хозяина постоялого двора. Ярни… Сразу и не разглядеть жутких синих полос на шее. Кто же тебя так? Вопросов тьма, ответов — увы, ни одного. Чересчур бледный мёртвый хозяин постоялого двора застывшим взглядом смотрел в ночное небо.

Я присел рядом и тут же почувствовал пробирающий до костей холод, исходивший от его тела. Вот так новости! Протянув руку, медленно провёл ладонью над его головой и плечом. Ощущения были, будто руку захлестнул ледяной смерч.

Лекарь искоса глянул на меня, но ни о чём спрашивать не стал. Судя по огоньку, зажегшемуся в его тёмных глазах, он понял, кто именно перед ним находится. Надо же, сообразительный. Тем временем, мою ладонь прошила острая боль. Скрипнув зубами, я убрал её, не рискнув продолжать. Так-так, люди тут ни при чём, кое-что поинтереснее. Но и магии нет и следа. Если быть точным — человеческой магии. Но есть то, что людям не свойственно.

Лекарь встал вместе со мной, глядя так, будто я мог сию секунду назвать убийцу. Сзади неслышными шагами приблизилась Гутрун.

— Перенесите тело в какую-нибудь из комнат, где окна выходят к лесу. Приведите в порядок и оставьте, — в моём голосе появился чеканный холод, словно скрытая сущность, почувствовав, что в ней нуждаются, начала прорываться наружу.

— Да, господин Посредник, будет сделано, — ответила она, чуть наклонив голову.

— И пусть уже все разойдутся, не на что больше смотреть.

Я не следил за тем, что происходило дальше. В Гутрун сомневаться не приходилось. Даже во внезапном горе она не теряла духа и находила в себе силы. Мой путь лежал к лесу. То, что убило Ярни, пришло оттуда.

Задетый носком сапога камешек полетел вперёд. Вот тебе и спокойное местечко, Оларс.

Посредники — древняя профессия, которой могли овладеть сильные маги и ведьмы. Быть Посредником — значит постоянно держать связь между миром мертвых и живых. Чувствовать, понимать и принимать решения. От такого постоянно «подвешенного» состояния Посредники вечно растрачивали собственные силы, в результате чего жили меньше обычных смертных. Старый Посредник — большая редкость. Если, занимаясь своим делом, он сумел долго прожить, то значит, был не только хорошим учеником, но и от рождения обладал редкостным даром. Слишком уж серьёзная и тяжелая работа — держать одной рукой мёртвых, а другой — живых. Обычно к таким как мы обращались желавшие услышать волю покойного или при расследовании убийств. Чего не говори, это никогда не было лишним. Соотвественно, из-за этого у нас есть как друзья, так и злейшие враги. Наша работа всегда считалась семейным делом, если Посредником становился человек со стороны, то либо просто не было ближайшей родни, которую можно обучить, либо…

Я обернулся, взглянув на жёлто-рыжий свет в окнах. Голосов со двора слышно не было — Гутрун и лекарь быстро управились, молодцы. Значит, быстрее сделаю работу. А о Йорде и мальчишке волноваться не стоит. Даже, если эта гадость доберётся до них, рисе сумеет постоять и за себя и за пленника.

Выйдя за калитку, я снова зашагал к лесу, стараясь не оступиться на узкой тропинке.

Так вот. Обычно второго «либо» просто не бывает. На своём веку я знал лишь двоих Посредников почтенного возраста. Моя бабка — Ингва Глёмт и её учитель. Впрочем, его я видел ещё, будучи ребёнком, поэтому утверждать, что он жив, здоров и благополучен, не рискну. Кстати, уже тогда ему было за восемьдесят.

Бабушка прожила семьдесят два года. Кто его знает, возможно, это был бы не предел, но в одну из ночей, когда произошло нападение на наш дом — её убили. Как и всю мою семью. Меня, кстати, тоже жалеть никто не собирался.

Где-то заухала сова, живущие на постоялом дворе собаки жалобно завыли. Пришлось остановиться и оглядеться. Собаки, в отличие от человека, способны увидеть беспокойный дух мертвеца. На меня-то они особо не реагируют, так как привыкли давно. Да и наполненная магией и чарами плоть надёжно прячет суть йенгангера. Старое слово, которым местные жители любили обозначать вернувшегося к живым мертвеца, ещё обращаясь к нему — приходящий снова. Эти слова давали понять, что погибший от чужих рук человек, который стал в загробном мире йенгангером, будет возвращаться до тех пор, пока не завершит оставленные здесь дела. Только в отличие от меня приличный йенгангер — это дух. А вот со мной всё сложнее.

Я, наконец, остановился, решив, что расстояние уже достаточное. Вообще-то, те, кто пришёл убивать мою семью, не собирались делать такой подарок — оставлять мне жизнь. Но они не могли предположить, что умирающая Ингва сумеет доползти к пронзённому стрелой внуку и, наложив на него печать мести, отдаст последние силы. До сих пор не знаю, что делать — благодарить её за это или проклинать? Теперь я полумертвец-полуживой. При этом полуживой лишь до той поры, пока не сумею отыскать виновника гибели рода Глёмт и уничтожить его. Понятия не имею, что будет дальше. Спрашивать было уже не у кого — остались лишь тела. Отец, мать, младший братик с сестрёнкой и бабушка. А также почти сожженное дотла имение на западной окраине Ванханена, где кроме скал и беснующихся морских волн ничего уже и нет. Убийцы пришли с моря. После того, как запылал дом, я видел их — бегущих к призрачным кораблям. Тогда непогода разгулялась не на шутку, море штормило, волны зло били о берег. Но моим врагам это было не серьёзней детской игры, казалось наоборот — чем сильнее буря, тем лучше они себя чувствуют. Тем не менее, получилось разглядеть на парусах знак, который, как я узнал позже, принадлежал Хозяину Штормов.

С тех пор мне часто снится сон — на разбитой лодчонке я пытаюсь скрыться от фигуры в серых одеждах, которая, заливаясь злобным смехом, бежит за мной по волнам. Бежит очень легко, словно играючи. И каждый раз догоняет, каждый раз костлявая рука с острыми когтями тянется к моему горлу. Обычно в этот момент я и просыпаюсь.

Невдалеке слышались шорохи и глухой треск — лес жил своей ночной жизнью, а собаки больше не выли. Я посмотрел на небо — молодой месяц и россыпь горящих белым серебром звёзд. Хороша ночка для колдовства, жаль, что и в такие совершают убийства.

Я вскинул руки, хриплым голосом начиная произносить древние слова, не предназначенные для человеческих губ. Странно и чуждо они звучали неподалёку от людского жилища. Мертвец, желающий слышать своих собратьев, но живой, не отпускающий мира людей. Окунуть пальцы в ночную тьму, начертить руны призыва на прозрачном полотне холодного осеннего воздуха. Застыть и замереть, но слово за словом повторять забытые слова, неведомо кем принесённые в этот мир. Забытые всеми и всюду. И Оларс Глёмт тоже Забытый. И таким и будет всегда.

В один миг звёзды стали ближе, перед глазами заискрилось серебристое марево, а сердце застучало в висках. Царившая вокруг тишина тут же сменилась гулом голосов: низкие и высокие, глухие и звонкие, мужские, женские, детские…

— Обрётшие покой, взываю к вам и прошу помощи. — Мой собственный голос звучал негромко и как-то неуверенно. Никогда не получается сразу перестроиться после произнесения призыва.

Гул стал тише. Некоторое время меня словно изучали, пытаясь понять, откуда такой взялся. Однако это длилось недолго.

— Йенгангеры в наших краях, — мужской голос рассмеялся, — вот и дожили до такой радости. А ты мне говорила всё, Райге, что ни один в Раудбрёмм не забредет. А вон видишь как!

Женский визгливый голос, видно, принадлежавший той самой Райге, попытался что-то возразить, но я начертил в воздухе новую руну, и они тут же смолкли.

— Прошу прощения, уважаемые бестелесные, но дело не терпит отлагательств.

— Спешка хороша лишь в определённых случаях, — ехидно заметил дребезжащий старческий голос, но обращать внимание на это не стоило.

— Но он хорошо воспитан, — заметила та самая Райге.

— Да ну тебя, — буркнул старик.

— Здесь, на постоялом дворе, произошло убийство. Беглый осмотр показал мне, что здесь присутствует скрёмт.

— Не было тут скрёмтов отродясь, — заявил женский голос.

Повисла напряжённая тишина, но я чувствовал, что духи совещаются. Помогать Посреднику будет любое мёртвое существо — таков закон. Ведь только Посредник в состоянии дать мёртвому, пусть и ненадолго, своё тело. Вселяясь в него, дух может вновь ощутить себя живым. Конечно, с такими делами старались не шутить, мало ли что в голове у этих мёртвых. Но всё же закон есть закон.

— Погоди, Райге, — задумчиво произнёс старец. — Среди наших точно нет. Но ещё же есть пришлый.

— Да, но за всеми не уследить, — со вздохом ответила она, — пришлый, что ветер залётный, появился, натворил бед и поминай как звали.

— А как звали?

— Сирген, — ответил мужской голос. — По кличке Бессмертник.

Глава 3. Охота на скрёмта

За окном глубокая ночь, все приличные люди давно спят. Только не йенгангеры. Да и Посредникам спать в такое время тоже не положено. Что-то не то творится в Раудбрёмме. Только вот узнать так сразу не выйдёт.

Сирген Бессмертник. Почему имя скрёмта и того, кто натравил на меня южных убийц, одинаковы? Скрёмт приказывать живым существам не может. Просто не услышит никто. За то и зовут ещё их Безмолвными.

В комнатушке горит несколько свечей, но они не в состоянии развеять мрака и безнадёжности. Я отошёл от окна.

Скрёмт убил человека. В голове не укладывается. Разве что кто-то невероятно сильный сумел наложить на него чары. Но кто и зачем?

Ярни лежал на столе, руки сложены на груди в ритуальном жесте; между большим и указательным пальцами зажата медная монета — именно её должен бросить покойник проводникам смерти, помогающим ему добраться в царство мёртвых. Глаза закрыты, кожа белее, чем полотно рубахи, сеть морщин в уголках век, рыжие волосы словно присыпаны белым пеплом. По местной традиции покойник обряжён в светлую одежду, горло закрыто, поэтому синих полос не рассмотреть.

Половицы жалобно скрипнули, стоило сделать несколько шагов. Как оказалось, найти комнатку, чтоб из окон был виден лес, стало серьёзным препятствием. Хорошо, что Гутрун вовремя вспомнила о старой части дома, куда давно уже никто не ходил. Прибрать на славу у них не вышло, однако в более-менее человеческий вид комнатку всё же привели. Я и покойник, считай, романтическая ночь при свечах.

Сцепив пальцы за спиной, нетерпеливо отмерил расстояние из одного угла в другой. Какой утбурд унёс Йорда? Попросил же только принести воды!

Тем временем тучи затянули небо, закрывая луну и звёзды. Отвратительно, ненавижу такие ночи. Если скрёмт не пожелает говорить начистоту, и придётся его ловить, а здесь уже приятного мало.

За дверью послышались тяжёлые шаги и проклятия.

— Утбурд знает что, а не двор, — ворчал Йорд, распахивая ногой дверь и входя в комнатушку. Вместе с ним ворвался пробирающий до костей холодный ветер. — Безобразие како…

Тирада оборвалась, рисе зацепился ногой о порожек и рухнул вниз. Метнувшись к нему, я чудом сумел выхватить одной рукой глиняный кувшин, а другой ухватить слугу за шиворот.

— Осторожнее. Я не смогу сейчас следить за тобой.

Рисе молча поставил кувшин на стол и отошёл в сторону. Правда, взгляд оказался красноречивее слов.

— Там есть табурет в углу. Посиди, возможно, мне понадобится твоя помощь.

За спиной тут же раздался грохот. Кажется, он не только нашёл, но ещё и умудрился его уронить. Со всей присущей Йорду троллиной грацией.

Я взял кувшин и налил воды в глиняную миску. Даже если имеешь дело с мертвецами, необходим элемент жизни. Вода — самый распространённый из всех. Его можно найти где угодно и не так сложно работать. Новичок и опытный Посредник справятся одинаково хорошо.

Мои пальцы коснулись водяной глади. Глубокий вдох. Нужно сосредоточиться и отбросить всё лишнее.

Линия за линией, руна за руной. Они тут же вспыхивали лиловыми искорками. Лиловый — цвет Глёмтов. Через секунду я убрал руку, но руны уже пришли в движение, сменяясь в живом танце, перетекая как жидкий металл. Непрестанно меняющиеся на воде магические символы разгорались ярче и ярче. И сквозь них почти невозможно было рассмотреть худое бледное лицо с резкими чертами. Угольно-чёрные волосы, среди которых выделяются седые пряди. Тускло-серые глаза, уставшие настолько, словно видели времена, когда мир только рождался. Прямой нос, поджатые от напряжения губы, узкий подбородок. Йенгангер. Лишь немного похож на остальных членов рода Глёмт. И меньше всего на беззаботного мальчишку — Оле Глёмта — любимца родителей и младших брата с сестрой. Когда люди видят меня в первый раз, не сразу понимают, в чём дело. А те, кто знают, предпочитают держать язык за зубами. Да и Посредник — не та работа, благодаря которой можно приобрести здоровый цвет лица.

Я произнёс несколько слов. Вода взметнулась вверх, мгновенно замерзая и превращаясь в ледяные веточки. Они тянулись вверх, переплетались друг с другом, создавая причудливое хрустальное полотно, подсвеченное лиловым.

За окном завыл волк. Я глянул на лежавшего Ярни. Хорошо бы его душа нашла способ как-то подсказать, что я иду верным путём.

Сплетённое полотно слабо замерцало, становясь вдруг гладким как зеркало. И тёмным. Ни единого дрожащего огонька свечей в нём не отражалось.

Сухие губы покойника дрогнули. Мои пальцы впились в ладони. Ещё чуть-чуть и получится.

Порыв ветра ударил с такой силой, что деревянные стены могли не выдержать. Во время колдовства природа всегда бунтует. Как бы стёкла не вылетели.

— Он пришёл из леса…

Голос странный, шелестящий, приходится прислушиваться, чтобы не упустить ни единого слова. На Ярни сейчас лучше не смотреть. Ужас липкими щупальцами пополз по позвоночнику. Спокойно, Оларс, спокойно. Смотри только в зеркало, не переводи взгляда на покойника. Даже Посреднику не нужно видеть всё, что он вызывает оттуда.

— Быстрый, холодный. Не сказал ни слова… Кинулся…

Вой повторился снова, на этот раз куда злее и громче.

Тьма в зеркале затрепетала, будто ветер сумел проникнуть в комнатку и пытался сорвать покров.

— Сдавил горло. Но не руками…

Звон разбившегося стекла оглушил, осколки впились в спину. Но физической боли я не ощутил. В темноте зеркала метнулась какая-то фигура. Попался! Я подался вперёд, но, услышав леденящий душу свист, лишь чудом увернулся от вылетевшего из тьмы тонкого кинжала. Рассмотреть особо не удалось, но, кажется, очень похож на тот, который продавал мне Хишакх.

— Да заберут его боги! — Голос Ярни уже не был похож на человеческий.

Пора заканчивать его здесь удерживать, иначе горящая жаждой мести душа может кинуться к убийце. Тогда нужно будет ловить двоих.

— Заберут!

Одним движением руки сбросил миску на пол и рванул в задрожавшее темное зеркало. Сзади лишь послышался глухой стук, плеск и взволнованный голос Йорда:

— Господин Оларс!

А вот теперь медлить нельзя. Бегом, не останавливаясь, я нёсся за мелькавшей впереди высокой фигурой. Скрёмт не настроен на мирные переговоры, а попытка убить наглого Посредника провалилась. Он явно не в восторге.

Ветер трепал мои волосы и плащ, ударял когтистыми лапами, желая сбить с ног. Ночной лес не желал выдавать своего жителя. Волчий вой слышался совсем близко, но теперь это был не одинокий голос. Четыре или пять, может быть, и больше. Рядом снова мелькнула высокая фигура. Пытается сбить с толку. Ну, уж нет. Я бежал, никуда не сворачивая, зная, что скрёмт всегда мчится в своё логово. Потому что именно там есть возможность не только спрятаться от врага, но и неплохо им отобедать.

Нога зацепилась за корягу, я едва не упал, но сумел удержать равновесие. Впереди колючие заросли амра. Но сворачивать нельзя.

Краем уха я услышал треск. Скрёмт шмыгнул через заросли. Я — за ним. Он вылетел на залитую лунным светом опушку. Я — за ним. Дышать уже было больно, воздух вырывался с хрипом. Сердце стучало как бешеное. Скрёмт исчез. Я огляделся, пытаясь понять, куда он мог спрятаться.

Над головой хлопнули сильные крылья. Я глянул вверх: сверкнув жёлтыми глазищами, в небо поднялась огромная сова. Дочь утбурда, тебя ещё не хватало! Проклятое место.

Я бесшумно двинулся в обход. Осторожность подсказывала, что дальше идти не стоит. Казалось, воздух замер. Нигде не было и намёка на движение. Если скрёмт прекратил движение, значит, его логово рядом.

Тучи вновь начали затягивать небо. Опушка казалась необъятной. А ещё снова появилось чувство, что кто-то сверлит мне спину взглядом. Видит, не спрятаться. Но магию применять нельзя — я понятия не имею, какие тут могут быть ловушки. Уничтожить скрёмта можно только двумя способами: обратить в пепел, использовав мощь Посредника, или просто… простить. Прощение может быть любым. Обычно это связано с его прошлой жизнью. Получив прощение, мятежный дух скрёмта обретает покой. Но тут… Скрёмт не нападает на людей. Тут произошло что-то странное, раз он пошёл на убийство. Это вам не йенгангер.

Я замер. Крылья совы хлопнули совсем близко. Неужто выслеживает? Тварь крылатая.

Вполне может быть. Ночные птицы и звери всегда помогают нашему брату. Правда, именно этого скрёмта братом звать мне совсем не хотелось.

Я медленно отошёл к старому тису, прижавшись спиной к стволу. Отсюда опушку видно лучше всего. Но медлить нельзя.

— Давно меня ждёшь? — раздался голос над ухом.

Я вздрогнул от неожиданности. Рядом никого не было… кроме целившегося мне в грудь кинжала. Серебряный, с прямым лезвием — точь-в-точь как мой, оставшийся на постоялом дворе.

Кинжал молниеносно метнулся вперёд. Я рванул в сторону. Скрёмт явно не любит долгих разговоров. Будь в его руках не оружие древней расы, я б не испугался. Но так…

А вот то, что на нём чары невидимости — это плохо. Это значило, что он может быть где угодно. Утбурды всех мастей, не зря я почувствовал, что место проклятое!

Кинжал взлетел совсем рядом, оцарапав мне щеку. Я отшатнулся, но тут же наугад перехватил невидимую руку. Получилось. Скрёмт дернулся и замер. Прошипел какое-то проклятие и неожиданно ринулся с такой скоростью вперёд, что я не удержался на ногах.

Это не скрёмт, что-то большее. Но что?! Я зажмурился — твёрдая земля и сухая трава — ощущения не из приятных. При этом ещё добавляется чувство, что на земле лежит лишь часть моего тела.

Снова раздался волчий вой. Скрёмт неожиданно замер. Я выхватил кинжал, но он не мешкал. Единственное, что я мог — выбить оружие в сторону. Не лучший выход, конечно. Замахнулся и всадил кулак в живот. Послышался стон. Снова замахнулся, но удар попал в пустоту. Неожиданно земля под ногами разошлась, туман наваждения мгновенно растаял. Передо мной разверзлась пропасть.

Я невольно сделал шаг назад и уперся спиной во что-то твёрдое.

— Хорошо полетать, — хрипло шепнули мне на ухо и столкнули вниз.

Глава 4. Проклятый замок

Опора мгновенно исчезла из-под ног, я рухнул в сизый туман, клубами скрывавший дно пропасти. Сердце остановилось. Жуткий полёт длился лишь несколько секунд. Что-то большое и тяжелое с силой ударило меня в бок, отбрасывая к противоположному краю пропасти. Руки вслепую ухватились за какую-то корягу. Глаза пришлось быстро закрыть, потому что тут же вниз полетели мелкие камешки и земля. Но падение прекратилось — коряга держала.

Совсем рядом кто-то ухнул, послышались хлопки крыльев. Кое-как успокоив взбесившееся сердце и дыхание, я краем глаза глянул в сторону. Из пропасти в ночное небо быстро поднималась сова. Размышлять было некогда. Глубокий вдох. Сейчас, главное, ногу ставить в подходящие углубления и держаться крепко.

Только выбравшись на ровную поверхность, я сообразил, что пропасть не столь глубока, как показалось сразу. И вообще малопонятно, откуда она здесь взялась. Так же, как и действия совы. Птица специально отбросила меня, давая возможность спастись, а сама была такова. Значит, вряд ли служит моему знакомому скрёмту. К тому же ясно, как солнечный день, что совушка непростая. А вот кто её хозяин — уже серьёзный вопрос.

Туман как назло поднялся выше, окутав всю опушку. Встав и кое-как обтрусив одежду, я выпрямился и чуть поморщился. Боли нет, но дискомфорт — определённо. Йенгангера, в котором лишь часть жизни, да ещё и закованного в сильнейшие чары, нельзя уничтожить, сбросив в пропасть. Безусловно, если б я неудачно приземлился, были бы определённые проблемы вроде неестественно вывернутых рук и ног или чего похуже. Получалось, что скрёмт либо не знал, с кем имеет дело, либо хотел посмотреть, на что я способен.

Я вдохнул холодный, чуть сыроватый воздух. Ещё темно, скоро будет светать, а это плохо. С восходом солнца моё колдовство начнёт исчезать. Ладно, надо действовать, а не стоять.

Но стоило только обернуться назад, как я тут же замер как вкопанный.

Леса больше не было. Из тумана подобно чёрным скалам выступали высокие башни. Узкие окна, мощные стены, причудливые барельефы. Впрочем, через секунду я понял, почему они кажутся причудливыми. Изображения линормов — морских драконов обычно встречаются на севере. У нас в Ванханене дом был именно с такими. Но в Раудбрёмме линормов не почитают — слишком далеко отсюда ледяные волны Северного моря.

Слева от меня, соединяя два края пропасти, находился широкий деревянный мост.

— Плохи дела в раудбрёммских лесах, — пробормотал я под нос, осторожно приближаясь к нему.

Судя по всему, скрёмт израсходовал свои силы и не может больше скрывать чарами замок. Но не исключено, что колдовскую защиту нарушил я, когда вступил с ним в схватку. Невидимость — штука неверная. Держится плохо и недолго, исчезает в самый неподходящий момент. Но, когда нет другого выхода, то вполне может сгодиться и она. Особенно, если вы настроены уничтожить незваного гостя быстро.

Мост доверия не внушал. Прогнившие доски, кое-где и вовсе зияющая пустота. Идти — опасно, но разворачиваться и возвращаться на постоялый дом — нельзя. Непрофессионально, к тому же причин не ходить у меня не было. Посреднику не нужно оружие: он сам и оружие, и орудующий. Меня учили с самых юных лет, что Посредник не должен зависеть от вещей, которые можно потерять, поломать или… В общем, не должен зависеть ни от чего.

Попробовав ногой доску, я с удивлением понял, что держится она крепко. Ещё одна иллюзия, чтобы не ходили чужие? Хотя глупость говоришь, Оларс Забытый. Замок — настоящий. Только вот вопрос как он здесь оказался. Пока что загадка на загадке: скрёмт убивает человека и прячется в лесу, но при этом от леса тут тоже одно название.

Быстро пройдя по мосту, я остановился возле массивных дверей, окованных железом. Видно, не один ванханенский мастер работал над этим произведением искусства. Ручки выполнены в виде голов оскаливших волков, причудливые фигуры линормов, кажется, ползут вверх и к стенам. Посередине дверей — герб в вытянутом витом овале. Я присмотрелся: переплетённые металлические стебли с острыми колючками. Похоже на местный амр или…

Я нахмурился. Где-то я видел это растение ещё.

За спиной раздался волчий вой, словно подгоняя к действиям и напоминая о приближающемся рассвете.

Осторожно положил ладонь на дверь — холодно, сыро, — будто дверь в иной мир. Только одному мне её явно не открыть. Но чар нет, так что можно воспользоваться одним из бабушкиных уроков. Жаль, что достигнуть высот её мастерства мне никогда не удастся. Ингва Глёмт вообще была загадочной личностью. Даже мы, её семья, не всё о ней знали.

Резко вскинув руку, я начертил в воздухе тут же вспыхнувшую серебром руну, и, закрыв глаза, рванул вперёд. Послышался неприятный треск, дышать стало тяжело, но тут же всё исчезло. Рукав, зацепившись за одно из металлических украшений двери, порвался. Ладно, не беда. Главное, что я сам сумел пройти сквозь неё.

Я огляделся. Внутренний двор выглядит чисто, будто его только что вымели. Но через время стало ясно: не только чисто, но и пусто. Пройдя вперёд по выложенной камнями дороге, поймал себя на ощущении всеобщей обреченности и усталости. Чувство, что кто-то смотрит в спину, не исчезло. Однако теперь не было ни злобы, ни ненависти. Бесконечная усталость и дикая тоска. Такая, что хочется выть волком. Может, не зря сопровождали меня волчьи голоса, едва я начал ворожбу?

Вскоре я наткнулся на неприятный сюрприз. В сам замок попасть оказалось невозможно. Ни одной двери. Только безмолвные черные провалы окон, словно глаза Госпожи Смерти. Прикасаться к шершавым стенам я даже не стал — магия чувствуется, стоит лишь немного приблизиться. Да и такой силы, что неизвестно чем может всё закончиться.

Пару раз некультурно выразившись и оглядев здание ещё разок, я пришёл к выводу, что так ничего не получится. Зато в моём распоряжении были двор, пустой сад и конюшня. Точнее, то, что от неё осталось.

Вернувшись в сад и опустившись на деревянную скамью, я уставился невидящим взглядом перед собой. Усталость всё же начинала сказываться. Думать надо быстрее, что делать. Скрёмт может наблюдать за моими действиями из укромного уголочка и даже не высовывать носа. Хотя странно, почему он ещё не предпринял новой попытки оторвать мне голову. Я откинулся назад и тут же, тихо вскрикнув, выпрямился. Оглянулся. Высохшие кусты амра, а колют — мало не покажется! Я протянул руку, чтобы коснуться высохшей веточки. Но стоп! Мои пальцы замерли, так и не коснувшись изогнутой тёмно-коричневой веточки и продолговатых зелёных листьев. У амра шипы не такие! Шире и тупее, больше на наконечник стрелы похожи, а эти узкие и длинные.

Бессмертник… Оларс, какой же ты идиот!

Вскочив на ноги, я быстро прошёлся вдоль сплетённой, некогда живой, изгороди. Бессмертник — вечнозелёное северное растение. В Ванханене встречается очень редко, но всё же есть. Раньше его высаживали возле могил усопших. Считалось, что бессмертник может защитить от злых сил и сохранить покой умерших. Я аккуратно отодвинул ветки в сторону, пытаясь понять, есть ли что-то за зарослями. Возможно, не могила, но что-то же… да и на герб на воротах. На нём тоже изображён бессмертник.

Есть! Во тьме белела часть стены из светлого камня. Есть! Усыпальницы и склепы у нас обычно строили из мрамора. То, что замок не принадлежит к раудбрёммским местам, я уже уверился.

В очередной раз обругав садовников и преодолев колючую преграду, я услышал шелестящий вздох. Очень тихое, но всё же отчётливое:

— Не ходи туда…

И не пошёл бы, да с пустыми руками возвращаться никак нельзя. Покой мёртвых тревожить не люблю, однако мёртвые с завидным постоянством тревожат мой.

В самом неприметном углу находилось два склепа. Скромных, но очень аккуратных, будто это было единственными местами, где по неведомой мне причине сохранились и чистота, и какое-то необъяснимое ощущение покоя. Склепы совсем рядом, перед ними давно высохший фонтан и поставленные полукругом резные скамьи. Вероятно, когда-то здесь были навесы, укрывающие от солнца и ветра, но теперь от них ничего не осталось.

Возле входа в каждый склеп стоят вырезанные из белого камня статуи.

Такие должны были быть и у моих родственников, да только нет больше имения Глёмтов. Да и последний из них не совсем живой.

Та статуя, что была ближе ко мне — высокий широкоплечий мужчина в одежде моряка. Одной рукой он держит меч, другая протянута в сторону. Если судить по телосложению, в его венах течёт кровь исключительно северных людей. Черты лица прямые, грубоватые, но при этом наделены какой-то диковатой красотой. Стянутые за спиной в хвост волосы, борода. Нахмуренные брови, сжатые губы, а взгляд… всего лишь статуя, а ощущение, что пытается вывернуть душу наизнанку. Я взглянул на вторую статую и сообразил, что рука мужчины на самом деле протянута к ней, а не просто отставлена в сторону. Но эта вторая…

Я подошёл ближе, но прикоснуться не решился. Произведение искусства. Кто сотворил тебя, прекрасная? Высокая женщина в длинном просторном платье с накидкой на плечах. Вырезавший её мастер даже сумел повторить узор-оберег на рукавах — ванханенский вытянутый ромб, чередующийся с зигзагами. Не хрупкая, как хульдеэльфе из детских снов, а настоящая богиня из огня и снега. Жаль, что каменная. Лицо — изумительно правильный овал, черты лица можно назвать крупными, но они ни капли не портят её. Высокий лоб, широкая лента опять же с узором-оберегом придерживает заплетённые в косу волосы. На губах можно даже заметить едва наметившуюся улыбку, аккуратный подбородок. Взгляд… взгляд такой же, как у мужчины, но чувствуется в нём что-то ещё. Будто может она видеть не только внешнее, но и внутреннее. Вот уж загадка, настолько талантлив был скульптор, или же та, что покоится в этом склепе, была столь необычной женщиной? Одну руку она робко протягивает к мужчине, вторая лежит на загривке большого волка.

Я замер. Волк был не из камня. Живой зверь внимательно смотрел на меня. Но двигаться и не пытался. Зверь, на которого не действуют чары? Или хранитель этого места? Час от часу не легче…

Мой взгляд скользнул по двери за спиной статуи: ванханенская рунная вязь. Символы сливаются в имя — Сигрид. Волк тихо, но настойчиво зарычал. Я сделал шаг назад.

— Не переживай, не трону твою хозяйку.

Зверь замолчал, словно поняв сказанное, и посмотрел на статую. Холодные недвижимые губы будто ответили ему улыбкой. У меня вдруг появилась смутная догадка.

Скрёмты, спасибо всем богам, не умеют принимать облик животных. Да и вообще никакого не могут кроме того, что был у них перед смертью. Поэтому я смело направился к склепу мужчины. Так есть — на двери написано второе имя — Сирген.

Ещё раз посмотрев на них обоих, я понял, что похожи они не только взглядами. Телосложение, черты и выражения лиц… Родственники? Ладно, это можно легко выяснить. Я уверенно шагнул вперёд, поднимая руку, чтобы призвать разрушительные силы.

— Стой! — Хриплый знакомый голос.

Никак не отреагировав, я уже направил руку на дверь, чувствуя, как воздух резко стал гуще прежнего, а дверь начала обволакивать смолянистая тьма.

— Стой! — на этот раз в крике уже не было приказа. Почти просьба, рожденная ненавистью и безысходностью. И снова тот взгляд в спину, словно выжигает безумным огнём.

Тьма начала пульсировать, внутри неё как живые начали вспыхивать пурпурные и серебристые искорки.

— Дух, ставший скрёмтом, клянёшься ли ты бессмертником и камнями севера, что не причинишь мне вреда? Если я получу клятву, твоя телесная оболочка останется целой.

Поклясться бессмертником — уберечь после смерти свой покой и покой близких людей. Камни севера — то, на чём все ванханенцы дают нерушимые клятвы. Считается, что они были принесены морским владыкой Гунфридром в древние времена.

В ответ — тишина. Он не знает, можно ли мне доверять. Но пока я не услышу клятвы, не обернусь и не отзову чары назад.

— Что тебе моя клятва?

Звучит устало, хотя ещё слышна клокочущая в голосе ненависть.

— Это моё дело.

Тьма на мгновение замерла, но по моему велению снова принялась уничтожать дверь.

За спиной вздох — испуганный и безнадёжный. Если исчезнет тело, то скрёмт не сумеет никогда обрести покой.

— Клянусь. — Голос неожиданно стал уверенным и спокойным. — Клянусь бессмертником и камнями севера, что не трону тебя, Оларс Глёмт. Теперь за тобой слово Посредника.

Однако он в курсе, с кем имеет дело. И знает, что честью ни один Посредник разбрасываться не будет. Слишком многие за это поплатились собственной головой.

— Твоё тело останется целым. Я его не трону. — Тьма начала таять, пока вовсе не растаяла. — Слово Посредника.

На мгновение повисла напряжённая тишина. Я начал медленно оборачиваться. Но тут же был сбит с ног оглушающим ударом.

Глава 5. Сирген и Сигрид

— Уло! Нет! — тут же раздался хрипловатый крик.

Спустя секунду я понял, что лежу на земле, придавленный весом огромного волка. Ещё недавно он сидел возле воплощённой в камне Сигрид.

— Уло, оставь его, — уже спокойно, но твёрдо повторил скрёмт.

Жёлтые глаза внимательно изучали меня, оскал совсем не походил на дружелюбную улыбку. Шевелиться не стоило, я молча смотрел на волка. Страх и паника исчезли, хранитель рода не станет причинять вред без веской причины. Будто почувствовав, что я не боюсь, волк недовольно заворчал и отпустил меня, отходя в сторону.

Я сел на земле, глядя на приблизившегося скрёмта. Очень похож на статую. Точнее, статуя на него. Только лицо будто скрыто серой тенью.

Он протянул мне руку:

— Уло не любит чужаков.

Я размышлял лишь долю секунды, отказываться от помощи не нужно. Клятву нарушать он не станет, а хранитель рода меня не тронет. В том, что волк не простой зверь, сомнений уже не было. Предательство всегда оборачивается против нарушившего данное слово.

Рука скрёмта оказалась на удивление крепкой.

— Уло — хранитель рода?

Лишнее уточнение не помешает.

— Да.

Серые глаза неотрывно смотрели, изучали моё лицо. Было видно — пытается понять, какие я преследую цели. Тишина начинала затягиваться, но, если взял паузу, — держи. Масса вопросов, которые нужно задать, отступила на второй план. Спрошу позже. Разглядывая его, я отметил несколько странных особенностей. На скрёмте была та же одежда моряка, что и на статуе, но только сейчас cтало ясно, что такую давно не носят.

Первым нарушил молчание скрёмт:

— Идём в замок. Скоро наступит утро.

Ничего не оставалось, как следовать за ним. Раз приглашает в своё жилище, значит готов говорить. Я бросил мельком взгляд на возвышающуюся чёрную громаду башен и стен. Неприветливое место. Но кто знает, возможно, раньше тут всё было иным?

Волк трусил рядом со скрёмтом, порой оборачиваясь на меня и сверкая жёлтыми глазами. Он явно показывал: ты — чужак, я тебе не верю. Эх, волче, мало кто йенгангеров любит.

Стоило только Сиргену подойти ближе к замку, как исчез морок, открыв взору массивные двери. Они сами распахнулись перед ним, будто почуяли приближение хозяина. Уло обогнал скрёмта и вбежал внутрь первым.

— Будь гостем, Глёмт, — глухо произнёс Сирген. — Хотя давно замок Бессмертника не принимал их.

Да уж. Если всех гостей сбрасывать в пропасть, то неудивительно.

Даже если скрёмт и заметил искривившую губы усмешку, то не подал виду.

— Ты убил Ярни?

— Да.

Прямой, но немногословный.

— Зачем?

— Узнаешь.

Широкий просторный зал замка, потолка не видно, словно специально строили так, чтобы, подняв голову, ничего нельзя было разглядеть. С какой целью — непонятно. Не зря говорили, что ранее в Ванханене жило много потомков древней расы. Вот и строили себе дома не так, как обычные люди. На стенах удивительная роспись. Вероятно, приглашали искусных южных мастеров.

Нужно было следовать за Сиргеном, но я остановился, не в силах оторвать взгляда от невероятных рисунков. Вот здесь мощные корабли с высоко поднятыми носами — каждый с головой линорма; здесь — шумные торги северян: ванханенцы и невероятные лаайге — народ шаманов и погонщиков оленей, которые предпочитали не покидать своих родных мест. Лаайге невысокие, но крепкие и жилистые люди. У них необычный узкий разрез глаз, резко выделяющийся на фоне моих соотечественников. Высокие скулы, широкие лбы, мелкие, но правильные черты лица. Одеты в меха и кожу, причудливые головные уборы расшиты деревянными бусинами и бляшками. А здесь…

Я чуть нахмурился. Высокая женщина в синем праздничном наряде. Золотые косы короной уложены вокруг головы. Возле её ног — огромные серые волки. Рядом с ней Сирген Бессмертник. Он держит руки женщины в своих. Через секунду я понял, что это Сигрид. Как-то странно он на неё смотрит. Неужто муж и жена могли обладать таким поразительным сходством?

— Слышал ли ты о Волчьей пророчице, йенгангер?

Я вздрогнул, голос скрёмта вывел меня из какого-то странного оцепенения. Что ж, кажется, Сирген собирается поиграть по своим правилам. Если это будет недолго, то можно и выслушать.

Я повернулся к нему. Скрёмт сидел напротив в вырезанном из ванханенского черного дуба кресле. Волк положил ему голову на колени, словно не грозный лесной зверь, в котором живёт хранитель рода, а преданный пёс.

— Сядь, нам предстоит долгий разговор. Утаивать правду я не собираюсь.

Приглашающим жестом он указал на стоящую рядом скамью. Судя по изяществу, с которым она была выполнена, здесь могли сидеть только уважаемые гости.

Волчья пророчица… пророчица… В голове что-то крутилось, но точно вспомнить я не мог. Только обрывки старой легенды о том, как женщина из сгинувшего гордого рода могла говорить с волками и предсказывать будущее.

— Кое-что, легенду.

В серых глазах Бессмертника появилось какое-то странное выражение. Он глянул на женщину на стене, потом снова на меня. Выражение тут исчезло.

— Четыреста лет назад это не было легендой.

Я замер. Четыреста лет! Значит, предположение оказалось верным. И замок, и одежда Сиргена, и…

— Четыреста лет назад род Бессмертников владел третью всего Ванханена. Слава о нашем флоте разнеслась как на север, так и на юг. Мы открыли торговый северный путь. Мы сумели заинтересовать лаайге.

Я знал эту историю, но почему-то никаких имён толком не сохранилось. Бабушка рассказывала о прошлом Ванханена, но почему-то ни разу не называла род Бессмертника. Почему-то старая Ингва Глёмт считала, что имена могут привести к беде. Особенно, если с этими именами связаны тёмные истории.

— Женщина, которую ты видел возле склепа и здесь. — Он махнул в сторону росписи. — Сигрид — моя родная сестра.

Сестра. Значит, внешнее сходство — не прихоть судьбы, а наследственность. Но взгляды… Невольно я снова взглянул на неё. Может, мне уже после бессонной ночи кажется всё?

— У неё был дар, — тем временем продолжал Сирген. — Видеть то, что скрыто от простых людей. Слышать голоса, которые никогда не были человеческими. Я никогда не мог понять её. Но у меня был другой дар — слышать море. Куда бы я ни вёл корабль, он приходил в целости и сохранности. Бури обходили нас стороной, а морские жители не строили козней. Торговля была успешной, после каждого похода мы возвращались с полными трюмами. Казалось, что сам Гунфридр — владыка морей, черпал со дна сокровища и благодать, осыпая ими мои корабли. Злые языки говорили, что наша мать не зря ходит в одинокий храм на скале и вовсе мы не дети Ансуна Бессмертника — бесстрашного воина и хозяина замка. Говорили, будто продала она душу и тело Гунфридру и родила от него «проклятых близнецов».

Хриплый голос словно вернул на родные берега, дал возможность увидеть аквамариновые волны, бьющие о скалистый берег и высокие мощные стены замков. Одинокий храм на скале. Я часто там бывал: деревянные стены, маленький алтарь, окружённый плоскими камнями. На камнях высушенные травы и матовый жёлтый янтарь, там всегда запах хвои и моря. Изображение Гунфридра находится на стене, но можно разобрать человекоподобную фигуру в сплетении водорослей. Говорили, что его подняли со дна моря. В этом храме никогда не было служителей и жрецов. Если человек хотел поговорить с богом, он приходил сюда. И никто не задавал вопросов, что происходило дальше. Это личное дело каждого.

— Мы не обращали внимания. Сигрид я всегда понимал лучше кого бы то ни было. Так же, как и она меня. Порой на нас бросали косые взгляды, но нас это не волновало.

Я удивлённо изогнул бровь, но промолчал. В конце концов, было ли у них что-то или нет — это не моё дело.

— Беда пришла в тот год, когда сестру посватал Хозяин Штормов. Наших родителей уже не было в живых.

По телу пробежала дрожь. Ненавистное имя заставило сжать кулаки. Убью.

Повисла тишина, я вдруг сообразил, что Сирген, прищурившись, смотрит на меня. Волк тоже поднял голову и глянул в мою сторону. Ждут реакции, утбуржьи дети.

Губы Сиргена чуть дрогнули в улыбке, будто он остался доволен увиденным.

— Сигрид перед его приездом бросала руны. После этого она сказала, что скорее бросится со скалы в море, чем станет женой чудовища. Я был единственным защитником сестры и никогда не отдал бы её против воли даже самому могущественному и богатому жениху.

И почему я чувствую, что главные здесь слова «никогда не отдал»? И неважно кому.

— Хозяин Штормов был оскорблён. И хоть отказ принял с достоинством, но перед уходом сказал, что уничтожит нас всех, если Сигрид не изменит решения. Угрозы слышали мы часто, но почему-то именно в этот раз почувствовали, что быть беде. Ночью сестра пришла ко мне…

Волк почти по-человечески вздохнул и неожиданно тихонько заскулил.

Сирген погладил его по голове:

— Тише, Уло, тише. Я знаю.

— Хозяин Штормов держит свои обещания.

Скрёмт хмыкнул:

— Да. Хотя сразу казалось, что он про нас забыл. Прошло восемь месяцев. Я вышел в плавание. Наши корабли шли к лаайге. И в первый раз за всё время мы попали в бурю. Безумную, ледяную, не дающую передышки. Наш драккар носило по морю очень долго. Очень…

Серые глаза смотрели куда-то сквозь меня. Сейчас Сирген смотрел в прошлое, ничего не видя и не слыша.

— Моя команда погибла. На борту не осталось ни единого живого человека. Не знаю, сколько всё это продолжалось. Порой мне казалось, что я сам давно мёртв. А потом произошло что-то странное. Я увидел Хозяина Штормов, он ничего не говорил, лишь криво улыбнулся и вдруг рукой сделал жест — нарисовал в воздухе кольцо, а потом скрестил руки, развёрнув ладонями к себе.

Мне стало не по себе. Старый жест, сильный, пришедший к нам ещё из тех времён, когда на земле почти не было людей. Как Посредник я знал его очень хорошо. Круг в воздухе — мир живых, скрещённые руки — запрет на жизнь, развёрнутые ладони — служба тому, кто сделал человека мертвецом. Не каждый может воспроизвести этот жест. Нужны огромные знания и опыт, чтобы самому не угодить в ловушку. Ведь можно сделать так, что сам окажешься на службе у убитого тобой существа.

— После этого корабль сквозь шторм и дикий ветер стрелой помчался вперёд. Спустя время я понял, что оказался возле родных берегов. При этом не чувствовал больше боли и усталости. Было странное ощущение, будто я вмиг сумел исцелиться. Единственное, что не давало мне покоя — странное спокойствие. Будто всё уже произошло, а я знал, что ничего не изменишь.

Уло снова заскулил, но тут же умолк.

— Единственным живым существом, встретившим меня, был он.

Пальцы чуть сжали густую шерсть зверя и тут же погладили.

— Никого… ни слуг, ни гостивших в замке южан, ни… Сигрид. Обойдя весь замок, я отыскал два склепа. В моём… да, там ты сможешь увидеть тело, принадлежавшее Сиргену Бессмертнику. Представляешь, Оларс, как это смотреть на себя мёртвого? — на губах скрёмта появилась кривая усмешка. — Склеп Сигрид оказался пуст. Не знаю, сколько времени я так провёл… Много… Хуже всего было то, что я не мог добровольно покинуть замок. Мне не нужны были пища и сон. После этого несложно было догадаться, что каким-то образом Хозяин Штормов сделал меня скрёмтом. Потом явился и он сам. Сказал, что пока не отслужу положенный заклятьем срок, буду привязан к замку. Сигрид он забрал с собой, даже не стоит надеяться увидеть её ещё раз…

Да, хоть и сильно заклятие, но нельзя сделать так, чтобы тебе служили вечно.

Он замолчал, потом внимательно посмотрел на меня:

— У тебя свои счеты с Хозяином Штормов?

Вопрос, как удар хлыстом.

— Если ты знаешь моё имя, то должен знать и остальное.

Он ухмыльнулся:

— Два месяца назад он приходил снова, — хриплый голос стал низким и глухим. — Сказал, что осталось сослужить последнюю службу.

— Перенёс даже сюда твой замок? — покачал я головой. Кажется, неприятности куда ближе, чем я думал.

— Да. И дал последнее задание. Сказал, если я выполню, буду свободен.

— И какое же?

Впрочем, я и так знаю, но молчать почему-то не получается.

— Убить… — Тишина, резкий вдох. — Убить Оларса Забытого.

— Но тогда почему не убил?

Глава 6. Призываю тебя

Сирген хмыкнул:

— Зачем, господин Глёмт, убивать того, кто способен уничтожить моего врага?

Всего лишь слова, а кажется, что сердце пронзили ножом. Хорошо, хоть сумел сдержать глупый вопрос, так и рвущийся с губ. Посмотрев в серые глаза, я понял, что в них нет ни капли насмешки.

Не говоря ни слова, Сирген дёрнул шнуровку на рубахе и достал круглый медальон на цепочке.

— Сигрид знала толк в оберегах. Только не успела полностью его доделать, Хозяин Штормов пришёл раньше.

Медальон покачнулся в воздухе, цепочка соскользнула с шеи мужчины.

— Смотри, йенгангер. Смотри внимательнее, что раньше могли ваши предки, — в голосе ни тени превосходства — только горечь и боль, что не вернуть утраченного.

Медальон подплыл ко мне, сам лёг на раскрытую ладонь. Чёрное серебро севера, в центре изображена голова волка, вокруг неё вьются тонкие стебельки колючего бессмертника. Я почувствовал, как начинает покалывать кожу. Всё же держать оберег, принадлежащий другому человеку — это… Нет, не опасно, но всё же нужно не забывать про осторожность.

— Благодаря этой вещи Хозяин Штормов не смог меня полностью подчинить.

Медальон резко поднялся с моей ладони и, оставляя в воздухе серебристые искры, понёсся к Сиргену.

— Ты потребовал древнюю клятву. И в этот же миг я почувствовал, что оберег стал горячим, будто сумел отреагировать на твои слова. Тогда я понял, что это возможность освободиться.

Звучит невероятно, но… Будь скрёмт закован заклятием Хозяина Штормов, клятву он произнести бы не смог. Я пытался сообразить что к чему. Слишком быстро, слишком странно. И в тоже время всё логично и правильно. В таких вещах не обманывают, этого просто невозможно сделать. При этом, если бы он лгал, я бы почувствовал. Доставшаяся от бабушки интуиция безотказно работает, когда речь идёт о заклятиях и клятвах. (В остальное время эта паршивка предпочитает сладко спать).

— Так почему Ярни? — спросил я.

— Приказ Хозяина, чтобы заманить тебя сюда, — скрёмт криво усмехнулся, — как видишь, его расчёт оказался правильным.

Мне ответить было нечего. Разве что стало дико досадно. Да, ломанулся восстанавливать справедливость, как мальчишка. С другой стороны, сидеть, сложа руки, я бы не смог.

— Мне… действительно, жаль, — неожиданно произнёс Сирген.

Я хмыкнул. Конечно, жаль. Но собственная свобода дороже чужой жизни.

— Ты бы и меня убил?

— Ты оказался умнее, несмотря на первоначально совершённую глупость.

Хороший ответ. Конечно бы, убил. То, что мы сидим тут, случайность. После смерти человек прекращает ценить жизнь… других. Но теперь хоть я понимаю, почему скрёмт кинулся на человека.

— Хозяин Штормов открыл на тебя охоту, Оларс, — неожиданно произнёс он.

— Да, но это не новость, — пожал я плечами.

— Нет, — покачал Сирген головой. — Происходящее ранее было лишь подготовкой. После твоих деяний и учёбы на юге он почувствовал опасность. Слишком хорошо справляешься с делами. Слишком много теней мёртвых сердец бьётся вместе с твоим. Будь ты жив, уничтожить последнего Глёмта было бы не так сложно. А мёртвый ему не опасен. Но ты на грани. Первое время он даже верил, что уничтожил весь род. Но потом понял, что ошибается. Я слышал, как он слал проклятья твоему старшему поколению, особенно Ингве. Знаешь, Оларс, для меня это не меньшая загадка, чем для него. Как ты выжил?

Я посмотрел на него и криво усмехнулся:

— Семейный рецепт бессмертия. Только срабатывает… через раз.

Скрёмт тоже усмехнулся. Он прекрасно понимал, что откровенничать я не буду. Так же, как и лгать.

— Что ж, твоё право.

— Кто из вас нанимал Хишакха?

Даже после рассказанного я не верил, что человек будет служить скрёмту.

— Хозяин Штормов, — хмыкнул Сирген. — Южанин оказался слишком прытким и очень быстро надоел ему. Поэтому его бросили тебе навстречу. Хозяин хотел посмотреть, чего ты стоишь, заодно и избавиться от торговца.

— А почему у него был твой кинжал?

Скрёмт наклонился и вытащил оружие из сапога. Хм, сколько же их? Один у меня, второй в комнатушке, где лежит Ярни, третий где-то в лесу. Это уже четвёртый.

— Подарок Гунфридра, — спокойно произнёс он, будто не морской владыка преподнёс такой дар, а деревенский староста. — Четыре кинжала, выкованные его подводными слугами. Возможно, Гунфридр и впрямь наш с Сигрид отец, но это только предположение. Хозяин Штормов хотел завладеть этим сокровищем, но ничего не вышло.

Ещё бы. Морской владыка с давних времён не ладит с ним. Но оба слишком сильны, поэтому один не может победить другого до сих пор.

— Но как кинжал оказался у Хишакха? И почему не причинил вреда мне?

Сирген нахмурился:

— В старые времена Бессмертники никогда не воевали с Глёмтами. Хишакх же… Я сам не понимаю, как ему удалось украсть клинок. Иногда он очень неплохо соображал.

— Перед смертью торговец сказал, что убить меня — твой приказ.

Брови скрёмта удивлённо поползли вверх.

— И ты поверил? Скрёмт не может заставить человека служить ему.

— Не поверил, — ответил я, — поэтому и оказался здесь.

— Вот уж не думал, что Хишакх окажется столь преданным слугой, — неожиданно расхохотался он. — Правда, вот господина себе выбрал не того.

— Поэтому ты решил предать его раньше, чем он тебя? — не удержался я.

Смех прекратился, взгляд резко стал холоднее и острее стали Гунфридовых кинжалов. Скрёмт даже подался вперёд.

— Я не выбирал его, йенгангер, — в голосе появились угрожающие шипящие нотки, — единственное, чего я хочу, увидеть, как эта тварь сдохнет в муках.

Я почувствовал, как по телу пробежала дрожь. Несмотря на то, что Сирген Бессмертник уже четыреста лет как мертвец, я понял, почему Хозяин Штормов убил его одним из первых. Слишком сильна древняя кровь. Ох, не зря люди говорили, что без морского владыки тут не обошлось.

Но всё же собрался и произнёс, криво улыбаясь:

— Я тоже.

Сирген откинулся назад:

— Даже теперь, когда закончился мой срок службы, я всё равно не могу причинить ему вреда. Замок, Уло и я — единое целое. Если б во мне хоть искра жизни, как у тебя…

— Нет!

— Понимаю, йенгангер, не переживай. — Горькая улыбка снова появилась на губах скрёмта. — Если будешь делиться со всеми, самому ничего не останется. Сколько уже Уз скрепляет твоё сердце?

Во рту почему-то мгновенно пересохло. Чёрная лента Уз — связь, которая навек устанавливается между Посредником и тем, с кем он заключил договор. Она появляется, когда Посредник освобождает дух покинувшего мир живых, забирая его долги себе. После того, как он их выполняет, дух отдаёт ему свои силы и знания, увеличивая магические способности Посредника. Сердце кольнуло, я шумно вздохнул:

— Много. Я не могу об этом говорить.

Скрёмт кивнул:

— Понимаю. Но, кажется, станет на одни больше.

Кривая усмешка на губах, но серые глаза абсолютно серьёзны.

— Я призываю тебя, Посредник. Отомсти за Сигрид — волчью пророчицу и Сиргена, Слышащего море по прозвищу Бессмертник. Уничтожь Хозяина Штормов!

* * *

В комнатке на втором этаже, которую я снимал у Гутрун, тепло и уютно. Пахло травами и горьковато-сладким амром. Уезжать совсем не хотелось. Раннее утро — время утбурда, когда люди ещё не проснулись, а нечисть не спряталась в свои норы. Но тянуть не стоило, чем раньше мы отправимся в путь, тем лучше.

— Гутрун, — я старался говорить как можно мягче и спокойнее, — я не возьму с вас денег. Ярни, увы, не вернуть. Но скрёмт больше не появится.

Хозяйка постоялого двора медленно подняла на меня взгляд. За то время, пока я был у Сиргена, она стала… старше: в рыжем золоте волос появилась седина, возле рта — паутинка морщин, которых ранее я не замечал.

— Господин Оларс, вы всегда были нашим другом. Моим и Ярни. Поэтому я прошу вас взять плату как благодарность. Труд должен оплачиваться. К тому же вы едете на север. Там хуже… намного хуже, чем здесь. И совсем не так, как раньше.

Она почти силой вложила в мою ладонь кожаный мешочек, набитый монетами.

— Гутрун!

— Оларс…

Я вздрогнул. На мгновение показалось, что в её голосе звучат интонации Кайсы Глёмт — моей матери. Именно так она обращалась, когда я делал что-то не то. Не ругала и не кричала, но мягкий укор, звучавший в низком бархатном голосе, заставлял мигом чувствовать себя маленьким нашкодившим ребёнком.

— Господин Оларс, — тут же исправилась она. — По возрасту я могла бы быть вашей матерью. Поэтому, пожалуйста, послушайте меня. К тому же… вы избавили деревню от скрёмта. Это не мало.

Сказав это, она вышла из комнаты, оставив меня одного.

Вздохнув, я посмотрел на зажатый в ладони мешок. Слабеешь, Оле, слабеешь. Почему дал себя уговорить?

Но ответ был не нужен. После создания очередных Уз я чувствовал себя отвратительно. Самой страстной мечтой было отыскать тихий уголок и заснуть. Ещё в голове крутились слова Сиргена: «Если понадобится помощь в море, разыщи Фьялбъёрна Дьявола и скажи, что тебя прислал Бессмертник». Где-то я уже слышал это имя. Но где? Память упорно не хотела действовать со мной сообща. Ладно, будет ещё время.

Я покинул комнатку, быстро спустившись вниз по скрипящим ступенькам. На улице было прохладно и немного сыро. Йорд уже оседлал лошадей и ждал меня.

— Господин Оларс…

— Задерживаться не стоит, нужно как можно быстрее покинуть Раудбрёмм. Поедем к реке, а там вверх.

Сейчас я не отличался особой любезностью. Рисе вздохнул, зная, что спорить, когда я в таком состоянии, глупо.

Я подошёл к Аяну и мягко погладил по шее. Конь фыркнул и дёрнул ушами. Утреннее приветствие — нечто вроде традиции. Без этого Аян начинал капризничать и вел себя просто отвратительно.

— Господин Оларс, — в голосе Йорда появилась настойчивость.

— Что? — Я оседлал коня и недовольно глянул на слугу. — Мы рассчитались и всё забрали. Что ещё? И садись уже, хватит стоять.

Йорд проигнорировал мой тон.

— У нас серьёзная проблема. Он, — рисе ткнул пальцем куда-то в сторону, — хочет ехать с нами.

— Он? — чувствуя, что начинаю раздражаться, я повернул голову и замер. К нам на пегой лошадке приближался спасённый от рабства фоссегрим. Сейчас он выглядел намного лучше, чем раньше, но всё равно был бледен.

— Какого ут… — начал было я.

— Он сказал… ну, при помощи флейты, что вам понадобится его помощь, когда вы доберётесь до Хозяина Штормов.

— Мне?!

Арве тем временем подъехал ко мне и протянул руку. На раскрытой изящной ладони лежал медальон из чёрного серебра. Голова волка, обрамлённая ветками бессмертника.

Я замер. Откуда? Но потом сообразил, чего хочет фоссегрим, и забрал медальон себе. На губах Арве появилась слабая улыбка, он кивнул.

— Ладно, потом поговорим, — буркнул я и махнул рукой, — едем. Время не ждёт.

Возражений не последовало. Йорд знает, когда лучше слушаться, а мальчишка просто… не слышит.

Деревня уже начала просыпаться, Раудбрёмм оживал. Скоро всё пойдёт с начала: загомонят торговцы, раздастся звон молотов из кузни, стук топоров лесорубов, визг и крики ребятни, смех и разговоры женщин.

Резкий порыв холодного ветра пробрал до костей. На мгновение показалось, что чьи-то ледяные пальцы сжали моё плечо. Где-то за спиной раздался горестный волчий вой. Сердце сжалось от глухой тоски.

Спи спокойно, Сирген Бессмертник, теперь твоя ноша на моих плечах.

ЧАСТЬ II. Холодные камни

Глава 1. По реке Скьяльвинд

Холодные камни

Холодной рукой

Не трогай, не надо

И рядом не стой.

Древняя дорога на север тянулась вдоль реки Скьяльвинд. Тёмно-серые камни поросли зелёным и рыжеватым мхом. По правую сторону ещё тянулась окраина Раудбрёммского леса, по левую — текли холодные воды Скьяльвинд.

Считалось, что дорогу построили семь веков назад. Здесь всегда стояли небольшие деревушки, но по сравнению с тем же Раудбрёммом их можно назвать и вовсе крохотными. Кстати, хорошая загадка, почему здесь за столько лет так и не появились города. Этот вопрос показался мне вполне уместным: природа хоть и суровая, но всё равно не такая, как у нас в Ванханене.

Я посмотрел на реку. Скьяльвинд. Казалось, в самом названии можно услышать звон льдинок, будто предупреждающий, что скоро появятся снега, холод и короткие дни.

По преданиям из её вод выходили злобные великаны и требовали от путников плату за проезд. Тех, кому нечего было дать, разрывали на части и утягивали под воду. Так длилось достаточно долго, пока местные жители не обратились к могущественному дроттену, а тот нашел способ уничтожить великанов, обратив их в огромные камни. Всё бы ничего, но в легенде сохранилось имя дроттена. Имя, которое…

— Господин Оларс, неплохо бы остановиться и купить что-нибудь поесть, запасы почти подошли к концу, — сказал Йорд, покосившись на меня.

— Просто кто-то их очень быстро ест.

Рисе насупился, явно посчитав замечание неуместным. Арве не обращал на нас внимания, глядя по сторонам. И хоть я прекрасно знал, что он не может слышать, почему-то не покидало ощущение, что фоссегрим к чему-то прислушивается. Каким-то образом он всегда понимал, что происходит вокруг.

— Ем, как умею, — подал голос Йорд. — К тому же вы сами не прочь отведать вкусненького. Хоть и немного мертвы.

Вот паршивец. Я усмехнулся, почему-то обижаться на него не получалось, вероятно, виной всему троллиное обаяние. Хотя Йорд заметил верно: часть качеств, присущих живому человеку, у меня пропала, а вот потребность в еде — нет. Некоторое время я сам ломал голову, почему так, но в итоге ни до чего дельного не додумался.

Арве остановил свою лошадку и начал напряжённо вглядываться в прозрачные воды реки. Нахмурившись, я подъехал к нему. Тревогу фоссегрима мог не заметить только слепой. Однако понять, что не так, мне было сложно. В этих местах течение Скьяльвинд тихое и спокойное, можно сквозь толщу воды разглядеть каменистое дно. Вот выше, где уже начинаются предгорья, такого покоя нет.

Но фоссегрим — водный дух. Водопад, река, ручей — какая разница? Он чувствует всё, и намного лучше меня.

В очередной раз прокляв Хозяина Штормов, из-за которого мальчишка стал глухим, я протянул руку и коснулся плеча фоссегрима. Он вздрогнул и обернулся ко мне. В бледно-голубых глазах застыли непонимание и боль. Что случилось? Почему? Он знает эти места? Или, может быть, что-то иное? Просить объяснить при помощи флейты не хотелось — привлекать чужое внимание ни к чему. Хоть места и кажутся тихими, рисковать не стоит.

Арве тряхнул волосами и неожиданно указал на стоящие впереди тёмные камни: два находилось на берегу, два — поднимались из воды. Фоссегрим глянул на воду, а потом снова на камни.

Повернув голову ко мне, указал рукой на уходящее вправо ответвление дороги.

Я вздохнул. Придётся делать крюк, но пренебрегать предупреждением фоссегрима — глупо. Какая-то угроза связывает камни и реку, и, глядя на выражение лица Арве, мне не очень хотелось узнать какая именно.

— Что происходит? — не выдержал Йорд, видимо, устав от нашего молчаливого разговора.

— Объедем эти камни, — сказал я, отогнав появляющиеся неприятные мысли. Тревога фоссегрима передалась мне.

Йорд вздохнул и пришпорил коня. Порой казалось, что выдержка рисе будет посильнее моей: он редко спорил, слушался и не совершал глупостей. Почти.

— Поехали, — махнул я Арве.

Фоссегрим изогнул бровь, однако правильно расценил мой жест и направился за Йордом.

* * *

Весёлые языки костра плясали, сжигая ночную тьму, и отражались в глазах сидящего напротив золотоволосого фоссегрима. Йорд, разобравшись с остатками ужина, заявил, что лучший друг рисе — это сон, устроился недалеко от костра, поэтому первую половину ночи оберегать покой своих товарищей придётся мне. Завернувшись в плащ, он устроился неподалёку от костра и, кажется, мгновенно уснул. Я не возражал, спать не хотелось, да и заснуть обычно получается только под утро.

Вокруг тишина и покой, даже немного странно. Откинувшись на ствол дуба, я молча смотрел на огонь. Но всё же было какое-то ощущение… Есть плохие места, так и кажется, что вот-вот произойдёт что-то нехорошее.

Арве тяжело вздохнул. Подняв голову, я увидел, как в его руках появилась серебристая флейта.

— Не сейчас, мало ли кого привлечёт твоя музыка.

Каким-то чудом он понял, снова вздохнул, глядя на флейту. Я и сам жалел, что не смогу узнать новый кусочек жизни фоссегрима, однако был непреклонен. Серебристая флейта растаяла, оставляя хрустальные капельки на узких ладонях Арве. Почему-то он медлил, будто не знал, как поступить правильнее.

— Ложись спать, — произнёс я и указал на Йорда. Рисе подавал отличный пример, что и как нужно делать ночью.

Словно смирившись, Арве чуть пожал плечами, по-своему выражая отношение к происходящему и устроившись не далеко от моего слуги.

Я подкинул несколько ветвей в костёр, пламя тут же затрещало громче.

Да уж, сохранились сказания, что давно, когда Раудбрёммский лес был молодым, а в речке Скьяльвинд жили добрые духи, этим местам покровительствовали боги огня. А потом начали наступать демоны северных холодов и снега. Боги огня не сумели противостоять им и ушли на юг. Правда, не все: юркие помощницы — Искорки божественного пламени — остались здесь, чтобы помогать людям. Что демонам искорки? Так, мелочь, даже смотреть не стали. А людям — помощь и тепло. Да и огонь здесь горит не так, как в других местах.

Ночной воздух был наполнен запахом хвои и дымом костра. Ветер шелестел листвой; совсем скоро золотой и багряный лиственный наряд упадёт на землю, оставив голые ветви, готовые принять снежные шапки. Зима сюда приходит быстро, может, и впрямь демоны холода явились в эти края? Где-то громко заухала сова. Я некстати вспомнил о птице, которая сыграла странную роль в моей встрече с Сиргеном. Всё же рядом она оказалась неспроста.

Треск огня вывел меня из странного оцепенения. Пламя взвилось ослепительно-яркой спиралью вверх и неожиданно резко погасло. Оказавшись в кромешной тьме, я медленно поднялся на ноги. Чутьё, видимо, меня не подвело — плохое место.

Несколько секунд ничего не происходило, а потом в несколько шагах появилось серебристое марево. Оно мягко мерцало и клубилось словно, заставляя всматриваться и пытаться разобрать, что за ним скрывается.

— Йорд…

Но из горла вырвался лишь хрип, больше ничего сказать не получилось. На мгновение мной овладела паника, однако, глубоко вздохнув, успокоил взбесившееся сердце. Спокойно, Оларс, спокойно.

Серебристое сияние исчезло, потом вновь появилось, но уже чуть дальше. Снова вспыхнуло почти возле меня и тут же показалось вдалеке, заманивая, стараясь увести за собой. При этом возникло ощущение, что меня ухватили невидимые руки и тянут к сияющему серебру.

Нет! Стоять! Ни шага!

Однако ноги шли против воли вслед за мерцающим туманом. Я вновь попытался позвать Йорда, но слов не услышал.

Серебро вмиг рассеялось, вокруг стояли небольшие деревянные домики. Ни в одном из окон не горел свет: либо все спят, либо…

Я невольно поёжился, когда словно из ниоткуда налетел ледяной ветер. Странная тишина приводила в недоумение. По ночам, конечно, люди отдыхают, но здесь было что-то неестественное.

В нескольких шагах от меня снова появилось мерцающее серебро. Теперь я смог разглядеть очертания худенькой девичьей фигурки, стоявшей ко мне спиной. Несколько секунд ничего не происходило. Потом будто, что-то почувствовав, она начала медленно поворачиваться. Миг — на меня глянули неподвижные глаза — чёрные, как Скьяльвинд, впитавшая ночную тьму. По позвоночнику пронеслись ледяные мурашки: лица разглядеть невозможно — будто круги по воде кто пустил, специально мешая и не давая ничего разбрать.

Она подняла руку и поманила за собой. Я сделал шаг, но тут же услышал хриплый стон. Серебристая фигура задрожала как огонь на ветру, но снова поманила. В этот миг я почувствовал, что могу противиться её воле. Стон повторился — отчаянный и болезненный — и тут же сменился диким криком:

— Помогите! Помогите! Она меня утянет на дно!

Фигура, вспыхнув серебряным огнём, быстро исчезла. Дёрнувшись от неожиданности, я врезался затылком в дерево, охнул от боли и… открыл глаза. Потребовалось время, чтобы понять, где я и что приснился удивительно живой сон.

— Помогите! — повторился крик.

Я вскочил на ноги, Йорд тоже проснулся и озирался по сторонам, пытаясь понять, откуда идёт звук.

— Река, — коротко бросил я, быстро направляясь в сторону берега.

Вдруг кто-то меня оттолкнул, бегом рванув вперёд. Только мелькнула белая накидка и золотистые волосы.

— Арве!

Я кинулся вслед за мальчишкой. Ещё этого не хватало! Как понял?!

Сзади раздался треск ломающихся веток, раздалась витиеватая ругань рисе. Но раз ругается, значит, всё в порядке. Арве нагнал я уже возле берега: мальчишка рухнул на колени и вытягивал кого-то на берег. С моей помощью справились намного быстрее.

Спасённый оказался молодым мужчиной: вымокший до нитки, с тяжело вздымающейся грудью в рваных вдохах, одежда оказалась изорванной в тёмных пятнах. Сам бледный, светловолосый — судя по внешности, местный житель.

Я положил ладонь ему на лоб, целительских способностей у меня нет, но понять, ранен человек или не пострадал всё же смогу. Здесь было не всё так плохо, но целым его не назвать.

— Жить будет, — бросил я оказавшемуся рядом Йорду, — перенесём его к костру.

— Деревня… — раздался тихий голос. — Деревня рядом, скорей… туда…

Я опустился рядом с ним на колени, чтобы расслышать каждое слово.

— Где она находится?

— За Холодными камнями. Прошу вас… — Он рвано выдохнул, видно, рана оказалась серьёзнее, чем я предположил. — Скорее… Иначе…

— Иначе?

Арве зачем-то коснулся руки лежавшего, тот перевёл на него затуманенный взгляд, и прежде, чем потерять сознание, выдохнул:

— Иначе нёкк убьёт и вас…

Глава 2. Смертельные воды

Решив не медлить, мы сразу отправились в путь. Чем раньше спасённый окажется в деревне, тем скорее получит помощь целителя. Сейчас его, потерявшего сознание, везти я доверил Йорду: и силы больше, и в темноте видит лучше меня. Даже мелькнула мысль зажечь магический огонёк — способностей у меня хватит, хоть и начала подкрадываться на мягких лапах усталость — но передумал. Полная луна и звёзды неплохо освещают дорогу, а если где-то рядом деревня, то терпеть придётся недолго.

— Как прибудем на место, — произнёс я, — и договоримся о ночлеге, закроешь нас с Арве, а сам станешь на страже и не будешь никого впускать.

Рисе закашлялся и поудобнее перехватил спасённого.

— Пока не выясню, что он знает об этих местах, не выпущу, — невозмутимо продолжил я, не обращая внимания на слугу.

Пришлось оглянуться, чтобы убедиться — следует ли Арве за нами. Фоссегрим не отставал ни на шаг, но при этом всё время смотрел на воду. Чтоб тебя, водяной дух! Ну, чем тебя манит эта река? Добра от неё точно ждать не стоит.

Ехали мы не больше часа. После того, как обогнули зловеще возвышающиеся камни, дорога стала ровнее. Пришлось подгонять лошадей — я опасался, что спасённому может стать хуже.

Время тянулось, казалось, прошла вечность, прежде чем восклицание Йорда разорвало тишину:

— Вижу! Вижу деревню! Осталось совсем немного.

Каково же было моё удивление, когда, подъехав ближе, понял — всё это я сегодня уже видел: невысокие домики, аккуратные улицы, тёмные окна. Дальше пришлось бы стучать в первый стоявший на пути дом, но неожиданно послышался скрип.

Тихонько причитая, на порожек вышла полная женщина, в руках с небольшим масляный светильничком.

— Ох, Доггри, — пробормотала она, направляясь к хлеву, — что ж за беда такая? Одна корова и та… Ой!

Увидев нас, она прижала руки к губам.

— Вы кто? И? — Глаза женщина расширились, она развернулся к дому и звонко крикнула: — Юссе! Юссе!

Пока мы подъезжали ближе, из дома выскочил юркий мальчишка, на ходу пытавшийся натянуть куртку.

— Беги скорее за старостой! Линда привезли!

Юссе бегом припустил по дорожке в сторону спящих домов, а женщина подбежала к нам. Я спустился с лошади и помог Йорду удержать раненого. Женщина уже приподняла светильник и осматривала его. Заметив кровь, охнула и осторожно отодвинула изорванную рубаху на груди.

— Ему лекарь нужен, — произнёс я.

— Сейчас, сейчас. Давайте перенесём ко мне в дом. Староста сейчас придёт, он у нас за лекаря сам, — она шумно выдохнула, — будто зверь какой полоснул когтями. Но кто вы и как его нашли?

— Тонул в реке, мы случайно оказались рядом, — краем глаза я следил, как рисе, подхватив мужчину на руки, нёс к дому. — На север путь держим.

Женщина кивнула, ускорила шаг и, опередив Йорда, открыла перед ним дверь. Я обернулся к Арве. Он шёл следом и, наконец, напоминал себя прежнего — исчезло напряжение, да и прекратил хмуриться. Я сделал знак следовать за нами.

Оказавшись в небольшой комнате, я вдохнул тёплый воздух — после ночной осенней прохлады разница впечатляла. Обстановка не ах: лавки с накинутыми шерстяными плащами, прямоугольный деревянный стол, печь, на стенах висят сплетённые из лозы обереги, с потолка свисают пучки ароматных трав.

Уложив раненого на лавку, Йорд пошёл ко мне. Хозяйка выбежала из дому, чтобы принести воды и омыть рану, едва не сбив с ног стоявшего у двери Арве.

— Что дальше?

— Поговорим со старостой. Заодно и выясним, что за нёкк.

Рисе отвернулся и вздохнул.

— Посредник, всегда Посредник.

— Я всё слышу!

* * *

Хакон, староста деревни, оказался высоким широкоплечим мужчиной лет шестидесяти. Полностью седая голова, морщины на лице, огрубевшие руки. На шее — овальный амулет, из перламутрово-белого камня с вырезанными рунами. Такие обычно носят те, кто живёт возле воды, считая, что он сумеет уберечь от беды.

После разговора мы узнали, что спасённый нами — его сын. Поэтому Хакон постарался на славу, подобрав нам удобную комнатку: никаких излишеств, но всё на месте. Правда, кроме желания выспаться и чего-нибудь перекусить, у нас ничего не было. Вполуха слушая старосту, я почти не смотрел по сторонам, и не сразу сообразил, почему Йорд ненавязчиво наступил на ногу. Только рисе и ненавязчиво — вещи не сочетаемые.

— Господин Оларс, — чуть громче произнёс Хакон.

— А? Да?

— Вам что-то ещё нужно? У нас, конечно, выбор не огромен, но, если что…

— Подскажите, у кого можно купить припасы в дорогу, — ответил я. — Так ничего особенного.

— Хорошо.

Я обратил внимание на пальцы, нервно теребившие амулет. Чувствуя, что ноги не держат, пришлось опуститься на скамью.

— Уважаемый Хакон, у меня к вам несколько вопросов.

Староста внимательно посмотрел на меня, в глазах плеснулось беспокойство.

— Да?

— Скажите, о какой нёкк упомянул ваш сын?

— Нёкк? — он перевёл взгляд с меня на Йорда, потом обратно. — Почудилось вам, господин Оларс. Нет здесь никакой нёкк, да и вообще нечисти не водится.

Йорд вопросительно приподнял бровь, я оставался невозмутимым.

— Но он сказал, что нас убьют.

Хакон быстро глянул на дверь, снова надеясь увидеть обязанного принести нам еду. Пальцы отпустили амулет.

— Не в себе он был, господин Оларс. Вот и говорил всякое, — староста вздохнул. — Впрочем, будь я на его месте, тоже неведомо как себя бы повёл.

Йорд хотел было что-то сказать, но я едва заметно качнул головой. Если добровольно не хочет рассказывать, то сейчас толку не добьёмся. А так и слепому видно — скрывает правду.

Дверь резко распахнулась, с громким «ой-ой-ой» к нам влетел Юссе, едва удерживая на широком подносе миски с похлёбкой, горкой сложенные лепёшки и сыр. Умудрившись поскользнуться, он полетел прямо на меня. Вскочив на ноги, я чудом успел ухватить поднос, а Арве поймал падающего горе-подавальщика.

— Поосторожнее можно? — нахмурился Хакон.

— Так скользко же, — попытался оправдаться Юссе, утерев нос рукавом. — Приморозило с утра, а ступеньки тут — у-у-у-х!

— Давай без ух, — хмыкнул я, ставя поднос на стол.

Мальчишка опустил глаза вниз, ковыряя носком сапога пол.

— Матушка просит, чтобы вы, дядь Хакон, зашли, — промямлил он.

Староста нахмурился, подошёл к мальчику, взяв его за плечо:

— Что с Линдом?

— Да в порядке всё, на поправку пошёл, но возле Холодных кам…

— Понял, идём, — достаточно грубо оборвал его Хакон и быстро направился к двери, утягивая за собой Юссе. — Извините, я чуть позже зайду.

Через секунду мы остались втроём.

— Не нравится мне это, — проворчал Йорд, садясь на лавку и протягивая руку к лепёшке.

Я указал Арве на место рядом и сел сам.

— Староста упорно не хочет говорить правду. Здесь водится какая-то гадость, могу дать слово Посредника. Сон, слова Линда, странное поведение Арве…

Фоссегрим тем временем дул на горячую похлёбку, совершенно не обращая на нас внимания.

— И всё равно, — Йорд сломал лепёшку пополам, — ведёт себя подозрительно этот Хакон.

Я пожал плечами:

— Его право, не хочет — ради пресветлых богов. Возьмём припасы и отправимся в путь.

Йорд ещё что-то проворчал и принялся за еду. Похлёбка, кстати, оказалась что надо: густая и ароматная, с овощами, травами и грибами. В глиняном сосуде принесли неплохое вино, поэтому, отведав того и другого, я почувствовал, как меня смаривает в сон просто на месте. Вздохнув и тряхнув головой, я отставил миску и чашу.

— Бессонная ночь — отвратительно, давай отдохнём и двинемся дальше.

Йорд не возражал, Арве тихо сидел на лавке. Указав фоссегриму на дверь, я покачал головой и скрестил руки, давая понять, что из дому ни на шаг.

— Выйдешь — голову оторву, — любезно добавил я, — лучше ложись тоже.

Слова хоть и бессмысленны, а выражение лица поймёт точно. Он чуть нахмурился, но потом вздохнул и кивнул.

«Таким мог быть мой брат… если б вырос». Отогнав ненужные мысли, отвернулся от него и направился к лавке.

Устроившись на ней и натянув на себя плащ, я сразу же заснул, позабыв обо всём на свете.

…кто-то с силой ударил меня в бок, резко распахнув глаза, я едва не вскрикнул. Кое-как сев, огляделся — рядом никого нет, просто дурацкий сон. Только вот вокруг совершенно темно, а сердце стучит как бешеное. Неужто мы проспали почти целый день? Ничего себе.

— Йорд? Арве?

В ответ — тишина. Я замер, да нет, не просто тишина… Та же, что была в лесу — такая же застывшая и бездушная, будто ночь — время для смерти.

Я встал с лавки, падавший из окна лунный свет кое-как дал рассмотреть комнату — она была пуста. Выругавшись, я вышел на улицу.

— Йорд!

Замершие улицы, только ледяной воздух забирается под одежду. Прав был Юссе, примораживает здесь. Я огляделся — покой кругом, только странный какой-то, совсем неправильный. Глубокий вдох, ещё один. Надо успокойся, Оларс. Только сердце словно кто-то сжал невидимой рукой.

Неожиданно сверху раздалось хлопанье крыльев. Подняв голову, я увидел парящую в ночном небе сову.

— А вот и помощница.

Она покружила надо мной и полетела в сторону реки.

— Проклятье, — прошипел я и быстро пошёл за ней, а после и вовсе перешёл на бег. Нет добра от реки Скьяльвинд, нельзя было тут останавливаться!

Деревня осталась за спиной, узкая тропинка под ногами вилась юркой змейкой. Сова не останавливалась, будто куда-то спешила. Моё дыхание уже стало шумным и хриплым, ещё чуть-чуть и каждый вдох будет сопровождаться болью.

Свернув вслед за птицей, я вдруг оказался на речном берегу. Луна серебрила спокойные чёрные воды, огромные камни будто хотели коснуться неба. Холодные камни… да, это именно они, только сейчас я смотрю с другой стороны. Резкий порыв ветра принёс протяжный стон, сердце пронзило болью, заставив рухнуть на колени.

Над головой снова громко хлопнули крылья.

— Да иду, утбурд тебя забери!

Медленно поднявшись на дрожащих ногах, я побрёл к воде.

Невдалеке что-то белело. Сердце пропустило удар, не может быть… Я позабыл о боли и рванул вперёд, кидаясь в чёрные волны Скьяльвинд.

— Арве!

Ледяная вода, казалось, не хотела меня пускать. Оказавшись возле Арве, ухватил за волосы и потянул за собой. Как? Как он здесь оказаться?

Но внутри что-то услужливо напоминало — я и сам вчера ночью пошёл на непонятный зов.

— Господин Оларс!

Запыхавшийся Йорд стоял на берегу, рядом с ним староста с факелом и ещё несколько человек.

Вытянув мальчишку, я уложил его на берег и опустился рядом на колени.

— Это же ваш… — В глазах Хакона отразился ужас.

— Боги Севера, — потрясённо прошептал Йорд, — как же это он…

Я не поднимал головы. Все вокруг в один миг перестали существовать: голоса затихли, а яркий свет факела померк.

Передо мной лежал мёртвый фоссегрим.

Глава 3. Толкователи снов

Волны Скьяльвинд мерно накатывали на берег. Окружившие нас полукольцом люди молчали, замерев на месте. Я протянул руку, чтобы коснуться щеки мальчишки, однако так и не успел. Тело Арве слабо замерцало бледным серебром и в мгновение ока плеснуло прозрачной водой в сторону реки. Рукав тут же стал мокрым, по пальцам стекали холодные капли. Да, всё правильно, после смерти фоссегрим становится водой. Только нет здесь родных водопадов, в струи которого вливается душа таких, как Арве.

Внутри, казалось, разгоралось пламя — чёрное и полное ненависти к глупым жителям деревни, полное презрения к самому себе. Нельзя было оставаться здесь. Зачем спасать мальчишку из лап работорговца, чтобы через несколько дней он погиб здесь?

Медленно встав на ноги, я поднял голову и прямо посмотрел на старосту. Тот невольно сделал шаг назад. Йорд стоял спокойно, однако выражение его лица не предвещало ничего хорошего. Никто не осмеливался нарушить напряжённую тишину, не зная, что делать дальше.

Быстро оказавшись возле Хакона, я сгреб его за грудки и притянул к себе. По льняной ткани рубахи с треском рассыпались в разные стороны лиловые искры.

— Значит, почудилось?

Хоть староста и был крепким мужчиной, я чувствовал, как его сковал страх. Йорд-то привычен к такому: видел меня… разным, а вот остальные — нет.

— Значит, никого здесь нет?

Хакон шумно выдохнул, опустил глаза и снова испуганно посмотрел на меня. Лиловое пламя, охватившее мои руки, не жгло. Пока не жгло, но смотреть на него было страшно.

— Нельзя о ней говорить, — наконец выдохнул он. — Иначе уничтожит всю деревню.

Я сжал ткань сильнее, ещё чуть-чуть — разорвётся.

— Если ты не расскажешь правду, то деревню уничтожу я. И намного быстрее, чем она.

Стоявшие рядом люди зашептались, кто-то попытался двинуться ко мне, но вспыхнувшее вокруг нас со старостой лиловой пламя заставило их остановиться. К тому же Йорд, поигрывая булавой, как игрушкой, вышел им навстречу.

В глазах Хакона появилось какое-то загнанное выражение.

— Будь ты проклят, — прохрипел он.

В ответ стена пламени стала выше, буйно выплясывая колдовской танец.

— Расскажу, только не трогай деревню и людей.

— Смотри, Хакон. — Я прищурил глаза, не ослабляя хватки. — Надумаешь лгать — через сына достану.

Теперь уже в глазах плескался неподдельный ужас. Я взмахнул свободной рукой — пламя погасло так же резко, как и появилось. Отпустив старосту, стряхнул с пальцев слабо мерцающие искорки.

Хакон, казалось, постарел на несколько лет: плечи опустились, взгляд стал безжизненным и тусклым, даже перламутровый амулет напоминал истертый камень.

— Идём, я всё расскажу.

С этими словами он развернулся и побрёл к людям, по дороге что-то сказав им.

Сделав глубокий вдох, я поднял голову — бархатный плащ Госпожи Ночи усеян драгоценностями звёзд, звенящая тишина и… покой. Всё как всегда. Словно и не произошло ничего. Прости, Арве.

— Идём, господин Оларс, — тихо произнёс Йорд. — Лучше не упускать их из виду, ещё неизвестно что могут выдумать.

— Где ты был и как оказался на берегу?

— Я? — в голосе рисе слышалось такое искреннее изумление, что пришлось перевести на него взгляд. — Я проснулся в одиночестве — ни вас, ни Арве не было. Но почему-то появилось какое-то гадкое предчувствие, поэтому выскочил на улицу. Как увидел старосту и этих…

— Понятно. Идём.

Хотя на самом деле, понятного становилось меньше и меньше.

* * *

— Это было давно, мне и пяти не исполнилось, — сказал Хакон.

В доме старосты было тепло, чаша с глёгом согревала ладони, а пахнущий кардамоном и гвоздикой напиток успокаивал. Только сегодня уже было не до сна.

— Род Совн — старый. Я знаю, что они всегда жили здесь. Асмунд и его жена были толкователями снов, наши уважали их и любили. Чего уж тут… Моя мать, бывало, по несколько раз к ним ходила на месяц. Да и мудрые люди были, всегда могли посоветовать и помочь. Жена Асмунда ещё в травах разбиралась, могла дать зелье… ну, там, чтобы спать спокойно или головную боль снять.

Йорд стоял возле печи и, кажется, не собирался отходить. Староста ему не нравился, рисе даже не скрывал этого. Впрочем, я разделял его чувства, но молча сжимал в ладонях чашу, чувствуя мерзкую слабость — всё же не стоило резко использовать магию, можно было их устрашить как-то по-другому.

— У Совна были дети: четыре сына и дочь Хильда. Похожи на родителей, от отца унаследовали способности к разгадыванию снов. Не знаю, как бы сложилась их судьба дальше — парни уже были взрослыми, ездили в город, помогали тогдашнему старосте торговать. В общем, славные ребята были. Хильде едва исполнилось шестнадцать, девушка хозяйственная, хороша собой. Заглядывались на неё многие, неудивительно, что даже заезжий господин тоже…

— Что за господин? — спросил я.

Хакон вздохнул:

— Не знаю, господин Оларс. Помню кое-какие отрывки. Да и мал я был, сильно рассмотреть не давали. Куда нам — важный господин, кто подпустит к нему деревенского пацана? Уже после, по разговору матери, я понял, что приезжал он к Асмунду. Они долго о чём-то говорили, а потом господин вышел из дома, хлопнув дверью. А сам толкователь снов потом вылетел на крыльцо и вслед прокричал, что не будет насылать кошмары. И никаких дел иметь с этим ужасом не желает.

— Не припомните, как он выглядел?

— Ну… — староста нахмурился. — Помню тёмно-серый плащ до пят, почти полностью скрывавший тело. Хотя стояли летние дни, уже потом я понял, что такая одежда, мягко говоря, странная.

— Совсем-совсем?

Надежда, что Хакон хоть мельком увидел лицо этого господина, пропала.

— А разве толкователь снов может насылать кошмары? — подал голос Йорд.

Староста пожал плечами:

— Да, кто теперь уж разберёт. Асмунд был человеком честным. Однако после отъезда господина в деревне стало твориться неладное: люди начали умирать. При этом неясно было что и как. Находили их утром прямо в постели — холодными, будто под снегом пролежали несколько часов. А потом…

Хакон замолчал, словно припоминая события минувших дней.

— Что потом?

— Потом кто-то сказал, что все беды пошли от Асмунда. Ночь — его стихия, да и со снами в ладах только он. При этом будто кто околдовал людей, все отправились к дому Совнов. Называли проклятым колдуном, будто он свёл в могилу их родичей. Нас-то, детей, дома оставили, но крики были хорошо слышны с улицы. В общем, и впрямь безумие какое-то накрыло всех.

— А что сделал Асмунд? — я сделал глоток глёга. Темная история, явно без помощи «господина» здесь не обошлось.

— Ничего он не успел сделать, дом сожгли. До сих пор на краю деревни пепелище, но туда никто не ходит, проклятым считают.

— Всю семью вот так просто? — Было чему удивиться.

— Не совсем, — староста перевёл на меня взгляд. — Совн с женой в доме были, но слушать их никто не захотел, вот сгорели там же. А после сыновья их из города вернулись с Хильдой — на ярмарке торговали. И откуда не возьмись — снова господин этот в сером плаще появился. Младшие Совны, узнав о смерти родителей, собрались мстить, но… — Хакон вздохнул. — Превратил он их в Холодные камни, а Хильда с горя утопилась в реке.

Мы с Йордом переглянулись.

— Ну, а дальше-то что? Почему нёкк?

— Мстит она нам, — вздохнул староста, — за смерть родителей. Первое время сильно лютовала, но потом кто-то из наших не выдержал, поехал в город и привёз дроттена Спокельсе. Он-то и сумел нёкк обратно в Скьяльвинд загнать. Но сказал, чтобы мы не смели о ней вспоминать, а то вновь вернётся. Да только Линд меня не слушал… Он Хильду и разбудил.

— Спокельсе… — проворчал Йорд. — Не нравится мне это имя.

А уж как мне оно не нравилось. Спокельсе. Значит Призрак, второе имя Хозяина Штормов!

… на улице вовсю шла деревенская жизнь. Казалось, всё, что произошло ночью, осталось в прошлом. Все были заняты дневными заботами. Едва мы вышли из дома Хакона, как староста появился на пороге.

— Господин Оларс!

Я обернулся.

— Вы… — Он сжал пальцами перламутровый амулет. — Мне очень жаль, что ваш спутник погиб… Если бы не Линд, то и беда не пришла бы. Но поймите и нас, слишком много жизней унесла она, мы боялись.

— Плох ваш дроттен был, — холодно ответил я. — Лучше надо узнавать, кого зовёте на помощь.

Хакон вздрогнул, как от удара, и опустил голову.

— Если бы мы знали кого позвать… Но не захаживают в наши края сильные маги, не говоря уже Посредниках.

Я хмыкнул. Конечно, откуда тут им взяться?

— А вы присмотритесь, староста Хакон, возможно, найдете.

С этими словами я быстрыми шагами вышел со двора. Настроение испортилось в край, но хотя бы стало кое-что ясно.

Остановившись посреди улицы, я огляделся. Ага, за деревней высокий холм, если забраться на него, то можно увидеть реку.

— Куда теперь? — осторожно спросил Йорд.

— Туда. — Я указал на холм.

Рисе удивлённо приподнял брови, но спорить не стал.

Дорога оказалась не слишком долгой, да и день выдался на удивление теплый, поэтому внезапная прогулка оказалась приятной.

— Что дальше? — спросил Йорд и, тут же спотыкнувшись о камень, выругался.

— Смотри под ноги, — бросил я, даже не оглядываясь на слугу. — Дальше хочу посмотреть на Скьяльвинд сверху. Обычно, когда прогоняют нёкк, на воде остаётся магический след. А если верить Хакону — дети Совнов превращены в камни. Значит, обязательно должно что-то остаться, хоть какой-то след.

— А почему вы сразу тогда не почувствовали?

— Как теперь понимаю, почувствовал, — я горько усмехнулся, — только не понял, природу распознать не сумел. Арве тоже чувствовал, поэтому всё время смотрел на воду.

Ветер доносил запах реки и хвои, глубоко вздохнув, я остановился и огляделся. Так сразу и не понять. Река и река, вон как блестит на солнце, даже глаза слепит, только ничего необычного нет.

— Спокельсе, — протянул Йорд за моей спиной. — Я знаю это имя. Думаете… и здесь Хозяин Штормов оставил свой след?

— Да, — кивнул я. — К тому же, подозреваю, что господин в плаще тоже он.

— А может, кто-то из его слуг? — засомневался Йорд.

— Может, но чутье подсказывает, что всё же он сам.

Рисе замолчал. Ещё немного посмотрев на реку, я понял, что ничего не добьюсь.

— Так дело не пойдёт. Придётся подготовить кое-что и поговорить с младшими Совнами.

— С кем? — Йорд был поражён. — С камнями?

— Да, есть один способ.

— И какой?

Я ещё раз посмотрел на спокойные воды Скьяльвинд, потом перевёл взгляд на слугу, чуть улыбнувшись.

— Всё просто, Йорд. Если хочешь говорить с камнями — научись молчать.

Глава 4. Говорить с камнями

Я никогда не был магом. Даже учитель-южанин, приютивший меня и давший немало знаний, открыто говорил, мол, колдовство для тебя — закрытая дверь. Кое-что я смогу, но при этом намного хуже прирождённого мага, да и то, потом чувствую себя, словно Аян несколько часов выплясывал на мне традиционные ванханенские танцы. Единственное, в чём меня мало кто сумеет обойти — это ворожба мёртвых — основное оружие Посредников. Но использовать её постоянно достаточно опасно. Никогда не знаешь, чем обернётся тот или иной ритуал. А рисковать нужно с умом.

Хакон тенью скользил за окнами, лишь изредка мог заглянуть и спросить — не нужно ли нам что-нибудь. Как позже я выяснил, Йорд рассказал ему, кто на самом деле заглянул в их деревню. Работе Посредника никто не мешал, да и, желая избавиться от ненавистной нёкк, некоторые даже предлагали помощь. Но единственный, с кем бы мне и хотелось потолковать — Линд. Но его здоровье вновь ухудшилось, поэтому нормального разговора не получалось. Приходилось опираться на свои знания и возможности. Даже побывав на пепелище дома толкователей снов, ничего интересного найти я не нашёл.

Поэтому пришлось заняться подготовкой к ритуалу. Чтобы поговорить с заколдованными Совнами, нужно хоть немного стать таким, как они. Конечно, превратиться в камень у меня не выйдет, но немного измениться — вполне. Задуманное получалось из ряда вон плохо, вставать приходилось до рассвета, весь день работать и к ночи падать на кровать, мгновенно засыпая. Подготовить живую плоть к чуждому и холодному не так легко.

Сегодня уже узор заклинания ложился как надо, а найденные у реки камни оказались прекрасными проводниками.

— У всех хозяева, как хозяева, — услышал я за спиной ворчание, — едят, спят, девок кадрят, не то, что тут.

Что-то звякнуло, Йорд засопел и выдал искреннее троллиное ругательство.

— Господин Оларс, отдайте мне тот кусок ткани.

— Какой? — удивлённо спросил я, обернувшись к нему. В рот тут же сунули кусок лепёшки.

— Получилось, — удовлетворённо отметил он, — а то ещё немного, и я буду на службе у скелета.

Лепёшка оказалась божественной: свежей, хрустящей и немного сладковатой, казалось, ничего вкуснее я не ел в жизни. Кстати, а когда в последний раз ел вообще? Откусив и на секунду довольно зажмурившись, я всё же спросил:

— А что за ткань?

Рисе тем временем уже забрал старую рубашку, служившую мне подстилкой для камней, и принялся вытирать пол. Оказалось, звенело ведро, из которого их неуклюжее величество умудрились разлить воду.

— Я тут это… воды принёс. Из реки.

— Из реки? — я поперхнулся. — Йорд, я же просил из колодца! Из реки ещё рано, нам не нужен голос нёкк днём.

— Колодец чистят, — невозмутимо ответит тот, продолжая вытирать лужу и даже не соизволив повернуться ко мне. — А вы не сказали, для чего вода нужна.

Я молча дожёвывал лепёшку, прекрасно помня, как и что говорил. Однако… Я вздохнул, ладно, невнимательный слуга, зато кормит неплохо.

— Ещё вот что. — Рисе принялся выкручивать тряпку в ведро. — Линд пришёл в себя, через старосту просил, чтобы вы пришли.

Я вскочил на ноги:

— Что ж ты сразу не сказал?

И не дожидаясь, пока слуга что-то ответит, рванул к двери. Но тут же поскользнулся на ступеньке и едва не рухнул вниз, чудом удержавшись за косяк.

— С утра подмораживает, господин Оларс, — философски заметил Йорд, — будьте осторожнее.

Выпрямившись и отмахнувшись от рисе, я быстро спустился со ступенек. На улице заметно прохладнее, не стоило вылетать в одной рубахе. Местные жители косились на меня, но глупых вопросов не задавали.

Домик старосты находился за четыре дома от нашего, поэтому долго идти не пришлось. Собака на привязи — огромный волкодав — начала заливисто лаять, однако выскочивший на порог Линд тут же прикрикнул на неё:

— Брун, тихо!

Собака недоумённо глянула на хозяина, словно не понимая, зачем в доме полумертвец?

— Господин Оларс, проходите, она вас не тронет, — тихо произнёс парень. Кстати, он оказался моложе, чем мне показалось сразу.

Пока я шёл по узкой дорожке, Брун, ворча, спряталась в будке.

— Спасибо, что пришли. Я и не надеялся…

— Всё в порядке, ты мне тоже нужен.

Линд удивлённо вскинул брови, но кивнул и пропустил меня в дом. После пробежки по холоду тепло показалось неземной сказкой. Но наслаждаться было некогда.

Опустившись на первый попавшийся табурет, я посмотрел на него:

— Что ты хотел сказать?

Парень немного смутился, он явно не знал о чём говорить, точнее, с чего начать.

— Ваш слуга всё рассказал, вы — Посредник.

Я молча кивнул, отметив, что глаза собеседника загорелись восторгом.

— Простите, — он смутился ещё больше, — раньше я только слышал о таких… как вы. Никогда не мог подумать, что судьба пошлёт счастье увидеть живого Посредника.

Я закашлялся:

— Ну-ну, и откуда же такой интерес к Посредникам?

— Мне от матери достались магические способности, а от отца — лекарские. — Видимо, стоять у двери ему надоело, поэтому Линд приблизился ко мне и сел на лавку. — Отец своему делу учит, а вот с магией… Мать умерла, когда мне было три года, а магов в деревне больше нет. Вот и…

Я изогнул бровь. Так-так, а Хакон говорил несколько другое. Или просто решил не упоминать покойную жену?

— Говоришь, у матери были способности мага?

— Небольшие, и не всегда она могла с ними управится — мало знала. А потом, — парень замолк и тихо вздохнул. — Потом нёкк её убила.

Так, теперь понятнее, но всё равно есть вопросы.

— А как получилось, что ты разбудил Хильду?

При имени нёкк Линд вздрогнул и тут же передёрнул плечами.

— Сам не знаю. Я тогда… поругался с отцом сильно. Пошёл бродить по округе и случайно забрёл на пепелище — бывший дом Совнов. Там ничего не осталось, не знаю даже, сколько времени там пробыл, но потом почувствовал что-то странное. Так, будто кто наблюдал за мной. А потом… потом увидел серебристую девушку и пошёл за ней. Сам не понимаю, почему. Шёл, господин Оларс, как очарованный, не мог остановиться. А как почувствовал, что уже стою по пояс в воде, словно очнулся ото сна. Начал отбиваться, пытался выбраться, но чувствовал, как сильнее впиваются в бёдра острые когти, и нёкк с силой тянет меня дальше. — Он шумно выдохнул. — Уж не знаю, что было бы, если б не прибежал ваш Арве…

Линд отвёл взгляд, понимая, что в каком-то смысле из-за него погиб мой фоссегрим, поэтому не решался продолжать.

— И всё?

Я встал, нечего рассиживаться, работы ещё не мало.

— Да, всё. Только я вот что ещё хотел сказать… — Парень посмотрел на меня почти умоляющим взглядом. — Я знаю, что вы не обязаны помогать нам, и оплату берёте немалую, да и после произошедшего, но…

— Но?

— Пожалуйста, помогите нам избавиться от нёкк. Мы найдем чем вам заплатить, только сделайте что-нибудь, пожалуйста. Отец бы и сам вам это сказал, но почему-то медлит, что-то его удерживает. Но, господин Оларс, очень вас прошу… пожалуйста.

Несколько секунд я молчал, взвешивая и обдумывая: идёт это вразрез с моими планами или нет. Получалось, что нет.

— Линд.

— Да? — Он встрепенулся. И в глазах такое безнадёжное выражение. Интересно, он знает о словах призыва?

— Если действительно хочешь стать магом, уезжай в город. Здесь ничему обучиться не получится.

Линд хотел что-то сказать, но я развернулся и вышел из дома — больше задерживаться было ни к чему.

* * *

Тучи заволокли небо, скрыв луну и звёзды. Плохо, придётся тратить больше сил, но откладывать ритуал я не собирался. Йорд стоял чуть поодаль и наблюдал за происходящим. Всё же рисе — живое существо, и подвергать его опасности не стоит.

Я сделал глубокий вдох. Тишина, покой, волны Скьяльвинд с еле уловимым шелестом накатывают на берег. В двух шагах от первого Холодного камня поставлена глиняная плошка с водой и несколько камней, пропитанных магией, разбитых и собранных заново при помощи заклинаний. Одежду пришлось снять, слиться с чем-то неживым лучше как есть… чтобы ничего не мешало. Ворожба мёртвых умеет служить своему хозяину, если он ничего не боится. Боялся ли я нёкк? Боялся ли безмолвных Холодных камней, угрюмо взиравших на пришедшего чужака и посягавшего на их покой? Нет. Не боялся даже того, что может пробудиться.

Но ни слова над шелестящими волнами, молчание — мой голос. Я окунул пальцы в воду, по ней тут же пошли круги, вспыхнули лиловым светом. Ночная тьма сгустилась, рухнула в воду, растворяясь в тысячах пляшущих искорок. Лиловый и чёрный в одно мгновение переплелись, словно две змеи, и призрачно замерцали. Ожившая вода, нет и следа от прозрачного спокойствия, бывшего ещё несколько секунд назад. Я бросил в плошку камни, лилово-чёрная вода зашипела и ослепительным фонтаном вырвалась вверх. Камни засияли аметистовыми огнями и рассыпались на мелкие осколки. Вода плеснула на камень, осколки кинулись ко мне, впиваясь в обнажённую кожу. Я стиснул зубы, утбурд забери эти ритуалы, как же больно. Но ни звука! Нельзя, иначе ничего не выйдет. Выступившая кровь устремилась к камню, алой лентой разрезала тьму и прошла сквозь лилово-чёрную завесу. Послышался громкий треск, странный вздох, будто каменный великан сбросил своё многолетнее оцепенение. Воды Скьяльвинд забурлили с неистовой силой, ещё мгновение и…

Моё тело онемело: ни холода, ни боли больше не чувствовалось. Я медленно поднял руку: мраморная белизна, странная угловатость движений. И тихий шелест волн:

— Неживой… Камень…

Холодные камни, казалось, ещё немного и превратятся в жидкий огонь, только не оранжево-золотой, а ослепляющий лиловым серебром, который хлынет в бурлящие волны Скьяльвинд.

Налетел жуткий ветер, но что ветер камню? Я даже не шевельнулся, оставшись немым изваянием на берегу. Снова затрещали Холодные камни, лиловые искры заплясали хоровод вокруг них, вода хлынула на берег. Я протянул руку и коснулся ближайшего камня, ладонь тут же укололо, но странно, непонятно… Будто безжизненная скала признала своего и радовалась встрече.

Кажется, Йорд что-то прокричал, но сквозь ветер и неистовство Скьяльвинд я ничего не расслышал.

Холодные камни снова вздохнули, меня оглушил раскат грома. Но ни блеснувшей молнии, ни хлынувших с чёрных небес струй дождя не последовало. Новый раскат, но через секунду я понял, что это вовсе не гром, а голос… голос одного из Совнов.

— Кто ты и зачем нарушил наш покой?

Но ответить я не успел.

— Нет! Он мо-о-о-о-й! — раздался пронзительный женский крик, больше похожий на плач.

В мгновение ока поднялась огромная волна, рухнула на меня и тысячей невидимых рук утянула за собой.

Глава 5. Хильда, дочь Асмунда

Оглушённый и оцепеневший, я не сразу понял, что меня больше никто не держит. Тьма перед глазами начала рассеиваться, но толком рассмотреть ничего не получалось. Ни холода, ни боли, и хотя кругом ледяная вода — дышать на удивление легко. Или не дышать? Йенгангер не дышит, именно так говорила моя бабка. Только никогда не поясняла значения этих слов.

— Добро пожаловать в мои воды, — прозвучал высокий женский голос.

В нескольких шагах от меня появилась сотканная из серебра тонкая девичья фигура. Мгновение и передо мной нёкк: болезненно худая, разорванное платье из выбеленного льна едва держалось на правом плече, искусная вышивка на рукаве и подоле давно выцвела. Белоснежное облако волос чуть колышут подводные течения, кожа — почти прозрачная, с еле различимой голубой сетью вен. По лицу не разберёшь — шестнадцать ей лет или двадцать шесть, только в глаза лучше не смотреть. Два бездонных чёрных колодца, полных боли и ненависти — ни зрачка не видно, ни радужки — одна чернота, что на фоне бледной кожи кажется пламенем с края Мрака.

— Не молчи, Оларс Глёмт, я знаю, кто ты, — медленно произнесла она, — потому и привела сюда.

За спиной Хильды, чуть поодаль — серые камни, похожие на разрушенные колонны. Да и под ногами не песок речного дна, а выложенная камнями дорожка. Неужели здесь кто-то мог жить?

— Зачем, Хильда, дочь Асмунда? Мало фоссегрима и жителей деревни?

— Много ты знаешь, — неожиданно змеёй зашипела она, и я тут же пошатнулся, будто слова ударили, став подводным течением. В чёрных глазах сверкнули яростные искры.

Я медленно поднял руку, кисть окутало лиловым пламенем. Нёкк, как зачарованная, смотрела на мою руку, ярость тут же исчезла.

— Расскажи мне, — голос звучал мягко, но властно; страх и неуверенность показывать нельзя, иначе быть беде.

Хильда сделала глубокий вдох:

— Если кто мне и сможет помочь, то только Посредник. — Она посмотрела на меня. — Такой, как ты.

Я стиснул зубы. Поменьше надо болтать, даже если уверен, что тебя не услышат. На тонких губах Хильды появилась улыбка.

— Много я слышу через воду. Но знай, не по своей воле уносила жизни людей. Холодные камни… — она сглотнула. — Когда мои братья превратились в них, стали служить Хозяину Штормов. Очень сильные чары наложил он на них, они тянули к себе людей, а я… Хоть и пыталась сопротивляться, но заманивала сюда жертвы.

— И какая судьба их ждала?

Хильда смотрела куда-то вдаль, словно не видя меня.

— Они… — голос, будто вода журчит, совсем ничего человеческого. — Они тоже становились камнями. Но не такими, как братья, а маленькими совсем. Если обойти Холодные камни со стороны гор, можно увидеть россыпь — черные, гладкие и…

Хильда вздрогнула, будто сама боялась своих слов. Маленькая испуганная девочка, знающая, что никто из взрослых за ней не придёт.

Я плавно протянул руку и осторожно коснулся её пальцев, нёкк посмотрела на меня, потом отвела глаза.

— Ты не живой и не мёртвый, — неожиданно еле слышно произнесла она. — Кто ты? Так странно…

Я аккуратно сжал её ладонь, словно пытаясь поделиться своей силой. Значит, не всё обо мне знает, раз спрашивает.

— Благодаря Хозяину Штормов стал таким, девочка. Но это долгая история. Расскажи мне, что хотел он от твоего отца? Зачем убивали людей? Я сумею тебе помочь, — обещание прозвучало твёрдо. — Сумею.

Хильда вновь взглянула на меня, спокойствие и уверенность вернулись.

— Мой отец — толкователь снов. Был им. Даром обладал не слишком сильным, но трудом и стремлением к знаниям он добился очень многого. А потом появился господин… Хозяин Штормов. Только позже я узнала, что он вовсе не человек, а порождение Мрака.

А может, и нет. До сих пор я так и не слышал, кто же он на самом деле.

— Каким-то образом усилил дар отца, после этого он мог не только разгадывать сны, но и сам насылать их…

Я приподнял бровь, так-так, это уже интереснее, да и Линд упоминал об этом.

— Но отец всего лишь раз проделал такое, но потом испугался и даже… даже некоторое время не принимал никого из жителей деревни, боясь, что может сделать плохое.

— Плохое? А что-то произошло?

Хильда неопределённо мотнула головой, белоснежное облако волос колыхнулось, на мгновение скрыв лицо.

— Мне приснился жуткий сон. Я не помню его полностью, но было очень страшно и мерзко. Хотелось кричать, но не получалось. И, если б не кошка, разбудившая меня, то не знаю, проснулась бы я вообще… Там был первобытный ужас, страх, живущий в каждом из нас, но при свете дня его не видно. Однако, когда наступает ночь, спастись невозможно.

— А после?

Слова нёкк заставили задуматься. Описанные ощущения могут вызывать любые порождения Мрака, если Хозяин Штормов «одарил» Асмунда, удивительного нет.

— После ничего не происходило, мы всё забыли, жили как прежде. Отец помогал жителям деревни, мать лечила, я по хозяйству, братья торговали. Приближалась ярмарка, нужен был товар. Староста собрался в дорогу, и в этот раз мне удалось уговорить его взять меня вместе с братьями. А когда мы вернулись…

Плечи Хильды вздрогнули, послышался короткий всхлип.

— Поздно уже было. — Она сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться. — Вместо дома — пепелище.

— А как братья поняли, чья вина?

— После ссоры с Хозяином Штормов отец нам всё рассказал. Поэтому мы знали, но… но он оказался слишком силён. И даже теперь он получает нашу силу, души погибших людей — его сила, и забирает её отсюда. Только что-то давно не появлялся.

— Но как могли ваши односельчане обратиться к нему за помощью?

Хильда непонимающе посмотрела на меня.

— Что?

— Мне сказали, что после обращения Совнов в Холодные камни ты, не выдержав горя, утопилась в Скьяльвинд. А потом в образе нёкк начала убивать жителей деревни. Так?

Лицо Хильды стало хмурым.

— Не совсем. Я утопилась, когда узнала, что ношу дитя Хозяина Штормов.

Сердце пропустило удар. Глупости, не может быть.

— Что?!

Хильда опустила руку и, осторожно взявшись за разорванный край платья, отвела его в сторону. Сквозь почти прозрачную кожу округлившегося живота исходило серебристое сияние. Только появилось мерзкое ощущение, будто серебро пыталось скрыть что-то отвратительное и гнилое. Спустя доли секунд я разглядел смутные очертания младенца. Он уже шевелился, и у меня возникало чувство тошноты. Боги пресветлые, сколько же прошло времени? И каково ей, узнавшей, что носит ребёнка своего злейшего врага?

— Он пришёл ко мне в том сне, — бесцветным голосом сказала она. — Я долго не могла понять, что происходит. А когда узнала о смерти родителей — упала как подкошенная, потом очнулась у знахарки… в доме с холодной тряпкой на лбу. Она и сказала, что я… то есть у меня…

Я мягко сжал её руку.

— Понятно. Он слишком силён.

Она выпустила край платья, он тут же накрыл живот с навек уснувшей новой жизнью.

— После этого воды Скьяльвинд приняли меня. Я хотела рассказать знахарке о сне, но вдруг поняла, что слова не звучат, язык не поворачивается — сразу окутывал жаркий туман. И становилось плохо, что-то не давало мне сказать. Страх за будущее оказался настолько силён, что я решила не дожидаться нового прихода Хозяина Штормов.

Хильда замолчала, мне сказать было нечего. Да уж, получается, девочка многого не знает.

— Ты знаешь, что произошло после твоей смерти?

Нёкк покачала головой.

— Нет, когда я слышу зов — выхожу на берег. Сначала зачаровываю сонного человека, а потом веду сюда. Братья, точнее те, кто ими был, забирают души. Но берег для меня самой как сон. Оказавшись в воде, я снова словно просыпаюсь.

— А как же те, кого ты затягиваешь? Например, тот же Линд из деревни?

И хоть поверить было сложно, я чувствовал — она говорит правду. Утбурд бы побрал это чутьё Посредника! Порой оно мешает разобраться что к чему.

— Не помню, — вздохнула она. — Едва я выныриваю из волн Скьяльвинд — разум засыпает.

— А как же я?

— Ты провёл ритуал. — Она мягко высвободила свою руку из моей и провела пальцами по груди. — И ты не человек.

От её прикосновения по коже пробежала ледяная дрожь. Я нахмурился, чары начинали рассеиваться, значит, долго тут не продержаться. А если она не помнит, что творит, то и про Арве спрашивать глупо.

Нёкк сейчас напоминала девчонку — немного не в себе, слабо осознававшую, что происходит вокруг. Впрочем, это и понятно.

Я взял её лицо в ладони и заставил посмотреть на себя.

— Хильда, послушай меня. Даже после вашей смерти Хозяин Штормов продолжает использовать вашу силу. По незнанию один из жителей деревни привёз сюда господина Спокельсе, он провёл ещё один ритуал, сказав им, что избавил от вас деревню. Но теперь я понимаю: при помощи этого ритуала он сделал тебя своей рабыней.

При упоминании имени Хильда вздрогнула, в глазах снова зажглась ненависть.

— Призрак, призрак! — почти выкрикнула она.

— Тихо, тихо, если ты мне расскажешь, что ещё о нём знаешь.

Полыхающие мрачным пламенем глаза внимательно смотрели на меня, будто пытаясь что-то понять.

— Ты точно мне поможешь? Поможешь уничтожить его?

— Я сделаю всё от меня зависящее. Я не только Посредник, Хозяин Штормов — мой враг тоже.

Нёкк отступила на шаг, потом ещё на один, начиная таять серебристой дымкой.

— Будет помощь, — её голос, казалось, звучал откуда-то издалека. — Я знаю, я расскажу. Понадобятся силы, но ты сделаешь…

Что-то начало шуметь, больше ничего услышать не получилось.

— Подожди, куда ты? — Я сделал шаг вперёд, но тут же почувствовал, как начинаю захлёбываться.

Покачнулся, но вода резко поднялась и вытолкнула меня наверх. Перед глазами потемнело, в ушах стоял шум, но даже сквозь него я услышал высокий девичий голос:

— Призываю тебя, Посредник. Возьми мою силу и мой дар, отомсти за Хильду, дочь Асмунда. За её братьев. За её отца и мать. Да падет смертельный сон Холодных камней!

Всё случилось в мгновение ока, меня с силой швырнуло на берег, вода с шумом отхлынула назад. Что-то впилось в щеку, голова гудела, тело накрыла жуткая слабость — не было сил даже шевельнуться. Вот и ходи в гости к камням и нёкк. Призвать призвала, но рассказать забыла. Сделав вдох, я попытался встать, но ничего вышло. Йорд… где его утбурды носят? Должен же быть где-то рядом.

— Оларс, — услышал я тихий неуверенный голос. Незнакомый и в то же время странно близкий.

— Оларс, ты меня слышишь? — чьи-то пальцы коснулись моей руки.

С трудом перевернувшись на спину, я взглянул на склонившегося ко мне человека и потерял дар речи.

— Арве?

Глава 6. Гори ясно, гори сильно

Пока я пытался понять, что происходит, рядом послышался голос Йорда:

— Вот так-так, я уж и не знал, как быть! Всё жду и жду! Наконец-то! Ой…

Всё ещё не веря в происходящее, я протянул руку и коснулся щеки Арве. Он вздрогнул, но не отодвинулся.

— У тебя руки ледяные, — еле слышно прошептал фоссегрим, словно извиняясь.

Арве. Говорит. Со мной. Или меня приложило головой обо что-то твёрдое, или уши всё же не обманывают.

— К тебе вернулся голос. Как?

Арве кивнул в сторону волн Скьяльвинд, с тихим шелестом накатывавших на берег.

— Хильда помогла.

— Чёрные крылышки утбурда, чего только не бывает! — выдал Йорд, приблизившись к мальчишке.

— Не неси чушь — у утбурда нет крылышек, — раздражённо бросил я и тряхнул головой — всё же состояние гадкое. — Ладно, Йорд, где моя одежда?

Арве помог мне подняться, но ноги отвратительно подрагивали, а голова кружилась. Рисе, не дожидаясь нового нагоняя, побежал к оставленным перед ритуалом вещам.

— Я видел тебя мёртвым, это было обманом?

— Отчасти, — тихо ответил Арве, — другим бы путём я не смог попасть к Хильде.

— А предупредить нас нельзя было?

— Я пытался, — он запнулся. — Но в доме никого не было. Стало страшно, что вы ушли к реке. Меня охватила паника, и я помчался сюда. Оказалось, Хильда звала меня.

Йорд тем временем вернулся и помогал мне одеться.

— Как к тебе вернулся слух? — спросил он, воспользовавшись повисшим молчанием. Почему-то у меня появилось горячее желание треснуть рисе по затылку. Вечно норовит вставить свой троллиный нос куда не просят.

Арве мельком глянул на реку:

— Нёкк помогла. Я, когда ехал с вами, всё время слышал её зов. Но сразу не мог понять, откуда он идёт. Оказалось, мешали наложенные чары Хозяином Штормов. Но поскольку я всё же дух воды, чары действовали не полностью. Вот и… А она звала на помощь.

Хм, занятная картина получается. Но об этом после, сейчас добраться до дома и выспаться. Иначе свалюсь прямо здесь.

— Господин Оларс! — Йорд едва успел подхватить меня.

— Уходим, все разговоры — потом.

* * *

Утро началось проливным дождём. Отвратительное самочувствие никуда не девалось, но во сне приходила нёкк. Вложила мне в руку угольки и сказала, чтобы шёл в лес и просил помощи у малых духов огня — Искр. Только с их помощью можно снять заклятие и принести покой всем Совнам. Сев на кровати, я провёл по лицу ладонями, сгоняя остатки сна, и бросил взгляд в окно — хороша погодка, в такую только костры и палить. Но выбирать не приходилось: Хильда призвала меня, надо делать работу. Но сначала…

— Арве!

Раскрылась дверь, тут же влетел фоссегрим в насквозь промокшей накидке.

— Ты что, подслушивал?

— А? — Арве что-то положил у печи и, повернувшись ко мне, принялся стаскивать одежду. — Я только вошёл, что-то не так?

— Всё так, где ты был? Учти, ещё раз умрёшь — спасать не буду.

Он кивнул, придирчиво осмотрел накидку, точнее, во что она превратилась, и принялся растягивать на печи. Мои слова, кажется, его совсем не огорчили, или же мальчишка их попросту не расслышал.

— Мы с Йордом ходили на пепелище, для сегодняшнего ритуала понадобятся угли. — Фоссегрим указал на небольшой сверток у печи.

Перед глазами снова появилась нёкк из сна. Кажется, ночью она не только ко мне приходила в гости.

— М-да, вчера она этого сказать не могла.

— Что? — В бледно-голубых глазах мелькнула настороженность.

— Ничего, — отмахнулся я, — где Йорд?

Объяснять и спрашивать, почему Хильда не сказала мне вчера ни слова про ритуал, Искры, пепелище, и почему надо было обязательно приходить во сне — не хотелось. Вряд ли у фоссегрима есть ответы. Да, и не скажет он ничего.

— Йорд пошёл к Хакону за травами. — Заметив мой удивлённый взгляд, он тут же пояснил. — Для тебя, сказал — магия забирает много сил.

— Слушай, у тебя есть хоть какое-то уважение к старшим? — зажмурившись, я сжал пальцами виски, пытаясь прогнать нахлынувшую головную боль.

Арве потупился, но распахнувший ногой дверь рисе не дал продолжить воспитание фоссегрима.

— Ух, пока договорился, так думал, утбурда дам! — Он поставил на стол горшочек, из которого вился тонкий дымок. — И вроде деревенский, а зубы заговаривает — ой-ой-ой!

Я встал, подозрительно посмотрел на принесённое слугой и, приблизившись к столу, принюхался — мята, липа и что-то ещё, так и не определишь.

— Что это? Милосердный староста часом не отравы налил?

Ноги держали отвратно, пришлось опереться рукой о стол.

— Берите и пейте, потом поговорим, — заявил Йорд, — тут я ещё еды принёс, сегодня будет денёк ещё тот. Да и ночка не лучше.

— Замечательно, — мрачно отметил я, — все всё знают, кроме меня.

Взяв горшочек, ещё раз принюхался, но решив, что хуже не будет, сделал глоток. Горло обожгло, во рту появилась жгучая горечь. Я закашлялся.

— Что это за…

— Пейте, пейте, — невозмутимо велел Йорд, при этом в его голосе было что-то заставившее меня подчиниться.

Опрокинув почти залпом эту гадость, через несколько секунд я понял, что он прав: боль отступила, да и слабость казалась не такой сильной. Надо будет спросить рецепт, не лишнее.

— Оларс, — тихо позвал меня Арве, — а теперь я должен рассказать, что велела сделать Хильда сегодня ночью …

* * *

А ночь выдалась холодной. Будто не осень, а сама Госпожа Зима пожаловала сюда, решив стряхнуть с деревьев золотое убранство, и сменить его на снежные шапки. Звёзды светили ярко, но свет словно растворялся в черноте ночи, не желая освещать землю.

В лес далеко заходить было глупо, заблудиться в такой тьме можно на раз. Поэтому, выбрав место неподалёку от реки, я принялся разводить костёр. Арве и Йорд ждали у Холодных камней. Фоссегрим должен мне помочь, рисе будет смотреть по сторонам и охранять мальчишку. Но здесь… здесь я в полном одиночестве. Разговор с богами, пусть даже с малыми — серьёзно, ошибок допускать нельзя.

Огонь весело затрещал, оранжевые языки принялись лизать дерево и угли с пепелища дома Совнов. Поднеся сжатую в кулак ладонь, на мгновение замер:

— Вечные хранители тепла, согревающие от мороза, защищающие от напастей, очищающие от зла. Услышьте мой голос, внемлите просьбе, отзовитесь из тишины.

Раскрыл ладонь, и вниз тёмной дорожкой скользнули сушёные бессмертник и амр — растения, служившие подношением любому богу. Огонь взметнулся выше, в воздухе тут же появился свежий аромат, со всех сторон послышались шёпот и бормотание, будто они спорили, не могли понять, зачем их вызывают. Голосов становилось всё больше и больше, но на человеческие совсем не похожи — треск веток в огне да шум пламени на ветру.

— Скрывшиеся, но не ушедшие, взываю к вашей помощи, заклинаю всеми именами праотца Бранна и Изначальной Искры, дайте свои силы.

Голоса стали ещё громче, огонь разгорался сильнее и ярче, ещё чуть-чуть, и я сам окажусь в объятиях пламени. Сноп ослепительных искр вырвался вверх, рассыпаясь вокруг. В то же мгновение я увидел неясные очертания фигур.

— Кто ты? — сквозь треск слова были еле слышны. — Зачем призываешь нас?

Пламя приблизилось, дохнуло в лицо жаром, но я не двинулся с места.

— Я — Оларс Глёмт, последний из рода Посредников, уничтоженного Хозяином Штормов. Призванный Хильдой, дочерью Асмунда, — нёкк, что живёт в водах Скьяльвинд.

— Хильда, — задумчиво прошипели справа, — Хильда… хорошшшая девочка… Жалко…

— Из-за чар Хозяина Штормов она забирает жизни людей, её братья обращены в Холодные камни. Пока они стоят, она не может освободиться.

— Знаем, знаем, знаем, — раздалось отовсюду, — нёкк плачет каждую ночь, но только мы и слышшшим…

— Помогите, малые хранители, обрести покой пленённым душам, — тихо произнёс я, чувствуя, как по позвоночнику пробежали мурашки, — хоть и толком ничего не видно, но всё равно страшно. Нечасто приходится говорить с богами, даже с малыми.

Огонь полыхал слишком близко, пришлось зажмуриться, но ни шагу назад.

— Помоги, Посссредник, нам, — накатился шёпот-треск со всех сторон. — Поможем и тебе.

Я сглотнул. Искры могли попросить что угодно, но вряд ли я смогу отказать.

— Что мне делать?

— Верни нашшши земли, — выдохнуло пламя, — те, что отобрали Повелители Холода. Земли исконные, где теперь вечная зима…

Жар стал невыносим, я стиснул зубы, отказывать нельзя.

— Где они?

— Огонь в сердце приведёт, дай клятву, — пламя дрогнуло, метнулось назад.

Я шумно выдохнул, открывая глаза и радуясь морозному воздуху, светлые небожители, как это прекрасно. Может, глупо, но уже поздно останавливаться.

— Клянусь Искрам, малым богам огня, что верну их исконные земли за оказанную помощь. Слово Посредника.

Со всех сторон посыпались трещащие смешки:

— Хитрррец…

— Умный Посссредник, не пропадёшшшь… Так тому и быть! Ссслово своё тоже держим!

Пламя вновь кинулось ко мне, охватив со всех сторон. Слабо вскрикнув, я закрыл руками лицо, однако жар забивал дыхание, проникая в лёгкие, заставлял тело гореть огнем. Секунда, две, три… Как же больно… Глухой треск, и всё закончилось так же резко, как и началось.

Костёр погас, рядом больше никого не было. Я огляделся, посмотрел на свои руки — ни следа ожогов, даже не покраснели. Будто пламя и не касалось вовсе.

Слева раздался женский крик: как раз со стороны реки. Бросив всё, я бегом кинулся к Скьяльвинд. Ну, малые боги, если надумали обмануть …

Оказавшись на берегу реки, я замер как вкопанный. Холодные камни охватывало беснующееся пламя — слепящее, яростное, — будто не Совны там были, а Повелители Холода — заклятые враги Искр. Откуда-то звучала мелодия флейты: зачаровывающая, нежная, совсем не подходящая к увиденному. Я узнал старинную балладу, которую порой напевала моя мать:

Холодные камни

Холодной рукой

Не трогай, не надо

И рядом не стой.

Не слушай их песни,

Не пей их вино.

Холодные камни

Утянут на дно.

И как так, разгорелось в мгновение ока? Или я слишком долго бежал сюда? На берегу уже стояли люди из деревни, ахали и, замерев, смотрели вперёд, не веря происходящему.

Я попытался сделать шаг вперёд, но ноги не слушались.

— Замри, замри, замри… — прошелестел призрачный шёпот. — Горрри ясно, горрри сильно… Уходи, зло, уходи-и-и-и…

Ветер подхватил шёпот, развеял пеплом, по воздуху прошла рябь.

Пламя исчезло, но в тот же миг поднялась огромная волна, повинуясь мелодии флейты, и обрушилась на раскаленные камни. Послышался оглушительный треск, по тёмным громадам молнией разошлись чёрные трещины. Ещё одна волна, что-то сверкнуло, я быстро отвернулся.

— Боги, они раскололись! — раздался чей-то крик. — Раскололись…

— Скьяльвинд… Скьяльвинд забрала их, — добавил кто-то.

Я хотел взглянуть на реку, но тут же потом передумал. Сердце на мгновение пронзила боль, я покачнулся. Снова сжало невидимой рукой и резко отпустило — завязались ещё одни Узы.

Глубоко вздохнув, молча побрёл назад — к деревне. Йорд и Арве доберутся сами. Не надо смотреть назад, теперь знаю точно — нёкк и её братья обрели покой.

ЧАСТЬ III. Рангрид, Всегда предающая

Глава 1. Рябиновокосая

Каменистая дорога вилась серой змеёй, теряясь среди поросших пожелтевшей травой холмов и светло-голубых озёр, подобных морским камням в короне Гунфридра. Позади остались Раудбрёммский лес и своенравная Скьяльвинд. Солнце стояло высоко в небе, освещая мирную долину, простиравшуюся до самого горизонта. Крутые холмы, на которых расположился Ярлунг — один из самых богатых городов перед снежной пустыней с лаайге, покрыты золотом и зеленью. Ярлунг, пожалуй, единственное место, где можно было отыскать хоть какие-то упоминания о дроттене, приезжавшем к жителям деревни у Холодных камней. Да, и неплохо бы узнать, какая дорога лежит дальше. Обещание, данное малым богам, нужно исполнить. И чем быстрее, тем лучше. В этих краях я никогда не бывал, поэтому ехать, не зная пути, неосмотрительно и глупо.

Денек выдался на удивление тёплым, я искренне жалел, что скоро нагрянут морозы и ни следа не останется от бронзовой и багряной роскоши, всё осыплется и исчезнет, лишь только голые ветви будут тянуться к серому небу.

Аян недовольно фыркнул, я погладил его шее:

— Скоро передохнём. Потерпи, надо добраться до города.

Конь снова фыркнул, выражая своё отношение к происходящему и… к хозяину тоже.

— Давайте, я поеду вперёд? — предложил Йорд. — Дорога не такая близкая. А воды не так много, посмотреть стоит.

Я вздохнул, Хакон был на удивление щедр. В плату за освобождение деревни от нёкк он дал достаточно припасов, но рисе и еда — это всегда опасно. Для еды. Кивнув Йорду, я повернулся к Арве:

— Так на чём ты там остановился?

Замолкший на время нашей беседы с рисе, фоссегрим вздохнул — воспоминания явно неприятны, однако мне нужно знать всё.

— Мы с отцом возвращались из Ванханена. Море было неспокойным, отец не хотел отправляться в такую погоду, но пришла весточка о болезни матери, и он тут же отдал распоряжение выходить в море.

Заметив мой быстрый взгляд, Арве тут же пояснил:

— В Ванханене живёт мой дядя, да и мать оттуда родом. В Къёргар она приехала уже после замужества.

Но меня удивило не это, ведь земли Къёргара и Ванханена граничат, да и всегда поддерживают крепкие торговые отношения. И те, и другие выходят к морю, а море, как известно, кормит всех. А мальчишка частично мой земляк, может быть, поэтому я к нему отношусь так… странно?

— Мы толком не отошли от Ванханена, ещё виднелись башни замка дяди, как налетел ураганный ветер. Шторм обрушился в один миг, никто не успел понять, что происходит. Меня отшвырнуло от борта, я даже… — Арве сглотнул. — Даже не знаю, обо что ударился, но почувствовал ужасную боль, а потом всё померкло. А потом…

Он замолчал, вглядываясь в простиравшуюся долину. Я не торопил, пусть говорит сам. Хозяин Штормов — не тот, о ком можно вспоминать с удовольствием.

— Потом я пришёл в себя в тёмной камере, не один… Рядом сидела женщина — северянка. Измученная, в порванной одежде, но при этом… Несломленная, будто плен для неё не был горем. Позже я узнал, что имя её Сигрид, она из Ванханена. И прозвище такое странное — Волчья пророчица.

Я вздрогнул:

— Как?

Поверить своим ушам не получалось, роду Бессмертика уже более четырёхсот лет, как Арве мог видеть Сигрид? Или она тоже стала…

— Сигрид, — повторил Арве и посмотрел на меня. — А что?

— Если верить одному моему знакомому скрёмту, женщина, о которой ты говоришь, должна была давно умереть.

На лице фоссегрима появилось изумление, он чуть пожал плечами:

— Не знаю, пленница, разделявшая со мной камеру, была вполне живой. Она говорила, Хозяин держит её долго уже, но чтобы столетия… — Арве внимательно посмотрел на меня. — Сигрид не было и сорока.

— Хорошо, а дальше?

— Потом начали приходить слуги Хозяина Штормов. Меня заставляли приманивать корабли флейтой фоссегрима. Стоило выйти из темницы, как на меня накладывали мощные чары, противиться не получалось, чужая воля полностью управляла моим телом и разумом.

— Зачем вы приманивали корабли?

— Слуги Хозяина захватывали находившихся там людей и увозили на девятый Остров-призрак.

— Девятый?

Второй раз за короткое время я не верю услышанному. Ведь всегда на картах обозначено восемь Островов: больших, почти неизведанных, но восемь.

Словно догадавшись, о чём я думаю, Арве вздохнул:

— По словам Сигрид, Хозяин Штормов желает создать девятый остров и выстроить вокруг него магический купол. И как дом люди строят камень за камнем, так каждая душа вплетается в канву этого купола или становится твердью острова.

Он передёрнул плечами, будто вспомнил что-то страшное.

— После каждого похода за добычей меня возвращали в темницу. Отца я больше никогда не видел. Однажды Сигрид тяжело вздохнула и сказала, что его больше нет.

Арве замолчал.

— И?

— На мой вопрос, откуда она знает, лишь грустно улыбнулась, а потом сняла с шеи медальон с волком и отдала мне. Попросила сохранить его и добавила, что будет путешествие на юг, там я встречу того, кто сумеет помочь.

— Кому? — уточнил я.

Арве опустил плечи.

— Не знаю, расспросить так и не вышло. В темницу вошли стражники и увели её. Но даже, ощущая их грубую хватку и толчки, она оставалась гордой и спокойной. Будто знала, чему… — фоссегрим запнулся. — Чему быть, тому не миновать.

Да уж. Если с Арве была действительно Волчья Пророчица, то всё становится на свои места.

— А что было дальше? Как вам удалось сбежать?

— Мы были в море. Но каким-то образом Эйнару, воину из Браннхальда, удалось сбросить чары Хозяина Штормов. Он сумел растормошить остальных, а, возможно, — мальчишка замолчал, но тут же снова продолжил, — чары просто развеялись… Не знаю.

Арве обхватил себя за плечи, будто стало холодно.

— На нас нападали, — глухо прозвучал его голос, — запасов не было. Мы шли на смерть, но всё равно оставалась надежда встретить какой-нибудь корабль. Уж лучше смерть, чем плен у Хозяина Штормов.

— А ещё лучше мёртвый Хозяин Штормов, — хмыкнул я.

Арве снова взялся за поводья.

— А он живой?

— Не знаю, — вздохнул я. — Но каким бы он ни был, его нужно уничтожить. Никогда не доводилось встречать что-то о нём. Кто знал — спит в земле, а сам Хозяин Штормов не намерен беседовать. А как ты попал к Хишакху?

— Он приехал на Острова-призраки. Меня опоили каким-то зельем, не дававшим мыслить, посадили на корабль южан, и всё…

— Интересно, откуда южные корабли в наших водах?

Фоссегрим пожал плечами, вдруг резко вытянул руку и указал в сторону:

— Оларс, смотри!

Я глянул и обомлел: низкорослая лошадка Йорда спокойно шла нам навстречу. Но рисе не мог отпустить её. Где он?

— Утбурдовы крылья, этого ещё не хватало! — я пришпорил Аяна и крикнул Арве: — Забери коня и следуй за мной. Йорд!

Арве не спорил, но оборачиваться проверять исполняет ли мои указания, не было времени.

Быстрый спуск по холму, прямо к озеру, по берегам которого растут жёсткие тёмно-зелёные кустарники по виду напоминающие амр. Тишина и покой — и ни следа от слуги.

— Йорд!

Решив посмотреть возле озера, я направился к кустарникам. Возможно, ничего страшного не произошло — рисе мог оставить лошадь и разыскивать воду. Но с другой стороны — глупо, вода же — вот она.

Тихий плеск и последовавший шорох заставили меня насторожиться. Придержав Аяна, я прислушался. Снова шорох. Быстро спрыгнув на землю, стараясь не шуметь, направился к кустам. Не удивлюсь, если рисе ухнул в озеро, чтобы наполнить флягу.

Я замер, но вокруг снова воцарилась тишина. Осторожно отодвинув ветки кустарника, уже было сделал шаг вперёд, но резко замер: в нескольких шагах от меня медленно в холодные воды озера заходила девушка. Рыже-красная, как рябина зимой, коса закручена в узел; прямая спина, гордо развёрнутые плечи — кожа белее костяного янтаря, узкая талия, остальное уже водой скрыто — не разобрать.

Не холодно ли в осеннем озере-то купаться? Впрочем, северяне на многое способны. Бросив взгляд на берег, я увидел аккуратно сложенную одежду, лук и колчан со стрелами. Видимо, ничего не боится, раз так всё оставила. Или просто не думает, что кто-то может подглядывать.

Девушка тем временем плеснула воду на грудь, окунулась по шею и, ойкнув, тут же встала. Обернулась, поднесла руку к лицу и резко замерла.

Глаза — мёд в солнечных лучах — смотрели прямо на меня, только ничего доброго в них не было. Брови хмуро сошлись на переносице. Луч солнца упал на неё: заиграл золотом и медью в волосах, отразился от жёлтых камней головной повязки, огладил белую кожу плеч, скользнул по талии. А сама хороша — шея, ямка между ключицами, округлая грудь с коричневатыми сосками, да и, видимо, остальное не хуже. Смотреть бы — век. Или не только смотреть. Только губы сжаты в сердитую линию, а глаза мечут золотые молнии.

Было видно, что она решает — кинуться к луку или же не двигаться, посмотреть, что я буду делать. По-хорошему, стоило отвернуться, только пропавшего рисе нужно искать, некогда проявлять благородство.

— Что вам от меня нужно?

А голос приятный — тягучий, мягкий и глубокий так же, как мёд. Сладко, сладко, а после во рту остаётся горечь. Но такая, что ни водой, ни вином не смыть.

— Ничего, — ответил я чистую правду, не сводя с неё глаз. — Мне нужен мой слуга. Низкорослый, широкий в плечах, в простых кожаных доспехах. Он пошёл за водой…

В глазах девушки стояло недоверие, высокие скулы тронул лёгкий румянец. Кажется, не стоит так смотреть, но сама виновата, что решила купаться в таком виде.

— Я никого здесь не видела, — чётко произнесла она. — И предпочла бы не видеть.

— Точно?

Оларс, хватит пялиться на девиц, надо искать Йорда. Разворачивайся и иди! Да, иди… Утбурд, как хороша!

— Точно, — так же ответила она. — Прошу вас уйти.

Она снова опустилась в воду, впрочем, явно не потому, что боялась моего разглядывания.

Наклонив голову в знак согласия, я решил всё же вспомнить о хороших манерах. За спиной что-то затрещало. Вероятно, Арве догнал меня. Надо сказать мальчишке, чтобы не шёл сюда, девица может в следующий раз встретить гостей стрелами.

— Ухожу, можете быть спокойны.

Треск повторился, на этот раз намного ближе, послышалось чьё-то дыхание.

— Осторожнее! — неожиданно вскрикнула она.

Дёрнувшись в сторону, я неосторожно наткнулся на жёсткие ветки и листья. Мимолётом глянул в сторону, но тут же в голове взорвался сноп искр, погрузив меня в непроглядную тьму.

Глава 2. Чудесница из Мерикиви

Приятное тепло у виска нежило и снимало боль, казалось — ещё чуть-чуть, и сам станешь его частичкой. Вздохнув, я открыл глаза. Надо мной склонилась рябиновокосая девица, рядом топтался Йорд.

— Лучше? — медовый голос заставил пробежать по телу мурашки.

Только сейчас заметил: она уже одета и что-то прижимает к моему виску левой рукой. Ничего не понятно, сколько я тут лежу, и что произошло? Но всё же ответил:

— Да.

Девушка отняла руку, голова тут же начала раскалываться. Охнув, я зажмурился.

— Это скоро пройдёт. — Нежные пальцы коснулись моего лба. — Извините, я не хотела ударить вас.

— А кого?

— Она хотела меня, — буркнул Йорд, — говорит, испугалась. И сразу камнями швыряться.

— А как мне не испугаться? — тут же возмутилась она. — Я думала, что вы рисе!

Слуга оскорблённо засопел, я с трудом сдержался, чтобы не расхохотаться. Такое слышать и впрямь обидно.

— Как тебя зовут? — спросил я.

Оба уставились на меня, девушка сразу нахмурилась, но потом произнесла:

— Рангрид.

Я невольно улыбнулся, медленно садясь и чувствуя, как боль уходит:

— Красивое имя. В Ванханене есть такая река. Кстати, касаемо рисе. Всё правильно.

Рангрид покосилась на всё ещё изображавшего обиду Йорда.

— Рисе — слуга?

— Именно. А вы?

— Оларс, — ответил я. И, пожалуй, этого достаточно. Меньше будет знать — спокойней станет засыпать.

Луч солнца упал на сжатые пальцы девушки, выхватив жёлтый блик. Я чуть нахмурился.

— Чем это меня излечивали?

— Янтарь из Мерикиви, — улыбнулась она и показала прозрачно-жёлтый камень. — Иначе целебник. Боль уже прошла?

Я кивнул и поднялся на ноги, не отводя глаз от Рангрид. Значит, умудрились встретить чудесницу из далёкого края, что лежит за Ущельем инеистых снов. Обученные янтарной магии, они вытворяли вещи, что колдунам других краёв и не снилось. Да и повторить никто не сумел бы, солнечный целебник давал силу только уроженцам Мерикиви.

— Йорд, как ты умудрился потерять коня?

— Не привязал к дереву, — буркнул рисе, поняв, что разглядывание девушки не мешает устроить ему разнос.

— Где Арве?

— Ждёт нас… тут рядом, я велел ему не ходить. А то двое, испугайся она второго — вас точно б порешила.

Рангрид хмыкнула. Она тоже встала и теперь поправляла широкий кожаный пояс, придерживавший коричневое шерстяное платье. А пояс был интересным, с множеством свисающих вниз шнурков, к которым крепились нож и ключи. Вдобавок несколько маленьких карманчиков, раз — и в один юркнул жёлтый целебник.

— Ну, и порешила бы, — пожал я плечами, — от такой красавицы и смерть принять — радость.

Говорил, конечно, не серьёзно, но она бросила на меня удивлённый взгляд, а потом рассмеялась.

— Чудные вы всё же, куда путь держите?

— В Ярлунг.

— Тогда нам по пути, — неожиданно улыбнулась Рангрид.

Я замер. И если б, проходя мимо, Йорд ощутимо не ткнул меня в бок, то неведомо, сколько б ещё, любуясь ею, простоял на месте.

…Ярлунг — город богатый и старый. Едва мы въехали, как тут же оказались среди множества людей — шумных и серьёзных, занятых и простых зевак, местных жителей и приезжих. Здесь всегда шла торговля полным ходом. Лавки полны товара, возле них можно увидеть как взрослого, так и ребёнка. Дома выстроены из светло-серого и рыжего камня, среди них — деревянные лавки, выкрашенные в яркие цвета. Дороги прямые и широкие, свободно проедут две повозки, и ещё останется место для прохожих. Здесь много южан, оттого Ярлунг такой яркий, причудливый, не похожий не другие города.

Мимо, переговариваясь на своём, подобном скрипу снега, языке прошли лаайге в синих костюмах с тёмно-красной отделкой. Рыжеволосая девчонка в светлом платье с кожаным поясом, чем-то похожая на Рангрид, звонко смеясь, торговалась с лавочником-ярлунгцем. Тот в свою очередь отвечал красавице-мерикиви и браво подкручивал ус. Мы обогнали повозку с сидевшей в ней белокожей и голубоглазой женщиной в расшитом ванханенскими ромбами плаще. Угрюмые воины из Браннхальда с короткими мечами и топорами шли чётко и прямо, рассекая толпу и не останавливаясь, не зря ходили слухи, что Госпожа Зима создала их тела из камня, а вместо крови влила мёрзлой воды. А вот и раудбрёммцы в кожаной одежде и с огромными ящиками в руках, где принято хранить амрийский корень. Высокие и изящные къёргарцы с пепельными волосами и хрустальными украшениями тихо говорили друг с другом: она настаивала, а он качал головой. При этом оба то и дело бросали взгляды на хохочущих и носящихся рядом детей. Юркими змейками в толпе скользнули торговцы в чёрных плащах с частично закрытыми лицами. Ярлунг — место, где встречаются север и юг. Но при этом идёт только торговля и мир. Ранее я только читал и слушал рассказы бабки о торговом городе всего севера, но теперь увидел воочию.

Арве что-то спросил, но я не расслышал.

— На постоялом дворе Асгейра, — послышался голос Рангрид. — Там очень хорошо, сытная еда и гостеприимный хозяин. Лучше места для ночлега и не сыскать.

За время пути я понял, что юный фоссегрим понравился нашей спутнице. Пожалуй, больше всех. На Йорда она всё ещё смотрела с подозрением, но не упускала возможности подколотить и подшутить, а на меня… на меня она старалась не смотреть. То ли стыдно было, что огрела по голове, то ли ещё что… Кстати, не будь я наполовину йенгангером, мало бы не показалось. Хотя иногда и замечал — медовые глаза искоса рассматривали меня с интересом и любопытством. Но я продолжал смотреть вперёд, делая вид, что ничего не вижу вокруг.

— Господин Оларс, — начал Йорд.

— Да, придётся остановиться. Хотя бы на одну ночь. А там видно будет.

— Я могу проводить к постоялому двору, — предложила Рангрид.

Я кивнул и глянул на рисе и Арве:

— Хорошо, следуйте за ней, я догоню вас, — отстегнув кошелёк, я вручил его слуге, — сними комнату поприличнее.

— Угу, — согласился он, правда, с таким видом, будто получил смертельную обиду.

Арве подъехал ближе:

— А ты куда?

— Пробегусь по лавкам. — Я беглым взглядом окинул яркие вывески и шумящих торговцев. — Есть одно дело. Да, от Йорда ни на шаг! Снова спасать не буду!

Арве вспыхнул, но рисе похлопал мальчишку по плечу:

— Правильно сказано.

— И ещё. — Я протянул руку к фоссегриму. — Дай мне медальон Сигрид.

Брови фоссегрим изумлённо взлетели вверх, но, не споря, засунул руку под рубаху и, вытянув амулет Бессмертников, отдал мне.

— Свободны, — кивнул я и, пришпорив Аяна, поехал вперёд.

Кажется, Рангрид издала удивлённый возглас, но рисе её успокоил:

— Он у нас всегда, кхм… такой, в общем. Не удивляйтесь.

Больше ничего я не услышал, но сейчас было не до пустых разговоров. Уж если где и можно узнать про оберег Бессмертника, то лучшего места и не найти. В Ярлунге должны торговать не только вещами да северными и южными диковинками. Предсказатели будущего, толкователи снов, гадатели — все тут, зарабатывают звонкую монету своим трудом. Уж если и ездили куда-то Совны, то только сюда. И ближайший город, и дар толкователей снов здесь оценят не медью, а серебром. Неплохо бы что-то разузнать о господине Спокельсе, но только надеяться не на что.

На обход лавок ушло немало времени, но толку добиться не удалось. Торговцы внимательно разглядывали оберег, качали головами, восхищались работой, но так и не могли сказать, от чего он может спасти. Несколько человек начали торговаться, но ничего продавать я не собирался. Вопрос, зачем Волчья пророчица отдала оберег Арве, оставался без ответа. Мальчишка не знал, но нельзя же тянуть его с собой на Острова-Призраки! В Ярлунге вообще неплохо бы найти кого-то из къёргарцев и попросить забрать фоссегрима на родину. Но кого? С незнакомцами иметь дело не хотелось, а знакомых попросту не было.

Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо красным золотом и янтарной желтизной. На улице стало прохладнее, ветерок шевелил волосы, тонкими невесомыми пальцами касался лица, шеи и рук, играл со складками плаща. Вот и почти позади торговый округ, совсем немного осталось. Тут даже домики ниже прежних, да и людей намного меньше.

Аян нетерпеливо топнул копытом. Я погладил его по боку.

— Ну, не сердись, ещё чуть-чуть. Четыре лавки осталось, и пойдём на постоялый двор.

Конь презрительно фыркнул и отвернулся.

— Зачем обходить так много? — раздался за спиной тихий смех. — Неужто без этого никак?

Я быстро обернулся и встретился со взглядом смеющихся серых глаз невысокого мужчины. Худой, но жилистый и крепкий. Кожа бледная, лицо приятное, не молодое уже, но в глазах задор. И что-то ещё, от чего на душе горько и сладко одновременно. Одет в светлые штаны и куртку, сверху плащ с капюшоном. Он протянул руку и положил на бок Аяна. Конь скосил на него глаз, однако даже не подумал отойти, чем искренне меня удивил. Обычно этот строптивец чужих не жалует.

— Красавец, — произнёс задумчиво мужчина. — Когда-то у меня был такой же, лучший конь на свете. — Секунда, и он уже мягко поглаживал гриву. — Да, красавец. — Серые глаза стали серьёзными, от задора не осталось и следа.

Только движения у него какие-то странные. Будто ещё немного — и рассыплется пылью. Или пеплом.

— Я Нороа из Браннхальда, — произёс он. — Так уж вышло, что видел тебя у лавки Дагара-ремесленника. Заметил и оберег твой, услышал разговор. Не там ходишь, не то ищешь.

По спине пробежали мурашки, в его глазах мелькнуло что-то жуткое, будто на секунду выглянул демон, отодвинул завесу Мрака и снова спрятался. Хриплый голос завораживал, не голос — а льдинки бьются о камни скалы. И так холодно, что коль не согреться — жизни не будет.

— Нужна тебе Мяран-всевидица, она беде поможет. Только не сегодня, завтра будет в Ярлунге. Подождать её надо.

Голос убаюкивал, одурманивал, а Нороа всё гладил и гладил гриву коня, словно и вовсе говорил не со мной, а с ним.

— Что она может? — борясь с оцепенением, спросил я.

— Всё может, всё знает, всё видит. Слуги у неё получше твоих, — улыбнулся он и посмотрел на меня. — И Спокельсе за ними не угонится. Да ты и сам уже знаешь, не раз тебя выручали.

— Спокельсе? Вы что-то знаете о Спокельсе? — Имя Хозяина Штормов заставило встрепенуться и прийти в себя.

— Да кто ж о нём не знает? — грустно усмехнулся он. — Хотел бы такого увидеть, да не вряд ли сумею.

Он ещё раз провёл ладонью по шее Аяна, что-то шепнул ему, развернулся и собрался уходить.

— Подождите! — Я уже совсем ничего не понимал. — Кто вы?

— Ты слышал.

— Почему помогаете мне?

Нороа бросил на меня взгляд через плечо и усмехнулся. В глазах вновь полыхнуло что-то жуткое, заставившее меня отступить назад.

— Спроси у чудесницы из Мерикиви.

Задул сильный ветер, светлый плащ взвился вверх, тело мужчины в один миг превратилось в серебристую пыль и, мерцая, медленно упало на землю.

Глава 3. Мёртвый конь

До Асгейрового обиталища удалось добраться не сразу. Каменный двухэтажный дом ничем не выделялся среди собратьев. Деревянный забор, широкий двор и носящаяся туда-сюда прислуга по хозяйскому заданию. Голодный, уставший и злой, я попытался передать поводья стройному юноше-конюху, но Аян заупрямился. Пришлось долго уговаривать, убеждать и, в конце концов, идти вместе с ними. Юноша шёл рядом, не вмешивался и поглядывал на нас.

— Не капризничай, здесь не так уж плохо, — тихо произнёс я.

Аян фыркнул и прянул ушами.

— По-моему, у меня не конь, а осёл.

Аян отвернулся и ткнулся мордой в плечо конюха. Тот ойкнул от неожиданности, но тут же поднял руку и погладил его по шее.

— Вот и славно. — Я всё же передал поводья юноше. — Подскажи, не видел ли ты приехавших сегодня приземистого мужчину, мальчишку чуть старше тебя и рыжеволосую женщину?

— Конечно, — конюх улыбнулся, — госпожа Рангрид сразу предупредила, что должен прибыть ещё один, и описала вас подробно.

Любезно с её стороны. Просто очень.

— Хозяин сейчас на кухне, ужин скоро будут подавать, можно там и отыскать, — пояснил он.

— Мне бы до комнаты добраться, — хмыкнул я, — да и хозяина твоего нехорошо отвлекать.

— Хорошо, сейчас. — Он оглянулся и, заприметив у колодца тоненькую девчушку с растрёпанной льняной косой и в тёмно-синем платье, крикнул: — Альва! Отведи господина на второй этаж, туда, где остановились знакомцы госпожи Рангрид.

— Бегу! — тут же раздался звонкий ответ.

* * *

На улице было тихо. Луна осторожно заглядывала в окно, скользя лучиками хрустального света по светлым волосам мирно уснувшего фоссегрима. Его пальцы даже сейчас сжимали серебряную флейту. О чём она пела — не знаю, но Йорд сказал, что их спутница-мерикиви не могла наслушаться. Сам рисе, едва дождавшись меня с ужина, умчался на кухню. Сказал — здешняя кухарка варит замечательный глёг, а похлёбка — пальчики оближешь… да и кухарка недурна собой. Выпроводив слугу, я первым делом разделся и рухнул на кровать. Накопившаяся за день усталость, сытная еда и хмельной глёг сделали своё дело. И хоть стоило поговорить с Рангрид о Нороа из Браннхальда, среди ночи этого лучше не делать. Не каждая девушка обрадуется приходу едва знакомого мужчины в такое время. В итоге я и сам не заметил, как провалился в глубокий сон.

…заснеженная равнина простиралась до самого горизонта. От края до края только белое полотно, слепящее глаза, заставляющее зажмуриться или вовсе отвернуться. Ветра почти не было, лишь солнце, мороз и… звенящая тишина. И что-то страшное в ней, будто ещё секунда, и откуда-то прилетит полный горя и тоски плач.

Под ногами замёрзшее озеро, ледяная гладь, в которой отражался стройный высокий мужчина в чёрной одежде. Этот мужчина — я. Любовь к чёрному цвету осталась ещё с тех пор, как меня принял учеником южанин-колдун. Только за правым плечом кто-то стоял — ни лица, ни фигуры не разобрать. Да и вообще не понять — человек, зверь или кто-то иной.

Послышался неприятный скрип, по заледеневшему озеру змеёй прошла трещина. Я пошатнулся, но устоял, лёд пока держал крепко. Опустил взгляд, сглотнул… Внизу огромный неизвестный мне город. Башни из солнечного камня горделиво поднимались над квадратными площадями. Рынки, дворы, лавки, широкие улицы. Чем-то походящие на ярлунгские, но в тоже время другие. Пышные сады, на ветках деревьев среди листьев висели сочные яблоки, груши, и… Я чуть нахмурился. Инжир и мандарины — фрукты, что могут быть только на юге. Колючие кусты амра почти возле каждого дома. Откуда?

По улицам ходили люди, из окон выглядывали женщины и звали заигравшихся во дворах детей. Но спустя секунду я понял, что это не совсем так. Люди не двигались, ветки деревьев не шевелились от ветра — всё замерло в каком-то нереальном сне. Стало не по себе. Город, спящий во льдах. Может, правду говорят наши старцы? И не сказку на ночь мне рассказывала моя бабка Ингва про место Ищи-Не-Найдёшь. Старинный город, куда вёл божественный мост Гьялларбрёст, построенный огнепоклонниками, прославлявшими праотца Бранна. Сохранилось сказание: если по мосту пройдёт живой — зазвенит, польётся песня древних, и восстанет из небытия место Ищи-Не-Найдёшь. Но если ступит мёртвый, то в ответ будешь тишина, и уже никогда не найти зачарованного города. В настоящем названии края, лежавшего за Ярлунгом, сохранилось даже его имя — Браннхальд. Но Браннхальд — край льдов и снегов, слишком давно здесь жили духи огня.

За спиной послышался рык, кто-то стиснул меня со всех сторон. Дышать стало невозможно. Я наугад ударил локтём назад, но враг лишь засмеялся. Зло, весело, шало.

— Не ходил бы сюда — целым остался б. — Не голос, а треск ломающегося льда, обжигающая стужа и бесконечная горечь.

Тело вмиг сковало льдом, я попытался шевельнуться — куда там. Грудь разорвала боль, перед глазами мелькнули окровавленные когти.

— А сердце-то полуживое, — скрипящий шёпот, — куда ж ты?

Когти ударили, я захлебнулся от боли. Хотелось завыть, но голос куда-то пропал, лишь смог захрипеть. Они разодрали покрытую льдом кожу, порвали мышцы, потянулись к сердцу.

Откуда-то издалека полилась нежная мелодия флейты. Мягкая и нежная, наполненная солнцем и огнём. Она топила лёд, укутывала от мороза меховым плащом, снимала боль. Когти больше не шевелились, но и не выпускали меня. Флейта пела громче и настойчивее, желала прогнать ледяную злобу, растопить чужую ярость.

Хриплый крик — нечеловеческий, полный ненависти и боли, и меня с силой отшвырнули в сторону.

Я открыл глаза и резко сел на постели. Ночь, лунный свет, еле слышные стоны. Оковы кошмара рассеялись в тот же миг, когда я понял, что стонет Арве. Кинувшись к мальчишке, увидел, как он мечется по постели. Успел заметить, что флейты из рук так и не выпустил, сжимает побелевшими пальцами.

— Арве! Арве!

На зов он не откликнулся, пришлось легонечко встряхнуть. Стон прервался, Арве шумно выдохнул и открыл глаза. Обвёл затуманенным взглядом комнату, увидел меня, неосознанно прижал флейту к груди.

— Оларс? — голос был еле слышен.

— Всё в порядке, это был только сон, — тихо произнёс я, успокаивающе погладив его по руке.

— Зачем… — слова явно давались ему с трудом, а глаза застилала пелена навернувшихся, но не пролитых слёз. — Зачем ты туда пошёл?

— Арве, это всего лишь сон…

Фоссегрим мотнул головой, словно не желая меня слушать.

— Я едва успел, Оларс, здесь опасно. — Арве выдохнул, только сейчас я заметил, что он весь дрожит. Но не от холода, а от пережитого ужаса.

Почему-то вспомнился упрямившийся Аян. Возможно, и не зря.

— Ну, всё, успокойся. — Мягко отобрав флейту, я аккуратно привлёк мальчишку к себе. — Всё в порядке. Это сон.

Он замер, прижался испуганным зверьком.

Отложив флейту в сторону, я начал осторожно поглаживать его по волосам. Ночной кошмар сам по себе неприятен, а фоссегрим твёрдо уверен, что это не простой сон — вон как прижимается, будто хочет спрятаться. Хотя мы оба не выходили из комнаты.

Сам я испуга уже не ощущал. Когда нужно думать о другом, про себя забываешь. Но происходящее мне однозначно не нравилось.

Со двора послышалось ржание. Я сразу дёрнулся, но потом сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Коней здесь много, на Аяна не похож. А оставлять мальчишку одного — нельзя. И где утбурды носят этого Йорда?

Не знаю, сколько мы так просидели, но Арве ни словом, ни движением не попытался изменить положения. Кажется, кошмар на него повлиял не слабо. Но через время дыхание мальчишки стало тихим и ровным. Как ему удалось уснуть в таком положении — ума не приложу. Ещё некоторое время посидев, я осторожно уложил фоссегрима на кровать, укутал в шерстяное одеяло и, поразмышляв, положил рядом флейту.

Со двора вновь раздалось ржание — тревожное, зовущее.

Нахмурившись, я подошёл к окну и выглянул — ничего, пустой двор, всё спят. Даже собака Асгейра — огромный серый волкодав — спокойно сидела у забора. Хотя… я пригляделся. Какое-то странное движение возле конюшни. Но это не конь. Человек и…

Бросив короткий взгляд на мирно спящего Арве, я подошёл к своей кровати, быстро оделся и вышел за дверь. Выспаться всё равно не удастся, а здесь и впрямь происходит что-то не то. Спустившись по лестнице и пройдя тёмный зал, я вышел на улицу.

Прохлада, напоенный ночными звуками воздух, лёгкий ветерок, шевелящий листья деревьев. Тишь да гладь, только вот всё равно тут дела не идут на лад. Я направился к конюшне. Может, догадка неверна, и под лунным светом толком никого не разглядеть, но чутьё подсказывало, что я не ошибаюсь. Повязка с жёлтыми камнями, слабо мерцавшими даже во тьме, могла быть только у одного человека.

Я увидел, как Рангрид вышла из конюшни, повела плечами, вздохнула и вдруг развернулась.

— Ой! — невольно вырвалось у неё, девушка тут же прикрыла рот рукой, глядя на меня во все глаза.

— Что-то не так? — невинно поинтересовался я.

Она чуть нахмурилась, тряхнула головой, по плечам рассыпались красно-рыжие пряди. Сама в простом платье, а сверху накинут плащ. Значит, тоже выбегала, одеваясь наспех.

— Ты почему не спишь?

Странный вопрос. Я пожал плечами и посмотрел вверх, любуясь луной и драгоценной россыпью звёзд на ночной небе.

— Кошмары снятся. Пошёл к тебе за целебником, да только не застал.

Рангрид прищурилась, она явно не верила. Но при этом ещё чего-то не могла понять. Будто не спящий ночью — преступник и злодей, творящий негодные вещи. Хотя сама тоже бродит по двору.

— А что тебе снилось? — голос прозвучал странно, напряжённо.

— Убить меня хотели, — ответил правду, внимательно глядя на девушку. Ёе лицо и впрямь изменилось: вмиг пробежали непонимание, ужас и неверие.

— Рангрид, — вкрадчиво произнёс я, подходя ближе и беря девушку за локоть. — Ты знаешь куда больше, чем говоришь. Может, поделишься?

Она вспыхнула:

— Да как ты! — Резко вырвала руку и хотела замахнуться, но я успел перехватить и сжать — так, не причиняя боли, но и не давая шевельнуться.

— А вот этого не надо.

Она выдохнула сквозь стиснутые зубы, снова бросила на меня недобрый взгляд, но потом вздохнула.

— Ладно…

Снова послышалось ржание. Мы одновременно повернули головы и замерли: совсем рядом — руку протяни и дотронешься — стоял конь. Словно сотканный из серебра, а глаза — лунный камень. Посмотрел на нас, прянув ушами, топнул копытом и замер.

По спине пробежал холодок, Рангрид ахнула и сделала шаг вперёд.

— Стой, — выдохнул я.

Она неожиданно послушалась.

Нет, не обычный конь — что-то иное: неясное и холодное.

Он ещё раз посмотрел на нас, заржал и резко рассыпался серебристой пылью.

— Мёртвый… — услышал я шёпот чудесницы из Мерикиви. — Мёртвый конь Лунного всадника.

Глава 4. Лунный всадник

Некоторое время мы молчали. Я покосился на Рангрид — она, казалось, забыла, где находится и кто с ней рядом. Лишь невидящим взглядом молча смотрела вперёд, сжимая рукой у горла плащ, будто вмиг успела замерзнуть.

— Нам есть о чем поговорить, — заметил я.

Рангрид словно очнулась и глянула на меня. В медовом взгляде смешались подозрение, и… чего я раньше не замечал — интерес.

— Это моё дело, — отчеканила она.

— И Нороа из Браннхальда тоже?

Она нахмурилась:

— Откуда ты… Хотя, кажется, догадываюсь. Пошли ко мне, здесь могут услышать.

Развернувшись, она быстрым шагом направилась к дому. Я молча последовал за ней. Да уж, весёлая ночка, ничего не скажешь. Но в том, что конь и Нороа имеют общее, я был уверен. Больно уж одинаково появляются из ниоткуда и рассыпаются серебряной пылью.

Комната Рангрид оказалась рядом с нашей, но внутри царил порядок, нам такой и не снился. То ли чудесница тут обитает давно, то ли прислуга более старательна.

Подойдя к столу, чудесница зажгла масляный светильник из глины, а потом сбросила плащ на кровать, оставшись в одном белом платье с золотой вышивкой на рукавах и кожаной шнуровкой по бокам.

Сев за стол, посмотрела на меня и кивком указала на стул напротив.

— В ногах правды нет, прошу тебя.

Когда я сел, что-то переменилось. То ли свет так падал, то ли и впрямь янтарное колдовство. Лицо девушки стало старше и… красивее. Видать, она из тех женщин, что с возрастом только хорошеют.

Чуть склонив голову к плечу, внимательно смотрела на меня, будто что-то для себя решала.

— Кто такой Лунный всадник? — спросил я.

— А кто ты, что противишься заклятью сна?

Я изогнул бровь, но промолчал. Значит, вот кто балуется силой. Впрочем, баловством особо и не назвать, если скажет, какая цель. Только не все заклятия действуют на… не совсем живых. Вот нам с Арве и не повезло. Точнее, мне, а фоссегрим почувствовал беду.

— Посредник.

Этого достаточно. На лице девушки появилось изумление, она внимательно посмотрела на меня, будто не веря своим ушам. Чуть нахмурилась, но потом кивнула.

— Наслышана о вашем брате, ничего сказать не могу.

— Только вот не много знаю о чудесницах из Мерикиви, — хмыкнул я.

— Не все в Мерикиви чудесницы, — возразила она.

— Но не всех знает Нороа из Браннхальда.

Рангрид сжала губы, но потом тихо вздохнула:

— Ладно, слушай. Я действительно из Мерикиви, хоть и не истинная чудесница, а только по отцу. Мать была родом из Гардарры, янтарной магией не владела.

Было над чем подумать. Гардарра — край бесконечных просторов, огромный и непредсказуемый, лежит к востоку от Ванханена, за морем. Если верить торговому люду, то это самые огромные земли из всех, что мы знаем. Гарды — люди сильные, открытые, светловолосые и голубоглазые, к нам приезжают редко. Но каждый северянин знает о гардаррской широте души и гостеприимстве.

— В Мерикиви не любят полукровок, поэтому лучшей доли ищу, покинув родной край. Чудесница может многим помочь. Вот так и Нороа из Браннхальда тоже… Семья его заплатила мне серебром, чтобы отыскала неупокоенный дух и помогла уйти к предкам.

Почему-то мне показалось, что Рангрид что-то не договаривает, но пока упрекнуть её было не в чем. Лишь догадки.

— И так легко мне это говоришь?

— Посредник лучше чудесницы в этом деле, — мягко возразила медовым голосом. — И ни к чему скрывать, коль ты сам всё видел. Кстати, когда и как?

Секунду я поколебался, но потом решил, что молчать нет смысла.

— Он сам ко мне пришёл. На закате на окраине Ярлунга. Сказал, что не стоит обходить все лавки, а лучше дождаться Мяран-всевидицы.

Янтарные глаза напротив расширились от удивления.

— Мяран? Уж не знаменитая ли всевидица народа лаайге?

Я пожал плечами:

— Не знаю. Вот завтра приедет, там и посмотрим. А чем же она знаменита?

Рангрид некоторое время смотрела на меня, будто желая понять: серьёзно говорю или шучу.

— Всевидица на то и всевидица, что видит все. Прошлое, настоящее, будущее. Знает столько, что порой поколение проживёт, таких знаний не добудет. На севере она одна такая. Просто… просто не оповещает она обычно никого о своём приходе, да и ехать в Ярлунг в разгар торгов — странно.

Она покачала головой:

— Но, значит, что-то нужно, раз так…

— Ты её видела?

— Да. — Рангрид смотрела на масляный светильничек, но в то же время не видела, будто разглядывала события прошлого. — Видела, когда она приезжала в Мерикиви. Ещё только я начала обучаться ремеслу чудесницы, она оказалась в нашем городишке. Янтарь зачем-то понадобился. Она сама его и собирала у моря. Тогда-то на морском берегу я её и повстречала.

— И?

На губах Рангрид появилась улыбка — открытая и мягкая, словно и впрямь всевидица Мяран была чем-то невероятным.

— По ней ничего нельзя сказать: молода ли, стара. И говорит немного чудно, как и все лаайге. Но при этом, когда на тебя смотрит, ощущение, что согревает солнце.

Я задумался. Если сила всевидицы велика, то помощь её окажется не лишней. Но нужно ещё дождаться приезда.

За окном что-то скрипнуло, раздалось хлопанье крыльев и уханье. Рангрид бросила быстрый взгляд на окно, я нахмурился. Спустя несколько мгновений на деревянный подоконник взлетела огромная ушастая сова, немигающе посмотрела на меня, снова ухнула. Хм, ушастая. До этого в раудбрёммском лесу и возле Скьяльвинд мои крылатые помощницы больше походили на сычей.

Рангрид озадаченно посмотрела на нас:

— Ты знаешь эту птицу?

Я пожал плечами.

— Если только не все совы взялись меня опекать. Но именно эту — нет.

Девушка некоторое время недоумённо на меня смотрела, а потом вдруг рассмеялась. Смех у неё всё же приятный — слушал бы и слушал. Сова тем временем принялась чистить пёрышки, будто совершенно о нас забыла.

— Как связаны Нороа и конь? — спросил я, возвращая разговор в прежнее русло.

— Это долгая история, — Рангрид вздохнула. — И очень старая. Я не могу рассказать всего.

— Можешь.

Она вскинула на меня взгляд:

— Какой же ты нахал… — Только не возмущённо, а почти шёпотом и как-то очень устало.

— Нороа пришёл ко мне, — ледяным голосом произнёс я, — да и конь появился тоже не так просто.

— Потому что ты больше мёртв, чем я, — неожиданно огрызнулась она. — Посредником работаешь, видать, не первый год, раз духи со стороны Мрака к тебе идут.

Я сразу было подумал, что Рангрид определила мою йенгангерскую сущность, но упоминание о Посреднике заставило усмехнуться. Ну, да. Все, кому не лень, говорят, что живого в нас с каждым днём меньше, потому что дело имеем с покинувшими землю.

— Они чувствуют, кто может помочь, — спокойно ответил я. — И не стоит меня упрекать в этом. Я никого не звал.

Рангрид как-то резко поникла. Подняла руку, и хоть светильник мало что давал разглядеть, я заметил, как она подрагивает. Убрала рыжую прядь со лба, и будто желая получить силу, коснулась жёлтых камней на придерживавшей волосы повязке.

— Да, прости меня. Лунным всадником Нороа за то и зовут, что жизнь свою он посвятил Госпоже Луне. В старые времена, когда на месте Браннхальда стояли города, а морозное дыхание зимы не касалось их, самым прекрасным и богатым был Соук-Икке-Соуке.

Я вздрогнул. Хоть и название не то, что у нас, но насколько хватало моих знаний древнего языка севера — Соук-Икке-Соуке значило Ищи-Не-Найдёшь.

— Там поклонялись не только праотцу Огню-Солнцу Бранну, но и сестре его — Госпоже Луне. Но настолько древним и таинственным было её имя, что знать его позволялось лишь служителям и жрецам. В Соук-Икке-Соуке ей воздвигли несколько храмов, считая, что она сама принесла в них Лунный лёд. Его охраняли не только жрецы и великий дроттен, но и несколько человек, на которых пал выбор богини. Их именовали Лунными всадниками. Десять мужчин, одаренных Госпожой Луной волшебными луками и конями, несли стражу вокруг города, объезжая его по дорогам звёзд среди ночного неба. Нороа был одним из них… Шло время, появились Повелители Холода. Невероятной хитростью, силой и коварством, они уничтожили храмы, завладели Лунным льдом. Сковали Соук-Икке-Соуке вечным льдом и спрятали на дне озера. И хоть боролись Бранн и Госпожа Луна, но пришлось им уйти. Так же, как и всем из Древней расы, кто не мог противиться новым силам. В некоторых легендах упоминается, будто помогал Повелителям Холода Спокельсе — порождение Мрака, носящий ещё имя Хозяина Штормов.

Я прикрыл глаза и провёл ладонью по лицу. И здесь не обошлось без этой твари.

— Десять, — тем временем продолжала Рангрид, — десять Лунных всадников оставались до последнего, но сил противиться мощи Повелителей Холода становилось всё меньше и меньше. Остался только один, тот, кто сейчас известен как Нороа из Браннхальда. Как видишь, часть земель всё же сохранила древнее название в честь праотца. Но это только там, где живут люди, где самая окраина.

— А как тебе сумела заплатить его семья? Если верить сказаниям, то прошло не менее трёх тысяч лет, как не стало города Ищи-Не-Найдёшь.

На лице Рангрид промелькнуло искреннее изумление:

— Надо же, как его, оказывается, сейчас называют. Буду знать. И семья Нороа — это не кровные родственники, а люди, принесшие клятву Госпоже Луне. Те, кто по сей день хранит веру, что зажжётся божественный огонь, растают льды, и на свет вновь покажется древний город. Жрецы и маги, с трудом сдерживающие нашествие мороза и холодов на окраину Браннхальда.

— Но зачем им упокоенный дух всадника?

Рангрид закусила губу, потом вздохнула и посмотрела на меня.

— Есть легенда, что когда все всадники станут лунным светом, услышит их госпожа зов о помощи. Сумеет из жизней своих преданных всадников взять силу и прогнать Повелителей Холода раз и навсегда.

Я хмыкнул. Хорошая легенда, только вряд ли что выйдет.

— Что ж, похвально. Только что дальше делать будешь?

Рангрид встала и подошла к окну. Протянула руку и погладила сову по голове, та сидела спокойно, даже довольно прикрыла жёлтые глазищи.

— Что и должна. Я просто так платы не беру, — нахмурилась она. Но в то же время в медовом голосе звучали сомнения и неуверенность.

— А получится ли?

С одной стороны стоило встать и уйти — не моё дело. Но Нороа сам пришёл ко мне, вряд ли чудесница управится, вряд ли даст ему покой. И дал совет, а так бы мы могли уехать вовсе, и кто его знает… Почему-то не желало уходить ощущение, что я должен ему помочь. Должен. Как Посредник. Как враг Хозяина Штормов. Как…

Я бросил короткий взгляд на умолкшую девушку. А может, есть ещё одна причина, Оларс?

— Скоро рассвет, ничего не поделать. Днём дашь мне несколько монет из тех, которыми тебе заплатили. А я проведу ритуал.

— Что? — Она даже сделала шаг вперёд — глаза широко раскрылись, голос охрип, а руки даже сжались в кулаки. — Да как ты сме…

— Да, смею, — резко оборвал я, встав и подойдя к ней. — Здесь я сделаю всё быстрее и лучше тебя. К тому же за советы нужно благодарить.

— Не смей мне указывать, — прошипела она и, видно, сама не заметила, что стоим так близко, что даже одежда соприкасалась. Янтарные глаза горели негодованием, медные брови сошлись на переносице.

— Как скажешь, — хмыкнул я, быстро вплетя пальцы в рябиновые пряди, и впился в её губы.

Глава 5. Луносвет

Она растерялась, замерла пойманной птицей, забыв, как надо дышать. А потом резко вырвалась и попыталась ударить, но я перехватил её руку. Щеки пылали румянцем, а в глазах уже не янтарь — огненный ураган.

— Считай это платой за удар камнем, — чуть усмехнулся я.

Тихонько скрипнула дверь.

— Простите, о… господин Оларс!

Едва я обернулся к Йорду, как щеку всё же обожгло от удара, а в голове зазвенело.

— Ну, так это — в подарок!

От неожиданности я даже отпустил её. Да уж, вторая-то рука оставалась свободной.

— Вон. Оба.

Решив, что это разумно, я молча вышел из комнаты и захлопнул дверь. Пусть в этот раз думает, что победила. Потерев щёку, поморщился и вздохнул — горело всё же славно.

— Мд-а-а-а, — философски заметил Йорд, — не везёт вам с женщинами.

— Заткнись, — буркнул я, снова потерев щеку. Вот же, хлестнула, ведьма!

Йорд молча провёл меня в комнату, благоразумно помалкивая. Арве ещё спал, неплохо было бы и самому подремать. Рассветное время — самое сладкое, да и сегодня опять ночь спокойной не будет.

Я вздохнул, бездумно глядя в окно. По двору уже начали ходить слуги, то и дело слышались тихие голоса. И почему рядом с Рангрид я повёл себя как отчаянный дурак? Ладно, может, и правду сказывают, что красивая женщина способна задурить голову. Только вот голова сегодня у меня отчаянно дурная и без неё.

— Тебя-то где носило?

Говорить старался тихо, чтобы не разбудить фоссегрима.

Йорд тем временем уже уселся на кровать и жевал сушёные ягоды — видно, от кухарки своей и впрямь всю ночь не отходил.

— Хъёрдис беседой развлекала, — ответил он, отправляя ещё одну ягоду в рот. — Сама недурна, так ещё и умна. Так и не заметил, как ночь пришла. А ещё подсказала, какие припасы брать лучше, и что в Ярлунге лучше покупать. Ярмарка-то в разгаре, так что сейчас товара хоть и много, но надо быть внимательным.

Я молча смотрел на рисе. Поймав мой взгляд, Йорд резко замолчал.

— Значит, беседой развлекала…

Йорд сделал вид, что сосредоточенно рассматривает полотняный вышитый мешочек, из которого доставал ягоды. А вышивала-то мастерица — диковинный орнамент переплетался с ягодами рябины и резными листьями. У него такого раньше не было.

— Ты что, кухарку приворожил?

Йорд пожал плечами:

— Поди разбери этих баб. Но была приветлива.

Я покачал головой и усмехнулся. Вот уж и ночка. Кстати, я же так и не спросил, зачем Рангрид наложила заклятье сна? Или не только сон там был?

— Так, ладно. Рангрид должна передать монеты, мне они для ритуала сегодняшнего нужны. Поэтому чуть позже зайди к ней, комнату её знаешь. Но в ближайшие пару часов меня не тревожь.

Я потянулся и зевнул. Всё же ж гадкая привычка — не спать по ночам.

— Господин Оларс.

— Да?

Повисла тишина, даже, казалось, Арве не дышит. А может, и проснулся уже, хотя мы старались говорить тихо.

— А зачем вы это сделали?

Я прекрасно понял вопрос и… неожиданно почувствовал себя мальчишкой перед взрослым. Впрочем, Йорд и был старше меня.

Только вот нормальный ответ на ум не шёл. И тут же разозлился: на себя, на рисе, на замершего Арве — тот хоть и спиной лежал, но не спал уже точно.

— Захотел, — хмыкнул, отворачиваясь к стене, распуская шнуровку на рубахе.

— Тогда берегите голову, чудесница припасёт ещё не один камень.

Я резко развернулся, но Йорд уже успел выскочить из комнаты, тихонько скрипнув дверью.

* * *

Холодно и неприятно, денёк выдался ещё тот. То и дело с деревьев опадали багрянец и золото — листья, не выдержавшие натиска ветра. С вершины холма хорошо видна Ярлунгская долина, но озёр в этой стороне не было. Вероятно, придётся возвращаться туда, где повстречал Рангрид в первый раз.

Аян нетерпеливо прянул ушами и всхрапнул.

— Мне тоже не нравится, но что поделать. — Я погладил его по шее. — Вблизи города ритуала луносвета не провести.

Конь недовольно фыркнул, но больше не возражал. Порой казалось, что он гораздо умнее меня. Связываться с Госпожой Луной — дело не из простых, да ещё и неизвестно, согласится ли древняя богиня прийти на мой зов.

Я ещё раз глянул на зажатые монеты — простенькие, круглые, ничего особенного. Разве что тонкий полумесяц на обеих сторонах да ребристые бока можно рассмотреть подольше.

Но стоило немного подержать, согреть в ладонях, как лунное серебро загорелось и замерцало. Казалось, не монеты, а драгоценности с головного убора Госпожи Луны оказались у меня, леденя кожу и приковывая взгляд. Рангрид не доверила их Йорду и принесла сама. При этом держалась отстраненно и холодно, ничем не намекая на произошедшее на рассвете, но при этом и не улыбаясь.

Я двинулся вперёд, начиная медленно спускаться с холма. Боги. Древние. Те, кто приходил к людям, называли свои имена, ничего не боялись. По словам бабушки, ранее звали господином и госпожой лишь тех, чьи силы были непонятны человеку — ночь, смерть, боль, любовь. Но после пошло что-то не так, боги стали уходить из этих мест, стёрлись из памяти их имена. Так и с Госпожой Луной. Раз была покровительницей города, значит, к людям выходила, молились ей, совета спрашивали. Но пришли Повелители Холода и…

Я вздохнул, спрятал монеты в деревянную коробочку вместе с узкими серебряными цепочками, недавно купленными на ярмарке.

Навстречу ехала повозка с двумя весело смеющимися ванханенцами. Дорога от Ярлунга ровная и хорошая, поэтому неудивительно, что она не пустует. Ванханенцы — мужчина и женщина — показались мне знакомыми, но они так увлечённо разговаривали, что толком не смотрели по сторонам и не обратили на меня внимания.

Ванханен… Интересно, получится у меня когда-нибудь добраться до родных мест? Почему-то вспомнился наш дом, штормящее море, храм Гунфридра на скале. И…

Я задумался. Гунфридр не скрывал своего имени, приходил к морякам. И вряд ли кого-то боялся. А мощь Морского владыки оспорить никто не решался. Как? Как же получилось так, что некоторые боги всё же тут остались? Ведь есть Гунфридр, есть праотец Огненный Бранн, есть Яралга, Северная заря, есть Леле Славная — богиня, пришедшая из тех мест, где живут гардары.

Я мотнул головой и поправил ворот рубахи — холодно. Хватит думать о глупостях. Сегодня ритуал, надо всё сделать на совесть. И стараться не думать о том, что будет при неудаче.

Снова подул ветер, принося запах пожухлой травы, пыли и поздней осени. Скоро, скоро уже придёт Госпожа Зима, недолго осталось.

…вернулся я к постоялому двору быстро, но на протяжении всей дороги то и дело было ощущение, что кто-то смотрит мне спину. Один раз даже удалось заметить мелькнувший серый плащ. А может, и не плащ вовсе — так, клочок тумана. Или Нороа почувствовал, как понял мой замысел?

На постоялом дворе меня встретил Арве.

— Оларс!

Я спустился наземь и, ухватив коня под уздцы, подошёл к фоссегриму.

— Что случилось?

— Тебя искали тут.

Я удивлённо посмотрел на него:

— Кто?

— Люди, такие как ты. Из Ванханена.

* * *

Рангрид надела мне на шею кожаный шнурок с овальным костяным янтарём. И хоть камень был с изъяном, я тут же почувствовал приятное тепло.

— Это должно помочь. Ночной ритуал отбирает много сил, уж коль я тебя послушалась, то прими хотя бы камень. Он не позволит утекать силам так быстро, как случается обычно.

Я поймал её руку и коснулся губами тыльной стороны руки. Нет, чудесница не растаяла и не смутилась, но и волком больше не смотрела. И настояла, чтобы отправились к озеру вместе. Йорда я оставил на постоялом дворе, наказав присматривать за Арве. Не ровен час — опять что-то с фоссегримом стрясётся.

Вокруг — тишина и покой. Свет звёзд и луны лился на землю, тонул в тёмных водах озера. Ночью тут совсем не так, как днём. Даже казалось, что место вовсе изменилось.

— И как тебе не холодно было? — спросил я, глядя на воду.

Рангрид сразу не поняла, о чём речь, а потом тихо засмеялась.

— В Мерикиви-то мы привычные. А чудесницы и подавно. Холодная вода закаляет тело и несёт здоровье.

Я молча кивнул.

— А теперь оставайся здесь и ни на шаг ближе.

Рангрид хотела было что-то сказать, но промолчала. Вот и славно.

Оставив её возле зарослей кустов, я подошёл к самой кромке воды. Хорошо, что здесь озеро — не надо воду нести. Да и ночь выдалась тихая, безветренная, ничего не помешает. Положив деревянную коробку на берег, я достал монеты и четыре цепочки. Руки противно дрогнули. Спокойно, Оларс, забудь обо всём, не время сейчас.

Вдох-выдох. Я пропустил цепочки между пальцами левой руки, чтобы, свисая, касались тыльной стороны руки. В правой же зажал монеты. Всего несколько мгновений, металл потеплел.

— Ты, что царишь на ночном небе и повелеваешь звёздами. Ты, что льёшь свет на спящую землю и хранишь покой. Холодная и мудрая, Великая супруга Огня-Солнца, ты видела рождение и смерть, ты знаешь тайны, ты оберегаешь от страха вечной тьмы! Услышь, помоги, не оставь в беде…

И голос, будто не мой — чужой и странный, мигом стал высоким и звонким, словно были хрустальными струнами лунные лучи, а из ниоткуда появившийся ветер начал играть на них древнюю мелодию.

Под ногами вздрогнула земля, а по озеру прошла волна. Монеты начали жечь кожу, но я сжал их крепче и соединил руки.

— Призываю тебя, Госпожа Луна! Из тьмы небес да веков, помоги своему слуге, забери Лунного всадника!

Музыка хрустальных струн взметнулась, потекла мелодией — старой, но завораживающей.

Цепочки дрогнули и засияли, переплелись, будто живые змейки. Я не шевельнулся. Через секунду монеты вспыхнули, белым светом окутали всю кисть.

И будто вздох донёсся издалека: еле слышный, мягкий, нечеловеческий. Белый свет и серебро уже окутали меня полностью, замерли, а потом — удар — я мигом оказался в воде. Но холода не почувствовал, только завороженно смотрел, как белое серебро струилось из моих рук, превращая воду в расплавленный металл. И нет, не металл… что-то живое, дышащее… За спиной послышалось ржание, я резко обернулся. В озеро входил лунный конь и смотрел прямо на меня. Приблизился, мотнул головой, ткнулся мордой в плечо. По телу тут же пробежала дрожь, и холодно так стало, будто Лунным льдом коснулись.

— Что ж ты своего хозяина оставил? — ласково шепнул я, мягко коснувшись его гривы. Конь вздохнул, мотнул головой и сделал ещё шаг. Секунда — и сам засиял серебром.

— Нороа… — неожиданно прошелестел шепот над озером, и от луны устремилась к воде дорожка.

Я замер, сердце бешено застучало. По ней медленно и спокойно спускалась женщина. Только будто в полупрозрачную вуаль закутана. Толком ничего не разобрать, лишь смутные очертания, а сама горела-полыхала, как… как лунное пламя.

— Нороа…

Из озера метнулось четыре белых луча, перевитых серебром, и застыли. А потом вдруг дрогнули, послышался хрустальный звон, они метнулись к лунной дороге. Мгновение — лучи слились с ней, связывая озеро и… неужто саму Луну?

Плечо вдруг обожгло, я вздрогнул.

— Не зря я тебя выбрал, — прошелестел голос. — Спасибо.

На тело накатило оцепенение, не получилось пошевелить даже пальцем.

Нороа обошёл меня, держа под уздцы коня.

— Спасибо, — повторил он и улыбнулся, в серых глазах сияла благодарность. — Что бы ни произошло — назови моё имя, и лунные стрелы придут тебе на помощь.

Вокруг всё поплыло. Едва удерживая сознание, я всё же увидел, как он спокойно пошёл по лунной дорожке, а потом замер перед лунным пламенем — Госпожой Луной. Поклонился ей в пояс. Она кивнула, протянула руку и коснулась его плеча. А после повернула голову и поглядела на меня. Дыхание перехватило — ни отвести взгляда, ни смотреть в глаза богини сил нет. Или показалось, или за маревом сияния я увидел прекрасное лицо и… грустную улыбку на губах.

Повинуясь странному порыву, сделал шаг вперёд, но она покачала головой и подняла руку. Будто подталкиваемый чужой силой, я развернулся и почти бегом кинулся к берегу. Воды уже было по щиколотку, как грудь взорвалась болью, я вскрикнул и провалился во тьму.

Глава 6. Ночь у костра

Прохладная ладонь на лбу и тихий женский голос помогли очнуться. Только веки словно стали каменными — и не поднять.

Незнакомые слова — мягкие и тягучие, как мёд диких пчёл, продолжали звучать дивным заклинанием. Казалось, каждое слово вынуждало биться сердце, согревало кожу, заставляло вспыхивать маленькие солнца под закрытыми веками.

Я шумно вздохнул. Слова смолкли, повисла напряжённая тишина, будто ждали, что я буду делать. Сделав усилие, всё же открыл глаза и увидел склонённое над собой лицо Рангрид. Рядом весело трещал костёр, и в отблесках пламени её лицо казалось старше и серьёзнее.

— Как ты?

Тела я почти не чувствовал, но явно ещё не попал в мир мёртвых.

— Не умер. А что произошло?

Я попытался приподняться и оглядеться, спину тут же пронзила боль, и, едва сдержав вскрик, упал обратно.

— Лежи, не двигайся. — Она наклонилась, рыжие прядки коснулись моей щеки, и поправила что-то у меня под головой. Через миг дошло, что там нечто вроде подушки. Но, судя по жёсткости — седельная сумка чудесницы. Но и на том спасибо.

— Я видела сияние, а потом всё померкло, и послышался твой крик. Прибежав сюда, увидела, что ты без чувств. Вытянула на берег, развела костёр и, как могла, постаралась помочь. Спасибо целебнику. — Она указала на камешек у меня на груди. — Он тебя долго держал, не дал всем силам уйти в воду.

М-да. Всё же не стоит больше связываться с богами. Раньше к столь древним силам я не обращался, поэтому и не знал, чем может грозить.

Я принюхался.

— Странный костёр, совсем не чувствую дыма.

Она усмехнулась:

— Как и положено огню чудесницы — горит жарко, греет ласково, дымом не чадит.

— Буду знать, — пробормотал. — Долго я приходил в себя?

— Где-то час, — пожала она плечами. — Да только, боюсь, что нам тут всю ночь придётся провести.

Неприятно слышать, но Рангрид может быть права. Прям сейчас вскочить на ноги я не сумею. А забраться на коня и подавно.

— Не жалеешь?

Медные брови изумлённо изогнулись, а потом она расхохоталась.

— Чудной ты, Оларс, всё же. Считай, за меня всё сделал, так что жалеть не о чем. Я ещё и твоя должница.

Я промолчал, потому что как-то об этом не задумывался. Не так плохо, когда тебе должна чудесница. К тому же… такая.

— И что дальше?

— Дальше? — Она бросила быстрый взгляд на огонь. — Дальше ждём, пока тебе станет лучше, и идём на постоялый двор.

— Нет, я не об этом.

Рангрид снова посмотрела на меня, чуть улыбнулась уголками пухлых губ.

— А там видно будет.

Я чуть приподнялся и опёрся на локоть, прислушавшись к ощущениям. Уже не боль, а так лишь — тянет да ноет, значит, скоро пройдёт.

— Расскажи о себе.

Чудесница тем временем сняла с пояса кожаный мешочек, развязала, сыпанула на раскрытую ладонь жёлтый порошок и бросила в костёр. Языки пламени тут же взвились вверх, громко затрещав.

— Да что тут рассказывать. Край наш далёкий, хоть и не дикий. Дружим мы с лаайге да Къёргаром. Заезжают к нам и торговцы из далёких земель, и сами море знаем и любим.

Она смотрела не на меня — на костёр. В глазах отражался огонь, но не надолго, тут же исчезал, словно истаивая в янтарной глубине.

— Так вот. Однажды мой отец ушёл в море, в далёкую Гардарру, а после вернулся не один, а с женой. Светлавой её звали — целительницей и шептуньей была. Матушка с ветром умела разговаривать и деревьями, а молилась и благословения просила только у одной Леле Славной. Гардары — не такие, как мы, хоть и похожи. И это мы их так зовём, а себя они чудно кличут — славы. Оттого и богиня их — Славная.

А отец был истинным чудесником Мерикиви — края янтаря, соснового леса и солёного моря. Вот так и учили меня, давали знания, мечтали видеть своей преемницей. А потом…

Что-то зашелестело в кустах, Рангрид нахмурилась. Я повернул голову в сторону звука — нет, ничего, всего лишь ветер.

Она вздохнула:

— А потом разлюбил отец её. Ушёл с лесной колдуньей — рыжей да хитрой, забыл свою Светлаву и больше к нам не возвращался.

Да уж. И такое бывает. Рангрид молчала и покусывала губы. Дёрнуло ж меня расспросить! Хотел было уже сказать, что не надо дальше, но она продолжила:

— Позже и вовсе худо стало. Мерикиви хоть народ не воинственный и гостям рад, но чужаков, живущих среди них, не особо чествует. Вот и с матерью так. Пока она с отцом была — тихо и мирно жили, а как ушёл он, стали косые взгляды бросать, мол, чужеземка виновата, что Вирре семью бросил и дочь маленькую оставил. Но с этим бы мы справились, но… как-то рано утром к нашему берегу пристали драккары. Четыре или пять, все из чёрного дерева, с белыми парусами, на которых змеился синий герб, а щиты так начищены, что смотреть больно.

Я вздрогнул. Перед глазами промелькнула та роковая ночь, когда уничтожили всех Глёмтов, тускло блеснул синий герб Хозяина Штормов.

Рангрид оставалась спокойной и невозмутимой.

— Я тогда слишком мала была. Толком и понять ничего не могла. Смотреть на чужестранцев боялась. Вот перед тобой закутанные в серое фигуры — ничего, идут себе спокойно. Но стоит кому-либо повернуться, глянуть, тебя тут же к месту и примораживает. Я от старосты деревни шла домой, но вдруг как-то поняла, что лучше подождать. Спряталась за деревом и стала наблюдать. Один из них — самый статный, видимо, господин над всеми, долго о чём-то говорил с матушкой. Долго она его слушала, а потом вдруг послышался отчаянный крик матери — стон вперемешку с проклятьями, а наш деревянный домик вспыхнул огнём со всех сторон.

Я похолодел. Огонь — его оружие, хоть сам Спокельсе и порождение Мрака.

Рангрид некоторое время молчала, потом глянула на меня. Только глаза у чудесницы будто стекло — глядела на меня, а сама совсем не здесь.

— Господин тот выскочить успел, сплюнул, отряхнул лишь пепел с плаща. А потом бегом к своим. Но вдруг остановился. У меня внутри всё так и упало, потому что поняла, что заметил, и смотрит на меня. Долго смотрел, а у меня от ужаса подкосились ноги. Хоть серый капюшон и скрывал лицо, но оттуда на меня глядела кромешная тьма, и могильным холодом тянуло. А он вдруг рассмеялся… никогда не забуду тот смех, и сказал:

— Значит, вот она — дочка. Ну, ничего. Раз уж верная сильно твоя мать, то не бывать тебе таковой. Никогда. Отныне будешь ты Рангрид, Всегда Предающая.

За спиной послышался плеск. Я вскочил на ноги — тело уже полностью слушалось. Вокруг — никого, но всё же что-то мне не нравилось.

— Ого, лихо! — Она тоже поднялась, глядя на меня. — Как это ты так быстро?

— Опыт, — буркнул я, а про себя добавил: «и немного магии в полумёртвом теле».

— Поехали назад, мне здесь не нравится.

Рангрид пожала плечами, но сбрасывать со счетов моё беспокойство не стала.

— Поехали, кони тут рядом.

Она произнесла несколько слов, взмахнула рукой, и костёр погас. Я подхватил седельную сумку, на которой ещё недавно лежал, и отдал девушке.

— Твоя мать погибла?

Впрочем, что за глупый вопрос? Пока мне ещё не встречались те, кто мог бы сбежать из заклятого огня Хозяина Штормов.

— Да. — Рангрид приладила сумку и легко вскочила в седло. — Сбежалось полдеревни, но спасти так и не сумели. Меня, зареванную и сорвавшую голос от крика, сразу жена старосты к себе забрала. А через время отвели к отцу с мачехой. Но лесная ведьма меня невзлюбила. Хоть никогда куском лепешки не попрекала, но я всё чувствовала: и недобрый взгляд, и холод в руках. А когда родился младший братишка, так и вовсе про меня забыли.

Я взобрался на Аяна, и мы тронулись вперёд.

— Едва минуло шестнадцать, сама взяла в руки янтарь и ушла из деревни. Чудесницы везде нужны. Так и зарабатывала на еду, переходя из одного места в другое.

Шестнадцать? Я искоса глянул на неё. Но сколько же сейчас? И сколько лет она так скитается?

— Ну, а ты, Оларс? — Она повернула голову ко мне. — Местный или из далёких краёв? И какого будешь роду?

— С севера. Из Ванханена. Род мой…

Почему-то не захотелось говорить правду. То ли проклятье Хозяина Штормов заставило задуматься, то ли что ещё.

— Забытым зови, чудесница. Не прогадаешь точно. Да и верно это будет, уж десять лет, как не видел я родных мест.

Да и не на что там уже смотреть.

— И ты так и не знаешь, кто приходил и стал причиной гибели твоей матери?

Рангрид напряженно смотрела на дорогу, подняв руку, откинула назад густые рябиновые пряди.

— Нет. Но лишь один раз слышала, как отец в разговоре с Арьей — своей лесной ведьмой, сказал: «Светлава сама накликала беду. Говорил ей, не шутить с даром, не вырывать умирающих у Госпожи Смерти. Но не слушала. И хоть не делала зла, но слишком силен был дар. И, как видишь, пришла к ней не Леле Славная, а Хозяин Штормов».

Желание уничтожить эту тварь стало только крепче. Всю оставшуюся дорогу мы проехали молча.

* * *

На постоялом дворе вовсю кипела работа: слуги перекрикивались и бегали туда-сюда, постояльцы выглядывали из окон или прохаживались по двору. И Асгейр успевал везде: и дать подзатыльник пострельчонку-конюху, и бросить пару слов худенькой подавальщице, и улыбнуться с лёгким поклоном уважаемой ярлунгской госпоже.

Аян нетерпеливо топнул копытом. Арве засмеялся:

— До чего же он норовистый!

— Какой есть, — хмыкнул я.

Рангрид решила ехать с нами, но ещё собиралась, поэтому приходилось её ждать. Пока мы стояли, я вдруг понял, что на меня внимательно смотрит стоявшая возле дома женщина. Уже не молодая, низенькая — не выше Арве; полная и округлая — будто пирожок сдобный, надкусишь — вишнёвый сок брызнет. Круглолицая, румяная, глаза карие, брови, словно углём нарисованные, а из-под белого чепца выбились локоны цвета амрового ореха. Явно южная кровь. Но одета скромно — простое коричневое платье и белый передник, а на шее нить красных бус.

И смотрела так, будто старой знакомой была или вовсе я ей был родственником.

— Да что ж такое… о! — послышался за спиной голос Йорда.

Женщина неожиданно улыбнулась. До меня дошло, в чём дело, я обернулся к слуге. Тот, довольно улыбаясь, глядел на пышнотелую красавицу.

— Это твоя кухарка?

— Ага, — кивнул он. Казалось, ещё чуть-чуть и рисе лопнет от удовольствия. — Моя Хъёрдис. — При этом, прозвучало это как-то на удивление ласково и мягко.

— Когда это уже успела стать твоей? — хмыкнул я.

— Меньше надо по озёрам с чудесницами бродить, — не смутился он. — И, знаете, господин Оларс, женюсь. Ей-богу, женюсь.

Арве смотрел на нас, едва сдерживая улыбку.

— Ты что… уже успел наобещать и это?!

— Нет, — глубокомысленно возразил рисе, — но почти.

Что именно «но почти» я так и не смог выяснить, потому что подъехала Рангрид.

— Можем трогаться в путь, я готова.

Йорд послал своей красавице воздушный поцелуй и помахал рукой. Чудесница изумлённо посмотрела на меня, но, поняв, что лучше промолчать, вдруг совсем по-девчоночьи хихикнула.

— Очень смешно, — мрачно отметил я. — Ты тоже будешь дожидаться Мяран?

Она покачала головой:

— Нет, ни к чему. Всевидица сильно запаздывает.

Я удивлённо посмотрел на Рангрид:

— Откуда ты знаешь?

Но ответом была лишь загадочная улыбка, и чудесница тут же двинулась за рисе.

Некоторое время я озадаченно смотрел ей вслед, пытаясь понять, что бы это могло значить.

— Оларс, едем? — тихо спросил Арве.

Я кивнул и тронулся вперёд.

За спиной оставался Ярлунг, но впереди нас ждали белые просторы Браннхальда.

ЧАСТЬ IV. Соук-Икке-Соуке

Глава 1. На краю холода

Окраина Браннхальда встретила нас холодом и солнцем. Белые просторы, морозный синий день и заиндевевшие ветви деревьев.

Зиму я всегда любил больше лета. Это то время года, когда воздух кажется свежим и прозрачным, только тронь — зазвенит. Да и красота у неё суровая — как раз для севера.

Вокруг тишина и покой. И только будто чувства из детства сумели вернуться и нашёптывали старую сказку о великой хозяйке — Госпоже Зиме.

Правит она колесницей из резного алмазного льда, запряжённой белыми конями. А одета в платье, расшитое руками хульдеэльфе, и шубу из песца да чернобурки. На поясе из тиснёной кожи висят два ключа: один — золото с серебром, отпирает им она врата зимы, а второй — серебро с изумрудной зеленью — запирает он морозное время, давая дорогу Весенней Красавице. А на голове у Госпожи Зимы — шапка горностаевая, но тряхнёт головой — рассыплются по плечам волосы, что метель, а глянешь — на них уже слепит всех да сияет венец из северных звёзд. И сапожки у неё не простые — серебряные с хрустальными пряжками. Притопнет левой ногой — покроются льдом реки, а пристукнет правой — завьюжит да закружит снежинки поднявшейся пургой.

Правит она конями лихо да ловко, простому смертному и не разглядеть, как они мчатся.

Госпожа Зима сурова, но вовсе не зла. Иное дело — Повелители Холода.

— Остановиться нам лучше у Сверре, — произнесла Рангрид, отвлекая меня от раздумий. — Человек он надёжный и уважаемый. И хоть о потомках жрецов не могу ничего сказать плохого, но лучше быть подальше от…

— От Госпожи Луны? — хмыкнул я.

— Именно. — Она невозмутимо поправила соболиную накидку.

— А кто он — этот Сверре?

— Кузнец, — пожала Рангрид плечами, — у него-то я и гостила, когда только приехала сюда.

— А правда, что браннхальдцы строят свои жилища на узкой полоске, где не так лютуют ветра и морозы? — вмешался Арве.

Я кинул на него удивлённый взгляд. Последние дни фоссегрим сам на себя не походил. Всё время молчал, будто к чему-то прислушивался и только хмурился. Всё же он чувствовал куда больше меня.

— Правда, — кивнула Рангрид. — Они называют эти места — На краю холода. И стараются не встречаться с его повелителями.

Я неотрывно смотрел вниз — на искрящийся снег, и понимал, что встречи не избежать. Раз уж дал слово малым богам огня, надо выполнять. Только где искать этих самых Повелителей? Впрочем, они могут и сами прийти. Ни одно божество не останется в стороне, если почувствует что-то недоброе. Хотя божество или, может, вообще Древняя раса?

— А куда дальше? — спросил Арве.

Я не сразу понял, что он имеет в виду, однако Рангрид только усмехнулась:

— Куда угодно. Лишь бы нужны были наши руки и головы.

Усмехнулся уголком губ. Да уж. Права чудесница, да и выбор есть у неё. Сама-то собралась наведаться в родной край. А заодно и пообещала нам показать безопасную дорогу через Браннхальд. Но я, конечно, не отказался, если б она поехала с нами дальше. Только вот что делать женщине на Островах-Призраках? А ещё надо разобраться, кто искал меня на постоялом дворе. В Ванханене не осталось ни родных, ни близких. Да и никто не знал, что остался жить один из Глёмтов. Или всё же знал?

— А вот и дом Сверре, — вдруг улыбнулась Рангрид и указала на возвышающийся неподалёку неприметный серый домик. А рядом и кузница, можно было даже рассмотреть, как дымок вился над крышей.

— Отлично, там будет тепло! — заявил Йорд, но на него никто не обратил внимания.

Я посмотрел на Рангрид:

— Слушай, а они точно будут рады нашему приезду? Тебя-то они знают, но мы…

Она рассмеялась:

— Когда браннхальдцы узнают, кто помог вернуть Лунного всадника на звёздные дороги, поверь, угрюмых лиц вы не увидите.

Стоило нам только подъехать к невысокой деревянной оградке, как на глаза попались игравшие в снежки разрумянившиеся дети. Девочка, наверное, не старше семи лет, и мальчик чуть младше. Они звонко смеялись и пытались попасть друг в дружку снегом.

— Не догонишь, не догонишь! — задорно крикнул он и припустил бегом к дому.

— Ах, ты! — возмутилась сестрёнка и помчалась было за ним, но тут же остановилась, завидев нас. — Ой!

Мальчик тоже обернулся и замер.

— Мама! Папа! — закричал он и заколотил в дверь.

На его крик выглянула рослая круглолицая женщина, на ходу накидывавшая на плечи шерстяной платок.

— Рангрид!

Чудесница улыбнулась и спрыгнула с коня.

— Это Лив, — пояснила она нам. — Хозяйка этого дома и жена Сверре. О, а вот и он!

Из кузницы показался широкоплечий мужчина, на котором были надеты только штаны и кожаный передник. Он подошёл к жене. Они были разными и в то же время неуловимо похожими.

— Хорошо, что ты приехала, — произнёс он низким голосом, протягивая руки к Рангрид.

На мгновение я почувствовал острый укол ревности. Хотя ничего такого Сверре не сделал.

— Я тоже этому рада, — произнесла она и указала на нас. — Это мои друзья. Я прошу оказать им такое же гостеприимство, как и мне. К тому же они мне оказали неоценимую помощь.

Рангрид умолкла, многозначительно посмотрев на них.

Лив глянула на меня, в серых глазах женщины появилась улыбка — добрая и мягкая, как весна.

— Будьте нашими гостями и добро пожаловать.

— Проходите в дом, — подтвердил Сверре.

— Благодарю, — ответил я, спускаясь на землю. — Как быть с лошадьми?

— С ними будет всё в порядке, — улыбнулась Лив. — Идёмте покажу, где их оставить, а заодно и еды принесу.

* * *

Я уснул почти сразу. Вечер пролетел очень быстро: сытная еда, доброжелательные хозяева и навалившаяся усталость после дороги сделали своё дело. Дом кузнеца был невелик, но сейчас мне сгодился бы и плащ на полу, только бы отоспаться. Правда, Лив живо указала мне на застеленную шкурами и шерстяным одеялом лавку и только прицокнула языком, что негоже в стужу не думать о здоровье, да и её, как хозяйку, позорить. Не споря, лишь поблагодарил её и устроился на лавке, стараясь не слышать весёлого смеха детей кузнеца и деловито басящего Йорда.

… холод пробрался незаметно, в один миг тело отказалось повиноваться. Я попытался приподнять руку, чтобы натянуть одеяло, но не сумел шевельнуть и пальцем. На мгновение красным отблеском вспыхнула паника. Я глубоко вдохнул вмиг ставший морозным воздух и попытался снова.

— Лежи… — прошелестел совсем рядом шёпот, похожий на шум ветра да звон льдинок. — Зачем собрался уходить?

Меня сковал ужас — неясный, необъяснимый, лишь всё кричало: «беги!». Вдоль позвоночника пробежали мурашки.

— Со мной будет лучше, — выдохнул он.

Ледяные пальцы скользнули по моему телу, заставляя выгнуться и задохнуться от боли и… холода. Боги, как холодно…

— Привыкнешь, сердце перестанет биться, уйдут печали.

Пальцы стиснули горло, я захрипел. Стылый вихрь скользнул от лодыжек по внутренней стороне бедёр к животу и груди. Сердце на мгновение и впрямь замерло, но тут же заколотилось как бешеное.

Морозное дыхание коснулось щеки.

— Не бойся, со мной будет хорошо, — шепнули на самое ухо, тут же захохотали. Но не смех это был — звон битого стекла.

Ледяные пальцы повернули моё лицо, из горла чуть не вырвался крик.

Он смотрел на меня — внешне схож с человеком, но только не было ничего человеческого в стылой бездне бледно-голубых глаз — ни зрачка, ни радужки — один лёд. Такой же, что скрывает город Ищи-Не-Найдёшь. Неподвижные, словно мёртвые глаза. И кажется, ещё секунда и вытянет из тебя душу, заморозит в вечный хрусталь и вышвырнет на камни, чтобы разбить на множество осколков. А черты лица резкие и острые. Высокий лоб, брови вразлёт, белые, будто заиндевевшие ресницы, прямой крупный нос, узкий подбородок. Кожа — белее белого, только не та это белизна, что у моего фоссегрима или нёкк Хильды. Тут будто наполнили её морозным пламенем — слепящим да не греющим. Длинные серебристые волосы лежали на плечах, а на голове — широкий металлический обруч с лунным камнем. А дальше и не разобрать — всё тело скрыли клубы сизого тумана.

Он поднял руку и щелкнул пальцами. Я вздрогнул — пальцы или когти? Длинные, изогнутые, странно гнущиеся, а только соприкоснуться — слышится звон ледышек.

— Забытый, решил потягаться с нами? — тонкие губы дрогнули в улыбке. Только если до этого холодно было снаружи, то сейчас стужа сковала всё внутри.

Он положил ладонь мне на грудь.

— Нет!

Резко вспыхнуло яркое пламя, окутав его руку. Он вскрикнул и отскочил в сторону. Льдистые глаза злобно сощурились.

— Значит, вот какой ответ. Ну, погоди, свидимся ещё!

Его окутало белым светом, я зажмурился, но, едва сделав вдох, открыл глаза снова. Вокруг царили тьма и покой.

Повернув голову, я увидел спящих Арве и Йорда. Трясущейся рукой я провёл по лицу, словно желая стереть страх и хоть как-то привести мысли в порядок.

Сон. Снова сон. Только можно и не проснуться.

Я бездумно уставился в окно. Один из Повелителей уже не вытерпел и пришёл ко мне. Только не сумел ничего сделать.

Сердце кольнуло, хрипло выдохнув, я поморщился.

Откуда-то снизу исходило слабое сияние. Не сразу поняв в чём дело, я опустил глаза и затаил дыхание. Тёплый мягкий свет шёл из моей груди, озаряя всё вокруг.

Я приложил к ней ладонь и, ощутив жар, вдруг неожиданно сам для себя улыбнулся. Малые боги огня держали своё слово, их искорка спасла меня.

Глава 2. Яралга Северная Заря

Вокруг все спали, но я понимал, что уснуть снова не выйдет. Подхватив свои вещи, я тихо выбрался из дома. Частично одеваться пришлось уже на улице, но морозный воздух только взбодрил и успокоил.

Звёзды ярко светили с ночного бархата небес, белая равнина простиралась далеко вперёд. Тишина и покой, будто и не властвуют тут Повелители Холода. Будто и не было здесь никогда величественного города и старых богов. А может, действительно, не было? Некоторые говорят, что прошлое есть, пока его помнят. Когда забывают, то всё превращается в прах. Такие, как Нороа и Сирген, могли б рассказать, да только говорить с ними уже поздно.

Прошло десять лет с тех пор, как холод мог меня испугать. Я криво усмехнулся. Десять лет назад Хозяин Штормов уничтожил семью Глёмтов. Но не учёл мою бабку. Она не раз говорила, что даже с той стороны Мрака сумеет достать своего врага, если потребуется отомстить.

Я смотрел на звёзды — далёкие и безмолвные. Что ж, посмотрим, как сложится дальше моя судьба. Месть — единственное, что держит меня здесь. И обещания. Обещания, данные Хильде, Сиргену и… малым богам-Искоркам.

Неожиданно стало как-то мерзко и зябко. Я передёрнул плечами и плотнее закутался в плащ. Что мне делать с Повелителями Холода? Как полумёртвый Посредник может тягаться с богами? Силы у меня нет, да и этим их не взять. Попробовать хитростью. Но и тут не так просто.

Я медленно двинулся вперёд, снег заскрипел под ногами.

Нужен мудрый совет, только где его взять?

Откуда-то донёсся еле слышный звон, будто кто-то играл на хрустальных колокольчиках. Подняв голову, я замер.

Ночной покров небес прорезала сияющая мягким серебром извилистая дорога. Звон стал громче, казалось, вот-вот что-то случится.

Я начал озираться по сторонам, но так и ничего и не заметил.

В груди вдруг стало горячо, будто разгорелся настоящий огонь. Хрипло выдохнув, я покачнулся, но удержался на ногах.

Небо было ещё темным, но появилось странное ощущение, что тьма уже не властвует здесь и скоро начнёт исчезать.

Звон раздался очень близко, а по небу промчалась изящная колесница, переливающаяся золотом и розовым серебром.

Яралга! Яралга Северная заря!

Сердце сжалось, жар усилился. Метнувшись к сараю, я вывел Аяна и, вскочив на него, с силой пришпорил.

Уж если кто и может мне помочь, то одна из Древних. Не знаю ещё, как просить её и молить, но не должна… не должна она отказать. Ей ли, Заре, радость, что каждое утро она освещает пустые равнины да мертвые ущелья?

Ветер забивал дыхание, Аян летел словно птица. Догнать, найти, упросить — мысли безумца, но иначе нельзя.

Да и просить можно только на льду — там, где спит вечным сном город Ищи-Не-Найдёшь, спрятанный Повелителями Холода.

Огонь в груди разгорался всё ярче. В одно мгновение перед глазами вспыхнуло белым, я зажмурился, но скачки не приостановил.

Огненная дорожка метнулась вперёд, рассыпая по сторонам искры, будто сами малые боги решили указать мне дорогу.

Аян заржал и встал на дыбы, но я лишь крепче сжал коленями его бока.

— Вперёд!

Конь послушался и помчался по светящейся дорожке, бегущей далеко перед нами.

Тьма тем временем начинала медленно, но неумолимо таять, исчезать, сгорая в золотистом зареве.

Страшно предстать вот так перед богиней, неизвестно что может ещё выйти. Но малые боги напрасно вести бы не стали.

Снова послышался звон. На этот раз казалось, что в хрустальную песню колокольчиков вплёлся женский смех. И ощущение… ощущение, будто кто-то на меня смотрит: мягко, ласково, как мать на заплутавшее дитя.

Я вздрогнул, увидев обрыв впереди, и резко натянул поводья.

Аян успел остановиться, но из-под копыт все же скатилось несколько камешков.

Я растерянно огляделся — как же так? Могу поклясться, что до этого, куда ни глянь, везде простиралась снежная равнина. Никакого обрыва не было и в помине.

Но стоило посмотреть вниз, как с губ сорвался изумлённый возглас. Там, внизу, от края до края было огромное ледяное озеро. Только лёд слишком прозрачный и гладкий. И сквозь него можно различить очертания…

Я сглотнул. Золотистый призрак Соук-Икке-Соуке. Тот самый, что я видел во сне.

Спрыгнув на землю, подошел ближе к обрыву, пытаясь разглядеть призрачный город.

— Ты звал меня?

Глубокий голос заставил вздрогнуть. Всего три слова, а ощущение, что множество музыкантов играют праздничный гимн. И вокруг вроде тишина, а они продолжают.

Сглотнув, я медленно обернулся и… замер.

Она стояла рядом, протяни руку — коснёшься сияющей пурпурной ткани. Только смотреть долго нельзя — слепит и обжигает. Так же, как и высокий венец на золотистых волосах, сверкающий как снег на вершине гор под солнечными лучами.

Лицо… Никогда ранее я не видел подобной красоты. Только описать словами не мог. Как и Госпожа Луна, Яралга Северная Заря не полностью предстала перед человеческими глазами.

— Звал… — я сглотнул, понимая, что даже толком не знаю, как к ней обратиться.

В гранатовых глазах заплясали золотые смешинки.

— Что ж ты совсем растерялся-то, Посредник? Али богов никогда не видел? — она рассмеялась и, протянув руку, погладила меня по щеке.

По телу пробежала дрожь, но заставить себя выдохнуть или шевельнуться я так и не сумел. Глубоки глаза у Яралги. Только вроде просто смотришь, а сам падаешь в рассветное небо, и кажется, ещё чуть-чуть и за спиной раскроются крылья.

— Не видел, — хрипло признался я, не отводя от неё глаз.

Пальцы на щеке обжигали, на губах Северной Зари появилась улыбка. Моё сердце застучало, как бешеное.

— Ну, раз услышала твой зов, значит, и впрямь дело важное. Говори.

Кое-как собравшись с мыслями, я взглянул на богиню:

— Великая, никто кроме тебя не сможет помочь одолеть Повелителей Холода и помочь малым духам огня. Не знаю, как верно сказать, чтобы не показалось тебе дерзостью, да и, видно, не скажу никогда… Только нужен мне и им твой совет. Ведь превратили Повелители Холода эти земли в снежную равнину, а люди ютятся на краю холода.

Её пальцы погладили мою щеку и скользнули к подбородку. Теперь от её касаний было приятно и тепло, почему-то казалось, что так она стирает метки Повелителя Холода.

— А с чего ты взял, что я тебе помогу?

Я похолодел внутри, но внешне остался невозмутим.

— Ты предвещаешь приход Солнца-Огня, ты никогда не разлучаешься с Праотцом Бранном. Тебе так же, как и ему строили храмы в спящем подо льдом городе Соук-Икке-Соуке. Тебя почитали и благодарили за новый день.

— Хорошо говоришь. — Яралга качнула головой и убрала руку.

В тот же миг растаяло блаженное тепло под накинувшимся колючим морозом. Я поёжился, но не сдвинулся с места, ожидая её решения.

— Да только всё не так просто. Иданнр и Янсрунд далеко не глупы. И так же, как я, почувствовали присутствие Искр. Только не думаю, что сразу поняли, каким образом это получилось.

Яралга взмахнула рукой — взвились вверх красные и золотые искры. Всего миг, и они сплелись в изящный посох.

Небо тем временем уже окрасилось рассветом, вот-вот должно было взойти солнце.

— Иданнр и Янсрунд? Кто это?

Она улыбнулась, только ничего весёлого в этой улыбке не было.

— Имена твоих врагов, Посредник. Вижу, что не знал, но ты вообще многого не знаешь. Как ты собираешься их одолеть?

Я стиснул зубы. Вот уж вопрос. И не насмехается вроде, но по глазам видно, что только этого и ждёт. И в то же время нет в ней ничего плохого. А может, просто пытается понять, кто я такой и что замыслил?

— Меня обязывает клятва, данная малым богам — Искоркам. А Посредники клятв не нарушают.

Взгляд Северной Зари не изменился, только приподнялась левая бровь.

— Тогда слушай, Посредник. И смотри.

Она ударила посохом о землю, тут же раздался гул, и вырвался к небу поток золотистого света.

Я глянул вниз и еле сдержал возглас. То, что совсем недавно ещё было заледеневшим озером, теперь ожило, окрасилось алым и бронзовым, вспыхнуло солнечным камнем. Дома, лавки и храмы, широкие улицы и огромные площади. Всё, как было во сне! Только вот людей нет.

— Ищи-Не-Найдёшь, город, где живёт древность, — промолвила Яралга. — Есть места, где его зовут Соук-Икке-Соуке. В нём хранится секрет, как одолеть Повелителем Холода. Именно поэтому они его и скрыли льдом, чтоб не угрожал их власти.

— То есть, никто не знает, как с ними бороться? — нахмурился я.

Яралга качнула головой.

— Знаю лишь, что смелый духом и бесстрашный сердцем должен перейти по мосту, — гранатовые глаза глянули на меня. — Гьялларбрёстом зовётся. Только увидеть его нельзя. Кудесники Соук-Икке-Соуке умело спрятали его, чтобы Повелители Холода не сумели разрушить.

Я почувствовал, что голова начинает идти кругом от объяснений и отсутствия какого-либо выхода.

— Но город же не умер! Он спит.

Сам понимал, что говорю не совсем верно, но слабый лучик надежды не хотел гаснуть и исчезать.

— Что есть вечный сон? Смерть.

— Нет, — упрямо сказал я, — Искры бы не стали тогда меня просить.

Богиня вздохнула, но потом вдруг улыбнулась. И на этот раз улыбка вышла доброй и открытой.

— Что ж, попытайся, Посредник. Уж лучше попробовать, чем сидеть сложа руки. Я кое-что сделаю для тебя. Но только теперь не промахнись.

Она снова ударила посохом, послышался грохот, золотое марево, скрывавшее Соук-Икке-Соуке, задрожало, меня обдало жаром.

— Даю тебе время до заката! Отыщи кудесников и узнай тайну!

Сильная рука столкнула меня вниз, не дав не то, что возразить, но даже выдохнуть. Воздух застыл в лёгких, хрипло вскрикнув, я полетел вниз.

Глава 3. Ищи-не-найдёшь

Падение прекратилось так же быстро, как и началось.

Я стоял на вымощенной рыжей квадратной плиткой дороге. Слева находился фруктовый сад, листья деревьев шелестели на ветру. Справа простиралась огромная площадь, на которой были фонтаны и аккуратные лавочки. Тишина, покой и мягкий золотистый свет. Будто я и не падал сюда с высоты, а случайно завернул с какой-то из браннхальдских дорог. Только глупость это всё. Нет дорог в спящий город для простых людей.

Вот так мощь у Северной Зари!

Я сделал шаг вперёд, всё ещё не веря, что попал в заколдованный Ищи-Не-Найдёшь. Камни под ногами не рассыпались, и дома не исчезли. Нет, это не видение. И это не сон. Забытая святыня Древней расы. На мгновение сердце сжалось и тут же бешено застучало. На этих улицах пусто, будто не было никогда жизни. Но всё же присутствовало какое-то странное ощущение, что смерть сюда так и не пришла.

Я пошёл вперёд, потом и вовсе побежал. Эхо шагов нарушило безмолвие Соук-Икке-Соуке, но ничего не изменило.

Остановившись посреди площади, снова огляделся. Никогда я ещё не чувствовал себя таким одиноким и потерянным. Город спал, город почти не дышал. Как и чем его можно было разбудить — я понятия не имел.

Так, спокойно, Оларс. Яралга не послала бы меня сюда просто так. Надо отыскать кудесников. Как? Хороший вопрос.

Я вновь тоскливо оглядел площадь. Если буду стоять, ничего не получится. Но и бездумно метаться — не лучше. Вот уже точно город — Ищи-Не-Найдёшь.

Только сейчас дошло, что я не ощущаю ни трепета, ни благоговения. Город-сказка, город-легенда… но это лишь слова. Может быть, и впрямь он утратил всю свою мощь и чары, когда оказался подо льдом?

Откуда-то слева донёсся тихий звон. Но не такой, как тогда, когда Яралга мчалась по небу, а как… как во время ритуала на озере! Повернув голову, я увидел перламутровую и огненно-золотые башни храмов.

Пресветлые боги Севера, какой же я глупец! Уже если кто и сумеет мне помочь, то только она!

Быстрыми шагами пересёк площадь, направляясь к узкому переулку с лавками. Кажется, последнее время я стал ближе к богам, чем когда-либо.

В лавках сияла золотом и серебром изящная посуда, лежали рулоны дорогих тканей, висели шерстяные ковры самых невероятных расцветок и узоров. Расшитые шёлком диковинные рубахи чередовались с подбитыми беличьим и куньим мехом накидками; плащи, крашенные пурпуром с южных архипелагов, необычные остроконечные шапки, чем-то похожие на головные уборы современных лаайге. Всё это было странно и непонятно. Вероятно, правду говорят наши старики, что раньше здесь были тёплые земли и жили совсем иные люди.

Улочка вывела прямо к горделиво поднимающимся к небу храмам Праотца Бранна и супруги его Госпожи Луны. И хоть манил и звал к себе сложенный из солнечного камня огненный дворец, мне нужен был другой — хрупкий и изящный. Построенный будто не из металла и камней, а из застывшего ледяного плетения и серебряного кружева дом хозяйки ночных небес.

Подойдя к входу, я немного помедлил, но тут же отогнал прочь сомнения и неуверенность и шагнул внутрь и… провалился в молочно-белый туман. Голова закружилась, в нос ударил резкий запах мороза и мяты. Со всех сторон полился едва различимый звон. Я сделал шаг, ещё один — туман белыми змеями скрывал пол, рассмотреть, куда идёшь, было практически невозможно.

Невольно моя рука потянулась к костяному янтарю на шее. Я сжал камень, он тут же обжёг мои пальцы, и по телу разлилось тепло. Такой незначительный оберег — маленький мерикивский целебник — а придаёт силу и уверенность.

— Прости, повелительница Лунного льда. Второй раз прихожу к тебе незваным, но иначе не могу.

Мой голос звучал глухо и чуждо, будто кощунством было ему быть среди этого нечеловеческого звона.

— Помоги отыскать кудесников — строителей Гьялларбрёста, подскажи, направь, не оставь…

Звон затих. Я замер, позабыв как дышать. Неужели, услышала?

Земля под ногами задрожала, я едва успел отпрыгнуть назад, как всего в нескольких шагах возник огромный алтарь. Белый мрамор, хрусталь, сверкающий, будто пронизанные солнцем капли воды, по бокам — крылатые девы-валкары с копьями и щитами. На алтаре в пузатой чаше, выдолбленной из голубого лунного льда, горело серебристое пламя. Чашу обвила белоснежная змея. Голубые, как бирюза на прилавках южных торговцев, глаза неотрывно смотрели на меня. Рот змеи приоткрылся, вниз скользнул прозрачный раздвоенный язык, и послышалось приглушённое шипение. Тут же донёсся еле различимый шорох, и возле змеи появились белые скорпионы.

Сердце пропустило удар. Змеи и скорпионы — священные звери Госпожи Луны. Бирюзовые глаза завораживали, белая яшма скорпионьих панцирей не давала отвести взгляд.

Молочно-белый туман дрогнул. Десятки каменных рук ухватили меня, впились до боли твёрдыми пальцами, не давая сдвинуться с места. Я дёрнулся, но вырваться не удалось.

— Ищи-не-найдёшь, — послышалось во всех сторон, — ищи-не-найдёшь…

Шипение… и звон хрусталя, словно обретшие плоть лунные лучи играли мелодию слов.

За туманом мелькали лица — красивые, правильные, но неживые. Глаза смотрели на меня, но не были они человеческими — мертвенно-белая эмаль, покрытая изморозью. Хрустальный смех срывался с неподвижных губ.

По коже пробежали мурашки. Что-то нехорошее, что-то жуткое и пугающее было в этих оживших камнях.

Они начали вертеть меня в разные стороны, будто какую-то диковинную куклу. От их прикосновений внутри всё сжималось. Но вдруг правая рука оказалась свободной. Понимая, что поступаю как безумец, сжал её в кулак, произнёс несколько слов, призывая силу Посредника. Смоляно-чёрная лента тут же обвила пальцы, рванула вверх и хлестнула плетью, рассекая молочно-белый туман.

Вокруг повисла тишина. Лента окружила мои ноги и замерла.

Звон и шипение зазвучали снова, но на этот раз мне показалось, что я слышу одобрение.

Каменное создание выступило вперёд, останавливаясь возле меня. Нечеловеческие глаза, казалось, были безучастны, но я кожей чувствовал, как оно изучает меня. Не мужчина и не женщина, не ребёнок и не взрослый. Пресветлые боги Севера, кто ты?

И хоть лента Посредника защищала меня, страх сковывал всё тело.

— Не даёшь себя в обиду, — выдохнуло оно, — хорошо… Ты искал нас, говори.

Я растерялся. Нет, этого не может быть!

— Вы… вы и есть кудесники?

Создание кивнуло, со всех сторон посыпался звенящим шёпотом:

— Есть, есть, есть…

— Гьялларбрёст — наш…

— Ищи-не-найдёшь…

— Мы служим холодной богине — Госпоже нашей Луне, — мягко произнёс каменный собеседник. — Её закон — наш закон. Её враги — наши враги. Ты — чужой, ты — далёкий, нет тебе покоя ни в прошлом, ни в будущем. Что ты хочешь от нас?

— Помощи, — произнёс я вмиг пересохшими губами. — Мне нужно перейти мост, чтобы освободить спящий город. Ваш город.

— Мы — единственные, кто продолжает бодрствовать здесь. — В голосе кудесника проскользнула горечь и сожаление. — Госпожа наша Луна не хочет этого. Она хочет, чтобы всё было по-старому.

— Я тоже этого хочу.

Только не я сам. Хотят Искорки — малые боги огня, хотят браннхальдцы, хотят спящие во льду жители Соук-Икке-Соуке, хотят ушедшие на звёздные дороги Лунные всадники. Хотят…

Кудесник поднял руку, вслед за ней взвился молочно-белый туман, шёпот зазвучал яростнее и четче, будто каменные создания спорили между собой.

— Перед тем, как Соук-Икке-Соуке покрылся льдом, — сказал он, — один из жрецов Праотца Бранна провозгласил, что спасти город сумеет только тот, кто не подчиняется законам.

Неожиданно кудесник оказался очень близко и положил каменную ладонь мне на на грудь.

Я вздрогнул, но не сдвинулся с места, решив, что не поддамся больше ни страху, ни слабости.

Ладонь исчезла, но в груди разлилась какая пустота.

— Ты — чужой, далёкий, — повторил он. — Жизнь тебя не держит, но смерть не обняла. Я вижу в тебе Мрак, но его гонит огонь. Кто ты?

— Последний из рода Глёмтов, Оларс Забытый. Я поклялся отомстить за смерть моих близких Хозяину Штормов.

Всё правильно. Мрак — единственное, что у меня осталось. Потому что светлое уничтожила эта тварь. Но и огонь не погас. Огонь ярости и ненависти, который держит меня здесь и подогревает желание отомстить с каждым днём всё сильнее.

Шипение заполнило весь храм от верха до низа, сияющий алтарь Госпожи Луны потемнел, будто его заслонила огромная тень.

— Хозяин Штормов, владелец Островов-Призраков… Он и помог Повелителям Холода отобрать эту часть земли.

— Как мне отыскать Гьялларбрёст?

— Не спеши. — Почему-то мне показалось, что кудесник улыбается, хотя каменные губы и не дрогнули. — Янсрунд и Иданнр не глупы, но тщеславны. Они владеют ледяными линормами. Их колесница способна опередить солнце. Линормы — подарок самой Госпожи Зимы.

На мгновение он замолчал и вздохнул.

— Что мне делать?

— Поспорь с ним. Скажи, что сумеешь управлять ими. Скажи, что знаешь, где волшебный Гьялларбрёст.

Я сощурил глаза:

— А где он?

— У тебя будет помощник, — прозвенел голос кудесника. — Лебедь-птица, слуга Госпожи Зимы.

— Когда?

— Узнаешь. Не торопись. Убери чары Посредника.

Сам не понимая почему, я опустил руку, и лента растворилась в воздухе.

— Будет больно, но это необходимо. Чтобы не чувствовать холода, надо и самому стать им.

Кудесники окружили меня плотным кольцом — каменные глаза и губы, сжатые руки, расставленные ноги. Говоривший схватил меня за плечо одной рукой, а второй рванул плащ, потом и рубаху на груди.

Каменные пальцы легли на обнажённую кожу.

Вспышка ослепляющей боли ударила со всех сторон. Я вскрикнул, но с губ сорвался лишь слабый хрип.

— Терпи, терпи…

Каменные руки вновь удерживали меня, не давая упасть. Боль била, разрывала, не давала думать.

— Ищи…

— Ищи-не-найдёшь, — звучало как странная древняя молитва, — ищи-не-найдёшь…

Сердце прекратило биться, каменные пальцы сжали его.

С губ сорвался стон:

— Не-е-е-т!

— Ищи-не-найдёшь… ищи-не-найдёшь.

Перед глазами мелькнули окрашенные тёмно-красным каменные пальцы, неподвижные глаза продолжали смотреть на меня, звон и шипение становились громче и громче.

— Ищи-не-найдёшь… ищи-не-найдёшь.

Я дёрнулся, но тут же обессиленно рухнул вниз.

Тьма поглотила сознание.

Глава 4. Повелители Холода

Что-то твёрдое коснулось моих губ, с силой надавливая и заставляя приоткрыть их. Во рту тут же разлилась горячая жидкость с приятным мягким вкусом.

Тем не менее, я закашлялся и попытался привстать.

— Лежи.

Надо мной склонилась Рангрид, выбившиеся из косы рябиновые прядки защекотали мою щеку. От чудесницы пахло мёдом и мятой. И ни капельки от той морозной свежести, что была в храме Госпожи Луны. Наоборот — тепло, покой и уют.

Я сделал глубокий вдох и, подняв руку, погладил её по щеке. Рангрид даже не сделала попытки уклониться.

— Где ты был?

Она неважно выглядела: бледная до того, что воск свечи кажется ярким и полным жизни, под глазами — тёмные круги. Неужто не у меня одного была бессонная ночь? Утбурд, сколько сейчас времени?

— Далеко, — выдохнул я, прикрывая глаза и чувствуя головокружение и жуткую слабость.

Она сжала мою руку, переплетая пальцы.

— На тебя смотреть было страшно. Как ты вообще сумел добраться назад?

— Боги помогли, — ответил я.

Не совсем правда, но не далеко от неё. Яралга и кудесники — вот уж помощники, так помощники.

— Насколько страшно-то? — спросил я, сжав её пальцы в ответ и не желая выпускать.

— Будто пролежал подо льдом долго-долго, ни кровиночки на лице, да и едва я прикоснулась — руки сразу заледенели, — тихо произнесла она. — А шёл так… будто не по своей воле, а кто-то силком тебя вёл.

Я совсем не помнил, как покинул Соук-Икке-Соуке. Что со мной делали кудесники после того, как потерял сознание. Говорили ли что-то? Поддерживали или угрожали? Приходила ли Госпожа Луна? Не помню…

«Чтобы не чувствовать холода, надо и самому стать им», — всплыли в памяти слова кудесника.

— Йорд и Сверре втянули тебя в дом, — продолжала Рангрид, — весь день тебя отпаиваю отваром и пытаюсь согреть янтарём.

По-прежнему не открывая глаз, я притянул её руку ближе и коснулся губами пальцев. Она не вздрогнула, но и не проронила ни слова.

— Значит, ты весь день сидишь возле меня?

— Да.

Губы скользнули по ладони к запястью. Обычно благодарят словами. Только не хотелось мне слов.

Дверь тихонько скрипнула:

— Рангрид! — послышался звонкий голос Арве. — Ой…

Раз «ой», значит, увидел все. Открыть глаза я так и не соизволил.

— Тебя, — он запнулся, — Лив там зовёт.

— Я сейчас приду, — мягко отозвалась чудесница, — скажи ей.

— Угу, — бросил он, и я услышал спешно удаляющиеся шаги.

— Спи и набирайся сил. — Она аккуратно высвободила свою руку. Послышался звук отодвигаемого стула — значит, встала. — Потом поговорим. — Тёплые губы коснулись моего лба. — Спи, Оларс.

Хотел было возразить, но дурманная пелена сна так быстро накрыла своим покрывалом, что толком ничего не вышло — я тут же провалился во тьму.

…холод появился из ниоткуда: коснулся моих скул, губ, век, скользнул ниже по шее к ключицам. Замер.

Я открыл глаза, почти вскрикнул от ужаса, но ледяная ладонь тут же зажала мне рот.

— Тшшш, не буди их.

Кого «их» — я так и не понял, но в один миг стало всё каким-то незначительным и неважным. На моей постели сидел Повелитель Холода. И выглядел так же, как и сутки назад.

— Знаю, что ищешь с нами встречи, вот и поговорим.

Больше он не сказал ни слова. В воздухе вспыхнуло несколько рун — всё вокруг закружило шальной метелью. Не дав опомниться, он подхватил меня и рванул вверх.

Метель смеялась и играла, покорная своему властелину. Холода я больше не чувствовал, но внутри появился страх. Кто же он такой, что держит меня будто игрушку?

Льдистые глаза пронизывали насквозь, серебряные волосы касались моего лица, с тонких губ срывалось морозное дыхание и оседало снежинками на моих собственных.

Пресветлые боги, снег же должен таять! Но только нет во мне человеческого тепла, заморозили меня кудесники.

— Ну, как, Посредник? — шепнул он. — Понравилась ли тебе Яралга Северная Заря? Хороша ли собой?

— У меня ли, простого смертного, нужно это спрашивать? — хрипло спросил я.

— Прошли века с тех пор, как я её видел, — усмехнулся он, холодные пальцы впились в мои плечи, заставляя поморщиться. — Столетия, как брат мой — Иданнр — стал хранителем ледяного озера над Соук-Икке-Соуке.

Иданнр! Я вспомнил кошмарный сон в Ярлунге и… плачущего Арве, который спас меня. Значит, сон был не таким простым? Странно. Будто Узы вступили в силу раньше, чем я успел выполнить обещанное. Ведь вещие сны мне никогда не снились. А тут даже не вещие, тут часть жизни. Такое видеть способны только толкователи снов! Вот так подарочек нёкк из волн Скьяльвинд!

— Значит, ты — Янсрунд? — выдохнул я.

— Какой догадливый, — ухмыльнулся он. — Янсрунд. Да только не для тебя моё имя, хоть и не назвать простым смертным.

Мы опустились на заснеженную равнину, метель утихла.

— Но в тебе есть жизнь.

Рука с длинными изогнутыми ногтями провела по груди — рубаху на мне разорвали ещё кудесники, поэтому вся одежда состояла только из штанов.

— Отдай мне её, Оларс.

Я вздрогнул. Настолько нагло и спокойно сказано, что даже нечего возразить. А льдистые глаза — ближе некуда. И снежинки на губах по-прежнему не тают.

— Ты — бог. Зачем тебе жизнь жалкого человека?

Длинные ногти огладили мою скулу, вдруг сильно царапнули кожу.

Я глухо вскрикнул и шумно задышал. Да что ж за напасть! Каждый жаждет моей крови!

Янсрунд поднёс пальцы к тонким губам и слизнул алые капли. Это зрелище было одновременно жутким и завораживающим.

— Не жалкий… — на губах Повелителя Холода появилась хищная улыбка. — Только вижу, что сам мне не отдашь ничего. И даже если я тебя убью, ничего не получу. В тебе и жар, и холод. Не понять, что вырвется на свободу.

Я невольно сделал шаг назад. Но Янсрунд и не думал меня отпускать, с силой рванув к себе.

В ушах засвистел ветер, вокруг в мгновение ока выросли высокие стены, босые ступни заледенила мозаика пола, а потолок исчез в высоте. Мы стояли в огромном зале. На стенах были вырезаны красивые мужчины и женщины — многие из них были похожи на лаайге.

Дворец! Обитель Повелителей Холода!

— Отпусти меня, — тихо, но твёрдо произнёс я. — Я ничего тебе не отдам.

В льдистых глазах плеснулась ненависть. Да такая, что захотелось сбежать на край света. Только вот держал он крепко, что и пошевелиться не получалось.

— Тогда я возьму сам, — выдохнул он и впился в мои губы, выпивая дыхание.

Я задохнулся, голова пошла кругом. Нет, это не поцелуй, нет… Один из способов забирать жизнь.

Всё тело охватила мерзкая слабость. Попытка упереться руками ему в грудь окончилась бесславным провалом.

— Нет, отпусти…

Однако Янсрунд лишь зарычал и бросил меня на ледяную мозаику пола.

— Жалкий Посредник… — Казалось, ещё чуть-чуть, и он уничтожит меня на месте. — Ты смеешь перечить мне! Мне!

Было страшно. Хотелось сбежать как можно дальше. Только встать всё равно не получится. А позорно ползти — это не для Глёмта.

— Да, — мой голос звучал слабо, хрипло, но непреклонно. — Смею. К тому же ты сам сказал, что не такой уж и жалкий.

Янсрунд сжал руку в кулак, всё ещё продолжая буравить меня взглядом.

— Будешь ставить мне условия?

— Да.

И хоть я прекрасно понимал, что он может превратить в статую изо льда, пропал страх, и откуда-то появилась уверенность.

Повелитель Холода даже оторопел от такой наглости. Так и замер, глядя на меня — лежащего почти у его ног и смеющего возражать.

— Ты хочешь взять то, что живёт во мне? — улыбка сама появилась на губах.

Нет, веселиться было нечему, но и сдаваться я не собирался.

— И я тебе могу это отдать.

Рука Янсрунда опустилась. Колючие холодные глаза не верили мне, но в них загорелся интерес.

— Но не сейчас, — продолжал я. — И требую честного поединка.

— Поединка?

Некоторое время Повелитель Холода недоумённо смотрел на меня, а потом запрокинул голову и расхохотался. Я поёжился. Не смех — звон льда на ветру.

— Умеешь ты смешить, Посредник, — он утёр тыльной стороной ладони выступившие слёзы. — И на чём сразимся? На стихии? Ветер, метель, мороз? Или безыскусное оружие людей?

Он быстро вытянул меч из висевших на бедре ножен из белой кожи. Лезвие тут же заиграло алмазным блеском. Спустя мгновение я понял, что это сам Лунный Лёд!

— Взгляда оторвать не можешь, — усмехнулся Янсрунд. — Понимаю. Подарок самой Госпожи Луны.

Я сделал вид, что не расслышал. Против божественного оружия, конечно, нет шансов, но и не буду с ним связываться.

— Гонка, Янсрунд. Гонка на ледяных линормах к пропавшему мосту Гьялларбрёсту.

Повелитель Холода замер. Такого он явно не ожидал.

— Ты знаешь… Знаешь, где он? — прозвенели льдинки в вопросе.

— Знаю, — ровно ответил я.

Он прищурился, сделал шаг ко мне и протянул руку. Не теряя времени, я опёрся о его руку и поднялся.

— И что предлагаешь?

Нет, ни капли доброжелательности ни в тоне, ни в прищуренных глазах не было. Но желание отыскать святыню Соук-Икке-Соуке побеждало всё. Ведь Повелители Холода пришли по Гьялларбрёсту. Если найти его и разрушить, то больше никто не сумеет заставить их вернуться назад, никто их прогонит из этого края.

— Сумеешь ли удержать моих линормов?

Вопрос полон насмешки, только сейчас не время обижаться.

— А давай-ка посмотрим, Янсрунд Повелитель Холода. Или брата вместо себя приведёшь?

Он вскинул голову, в глазах вспыхнула ненависть, лезвие из Лунного льда направил мне в сердце.

— Кто ты такой, чтобы сметь говорить о моем брате?!

Я понял, что сказал что-то не то, но отступать было поздно.

— Не гневайся, Повелитель.

Меч опустился.

— Где находится мост?

— Дорогу укажет лебедь Госпожи Зимы, — мягко ответил я.

— Смотри… — Глаза вымораживали всё внутри, заставляли вздрагивать и желать как можно скорее сбежать отсюда. — Даю тебе день. Один краткий день, чтобы решить: да или нет. Можешь ещё одуматься и сдаться сам. Отдать, что есть. Я даже буду милосердным и оставлю тебе жизнь. Но если нет… — повисла напряжённая тишина. — Я выиграю. Я приду первым. Разрушу Гьялларбрёст, а ты — станешь моим рабом навсегда!

Дворец разлетелся миллиардом ледяных осколков, меня швырнуло в сторону. Перед глазами всё потемнело, в ушах стояли свист и вой.

— Навсегда!

Я резко сел на постели, тяжело дыша и пытаясь прийти в себя. Огляделся — комнатка в доме Сверре и Лив. За стенкой должны быть Рангрид и Арве. И, кажется, даже слышен бас Йорда. Тут ничего не изменилось. За окном по-прежнему ночь, только звёзды льют хрустальный свет в окно. Как и не было здесь Повелителя Холода.

Только леденящее душу «навсегда» до сих пор звенело рядом.

Глава 5. Малые боги огня

Мороз, солнце и слепящий глаза снег.

Я молча стоял на крыльце, бездумно глядя вдаль. Ругань Йорда и низкий голос Сверре доносились из кузницы. Я понятия не имел — чем именно решил подсобить ему рисе, но судя по возмущениям, задуманное не совсем удавалось.

Морозный воздух наполнял лёгкие свежестью, а разум покоем. Страшная ночь осталась позади, смертельный холод остался во тьме, что рассеялась с первыми лучами солнца.

Рангрид не задавала лишних вопросов, лишь изредка бросала взгляды в мою сторону. Арве почти ничего не говорил, будто чувствовал настроение полумертвеца. В первый раз я чувствовал себя неправильно и неуместно, сидя среди добродушных хозяев, их розовощёких детей, рябиновокосой красавицы, сладкоголосого фоссегрима и простоватого рисе.

День. Один день. Слишком мало времени, чтобы суметь хоть как-то подготовиться к встрече с богом. Но неожиданно меня озарила мысль, я даже замер.

Резко развернувшись, быстро вошёл в дом. И едва не сбил с ног спешащую в комнату Лив, державшую в руках глиняный горшочек с похлёбкой.

— Ой!

Я успел перехватить горшок и поддержать хозяйку.

— Осторожнее, я не такой страшный.

Она улыбнулась и поправила выбившуюся из-под платка светлую прядь.

— Не страшный, но внезапный. Что-то случилось? — и тут же кивнула в сторону комнаты. — Это для Рангрид. Хоть и сидела с нами, но в рот ни крошки не взяла.

Я нахмурился, но промолчал и последовал за хозяйкой.

Рангрид сидела на лавке и что-то зашивала. Поставив перед ней похлёбку, я сообразил, что чудесница латает мою рубаху.

Девушка подняла голову и вопросительно поглядела на нас.

— Что-то случилось?

— Нет. — Лив отобрала у неё шитье и вручила деревянную ложку. — Поешь, а то как свечка будешь — потом ни один мужчина не глянет.

Рангрид вспыхнула, но неожиданно скулы окрасились ярким румянцем.

Я кашлянул, обе женщины тут же посмотрели на меня.

— Лив, вы здесь давно живёте. А Рангрид хоть и неместная, но бывала здесь чаще меня. Так вот… — я сделал паузу, давая возможность осознать мои слова. — Меня интересует, какие храмы ещё остались? Кому молитесь вы — браннхальдцы?

Рангрид нахмурилась, уткнулась взглядом в еду и зачерпнула ложкой похлёбки.

— Лив, об этом знаешь только ты.

Белые чуть пухловатые пальцы хозяйки ловко зашивали стальной иглой выбеленный лён.

— Не осталось тут храмов, — спокойно ответила она и вздохнула. — Жалкие остатки поселений, домики разбросаны очень далеко друг от друга. Если б Сверре не был кузнецом, то и мы б тут жить не сумели. А так руки у него золотые, мечи делает — загляденье. Приезжают сюда даже люди из Ярлунга. Привозят продукты и ткани в обмен на оружие.

Рангрид ойкнула.

— Не хватай, — тоном строгой няньки сказала Лив, — никто тебя не гонит. Горячее же.

Чудесница тихонько фыркнула, но начала дуть на похлёбку. Я невольно улыбнулся. Заметив мой взгляд, Рангрид свела брови на переносице, а потом неожиданно показала кончик языка.

— Так вот, — продолжала Лив, — даже если тут в кого и верят, то обращаются прямо. Часто уходят прямо к заледеневшему озеру, где по поверьям спрятан Соук-Икке-Соуке.

Я задумался, решив, что с дерзостью чудесницы разберусь попозже.

— Лив, а скажите, что вы знаете об Иданнре?

Лив посмотрела на меня, вздохнула и чуть пожала плечами.

— Мало. Очень мало. Знаю, что он один из Повелителей Холода. И хоть силён, но в битве с малыми богами огня потерял свою свободу. И с тех пор может насылать метель и мороз, но вынужден быть всегда рядом с озером. Брат Иданнра, Янсрунд, лютует и мстит людям за него. Хотя, люди…

— Не они же виноваты-то, — заметила Рангрид.

— Не они, — согласилась Лив. — Только боги разбираться не станут. Да, и никогда не разбирались. Они не злы и не добры, им чужды наши законы и правила.

Я невольно вспомнил Яралгу. Да уж, точнее не скажешь. Вроде и помогла мне, но ничего тёплого или доброго я не почувствовал. Богиня. Другая. Так же, как кудесники Госпожи Луны. К тому же боги помогают только сильным. Если б дал слабину, где-то испугался бы, то ничего хорошего дальше не вышло бы.

Только вот Янсрунд — Повелитель Холода всё равно склонялся к стороне Мрака. Только холод, только одиночество, только смерть.

— Впрочем… — Лив отложила мою рубаху. — Знаете, Оларс, ближе к заледеневшему озеру да по ведущим к нему дорогам можно увидеть полуразрушенные каменные столбы. Моя бабка говорила, что это идолы малых богов огня.

Я нахмурился. А это уже ближе к истине. Хоть на глаза подобного и не попадало, но поглядеть стоит. Возможно, это именно то, что нужно.

— Оларс? — голос Рангрид отвлёк меня от размышлений.

— Да?

— Ты второй день уже ничего не ешь, — вдруг тихо произнесла она.

— Хм.

Чувства голода я не испытывал, да и как-то упустил из виду, когда последний раз садился за стол. Следовало задуматься. Ведь даже ароматный парок от похлёбки никак не повлиял.

Странно. Неужто заклятье кудесников таким образом подействовало на мой организм?

— Не хочется, — спокойно ответил я и повернулся к хозяйке: — Лив, спасибо за рассказ.

— Ты куда? — подозрительно глянула на меня Рангрид.

— Проедусь, посмотрю на этих идолов.

Чудесница нахмурилась:

— Хоть бы Йорда взял. Вечно норовишь засунуть голову в петлю! Ведёшь себя как пятилетний мальчишка, желающий доказать всему миру, что ты герой!

Я оторопел от такой отповеди. Однако. Может, за эти два дня, пока я никак не мог прийти в себя, уже успели провести ритуал и надеть на наши руки брачные браслеты? Что за тон?

— Даже если и так, то это не дело чудесницы из Мерикиви, — холодно ответил я и, развернувшись, быстро покинул комнату.

Ничего себе заявки! Меня будет учить жизни юная ведьма, которая кроме как владеть камешками ничего и не знает!

Внутри всё кипело от негодования, но при этом частично я понимал, что она права. Только вот везде лезу я не потому, что хочу что-то и кому-то доказать, а потому, что боюсь не успеть. Чего именно — сам не знаю. Может, ненависть и жажда мести с каждым днём впиваются всё сильнее, не давая времени на раздумья?

А во дворе по-прежнему — покой, тишина и мороз. Не став терять времени, я вывел Аяна из сарая. Конь фыркнул и тряхнул головой.

— Твой почти мёртвый хозяин хочет осмотреть окрестности. — Я погладил его по шее. — От этого зависит, поживёт ещё немного или станет совсем мёртвым.

Аян внимательно посмотрел на меня карим глазом и снова фыркнул.

— А что делать?

Я вскочил в седло и, легонько пришпорив, помчался вперёд.

— Господин Оларс! — раздался за спиной взволнованный голос Йорда. — Куда вы?

Я обернулся и успел крикнуть:

— Скоро вернусь!

Однако насколько скоро и как быстро — понятия не имел. Но компания в таком деле мне точно не нужна.

Я летел, будто птица, морозный воздух наполнял собой, казалось, ещё немного, и за спиной распахнутся крылья. И неважно, даже если они будут порождением Мрака.

Внутри почему-то всё пело и звенело от какого-то непонятного счастья, словно я сумел сломать прутья клетки и вырваться на свободу.

Может, и впрямь не всё так просто? И это всего лишь магия кудесников? Но определить сейчас было сложно. Да и не хотелось размышлять, когда впереди стелется снежная дорога, солнце слепит глаза, заливая всё вокруг утренним золотом, а под тобой скачет добрый конь.

Не знаю, сколько рёст мы преодолели, когда я натянул поводья, заставляя Аяна замедлить бег.

По правую сторону на обочине дороги стоял обледеневший столб. По ширине — и руками не обхватить, а высотой едва достигал моего плеча. Подъехав ближе, я остановил коня и спрыгнул на мёрзлую землю.

Хм, странно. Везде снег, а тут — нет. Будто полянка заколдована возле столба.

Некоторое время внимательно разглядывая столб, я не шевелился. Но потом, хмыкнув, будто подсмеиваясь над собственной нерешительностью, протянул руку и приложил ко льду. Холодно, обычный лёд, что тут ещё сказать?

Оглядевшись, пожалел, что не прихватил с собой даже кинжала. Чем теперь, Оларс Забытый, будешь лёд скалывать? Руками?

Пользоваться магией не хотелось — не хватало ещё во время гонки с Янсрундом чувствовать себя половой тряпкой. Я нахмурился. Хотя, если не переусердствовать…

Произнеся несколько слов гортанным, смутно похожим на человеческий голосом, вскинул руку и щёлкнул пальцами. Лиловые огоньки весело заплясали, охватив мою кисть, а стоило только коснуться обледеневшей поверхности, пламя тут же змейками расползлось по льду, послышалось шипение, и на землю начали стекать ручейки талой воды.

Первое, что я увидел, оказалось ликом — вырезанные в камне черты лица нельзя было назвать добрыми или злыми. Но в тоже время появилось какое-то странное чувство, что я уже когда-то их видел. Нет! Не видел, слышал голоса тех, кому могли принадлежать такие лики.

— Ничего не бойссся, — принес ветер выдох, как треск пылающего огня. — За Янасссрундом будет лететь Иданнр. Иди только вперёд, иначе замёрзнешшшь. Иссскры в груди сссогреют, помогут, оживут…

Глаза на мгновение ослепило белой вспышкой, а потом, глянув в даль, я отшатнулся назад и замер. Вся браннахльдская дорога до Соук-Икке-Соуке во льдах светилась и горела лиловым пламенем, поднимающимся из каменных столбов. На каждом столбе — лицо, что смотрело угрюмо и сурово.

— Не удерживай Иссскры, — продолжал шептать ветер-огонь, — пролетишь мимо — отдай идолам. Мы не пуссстим Иданнра по твоему лесу. А за ледяным озером разложи огромный коссстёр — прямо перед Гьялларбрёстом…

— Но я не знаю где он! — возразил я.

— Молчи! — сверкнули загоревшиеся лиловым огнём глаза. — Узнаешь, когда придёт время. Пламя ссспрячет, дым укроет, Янсссрунд обгонит…

Поднялся сильный ветер, идолы исчезли, но тот, возле которого я стоял, всё ещё говорил:

— Гони до Гьялларбрёста, но перед ним — остановисссь.

— Почему? — говорить стало сложно.

— Рано… — выдохнул он. — Рано умирать, Посссредник…

Ладонь обожгло, вскрикнув, я быстро убрал руку. Ветер тут же затих, каменные черты лица идола вновь начали покрываться льдом.

Неуверенно сделав шаг назад, я задумался. Вот как. Значит, не нужна победа, нужна хитрость. Если Гьялларбрёст и впрямь ведёт по ту сторону Мрака, то туда Янсрунду и дорога.

Криво усмехнувшись, я подошёл к Аяну и взял его за поводья.

— Погуляли и хватит. Пошли.

Конь покосился на меня и фыркнул.

— Покормлю тебя вкусно, клянусь Леле Славной.

Всё вокруг вдруг замерло, леденящий ужас пробрал до костей.

Ледяные пальцы с какой-то свирепой нежностью коснулись моих волос.

— Сегодня… — прозвенел льдинками морозный воздух, а по моей спине пробежали мурашки. — За час до рассвета я приду за тобой, Оларс.

Глава 6. Гьялларбрёст

— Думаешь, что всё удастся? — спросил Сверре, глядя вслед унесшимися на конях Рангрид и Йорду.

— Должно, — ровно сказал я. — Иного выхода нет.

Браннхальдец перевёл взгляд на меня:

— Мои друзья помогут им с костром, но игры с богами никогда не заканчивались добром. Особенно для тех, кто с ними осмелился играть.

Я усмехнулся и, подняв голову, глянул на звёзды. Прав ты, кузнец, только мне дороги назад нет, поэтому и отступать не подумаю.

— Езжай, Сверре. Лучше будь рядом с Рангрид и своими. Не нужно, чтобы Янсрунд тебя видел.

— Думаешь, он не знает наших замыслов? — послышался смешок.

Я пожал плечами.

— Может. Только Повелители Холода растеряли часть своего могущества. Да и не дерзил им никто уже очень долго. Что ж, будем полагаться на удачу и Госпожу Луну.

На мгновение показалось, что звёзды дрогнули и замерцали ярче, а потом вдруг слились в сияющие ручейки, перетекая друг в дружку. А потом зазмеились, сплелись и замерли. Откуда-то ветер принёс тихий вздох. Неожиданно я понял, что звёздная фигура напоминает птицу — распахнутые крылья, длинная изящная шея, грациозное тело. Озарение пришло в тот же миг: лебедь! Лебедь Госпожи Зимы!

Сверре уже вскочил в седло и внимательно смотрел на меня:

— Ты уверен?

— Уверен. Езжай!

Не став спорить, кузнец пришпорил коня и помчался вслед за уже скрывшимися из виду Рангрид и Йордом.

Полночно-чёрный камень в моём перстне, казалось, вобрал всю тьму ночи.

— Ну, оберег Посредника, — шепнул я, коснувшись его губами и ощутив чуть покалывающее тепло. — Не подведи.

Огонь малых богов и холод кудесников — это хорошо, но всё равно я доверял только той магии, к которой привык. Ну, и костяной целебник на груди. К нему хоть и не привык, но к богам янтарь не имеет отношения. А значит, и силы у него другие.

Было холодно. Я стоял, сложив руки на груди. Что простой холод зимы тому, кто потерял часть жизни?

Плащ, подбитый мехом, остался в доме Сверре и Лив. Рубаха с ванханенским узором, штаны из кожи и сапоги — вот и весь наряд. Да волосы стянуты за спиной тонким ремешком — не дело им среди бешеной скачки на ветру развеваться. А Повелитель Холода-то запаздывает.

Слева раздался рев, воздух замер, ещё чуть-чуть и покроется чудным узором, что мороз рисует на окнах.

Резкий звон бьющегося стекла. Но вскоре я понял, что это всего лишь крик Янсрунда, потому что тут же поднялся ветер, закружил мириады снежинок, впился ледяными иглами в моё лицо и руки.

Но только ни шагу с места. Коль хочет пугать — пусть пугает, виду не подам, спрятаться не попытаюсь.

Рев повторился, метель успокоилась так же быстро, как и началась. На расстоянии вытянутой руки передо мной стояли ледяные линормы и нетерпеливо перебирали лапами по снегу.

Дыхание линормов могло заморозить человека, злые голодные и прозрачные глаза смотрели на меня, из раскрытых пастей виделись ряды острых зубов. Ростом они в два раза больше моего Аяна, когтистые лапы скребли по снегу, мощные хвосты рассерженно хлестали туда-сюда.

— Здравствуй, Посредник, — послышался насмешливый голос Янсрунда. — Как тебе мои звери? Хороши?

— Хороши, — усмехнулся я, протянув руку и погладив по морде ближайшего линорма.

Безрассудная смелость или холод от каменных кудесников, но мне не было страшно. А кожа линорма оказалась гладкой и прохладной. Зверь замер и прикрыл глаза, я молча продолжал его поглаживать, делая вид, что не замечаю озадаченный взгляд Янсрунда, сошедшего с саней, в которые были запряжены линормы. Ничего, пусть смотрит.

— А у тебя дар, Посредник, — задумчиво произнёс он, а в глазах появилась какая-то странная тень. — Вот и будешь с ними управляться. — На тонких губах появилась улыбка, заставившая содрогнуться. — Проиграв мне.

Сердце пропустило удар, я спокойно убрал руку и посмотрел на Янсрунда.

— Сначала одержи победу.

Он рассмеялся, снова не смех, а битое стекло.

— Одержу, можешь не сомневаться. Эта пара — твоя.

Я покосился на зверей, но те стояли смирно. Тот, которого я гладил, даже перестал перебирать лапами.

— А твои?

— Мои? — усмехнулся он. — Мои линормы — Мороз и Вьюга. Чтобы увидеть, не человеческими глазами надо посмотреть.

Я хотел было возразить, но Янсрунд поднял руку:

— Ты будешь первым. Я буду считать до десяти. Иначе гонка закончится, не начавшись. Звёздный Лебедь будет вести. Едва взмахнет крыльями — мчись во весь опор. — На его губах снова заиграла улыбка. — Но дорога к озеру тут только одна.

— Вот и славно, — ответил я, подходя к саням. Править нужно будет стоя, иначе попросту не удержу этих тварей.

Янсрунд молча вручил мне хлыст, только погонять по шипастым спинам линормов такой игрушкой было насмешкой.

— Признателен, — сухо бросил я, тем не менее, забрав хлыст. Отказываться ни от чего не стоило.

Повелитель Холода отвернулся, однако я успел заметить блеснувший в ледяных глазах смех. Чтоб ты сдох, Янсрунд! Желательно, поджарился на костре до чёрной корочки! Несъедобно, зато надёжно!

Поводья оказались неудобными, как будто верёвку кто облил водой, выкинул в зимнюю ночь на улицу. Линормы недовольно зарычали, но в остальном вели себя смирно.

Серебристый вихрь окутал Повелителя Холода.

Я сжал поводья. Глупо было предлагать такие вещи, но больше у меня ничего не оставалось.

Янсрунд вскинул руку, щёлкнул пальцами — вокруг разлетелся тревожный хрустальный звон. Линормы взрыкнули, я сжал поводья и поднял голову.

Миг между выдохом и вдохом. Перед глазами ещё стояла кривая жесткая улыбка Повелителя Холода. Ну же, Лебедь-птица, не подведи.

Звёздные крылья вспыхнули мириадами искр, а нечеловеческий свист оглушил. Взлетел хлыст над шипастыми спинами, линормы с ревом рванули вперёд.

За спиной разнёсся хохот Янсрунда, и словно эхом разлетелся над белой равниной, подхваченный тысячей голосов. Иданнр услышал своего брата.

Ветер наотмашь бил в лицо, сани летели, будто сама Госпожа Зима гнала их. Тьма начинала таять — Яралга Северная Заря неслась по небу вслед за Лебедем.

Поводья до боли врезали в ладони — удержать, не выпустить. Смотреть только вперёд, забыть о выпрыгивающем из груди сердце. Только вперёд, миг промедления — и смерть.

Звенящий хохот Янсрунда слышался за спиной, сумасшедший ветер бил в спину.

Сани занесло на повороте, нога соскользнула вбок, я слетел следом, но сумел удержаться одной рукой. Линормы неслись, будто позади летели огненные слуги Праотца Бранна. На мысли и проклятья не было времени. Подтянувшись, уперся освободившейся рукой в резную боковину. Ногу согнул в колене, миг… Дышать невозможно, поводья из онемевшей руки могут выскользнуть — не почувствуешь.

— Помогите, Искорки — малые боги, — беззвучно прошептал я.

Собрать силы. Вдох. Встать!

Руки обожгло, лиловое пламя взметнулось к небу. Линормы зарычали — дико, надрывно и понеслись ещё быстрее. Даже смех Повелителя Холода остался позади.

А вот уж и дорога, ведущая прямо к озеру. По бокам — обледенелые столбы, можно увидеть суровые черты застывших прежних хозяев этой земли. Пламя, что окружило сани, взрывалось слепящими искрами, а они летели на столбы. Некогда оборачиваться, я летел вперёд. Край неба уже окрасился алым — Яралга не медлила.

Быстрее, быстрее, ещё быстрее. Свистнул хлыст. Удар, рев линормов. По щекам текли слёзы от безумного ветра, но прикрыть глаза — смерть. А вон и озеро — ледяные оковы Соук-Икке-Соуке.

Над дорогой прокатился треск. Нет… шёпот! Старинная песня тех времён, когда снег был недолгим гостем даже в северных краях.

Добрая ночь говорила с кострами,

а я говорила с тобой —

рассвет нас встретит печалью,

нам нет дороги другой!

Разве нам не дарили горсти талого снега?

Те, кого мы любили и ждали, как эту весну?

Треск-шёпот малых богов, освободившихся от цепей Повелителя Холодов! Наконец получивших свободу и взывающих к Солнцу. Те, кто был столбами, — горели лиловым пламенем, звали весну в землю, где уже тысячелетия лежат снега!

Ещё один поворот, линормы заскользили по льду. А вдали появилось тёмное марево, тянувшееся к небу. Дым! Они разожгли костры!

Звёздный лебедь растаял в небе.

Я мельком обернулся, по телу пробежала дрожь. Янсрунд был в нескольких шагах. Глаза — не глыбы льда, а бездна по ту Мрака. Лицо искажено гневом, руки с когтями протянулись ко мне. И такие же у него звери — Мороз и Вьюга. И ничем не лучше своего хозяина. От одного только взгляда бросает в дрожь.

Хлестнув своих линормов, я хрипло выдохнул. Больно. Лиловый огонь жжёт, но руки обледенели, губы не шевелятся, глаза застланы слезами.

Только дым. Моя единственная надежда и спасение.

Вдруг за чёрной завесой что-то блеснуло. Ярко, зовуще, маняще. Будто неожиданно что возникло. Но там же обрыв! Или…

— Ты — мой! — прозвенело прямо возле уха.

Мы влетели в клубящийся дым одновременно.

Стылый вихрь метнулся вперёд, заставив сердце замереть и тут же бешено забиться. Обогнал! Ужас сковал моё тело.

Всё замерло, мир окутала мёртвая тишина.

Мои линормы упали, чуть протащив сани вперёд. Я едва сумел удержаться.

Хрустальный ледяной крик заполнил всё вокруг:

— Не-е-е-е-т!

Отчаянно и безнадёжно. К нему тут же прибавился второй.

Я зажал уши руками и зажмурился. Время исчезло, озеро над Соук-Икке-Соуке кануло в безвременье.

Едкий запах дыма пропал. Открыв глаза, я потерял дар речи: там, прямо в воздухе, раскинулся изящный золотой мост. Гьялларбрёст. Только если одна часть парила нал льдами Соук-Икке-Соуке, то вторая тонула в непроглядной тьме. Страшной, первозданной, рваным лоскутом чёрного шёлка раскинувшейся над ущельем.

— Не-е-е-е-т! — снова прозвенел отчаянный голос Янсрунда, но самого Повелителя Холода нигде не было.

Мгновение — мост рассыпался золотой пылью, а мрак растаял и истлел, будто подхваченный ветром пепел, развеялся над снежной равниной.

Я шумно выдохнул. Что это было — осознаю позже. Сейчас… Нет, сейчас нельзя. Я двигаюсь-то с трудом. Не время бежать куда глаза глядят и узнавать, что случилось с Повелителями Холода.

— Вот так оно и бывает, — пробормотал и вздохнул.

— Гьялларбрёст забрал их, — произнёс за спиной хриплый женский голос.

Я резко обернулся, но… никого не увидел.

ЧАСТЬ V. Рассвет темноты

Глава 1. Посланница лаайге

По коже пробежали мурашки. Голоса из воздуха — это ещё хуже, чем сгинувшие во Мраке Повелители Холода.

Мои линормы и сани стали хрустящим снегом и тут же осыпались на лёд. Последний покрылся тысячами мелких трещинок, и с каждой секундой их становилось всё больше. Поскользнувшись и едва сумев удержать равновесие, я снова огляделся — пусто, никого нет. Лишь вдалеке видны горящие костры и несколько человек бежит ко мне.

Хм, странно. Костры утбурд знает где, а дымовая завеса здесь висела — половину Браннхальда можно было скрыть. Значит, и тут без помощи богов не обошлось.

Я провёл ладонями по лицу. Вокруг тишина и покой. Может быть, показалось?

Но тут же раздался тихий смех, будто кто сумел заглянуть в мои мысли.

— Кто здесь? — резко спросил я. — Покажись, если имеешь плоть. А коль дух, то развей пелену невидимости.

— Какой нетерпеливый, — с притворной жалобой произнёс всё тот же голос.

Послышался глухой хлопок, и передо мной появилась невысокая фигура в светло-сером плаще. Откинула с головы капюшон, по плечам тут же рассыпались пепельные волосы, перехваченные узкой лентой на лбу. Лицо… Не назвать обычным. Кожа белая, лоб высокий, брови серебристыми дугами изогнуты. Глаза широко посаженные, вроде серые, но с россыпью бледно-жёлтых точек, что кажутся светлыми и нечеловеческими. И разрез миндаль напоминает. И похоже на лаайге, и нет. Ресницы почти не видны — настолько светлые и тонкие. Курносый нос, крылья трепетали, втягивая морозный воздух. Губы пухлые, нижняя чуть прикушена, словно хочется рассмеяться. Подбородок маленький и закруглённый. Шею разглядеть не получается — высокий ворот с красно-синим узором, а так — плащом скрыта до пят.

— Кто ты? — Я холодно смотрел на незнакомку. — И что от меня нужно?

— А с чего ты взял, что мне нужно? — улыбнулась она, склонив голову к плечу и глядя неподвижным немигающим взглядом.

Не человек, точно не человек! Но кто? Впрочем, дурацкий вопрос. Здесь же на каждом шагу не бог, так нечисть, не нечисть, ТАК ещё кто найдётся.

— Потому что обычно иных причин нет.

Она улыбнулась ещё шире, но взгляд остался прежним. Приятного было мало, будто разглядывают тебя как диковинку. Или выдержку проверяют.

— За тобой и пришла, Оларс Глёмт.

Я прищурил глаза:

— Откуда знаешь моё имя?

Имя ещё куда ни шло, но Глёмт…

— Оларс! — крик Рангрид заставил обернуться.

Чудесница, запыхавшаяся и разрумянившаяся от мороза, уже была возле меня. За ней едва поспевали Йорд и Сверре. Вот так бегунья!

Я поймал её и притянул к себе. Сердце девушки бешено колотилось, дыхание было рваным.

— Здесь скользко, — ровно сказал.

Медные брови Рангрид чуть нахмурились, но она тут же посмотрела на незнакомку и вдруг тихо ойкнула.

— Югле…

— Рада видеть тебя, чудесница, — улыбнулась та и, выпростав руку из-под плаща, протянула к Рангрид.

Я мельком успел увидеть её пальцы — нереально тонкие и хрупкие — и будто покрыты не кожей, а мягкой короткой светло-серой шёрсткой. Хотя, шёрсткой тоже назвать нельзя.

— Держи.

Рангрид сжала что-то в своей ладони и неотрывно смотрела на Югле. У меня же перед глазами всё поплыло. Отпускало напряжение, и наваливалась усталость. Хотелось прижать податливое тело чудесницы крепче, уткнуться в рябиновые волосы и забыть обо всем на свете.

— Всевидица зовёт его, — произнесла Югле. — Пришло время.

Я вздрогнул, не веря своим ушам.

— Всевидица?

Югле перевела взгляд на меня и кивнула:

— Всевидица, — повторила она. — Мяран. Вы не смогли встретиться в Ярлунге. А после ей пришлось уехать домой. А вы отправились в Браннхальд. Но я — её посланница. И приведу тебя в земли лаайге.

— Но зачем?

Я почувствовал, как Рангрид сжала мою руку.

— Ты хочешь победить Хозяина Штормов?

Повисла тишина. Сверре покосился на меня, Йорд, прищурившись, рассматривал странную посланницу, Арве мял в руках край своего плаща.

— Хочу.

— Мяран поможет тебе, — уверенно произнесла Югле. — Но чем раньше отправимся — тем лучше.

— Зачем Мяран смерть Хозяина Штормов? — хмыкнул я.

— Лаайге не хотят, чтобы их земли поглотил Мрак, — ровно ответила она. — Только поедешь ты со мной один.

— Один? — Я покачал головой и хмыкнул. — Ну, уж нет. Я тебя, посланница, первый раз вижу. А доверять вот так сразу — не приучен.

— Оларс, — отвлёк меня тихий голос Рангрид, — так надо. Она говорит правду. — Чудесница раскрыла ладонь. На ней лежали прозрачно-золотые, будто напоенные солнечным светом, овальные и круглые камешки. — Это мерикивский янтарь.

— И? — не понял я.

— Послушай свою чудесницу, — улыбнулась Югле. И улыбка вдруг оказалась мягкой и открытой. — Она тебе все расскажет. Времени на сборы — до утра. На рассвете я прилечу.

Не успел я ничего сказать, как девчонка накинула капюшон, а плащ засиял мириадами белых звёздочек. Миг — и глянула на нас жёлтыми глазищами, громко ухнула, и, хлопнув крыльями, отлетела сова.

Потеряв дар речи, я молча смотрел вслед удалявшейся птице. Однако, вот оно как обернулось.

— Господин Оларс, — подал голос Йорд. — Ваша крылатая подружка не так уже дурна собой!

* * *

— То есть, ты хочешь сказать, что всё знала ещё в Ярлунге? — спросил, в упор глядя на Рангрид.

Она молча положила передо мной лепешки и поставила кувшин с вином. И хоть запахи оленины и картошки заставляли желудок болезненно сжиматься, заставляя всё бросить и приняться за еду, я не собирался отступать.

— Знала. — Длинные пальцы Рангрид ломали лепёшку — то ли нервничает и не знает, чем занять руки, то ли огромные лепёшки Лив ей не по нраву. — Помнишь, к нам сова влетела в окно?

Я кивнул и всё же взялся за ложку. Голод проснулся прямо после гонки, значит — жизнь меня покидать не собирается. А вся еда у жены Сверре и впрямь хороша. Или это я уже набрался дурных привычек от Йорда — есть всё подряд?

— Потом… — Рангрид посмотрела на меня. В полумраке комнатушки медовые глаза казались таинственными и в то же время такими близкими и тёплыми. — Потом она приняла человеческий облик, сказала, что служит Мяран. И рассказала — всевидица давно хочет с тобой поговорить. Открыть некоторые вещи, что касаются твоей семьи. Но для этого ты должен отправиться один. В землях лаайге хоть и рады гостям, но к Мяран не каждый может прийти.

Я задумался, ковыряя ложкой в глиняной миске. Встреча с всевидицей прольёт на многое свет. Но чтобы вот так — всё бросить и мчаться к ней?

— А вы?

Рангрид пожала плечами, убрала за ухо рябиновую прядь.

— Югле сказала, что моя дорога лежит в Ванханен. А Арве теперь с тобой везде будет. Не принято на севере бросать своих спасителей в беде.

— В беде? — хмыкнул я.

Хотя, чего удивляться — беды на меня сыпятся с завидным постоянством. Просто я уже на них смотрю без прежнего ужаса. Вон, даже богов теперь не испугаюсь.

— Да, — ответила Рангрид и отправила в рот кусочек лепешки. Красивые губы, такая же рябина, как и волосы, такой же красный мёд. Такие бы целовать, а не ждать пока слово вымолвят.

— Но и ему дорога в Ванханен, как и Йорду. Янтарь, что передала мне Югле — зачарован на верную дорогу всевидицей. Он нас к нужному месту и приведёт.

— Но что может понадобиться в Ванханене вам? — спросил я и тут же поморщился: картошка-то горячая, нечего хватать, как никогда не ел.

Увидев это, Рангрид налила вина мне в чашу и подвинула ближе:

— Запивай.

— Спасибо, — кивнул я, — но я не услышал ответа.

Чудесница вздохнула и откинулась назад:

— Так сразу и не ответишь. Сама не знаю, Оларс. Только, если есть возможность погубить Хозяина Штормов, то хоть в Ванханен, хоть на Острова-Призраки на бревне поплыву — лишь бы знать, что его забрали по ту сторону Мрака.

— Да услышит тебя Мрак, — пробормотал я. Плохие слова, но что нам остаётся? Порой Мрак — единственный, кто может управиться там, где остальные опустили руки.

— А ты… — я запнулся.

Рангрид внимательно посмотрела на меня.

— Да?

— Ты совсем не хочешь вернуться к себе домой?

Она пожала плечами, снова убрала соскользнувшую на лицо прядь.

— Что мне там делать, Оларс? Дома нет, а те, кто в него входил, не будут рады мне. Так зачем? А мир велик. Если всё удастся, если я проживу этот год, то можно и поехать восточными дорогами.

Мне не понравились слова про год, но возражать ей не стал.

— В Гардарру?

— В Гардарру, — улыбнулася она. — И не просто, а в добрый город Славск, где живёт родня моей матери.

Хорошо тебе, чудесница. Хоть какая-то родня осталась.

Больше мы не говорили. Сборы всегда хлопотное дело. А Йорд, который безостановочно ворчит, что хозяин уезжает без него — ещё хуже. Ещё солнце не встало, а настроение мне подпортил уже основательно.

— Негоже вам одному ехать, — бубнил рисе.

— Я буду не один.

И хоть Йорд был прав, на душе было тихо и спокойно. Такое бывает только тогда, когда совершаешь верные поступки.

— С совой, которая не совсем сова, — не смутился слуга. — Обычно это дело до добра не доводит, господин Оларс.

— А ты знаешь то, которое бы довело?

Пыхтя, рисе помогал пристроить на Аяне седельные сумки.

— Знал бы — впереди б побежал. И вообще, — в голосе слуги появились обиженные нотки, — я за вас беспокоюсь, а вы как льдина над Соук-Икке-Соуке.

— Да ты поэт, Йорд, — звонко похвалила подошедшая Рангрид.

— Ну, — он неожиданно смутился.

— Кстати, Повелителей Холода больше нет, а что-то город Ищи-Не-Найдёшь не спешит показываться, — заметил я.

— На то и зовётся так, — улыбнулась чудесница. — Только чары тут древние и сильные, сразу ничего не получится. Всю зиму только трещины по льду идти будут. А как запрёт Госпожа Зима дверь холодов, и придёт Красавица Весна, увидим мы и Соук-Икке-Соуке.

Что ж, и то верно. Одни Искорки и полумёртвый Посредник не сумеют за день разрушить заклятья, накладывавшиеся тысячелетиями.

— Всё вам хорошо, — снова буркнул рисе, — а ведь радоваться нечему.

— Но и грустить не стоит, — ухмыльнулся я. — Тебе теперь беречь Арве и Рангрид.

— А у меня есть выход? — буркнул он. Правда, я прекрасно понимал, что это не со зла или из вредного характера, а потому что раздражённый и смущённый Йорд в такие моменты иначе себя не ведёт.

Над нами хлопнули крылья. Я поднял голову.

— Приветствую тебя, посланница лаайге.

Хлопок повторился, сова начала кружить над моей головой.

С Арве я попрощался, с Йордом, считай, тоже. Оставалась чудесница. Я посмотрел на неё. Рангрид вдруг набросила мне на плечи меховую накидку и застегнула на янтарную застёжку. Надо же, я даже не заметил, что она что-то держала в руках.

На мой удивлённый взгляд, она рассмеялась.

— Пригодится. Холодно там очень. Ветер и одиночество.

Да, смеётся. Только глаза серьёзны — нет в них веселья.

Поймав её за запястье, я быстро притянул к себе, обнял и прижался к губам. Она не сопротивлялась, наоборот, ответила с жаром и страстью. Нежные пальцы скользнули по моей щеке.

— Ты будешь меня ждать? — шепнул я в приоткрытые алые губы.

— Буду, — выдохнула она.

Я медленно выпустил её из объятий и подошёл к коню. Сова ухнула. Взобрался в седло и пришпорил Аяна.

И хоть меня провожало молчание, в душе всё звенело от счастья.

Глава 2. Дом из снега

Дорога вилась белой широкой лентой, Аян мчался вперёд, будто летел на крыльях. Что там ледяные линормы — нет на свете лучше моего коня! Правда, Югле всё равно обгоняла нас. Впрочем, ей и положено, куда хуже было бы, если б проводница плелась сзади.

День выдался солнечным, мороз искусал щеки, но настроение всё равно было на высоте.

Браннхальд остался за спиной. Чтобы добраться до края лаайге, живущих в деревянных тупах — низких избах, больше походящих на жилища гардаров, нежели браннхальдцев, нужно было два дня и ночь.

По правую сторону появился лес. Не такой, как в Раудбрёмме, а суровый, мрачный, холодный. И пусть раудбрёммскому было далеко до свежести и богатства южных лесов, он всё равно казался более живым и уютным.

Югле спустилась ниже, покружилась над моей головой. Аян заржал и остановился.

Я нахмурился. Видимо, дорога шла через лес, но конь отказывался туда идти. Сова села мне на плечо. Я вздрогнул от неожиданности — ну, и коготочки! Протянул руку и погладил его по тёмно-серым перьям.

— Куда дальше?

— Ух-ху, — выразительно сообщила она.

— Если обернёшься человеком — дело пойдёт быстрее.

Югле взмахнула крыльями, раздался хлопок, и через миг передо мной стояла девушка в плаще. Теперь волосы были убраны в тугую косу и закручены на затылке. Лицо от этого казалось ещё более резким и нечеловеческим.

— Здесь придётся идти пешком. — Она махнула рукой на лес. — Дорога ещё не близкая — до ночи, а потом ещё день путь. И рядом никаких живых поселений.

Я нахмурился. Хоть пищу мы и взяли, приятного мало.

— Получается, эта часть дикая?

С коня пришлось спешиться и, подхватив под уздцы, повести за собой по узкой тропинке, терявшейся в лесу.

— Нет, — качнула головой Югле, — есть пара деревенек.

Она шла рядом, только если под моими ногами и копытами Аяна снег громко скрипел, то шаги девушки были бесшумны. А когда я обернулся, то вместо человеческих следов увидел отпечатки птичьих лапок.

Тем не менее, её слова заставили озадачиться.

— Какие деревеньки? Ты же сама сказала…

— Я сказала, что нет живых, — пожала плечами она. — А вот заброшенных — пожалуйста.

Я нахмурился:

— А как же получилось, что между землями лаайге, на которых живёт немало людей, и Браннхальда, никого нет?

Югле кинула на меня взгляд и усмехнулась:

— Здесь жили валкары — крылатые девы, прислужницы самого Вирвельвина — Великого Властелина ветров. Они могли провести смертного на небо, если на то была воля богов. И всегда были врагами Мрака.

Я молча слушал. Да, про них тоже слышал не один раз. Только вот бабушка говорила, что те валкары, которые ещё остались, покинули эти края. И часть, если верить легендам, отправилась к морю и присягнула Гунфридру — Владыке морей. И будто он сам вышел из волн и принял их на службу. Но даже в детстве я не мог понять, как крылатые девы могли подчиниться водам.

— А потом?

— А потом пришли Повелители Холода.

Тропинка и вовсе исчезла, теперь приходилось нагибать и отводить пушистые лапы елей, покрытые белым снегом.

— … и хоть часть валкар попыталась отбиться, защитить, да только, — Югле резко замолчала. — В общем, замёрзли все валкары. Превратились в лёд. Янсрунд и Иданнр тогда-то посильнее были, чем сейчас. Поэтому вот так и вышло.

— Но мы заночуем в мёртвой деревне? — хмыкнул я.

Она покосилась на меня:

— Как догадался?

Некоторое время я молчал, желая, чтобы прислужница Мяран немного понервничала. Её самоуверенность меня раздражала, поэтому церемониться особого желания не было. Всё же сова, а не всевидица.

— Ну?

Аян фыркнул, я глянул на коня:

— Ничего, потерпи. Скоро остановимся. Так вот, — я по-прежнему не смотрел на Югле. — дорога долгая. И тебе, и мне нужен отдых. Ночевать в лесу на снегу — не лучший выбор. Пусть Повелителей Холода больше нет, но Госпожа Зима осталась.

Послышался довольный смешок.

— Меня не особо радует место, куда мы должны прийти. — Я споткнулся, дёрнул за поводья сильнее, чем следовало, Аян тут же остановился. Пришлось потратить время, чтобы уговорить его идти дальше.

— Соображаешь, йенгангер, — хмыкнула Югле.

— Ну, спасибо. — Я чувствовал пробирающий до костей холод и подбирающуюся на мягких лапах усталость. Интересно, сколько мы уже шагаем? — Кстати, почему ты мне помогала?

На мгновение на губах Югле появилась улыбка, но ничего хорошего я в ней не увидел. Хотя, может, показалось? Ведь она больше сова, чем человек. А с умеющими менять облик, да ещё и на звериный, всегда сложно что-то понять.

— Всевидица велела. В её руках все нити судьбы.

Но вот про Мяран Югле отозвалась с какой-то неожиданной мягкостью и уважением. Будто, и впрямь верила в волшебные силы предсказательницы лаайге.

— Нити судьбы… — повторил я и тут же хмыкнул: — Держит, да управлять не может.

Югле не ответила. Не знаю, сколько продолжался наш путь. Шли долго. Я порядком устал, замёрз и готов был прибить любого, кто посмеет приблизиться.

Солнце уже опускалось в край Мрака, а Госпожа Ночь готовилась накинуть на землю свой бархатный покров.

— Смотри. — Югле указала вперёд. — Это она.

Сразу я ничего не заметил, но, всмотревшись в даль, понял, о чём она говорит. На небольшой опушке было пять или шесть домиков. Только целыми осталось всего два, а остальные — развалины. И если развалины — камни, то дома будто… Я нахмурился. Будто кто из снега построил. Стены — белые, крыши — гладкие, как водой облитые и заледеневшие на морозе, в окнах — тьма.

И смотришь — нет никого. Пустота. А внутри всё сжимается от непонятной тоски и боли.

— Пойдём в этот. — Югле указала закутанной в серый плащ рукой на ближайшим дом. — Я здесь уже ночевала.

Несмотря на слова девы-совы, мне это идея совершенно не нравилась. Югле тем временем браво прошла к дому. Поняв, что я остановился, оглянулась и нахмурилась:

— Ну, чего ты?

Я передёрнул плечами. Если сразу не мог сообразить, что меня останавливает, то теперь понял — здесь пахло смертью. Не той — древней, почти исчезнувшей и замёрзшей, а…

— Здесь никого нет, — холодно отрезала Югле и, не став меня дожидаться, ухватилась за ручку и дёрнула на себя.

Разделся жалобный скрип, снежная дверь отворилась. Какая-то маленькая тёмная тень шмыгнула вдоль стены.

— Югле, здесь что-то не так.

Она нахмурилась, явно хотела сказать что-то резкое, но замолчала. Всё же хоть и посланница великой Мяран, а способностями Посредника не обладает.

Я огляделся. Тень больше не появлялась. Но чувство тревоги росло. Как и чувство неопределённости. Как поступить? Остаться на улице и превратиться в ледышку или же войти внутрь дома из снега, но столкнуться нос к носу с неизвестностью.

— Пошли, — тихо, но уверенно повторила Югле и поманила за собой. — Не бойся. К тому же у тебя есть огонь. Да и тут сарай есть. На удивление теплее, чем дом. Вон, — она указала на каменную пристройку возле дома. — Аяну будет лучше, чем нам.

Я не был уверен, что это сарай, но спорить не стал. Отведя коня и покормив как следует, всё же вошёл в дом. Внутри, на удивление, не было ни льда, ни снега. Две деревянных лавки, широкий стол, очаг, на стене даже висела шкура медведя. На полу какие-то плетёные светлые дорожки. Разобрать из чего именно я не сумел.

— Надо же, — пробормотал я. — Будто Господин Сон хранит это место.

— Он младший брат Смерти. — Югле уже жевала кусок солонины из прихваченных у Сверре продуктов. — Так что ничего удивительного.

Я опустился на свободную лавку. И всё же тень мне не понравилась.

Югле смотрела на меня с любопытством:

— Очаг-то разжигать не будем разве?

Я озадачился, глянул на него и пожал плечами:

— Рад бы. Только…

Девушка неожиданно прыснула со смеху. Я оторопело уставился на неё.

— А что смешного-то?

Она глянула на меня и снова покатилась со смеху:

— Ты ещё спроси, где взять огня.

Совершенно не понимая приступа такого дикого веселья, я хмыкнул:

— И где?

Югле перестала хохотать:

— Так, кажется, тут всё сложно. Ну, подумай сам, йенгангер. Малые боги дали тебе искру, вселили её в твоё полумёртвое сердце. Неужели ты решил, что она стала пеплом?

Я нахмурился. Обычно боги, пусть даже малые, не дают что-то просто так. За каждый дар — нужно платить. Искорки помогли мне разобраться с Холодными камнями, а я выполнил их задачу и избавил землю от Повелителей Холода. Но теперь… Теперь никто никому ничего не должен.

Подняв руки, молча глянул на свои пальцы. Югле молчала. Хмыкнул. По ладоням пробежали лиловые огоньки, и вдруг резко вспыхнули ослепительные пламенем. Я вскрикнул от боли, попытался сбросить огонь, однако он и не подумал гаснуть. Только теперь уже не жёг, а мягко, приятно согревал.

Не веря своим глазам, я, замерев, смотрел на окутавшее кисти пламя: лиловое, пронизанное искрами как огненные аметисты.

— Вот видишь, — шепнула Югле с улыбкой и одобрением, — есть огонь. А ты верить не хочешь.

Ответить было нечего. Я молча встал и подошёл к очагу, лиловые огоньки вспыхнули и кинулись к нему. Миг — в очаге весело заплясал яркий рыжий огонь.

В голове проносились мысли: что происходит? Вроде бы всё по-старому, но я явно меняюсь. Есть хоть и хочется, но не так, как раньше. Усталость накатывает волнами и тут же спадает. Сон. Да, сон ещё не нужен. Но если надо, то могу обойтись и без него. Волшебство древних богов держится и не собирается покидать моё тело. Неужели магия бабушки начала… покидать меня? Если так, то скоро я стану йенгангером. Полностью.

Откуда-то раздался шорох. Краем глаза я заметил, как по стене метнулась тень. Но Югле зевнула и потянулась.

— Давай спать, Оларс. Завтра дорога долгая будет. И чем быстрее её пойдём — тем лучше.

Я ещё раз огляделся, но больше ничего не сказал. Сидеть на страже тоже не хотелось. Да и вряд ли мне сумеет навредить тень.

Сон пришёл сразу, стоило только улечься на лавку и закрыть глаза. Кажется, в нём была смеющаяся Рангрид, что протягивала ко мне руки, и улыбающийся Арве с флейтой в руках.

А потом флейта запела. Горько, печально, страшно:

— Я построю дом себе из снега

На окраине лесной дороги.

Заметет метель жестоким бегом

Дома моего высокие пороги,

Запорошит окна, двери, ставни,

Чтоб ко мне никто не постучался,

Чтобы гость незваный утром ранним

Не нарушил моего покоя.

Моего плеча коснулись чьи-то пальцы — легкие и сухие — пробежали аккуратно вниз, к локтю.

— Так меня растили, так меня учили

Радости и боли, гордости и гневу.

Если старый дом спалили —

Значит, я построю новый дом из снега.

Сон растаял, я открыл глаза и чуть не закричал, но мой рот тут же зажала сухая ладонь.

Глава 3. Топор валкары

Сердце стучало, как сумасшедшее. Я во все глаза смотрел на стоявшую рядом женщину. Спросонок такое увидеть — любой заорёт. Высокая, в доспехах из тускло-серого металла. Только вот толком ничего не осталось от них — ржавчина одна. Как ещё в труху не превратились? Но от взгляда на лицо по позвоночнику пробежали мурашки. Слева всё как надо: чистая кожа, аккуратные черты, но справа… Голые кости, пустая глазница — провал во тьму, а от скулы и вовсе ничего не осталось.

Она усмехнулась. Жутко — сочные пухлые губы резко переходили в оголённые зубы. Будто кто-то взял и сорвал плоть, как ненужную маску.

— Не смотри на меня так, Посредник.

— Зла тебе не причиню. Но как мёртвая призову твою власть.

Я почувствовал, что не могу пошевелиться: и смотреть страшно, и глаз отвести нельзя.

— Давно иду по твоему следу, но только тут догнала.

Она вскинула руку, я увидел обрубленную кисть и поёжился. Но через миг забрезжил свет догадки: доспехи, раны… Валкара?

— Я — Урд, последняя из браннхальдских воительниц, — произнесла она. — Хоть давно покинула мир живых, поклялась оберегать эти места от Повелителей Холода. Но ты… — валкара умолкла.

Я быстро глянул на Югле, но та преспокойно спала, свернувшись клубочком и накрывшись плащом.

— Она меня не слышит и не видит. Но ты — другое дело. Ты их прогнал отсюда.

— Что тебе нужно?

Сделав глубокий вдох, я сумел сесть на лавке. Так лучше. Да и вид валкары так уже не страшил.

— Идём, я покажу.

Урд развернулась и направилась к выходу. Её спину скрывал плащ, только смотрелось так, будто у женщины был горб. Или, может быть, сложенные крылья?

Встав с лавки, я ещё раз бросил взгляд на спавшую посланницу лаайге. Валкара уже вышла из дома.

— Югле, — позвал я.

В ответ — тишина. Неожиданно над спящей появилась тень. Разобрать, кто это не вышло, но я чётко видел, как она погрозила мне маленьким кулачком. Живой человек на моём месте испугался бы, но я улыбнулся. Так вот оно что…

Выскочив из дома, едва не врезался в мёртвую валкару. Она ухватила меня — пальцы до боли впились в плечо. Я ойкнул и отпрянул.

— Поосторожнее. Лишние дырки мне ни к чему.

— Прости, — Урд развела руками, — не хочу лежать на снегу.

— Кто с тобой так? — Я кивнул на её покалеченную руку.

Валкара стояла ко мне боком, страшной части лица не было видно. Красивая. Только что же произошло-то? И какая тварь так обошлась с ней?

— Иданнр, — льдом прозвенел её голос. — В битве. — Она обвела рукой вокруг. — Это наша земля. Мы всегда стояли на страже этого края. Но Повелители Холода пришли сюда с войском.

Она обняла себя за плечи, будто могла чувствовать мороз. Я подошёл ближе.

— Убили всех?

— Тех, что тут были — да. — Она повернулась ко мне. По коже снова пробежали мурашки, но я не отвёл взгляда. — Мои сёстры были у Гунфридра — Морского Владыки. Я сумела послать к ним вестника.

— Поэтому они так и не вернулись?

Валкара кивнула:

— Не лучшее место — дом из снега, Посредник, мёртвый край и Повелители Холода. Но теперь…

— Госпожа, госпожа! — прошелестело совсем рядом.

Урд до пояса окутала тень.

— Да, я знаю, — кивнула она. — Погоди немного.

— Время, госпожа, — в шелесте звучали жалобные нотки.

Мне оставалось только дивиться: как вышло, что валкаре служит ниссе — мёртвый домовой? Обычно, насколько я знал этот народец, ниссе покидали дома без жизни. Но здесь… Только сейчас я понял, что тень вовсе не бесформенна, а очертаниями напоминает маленького человечка.

От Урд не ускользнул мой взгляд. Валкара мягко взяла ниссе за теневую руку:

— Не удивляйся, Посредник. В этой земле до сих спрятано то, что нас держит. Сейчас сам всё увидишь. Идём!

Ночь выдалась тихой. Скрип снега — единственное, что нарушало её покой. Странно. И лес тоже странный: птица ночная не пролетит, ветка не отломится, зверь мимо не пробежит.

Мы шли недолго, но я почувствовал — вокруг что-то изменилось. Хоть всё так же темно, звёзды да белый покров снега.

— Вирвельвин — Властелин Ветров, — произнесла Урд, — всегда был нашим покровителем. Он помогал нам и давал силы. Только с приходом Повелителей Холода и сам потерял своё могущество.

Ниссе бесшумно скользил рядом с госпожой, по-прежнему держа её за руку.

— Уж не отправили его за край Мрака? — Я оглянулся, пытаясь запомнить дорогу.

Раздался смешок, валкара покачала головой:

— Не так просто отравить ветер туда, куда не вольно ему лететь. — Она посмотрела на меня. — Ветер в чём-то сродни тебе, Посредник. Ни дома у него, ни рода.

Появилось желание подхватить что-то тяжёлое и треснуть её по голове. Я сделал вдох. Плохо, Оларс, вспыхиваешь, как баба на базаре.

— Нет мой вины, полуликая валкара, что остался я без крова и потерял половину жизни. Но и безнаказанным не уйдет тот, кто стал причиной этому.

Мой ответ понравился Урд. Она одобрительно кивнула.

— Потому и веду тебя сюда, Посредник. Давно за тобой наблюдает мой вестник — белый ворон.

— Ворон? — это несколько озадачило.

Она вдруг рассмеялась:

— Той же породы, что и твоя посланница. Перед землями лаайге лежит край Крылатых. Оттого у нас крылья за спиной, а птицы тут вовсе не птицы.

— Но где я с ним встречался?

— Думай, Посредник, думай, — в голосе звенело лукавство.

Урд резко остановилась, будто врезалась во что-то невидимое. Подняла покалеченную руку и зашептала. Воздух сгустился, ночная тьма скрутилась жгутом и потекла на белый снег.

Я стоял, не дыша. Магия мёртвых. Только им служит ночь, только их пальцы могут окраситься её темнотой, чтобы начертить в воздухе руны заклятья.

Валкара шептатала, тьма продолжала причудливый танец, не предназначенный для глаз живых. И хоть Урд обращалась к силам: древним и чуждым, я чувствовал, что в каждом слове звучал призыв.

— Призываю тебя. Силой и знаниями Посредника отомсти за сгубленных валкар на краю холода, возле спящего Соук-Икке-Соуке! Уничтожь Хозяина Штормов, не дай душам моих сестёр послужить злу!

Я вздрогнул. Так вот в чём дело! Она знает, что Повелителей Холода нет, но жаждет смерти их союзника!

— Призываю тебя болью живых и памятью мёртвых, призываю тебя…

Голос набирал силу, нечеловеческие слова продолжали звучать, но я понимал их сердцем.

Тьма замерла, но чувствовалось напряжение, будто невидимые нити с трудом удерживали её. Урд говорила всё громче и ритмичнее, зачаровывала с каждым выдохом.

— Да не ступит никогда нога врага на мою землю, да скроет его Мрак навеки! Отец мой, Вирвельвин! — Зов валкары зазвенел над спящим лесом. Но не хрустальными колокольцами, а звоном скрещивающихся мечей. Тьма заискрилась, взметнулась ввысь, словно желая коснуться безмолвных звёзд. — Помоги, Властелин Ветров!

Тьма вспыхнула серебристым светом, мириадами звёзд рассыпалась вокруг. Я зажмурился и отвернулся. Раздался довольный смех Урд.

— Благодарю тебя, Отец мой!

Кто-то коснулся моей руки. Открыв глаза, я увидел ниссе. Он подвёл меня к своей госпоже. Валкара держала в руках боевой топор. Красив. Опасен. Явно Древняя раса мастерила. И не понять из какого металла, только смотришь на него — кажется, что переливается живым огнём.

Урд смотрела на топор, казалось, что даже забыла о моём существовании. Потом подняла голову.

— Найди мою дочь, Посредник. Передай ей родовое оружие. С его помощью валкары будут непобедимы.

Топор оказался в моих руках. Кожу тут же обожгло, миг — кровь по венам побежала быстрее. Будто и впрямь божественная сила в нём заключалась.

— Чем сможешь рассчитаться с Посредником, валкара Урд? — спросил я. Нет, отказывать не собирался, но и бесплатно служить тоже.

— Когда найдёшь присягнувших к Гунфридру дев. — В одно мгновение левая часть лица начала ссыхаться и рассыпаться прямо на глазах. — Отдай им топор Властелина ветров. Они спросят, как отблагодарить тебя. Тогда не молчи, Посредник. Требуй, чтобы войско валкар последовало за тобой на Острова-Призраки.

Я сжал рукоять крепче. На такую помощь я даже во сне не мог рассчитывать. Сами валкары!

— Впрочем, они с радостью последуют за тобой, чтобы впиться в глотку Хозяина Штормов. Но не медли. Помни, время — не ждёт.

Урд превратилась в туман, рассыпалась стальной пылью, что тут же подхватил ветер и унёс в лес.

Я вздохнул. Странно, холода толком не чувствую. Как бы не замёрзнуть вовсе… Опасность в том, что я могу это даже не заметить.

Кто-то дотронулся до моей ноги.

— Посредник, — прозвучал тоненький голосок.

Я опустил взгляд и встретился с большими грустными глазами ниссе. Сердце почему-то сжалось. Его госпожа ушла. А что делать домовому без неё да в доме из снега?

Повинуясь неясному порыву, я присел на корточки, чтобы не смотреть сверху вниз. Теневые пальцы пробежались по древку топора, погладили лезвие, будто руку любимой госпожи.

— Не надо, чтоб видели его чужие глаза. Нехорошо это.

Топор тут же окутало бархатной тьмой. И хоть тяжесть оружия валкары никуда не исчезла, глаза видели пустые ладони.

— А как же ты? Пустой дом сторожить?

— Нет больше дома.

Ниссе не вздыхал, но в теневых глазах было столько боли и печали, что становилось холоднее, чем от ночного мороза.

— Пошли, я тебя выведу, — произнес он.

Я встал, по-прежнему сжимая невидимый топор.

— Почему нет дома?

— Он из снега. — Маленький человечек повернулся и зашагал по тропинке. — Заклятье Иданнра удерживало мою госпожу и её дом. Но теперь… — Ниссе пожал плечами.

Я следовал за ним, лес начинал просыпаться, хоть до рассвета ещё было далеко.

— Но почему ты не ушёл с ней?

— Урд была повелительницей здешних валкар. А у повелительниц хранитель очага — вечен.

— Но очага же нет…

— Безобразие! — Вдруг раздался возмущённый голос Югле. — Ещё этого не хватало!

Я встрепенулся. Утбурд меня забери за рассеянность, мы же пришли!

Нахохлившаяся и насупившаяся девушка-сова стояла возле Аяна и продолжала ругаться. Заметив меня, она замолкла, а потом разразилась новой тирадой:

— Где ты был? Дом развалился! Тебя нет! Сказать нельзя было? Один конь, но и он ведёт себя приличнее!

Дома и впрямь не было — лишь снежный сугроб в два раза выше меня.

Ниссе посмотрел на Югле:

— Тихо.

Она оторопела, но вдруг нахмурилась.

— Оларс, что случилось?

— Я расскажу. В дороге.

Она ещё раз кинула косой взгляд на домового, но кивнула. А потом и вовсе обернулась совой и, взмахнув крыльями, поднялась вверх.

Я подошёл к Аяну и погладил его по шее. Конь одобрительно фыркнул. Я потрепал его по холке и, уже оказавшись в седле, обернулся.

Ниссе стоял, не шевелясь, и молча смотрел на снежные руины. Потом, будто почувствовав мой взгляд, повернул голову. Время исчезло. Домовой без дома смотрел на зависшего между жизнью и смертью йенгангера. Чуть сжав бока Аяна коленями, я подъехал к домовому и, не говоря ни слова, протянул ему руку. В теневых глазах мелькнуло удивление, а потом вдруг зажглись надежда и радость. Сухая узкая ладошка легла на мою, и в тот же миг ниссе оказался у меня за спиной.

Пришпорив коня, я понёсся вслед за Югле.

Нас ждала Мяран.

Глава 4. Мяран

Народ лаайге хоть и не сторонился чужих земель, но свои покидать не любил. Мы с Югле приехали к ночи в огромную деревню на берегу замёрзшей реки. Несмотря на поздний час то и дело слышались голоса женщин, откидывались шкуры и из веж выходили статные хозяйки. Их мужья загоняли оленей в загоны, а любопытные детские мордашки выглядывали из окон туп. В тупах — домах из дерева — жили лаайге побогаче, в вежах — шатрах из шкур, натянутых на деревянные шесты — победнее. Только, как объясняла мне бабушка, богатство для лаайге — не та мера, с которой будут считаться. Чтобы заслужить уважение — одним золотом, большим стадом оленей да большой тупой не отделаешься.

Едва показались дома лаайге, Югле обернулась человеком и явно не собиралась больше быть совой. Может, это и не слишком хорошо по отношению к моей помощнице, но птицей она мне нравилась больше.

Вульсе — теневой ниссе — шагал рядом со мной, не задавая лишних вопросов. Мы провели в пути всего день, но он уже успел показать свои расторопность и сообразительность. Казалось, он заранее знает, что мне потребуется в следующую минуту: от куска лепёшки до остановки, чтобы передохнуть. И вроде домовой не должен такого делать, да только нет сейчас дома, вот приходилось следить за новым хозяином. А в том, что я стал господином для маленького ниссе, сомневаться не приходилось. Другой вопрос, что я не знал: появится ли у меня собственный дом и стоит ли домовёнку оставаться у меня на службе.

Югле тем временем здоровалась с людьми. На меня кидали заинтересованные взгляды, но лишних вопросов не задавали.

— Куда мы идём?

— Догадайся.

Аян фыркнул. Кажется, девушка-сова так же не нравилась ему, как и мне. Ну, ладно. Уточню: не совсем нравилась.

— К Мяран?

Югле кивнула и махнула рукой, закутанной в плащ:

— Вон видишь, вежа стоит вдалеке? Вот туда и идём.

Моему удивлению не было предела: чтобы всевидица, о которой говорит весь север, жила в простой веже? Быть того не может!

Югле тихо рассмеялась, заметив моё недоумение.

— Не переживай, Посредник. Ты скоро и не такое увидишь.

— А какое? — неожиданно подал голос Вульсе.

Она глянула на него, миг — на губах девушки появилась добрая и мягкая улыбка. К ниссе она явно относилась куда лучше, чем ко мне. Не то, чтобы это было сильно неприятно, но маленькой иголочкой всё же кололо. Потому что неясно — за что.

Больше я не задавал вопросов. Югле и Вульсе говорили, но как-то и прислушиваться не хотелось. Мне бы побыстрее поговорить со всевидицей и назад. Нечего гостить у лаайге. Да и топор валкары за спиной напоминал о новых заботах.

Вблизи вежа Мяран уже не казалась такой хилой и бедной, как остальные. Но и до ладно срубленной тупы не дотягивала. Югле едва подошла к веже, как полог откинула чья-то рука.

— Заходите, гости дорогие.

От голоса пробежали мурашки. Тихий, еле различимый, и в то же время глубокий, будто падаешь в бездонное озеро Лёстуннгсин, что лежит в сердце самого Мрака. В нём слышался скрип снега, глухие удары в бубен и протяжная песня лаайге.

Югле поманила меня за собой. Мгновение я стоял в нерешительности, будто понимая, что нечего делать простому человеку в обители всевидицы. Тряхнув головой, быстро шагнул за девушкой-совой. Хватит думать о глупостях.

Стоило очутиться внутри, как тут же окутал жар очага, в ноздри ударил незнакомый запах: острый, свежий, пряный. От него тут же закружилась голова. Следом бесшумно скользнул Вульсе. Возле очага стояла невысокая женщина в тёмно-синем платье. Свет падал так, что толком невозможно было её разглядеть.

— Я привела его.

Югле почтительно поклонилась.

— Спасибо, совушка.

Тот же голос. И снова уносит в бездну, туда, где не разобрать: верх ли, низ, просторно или узко.

— Отведи коня к Яине и маленького ниссе тоже.

Югле кивнула и, ухватив Вульсе за руку, выскользнула из вежи. Мяран обернулась. Медленно подошла ко мне.

— Давно жду тебя, Оларс, — мягко произнесла она. — Вот и дождалась.

А я… совсем растерялся. Ещё пару вдохов назад готов был распрощаться с ней, если что-то не понравится, но теперь не знал, как поступить. Голос не очаровывал, но успокаивал, утешал, давал почувствовать себя умиротворённо и уютно. А всевидицу старой назвать нельзя. Так, только лучики морщинок в уголках глаз, а лоб — высокий, чистый. И на губах улыбка. Из-под красно-синего лаайгского платка выглядывали светло-русые волосы, ещё один платок — из крашеной шерсти лежал на плечах. Но больше рассмотреть не получилось, потому что оторваться от глаз Мяран было невозможно. В полумраке вежи и не разобрать цвета — ясно, что светлые — только смотришь в них и теряешь себя. Так же, как в небо, когда есть только пронзительная синева и ни единого облачка. Лишь голова идёт кругом.

Она вдруг протянула руку и коснулась моих волос, чуть нахмурилась и покачала головой.

— Седина… Молод ты ещё, а уже обзавёлся ей.

Тёплые пальцы погладили по щеке… Я всё так же и стоял, словно потерял дар речи. Не хотелось уходить, хотелось потянуться за её пальцами, чтобы так и гладила, успокаивая. И в глаза смотрела. По коже пробежал мороз, внутри всё сжалось. И только в этот миг сообразил, что не всевидицу Мяран я видел перед собой, а совсем другую женщину. С такими же глазами небесными — без края, без дна; с такими же нежными пальцами и именем — мягким, не ванханенским — Кайса. Мама.

Я тряхнул головой, прогоняя наваждение.

— Не так я молод, всевидица. Да и что возраст тому, кто одной ногой в могиле?

Даже засмеялся. Только смех получился горьким. Карканье ворона, а не человеческий голос.

— Именно это и делает тебя неуязвимым, — неожиданно улыбнулась она. — Сядь, Оларс, — указала рукой на табурет возле грубо вытесанного стола. — Негоже гостя голодным у дверей держать.

Я молча сел, куда указали, задумавшись о её словах. Если б магия бабушки и впрямь сумела б меня сделать неуязвимым, было неплохо. Но это нереально.

На столе лежал полотняный мешочек с гадальными костями, в плоской глиняной плошке были терпко пахнущие сушёные травы, рядом серебряная чаша с густой чёрной жидкостью. Но больше ничего — не нужны амулеты да всякие магические штучки настоящей всевидице. Она всё знает так.

Мяран вновь подошла к очагу и открыла котёлок. Тут же разлился аппетитный запах, и внутри всё скрутило от голода. Лаайге, может, не слишком изысканные повара, но еда у них всегда вкусна и сытна. В каждом доме есть оленина и молоко, каша из сосновой заболони с ржаной мукой, которую не встретить больше нигде, наваристый суп с рыбой, который здесь зовут лим.

— Топор валкары-то положи, — сказала она, не оборачиваясь, — тяжесть держать ни к чему. Да и спину бы поберёг.

Я недоумённо уставился на Мяран. Так-так, вот тебе и подтверждение, что всевидица видит всё. Не только будущее с настоящим и прошлым, а и топор под чарами невидимости. Хмыкнув, снял его и осторожно положил возле ног.

Мяран развернулась, осторожно неся в руках глубокую тарелку с поднимающимся над ней ароматным дымком. Однако, когда передо мной её поставили, я впервые за всё время искренне пожалел, что не взял с собой Йорда. Нет, еда выглядела соблазнительно, но никогда я не ел столько за раз!

Всевидица села напротив и, кажется, едва сдерживала улыбку.

— Ничего, тебе надо восстановить силы, — сказала она. — С дороги согреться самое оно. Да и налью тебе сейчас чаги, чтобы освежиться.

— Чаги? — переспросил я и покосился на странную жидкость в серебряной чаше. Разве это можно пить?

Мяран перехватила мой взгляд и расхохоталась, потом снова встала:

— Не бойся, твилом против воли никогда не пою.

— То есть?

Всевидица снова суетилась возле очага. Только сейчас я заметил второй котелок, из которого хозяйка ловко что-то наливала в простую деревянную чашу.

— Чага растёт на деревьях, — её голос звучал беззаботно и почти весело, будто рассказывать об этом было настоящей радостью, — такой древесный гриб. Лаайге срезают его со стволов и заваривают вместе с травами. Им и излечиться можно, и дух укрепить, и настроение поднять. Чагу подарили нам чахкли — маленькие помощники, наш подземный народец. Ну, они похожи на твоего ниссе, Оларс, только ещё меньше.

Мяран подошла и поставила возле меня чашу с напитком, видом напоминавшим амр. Снова села напротив и, подперев щеку кулаком, посмотрела на меня. В небесных глазах плясали смешинки.

— А вот твил пьют наши шаманы. Или те, кто способен пройти по дороге духов, — она улыбнулась. — Сам понимаешь, охотникам да торговцам, что с духами бесед не заводят такого лучше не пить.

От тепла вежи, сытной еды и улыбчивой хозяйки меня охватило какое-то умиротворение и едва ли не сонливость. Но поддаваться не стоило.

— Спасибо за гостеприимство, Мяран, — сказал я, — только ж не за этим ты меня позвала, чтобы лимом накормить и чагой напоить.

— Конечно, — глаза продолжали смеяться. — Хочу поглядеть, какой из тебя получится шаман, Оларс Забытый.

Мне не понравились эти слова. Чуть отодвинувшись в сторону, подальше от чаши с чёрным твилом, я внимательно посмотрел на всевидицу.

— Вот как?

Голоса своего почему-то не услышал, но от Мяран глаз не отвёл. Странная она. Мягкая, добрая, мать напоминает. И в то же время — другая… чудная. Только сразу этого не разглядеть, и не отталкивает этим от себя людей, а наоборот — синей бездной в небо утягивает. И улыбается. Так, будто в первый и последний раз.

Перед глазами вдруг всё помутилось, а в ушах зашумело.

— Устал ты, Оларс, — услышал я мягкий голос, тёплые пальцы вдруг вновь коснулись моих волос. — Дорога была долгой.

Пальцы гладили и ласкали, глаза сами собой закрылись, даже не понять — сижу я или уже нет.

— Очень долгой, — как бескрайняя река журчал голос, — десять лет шёл ты сюда: через южные земли, через лёд севера, злобных богов и мир мёртвых.

Я почти ничего не слышал, чувствуя, как проваливаюсь в сладкую дрёму, забывая обо всём на свете. Нежные пальцы продолжали перебирать мои волосы.

— Ещё много предстоит пережить, не одну дорогу пройти, познать много горечи, но это впереди. А пока — спи. Спи, Оларс, и звёзды будут беречь твой сон.

Глава 5. За тобой пойду по звёздам

Она звонко смеялась: весело и задорно. Не зря все слуги говорили, что такого смеха, как у Кайсы Глёмт, нет ни у кого. Живая, проворная, никогда не унывающая. Казалось, что сама Леле Славная сотворила её из снегов севера, но оплела солнечными лучами и зажгла в груди сердечный огонь.

Она пряла у окна, но то и дело посматривала на нас. Я всегда с удовольствием наблюдал за её ловкой работой, лишь дивясь, как женщины так долго и терпеливо могут ею заниматься.

Возле меня с хохотом и визгом носились Арве и Лейсе. Игра всегда куда интересней, если можно спрятаться за старшим братом и оттоптать ему все ноги. Семилетние близнецы решили, что иначе играть вообще не стоит, поэтому весь день от меня не отходили.

— Оле, Оле!

Лейсе ухватила меня за руку и глянула снизу вверх:

— Ты меня возьмёшь завтра на ярмарку?

В серых глазёнках слились вопрос и почти мольба.

— И меня! — Арве ухватил за вторую руку.

Кстати, брат с сестричкой на меня совсем не похожи — такие же светловолосые и круглолицые, как мама. От отца разве что взяли серые глаза да порой совсем недетскую рассудительность. Не то, что я. Посторонние, глядя на нас, всё время удивлялись, узнав, что я прихожусь старшим братом этим непоседам.

— Ах, вы ж! — Мать всплеснула руками и покачала головой. — А кто обещал отцу помочь? Вы же только позавчера вернулись!

Арве потупился, но Лейсе продолжала смотреть на меня и крепко сжимала руку.

— Мам, может, и правда… — начал я.

— Нет! — вдруг раздался истерический вскрик, веретено, как живое, выскочило из её пальцев, со стуком ударилось о доски пола и покатилось в сторону. Матери больше не было — вместо неё возле прялки сидела фигура, завёрнутая в серый плащ, сделал шаг назад. На лбу выступил холодный пот. Показалась костлявая рука — без плоти, с заострёнными черными когтями и поманила к себе. Дыхание перехватило, передо мной был Хозяин Штормов. Арве медленно, спотыкаясь на каждом шагу, побрёл к нему. Я кинулся за братом, но Лейсе неожиданно сильно дёрнула меня назад и громко разрыдалась. По стенам дома пошли трещины, уши заложило от грохота, в окно ворвался ветер.

— Арве! — отчаянно крикнул я. И сестру отпустить нельзя, и до него не дотянусь… Утбурд, что же делать?

Хозяин Штормов расхохотался, и яркая вспышка ослепила меня. Спустя миг всё исчезло, лишь ветер кружил вокруг пепел, будто тут всё сгорело. Вокруг опустилась тьма, хотя ещё совсем недавно светило солнце. Холод пробрал до костей, я огляделся и, поёжившись, обнял себя за плечи:

— Арве! Лейсе!

— Оларс! — глухой женский голос заставил меня обернуться.

Она стояла всего в нескольких шагах. Как всегда спокойная, неестественно прямая, с лёгким укором глядя на меня. Чёрный плащ скрывал её с головы до пят. Волосы — ночь, пересыпанная снегом, такие же, как у меня — стянуты за спиной, а в глазах — лиловое пламя. Единственная из рода Глёмт, на кого я похож больше всех.

— Бабушка! Что происходит?

Я бросился к ней, но она сделала шаг назад, и между нами появилась пропасть.

— Бабушка!

Голос срывался, кажется, я даже не слышал его, но не мог отпустить её.

— Нёкк наделила тебя силой ходить по снам, это хорошо, — мягко произнесла она и снова отступила назад.

Я шагнул к ней, замерев на самом краю пропасти.

— Не ходи, пожалуйста! Я один не справлюсь!

Отчаянье затопило полностью. Единственный человек, который мог дать совет, вот-вот исчезнет.

Она посмотрела на меня, чуть покачала головой:

— Что ж ты как маленький-то? — улыбнулась и протянула руки. — Ну, иди ко мне, не бойся.

Я ещё раз глянул в пропасть, сердце бешено заколотилось. Ещё шаг — и я окажусь на дне.

— Оларс, — с нажимом повторила она. — Не бойся. Йенгангер, который боится Мрака. Ай-ай-ай!

Неожиданно внутри стало как-то тихо и спокойно. Не задумываясь и не задавая лишних вопросов, я смело шагнул вперёд и… Нет, не упал. Невидимая дорога держалась крепко. Шаг, ещё один, ещё. Я оказался возле бабушки. Тут же протянул руки, чтобы обнять её, но черный плащ распахнулся в мгновение ока и замерцал белыми огоньками.

— Ты справишься, — услышал я далёкий голос. — У тебя всё выйдет. Но ты не должен дышать.

Плащ стал чёрной тьмой, белые точки превратились в сияющие звёзды. Я резко развернулся, растерянным взглядом оглядел всё вокруг. Черные крылья утбурда, что со мной? Если это кошмар, то почему такой реальный? Если нет, то как я тут оказался?

Кто-то коснулся моего плеча, я дёрнулся от неожиданности, быстро повернув голову. Рядом стояла Мяран. Я выдохнул и присмотрелся: Мяран, но выглядит моложе. А из одежды — одна белая рубаха длиной до пят, с широкими рукавами. И ступни босые.

— Ты бы поосторожнее, — хрипло произнёс, — ненароком могу и зашибить.

Мяран не ответила, но глаза смеялись. Уж они-то остались такими же, как у той Мяран в веже — без края, без дна.

— Спокойнее надо, Оларс, — успокаивающе произнесла она.

— Спокойнее?

Внутри всё вскипело от злости, я стиснул кулаки и попытался успокоиться.

— Сначала я вижу, как моя родная мать становится Хозяином Штормов, брат и сестра исчезают, а всё вокруг рушится. А потом появляется моя…

— Ингва Глёмт, — улыбнулась Мяран, и мне неожиданно стало стыдно: она-то не виновата ни в чём.

— Мяран, скажи, где мы находимся?

Всевидица тихо рассмеялась, но почему-то стало от этого смеха нехорошо. Вся эта тьма, звёзды, нереальная Мяран рядом. Где я?!

Она мигом стала серьёзной:

— Сны и воспоминания тесно связаны, Оларс. И те, и другие живут в пропасти у края Мрака.

Я нахмурился:

— Как мы здесь оказались?

Мяран указала на звёзды:

— Видишь их, Оларс? Это души предков, которые после смерти уходят на небо.

— Вот ещё, — хмыкнул я. — Уж как Посредник, я знаю, что души никуда не уходят. Иначе все б Посредники сидели без работы.

— А ты не задумывался, почему некоторые души отыскать невозможно? — Губы всевидицы изогнулись в луковой усмешке. — Пойми, Оларс, я плохая колдунья. Знаю много, да силы меня не слушают. Тот, кто видит, плести чары не может. Но у меня много помощников. Ты заснул, мне удалось увести твою душу сюда — в ночь. Сам же знаешь, ночь — младшая сестра Мрака.

В её словах было зерно истины. Действительно, если человек обладал даром предвидения, магия ему не давалась. А тут ещё больше: всевиденье!

Я провёл рукой по лицу, убирая упавшие на глаза волосы. Боги Севера, когда мне уже дадут выспаться?

— Тогда объясни мне, всевидица, что я вижу? Почему в мой сон пришёл злейший враг, а родные люди не хотят говорить?

Мяран молча указала вниз, на тьму, усеянную звездами.

— Я знала твою бабку, Оларс.

Я вздрогнул и пристально посмотрел на Мяран. Интересно, сколько же ей лет?

— Откуда?

Несколько звёзд крошечными светлячками подлетели к всевидице и венцом легли на её светлые волосы. Несмотря на простую одежду и кроткую улыбку, у меня появилось ощущение, будто передо мной стоит один из могущественнейших людей на свете.

Она сделала шаг в сторону:

— Идём, я тебе кое-что покажу.

Я покорно последовал за ней:

— Не обманывайся моим лицом, Оларс, — тем временем произнесла она. — Я стара.

Я не перебивал, слушал и смотрел по сторонам: светящиеся точки сливались, становились линиями и завитками, жили какой-то своей, непонятной мне жизнью.

— Тяжба Ингвы Забытой и Хозяина Штормов длится не один век, — продолжала Мяран, — только слишком уж хорошо они прятались друг от друга, слишком ловко устраивали ловушки и не попадались в них. И только десять лет назад Хозяин Штормов отыскал способ уничтожить свою соперницу.

Я поморщился. Да рассыплется прахом он со своими Островами-Призраками!

— Что произошло? Почему нам никто и никогда не говорил об этом?

Мяран глянула на меня и усмехнулась:

— Твоя бабка и Спокельсе — Посредники, дети Мрака. Они ненавидели друг друга.

Я остановился, недоумённо уставившись на неё:

— Что? Дети Мрака?

— Да, Оларс, — Мяран не смутилась, — твоя бабка была лишь наполовину человеком. Её родила человеческая женщина, но отцом был Господин наш Мрак.

От того, как она произнесла последние слова, я вздрогнул и сжался.

— Мяран, этого не может быть. Мрак — даже не божество. Он никогда не приходит к людям. Он забирает всех: богов, духов, людей, смертных…

— Всё живое боится Мрака, — холодно ответила всевидица. — Но только не мёртвое. Госпожа Смерть — не есть зло, Мрак — тоже. Хоть он и беспощаден.

— Но как моя бабушка могла стать врагом Хозяина Штормов? Ему же тысячи лет! Неужто он обратил внимание на смертную?

— На смертную — нет. А вот на дочь Мрака — да. К тому же Ингва считала, что Острова-Призраки должны быть уничтожены. Но и молчала, потому что сам Мрак взял с неё клятву молчать.

— Но откуда же ты… — начал я и тут же прикусил язык.

Ответ — взгляд бездонных глаз да усмешка на губах. И только шёпот во тьме:

— Всё видит, всё знает…

Но вопрос, который мучил меня долгие годы, теперь прорвался на волю.

— Но почему так случилось, что из всех в семье я единственный, кто на неё похож? И почему она спасла именно меня?

Всевидица продолжала идти, кажется, она шептала что-то: то ли песню, то ли заклятие:

— За тобой пойду по звёздам, соберу в ладони слёзы…

— Мяран!

Но она не вздрогнула и не испугалась:

— А как сам думаешь, Оларс Забытый?

— Утбурд, да не знаю! — раздражённо бросил я. — Знал бы — не спрашивал!

— Не горячись, — спокойно ответила Мяран, — это плохо. Тебе предстоит пройти много дорог. Побывать там, куда по своей воле не ходят.

— А можно уточнить?

— Ну что ж…

На миг Мяран остановилась, будто что-то рассматривая вдалеке, а потом вновь зашагала:

— Чтобы выполнить клятву и отомстить, нужно собрать большую силу. Тебе нужно войско, Оларс. Но одними людьми здесь не обойтись. Хоть Къёргар и Ванханен пойдут за тобой с радостью, этого мало. Морские псы стерегут Острова-Призраки, и чтобы их победить, нужна сила Гунфридра. Небо над островами охраняют крылатые стражи-ветра, покорные Хозяину Штормов. Их ни с моря, ни с суши не убить — только с воздуха.

— Есть у меня вещичка валкар, — горько усмехнулся я, — госпожой Урд пожалованная. Только скажи, Мяран, кто пойдет за оборванцем, явившимся с юга? Пусть даже наследником уважаемого ранее рода?

Венец из звёзд на голове всевидицы ярко вспыхнул, звёздочки поднялись выше, закружились над ней. Всевидица сложила ладони лодочкой, белые огоньки устремились в них. Образуя шар. Некоторое время она держала в руках это звёздное пламя, свет озарял её лицо, превращая в изваяние богини.

Она подняла на меня глаза, губы снова дрогнули в улыбке: мягкой, нежной, материнской.

— Смотри, Оларс.

Глава 6. Зов дома

Звёздный свет разгорался ярче и ярче. Глаза заболели, но и я не подумал отвернуться. Казалось, серебряной белизной пылало всё вокруг, и тьма растворилась. Верно говорят: нет тьмы без света, но не станет света без тьмы. Только ночь родит звёзды, но лишь по следам солнца придёт темнота.

Свет вдруг чуть померк, перестал резать глаза, и я сумел разглядеть очертания небольшой комнатки. Миг — ни света, ни Мяран — я стоял на деревянном полу, смотрел на склонившуюся к столу светловолосую женщину в красном шерстяном платье, расшитом белыми ромбами. Не простыми — чуть вытянутыми, изящно переплетёнными друг с другом — ванханенскими. Сердце почему-то забилось быстрее.

Свеча отбрасывала неровный свет на женщину, а в узкое окошко заглядывала ночь.

Она выпрямилась, отодвинула от себя глиняную плошку и вздохнула. Ванханенка. И по одеянию, и по уложенным короной вокруг головы светлым косам, и по серебряному браслету из крупных молочно-белых камней, именуемых бромдами. Их добывали только у нас и не возили на продажу. Камни считались даром Гунфридра ванханенскому народу, и продавать их чужестранцам было неуважением к Морскому Владыке.

Женщина посмотрела на меня. Я замер, забыв как дышать. Что сказать, как объяснить, что взял и из ниоткуда появился в её доме? Но она только вздохнула и отвернулась.

— Шайрах, — тихо позвала кого-то.

До меня дошло, что Мяран показывает мне происходящее при помощи магии, и даже не стоит опасаться: увидят ли меня или нет. Значит, не такая уж плохая колдунья моя всевидица. Хотя… что я знаю о волшебстве лаайге? Мало, очень мало.

Женщина поднялась, снова глянула в плошку, подняла руку и убрала упавшие на глаза короткие прядки. Бромды глухо стукнулись, наполнив комнатку странно родным и привычным звуком — мать всегда носила такие браслеты. А ещё я поймал себя на смутной мысли, что уже где-то видел эту женщину. Но только где? Богата встречами дорога Посредника, попробуй-ка всех упомнить!

Послышались шаги, в комнате появился молодой мужчина, закутанный в тёмные одежды южан. На поясе висела кривая сабля, голова была скрыта капюшоном.

— Чем скорее ты его найдёшь, тем будет лучше, — мягко произнесла женщина. — Вода не хочет меня слушаться и ничего не показывает.

Она опустила пальцы в плошку, изящную кисть тут же окутало серебристое пламя. Я нахмурился. Ванханенская магия. Такой же я пользовался, когда искал скрёмта. Значит, она тоже имеет дело с духами смерти. Потому что маг, уважающий жизнь, не станет колдовать ночью. Ночь — время мёртвых.

— Хозяин Штормов собирает войска, рано или поздно он придёт сюда.

— Почему именно сюда, Йортрен? — спросил Шайрах. — Разве в Ванханене живут все его враги?

— В пределы лаайге не посмеет сунуться, — усмехнулась она. — Там Мяран — всевидица всего Севера, её нельзя трогать ни злу, ни добру. И как бы не хотелось Спокельсе стать могущественнее всех, Мяран он силой не возьмёт.

— Но сумеют ли оленеводы дать ему хороший отпор?

Нет, я не услышал презрительных нот в слове «оленеводы», однако южанин искренне недоумевал, как лаайге могут противостоять Хозяину Штормов.

— У них есть оружие, — уклончиво ответила Йортрен, — и надо сойти с ума, чтобы туда пойти. Разве что он сумеет подчинить саму Госпожу Смерть.

Жаль, я не мог глянуть на Мяран. Хотелось побольше узнать, что прячут лаайге и почему мой враг не посмеет к ним подобраться.

Шайрах усмехнулся:

— Ваши боги — не мои, Йортрен, но ты знаешь, почему я здесь.

Она кивнула:

— Да. Пусть же хранят силы земли и неба почтенного Яшраха.

Я вздрогнул и необдуманно сделал несколько шагов ближе к ним. Яшрах! Мой учитель?

Но говорившие меня не видели и не слышали.

— Хозяин Штормов уже знает, что остался в живых внук Ингвы. И сделает всё, чтобы уничтожить его, — продолжала Йортрен. — Мало того, что мальчик сильный Посредник, так ещё и завис между жизнью и смертью. Если боги подсуетятся, ему не будет равных, а Острова-Призраки превратятся в прах.

Я напряжённо слушал, сжав кулаки. Во всемогущество не верил, но всем сердцем желал, чтобы они говорили правду.

— Он сумеет вызвать из мира мёртвых врагов Спокельсе. А их больше, чем достаточно.

Шайрах покачал головой, задумался. Зачем-то провёл пальцами по рукояти сабли, будто хотел убедиться, что она никуда не подевалась.

— Плохо. Где мне его искать?

Йортрен сложила руки на груди и отошла к окну.

— Зеркало вод показало, что йенгангер идёт на север. Скачи в Раудбрёмм, мимо него не ведёт ни одна дорога, а значит — он будет там.

Шайрах откинул капюшон, сверкнула холодным серебром серьга, по плечам рассыпались иссиня-чёрные волосы. Он вздохнул. Кажется, южанину ехать не особо хотелось.

— Главное — не потерять время, — сказала Йортрен. — Ты поедешь в Раудбрёмм. Мы с Ингваром — в Ярлунг. Если не удастся тебе его перехватить, будем действовать мы.

Меня как озарило: Ярлунг! Рангрид сказала, что меня искали ванханенцы! А Йортрен я видел, когда ехал с холмов, где искал Нороа! С ней ещё был мужчина. Но… Я снова нахмурился. Нет, не этот. Тот, судя по внешности, был северянином.

Шайрах вдруг посмотрел на меня. Я замер. Он тут же перевёл взгляд на собеседницу. Я выдохнул. А ведь его я тоже видел. Тогда, на постоялом дворе Гутрун и Ярни. Тот самый лекарь, о котором не очень-то ласково отозвалась подавальщица.

— Что мне делать, если ключ не признает его? — вдруг напряжённо спросил он.

Йортрен передёрнула плечами.

— Этого не может быть. В ключе — кровь Глёмтов, так что всё получится.

Шайрах некоторое время молчал и кусал губы. Явно что-то хотел спросить, но не решался. Потом резко выдохнул и кивнул, накидывая капюшон:

— Хорошо, тогда я отправляюсь.

Йортрен резко обернулась:

— Сейчас?

— Да, мне ночная дорога удобнее будет.

С этими словами он развернулся и быстро вышел. Йортрен подняла руку и начертила руну в воздухе, сберегающую от лиха в пути.

Я уже не совсем понимал, что к чему, но видение комнаты и фигура женщины мигом растаяли.

— Теперь ясно? — тихо спросила Мяран. — Или что-то растолковать надо?

Мы вновь стояли среди ночного неба и звёзд.

Меня вдруг захлестнуло раздражение:

— Ещё как надо! Всё вокруг да около! Кто меня ищет? Каким образом я сумею помочь Ванханену? Я же не первый йенгангер на этом свете. Что вообще происходит и кого мы только что видели?

Звёздный шар исчез из рук всевидицы, но теперь около её пальцев кружило множество маленьких огоньков.

— Хозяину Штормов нужны души людей. Много душ, чтобы создать девятый Остров-Призрак. Ванханен находится ближе всего к его владениям. По приказу дроттена все маги твоего края объединились и решали, как можно отвести беду.

Мяран замолчала, будто к чему-то прислушиваясь.

Я скрипнул зубами, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить.

— Найнас-месяц скоро растает под солнечными лучами, — пробормотала она, словно для себя. — Мало времени.

— Мяран!

Всевидица посмотрела на меня:

— Йортрен служит вашему дроттену и Госпоже Ночи. Богиня-то ей и сказала, что уничтожить Хозяина Штормов сможешь только ты.

Удивлению не было предела:

— Я? Оборванец без роду и племени, почти нищий и едва живой?

Мяран усмехнулась:

— Ты учился у Яшраха — одного из лучших магов юга, в тебе живёт магия Ингвы, и в твоём сердце столько Уз, что никого лучше и не найти. Конечно, можно обучить другого, заставить Посредника отдать ему жизнь, пройти подобный твоему путь, но… Это долго, Оларс. — Мяран смотрела на меня абсолютно серьёзно. — Тебя нельзя назвать незаменимым, но ты — подходящий.

Её слова заставили задуматься, а потом горько усмехнуться. Оказаться в нужном месте в нужное время надо уметь. Нужно ли говорить, что и то, и другое как обычно настроено против меня.

Мяран покосилась на меня и тихо рассмеялась:

— Не бойся, у тебя будут помощники… и возможность уничтожить врага.

— У меня есть выбор?

Мяран пожала плечами:

— Нет.

— Что ж, это, хотя бы, привычно, — кивнул.

Она взяла меня под руку, под ногами замерцали очертания широкой лестницы:

— Идём, Оларс.

Я не ответил, молча начиная спускаться. Чем темнее ночь, тем больше утбурдов. Боги Севера, за что же мне всё это?

— Оларс…

Я повернулся, но всевидица резко меня оттолкнула. Я вскрикнул и, не удержавшись, полетел вниз. Ужас затопил полностью, перед глазами потемнело.

Я дёрнулся, но тут же почувствовал тёплую ладонь на лбу.

— Тише, тише, — шепнула Мяран, — просыпайся. Всё хорошо.

Голова пошла кругом, но она меня удержала.

— Спокойно, дыши глубже, сейчас всё будет в порядке.

Последовав её совету, я глубоко вдохнул, потом открыл глаза. Хм. Та же вежа всевидицы — ни тебе звёздного неба, ни сияющей лестницы. Так и сижу возле стола, а у ног лежит топор валкары. Сама Мяран стояла за спиной и осторожно массировала мне виски.

— Так лучше? — она убрала руки.

— Да, спасибо, — кивнул я, — что ты мне показала?

— Прошлое.

Мяран подошла к столу, взяла чашу с твилом и подошла к очагу.

— Чтобы я убедился, увидев собственными глазами?

— Да.

Я не видел, что она делает, но по веже разлился приятный острый аромат.

— Своим глазам всегда веришь, Оларс. Это лучше, чем я бы тебе рассказывала о событиях давних лет или месяцев.

Да уж, не поспоришь. Мяран обернулась и подошла ко мне. В её руках был вытянутый узкий флакон с массивной пробкой, наполненный до краев чёрной жидкостью.

— Держи. Придёт время — тебе понадобится наша помощь. Твил поможет прийти по шаманской дорожке.

Я взял флакончик, пальцы тут же замерзли, будто не стекло, а осколок льда. Пробормотав благодарность, сунул флакон в карман.

— Оставайся у меня, Оларс. Отдохнёшь, а с утра двинетесь в путь.

Я поднял глаза на Мяран:

— Ванханен?

— Да. Сова моя останется здесь. Но с тобой будет другой проводник.

Я нахмурился. Этого ещё не хватало.

— Кто?

Но не успела она ответить, как вход в вежу приоткрылся и внутрь вошёл мужчина в чёрном одеянии.

— Вы меня звали, госпожа? — спросил приятным низким голосом.

Мяран кивнула:

— Да, Шайрах. Оларс Глёмт давно ждёт тебя.

Пронзительные, тёмные как оникс, глаза внимательно смотрели на меня:

— Да пребудут с вами здравие и сила, господин Глёмт, — мягко произнёс он. — Наконец, боги свели нас.

ЧАСТЬ VI. Северный флот

Глава 1. Храм на скале

Позади остались Къёргаские горы. Три месяца, десятки пройденных дорог и… небывалая лёгкость на сердце. Никогда ещё я не чувствовал себя так хорошо. Всё, что было после Мяран, стало смазанной картиной, ворохом осенних листьев, закруженных ветром. Лица, имена, слова… Будто и не было ничего. К тому же Шайрах оказался прекрасным попутчиком.

Вдалеке показались высокие каменные стены — Ванханен молчаливо взирал на всех путешественников.

— Кажется, мы у цели, — произнёс южанин, — осталось совсем чуть-чуть.

Стены казались хмурыми и угрюмыми, будто за ними жили не приветливые добрые люди, а страшные великаны, готовые в любой миг накинуться и разорвать неосторожней гостей.

Вульсе сидел передо мной и с интересом вертел головой, разглядывая неизвестную ему местность.

— Новый дом, мой господин? — тоненько спросил ниссе.

Я только вздохнул. Дом? Новый? Вряд ли.

— Скорее старый, Вульсе.

Ниссе быстро обернулся и внимательно посмотрел на меня. От взгляда теневых глаз стало немного не по себе — появилось ощущение, будто я лишаю его чего-то необходимого. Хотя, так оно и было. Каждому ниссе нужен дом. А что я могу ему дать?

— Сейчас рано что-то загадывать, посмотрим, как будет дальше.

Вульсе кивнул:

— Верно, мой господин. Будущее — зыбко, как отражение на воде, и беда тому, кто принимает его за истину.

Я покачал головой, чуть усмехнувшись. Маленький ниссе, а говорит мудрые вещи.

Шайрах не вмешивался в беседу, но при этом постоянно смотрел по сторонам, будто чего-то ждал.

— Рад вернуться на родину, Оларс? — наконец спросил он.

Ответить оказалось не так просто. Всё, что раньше вспоминалось с трепетом, так, что сладко сжималось сердце в груди, теперь казалось серым и безрадостным. Не покидало ощущение, что я вдруг оказалась в гостеприимном, но… чужом краю. Кроме пустоты ничего не было. И окутывал страх. Хоть тело и продолжало жить, душа медленно умирала. Разве может быть что-то страшнее этого?

Я пожал плечами, говорить не хотелось. Шайрах усмехнулся:

— А вот я уже истосковался. Дядюшка Яшрах обещал, что моё путешествие на север будет недолгим, но что-то оно затянулось.

— Яшрах умеет убеждать, — заметил я. — И доставлять хлопоты своим родственникам.

Ответом был довольный смех:

— Знаешь, я не жалуюсь. Как по мне — родственники и хлопоты — вещи неразделимые. Но уж лучше большая дружная семья, не дающая сидеть на месте, чем одиночество.

Внутри кольнуло. Захотелось дать хорошую оплеуху, чтобы думал, о чем говорит.

— Язык южан порой слаще мёда, а порой жалит больнее змеи, Шайрах, — медленно произнёс я, глядя на него в упор.

Он прикусил язык, поняв, что ляпнул лишнее. Отвёл глаза в сторону, чтобы скрыть смущение.

— Прости, Оларс, я не хотел тебя обидеть. Слова иногда летят перед мыслями. Извини.

— Смотри, чтобы не перед делами.

Нет, плохого сказать о Шайрахе я не мог. К тому же племянник моего учителя. Тут, хочешь или нет, а заставят соответствовать.

С неба начал падать противный мелкий снег. Дорога резко вильнула в сторону.

— В Ванханен лучше заехать с окраин, — отстраненно сказал Шайрах. — Ни к чему нам лишнее внимание.

— Вдоль берега? — я нахмурился.

Шайрах кивнул:

— Нечего привлекать ненужные взгляды.

— Я могу накрыть его плащом.

Южанин бросил короткий взгляд на мигом сжавшегося Вульсе.

— Дело не в этом. Домовёнка можно спрятать быстро — никто и не догадается, но вот ты…

Я недоумённо посмотрел на него:

— А что я?

Он нахмурился, даже прикусил нижнюю губу, словно подбирая слова. Только вот подобрать ничего удачного не получалось.

— Оларс.

Вроде только произнёс имя, но мне почему-то стало не по себе: то ли ветер задул сильнее, то ли мороз ударил крепче.

— Чем дальше мы отъезжаем от Къёргарских гор, тем меньше ты похож на живого человека.

* * *

Море — серое и неприветливое — накатывало на берег и тут же уходило назад, забирая мелкую гальку. Берега здесь все такие — сплошные камни. Есть, конечно, и песок, но это на востоке, там, где Ванханен встречается с Гардаррой.

Холод, соль, ветер. Подбитый мехом плащ не спасал, хотелось укутаться теплее и бежать со всех ног. Но негоже, возвратившись домой после долгой дороги, не почтить богов.

Нога соскользнула с покатого камня, я с трудом удержал равновесия. Нет, не богов, а бога. Одного — защитника и хранителя этого края — Гунфридра.

Вдалеке, угрюмо возвышаясь на скале, стоял деревянный храм. Хорошо, что жрецы сюда не ходят, не мешают простым людям изливать душу.

Стиснув зубы, я продолжал подходить к храму. Дорогу занесло снегом, подниматься будет нелегко, но идти назад не стану.

Шайрах, забрав коней и Вульсе, отправился в город, перед этим детально рассказав, как добраться к дому Йортрен — уважаемой госпожи и колдуньи. Той, кто больше всех жаждет меня видеть.

На моё решение побыть в храме Гунфридра, Шайрах только пожал плечами, но не спорил. У них свои боги, у нас — свои.

Тропка круто поднималась вверх, но я слишком хорошо её знал, чтобы оступиться. Мальчишкой наведывался сюда каждую неделю. Очень уж уважал отец Морского Владыку. Да и бабка относилась к Гунфридру с особым почтением.

Старый деревянный храм не изменился. Может, правду говорят, что дерево это вечно, и позаботился Владыка о месте, куда приходят к нему люди?

Я вздохнул и остановился. Ещё несколько шагов — и назад дороги не будет. Может, я не прав, да только помощи просить больше не у кого.

Набравшись смелости, я подошёл к двери и толкнул её вперёд. Послышался тихий скрип, изнутри пахнуло хвоей и немного — морской солью. В горле стал ком, а к глазам вдруг подступили слёзы. Детство, счастливая семья. Живая. Зажмурившись и помотав головой, я быстро ступил в храм, проклиная себя за слабость.

Здесь всё было так же, как и десять лет назад. Жертвенный огонь окружали плоские камни, запах трав дурманил и кружил голову, а на стене висело изображение морского бога. Только не разобрать на нём: чудовище из пучин или человек, опутанный водорослями.

Некоторое время я стоял, не зная с чего начать. Как-то самому никогда не приходилось обращаться к Морскому владыке — то бабка, то отец. А тут и просьбы были не шуткой.

Глубокий вдох, успокоить бешено колотящееся сердце, подойти к алтарю с плоскими камнями и опуститься на колени.

— Гунфридр, Владыка бескрайнего моря, хозяин пучины, приди на мой зов, не оставь без совета. Не обращался я к тебе раньше, но больше надеяться не на кого. Прошу твоей помощи в предстоящем деле. Прошу защиты родного края от призрачных орд Хозяина Штормов. Прошу, чтобы море оказалось благосклонным. Прошу твоего благословения, великий.

И хоть я говорил простые слова, казалось, что мерно произношу заклятье, вызывающее мёртвых с той стороны Мрака. Голос был чужим, странным, нечеловеческим. Будто и утекающая водой сквозь пальцы жизнь, меняла и его.

Шайрах сказал. Только в первый раз за долгие годы я почувствовал ледяные пальцы страха. Мне действительно было страшно взглянуть на себя. Я знал, что пройдут времена, когда йенгангер будет только звучным словом. Рано или поздно смерть возьмёт всё в свои руки.

Из голенища сапога я молча вытянул кинжал и положил его на плоский камень. Тот самый, что когда-то хотел продать мне Хишакх: с серебряным лезвием и тяжёлой чёрной рукоятью.

Повисла мёртвая тишина: то ли после моего голоса, то ли что-то другое.

Камень вспыхнул чёрный пламенем, обхватил кинжал. Серебряное лезвие задрожало, изогнулось металлической змеёй. Внутри всё замерло, я невольно сделал шаг назад. Что это? Изображение на стене шевельнулось?

Чёрное пламя задрожало и вспыхнуло, чёрные трепещущие языки плеснули волнами на пол. Миг — весь храм наполнился водой: ледяной, солёной… Не может быть её здесь!

Нелепо взмахнув руками, я попытался доплыть до двери, но ничего не вышло. Ноги будто сковало невидимыми путами. Глянув вниз, заорал от ужаса и дёрнулся: меня обвивали гигантские щупальца, сквозь толщу воды, казавшиеся лишь туманными тенями.

«Кракен! — пронеслось в голове. — Но откуда?»

Он утягивал меня к себе, я почувствовал, что захлёбываюсь. Перед глазами пошли круги, лёгкие начали гореть.

Стены храма исчезли, кракен занял весь пол. Я снова попытался вырваться, но понимал, что это бессмысленно. Зверь стискивал меня как тряпичную куклу.

— Отпусти его! — раздался громовой голос. — Мне нужен этот человек!

Хватка щупальцев ослабла, но я провалился во тьму. Перед этим, правда, каким-то чудом почувствовал, что кто-то подхватил меня и рванул вверх.

Глава 2. Фьялбъёрн Драуг

Голова раскалывалась. Спину ломило, а плечо давило что-то твёрдое. С трудом разлепив глаза, я приподнялся на локтях и огляделся. Время шло, а увиденное никак не хотело укладываться в голове: серое небо почти сливалось с мерно, почти лениво, перекатывающимися волнами, ветер рвал парус — некогда белый, а сейчас изрядно истрёпанный и едва выделявшийся на фоне неба и моря.

Спустя пару мгновений, я понял, что попросту лежу на палубе, на любезно кем-то подстеленном плаще. Ко мне кто-то склонился и тронул за плечо. Повернув голову, встретился с пронзительным живым взглядом согнувшегося надо мной сухого мужчины. На нём была старая латаная одежда моряка, широкий кожаный пояс с несколькими кинжалами, а пшеничные волосы придерживались кожаным ремешком. По лицу — северянин, только…

— Живой?

Я кивнул и попытался встать, но в голове будто что-то взорвалось и, стиснув зубы, чуть не рухнул назад.

— Эй-эй, осторожнее.

Он успел меня подхватить и снова помог улечься на плащ.

— Что там, Лирак? — послышался зычный бас.

— Он пришёл в себя, мой ярл! — крикнул Лирак, вновь выпрямляясь. — Только ещё плох.

— Ничего, бывает хуже.

Волна дурноты ушла, я шумно выдохнул.

— Как я здесь оказался? — спросил, не открывая глаза.

— С нашим кракеном познакомился, — смешок. — Он у нас любит новых людей.

— На закуску, — грубо рубанули рядом.

Меня сгребли в охапку и резко подняли. Голова пошла кругом, внутри закипела злость. Волей-неволей глаза пришлось приоткрыть.

— Гнилые водоросли, и те выглядят лучше тебя, парень.

Но я не мог ничем ответить, съёжившись, глядя на стоявшего рядом. Утбурды всего севера, как он огромен! Выше меня на голову точно, да размах в плечах, что может переплюнуть Йорда. А Йорд всё-таки рисе. Возможно, казалось так ещё потому, что он держал меня тряпичной куклой над палубой. Хоть на лицо свисали седые пряди, я сумел его рассмотреть: высокий лоб, орлиный нос, впалые щеки, а подбородок резко скошен. Его губы искривила ухмылка. От правой скулы прямо к глазу тянулся жуткий рубец, напоминавший клин. Основание этого клина касалось века. Точнее, когда-то касалось, потому что вместо живого человеческого глаза на меня смотрел мутный кусок льда. Но при этом по коже пробегали мурашки, и становилось не по себе от этого молчаливого разглядывания. Будто он видел насквозь. Правый глаз был подобен человеческому и дрожи не вызывал.

— Что, залюбовался? — почти ласково осведомился он. — Ну, это ничего, это нормально.

Я вдруг осознал, что это тот самый голос, который велел кракену остановиться.

— Есть немного, — ответил я и поразился, что голос превратился в глухой хрип.

— Мой ярл… — робко попытался вмешаться Лирак.

— Да?

Именуемый ярлом медленно опустил меня на ноги, при этом, продолжая сверлить взглядом. Возникло желание вжаться в борт, а ещё лучше — слиться с ним.

— Владыка хочет видеть этого человека.

— Я знаю.

Ледяной глаз будто сдирал кожу, раздвигал мышцы, и, ломая кости, хотел узреть всё спрятанное под оболочкой тела. Пальцы, впившиеся мне в плечи, причиняли боль, будто испытывая на прочность.

Но, тем не менее, удалось собраться и прямо посмотреть на ярла.

— С кем имею честь говорить?

Неуместный пафос развеселил его, на губах снова появилась усмешка:

— Фьялбъёрн Драуг к вашим услугам, господин Глёмт.

Казалось, ещё миг — и он отвесит поклон. Лирак тоненько засмеялся, неожиданно его смех подхватило море голосов. Я быстро осмотрелся, но никого не увидел. В голову закралась нехорошая мысль: так и сходят с ума, Оларс. Не разобрать — хохочут невидимые мне моряки, морские волны или, может, сам корабль.

— Ничего. — Фьялбъёрн с размаху хлопнул меня по плечу, и я едва удержался на ногах. — Пока ты на «Гордом линорме», можешь считать себя в безопасности.

— Как я здесь оказался?

Он уже успел отойти на несколько шагов, обернулся и пожал плечами. Одет, кстати, был по-простецки: шерстяная рубаха, штаны из кожи, сапоги, пояс. Даже не вооружён, что весьма странно для плавающего в северном море. Да и вид у одеяния, мягко говоря, потрёпанный. Такой же, как у паруса. Спустя несколько мгновений до меня дошло: одет он совсем не по погоде!

— Спроси у Гунфридра. Это он из храма на скале знает все дороги в море, — послышался ответ.

С этими словами он пошёл дальше, после чего принялся куда-то спускаться. Я нахмурился. Желая подтвердить догадку, быстро глянул за борт. Так и есть! Ряд вёсел с нечеловеческой точностью поднимался и опускался в воду. Кто бы не управлял ими, он находился внизу. Значит, Фьялбъёрн спустился к гребцам. Но только на севере предпочитают корабли иного плана, внизу гребцы сидели только у южан! Если учесть, на эту грязную работу отправляют только рабов, то такое расположение вполне уместно. Но здесь? Я огляделся. Ага, вот и надстройка, а вон вход в каюту.

— Что так беспокоишься? — Лирак с интересом смотрел на меня, будто на диковинного зверька.

— Корабль-то не северный.

Лирак улыбнулся:

— Да и ты не северный, Посредник.

Я нахмурился и кинул на него быстрый взгляд, но тот смотрел на меня совершенно невинно и искренне. Внутри зашевелилось нехорошее подозрение. Эти оборванцы знают что-то такое, чего не знаю я? Или же нарочно хотят посмотреть, что я буду делать?

— С юга, — неожиданно миролюбиво ответил Лирак. — Гунфридр благоволит к нашему храброму ярлу.

В голосе моряка звучала такая гордость, что невольно захотелось расспросить, чем же тот так выслужился перед Морским владыкой. Вид и дружелюбие оставляло желать лучшего, поэтому кроме разбоев ничего представить не смог.

— На ногах вроде стоишь, — вдруг деловито сообщил Лирак, обойдя меня и внимательно осмотрев. — Сейчас принесу тебе что-нибудь выпить. Смотри только, не свались за борт.

Я сделал вид, что не заметил издевки в голосе. Он повёрнулся было уже идти, но остановился и предупредил:

— В каюту пока не ходи. Рано ещё.

Ничего не объяснив, быстро направился по той же дороге, что и Фьялбъёрн. Кстати, Фьялбъёрн… Что-то жутко знакомое. Где-то я уже слышал это имя. И Драуг… Странное прозвище. Это всё равно, если бы меня величали Оларс Йенгангер. Тьфу, гадость какая! Да и тени Госпожи нашей Смерти я не почувствовал на ярле, поэтому прозвище становилось вдвойне глупым. Негоже звать Смерть раньше срока — она же придёт.

Солёный воздух и пробирающий до костей ветер заставили подхватить плащ, на котором ещё недавно лежал, закутаться. Вид у него, может, не ахти, но стало теплее. Никогда не любил море. Здесь я чувствую себя, будто в ловушке. Куда лучше ощущать под ногами твёрдую землю.

Из серых волн вдруг показалась прелестная головка с убранными жемчугом зелёными волосами. Помахав мне изящной ручкой, хавфруа послала воздушный поцелуй и снова нырнула в пучину.

Я лишь покачал головой, но губы сами расползлись в улыбке. Ох, шалуньи, девы морские, всё бы вам парней на дно заманивать. Но меня разок заманила утопленница Хильда на дно Скьяльвинд, впечатлений на всю жизнь.

Глубоко вздохнув, посмотрел на беспокойную линию, где небо и море становились одним. Что ж, могло быть и хуже. А раз Гунфридр хочет меня увидеть, значит, мольба услышана. Не зря же я положил кинжал Сиргена как жертву Морскому Владыке. Кинжал… Я нахмурился и резко обернулся — рядом никого не было. Но забрезжившая догадка не собиралась уходить. Сирген! Ведь он же говорил про корабли, море и…

Откуда-то раздался пронзительный вой, по серым волнам пробежала рябь. На мгновение вода стала зеркалом, замерла — ни волны под дуновением ветерка, потом снова появилась рябь. Да и ветер пропал. Вой повторился, а внутри всё похолодело. Никогда я такого не слышал: ни от живых, ни от мёртвых.

Появилось непреодолимой желание коснуться воды. Склониться ниже, ещё ниже и ещё…

— Куда?! — рявкнули над ухом и, грубо сцапав за плечо, дёрнули назад.

От неожиданности я вскрикнул и оказался лицом к лицу с Фьялбъёрном Драугом.

— Спешишь на свидание к Госпоже Смерти? — живой глаз прищурился, но ледяная глыба смотрела прямо и беспощадно.

— Нет, — выдавил я, даже растеряв всю наглость и ехидство, чтобы достойно ответить.

— Не подходить к бортам!

Он отшвырнул меня с такой силой, что, пролетев почти всю палубу, я ударился спиной о стенку надстройки. От боли потемнело в глазах, точно так же, как и от подтупившей ярости. Тварь!

Вокруг поднялась суета, откуда-то повыскакивали существа, смутно напоминавшие людей — больше ожившие скелеты. Среди них метался Лирак. Фьялбъёрн громовым голосом отдавал команды. Только от каждого слова я чувствовал, как сжимаюсь внутри. Потому что из горла одноглазого ярла рвался рёв волн и плач шторма, но никак не человеческий голос.

Вода поднялась, обрушилась на палубу, я тут же промок до нитки. «Гордого линорма» начало мотать во все стороны. Суета на палубе не прекращалась, но куполом над кораблём начали сыпаться белые искры.

На какое-то время я даже забыл про себя, зачарованный стихией и ярлом, который противостоял ей.

Кинув беглый взгляд за борт, замер от ужаса: там, поднимаясь из морской пучины, ко мне тянулось существо. Постоянно меняющееся, будто размываемое волнами лицо походило на жалкую маску уродца, вместо носа — черная впадина, жуткий оскал, не глаза, а два бешеных водоворота. Туловище было огромных размеров, но они также размывались волнами, как лицо.

«Морские псы, — вспомнились рассказы о слугах Хозяина Штормов, — верные и безгранично злые создания».

Костлявые руки манили к себе, когти сжимались и разжимались как у хищного зверя.

— Оларс…

Миг — морские псы выскочили из волн и с диким голодным рычанием кинулись к кораблю. Сердце сжалось от страха. Белые искры вспыхнули, заставляя отпрянуть назад и зажмуриться. Что угодно, но только не видеть этих чудовищных глаз. Лишь случайно я сумел заметить, что Фьялбъёрн слепящими от пылающего огня руками удерживает над «Гордым линормом» защитный купол.

Вой и безумие вокруг не стихали. Попеременно слышался голос Лирака, бас ярла Драуга и неистовый вой морских псов.

Нащупав под рубахой целебник Рангрид, я крепко сжал его. Никогда не носил талисманов и не верил в них, но сейчас пригодится. Ладонь тут же обожгло, но на душе стало спокойнее. Откуда-то появилась уверенность, на миг даже стихли ураганный ветер и крики на палубе.

Выдохнув, я открыл глаза и позабыл, как дышать. Прямо на меня смотрели бешеные водовороты глаз, а длинный, усеянный прозрачными шипами язык, тянулся к моей щеке.

Глава 3. Морские псы

Ворох белых искр посыпался на спину морской твари, она заверещала и отпрыгнула назад. Я прищурился. Боишься огня, водяное отродье? Это хорошо. Почувствовав, как ладонь обдало жаром, резко выбросил вперёд руку. Лиловое пламя ударило в грудь морского пса, а уши заложило от повторившегося визга.

Опираясь о стенку надстройки, я жёг его, желая услышать предсмертный вопль. В один миг появились силы, показалось, даже если на меня кинется стая — сумею с ними справиться. Сознание будто плыло в тумане, голоса отражавших нападение затихли, но зато появились другие. Странные, едва различимые, мерно произносившие какое-то заклинание. И каждое слово наполняло меня силой, внутри всё поднималось от пьянящего ощущения собственного всемогущества. От морского пса осталась кучка пепла. Я повернул голову и встретился с несколько озадаченным взглядом Фьялбъёрна. Хмыкнув, он отбросил в сторону подступавшую к нему тварь.

— Сзади, йенгангер!

Я обернулся, на меня в прыжке летел морской пёс. Пламя вспыхнуло, обвило его, вой заставил вздрогнуть. Лиловые искры упали к ногам вместе с пеплом.

— Они уходят! — раздался громовой голос Драуга.

— Уходят!

С глухим рычанием оставшиеся в живых твари прыгали в воду и плыли прочь от корабля.

— Щенки! Передайте своему Хозяину, что не по зубам вам «Гордый линорм»!

Команда поддержала своего ярла неприличными выкриками и заливистым улюлюканьем.

Я огляделся: палуба была покрыта слоем пепла. Правда, кое-где лежали тела морских псов, превратившиеся в кровавое месиво. Внутри ещё всё звенело от напряжения, однако ни усталости, ни подавленности, как обычно после использования магии, я не чувствовал.

— А ты ничего, — прозвучало почти возле уха.

Подняв голову, встретился со смеющимся взглядом Фьялбъёрна Драуга. В этот раз даже ледяная глыба в правой глазнице утратила зловещий вид.

Не слишком удается говорить на равных, глядя снизу вверх, да ещё на такую гору мышц, но голос мой звучал твёрдо:

— Посредник должен уметь многое. В том числе, не оплошать на морской прогулке.

Драуг рассмеялся. Только было не разобрать чего больше в этом смехе: шального веселья или горечи.

— Что ж, неплохо сказал. Посмотрим, как заговоришь дальше.

— Мой ярл, мне кажется, он способный парень! — крикнул кто-то за моей спиной. — Немного походит с нами — вообще будет морских псов одними глазами укладывать!

— А глазки-то ничего! — подхватил второй, и тут же над палубой раскатился громогласный хохот.

Очень хотелось треснуть шутника, но махать кулаками сейчас — нельзя. Да и слабость может вернуться в любую минуту. Но кулаки всё же сжались.

Тем не менее, Фьялбъёрн смотрел на меня спокойно, хоть улыбка и искривила уголки губ. Он похлопал меня по плечу, в отличие от первого раза без грубости, и я даже не пошатнулся.

— Держишься достойно, йенгангер, это хорошо. Всем грубиянам черепа не проломишь. Лирак! — Он махнул рукой. — Оларс Глёмт — наш гость! Он помог защитить нашего «Гордого линорма»! Принести ему вино!

— Да, мой ярл!

Фьялбъёрн сделал несколько шагов, отдавая команды. Те, кто составлял экипаж корабля, лишь склоняли головы и быстро исчезали. Когда на палубе никого не осталось, он вновь посмотрел на меня. Смотрел долго, внимательно, будто что-то изучал. Потом кивнул и усмехнулся.

— А глазки и впрямь ничего.

Скулы вспыхнули, я скрипнул зубами. Утбурд тебя забери.

— Да уж, получше, чем у некоторых, — процедил еле слышно.

Фьялбъёрн вдруг оказался возле меня, сгреб за рубаху, притянув к себе:

— На моём корабле лучше не забывать про учтивость, йенгангер, — шепнул он, но шепот заставил заледенеть. — Ведь море глубокое, а псы голодные.

Хотелось вырваться, только он держал крепко.

— А как же закон гостеприимства, ярл Фьялбъёрн Драуг? — голос прозвучал на удивление твёрдо.

— Гостеприимство бывает разное, — белозубо сверкнула улыбка, больше походившая на оскал.

Железные пальцы разжались, он отошёл. И… в первый раз в жизни я понял, что лучше заткнуться.

* * *

Вино, выделенное из запасов ярла, оказалось сладким и терпким. Южане знали толк в виноделии, но порой у них выходили очень экзотические напитки. После нескольких глотков я почувствовал себя лучше, а лепешки и оленина придали сил. Не осталось даже следа слабости и ломоты в мышцах, хотя ещё утром казалось, что они не покинут меня никогда. На палубе сидеть было не слишком удобно, но пристроившийся рядом Лирак, болтал без умолку, чем отвлекал и от приторной сладости вина, и от твёрдого деревянного настила.

— Делом Гунфридра заведуют хавманы, — говорил он. — Вон видишь, — указал рукой на появившуюся над водой фигуру, напоминавшую моржа. — Следит за округой. Ребята они добрые, но за владениями морскими следят зорко: как, где, чего… Когда морские псы напали — сразу сообщили нашему ярлу. Псы — твари пучины, верны Хозяину Штормов, как не знаю кто. А вот хавманы всегда нас поддерживают. Дочки и жёны у них, кстати, одно загляденье.

Я припомнил зеленоволосую хавфруа и даже улыбнулся. Да, девы хороши. Бывали даже случаи, когда они покидали море и становились жёнами рыбаков.

— А команду Гунфридр со дна поднял, — продолжал Лирак. — Славные моряки были. Вот он и вдохнул в них жизнь ещё раз. Жаль, с телами не смог ничего сделать. В воде они себя прекрасно чувствуют, а на корабле да на воздухе — толком их и не разглядеть.

Я нахмурился и глянул на Лирака. Тот спокойно любовался морской гладью.

— То есть, члены команды «Гордого линорма» — утопленники?

Лирак кивнул:

— Да, есть немного.

Хотелось отметить, что «немного утопленником» человек быть никак не может. Но всё-таки пришлось помолчать и задуматься. Почему я не почувствовал и намёка на тень Смерти? Теряю способности? Вряд ли. Значит, пришлось столкнуться нос к носу с чем-то новым и… сильным. Обвести вокруг пальцы опытного Посредника — не так просто.

— А ты?

Лирак потянулся за просоленным кусочком оленины.

— Я — живой, — посмотрел на меня, в глазах заплясали смешинки. — Единственный тут такой, правда.

— То есть, ваш ярл Фьялбъёрн…

— Драуг он, — кивнул Лирак и, заметив моё недоумение, рассмеялся: — Ты что, не знаешь драугов?

— Знаю, — немного запинаясь, произнёс я, — то есть, слышал в детстве о них сказки. Выходит, драуги — реальны?

— Позвать ярла, чтобы ты убедился?

— Нет, спасибо, — я покачал головой, видеть этого хама и драчуна совсем не хотелось.

Лирак пожал плечами:

— Как знаешь. С первого раза, конечно, он… — моряк замолк, подбирая слова.

— Производит впечатление, — хмыкнул я.

— Да! Но потом, знаешь, все привыкают.

— А что, много было этих всех? — в моём вопросе проскользнуло ехидство.

— Достаточно.

Желание расспрашивать далее исчезло само собой. Лирак молча смотрел на волны, у меня же осталось ещё немного вина, поэтому растягивая его, попытался всё разложить по полочкам.

Итак, через храм на скале я попал на корабль. С одной стороны — ничего удивительного. Где же богам иметь двери в свои владения, как не в храмах? С другой… очень сложно поверить. К тому же я никогда о таком не слышал: ни от жрецов, ни от бабки. Но это уже случилось, отвергать нельзя. Дальше. «Гордый линорм» — корабль, построенный явно южными умельцами. Интересно, откуда он появился в наших краях? Разве как торговый, потому что привести сюда флот с южных островов не получится. Пока они доберутся до нужного порта, все уже будут знать, что идут чужие корабли. Слишком тяжелы и неповоротливы суда южан для наших узких рек. Другое дело — море. Но к нему можно добраться либо через эти самые реки, либо, делая огромный крюк и огибая мерикивские земли.

Сделав последний глоток, я бездумно уставился на горлышко кожаной фляги. Это всё хорошо, но команда корабля? Лирак говорит, что они мертвы. Но почему я ничего не чувствую? Ладно, спишем на всемогущество Гунфридра, как-то даже бабушка мне говорила, что боги могут обмануть жизнь и смерть. Может, она имела в виду именно это? Ладно, если Морской Владыка не уничтожит меня на месте за наглость, попытаюсь спросить.

Лирак аккуратно вынул из моих рук флягу и, кряхтя, встал на ноги.

— Сейчас принесу ещё, — сказал он и, не дав возразить, пошёл в каюту.

Я нахмурился. Так, идём дальше. Кстати, каюта… почему меня в неё не пускают? Сказано уже было не один раз, только без объяснений. Я-то не буду соваться туда из желания насолить ярлу, но всё же любопытство утихать не собиралось.

Будто услышав мои мысли, на палубе вновь появился Фьялбъёрн. Уперев руки в бока, он стоял ко мне спиной, видимо, вглядываясь в горизонт. Отвратительный тип: хам, драчун и силой не уступает гардарскому богатырю. Драуг.

От резкого порыва ветра стало зябко, и я поёжился. О драугах только слышал. В сказках они упоминались как утопленники, голова которых превращалась в клубок водорослей. Глядя на Фьялбъёрна, смело можно было отметать эту выдумку. Разве что по мозгам. Но будь он дураком — не заслужил бы покровительство Морского владыки. Но всё же сказки. В свитках жрецов Гунфридра было записано иное: после того, как утопленник становился драугом, он получал невероятную силу, его тело увеличивалось, а взгляд мог заморозить. И хоть после разговора с Фьялбъёрном я не покрылся коркой льда, ощущения были мерзкими. Убить драуга можно, но только простому человеку с ним не справится. Способа два: сжечь или же закопать в земле. Драуги считались злобными существами, которые давным-давно ушли в море, оставив людям сушу. Ведь так или иначе, люди уходят в море, корабли тонут вместе с сокровищами и становятся добычей свирепых утопленников.

Я хмыкнул. Ушли, да, видимо, не все. Этот явно никуда не собирается.

Скрипнула дверь каюты, вышел Лирак. Фьялбъёрн подозвал его и что-то сказал. Лирак быстро кинул на меня взгляд и, кивнув, снова нырнул в каюту.

Драуг повернулся ко мне. Некоторое время молча смотрел, будто желая разглядеть что-то новое.

— Что смотришь на меня, йенгангер, как на диковинку? — вдруг ударом хлыста обжёг его вопрос.

Утбурды всех мастей, у меня что, на лице написано: «Никогда не видел драугов»?

— Разве один я?

Фьялбъёрн размашистыми шагами приблизился. И хоть я прекрасно понимал, что лучше говорить вежливо — ничего не получалось.

Драуг остановился, правда, ещё бы шаг — и ближе некуда. Его явно забавляло моё поведение: возмущение его грубостью и злость на самого себя.

— Не один, — на губах появилась улыбка, только взгляд остался ледяным, как вершины Къёргарских гор.

Корабль неожиданно сильно качнуло, и я упал бы, но Фьялбъёрн вовремя успел поддержать. Запыхавшийся Лирак оказался возле своего ярла.

— Принёс.

Драуг, не отпуская меня, кивнул:

— Давай.

Я перевёл взгляд с одного на другого, резко стало не по себе. На палубу плеснула морская вода. Через миг понял, что она начинает заливать палубу. Лирак накинул на мне на шею тонкую цепочку, на которой висело что-то тяжёлое. В груди тут же разлилась жгучая боль, а во рту появился странный солоноватый привкус.

Хватка Фьялбъёрна не стала слабее, но чуть смягчилась:

— Не волнуйся, йенгангер. Так надо.

«Гордый линорм» медленно погружался в воду.

Глава 4. Топпеналлохон

Накативший вместе с волнами страх начал отступать, когда я понял, что дышу под водой. Так же, как и у Хильды. Опустив глаза, увидел голубоватое сияние, сквозь которое проступали очертания морской раковины. Невольно потянувшись к ней, тут же сжал в ладони. Миг, два… — ничего. Вдруг появились едва ощутимые толчки, будто раковина превращалась в живое существо. Сквозь пальцы тут же просочилось сияние, отразившееся на лицах Фьялбъёрна и Лирака.

— Это амулет Морского Владыки. С ним любой человек в воде чувствует себя не хуже хавмана, — произнёс Лирак, и только сейчас я заметил, что раковина поменьше прикреплена к его куртке.

Дышалось легко, но при этом со всех сторон на тело невыносимо давило, будто толща воды решила уничтожить меня.

Фьялбъёрн, видимо, заметив моё выражение лица, хмыкнул:

— Это с непривычки, йенгангер. Море не ослушается своего хозяина.

Неожиданно, ухватив меня за плечи, резко развернул к себе спиной, чуть не вжимая в грудь.

— Ты лучше глянь сюда, больше такого не увидишь, — шепот драуга заставил вздрогнуть.

«Гордый линорм» несся вперёд, опускаясь всё ниже и ниже. Навстречу нам неслись хавманы на водяных конях — стражи Морского владыки. У каждого из них в руках было копье и круглый щит. Через время показалась чернеющая расщелина подводной скалы. Сердце подпрыгнуло, я шумно выдохнул, хрипло засмеялся драуг, сжав сильнее мои плечи.

Корабль нырнул в расщелину, в глаза ударил изумрудный свет. Онемев, и не в силах поверить увиденному, я разглядывал просторный коридор, выдолбленный прямо в скале. Его стены были выложены удивительной мозаикой из бирюзы, золотого камня и молочно-белых бромдов. Потолок увивали серебристые веточки, походившие на водоросли. С них свисали сияющие опаловым огнём огромные шары, освещавшие нам путь.

Вдруг откуда-то снизу вынырнула дородная маргюгра. Я отшатнулся, но зелёные, как прибрежная вода, глаза смотрели с хитринкой и интересом. Никогда не думал, что увижу морскую ведьму! Наполовину женщина, наполовину рыба. Но как же хороша!

Лирак подошёл ближе к борту и кинул красавице жемчужное ожерелье. Маргюгра поймала украшение, послала ему воздушный поцелуй и, подмигнув Фьялбъёрну, скрылась из виду — только мелькнул зелёный хвост.

— Ты вытянул всю сокровищницу? — буркнул Фьялбъёрн.

Лирак невинно улыбнулся и развёл руками:

— Мой ярл, нельзя обижать морских ведьм, коварны же.

Драуг что-то пробормотал про охочих до маргюгр некоторых моряков, его пальцы впились в плечи до боли. Я поморщился:

— Отпусти.

Получилось тихо, но спокойно.

Хватка чуть ослабла, но слушаться никто и не подумал.

— Не хватало, чтобы тебя унесло течением. Пока выполняю волю Гунфридра, буду делать, что посчитаю нужным.

Я стиснул зубы и глубоко вдохнул. Спокойно, Оларс, спокойно. На суше открутишь этой дубине голову.

«Гордый линорм» вырвался из каменного коридора и на мгновение застыл. Глянув за борт, я замер: внизу серебром, морской синевой и огненным золотом переливался огромный город.

— Это Топпеналлохон, йенгангер, — шепнул драуг. — Столица великого Гунфридра. Место, куда попадают все души утопленников на суд Морского Владыки.

Я не ответил, лишь во все глаза смотрел на открывшееся передо мной чудо. Подводный город сиял, будто все затонувшие корабли несли свои сокровища только сюда. Сверкали площади, причудливые дома, напоминавшие раковины, изящные храмы, сплетённые из веточек подобно кораллам южных морей, узкие улочки, будто выложенные перламутровыми камешками.

Дворец Морского Владыки заставил на некоторое время потерять дар речи. Сразу показалось, что он попросту выточен из огромной жемчужины. Но разве бывают такие жемчужины? Огромен, ослепителен, одновременно роскошен и скромен.

На палубе тем временем появились члены команды ярла-драуга. Сейчас они были людьми — гордые, смелые моряки в богатых одеждах. Они весело смеялись и шумно разговаривали. Будто вода давала им вторую жизнь. Стоило же кораблю всплыть, как они тут же превращались в полубесплотных существ.

Мы спустились к резным воротам, несколько хавманов раскрыли их перед «Гордым линормом». Послышались приветственные крики, и я понял, что Фьялбъёрн с его командой здесь нередкие гости.

Корабль опустился, бравый парень в рубахе с ванханенскими ромбами бросил якорь, что тут же с шелестом ушёл сквозь серебристый песок.

— Прибыли, йенгангер.

Фьялбъёрн наконец отпустил меня и отошёл. Я несколько растерянно огляделся. Что теперь? Моряки уже спустили трап и сходили с «Гордого линорма».

Лирак, не дав опомниться, потянул меня за руку:

— Пошли, пошли, нечего смотреть по сторонам, а то потом не сыщем.

Я не понял, что он имел в виду, но стоило нам только оказаться на песке, как Фьялбъёрн подошёл к носу корабля и положил ладонь на деревянную обшивку. Что-то сказал — я не расслышал — видел только, как шевелились губы ярла.

По воде прошла рябь и странное гудение. Миг — матовое, кое-где прогнившее дерево, вдруг потемнело, вздрогнуло и заискрилось. Стало чёрным, гибким, извивающимся. Корабль исчез. И Фьялбъёрн улыбался и смотрел в агатовые глаза огромного водяного линорма. Змееподобное тело изгибалось, чешуя блестела, отражая сказочный свет всего Топпеналлохона. Фьялбъёрн протянул к нему руку. Чудовищная пасть открылась, раздвоённый красный, как гранат, язык обвил пальцы драуга, лизнул ладонь.

— Гос-с-с-с-с-подин.

Шипение заставило сжаться. Страшный зверь, скорее бы он снова стал кораблём.

— Я тебя позову, — сказал Фьялбъёрн, — сейчас мы гости Гунфридра.

В голосе драуга слышались неожиданно тёплые и ласковые нотки, будто он разговаривал с любимым ребёнком.

Немигающие глаза уставились на мёртвого ярла, линорм чуть склонил голову.

— Как с-с-кажете.

Дракон изогнулся всем телом, развернулся и, сверкнув чёрной молнией, пропал среди жемчужных домов и храмов.

Не в силах сдвинуться, я смотрел ему вслед. Разве что рта не раскрыл, хотя и это было вполне возможно. И даже не сразу понял, что Фьялбъёрн смотрит на меня в упор.

— Ну что, йенгангер, как тебе наш гордый линорм?

Я пожал плечами:

— Что я могу сказать — всего лишь гость с суши? Впечатляет.

Ярл нехорошо прищурился, он явно ожидал не таких слов. Но, хмыкнув, кивнул:

— Да, то ли ещё будет.

По этим словам я понял, что сумел задеть за живое. Хорошо это или плохо — кто знает, но почему на мгновение стало приятно. Не всё же этому хаму быть на коне.

Перед нами появился хавман в отливавших золотом доспехах:

— Владыка моря желает видеть Оларса Глёмта — дроттена Ванханена, — произнёс он.

Уставившись на хавмана, я потерял дар речи. Кажется, уже второй раз за короткий промежуток времени. Дроттен Ванханена? Этого не может быть! Даже мои предки никогда не были дроттенами, хотя и считались уважаемыми людьми.

Команда «Гордого линорма» взирала на меня в каком-то странном оцепенении, озадаченно поглядывая на своего ярла. Но сам Фьялбъёрн смотрел на меня так, словно хотел испепелить на месте.

— Я не…

— Великий Гунфридр слишком долго ждал, — оборвал меня хавман. — Идём!

Пожав плечами, я бросил быстрый взгляд на всё еще оторопевшую команду. Их вид был настолько забавен, что на губах появилась улыбка. А хоть бы и так! В следующий раз будете спрашивать, кого везёте в гости своему господину! Пусть я не дроттен, но пока промолчу об этом.

Хавман провёл меня широкой дороге, выложенной изумительной мозаикой. По бокам стояли вооружённые хавманы и… прекрасные хавфруа. Хрупкие красавицы в доспехах удивительной красоты и остроконечных шлемах держали щиты полумесяцем, а на бёдрах каждой висел короткий меч.

Моему изумлению не было предела. Хавман заметив это, оборонил:

— Царский караул Гунфридра — не только храбрые воины, но и бесстрашные воительницы. Не только валкарам служить своему господину-ветру Вирвельвину.

В его голосе слышалась гордость за морской народ.

— Да, стражи великого Гунфридра воистину хороши, — подтвердил я, внимательно разглядывая их.

Хавман улыбнулся и молча повёл меня дальше. Это весьма удивило: он не пытался сказать, что морское войско — лучше всех в мире. Цари на суше, да и некоторые боги тоже, только и знают, что хвалиться своей мощью и драться за первенство. Или же тут иное? Знающий свою силу не кричит о ней?

Мы вошли во дворец. Я шагнул вперёд, но нога не нашла опоры, пришлось ухватиться за руку хавмана. Под сапогом кругами разошлась вода. Будто я решил пройтись по воде. Что само по себе было глупо — я и так в воде.

— Утбурдовы зодчие, — вдруг пробормотал хавман. — Им только дай волю!

Перед нами протирался огромный зал. Стены, казалось, были воздвигнуты из синего хрусталя, в котором замерли фигуры маргюгр и морских чудовищ, потолок поддерживали колонны из бирюзы, увитые серебристыми водорослями, на противоположной стене во весь рост был нарисован Морской Владыка — ни человек, ни бог, ни рыба… Но кто же? Вспомнилось изображение Гунфридра в храме на скале. Может, мы всегда его чувствовали сердцем?

И хоть человеческих очертаний я не видел, было ощущение, что на меня неотрывно смотрят его глаза. Почти так же, как чёрный линорм глядел на Фьялбъёрна.

Хавман вдруг склонился в пояс:

— Господин мой, я привёл Оларса Глёмта, дроттена Ванханена.

— Хорошо, — пронеслось по залу, и неясно было, откуда шёл голос, будто из всех уголков сразу. — Можешь идти.

Хавман быстро развернулся и направился к выходу. Спустя выдох его не было.

Я понял, что дороги назад нет. Трусом никогда не был, но тут чувствовал, что готов в любую минуту сбежать. Только вот беда — бежать некуда. Глубоко вдохнув, постарался успокоиться.

В зале царила тишина. Ожидание начинало действовать на нервы.

— Подойди, — неожиданно раздался голос.

Сердце пропустило удар. Я нахмурился, но, тряхнув головой, сбросил оцепенение и смело шагнул вперёд. А потом ещё и ещё — лишь под ногами кругами расходилась прозрачная вода — озеро без дна.

— Ближе.

Я повиновался и остановился возле самой стены — дальше идти было просто некуда.

— Ближе, — повторил он.

— Но…

— Смелее, Оларс Глёмт, — раздался довольный хохот, — просто иди.

Вокруг происходило что-то странное: кто-то видел всё, что я делал, и явно забавлялся непутёвым гостем с суши. При этом в зале по-прежнему никого не было. А если и были, то умело прятались.

Неожиданно разозлившись на себя, я хрипло вздохнул и шагнул вперёд.

Едва моё дыхание коснулось синего хрусталя — стена передо мной растаяла.

Глава 5. Зеркало вод

Что-то подтолкнуло меня в спину, едва удержавшись на ногах, я чуть не рухнул вниз. Восстановив равновесие, обернулся — стена сомкнулась, по ней тут же прошла рябь, будто я глядел в озёрную воду.

Огляделся по сторонам: ни пола, ни стен, ни потолка. Из великолепного зала я попал в странное место без верха и низа. Невольно вспомнилась прогулка с Мяран по усыпанным звёздами ночным небесам. Только сейчас я находился среди морской пучины.

— Вот уж страсть у этих богов к непонятному, — раздражённо пробормотал. — Всё, не как у людей.

— Именно, — раздался звучный голос. — Хотя… взгляни на себя, Оларс. Может, в тебе тоже человеческого уже не осталось?

По спине пробежали мурашки, вспоминились слова Шайраха, и я резко вскинул голову:

— Спасибо, нагляделся.

— Так погляди внимательнее, — зазвенел смех.

Пространство передо мной замерцало, загорелись серебряные и сапфировые нити. Миг — переплелись друг с другом, стали единым целым — огромным овальным зеркалом в дорогой резной раме.

Оно ничего не отражало — сплошная чернота, попадавшие в неё блики света тут исчезали.

«Будто зовёт по ту сторону Мрака», — несктати подумалось мне.

Тьма задрожала, подпрыгнула в верхнюю часть зеркала, и стала сужаться. При этом она трепетала и извивалась, как живое существо. Вдох — тьма разделилась на две части, становясь меньше и меньше.

В зеркале появился человек в тёмной одежде. Что-то, сияя ярко-голубым светом, висело у него на груди. Дыхание перехватило. Слишком знакомое лицо: бледное, худое, резкие черты, смоль волос очень и серебро седины. Но не это заставило меня сделать шаг назад.

— Не может быть… — дрогнули губы.

Глаза — сам Мрак, безграничная тьма, затопившая зрачок, радужку и белок. Мрак и пустота. Будто через слепца в зеркало вод смотрел первозданный ужас, желающий выбраться на волю.

Я неосознанно поднёс руку к глазам, пальцы тут же обожгло — отдёрнул назад.

— Смотри внимательнее, Оларс, — прошелестел шёпот, — внимательнее.

Чёрная бездна исчезла, растворилась в неистово полыхающем лиловом огне. Лиловый — цвет Глёмтов. Я горько усмехнулся: так вот почему команда «Гордого линорма» обратила внимание на глаза. И Шайрах…

Но на смену странному веселью пришло хмурое уныние.

— Отлично. Красавцем не был, ещё и дети будут пугаться.

— Уж не собственные? — смешок. — Так им не страшно.

— Не будет собственных, — неожиданно огрызнулся я, чувствуя, как раздражение готово выплеснуться наружу. — Мы все для богов игрушки, только сил уже нет, Морской Владыка. Хочешь убить — убей, воля твоя, а потешаться — не дам.

Всё замерло. Но вдруг послышались хлопки и снова смех, на этот раз — довольный.

— Молодец, Оларс. Только так можно победить Хозяина Штормов.

Внутри всё заледенело. Я шумно выдохнул, стараясь успокоиться и напоминая себе, что богам дерзить не стоит.

Моё отражение растаяло, вместо него в зеркале плескалось море, и виднелись… Острова-Призраки.

— Вот твоя цель, Оларс, — шёпот Гунфридра походил на шипение линорма. — Вот они, как на ладони. А чёрная башня, что висит прямо в воздухе — Цитадель Хозяина Штормов. Уничтожишь её — исчезнут острова.

Я всматривался в зеркало: широкие улицы, бродящие по ним люди и странные серые существа, которым, видимо, не одна тысяча лет. Это было… мерзко. Будто кто-то из трухи и пыли решил создать жизнь. А чуть поодаль стояли рабы с почерневшими лицами, в изодранной одежде. Все были закованы одной толстой цепью.

— Пленники, бесправное мясо для прихотей Спокельсе.

Чем больше Гунфридр говорил, тем ярче разгоралось во мне чёрное пламя ненависти.

— Он жаждал смерти Ингвы. Она его понимала, но не покорялась. Его злило это, и шло в ход всё, но Ингва… всегда оставалась невредимой. Даже сейчас, без плоти и крови её дух взывает к мести. И орудие этой мести — ты, Оларс.

Цитадель стала ближе, около неё летали крылатые чудовища, зорко смотря по сторонам. Одно из них глянуло на меня, появилось предательское желание сбежать, но зверь уже летел дальше.

— Только валкары сумеют помочь тебе убить воздушных стражей. Поэтому едва окажешься в Ванханене — призови дев ветра. Хоть они и стали служить мне, а по-прежнему ступают по облакам. Ибо смотрят друг на друга море и небо, а в одно им не слиться.

Цитадель развеялась агатовым дымом, который тут же превратился в щупальца огромного кракена. Они извивались и тянулись ко мне. Я затаил дыхание, не понимая: кракен ко мне тянулся из зеркала или же был за спиной.

— У нас общий враг, Оларс, — шелестел голос Гунфридра, — поэтому я помогу тебе его уничтожить.

Колышущиеся щупальца заставляли замереть, впасть в необъяснимое оцепенение, но я всё же нашёл силы и спросил:

— Если он твой враг, то почему же ты не сделал это раньше, Всесильный Морской Владыка?

Я и не думал язвить, вопрос был напоен жуткой горечью.

— У богов своих слабости, — выдохнул Гунфридр, а смоляное щупальце коснулось моего плеча. По телу пробежал тёплый разряд: немного щекочущий и неожиданно приятный.

— Мы поклялись. Я — Владыка морей и он — это отродье Мрака, что никогда не будем вредить друг другу. Только что клятвы для детей Мрака?

Я сделал вид, что не понял намёка. Даже если в моих венах кровь смешана с тьмой Мрака — это только моё дело.

— Спокельсе нарушил её, — голос дрожал от еле сдерживаемого гнева. — Он посмел украсть мою дочь Сигрид, оставив ванханенский народ без Волчьей пророчицы.

— А ещё превратил твоего сына в скрёмта?

— Да-а-а, — будто выдохнула сама пучина вокруг меня, — да-а-а-а. Сына… Сиргена, Слышащего моря…

Некоторое время я молчал, не зная, что ответить. Но всё же нахмурился:

— Но если он нарушил клятву, разве она не считается раздавленной и позабытой?

— Считается. Но не богами. Я клялся морем. Я не могу отступиться и навлечь беду на него.

Только сейчас я понял, как мало знаю о родных северных богах, которых призывал в случае беды.

— Что я должен делать? — мой вопрос прозвучал на удивление твёрдо.

Кракен растворился в чёрной мгле, сверкнули янтарно-жёлтые глаза.

— Научиться владеть своей силой, — хрипло произнёс Гунфридр, — понять, кем ты стал.

Я удивлённо посмотрел на кракена. Что он имеет в виду?

Мрак резко окутал мою грудную клетку, сердце заколотилось как бешеное, а голова пошла кругом. Жалобно выдохнув, я слепо выбросил руку в сторону в поисках опоры. Пальцы тут же наткнулись на что-то скользкое и влажное, оно обвило мою руку и не дало упасть. Щупальце. Я вздрогнул, но руки не убрал. Лучше устоять, чем растянуться во весь рост.

— Смотри, — прошелестело над ухом.

Мрак разрывал грудную клетку и ввинчивался прямо в сердце. От резкой боли я вскрикнул. Миг — туман растаял под хлестнувшими плетями чёрными и лиловыми лентами, что тут же замерли в воздухе.

— Узы, Оларс, — выдохнул Гунфридр, — Узы Посредника. Видишь, часть утеряла свою изначальную тьму, изменив на цвет твоего рода?

Я медленно кивнул, не понимая, к чему он клонит.

— А вот и последние…

Щупальца потянулись к двум лентам: ещё не распрощавшимся с чернотой, но испещрёнными пятнами лилового.

— Сирген, Слышащий море и Хильда, дочь Асмунда. Ты ещё не выполнил их требований, а уже берёшь силу.

Вдруг стало не по себе. Гунфридр был прав. Сны, которые и снами не назвать, приходят ко мне давно, а сегодня, там, на палубе, я слышал множество голосов. Их невозможно было разобрать, но я чувствовал, что они идут отсюда — из моря.

— Но почему так? — голос предательски дрогнул.

— Ты наполовину мёртв, Оларс, — почти ласково отозвался Гунфридр. — Магия Ингвы тянет силы погибших душ. Но ты знаешь ласку богов. Помни, она не проходит бесследно. Потому и тянуть нельзя, иначе Хозяин Штормов точно достанет твою голову. Сейчас он мало о тебе знает и просто хочет убить.

— А как узнает, то будет хотеть не просто? — колкость сама сорвалась с языка.

Гунфридр расхохотался:

— Это ты у него спросишь, — хохот резко оборвался. — А теперь слушай внимательно…

Янтарно-жёлтые глаза погасли, зеркало исчезло, и всё погрузилось во тьму. Я стоял, не в силах пошевелиться, помня, что за спиной может быть кракен.

— Помни, Оларс, подойти к Островам-Призракам можно только с моря. Упроси Фьялбъёрна Драуга — лучше командира не сыскать. Вместе поднимите всех мертвецов со дна моря — я помогу. И идите к Островам. Но, кроме этого, вот что…

Он замолчал, кроме собственного дыхания я ничего не слышал. Тишина, резкий вздох:

— Поговори с Йортрен, она знает что-то о тайном входе в логово Спокельсе, какой-то ключ… Но так как это магия суши, мне она неподвластна.

— Йортрен? — повторил я. — Кто она? Ванханенская колдунья?

— Да, — прошелестел ответ. — И вдова дроттена.

— Да! — я вскинул голову. — Почему твой проводник назвал меня дроттеном Ванханена?

— Потому что так и будет, — отрезал Гунфридр.

— Но…

— Валкары вам тоже помогут, — продолжал он, будто не слыша моих возражений, — так что с неба у вас будет защита. Заручись помощью лаайге, Оларс. Мяран не откажет. К тому же лаайге — люди умные, они не желают заслышать поступь Спокельсе по своим снегам.

Слишком много слов, но вроде обещает сам бог. Я не совсем понимал, что должен делать, но не решался перебивать.

— Сложнее всего будет упросить Фьялбъёрна, — продолжал Гунфридр, — он может затребовать высокую цену.

— Разве он не твой слуга? — я нахмурился. — Нельзя приказать?

— Нельзя, я могу лишь покровительствовать. Фьялбъёрн — храбрый воин, и он — на особом положении. Его услуги неоценимы, за это я даже принял под своё покровительство живого Лирака, без которого Драуг не хотел ходить под моим знаменем.

Это осложняло дело. Фьялбъёрн и так не лепёшка с медом, а ещё и цену запросит. Плохо, очень плохо.

На плечо мне легла рука, я вздрогнул.

— Я буду рядом, Оларс. Я помогу.

Передо мной вновь появился огромный зал из синего хрусталя.

— Тебя проведут назад.

Я сделал шаг вперёд, но тут же замер. Медленно обернулся. Рядом — никого. Но при этом всё равно чувствовал, что Морской Владыка никуда не ушёл.

— Гунфридр…

— Да? — отозвался он.

— Можно вопрос?

— Задавай, — усмехнулся бог.

— Зачем Хозяин Штормов украл твою дочь?

Гунфридр рахохотался, но на этот раз веселья здесь не было.

— Смешной ты, Оларс. Зачем нужны женщины? Спокельсе создал своё царство тьмы, но не хочет им править в одиночку. Ему нужен сын и наследник. Только слишком много Мрака в этой твари, не могут его избранницы выносить дитя. Обычные же женщины и вовсе сразу гибнут. Поэтому ищет он дочерей богов или людей, что касаются божественного своими ладонями.

Вдруг повисла зловещая тишина.

— Береги, Оларс, свою рябиновокосую, — разлилось шипение со всех сторон. — Недолго ей осталось. Давно смотрит на неё Хозяин Штормов. Так что — береги!

Глава 6. Договор с драугом

Дорога назад показалась короткой и быстрой. Я толком не помнил, как вышел из дворца, оказался на корабле, промчавшем нас обратно через изумрудный коридор на поверхность.

Слишком много слов: странных, сумбурных и… страшных. Рангрид! Сердце бешено колотилось, но приходилось дышать глубже, чтобы успокоиться. Сейчас я прекрасно понимал, что вплавь не кинусь к берегам Ванханена. Да и на «Гордом линорме» доплыву куда быстрее, чем сам, подчинившись глупому сердцу.

Кто-то тронул меня за руку. Резко обернулся и встретился глазами с Лираком.

— Амулет, Оларс. — Он указал на сиявшую голубизной раковину. — Теперь он тебе не нужен.

— А, да… — растерянно отозвался я, снимая амулет и вкладывая в руку моряка.

Только сейчас дошло, что корабль уже несётся по волнам, а северный ветер пробирает до костей.

Я стоял возле борта, бездумно вглядываясь вдаль. Небо было затянуто свинцовыми тучами — того и гляди посыпет снегом. Море волновалось, гонимые ветром волны накатывали друг на друга, будто куда-то спешили.

Я зябко передёрнул плечами. Холодно, мерзко, сыро. Никогда не смогу себя чувствовать спокойно, когда под ногами нет твёрдой земли. Так и хочется всё бросить и сбежать. Только бежать… Куда ни глянь: от края до края солёная вода. Если прислушаться, то можно даже разобрать её голос:

— Нет ничего древнее меня. Что вы, люди, жалкие букашки? Стоит лишь мне накатить на берег — не станет ваших укреплений, разрушатся стены домов, смоются сады… Вы, что галька на моих берегах. Вы умрете, а я буду всегда…

И где-то в глубине души я понимал, что она права. Мы приходим в мир, чтобы исчезнуть. Невесёлая судьба.

Обхватив себя руками за плечи, тихо выдохнул и прикрыл глаза. Нет, холодно не было. Кстати, есть и пить тоже не хотелось. Да и вообще появилось странное ощущение, что теперь меня можно назвать йенгангером — полностью, совсем. Ни искорки жизни, ни следа тех желаний, что были ещё недавно.

Как там они в Ванханене? Благополучно ли добрались? Оберегал ли Йорд мою чудесницу? Следил за юным фоссегримом? И ведь ни весточки за всё время. Хотя, как же её послать. Эх…

Шум волн стал каким-то странным. На мгновение показалось, что он превратился в шепот: нарастал и затихал, бесконечно повторялся.

Вдруг сзади раздались шаги. Я не сдвинулся с места.

— Спать, стоя у борта, не советую, — раздался голос Фьялбъёрна. — Если упадёшь — вылавливать не буду.

— Не упаду, — ответил я, по-прежнему не открывая глаз. Так было проще сосредоточиться.

Лапища драуга легла на моё плечо и резко развернула. Я пошатнулся, но сумел сдержать рвавшийся с губ вскрик.

Фьялбъёрн вдруг подцепил мой подбородок, вздёрнув верх и заставляя взглянуть на него. Его лицо было непроницаемо, однако я почувствовал, что сжимаюсь в комок.

— Отойди.

Он улыбнулся, только ничего доброго и хорошего эта улыбка не предвещала. Утбурд! Он, кажется, ещё выше, чем показалось сразу.

— Тогда отпусти, — сдавленно произнёс я.

Почему-то, стоило этому верзиле приблизиться, появлялся какой-то безотчетный страх. И в то же время…

Фьялбъёрн усмехнулся и убрал руку.

— Клянусь морскими псами, запру тебя в трюме, если будешь так шататься.

Вспышка гнева заставила позабыть о предосторожности:

— Я не шатаюсь! И в няньке-драуге не нуждаюсь!

И тут же прикусил язык. Боги, мне же с ним ещё надо договориться о помощи. Но будь проклят этот ледяной взгляд, как… как у Повелителя Холода!

Неожиданная догадка заставила посмотреть на него во все глаза. Сам же Фьялбъёрн не особо оскорбился и продолжал на меня глядеть как взрослый на бестолкового ребёнка.

— Что, Оларс, понял?

Я почему-то вздрогнул. Он впервые назвал меня по имени, и прозвучало оно как-то необъяснимо тепло.

— Что произошло с твоим лицом?

Драуг изумился — он явно не ожидал такого вопроса, но потом усмехнулся.

— Свёл неудачное знакомство с Повелителем Холода.

— Янсрунд?

Он покачал головой:

— Нет, Иданнр.

— Что ж… — я выдохнул, всё наваждение схлынуло, дав спокойствие и уверенность. — Их больше нет.

Фьялбъёрн присвистнул и некоторое время недоумённо смотрел на меня. На этот раз хоть не было того холодного надменного изучения как прежде, но появился жгучий интерес.

— Откуда знаешь?

— Сам провёл их по ту сторону Мрака.

— Расскажи, — жестко потребовал он.

Захотелось сказать что-то не очень хорошее, только взгляд мёртвого ярла, кажется, обладавший физической силой, заставил благоразумно смолчать.

Рассказ о Соук-Икке-Соуке, сговоре с Яралгой и гонке на ледяных линормах не занял много времени. Фьялбъёрн хмурился, качал головой, но не перебивал. Так же, как не давал отойти ни на шаг, пока я не выложил всю историю.

Некоторое время он молчал, переваривая сведения.

— Странная история, йенгангер, — медленно произнёс он, в упор глядя на меня, — но…

К нам подошёл Лирак и молча стал рядом, переводя взгляд с одного на другого.

— … я чувствую, что ты говоришь правду, — мрачно закончил Фьялбъёрн.

Внутри что-то отпустило. Почему казалось чрезвычайно важным, чтобы драуг поверил мне. Тем не менее, его взгляд всё равно был холоден и непроницаем.

— Мой ярл, — тихо произнёс Лирак, — прямо по курсу — морские псы.

Фьялбъёрн хмуро глянул на него и кивнул.

— Иду.

Я чуть слышно выругался. Двинувшийся было за Лираком драуг быстро глянул на меня.

— В бой не лезь. В крайнем случае — прячься в трюм.

— Что?! — рыкнул я. — А может, забраться на мачту?

— Нет.

Его тон раздражал до ужаса. Больше всего обижало то, что вся команда уже видела меня в бою. А несколько часов назад Фьялбъёрн сам назвал гостем, отметив заслуги перед кораблём.

— Оларс, — имя обожгло хлыстом, заставив вздрогнуть. — Не лезь. Сам знаешь почему.

С этими словами он развернулся и быстро направился за Лираком.

Я молча посмотрел на море. Я знаю? Откуда ж мне знать? Хотя, тут или Гунфридр не сказал правды, или я настоящий осёл.

Глубоко вздохнув, потёр лицо ладонями — усталость навалилась в один миг. Тяжкое это дело — встречи с богами. Сейчас бы лечь. Я даже согласен на твёрдой палубе, даже без плаща, раз ноги держать не хотят.

В воздухе повисла тишина. Сколько я не вслушивался, ничего кроме всплесков волн не разобрал. Неужели Лирак ошибся? Или же просто нашёл предлог, чтобы отвести от меня Фьялбъёрна? Но тогда… зачем? Хм, странно.

Голова вдруг пошла кругом, в ушах зашумело. Подкатила дурнота, но, глубоко вздохнув, я сумел с ней справиться.

Со всех сторон накатил шум, оглушили голоса:

— Не молчи…

— Не стой…

— Не жди…

— Призови драуга, произнести клятву моря…

На миг показалось, что нет ни корабля, ни команды, ни меня самого. Только шелестящие, накатывающие волнами голоса, заполняющие собой и заставляющие покориться.

Дар Сиргена проснулся резко, без предупреждений и смешался с моими способностями слышать мёртвых. Море не хотело молчать — шумело, повелевало, не давало раздумывать.

Меня будто обожгло — Сирген! Боги севера, какой же я дурак! Я беззвучно расхохотался. Как же надо было измотаться, чтобы не вспомнить главного! Сам скрёмт говорил, что если судьба сведёт с Фьялбъёрном Драугом, стоит назвать имя!

Снова зашептали далёкие голоса:

— Не молчи…

— Не стой…

— Не жди…

Они меня подталкивали, заставляли идти вперёд. Миг — вновь море плескалось за бортом, тяжёлое небо нависало над головой, а «Гордый линорм» мягко покачивался на волнах. И вдруг я увидел их: призрачные корабли с развевавшимися на ветру парусами, голодные глаза существ, некогда бывших людьми, жадно устремились ко мне.

— Не молчи…

— Не стой…

— Не жди…

Тряхнув головой, чтобы сбросить оцепенение, я посмотрел по сторонам, ища глазами Фьялбъёрна. Вон он — на носу, возле него Лирак. Ярл хмурился, а старый моряк что-то настойчиво говорил. И… ни следа морских псов.

Я решительно пересёк разделявшее нас расстояние. Чувствовал, что за мной неотрывно следят, но голоса не давали отступить назад.

Фьялбъёрн изумлённо посмотрел на меня:

— Что-то ещё?

Я молча указал на призрачные корабли. Лицо драуга стало непроницаемым, единственный живой глаз взирал на окружающее с непониманием и в то же время, будто начинал догадываться, что произошло.

— От имени морских душ, имени прибрежного народа, — мой голос звучал тихо и сухо, но Фьялбъёрн ловил каждое слово, — и Сиргена бессмертника…

Драуг вздрогнул, прищурился, шагнул ко мне. Но я стоял будто скала:

— …призываю и прошу тебя помочь в войне против Хозяина Штормов.

Слова мне казались блеклыми и неправильными, но призрачные корабли, горевшие зловещим зелёным светом, возгласы поднявшихся со дна моряков, непрекращающийся шум бурлящих волн сделали своё дело. Фьялбъёрн обвёл всё взглядом, на губах появилась улыбка. Зелёный свет падал на него, превращая в восставшего покойника.

— Но сумеешь ли ты оплатить мою услугу, Оларс?

Будто не он, а сам «Гордый линорм» зашипел, перекрывая голоса утопленников. По телу пробежала дрожь, но я лишь гордо расправил плечи, понимая, что назад дороги нет.

— Я сделаю всё, что в моих силах, Фьялбъёрн Драуг. Глёмты не лгут.

Кривая ухмылка появилась на губах драуга, от которой по позвоночнику пробежали мурашки.

— Хорошо, Оларс. Если так, то я согласен. «Гордый линорм» пойдёт к Островам-Призракам за дроттеном Ванханена. Только…

Ухватив меня за рубаху, притянул ближе и шепнул на ухо несколько слов.

Дыхание перехватило, кровь мигом заледенела в венах. Я зажмурился как от кошмара и… услышал собственный голос.

— Ты всё получишь, Фьялбъёрн Драуг.

Пальцы друга легли на мою щеку, заставив повернуть голову и посмотреть в глаза.

Взгляд прожигал насквозь, но я смотрел на него с таким же упорством. Внутри всё сжалось, но не сметь бежать. Стоять. До конца.

Фьялбъёрн дёрнул меня к себе, впился в губы. Я вздрогнул от неожиданности, но из железных объятий было не выбраться. Он целовал меня жёстко, властно, не давая вздохнуть. Будто хотел оставить метку.

Вокруг воцарилась тишина. Поцелуй стал ещё требовательнее. По телу пробежала дрожь, я даже не мог понять, что происходит.

Наконец он отпустил меня, но при этом продолжал удерживать руками.

— Да, дроттен Ванханена. Теперь вижу, что ты не лжёшь. Я пойду за тобой.

ЧАСТЬ VII. Дроттен Ванханена

Глава 1. Рябины красный мёд

Меня высадили у подножия скалы, на которой находился храм Гунфридра. Фьялбъёрн пообещал вернуться через три дня — ему требовалось время, чтобы созвать как можно больше моряков под свои знамёна. А точнее — знамёна Гунфридра.

Мной овладело какое-то абсолютное безразличие, поэтому я лишь кивнул и некоторе время бездумно смотрел, как уходит «Гордый линорм».

Сейчас даже не мог сообразить — три дня — это мало или много? Что нужно за них успеть и успею ли? Драуг запросил огромную цену за свою услугу, но я уже согласился. Жалел ли? Нет. Не жалел.

Холодный ветер трепал плащ, пальцы заледенели, внутри была какая-то пустота. Накинув на голову капюшон, я отвернулся от серой глади моря и быстрыми шагами направился к городу. Ноги тонули в сугробах, идти было нелегко, но я упорно шёл в сторону ванханенских деревянных домов. Шайрах сказал, где живёт Йортрен, значит — нужно к ней. Уже там можно, переведя дух, начать поиски Рангрид, Йорда и Арве.

Покачнувшись, я остановился. Слабость. Этого ещё не хватало — растянуться на снегу прямо возле города. Стиснув зубы, я упорно продвигался вперёд, уже не ощущая ни ветра, ни падавшей с неба мелкой крупы, коловшей щеки и подбородок.

Вперёд, только вперёд. Забыть о словах драуга. У меня ещё есть время. Нужно спросить у этой ванханенской колдуньи — что значит волшебный ключ? И валкары… Сумел ли маленький Вульсе сохранить топор своей бывшей госпожи? Зачем я его отдал ниссе?

Я отвернулся — порыв ветра засыпал ледяной крупой глаза. Нет, я сделал всё правильно. Иначе было нельзя… Нельзя входить в храм бога с оружием. Кинжал Сиргена — другое, это жертвенный дар…

Шёл, не разбирая дороги, держась лишь на каком-то безумном желании достичь цели. Шайрах сказал: второй дом направо от храма Госпоже Зиме. Только словно по чьему-то приказу снег валил хлопьями, застилая всё вокруг.

Я продолжал упорно идти. Не зря Яшрах говорил:

— Родная земля признает своё дитя и поможет ему… Слаще всего лепешка у родного очага, чище вода — в родной реке, сильнее всего разит рука за родную землю. Где бы ты ни был, Оларс, как долго бы ни пропадал — родина поможет тебе вернуться. Она будет звать всегда, хоть и не сразу разберёшь её голос. Где родился — там и пригодился.

И сейчас, словно застланные снежной пеленой, стены домов шептали, подсказывая правильный путь. А может, я начинаю сходить с ума? Не зря же некоторых моряков считали чудными? Говорили: кто услышал голос моря, отдал ему душу?

Я остановился и огляделся. Дома и дома… Поди разбери, какой из них… Дурак ты, Оларс, как можно было так неосмотрительно отпустить Шайраха?

— Оларс! — звонко окликнули меня.

Только неясно — человеческий голос или метель смеётся. Как-то давно бабка рассказывала о прислужницах Госпожи Зимы, что зачаровывают путников и уводят в царство льдов. По сказке прислужницы были молодыми красивыми девушками, которые так заманивали к себе женихов. Только… жених должен быть хорош собой, иначе зачем он тогда снежнице? После того, что я увидел в зеркале вод у Гунфридра, ни одна из прислужниц меня к себе не поведёт, значит…

Чьи-то пальцы впились в мою руку: сильно, цепко, наверно, до боли, только я уже ничего не чувствовал.

— Оларс, наконец-то ты…

Медово-янтарные глаза сквозь хрусталь непролитых слёз смотрели прямо в мои, на бледных губах притаилась тень улыбки. Из-под шерстяного платка выбивались рябиновые пряди. И платье — тёмно-зелёное с широким поясом, даже плащ не накинула.

— Простудишься, — услышал я собственный голос — далёкий и чужой — и… испугался. Внутри было холодно и пусто.

Губы Рангрид дрогнули, на ресницах блеснули хрустальные капельки, медные брови нахмурились:

— Не боюсь я морозов!

Зло сказала, возмущённо и обиженно. Даже щеки заалели от гнева.

Некоторое время я молча смотрел на неё, а потом внутри будто что-то сломалось — треснул сковавший сердце лёд — порывисто обнял и крепко прижал к себе. Да так крепко, что замерла, не шевелясь. От знакомого запаха мяты, её волос, жара кожи дыхание перехватило, сил выпустить из объятий не было.

Рангрид прижималась ко мне и, нежно поглаживая по щеке и скуле, беспрестанно шептала:

— Ну, что ты, что ты… Все хорошо… всё хорошо.

А вокруг нас продолжала выть и хохотать ванханенская вьюга.

* * *

Всё время вплоть до ночи я пролежал в горячке. Толком не помнил, как оказался в доме. Кажется, появился Йорд и силой утянул меня под крышу. На языке вертелось слишком много вопросов, но в тот момент ни один из них задать так и не удалось.

Властная белокурая женщина покрикивала на служанок и поглядывала на нас, однако я потерял сознание быстрее, чем Йорд дотянул меня до постели.

Находясь в полубреду-полусне, я вновь видел заснеженную долину — такую же как в Соук-Икке-Соуке. Шел по скрипящему снегу и оглядывался по сторонам, слыша непрекращающийся волчий вой — безумный и тоскливый. Вдалеке виднелись очертания башни, и шаг за шагом я приближался к ней.

— Помни, — разнёсся над долиной выдох, — помни, Оле, йенгангер не должен дышать. Иначе не стоит и бороться.

По телу прошёл озноб. Я уже это слышал, знал!

— Бабушка!

Ветер подхватил мой зов и, смеясь, понес над сугробами, сплёл вместе с волчьим воем. В ответ — тишина. И вроде бы разгадка так близко, но ничего не понять.

Чёрная башня стала ближе. Откуда она? Чьи руки построили? Только видно, как в узких окнах вспыхивал зловещий свет, а едва державшаяся на петлях деревянная дверь скрипела на ветру.

— Ближе, — шепнул кто-то совсем рядом. — Ближе, Оларс Глёмт! Я так давно тебя жду.

Я резко обернулся.

— Кто здесь?!

Над долиной разнёсся хохот, от которого кровь в венах превратилась в лёд. Он становился громче и громче, заставляя сжиматься в комок.

— Ты так давно ищешь со мной встречи. Так давно…

Я бросил взгляд на башню и замер. Нет! Не башня вовсе! Огромная фигура, укутанная в тёмно-серый плащ, закрывала собой часть долины, а головой касалась свинцового неба. Длинная рука поднялась и откинула капюшон. Впившись в неё взглядом, я неотрывно следил за каждым движением. Порыв ветра подхватил серебристые пряди, а на меня глянули чёрные провалы глаз. И лицо… совсем не то, что я видел у Арве. Сейчас это была маска — гладкая, ровная, будто отлитая из металла. Рука потянулась ко мне.

— Спокельсе, — шепнул я пересохшими губами.

Понимая, что не могу бежать, видел, как соскользнул тёмно-серый широкий рукав и обнажил костлявые пальцы с когтями.

— Ближе, Оларс, ближе…

И отчаянье, доведённое до предела: ни шевельнуться, ни выдохнуть.

— Ближе…

Когти коснулись моего горла. Это заставило очнуться:

— Нет! Будь ты проклят!

Я резко вскочил на постели, хрипло и шумно дыша.

— Оле, что случилось?

Прохладная нежная ладонь коснулась моего лба. Рангрид!

Она присела на постель, рядом на столе горела свеча и стояла чаша с каким-то травяным отваром. Комнатку и не рассмотреть — слишком мало одной свечи. Разве что отблески огня творили в волосах моей рябиновокосой настоящие чудеса.

— Ничего, — мой голос звучал хрипло, — кошмар приснился.

— Это ничего?

Я поймал её руку и прижался губами к ладони. Рангрид некоторое время не двигалась, а потом как-то облегчённо выдохнула.

— Где ты был? Что случилось? На тебя смотреть было страшно, — тихо произнесла она.

— Особенно, в глаза?

Неожиданно я понял, что чувствую себя намного лучше. Слабость, конечно, осталась, но совсем не такая, как раньше.

— А что глаза? — Рангрид мягко коснулась моего подбородка и приподняла лицо, хмуро вглядываясь. — Как и всегда.

Я озадачился, но лишних вопросов задавать не стал. Может, они были не столь лишними, но почему-то сейчас показались какими-то мелкими и… ненужными.

— Как вы добрались?

— Нормально. Нам повезло, Арве знал, как попасть в Къёргар. А там уже помогли его земляки.

Я снова прижался губами к её ладони. Рангрид что-то ещё говорила, я кивал — молча, и продолжал удерживать её руку в своей.

— Оле, — шепнула она.

— Да?

— Тебе нужен отдых.

Я покачал головой и мягко потянул её к себе.

— Оле…

— Тшшш, — шепнул, целуя запястье, спуская рукав платья. — Не надо.

Рангрид судорожно вздохнула, будто хотела сказать что-то ещё, а потом погладила меня по волосам, тихо усмехнулась:

— Я…

Сердце пропустило удар, подняв голову, взглянул в медовые глаза.

— …ждала тебя.

Внутри разлился жидкий огонь, ладоням стало горячо, а губы вмиг пересохли. И не мальчик давно, а сердце застучало, как безумное.

Притянул к себе — мягкую и податливую — почувствовал прогнувшееся под руками гибкое тело. Губы обожгли огнем и медом, заставили позабыть всё на свете. А она целовала и тихо смеялась, не думая отстраняться.

И дрожащее пламя свечи задула, пока под моими руками звякали застёжки и распускалась шнуровка платья, а потом хлынул на плечи и спину шёлковый водопад волос, освободившись от кожаного ремешка.

А потом и вовсе всё исчезло, мир сузился до маленькой комнатки с дурманящим запахом трав. Горячих жадных прикосновений и еле слышного шёпота, стройного сильного тела и гладкой прохладной кожи.

Лунный свет проникал сквозь узкое окошко, едва освещая склонившуюся ко мне Рангрид. А вокруг ничего не было — лишь участившееся дыхание, безумные слова, что таяли прямо на губах и впившиеся до боли в плечи ногти.

После нам не нужны были слова. Разве они что-то значили?

Она потерлась щекой о моё плечо, прижимаясь крепче, и я видел — на полуприкрытых губах блуждала улыбка.

Я натянул на нас обоих одеяло, поцеловав в висок, погладил разметавшиеся по подушке рябиновые пряди. При свете почти красные, а при одной свече — рыжие, как пламя. Рябиновая ягода, а поцелует — дикий мёд.

Я прижал Рангрид крепче. Вся моя. И рябины красный мёд — только мой.

Глава 2. Волшебный ключ

Проснулся я свежим и отдохнувшим. Некоторое время просто лежал, не открывая глаз и прислушиваясь к ощущениям. От слабости пропал и след, мышцы не тянуло, настроение было почти хорошим. Правда, я сразу же определил, что нахожусь в постели один. Вот так и верь женщинам. Привстал немного и осмотрелся — комнатка оказалась куда больше, чем показалось сразу. Добротные ставни, отделанные деревом стены, на них висело оружие и как ни странно яркий ковёр, сотканный руками южных мастериц. Я хмыкнул: не бедные люди здесь живут.

Дверь в комнатку тихонько скрипнула, но так никто и не вошёл. Лишь приоткрытая щелочка давала понять, что за мной наблюдают с той стороны. Потом что-то стукнуло о пол, послышалось сопение и ругань:

— Чёрные крылышки утбурда, нет мне покоя!

Я невольно улыбнулся. Только один медведь способен, искренне желая не разбудить хозяина, что-нибудь уронить за дверью.

— Йорд, я всё слышу. Заходи.

— Да я тут это… — попытался объяснить рисе, вваливаясь в комнатку спиной и медленно поворачиваясь ко мне. В его руках оказался большой деревянный поднос, на котором стояла глубокая тарелка, лепешки и изящный глиняный кувшином.

Он подошёл и поставил поднос на стол, рядом с кроватью.

— В общем, завтрак в постель.

Йорд оповестил с такой важностью, будто эта услуга требовала дополнительной оплаты. Я быстро глянул в тарелку: бульон с кусочками мяса. Что ж, выглядит неплохо, пахнет, кстати, тоже.

— Кухарка у Йортрен готовит — пальчики оближешь.

От него явно не ускользнула моя заинтересованность едой. Рисе остановился возле кровати и подозрительно разглядывал меня.

— Что такое?

На миг пришлось оторваться от еды и глянуть на слугу.

— Сегодня уже получше, — важно отметил он, бесцеремонно плюхаясь на кровать, отчего тарелка чуть не подпрыгнула на подносе — хорошо, успел вовремя удержать.

— Вчера смотреть было невозможно, — заявил он. — Сегодня почти живой. Здоровья не прибавилось, но хоть взгляд не такой безразличный. А то вчера я грешным делом подумал, что Рангрид обнимается с каменным столбом.

Я хмыкнул, но отвечать не стал. Во-первых, есть хотелось просто чудовищно, а во-вторых, возразить толком нечего. Тем не менее, болтовня рисе действовала умиротворяюще.

— Как вы здесь оказались?

Йорд мигом посерьёзнел:

— У хозяйки нашей много осведомителей в Къёргаре. Через них дорогу и узнали.

— Давно уже в Ванханене?

Я обжёгся и поморщился, потянулся за свежей лепёшкой.

Рисе задумался:

— Ну-у-у, недели полторы — не меньше.

Я поперхнулся и закашлялся. Йорд удивлённо посмотрел на меня.

— Что случилось?

— Да нет, ничего. Просто пытаюсь понять, как мы с Шайрахом могли так задержаться.

— С вами Арве не было, — усмехнулся он. — Вот и ответ. На вид мальчонка, а тропки чует — на раз! Как ручеек, что и сквозь камни пробьётся.

Я вздохнул, утерев выступившие слёзы:

— Что ж, возможно, и впрямь родной край чует лучше других. Кстати, где он сам-то?

— С утра с Шайрахом куда-то поехали, — отмахнулся Йорд. — Арве как услышал, что вы тут, прям рвался увидеть, но хозяйка наказала никого кроме Рангрид не пускать.

Я нахмурился и внимательно посмотрел на слугу:

— Это ещё почему?

Йорд невозмутимо встретил мой взгляд:

— Ну, как же… Потому что она вам нравится больше всех… как целительница!

* * *

С Йортрен я встретился уже около полудня. Статная светловолосая ванханенка показалась властной и спокойной госпожой — куда более уверенной в себе, чем тогда — в видении Мяран. Кажется, даже платье и браслет из бромдов были теми же. Она увела меня на второй этаж, оставив внизу Йорда и Рангрид, и велела не беспокоить нас.

Хозяйка дома завела меня в тёмное помещение с низким потолком, широким столом посередине и двумя стульями. Сверху, привязанные к балкам короткими ремешками, свисали пучки трав, наполняя воздух приятным свежим запахом.

На столе стояла плошка и свеча. Йортрен щёлкнула пальцами, и на конце свечи зажёгся трепещущий огонёк.

— Узнаешь, Оларс? — спросила она.

Я кивнул:

— Да.

Вдохнул полной грудью и быстрыми шагами подошёл к столу. Тому, кто говорит с мёртвыми, много не нужно. Плошка с водой, огонь, чтобы растопить ночную тьму и сила. Собственная сила колдуна, который способен вызвать с той стороны Мрака дух умершего.

Йортрен стояла у двери, сложив руки на груди, и внимательно следила за мной.

— Ты слышишь мёртвых.

Вопрос не получился — только утверждение. Она кивнула.

— Ты — колдунья, но при этом не бедствуешь. Как я понимаю, имеешь в Ванханене влияние, иначе б ни Мяран, ни Владыка Морей не отправили меня к тебе, так?

На губах Йортрен обозначилась улыбка. Она подошла к стулу, отодвинула его и присела:

— Не стой, Оларс. Разговор будет долгим.

Я опустился напротив неё, не сводя настороженного взгляда.

— Я — вдова, Оларс, — начала она хрипловато. — Мой покойный муж — Стейн, из рода Берген.

Имя вспыхнуло, будто огонь во тьме. Стейн Берген! Но ведь так…

Видя моё выражение лица, Йортрен снова кивнула:

— Да, я была женой дроттена Ванханена. Он умер три года назад. Несмотря на приличную разницу в возрасте, брак у нас был крепким. Поэтому даже после его смерти я правлю Ванханеном… с ним.

Кончикам пальцев вдруг стало горячо — знакомое ощущение, появляющееся именно тогда, когда я начинал чертить в воздухе руны заклятия. Подняв руку, с удивлением уставился на серебрящиеся при слабом свете свечи пальцы.

— Не удивляйся, — сказала Йортрен, — в этой комнате магия сама стремится вырваться наружу. Впрочем, так даже будет легче. — Она подвинула ко мне ближе плошку с водой. — Начерти руну входа.

Подчинившись спокойному голосу и внимательному взгляду, я нарисовал над водой несколько линий. Они тут же задрожали, слились в руну, ставшую прозрачной. Я прищурился, руна вспыхнула всеми цветами радуги, а вода плеснула на стол. Миг — чернота окутала всё пространство от меня до Йортрен. Я почувствовал головокружение, услышал тихий зов — зов бездны.

Серебряная тень вырвалась из черноты и метнулась к потолку.

— Оларс…

Смутно знакомый голос заставил вздрогнуть. Я поднял голову, всматриваясь в сияющие очертания, слабо напоминающие человеческие.

— Хоть ты и Посредник, но полностью мы его не увидим, — шепнула Йортрен, — хранение ключа забирает слишком много сил.

Я бросил быстрый взгляд, на колдунью, вспомнив, что уже не первый раз слышу про ключ.

— Что за ключ?

— Давным-давно, когда Хозяин Штормов первый раз нарушил клятву, данную Гунфридру, — послышался шелестящий голос сверху, — Владыка Морей велел своим мастерам сотворить ключ от Цитадели. И отдал его во владение дроттену Ванханена. Из поколения в поколение ключ передавался от отца к сыну. Сам Гунфридр не мог им воспользоваться, но люди — вполне. Ключ — тайна, поэтому о нём молчали. Знали лишь самые близкие и, разумеется, сам Владыка Морей.

Перед глазами возникло хмурое лицо пожилого мужчины, сотканное из серебристого тумана. Стейн… Я его несколько раз видел в детстве, но никогда бы не мог подумать, что встречусь вот так — после смерти.

— Если ключом Гунфридра отпереть врата в Цитатели Спокельсе, то можно оказаться прямо в Ванханене.

Я задумался, прикидывая, как может послужить делу этот волшебный ключик. Тьма, царившая между нами, тем временем затрепетала, всколыхнулась, и… появился огромный зал: мраморный пол, высокие стены с невероятной лепкой, потолок, тонущий в вышине. В центре — огромный жертвенный алтарь — тоже из мрамора, а на нём полыхает чёрное пламя. Прямо за алтарём — гладкая стена, будто напоенное мраком стекло. Кажется, шагнешь — и выбраться уже не сумеешь.

— Вот они, врата Цитадели, — тихо рассмеялся Стейн. — Но не только в Ванханен, но и из Ванханена можно попасть прямо в гости к Хозяину Штормов.

— Врата и днём и ночью охраняются невидимыми стражами, — подала голос Йортрен.

— О, так всё просто, — хмыкнул я, бросив взгляд на многоуважаемую вдову дроттена. Нужно войти в Цитадель, убить невидимых стражей, правда, перед этим суметь их найти, открыть врата — и раз! — в тыл врага войдёт ванханенское войско. Так?

Йортрен со Стейном переглянулись, насколько я успел заметить — оба остались довольны.

— А он неплох, — отметил покойный дроттен.

— Я же говорила! — вдруг кокетливо улыбнулась Йортрен.

— Жаль, что не наш сын, — вздохнул он.

Может, им и было весело, но мне стало не по себе.

— Эй, вы серьёзно?

— Серьёзнее некуда, — в голосе Стейна появились стальные нотки.

— И… — появилось желание поскрее выскочить из комнаты, однако ни руки, ни ноги не подчинялись разуму. Губы — и те шевелились с трудом. — Почему вы так смотрите, будто это должен сделать только я?

— Ты это и сделаешь, — мягко произнесла Йортрен.

Запах трав почему-то стал отчетливее. Серебристая фигура покойного дроттена приблизилась, неожиданно ледяные пальцы тисками сдавили моё запястье.

— Но почему я? К тому же раз ключ может быть только у дроттена, то я попросту не открою врата. Значит, это должен делать кто-то из ваших наследников?

— Сразу нет, — отрезал Стейн.

Я удивлённо воззрился на него, краем глаза заметив, что Йортрен угрюмо опустила голову.

— Но почему? — вопрос получился очень тихим.

— Этим оболтусам нельзя доверить даже повозку с ослами! — неожиданно сплюнул он. — Не то, что идти в логово к врагу!

В голове прозвучал приглушённый гнев, но потом послышался вздох.

— Я и сам не рад, Оларс, — как-то грустно протянул он. — Что не родной кровью горжусь, а при помощи магии делаю вот это… Но лучше уж так. И из этой комнаты, Оларс, ты выйдешь дроттеном Ванханена.

В серебристых пальцах блеснул нож. Страх окатил горячей волной, я дёрнулся, но Стейн и не думал выпускать.

— Не бойся. Ничего не бойся.

Отточенное лезвие прошлось от запястья до локтя, вспышка боли заставила вскрикнуть. Очертания Стейна задрожали, превратились в серебристый песок и песчинка за песчинкой посыпались в открытую рану.

В голове зашумело, а перед глазами заплясали разноцветные круги. Йортрен встала и, подойдя ко мне, положила руки на плечи.

Боль заливала всё тело, однако двинуться с места так и не получалось. Я прикусил губу, чтобы не заорать.

— Потерпи немного, — шепнула она, ласково погладив меня по волосам — совсем как ребёнка, — потерпи. У нас всё получится.

Боль не ушла, но притупилась. Я смутно соображал, что Стейн — вызванный дух — отдает мне всего себя: душу и разум. То, что настоящему дроттену нужнее всего. Его личность рассеется и уйдет, но мудрость и воля останутся.

— Вот так. Вот и хорошо… Мой дроттен.

Глава 3. На крыльях ветра

Из тёмной комнатки с дурманящим запахом трав я вышел… другим. Хоть по-прежнему и оставался Оларсом Глёмтом — забытым Посредником, наполовину йенгангером.

Йортрен не перечила и не задавала глупых вопросов. Лишь молча кивнула, когда я встал и быстрым шагом покинул комнату. В голове появилась какая-то странная лёгкость и чёткость: прекрасно знал, куда идти, чтобы отыскать ключ Гунфридра.

Спуститься на первый этаж, отворить тяжёлую дубовую дверь в комнату Стейна, замедлить шаг и осторожно сойти с крутой ступеньки. Память услужливо подсунула момент из прошлого и вспышку боли в ноге. Память… Моя или его?

Я огляделся: чисто, но как-то неуютно. Пусто. В глаза никогда ничего здесь не видел, но при этом чётко знал, что тайник с ключом находится в стене, на которой развешано оружие валкар. Если нажать на выгравированного в металле щита медведя, то можно услышать глухой щелчок.

Я положил руку на зверя и мягко надавил. Щелчок. Наконечник висевшего рядом копья медленно повернулся вокруг своей оси. Присмотревшись, я едва не ахнул. Чёрный вытянутый цилиндр крепился к наконечнику тонкими цепочками. Но увидеть его можно было только под определённым углом. На удивление просто, и в то же время никто б не догадался искать ключ от врат в Цитадель Хозяина Штормов на самом видном месте. Приподнявшись, я снял его — пальцы тут же обожгло. Хмыкнул и покачал головой. Вот уж эти божественные вещички.

При этом едва я взял его, как на душе стало как-то тихо и спокойно, будто вернул себе давно утраченную вещь.

На выходе из комнаты чуть не столкнулся с Йортрен, но она вовремя успела отпрянуть.

— Приехали Арве и Шайрах. Мальчик хочет тебя видеть. Идём.

Пожав плечами, я молча пошёл за ней. Хочет, так хочет. Кстати, заодно спрошу, почему малец вместо того, чтобы остаться дома, поплёлся вместе с Рангрид и Йордом. Ему-то Къёргар родной дом.

— Господин Оларс, — прозвучал тоненький голосочек за спиной.

Лёгкое касание теневых пальцев заставило замереть. Опустив взгляд, я увидел стоявшего рядом Вульсе.

— С возвращением.

Йортрен, опередившая меня, обернулась и чуть нахмурилась.

Я махнул рукой:

— Идите, сейчас догоню.

И, не дожидаясь её действий, присел рядом с Вульсе. Ниссе погладил меня теневой ручкой по пальцам, на мгновение на его лице появилась мягкая улыбка. Мне стало несколько неуютно и в то же время как-то… радостно. Такой улыбкой меня никто из слуг ещё не встречал. Йорд, конечно, выражал радость тоже, но по-своему… по-рисевскому.

— Где топор валкары?

Глаза ниссе хитро блеснули:

— В гроте Валкар, господин. Я его спрятал там намеренно.

Я задумался. Возле скалы с храмом есть, конечно, грот. Только понятия не имел, как он назывался.

— Возле храма Гунфридра?

Ниссе кивнул:

— Крылатые девы там часто появляются.

Я погладил домовёнка по плечу.

— Молодец, хорошо сработано. Дай мне переброситься парой слов с Арве и будешь меня сопровождать.

И хоть внешне Вульсе не изменился, но почему-то показалось, что он аж зарделся от удовольствия.

— Как скажете, господин Оларс, — важно сообщил он и юркой тенью шмыгнул вслед за давно ушедшей Йортрен.

Я поднялся и пошёл через широкий коридор во двор. Задачка, которую нужно выполнить, — не из лёгких. Но придётся постараться. Да. Очень хорошо постараться.

На улице оказалось солнечно. Ни следа от туч и снега. Я даже невольно зажмурился, ощутив себя жителем подземелья.

— Оларс!

Не успел я спуститься по ступенькам крыльца, как в меня чуть не сбили с ног и неожиданно крепко сжали в объятиях.

— Арве, ты чего это так?

Потрепав мальчишку по золотистым волосам, чуть отодвинулся и заглянул в глаза. Фоссегрим не смутился, но руки разжал.

— Переживали мы все за тебя. Дорога-то долгая и опасная, — ручейком прозвенел голос. И надо же… я почувствовал, что говорит он абсолютно искренне.

— Ты мне лучше скажи, как сам-то добирался?

Арве пожал плечами:

— Да что тут добираться было? К тому же къёргарские водопады подсказывали дорогу. Это здесь я почти не слышу голос воды, а там — ещё как!

Я подозрительно посмотрел на мальчишку. Будто расцвел. Даже не бледных щеках появился румянец. И сам сият как солнечный лучик. С чего бы это?

— Что-то не так?

В голубых глазах мелькнуло беспокойство, даже показалось, что фоссегрим сжался, словно ожидая от меня гневной отповеди.

— Арве… — вкрадчиво начал я, — а, скажи мне…

Он насторожился, но продолжал смотреть в глаза.

— Почему ты не остался дома, а приехал сюда?

Брови сошлись на переносице, он закусил губу. Но потом тряхнул головой и снова глянул на меня. На этот раз взгляд был прямой и твёрдый.

— Негде мне оставаться, Оларс. Но не бойся, нахлебником не буду.

Тон Арве меня искренне озадачил. Уж чем-чем, а лепешкой и куском мяса я его никогда не попрекал.

— И если господин Глёмт не забыл про обычаи севера, — голос фоссегрима мигом стал холоднее, чем вода в горном ручье, — то тот, кому спасли жизнь, обязан помогать во всем своему спасителю. Ты меня вызволил из плена, у Хишакха. Пусть у меня ничего нет, но я в долгу не останусь.

Слова мальчишки приятно удивили — обычай не забывает, относится с должным почтением. Только… Что мне сейчас с него взять?

Настроение вмиг испортилось. Через два дня я собирался сунуть голову в петлю и потянуть за собой флот бравых мертвецов ярла Фьялбъёрна. Арве там места нет.

— Не забыл, — хмуро ответил я. — Обычаи чти, но старшим не хами.

Он оторопел, но благоразумно прикусил язык.

— Рангрид не видел?

Арве удивился, но покачал головой, в глазах плеснулось беспокойство.

— Нет. Со вчерашнего дня. Что-то могло случиться?

— Не говори глупостей! — неожиданно обозлился я.

Но на этот раз фоссегрим не испугался. Кажется, понял, что могу взорваться от любого неосторожного слова.

Рядом тихо появился Вульсе. Осторожно коснулся моей руки. Весь гнев и раздражение вдруг молниеносно схлынули, оставив лишь какую-то тянущую пустоту.

— Ладно, — вздохнул я. — Скоро вернусь.

Арве насторожился:

— А далеко?

— В грот Валкар, — буркнул. — Не бойся, хавфруа меня не утянут.

Скулы мальчишки неожиданно заалели.

— Да нет, я не об этом. Оларс…

— Что?

— Можно мне с тобой?

Я нахмурился, но задумался. Флейта фоссегрима та вещь, от которой не стоит отказываться в любом деле.

— Ладно, пошли.

* * *

Морской берег встретил нас неприветливо: волны угрюмо накатывали на гальку, ветер сбивал с ног, а с неба падали снежные хлопья. До грота мы добрались быстро, но за спрятанным топором побежал один Вульсе — он и легче, и проворнее. Сам же прятал — ему и доставать валкарское сокровище.

Арве натянул на голову капюшон и молча смотрел вдаль. Казалось, море его очаровывало своей дикой зимней тоской.

— Знаешь, — тихо произнёс он, — я никогда не услышу море. Реки, ручьи, водопады — да. Но не море. Здесь я глух, как человек.

В голосе фоссегрима плескалась такая, горечь, что его стало жаль. Тем не менее, я ещё очень хорошо помнил голоса моря и не особо желал услышать их ещё раз.

— Ты знаешь песни валкар?

Он перевёл на меня затуманенный взгляд, но быстро кивнул. Мечты и сожаления — неплохо, но надо заниматься делом.

— Знаю.

— Попробуй сыграть. Ветер сейчас что надо. Он нам поможет.

Краем глаза я заметил, как к нам спешит Вульсе и несёт огромный сверток — замотанный в полотно топор.

В руках фоссегрима засеребрилась флейта. Арве несколько мгновений на неё смотрел, вздохнул и поднёс к губам.

Мелодия полилась звонким ручейком — нежно и мягко, призывно и трепетно. Мне даже показалось, что море замерло, прислушиваясь. Но ручеек набирал силу, звенел, пел, превращался в широкую реку. А потом вдруг с невероятной скоростью обрушился вниз, будто сорвался с высокой скалы грохочущим водопадом. Ветер со свистом подхватил разлившуюся в воздухе мелодию и понёс её к снежным небесам.

— Вирвельвин, Властелин всех ветров и Гунфридр — Морской Владыка, призовите прекрасных валкар, помогите своей силой, — губы еле слышно шептали заклятие, однако я чувствовал, что меня услышат. — Не для себя, но ради великой цели — освободить море, землю и небо от Мрака, дайте крылатым девам услышать мой зов.

Я взял топор из рук Вульсе и поднял высоко над головой.

Голос флейты становился всё громче и торжественнее, сливался с воем ветра, что рвал нашу одежду и трепал волосы.

— Взываю к вам, великие валкары! Пришедшие с неба и коснувшиеся моря, именем Урд, сгинувшей на окраине Браннхальда, заклинаю — отзовитесь!

Топор вспыхнул в моих руках ослепительным светом, во все стороны ударили огненно-белые лучи живого света.

Глазам стало больно, я отвернулся. Арве слабо ойкнул и зажмурился. Тишина — ни свиста вихря, ни шума волн. Рядом раздалось хлопанье крыльев, послышались тихие вздохи.

— Посмотри на меня, Посредник.

Голос — богатый, будто ветер играл на струнах арфы.

Я повернулся и встретился взглядом со спокойными серыми глазами — прямо как лезвие топора, что держал в руках. Молодая, статная, кованые богатые доспехи сделаны рукой мастера. Крылатый шлем подобно короне венчал гордую головку, а из-под него струились пшенично-русые пряди. Не было ни единой морщинки, ни единой складочки на гладком лице, но глаза смотрели с какой-то недоступной человеку мудростью. В руках она держала длинный меч. И… я вдруг понял, что такой могла бы быть Урд, до того, как её изуродовал Иданнр.

Возле неё стояли крылатые соратницы — тоже в доспехах и с оружием, но поскромнее.

— Я — Эльдрун. Все крылатые девы служат мне. Ты звал нас, — мягко произнесла она и выразительно посмотрела на топор. — Как у тебя оказалось священное оружие валкар?

Неожиданно появились какое-то спокойствие и уверенность:

— Урд просила передать этот топор своей дочери.

Я замолчал, давая осмыслить сказанное.

На губах валкары появилась улыбка, но тут же она стала серьёзной.

— Урд — моя мать, а этот топор её подарил сам Вирвельвин — наш господин. Я вижу, что ты не лжёшь. Но что ты хочешь взамен?

Я протянул ей топор. Она обхватила древко ладонью, чуть выше моих пальцев — почти касаясь. Однако выпускать оружие не собирался.

— Насколько мне ведомо, ваш господин и Гунфридр.

Эльдрун молча склонила голову, соглашаясь.

— Я прошу вас о помощи. От Гунфридра и Урд, призвавшей меня как Посредника.

Она чуть прищурилась, но не перебивала. Узы Посредника — священны. Если не отдать то, что ему положено, призвавший никогда не обретёт покоя.

— Люди Ванханена и поднявшиеся со дна моря объединили свои силы, чтобы выступить против Хозяина Штормов. Я прошу, чтобы валкары были нашими союзницами.

Лицо Эльдрун не изменилось, но девушки вокруг зашумели. Длинные пальцы валкары соскользнули с топора.

— Дай времени до полуночи, Посредник. Мне нужно собрать совет.

Я опустил руку с топором и криво усмехнулся:

— Воля твоя, Эльдрун. Я буду ждать.

Глава 4. Корабль уходит в ночь

Ветер завыл, закружил снег, миг — и следа не осталось от крылатых воительниц. Лишь где-то в небе прозвучал серебристый смех.

Арве стоял бледный и потерянный.

— Так что же это… — тихо произнёс он, — нам не помогут?

Я усмехнулся и посмотрел на сияющий мягким светом топор.

— Помогут, Арве. Но когда имеешь дело с женщинами — не нужно торопить событий.

Он недоумевающе глянул на меня, но потом, пожал плечами и снова уставился на море. Я вздохнул. Да уж. Ждать решения валкар — хорошо, но терять время — плохо.

— Может, пойдём в дом, господин? — послышался тоненький голосок Вульсе. — На вас лица совсем нет. А там тепло, да и еда есть.

— Тебе бы вместе с Йордом в няньки пойти — спасу б не было никому, — пробурчал я, но кивнул Арве и побрел по направлению к городу. На самом деле, стоило поблагодарить домовёнка, обо мне мало кто заботился. Но именно поэтому проявлений заботы я — стыдно признаться — смущался. И тут же отчаянно злился. В первую очередь — на самого себя.

Однако ниссе попался мне не из обидчивых и вприпрыжку бежал рядом, стараясь приноровиться к моим шагам. Арве шёл рядом и едва сдерживал улыбку, глядя на маленького человечка.

Остаток дороги мы прошли молча. Фоссегрим то и дело порывался что-то сказать, но не решался. И правильно, злого и раздражённого йенгангера лучше не трогать.

Возле дома нас встретил насупленный Йорд и сообщил, что Рангрид уехала в город вместе с Шайрахом. При этом, добавив что-то нехорошее про прытких южан, ворча, пошёл на конюшню.

Сердце неприятно кольнуло, однако расстраиваться было глупо. Не может же она сидеть возле меня, как привязанная… Я и сам-то этого не делаю, чего уж там.

Едва войдя в дом, понял, что он был пуст. Нахмурился. Прислушался к ощущениям. Чувствовать дома Посредники не умеют. Но откуда такая уверенность?

Арве замер за моей спиной:

— Что-то не так?

Я резко передёрнул плечами и быстрым шагом направился в свою комнатку. Распахнул дверь — тишина, пустота. Странно. Миг медлил, но потом быстро поднялся на второй этаж. Из полумрака пахнуло свежестью, травами и медовой сладостью. Обыскав комнатку, убедился, что она пуста. Но ощущение, будто вот-вот произойдёт что-то очень гадкое, уходить не собиралось.

Арве осторожно заглянул в помещение:

— Йортрен говорила, что вернется вечером. У неё встреча с ярлами.

— Занятно, занятно… — хмыкнул я. — Когда это она успела сказать?

— До того, как ты вышел. Да что с тобой происходит?

Захотелось дать назойливому мальчишке по ушам, однако, глубоко вздохнув, только покачал головой.

— Пока не знаю. Но… будь другом, сходи на конюшню и посмотри, не пристукнул ли Аян Йорда.

Арве удивлённо уставился на меня, но, видимо, решив, что с сумасшедшими лучше не спорить, быстро покинул комнату. Я устало опустился на стул, отложил топор и провёл ладонью по лицу. Отмахиваться столь грозным оружием можно разве что от воздуха. А вот сходить с ума перед походом на Хозяина Штормов не стоит.

Я снова огляделся. Нет, никого рядом. Вздохнул и закрыл глаза. Поднял руку и начертил руну — пальцы чуточку обожгло, будто поднёс к огню свечи. В висках зашумело, а голова пошла кругом.

Что-то зашуршало — будто речной песок пересыпался в медный чан — и тут же затихло.

— Стейн из рода Берген…

— Я здесь.

Шорох песка стал шёпотом. Перед внутренним взором возникла серебристая фигура мёртвого дроттена.

— Что здесь происходит? — спросил я.

Чувствовал при этом себя отвратительно, но ничего не мог поделать. Говорить с призраками — часть моей работы, но когда этот призрак внутри тебя, дело принимает совсем другой оборот.

— Здесь — ничего, — ответил Стейн, — но в доме тебе покоя не будет.

— Утешил, — нахмурился я.

Он пожал плечами:

— Ты чувствуешь мои воспоминания. Мне их не удержать, а тебе никак не отгородиться. Поэтому придётся терпеть.

— До каких пор?

Стейн горько усмехнулся:

— Пока ты не уйдёшь в море, Оларс. Там ничто не будет властно над тобой. Кроме Фьялбъёрна Драуга.

— Это ещё почему?

Чем дальше заходил разговор, тем меньше он мне нравился. С одной стороны, драуг — хозяин корабля, и, разумеется, перечить ему не надо, но с другой… Цена, которую я заплачу, заставит его считаться с моим словом.

Фигура Стейна слабо замерцала и вдруг рассыпалась мириадом серебристых песчинок. На виски вдруг легли ледяные пальцы. Я дёрнулся, но меня удержали.

— Тш-ш-ш, смотри. Смотри и запоминай.

Я открыл глаза и… обмер. Вокруг стояли тёмно-серые и чёрные дома. Узкая улица, по которой уныло брели скованные цепями люди в драной одежде. Рабы. Свист бича и болезненный вскрик. Один упал, к нему тут же подлетел надсмотрщик с хлыстом.

Кто-то ухватил меня за руку и потащил за собой.

— Идём!

Рядом парила серебристая фигура Стейна.

— Куда? — спросил я, но следовал за ним, оглядываясь по сторонам.

— К Цитадели, — бросил он.

Ноги почти не касались вымощенной чёрными камнями дороги. На нас никто не обращал внимания. Люди шли по своим делам, не поднимая голов. Что дома, что одежда горожан казались какими-то хмурыми и блеклыми — ни капли яркого цвета.

Призраки. Что люди, что острова. И правит ими тварь, которую ненавидит весь север. Я смутно догадывался, как сумел провести меня Стейн — ведь для мёртвых нет границ. Те, кто при жизни были сильными магами, после смерти могли «увести душу». На короткое время показать место, в котором живой человек никогда не бывал. Я только слышал о таком приёме, но… никогда не думал, что сумею испытать его на себе.

Улочка оборвалась резко. Город остался за спиной. Вокруг царила какая-то мёртвая тишина. Мы стояли у крутого обрыва. Я глянул вниз, сердце сжалось от страха. Отпрянул, но Стейн вовремя ухватил меня за руку.

— Сейчас она не опасна. Но когда чужак приближается к Цитадели — пропасть оживает.

По спине пробежали мурашки. Отвратительно.

— Как обойти её?

— Перейти, — поправил дроттен. — Вспомни Гьялларбрёст.

Я с сомнением глянул вниз и покачал головой:

— Я не переходил Гьялларбрёста, Стейн.

— Пока не переходил.

Над нами, взмахнув шипастыми крыльями, пролетело огромное существо. Его тело было вытянуто веретеном, мощные лапы поджаты под себя.

Потеряв дар речи, я смотрел на него. Воздушный линорм? Да нет, скорее уж дитя утбурда. Не жди ни добра, ни ласки. Размером с добрый дом, по бокам и на крыльях загнутые шипы.

— Это стражи Цитадели? — голос предательски дрогнул.

Стейн кивнул:

— Да. Любимые зверушки Хозяина Штормов. Он привёз их с собой из самого сердца Мрака. И надо же — здесь тоже чувствуют себя, как дома. Но тебе переживать нечего. Валкары с ними должны управиться.

Я горько усмехнулся:

— Валкары ещё не дали согласие.

— Они…

— Господин Оларс!

От крика Йорда в голове зазвенело, картинка перед глазами рассыпалась на мелкие осколки.

— Утбурд тебя забери, — процедил я сквозь зубы и посмотрел на запыхавшегося слугу. — Что случилось, золотой мой?

Йорд насторожился: ласковое обращение и улыбка голодного медведя явно не соответствовали друг другу.

— Там вас у порога ждёт женщина. Красивая, но крылатая. Упирается, в дом заходить не хочет. Я попробовал вежливо пригласить, но она почему-то показала меч работы браннхальдских кузнецов и велела позвать вас.

— Знаю я твою вежливость, — буркнул я, поднимаясь на ноги. Прихватил топор и прошёл мимо Йорда.

— А что в ней такого? — пробурчал он. — Старался, как мог.

Мой взгляд заставил его мигом закрыть рот. Настроение было паршивым. Стейн явно сумел мне показать только малую часть. Но вот удастся ли поговорить с мёртвым дроттеном ещё раз — неизвестно. Может, у меня всё и вышло благодаря тому, что остался в одиночестве. А так…

Я быстро спустился по ступенькам. Мимо прошла Йортрен, искоса глянула на меня, и тут же скрылась в кладовке.

— Не уходи далеко, нужно поговорить, — послышался её голос.

— Не уйду, — буркнул я.

Она, конечно, госпожа и вдова дроттена, но меня начинали уже раздражать эти команды.

Оказавшись на улице, я оторопел. Вокруг царила непроглядная ночь. И морозец пробирал до костей. Но как же так? Когда я входил в дом, не было и полудня! Или же Стейн слишком долго водил мою душу.

— Посредник.

Ко мне приближалась закутанная в белый плащ Эльдрун. Крылья были сложены за спиной, в глазах светились спокойствие и решимость.

Она остановилась, чуть склонила голову набок.

— Совет состоялся, Посредник.

Я крепче сжал рукоять топора, глядя прямо в её глаза. Каков бы ни был ответ — принять его надо достойно.

— Мы согласны, Оларс Глёмт, — мягко произнесла она. — Мы пойдём с тобой на Хозяина Штормов.

Сжавшееся было сердце забилось как сумасшедшее. Даже дышать стало легче. Я вздохнул и чуть улыбнулся уголками губ.

— Твои слова, как мёд, дочь Вирвельвина. Я счастлив принять твою помощь.

Миг — топор оказался в руках валкары. Ветер засвистел, завыл, закружил снег в безумном танце. Эльдрун подняла топор над головой, по лезвию пробежали алмазные искры.

Она приоткрыла рот и запела. Не разобрать ни слова, но в подхваченной ветром мелодии было столько света и радости, что на глаза чуть не навернулись слёзы. Валкара благодарила своего господина и судьбу за возвращение святыни в руки крылатых дев.

Свет от топора становился всё ярче и ярче, стелился вокруг, кажется, доходил до кромки плещущегося моря и даже ласкал борта кораблей. Точнее, корабля.

Корабль? Я нахмурился. Свет коснулся паруса, синей змеёй мелькнул герб. По телу прошла дрожь. Нет, не может быть! Только у одного существа я видел этот знак!

На палубе стояли люди. Но разглядеть их — нет, слишком далеко. Высокий человек в развевающемся плаще помог подняться на борт своему товарищу.

Голос валкары стал громче, ураганом взвился ветер. Свет больно ударил по глазам, по щекам покатились слёзы, но я и не подумал отвернуться. Чувство появившейся утром тревоги зазвенело с удвоенной силой. Оно… там спрятана причина. И уйти нельзя, и бежать к кораблю — опасно.

Оказавшийся на борту поднял руку и снял капюшон: по плечам хлынул рябиново-красный водопад.

Сердце упало куда-то вниз. Она медленно обернулась, улыбнулась своему спутнику в плаще. Он коснулся её плеча — на тёмной ткани белела обнажённая кость, когти ласково перебирали шелковистые пряди.

Нет, нет, не может быть!

— Рангрид!

Ветер подхватил мой отчаянный крик и понёс к морю. Она резко обернулась, будто услышала.

Песня валкары смолкла, сияние вокруг топора померкло. Эльдрун тоже жадно вглядывалась, желая понять, что происходит.

Вёсла опустились в воду, поднялись, вновь опустились. Ветер надувал паруса, чужой корабль быстро уходил в ночь.

Не слыша и не видя никого вокруг, я, как сумасшедший, рванул к берегу.

Глава 5. Лаайгский твил и пляска войны

Прав! Гунфридр был прав!

Мысль билась раненой птицей, заставляя ускорять шаг. Спуск был скользким, гладким, как зеркало, я с трудом удерживал равновесие, но не останавливался.

За мной, кажется, кто-то бежал, но оглядываться не было времени. Ветер бил наотмашь, мороз впивался тысячею иголок. Нога подвернулась, лодыжку пронзила боль. Скрипнув зубами, я глянул на чёрные волны. Тихие и спокойные, будто ничего и не произошло.

Но этого не может быть! Не ходят тенью корабли! Особенно, такие! И… самому себе не мог признаться, что узнал герб Хозяина Штормов. Не желал признавать, гнал прочь от себя эту мысль.

Откуда-то справа послышался слабый стон.

— Оларс…

Я пригляделся — что-то темнело на снегу. Спустя вдох понял, что ничком лежавший человек.

— Оларс…

Боги севера, Шайрах!

Я подбежал к нему, опустился на колени. Осторожно перевернул, пальцы ощутили что-то холодное и влажное. Кровь! Лицо Шайраха было залито ей почти наполовину.

— Что случилось?

— Рангрид… — прохрипел он.

— Как её увезли?

Возле нас опустилась Эльдрун, крылья с тихим шелестом сложились за спиной.

Шайрах попытался встать, охнул и закрыл глаза.

— Не увезли. Сама ушла.

Внутри всё похолодело, я не верил своим ушам.

— Сама… Хотела глянуть храм, а меня отправила к вам. Но я заметил корабль. Тогда она меня ударила.

Внутри что-то оборвалось. Всегда предающая… Нет, не может быть! Эльдрун тронула меня за плечо. Это немного привело в чувство.

— Идти сможешь? — спросил я.

Шайрах кивнул. Эльдрун глянула в сторону дома:

— Вижу огни. Ваши вышли, помогут. Если что — зови.

Она отсалютовала топором и взмыла в ночное небо, не тратя лишних слов. Не зря говорят, что валкары недолюбливают людей.

Первые несколько шагов южанин пытался всё же делать сам, но потом повис на моих руках. Хорошо, на полдороги подоспел Йорд и, забрав уже потерявшего сознание Шайраха, унёс в дом.

На пороге мы столкнулись с взволнованной Йортрен, выскочившей в одном платье, сонным Арве и скользнувшим тенью Вульсе.

— Где вы были? — спросила вдова дроттена.

Я вздохнул, тоскливо посмотрел на море. Сейчас я его ненавидел ещё больше, чем когда-либо.

— Нужен лекарь.

Йортрен зябко повела плечами, но кивнула.

— Идем, я в этом разбираюсь.

…я не вникал в происходящее вокруг. После зелий хозяйки дома Шайрах заснул спокойным сном. Рана оказалась от удара, скорее всего — камнем, так как никакого оружия у чудесницы не было. На мой вопрос: зачем они ездили в город, Шайрах сказал, что Рангрид сама попросила его сопровождать её в поисках нужных трав и камней. Мол, неведомо, какие испытания ждут, быть войне и раненым. В общем, хотела сделать целебники. Я хмыкнул. Какая заботливая. По возвращении, она первой заметила корабль. А когда Шайрах уперся и не согласился оставить одну — оглушила.

Когда Шайрах заснул, я молча встал с лавки и покинул комнату.

— Оларс! — крикнула Йортрен.

— Я вернусь, — бросил, не останавливаясь.

Вернусь… Но дайте время.

Пришлось быстро заскочить к себе и выудить из седельной сумки узкий флакон лаайгской работы. Уж если кого и спрашивать, то только одного человека.

Мороз на улице стал злее, звёзды россыпью драгоценностей смотрели вниз. Казалось, можно было заледенеть от одного их света. Снег под ногами скрипел, я шёл куда глядят глаза, лишь бы подальше.

Не было причин не верить Шайраху. Я ещё очень хорошо помнил слова Гунфридра, помнил и сказанное всевидицей… Да и сама Рангрид говорила о проклятии. Но поверить всё равно не получалось. Чтобы так — сразу… Упорно билась мысль, что её зачаровали и увезли силой. Боги Севера, помогите мне…

Онемевшие пальцы ничего не чувствовали, пришлось опустить флакон в карман, чтобы он ненароком не выскользнул. Холодный ветер успокаивал, замораживал звеневшую натянутой струной тревогу.

Хорошо, что жилище Йортрен расположено ближе к окраине. Я всё же вышел к морю, но по другую сторону скалы с храмом Гунфридра. Некоторое время молча смотрел в небо. За что же ты так со мной, Рангрид?

Достал флакон с твилом, ловко выдернул массивную пробку. Принюхался. Запах острый, свежий, но ни на что не похожий. Криво усмехнулся. Что ж, хуже не будет.

Поднёс к губам и сделал большой глоток. Потом ещё и ещё. Сразу ничего не понял: язык онемел, в горле стала комом горечь. Я сглотнул и закашлялся. Спустя миг во рту разлилась дурманная прохлада с остатками горечи. Перед глазами всё померкло, тело вдруг стало легче пушинки. Все чувства и ощущения пропали, оставив меня только в безграничной пустоте.

Я покачнулся, на лбу выступил холодный пот. Безумный вихрь подхватил меня и понес вверх. Миг — ноги коснулись твёрдой поверхности. Вихрь стих. Я тряхнул головой и огляделся: тьма — по ту сторону Мрака, и то повеселей будет!

Одна за другой начали вспыхивать яркие точки. Сначала по одной, а потом россыпью, словно кто выпустил из горсти драгоценные камушки. Сразу я ничего не мог понять, но потом неожиданно стало легко и свободно. Я даже рассмеялся — знаю, видел уже, гулял по этим ночным небесам вместе с Мяран.

— О, я слышу смех, — то ли скрип снега, то ли хриплый женский голос. — Позвал меня, чтобы радостью поделиться?

Звёзды замерцали, выпустили лучи, которые слились друг с другом, став маленькими ступеньками. По ним медленно спускалась Мяран, на её плечи были наброшены белоснежные меха. Волосы придерживала широкая кожаная повязка с роговыми пластинками. Однако ступни всевидицы были босыми, будто лютый холод зимы ей был нипочем.

— Я уже и соскучилась по тебе, Оларс.

В лучиках морщинок возле глаз спрятались смешинки, на губах появилась улыбка.

С всевидицей было что-то не то. Будто… моложе стала. Но разве лаайге известен секрет молодости?

Я передёрнул плечами:

— Я рад тебя видеть тоже. Жаль, причина не из приятных.

Мяран подошла ближе, положила руку мне на плечо, вмиг стала серьёзной. От прикосновения вдруг стало тепло и спокойно.

— Говори, — сказала тихо и повелительно. Но не как вождь или царь, а как мать непутёвому ребёнку, что и не подумаешь ослушаться.

— Рангрид, — произнёс я, во рту тут же пересохло, — Хозяин Штормов увёз Рангрид.

Мяран чуть заметно склонила голову. Разумеется, всевидице это не новость.

— Как её спасти?

Мяран убрала руку с моего плеча.

— Она ушла по своей воле, Оларс.

Внутри снова всё заледенело.

— Но почему? — собственный голос прозвучал как жалко. — Она же его ненавидит!

Всевидица молчала, но от её взгляда у меня по коже пробежал мороз.

— Мяран…

— На чудеснице из Мерикиви лежит проклятие Хозяина Штормов. Он пометил её, как свою собственность. Давно, ещё в детстве.

— Неправда, — огрызнулся я.

Лёд, сковавший сердце, разрастался, медленно вымораживая всё изнутри.

Мяран смотрела на меня спокойно и совершенно бесстрастно, будто внезапно сквозь маску живой женщины выглянула сама Госпожа Зима.

— Мне жаль, — голос резал стальным лезвием. — Но ты должен это принять. Как бы она не пыталась, не сможет противиться силе проклятия. Она любит тебя, Оларс. Любит, как может любить женщина. Но чем сильнее её привязанность к кому-то, тем вернее она губит человека. Ты не спрашивал, сколько уже жизней унесла чудесница из Мерикиви?

Ответить… Что ответить тут? Стиснул зубы и шумно вздохнул. Не спрашивал. Но… не верю. Не могу поверить.

— Но почему именно сейчас?

— Она не пошла бы с вами на Хозяина Штормов, — мягко сказала Мяран. — Хоть и желала этого всем сердцем, но не сумела причинить ему вред. И сейчас… много ли ей известно о вашей подготовке?

Я покачал головой:

— Не знаю. Но думаю, что немного. Я с ней почти не говорил, разве что Йортрен и ванханенцы.

Она нахмурилась:

— Всё равно плохо. Она расскажет ему.

Я провёл ладонями по лицу:

— Утбурд! Но должен же быть какой-то выход!

Сцепив руки за спиной, обошёл вокруг невозмутимой всевидицы. Так почему-то думать получилась лучше.

Она покачала головой:

— Мне очень жаль.

Я резко остановился:

— Но ведь можно же как-то снять это проклятие?

Всевидица чуть пожала плечами:

— Убить её.

Я вздрогнул, уставился невидящим взглядом на Мяран. Повисла тишина.

— Нет, — произнёс тихо, но твёрдо.

Она вздохнула:

— Это не моё желание. Но чары Хозяина Штормов сильны. И исчезают только после смерти. Такова уж суть Мрака.

— Нет, Мяран! Нет!

Некоторое время мы молчали. Кажется, где-то вдалеке шумел ветер, но мне было не до него. Я не принимал и не желал понимать её слова.

Всевидица коснулась моей руки, я хмуро глянул на неё.

— Не сердись. Но помни, что у тебя сейчас есть куда более важная цель, нежели бегство Рангрид.

Некоторое время я молча смотрел на невозмутимую маску вместо лица, но потом медленно кивнул. Забывать о главном просто не имею права. Хоть и хотелось бы послать всё к утбурдам.

— Как… — получилось хрипло и тихо. — Как мне победить Хозяина Штормов?

Мяран бросила на меня хмурый взгляд:

— Драуг уже запросил цену.

Я медленно, будто против воли, кивнул.

Всевидица вдруг облегчённо вздохнула. Маска развеялась, дав вновь проступить беспокойству.

— Соглашайся, Оларс.

Вдруг ослепила злость, захотелось зарычать.

— И так согласился! Без разрешений!

— Успокойся, — голос Мяран не дрогнул, хотя она и сделала шаг назад.

— Успокоиться?!

Кажется, я действительно сорвался на рык, но не звериный. Хотя и на звук, исторгаемый человеческим горлом, это не походило. Он резко оборвался, потому что я сам испугался услышанного.

— Утбурд, это что ещё? — хрипло прошептал.

— Магия Ингвы не даст тебе стать ни живым, ни мёртвым, — так же шёпотом ответила Мяран. — Неизвестно, что произойдёт, но ты должен быть либо жив, либо мёртв. Иного не дано.

Я нахмурился:

— Меня уже никому не оживить. Если не вышло у Яшраха, то у остальных — подавно.

— Значит… значит, остаётся второй способ, — вкрадчиво сказала всевидица. — Фьялбъёрн Драуг.

Отвечать не стал. Драуг своё получит.

— Я обещала помочь. Так и будет.

Я удивлённо глянул на Мяран, но указала рукой вперёд.

— Смотри.

Тьма развеялась агатово-чёрным дымом, перед нами простирались снежно-белые холмы.

— Долина не спит. Мы ждём твоего зова.

В голосе всевидицы слышался звон скрещивающихся мечей, и сама она вдруг будто стала гордой воительницей, не уступавшей ни в чем валкарам.

Я присмотрелся и вздрогнул: долина была наполнена движущимися тенями. Вспыхивал огонь, блестела чешуя доспехов, слышались голоса:

— Скоро, скоро, скоро.

Я не видел людей, но теней становилось всё больше. Они все двигались в каком-то странном зачаровывающем ритме, будто в ритуальном танце.

— Уже скоро…

Фигуру Мяран окутало сияние:

— Мы опередим корабли, Оларс. Сотрясём снежным бураном Цитатель Хозяина Штормов. Лаайге давно ждут этого часа. Не подведи нас.

Мяран исчезла. Звёзды потухли, я вновь стоял на берегу моря. Ветер шевелил волосы, пробирался под одежду. Пальцы окоченели, тело онемело от холода, но висевший на шее целебник жег раскалённым железом.

Глава 6. Шёпот Спокельсе

Как я вернулся — не помню. Сразу было ничего, но потом вязкой волной накатила слабость и подступила дурнота. Наизнанку меня не вывернуло, состояние было гадким. Шёл, не разбирая дороги. Видимо, лаайгский твил даёт о себе знать.

Кажется, Йортрен побледнела, увидев меня, но молча проводила взглядом, так ничего и не сказав.

Скоро рассвет, но мне не до него. Ноги переставлялись с трудом, кровать казалась пределом мечтаний. Едва я рухнул на неё, вокруг всё исчезло.

Сон пришёл сразу: беспокойный и леденящий душу. Я снова был на Островах-призраках, над головой летали стражи Цитадели, а люди попрятались по домам. При моём приближении створки окон захлопывались, и задёргивались шторы.

— Смерть… — прошелестело со всех сторон. — За ним идёт смерть…

Но я не обращал на слова снимания. Шёл легко и уверенно. Смерть — моя давняя подруга, без неё прогулка будет не та.

— Нам не выжить… не выжить…

И все безнадёжно смолкли, будто зная, что ничего не исправить. Круживший в небе страж опустился, глянул на меня красными гранатами глаз и снова взмыл вверх. Но я и не подумал остановиться.

Мой путь лежал к берегу. Туда, где можно увидеть, как небо впадает в море, сливаясь в единое целое. Угрюмо молчавший город смотрел на меня тысячью глаз, но молчал.

На берегу было пустынно. Не падал снег, не шумел ветер, даже волны замерли зеркальной гладью. Всё затаилось, будто в преддверии бурана — небо было снежным и серым, того и гляди — начнет падать снег.

Нежные руки коснулись моих плеч, запах мяты заставил вздрогнуть.

— Рангрид, — выдохнул я.

Ответа не последовало, я обернулся. Но не она, а закутанная в серый плащ фигура протягивала ко мне костлявую руку.

— Добро пожаловать в мои владения, Оларс Глёмт. Я давно жду тебя.

Страх пропал. Пальцы сжали кинжал Сиргена Бессмертника. Откуда он у меня? А, неважно. Появившийся ветер трепал край плаща, но я ничего не чувствовал, будто живая плоть стала камнем.

— Дождался, — сухо ответил.

— Ты так ненавидишь меня, что готов вцепиться в горло, — в голосе прозвучала усмешка, — но зря. Ты и я — Мрак. Не борются лучи против солнца, не восстают звёзды против госпожи Луны. Глупец…

— Но не предатель.

Пальцам стало горячо. Спалить, превратить в пепел, приложить все силы — пусть даже самому уйти по ту сторону Мрака — но уничтожить.

— Глупец, смотри.

Шум моря за спиной не предвещал ничего хорошего, но я не повёлся. Кинулся вперёд, лиловый огонь обнял фигуру в сером. Спокельсе махнул рукой, искры исчезли. Я с размаху всадил кинжал в его грудь.

Раздался истошный женский крик. Я содрогнулся в ужасе. Хозяин Штормов рассыпался на глазах. Вместо него стояла Рангрид. Рябиновые волосы закрывали лицо, чёрная рукоять торчала из груди. Я онемел. Она покачнулась молодым деревцем под ветром, застонала и начала падать. Подхватил её, но вместо тела на ладонях оказался мокрый песок.

— Оларс! Оларс!

Меня трясли за плечи, звонко хлестнули по щеке. От удара я вскочил на постели, но Шайрах удержал на месте, не давая дёрнуться в сторону.

Я огляделся: солнечный свет заливал комнату. Шайрах был едва одет, на голове белела повязка, но на ногах держался твёрдо.

— Ты издавал такие звуки…

— Какие?

Голова казалась на удивление лёгкой, не было и следа от гадкого ночного состояния.

— Будто решил кого-то загрызть живьем, — хмыкнул Шайрах.

Я вздохнул, решив не вдаваться в подробности.

— Ты, кстати, почему в таком виде?

— Примчался на крик, — проворчал южанин, присаживаясь рядом на лавку. — Меня обещали не трогать до прихода кораблей Фьялбъёрна Драуга.

— Хорошо тебе, — покачал я головой, садясь и спуская ноги на пол. — Ещё в запасе столько времени.

Шайрах нахмурился:

— Да нет, Оларс. С чего ты взял?

Я встал и потянулся:

— Фьялбъёрн обещал приплыть через три дня. Вот и считай.

Южанин помрачнел:

— Да. Только ты пролежал в беспамятстве остаток ночи, день, и ещё ночь.

Я недоу мённо уставился на него. Слова пропали. Но как же? Ведь прошло-то всего… Грязно выругавшись, быстро натянул одежду и вылетел из комнаты.

— Вот и считай! — донеслось в спину.

На лестнице я чуть не столкнулся с Йортрен.

— Можно поосторожнее? — недовольно бросила она, хмуро глянула на меня и покачала головой.

— Прошу прощения, — пробормотал я.

Сейчас хозяйка дома выглядела настоящей госпожой: шерстяное жёлтое платье, расшитое золотыми нитями, убранные короной косы переплетены янтарными лентами, изящный обруч с подвесками из жёлтого металла. Тонкие пальцы унизаны перстнями, правое запястье плотно обхватывал широкий браслет из мерикивского янтаря.

— Ярлы собираются на берегу, — сообщила она таким голосом, будто я и так должен был это знать.

Задумчиво глянул на неё:

— Они всё знают?

— Знают, — кивнула Йортрен и тут же пустила шпильку: — Мне пришлось рассказать всё. Ты был не способен.

— Да чего уж там, — пожал я плечами.

— Зачем ты столько хлебнул твила? — неожиданно накинулась она. — А если б там и загнулся, чтобы мы делали?!

Ответить было решительно нечего. Стало даже немного не по себе. Но это тут же прошло.

— Загнусь я очень скоро, Йортрен, — холодно сказал. — И это нам не помешает.

Она побледнела, светлые брови сошлись на переносице. Но потом вздохнула и склонила голову:

— Да, я знаю. Извини, второй день на взводе.

Я положил руку на плечо:

— Знаю, что принёс много беспокойства, но оно того стоит.

Йортрен кинула на меня быстрый взгляд:

— Ты сумел заручиться чьей-то поддержкой?

Я провёл пальцами по жестковатой ткани и лишь подивился: чего только не терпят женщины, чтобы выглядеть красивыми.

— Да. Лаайге придут первыми.

В её глазах мелькнули недоверие и растерянность, но потом зажглась радость. Она сцепила руки в замок — аж побелели костяшки пальцев.

— Тогда… Тогда у нас может получиться.

— У нас получится, Йортрен. Иначе быть не может.

* * *

Ветра не было, волны лениво накатывали на каменный берег. Я, семь ярлов и вдова дроттена всматривались вдаль, в ожидании кораблей. Чуть поодаль стояли Йорд, Арве и Вульсе. Если ещё с ниссе удалось договориться, потому что бой — не место для домового, то рисе и фоссегрим упёрлись вернее ослов и решили идти со мной. Йорду я, безусловно, был рад. Надёжный друг, плюс его булава сумеет сослужить отличную службу, то Арве… Как я не пытался уговорить его остаться, он слушать не хотел. Этот щенок посмел сказать что-то вроде: «Ты мне не отец и не брат, чтобы указывать!», получил затрещину, но упрямо стоял на своём. Потом я и сам остыл, поняв, что он прав. На этом разговор закончился, но он всё равно пришёл сюда. Значит, не отступился от своего решения. С одной стороны, я восхищался его мужеством, с другой — отчаянно злился на ослиное упорство. Братом он мне, действительно, не был, но после этого довода беспокойство всё равно не проходило.

— Как только ты откроешь дверь в Цитадели, — говорил Тойво, высокий рыжий мужчина, стоявший справа от Йортрен, — мы окажемся на Островах-призраках. Гунфридр сделал так, что каждый житель Ванханена сможет ступить на проклятые земли Спокельсе. Мы будем ждать днём и ночью. Чем скорее вы пробьётесь, тем будет лучше.

Я передёрнул плечами. Нашёл, о чём сказать. И без него, умника, знаю. Только вот выйдет ли? Какой из меня к утбурду герой? Впрочем, в глазах ярлов именно это было: странная помесь недоверия и восхищения. Они хотели моей победы, но в то же время не особо радовались, что в бой ведёт их полумертвец.

Вдалеке появилось несколько чёрных точек. Я машинально поправил висевший на бедре меч. Невольно отметил, что почему-то не ощущаю его тяжести.

— Северный флот идёт, — шепнула Йортрен, внимательно вглядываясь и сжимая негнущимися пальцами меховую накидку.

На меня вдруг нахлынула какая-то бесшабашность и отчаянное веселье.

— Выше нос, благородные ярлы. Мёртвые не проигрывают!

Они странно покосились на меня и переглянулись. Корабли неслись, будто живые линормы, всё ближе и ближе к нам. Неожиданно рыжий Тойво улыбнулся, оценив шутку.

— Пусть будет так, Оларс Забытый. Мы в тебя верим.

Йорд и Арве тихо подошли к нам, не в силах оторвать взгляда от моря. Корабли… я даже не мог сосчитать их. Слишком много, слишком неистово и… Нет! Их можно было назвать какими угодно, но только не безжизненными! Мрачные, чёрные борта, казалось, выпивали солнечные лучи, рваные паруса замерли в неподвижности. Но то и дело слышались крики невидимых моряков, и с нечеловеческой точностью падали вёсла в море, чтобы тут же подняться.

Впереди шёл «Гордый линорм». Одноглазый ярл стоял на носу, уперев руки в бока. Такой не то, что хозяином морей себя чувствует — всего света.

Над головой раздался шелест. Я посмотрел вверх: небо потемнело от тысяч крыльев, но одновременно слепило стальным блеском копий и мечей. Валкарское войско.

Возле меня опустилась Эльдрун, а рядом с ней несколько прекрасных и грозных воительниц. Йорд озадаченно осмотрел с головы до ног и покосился на меня, мол, эти тоже с нами?

Сдержав неуместную улыбку, я кивнул. На его лице появилась довольная мина. Охальник. Только об одном и думает.

Эльдрун поклонилась Йортрен и ярлам и повернулась ко мне.

— Небесные кони бьют копытом, Оларс. Мы готовы.

На губах валкары сияла улыбка, казалось, что весь свет солнца она вобрала в себя.

— Я благодарен, Эльдрун.

«Гордый линорм» причалил к берегу. Остальные корабли так близко подходить не стали. Я посмотрел на ярлов и Йортрен. Прощаться было не с кем, поэтому лишь попросил:

— Пожелайте удачи. Она мне ох как пригодится.

— Удачи, Оларс Забытый, — серьёзно сказал седовласый ярл.

— Да не подведёт тебя меч, — добавил Тойво.

— Да пребудет с тобой благословение богов, — шепнула Йортрен и начертила в воздухе руну-оберег.

Поглядев на них, я резко развернулся и пошёл к кораблю. Арве и Йорд не отставали, а Эльдрун со своими соратницами взмыла в небо.

Когда мы взошли на борт, передо мной стал Фьялбъёрн. Его взгляд пронизывал насквозь, замораживая всё внутри.

— Плату вперёд? — произнёс я непослушными губами.

Драуг не изменился в лице, но лишь кивком указал на каюту.

— Дождёмся ночи, — хрипло сказал он. — Ночь — твоё время, йенгангер.

…Драуг прижал меня к стене, смотрел насмешливо и леденяще.

— Это единственный способ. Другого здесь не будет.

Я молча смотрел на него. Возражать совершенно не хотелось.

— Давай, бери уже. Или хочешь растянуть удовольствие?

Фьялбъёрн оперся руками о деревянную обшивку, как раз на уровне моих плеч. Вроде и отпустил, а вырваться всё равно не выйдет.

— Оларс, — в голосе появились шипящие нотки.

Я невольно вздрогнул и шумно выдохнул.

— Если будешь смотреть на меня как на насильника, то можешь спрыгнуть в море прямо сейчас.

Я закусил от досады губу. Утбурд! Он прав.

— Хорошо. — Я прикрыл глаза. — Не буду.

Да и мало приятного — смотреть в плещущийся мрак. Тут что угодно навоображать можно.

Жёсткие пальцы коснулись моей щеки.

— Прям как девица на ложе дроттена, — прошелестел смех.

Внутри всё взорвалось, я от души врезал по ухмыляющейся физиономии. Он перехватил мою руку, дёрнул на себя. Я зашипел от боли.

— Так куда лучше. А то раньше времени стал трупом, — хмыкнул драуг и впился в мои губы.

Поначалу я попытался воспротивиться, но злость вдруг начала медленно таять. Злость и глупость. Сам пришёл, сам согласился. Так и нечего строить недотрогу…

— Раздевайся.

Невозмутимо и спокойно. Но почему-то снова захотелось огреть кулаком. Стиснув зубы, скинул плащ, дёрнул завязки на рубахе и стянул её через голову. Фьялбъёрн молча смотрел, ни единым движением мускула не выдавая своих мыслей. Долой сапоги, змеёй на пол скользнул пояс, за ним последовали кожаные штаны.

Фьялбъёрн кивнул, будто увиденное полностью его удовлетворяло.

— Теперь меня.

— Что? — оторопел я.

— Раздень меня, — недрогнувшим голосом сказал драуг, поймал за руку и притянул к себе. Я закусил губу, чуть пожал плечами и неожиданно усмехнулся.

— Раньше не было, да? — вдруг спросил он без всякого ехидства.

— Нет. Я люблю женщин.

Его почему-то это несказанно развеселило, в глазах заплясали смешинки, даже лёд не казался таким суровым.

…поцелуи обжигали, но не согревали. Требовательные ласки заставляли выгибаться и вздрагивать. Я был натянут, как тетива ярлунгского лука. Но через время с губ начали слетать стоны, а дыхание стало хриплым.

Он вошёл. Вспышка боли заставила вскрикнуть и зажмуриться, но Фьялбъёрн вдруг прижал меня к себе. Просто удерживая, легонько поглаживая и утешая без слов.

— Расслабься. Всё хорошо, — шепнул он, подаваясь назад.

Я выдохнул сквозь стиснутые зубы, вцепился в его плечи.

— Расслабься…

Снова двинулся вперёд, я вздрогнул от боли. И назад — хриплый выдох. Он обхватил ладонью мой член, погладил большим пальцем головку.

Я застонал — то ли от боли, то ли от удовольствия.

— Вот так, — одобрительно шепнул он, касаясь губами моей скулы.

Голова пошла кругом. Он продолжал шептать и брать меня, ускоряя движения, бесстыдно оглаживая и сжимая разведённые бёдра. Вдруг захотелось попросить, чтобы брал сильнее, резче, хочу забыть обо всем, раствориться…

По телу пробежала дрожь, пальцы Фьялбъёрна впились в мои плечи. Тело пронзило мириадом раскаленных игл, я беззвучно вскрикнул и выгнулся дугой. Он крепче стиснул меня, что-то прорычал на ухо.

— Нет!

Крик повис в воздухе. Сердце остановилось. Я начал задыхаться, перед глазами всё заискрилось снопами опаловых искр. Фьялбъёрн прижался к моим губам. Получилось лишь жалобно всхлипнуть, и я провалился в темноту.

ЧАСТЬ VIII. Хозяин Штормов

Глава 1. Сквозь Туманный барьер

Всё пропало. Было легко и страшно одновременно. Мертвецы не должны быть среди живых, но иного выхода нет. Внутри всё жгло огнём, язык онемел. Ничего не болело, даже не чувствовалось. Не помню, как, шатаясь, на подгибающихся ногах, выбрался на палубу. Ледяные иглы звёзд, будто смеясь, глядели на меня. Ветер приносил запах соли, но я его почти не чувствовал. Смотрел вдаль — не видя, слушал плеск волн — не слыша.

Глянул на свои руки — береста, коснёшься — и рассыплется. Провёл пальцами по тыльной стороне ладони. Ничего не почувствовал.

— Халарн, смотри под ноги! — раздался грубый недовольный голос.

Я резко обернулся. Мимо прошёл высокий худющий мужчина в потёртых штанах и обнажённый до пояса. На голове был кусок полотна, стянутый сзади на манер женского платка.

— Смотрю, смотрю, — пробурчал кто-то. Раздались гулкие шаги, к верзиле подошёл толстый приземистый человечек. — Плохая ночь, — пожаловался он.

Я передёрнул плечами. Захотелось с ним согласиться, но из пересохшего горла не вылетело ни звука. Да и кто это такие?

Оба, будто по команде, глянули на меня. Верзила осклабился, толстячок ухмыльнулся.

— Добро пожаловать в мир мёртвых, йенгангер, — произнёс высокий.

Мёртвых… Значит, теперь я вижу всех моряков с «Гордого линорма».

Верзила приблизился, на лице было хищное выражение, но в глазах плескалась какая-то хмельная бесшабашная радость.

— Твоя жизнь получше чарки южного вина будет. — Он хлопнул меня по плечу.

От такого удара человек послабее упал бы, но я лишь пошатнулся.

— Отстаньте от него!

От голоса драуга прояснилось в голове, и мир обрёл очертания. Я посмотрел на Фьялбъёрна. Он выглядел ленивым сытым кракеном, но при этом всё равно оставался грозным ярлом.

Верзила и толстячок тут же скрылись, видимо, здраво решив, что спорить с главным — себе дороже.

Фьялбъёрн подошёл ко мне, хмуро оглядел и улыбнулся.

— Ты — крепкий. Это хорошо. Не зря Гунфридр привёл к нам.

— Надолго ли хватит моей платы? — голос против воли прозвучал ехидно.

Драуг не обратил внимания:

— Бой выдержим. — Серьёзно посмотрел на меня и покачал головой. — Ты не страдай, Оларс. Только сам подумай. Жизнь, напоенная ненавистью и жаждой мести, для человека рано или поздно потеряет смысл. А здесь станет мощным орудием против Хозяина Штормов. Он — отродье Мрака, но так ему нас не взять.

Умом я понимал, что Фьялбъёрн говорит верно, но вот принять… не получалось. Я отдал всё, что было, «Гордому линорму». Каплю за каплей. Теперь моя сила — у корабля и команды, а сам я — всего лишь йенгангер. Ни стука сердца, ни дыхания, человеческого тепла.

Фьялбъёрн положил мне руки на плечи. Некоторое время я стоял напряжённый, как струна, но потом стало вдруг легче. Будто через широкие ладони драуга в меня перетекали сила и уверенность.

— Так вот почему ты не разрешал мне войти в каюту?

Он кивнул:

— Да. Живым туда не стоит входить. Гунфридр нарочно сделал так, чтобы она вытягивала жизнь.

Я нахмурился:

— Но как же Лирак?

Фьялбъёрн криво усмехнулся:

— Лирак — любимец Морского владыки… точнее, одной из его дочерей. Гунфридр, как узнал, хотел утянуть наглеца на дно, но дочка оказалась боевой — заступилась за любимого. Да ещё и сказала, что у них будет ребёнок. Гунфридр хоть на расправу порой и скор, но лишить внука или внучку отца не решился. Вот и отправил на вечную службу ко мне. В итоге и при деле, и ненаглядная хавфруа может миловаться с мужем сколько угодно.

— И муж к земным красоткам не сбежит, — хмыкнул я.

Незатейливая история почему-то развеселила.

— Это да. — Драуг убрал руки, но ощущение силы и уверенности остались. — Правда, должен сказать, Лирак от своей Сиф сбегать и не собирается.

… Фьялбъёрн давно ушёл, а я всё смотрел на ночное небо. Оно было чистым, бездонно-чёрным с россыпью ледяных бриллиантов. И холода не чувствовал, и боль замерла где-то внутри такой же льдистой звездой.

И где-то вдалеке, среди шума ветра и волн, слышался едва различимый голос:

Раз, два,

Жизнь — вода.

Три, четыре,

В другом мире.

Пять, шесть,

Ты не здесь.

Семь, восемь.

Придёт осень…

Бабка всегда говорила, что у каждого свой срок. И смерть считает до десяти. И когда досчитает — назад дороги не будет. Совсем. А сейчас ещё не всё потеряно. Но старая Ингва Глёмт сказала: чтобы победить Хозяина Штормов, нужно не дышать. До встречи с «Гордым линормом» я не понимал, о чём она. Но сейчас… Сейчас йенгангер не дышит.

* * *

— Будь проклят этот туман, — раздражённо проворчал Лирак, отходя от борта. — Будто в парном молоке плывём. Утбурдовы козни, тьфу!

Он прошёл мимо меня, продолжая бурчать нос. Скрестив руки на груди, я смотрел прямо перед собой — плотная белая пелена скрывала небо и почти касалась моря. Будто Хозяин Штормов решил спрятать от поднявшихся со дна Острова-призраки.

Море тихо плескалось за бортом, но я слышал шёпот: безграничный, как само морское царство. Один голос накладывался на другой, заглушал его и тут же затихал. Шепотки ширились, шелестели вместе с волнами, ни на миг не смолкали. Каждый желал поведать свою историю, рассказать, кем был при жизни и почему навсегда остался в море. Они говорили о славе и блеске Ванханена, о молчаливых мореходах Островов-призраков, о смеющихся и задорных ведьмах из Мерикиви… и о зле Хозяина Штормов. Но вместе с тем к голосам, словно примешивалось что-то ещё: шипящее, тягучее, неразборчивое. Обволакивало шёпот почивших в море, стягивало невидимыми нитями и расплывалось пятном земляного масла на прозрачной воде.

«Гордый линорм» летел вперёд. Я чувствовал лёгкое покалывание и ритмичные удары, будто билось огромное сердце, видел перламутровое теплое сияние, исходившее от палубы, бортов и мачт. Поднимавшиеся из воды вёсла стали гладкими, будто их выточили из чёрного агата, даже рваный парус снова был целым.

Туман — это плохо, но для полного жизни корабля — ничто. Хуже приходится плывущим за нами и валкарам.

— Оларс!

Оклик Фьялбъёрна заставил повернуться. Он быстрыми шагами приближался ко мне. Если ранее драуг серьёзно впечатлял своим видом, то теперь его можно было назвать богоподобным и не ошибиться. Плечи будто стали ещё шире, осанка горделивей, левый глаз из тусклой ледышки превратился в живой опал, кожа потеряла сухость и сеть шрамов. Да и остальные члены команды выглядели, будто только что поднялись на борт — здоровые, крепкие, полные жизни… Да, жизни. К тому же теперь я видел всех. Ребята Фьялбъёрна Драуга выглядели скорее разбойниками, нежели славными моряками, но слушались своего ярла беспрекословно. Не изменился лишь Лирак. Живому человеку моя плата бессмысленна.

— Ты что-то чувствуешь?

Я пожал плечами, мельком глянул на свою руку и вздрогнул. Береста вместо кожи пугала посильнее стражей Цитадели Хозяина Штормов. Не скоро привыкну. От Фьялбъёрна ничего не ускользнуло, но он лишь хмыкнул.

— Пока нет, — ответил я. — Хоть и никогда не видел такого тумана.

Драуг прищурился:

— Может, господин Спокельсе устроил нам приём?

Я задумался:

— Если Рангрид ему рассказала, то всё может быть. Но он же не способен видеть наши мысли.

Фьялбъёрн отдал короткое распоряжение проходившему мимо верзиле, с которым я виделся ночью, и хмуро уставился на молочный туман.

— Надеюсь, нет. Но лучше думать, что враг знает каждый твой шаг. Тогда продумываешь сразу несколько вариантов.

Я поёжился. Драуг был прав. Если ты рассчитываешь только на одну дорогу, то её могут преградить, а бежать будет некуда.

— Оларс, прекрати уже, — вдруг сказал Фьялбъёрн тихо, но с нажимом.

Я недоумённо глянул на драуга, но потом дошло. Пожал плечами и даже не удостоил ответом. Словесная перепалка ни к чему не приведёт. Разве что к драке. Но союзники, которые вместо того, чтобы сплотиться и думать об уничтожении врага, молотят друг друга — не лучшее войско.

— Со временем ты поймёшь, что так даже лучше.

Я покосился на драуга, но он смотрел вперёд. И ни тени издёвки в голосе не слышалось.

— А будешь страдать — оторву голову.

Фьялбъёрн быстро отошёл, но обещание прозвучало столь убедительно, что я серьёзно задумался.

Туман становился плотнее, клубился жемчужным светом. Небо расчертила серебристая искра, послышался заливистый свист. Спустя несколько мгновений возле меня опустилась валкара. Не Эльдрун, её младшая сестрица Анникен. Обычно дерзкая и весёлая, но сейчас хмурая и настороженная. Оглядела меня с головы до ног, чуть качнула головой.

Я спешно отвёл взгляд. Не хватало слушать ещё, как меня будут жалеть.

— Лететь всё труднее и труднее, — певучим голосом произнесла она. — Эльдрун спрашивает, как быть дальше?

Море зашумело, заволновалась, голоса стали громче. По коже пробежали мурашки, показалось, что сам Вирвельвин послал своё морозное дыхание.

Анникен ждала ответа, только я не знал, что сказать. Попытаться развеять туман? У меня не хватит сил. Шипение вдруг перекрыло голоса моря, волной обрушилось на меня. Я зажал уши руками, с губ сорвался хрип. Валкара шагнула ко мне:

— Что случилось?

Голос обволакивал и утягивал, шептал, настаивал, приказывал. Миг — я рванул к носу, лиловый огонь охватил мои руки.

— Веди на восток. Обойди Бромдовы рифы.

Фьялбъёрн оказался рядом, но охнул и сделал шаг назад. Пламя хлестало со всех сторон, окружив меня непроницаемым куполом. Шире, ещё шире — лиловая пелена закрыла весь корабль.

Огромные влажные щупальца обхватили борта, поползли по палубе. Анникен вскрикнула и отпрянула в сторону. Но моряки онемели. Фьялбъёрн молча смотрел на меня.

— Вперёд! — прогрохотал голос.

Щупальца сжались и с силой рванули вперёд, потянули за собой «Гордого линорма». Я сумел глянуть назад: все корабли будто связали лоснящейся чёрной верёвкой… множеством верёвок. Они неслись, будто за ними гнались морские псы.

— Сквозь Туманный барьер!

Одно из щупалец коснулось моей ноги и робко прижалось, будто собака к хозяину. Я невольно улыбнулся и протянул к нему руку, пальцы тут же обвило.

В голове будто что-то взорвалось, молнией рассёк шёпот:

— Почёт тебе от Аккаргунда — всеотца кракенов, Оларс Забытый. Да сопутствует тебе удача.

Глава 2. Пленник

Но ликование от полёта по волнам вскоре стихло. Странный, скрежещущий звук разорвал повисшую тишину. Из тумана выпрыгнуло несколько худых существ, когти цокнули о палубу. Одно повернуло ко мне голову, клацнула челюстями. Стало нехорошо. Сгорбленная тварь замерла, будто разглядывая меня. Именно будто, потому что место, где должны быть глаза, прикрывала уродливая кожаная складка. Мертвенно-белая кожа обтягивала выпирающие кости, руки свисали почти до палубы. Чёрные загнутые когти, венчавшие кончики пальцев, казались отлитыми из металла. Хвост с роговыми наростами неистово хлестал по бокам.

— Слепые пожаловали, — выдохнул Фьялбъёрн.

Но расспросить подробней не было времени. Тварь прыгнула на меня. Я метнулся в сторону. Выхватил меч, рубанул по спине. Раздался визг, она повернулась. В один миг палуба превратилась в бойню. Слепые кидались на моряков, те отражали удары. Тварь оскалилась ко мне, но рухнула под ноги, захлебнувшись воем. Сзади стоял Фьялбъёрн с секирой.

— Спасибо, — коротко поблагодарил я.

Ещё одна Слепая взвилась в прыжке. Секира описала круг над его головой. Тварь рухнула. Потянулась ко мне, я всадил меч в вытянутую голову.

Над кораблём забило множество крыльев — валкары неслись на помощь. Всюду разносился их боевой клич:

— Эйянха!

Кракены остановились — я заметил фигуры Слепых на чёрных щупальцах.

Копья кололи без устали, короткие мечи пожинали жизни. На некоторое время, казалось, обо мне забыли. Но потом Слепые кинулись с новой силой, будто определили источник своих неудач. Ни вдоха не передышку, меч рассекал, колол, уничтожать. Рядом сверкала секира драуга. Со свистом летели стрелы валкар, не смолкал боевой зов:

— Эйянха!

Я пригнулся, когтистая лапа чиркнула возле уха. Треск когтей, вой, Фьялбъёрн отшвырнул труп в сторону.

— Откуда их столько? — процедил он сквозь зубы. — И всё рвутся к твоей глотке.

Сомнений не оставалось уже. Слепые пришли за мной, только сдаваться я не собирался.

Туман рассеялся. Но над кораблём начались собираться тучи. Небо быстро почернело, засверкали молнии, хлынул ливень.

Все замерли. Миг — небо разверзлось, молнии сплелись в лестницу прямо до палубы «Гордого линорма». По ней медленно спускалась фигура, закутанная в плотный туман. Но я узнал её и сильнее сжал рукоять меча. Жаль, не лук. Так не послать стрелу прямо в гнилое сердце.

— Глупцы! — раскатился громом смех. — Убогие глупцы!

Я сощурил глаза. Подойди ближе, поговорим иначе.

Фьялбъёрн обернулся и тронул меня за плечо.

— Он не шутит.

Глянув через плечо, я остолбенел от ужаса. Волна высотой со скалу с Гунфридровым храмом неслась на нас. Пенный гребень скалился жуткими клыками, будто волна была пастью чудовища.

Но вдруг щупальца ожили, вздох гигантского кракена заставил вздрогнуть весь корабль. Лестница начала рассыпаться. Волна рухнула возле носа «Гордого линорма».

— Эйянха! — различил я среди шума голос Анникен.

Сам не понимая почему, рванул вперёд — на Хозяина Штормов.

— Оларс! — крикнул Фьялбъёрн.

Но застилавшие взор ярость и ненависть не дали остановиться. Оказавшись возле него, взмахнул мечом.

Спокельсе дёрнулся назад, но крепко ухватился за мой плащ. Сверкнула молния, я зажмурился. Резкая боль пронзила от макушки до пяток. Хрипло вскрикнув, ударил наугад и провалился в беспамятство.

* * *

Шея и плечи зверски затекли. Всё тело ломило и выкручивало. Шумно выдохнув, я открыл глаза и осмотрелся. Каменные стены, одинокий факел едва освещал небольшой пятачок. На полу — сгнившая солома. Судя по шороху и цоканью — неподалёку крысы. Я потер шею, ответом была вспышка боли. Тихонько охнув, прекратил это занятие и тут же замер. Боль. Раз она есть, то значит, чувствительность возвращается. То есть, мертвец — не мертвец, а… Я поёрзал на твёрдом полу и перебрался к соломе. Не то, чтобы удобно, но всё же лучше.

Я снова осмотрелся. Темница. Иначе это место не назвать. Не стоило, как последний дурак бросаться на Хозяина Штормов. Сам не понимаю, что на меня нашло. Покачав головой, сжал виски. Сделал глубокий вдох, но ничего не почувствовал. Запоздало вспомнил, что дышать не способен. Криво усмехнулся и попытался встать. Рассиживаться нечего, надо узнать, что с остальными.

Двери оказались из доброго металла, не было даже малюсенького окошечка с решёткой. При этом невозможно было определить: где заканчивается дверь и начинается стена. Кто бы тут все это ни строил — трудился на славу.

Через время после безрезультатных попыток найти хоть малейшую лазейку, я снова опустился на солому. Плохо, Оларс, очень плохо. Придётся работать головой, раз там, на «Гордом линорме», она отсутствовала напрочь.

Послышался странный звук: звон серебристых колокольчиков. Я насторожился. Если шарканье крысиных лапок совсем не пугало, то откуда взяться колокольчикам?

Стена напротив засветилась мягким светом, на ней появился туманный силуэт.

— Оларс…

От зова я вздрогнул — женский голос, чуть хрипловатый и в то же время бесконечно приятный и тягучий. Будто морские волны накатывают на песчаный берег и утягивают за собой золотистые крупинки.

За дверью послышались шаги, свечение вмиг исчезло. Щелчок замка заставил подобраться, рука потянулась к мечу, но кроме пустоты ни за что не ухватилась. Дверь бесшумно отворилась. Я напряжённо замер.

В проеме появилась фигура в сером плаще. Капюшон скрывал голову, но я готов был поклясться, что он улыбается.

Хозяин Штормов ступил в камеру, дверь за ним медленно закрылась. Однако смел, не страшится оставаться один на один со злейшим врагом.

— Добро пожаловать в Цитадель, Оларс Глёмт, — мягко произнёс он. — Ты так хотел сюда попасть, что я пошёл тебе навстречу…

— Восхищён гостеприимством, — мрачно сообщил я, понимая, что нужно задавить весь гнев и думать холодной головой.

Хозяина Штормов явно забавляло моё поведение:

— К сожалению, не могу сказать того же о твоих товарищах. По ту сторону Мрака гостей очень любят. — Леденящие душу нотки заставили поёжиться, но я продолжал спокойно смотреть на него. — И не отпускают домой.

— Врёшь, — спокойно сказал. — Тебе не под силу справиться с северным флотом.

Тихий смешок, Хозяин Штормов пожал плечами:

— Дело твоё, Глёмт, верить мне или нет. Только от этого ничего не изменится.

Вдруг он оказался рядом со мной, склонился к лицу. Дохнуло могильным холодом, я невольно вжался в стену.

— Ты глупец, щенок, ничто… Неужели, всерьёз думал, что сумеешь одолеть меня?

К собственному удивлению, я даже не шелохнулся, а продолжал спокойно смотреть во тьму под капюшоном. Костлявая рука с изогнутым когтем потянулась ко мне, я перехватил запястье, стиснул.

Хозяин Штормов неожиданно взвыл и рванул назад. Я с удивлением глянул на собственные пальцы — чернота окутала всю кисть, медленно стекая к локтю.

— Ничего, — прошипел он, — меня не возьмёшь. Я вернусь, Оларс. С подарком.

Сказав это и прошипев какое-то ругательство, он щёлкнул пальцами. Дверь приоткрылась, Спокельсе проскользнул в щель, и тут же закрылась.

Я молча уставился на свою руку. Чернота не была страшной, ластилась неведомым зверьком, обнимала и ласкала пальцы. Даже чувствовалось, как она легонько щекочет. Я осмотрел руку со всех сторон, усмехнулся. Рано, Спокельсе, ты меня похоронил. Очень рано.

Я поднялся. Всё тело наполнило какой-то неведомой силой. Стало вдруг легко и спокойно, будто на свете не осталось ничего такого, что могло бы меня испугать.

Я выбросил руку вперёд — тьма хлынула вязкой волной, ударила по стене и рассыпалась на тысячи тоненьких ручейков. Нахмурился. Придётся повозиться. Магия Мрака, оказывается, такая же капризная штука, как и магия Посредника.

Я поднял руку и замер. Крылышки утбурда, а если… Нет! Нельзя, это невероятно! Иначе бы кто-то обязательно попробовал это до меня.

Сложив руки за спиной, я принялся мерить шагами камеру. Руку вновь обвил струящая тьма — это я понял по лёгкому жжению и щекотке. Став йенгангером, я могу черпать силу Мрака. Мрак — безграничен, значит — запас сил — тоже. Но Хозяин Штормов — тоже дитя Мрака.

Я резко остановился, снова глянул на руку: от локтя до кончика среднего пальца она была будто выточена из агата. Такой к кому дотронешься — рухнет замертво.

Стена вдруг снова засветилась. Я невольно отошёл. Спокельсе обещал подарок. Зная его вкусы, ничего хорошего ждать не стоит.

— Оларс…

Снова морские волны накатывали на песок. На камнях вдруг появилась женщина. Едва различимая. Но всё же я сумел различить ванханенские ромбы на её платье. Они почему-то были видны лучше всего. Лицо словно смазалось, длинная светлая коса спускалась до бедра.

— Не сомневайся, — произнесла она, — действуй. Ты в Цитадели, отсюда ведёт прямая дорога во Мрак. Спокельсе лжёт.

— Кто ты? — хрипло спросил я, пытаясь всмотреться в её лицо.

Силуэт задрожал, будто пламя под дуновением ветра, начал таять.

— Не верь, ничему не верь! — донесся крик.

Передо мной вновь была пустая стена. Я нахмурился. Кто и зачем пытается меня предупредить? Кто-то из пленниц Хозяина Штормов? Допустим. Но, может, это ловушка? Впрочем, мне всё равно не на кого положиться, кроме себя. Дождаться, когда он явится и попытаться открутить голову. Пусть сам лягу рядом, но иного выхода нет.

Снова глянул на окутанную Мраком ладонь и усмехнулся. Соединил пальцы обеих рук, чернота тут же перекинулась на вторую, нежно обвила широкой спиралью, потекла вниз.

— Не боюсь, — хрипло произнёс я так, что даже крысы, жалобно пискнув, забились в свои норы.

Вроде ничего не произошло, но я почувствовал перемены. Коль идти на безумство, то полностью, отдавая себе отчёт.

Я сжал кулаки, тьма радостно затрепетала, потянулась к моему лицу.

Шум за дверью заставил резко убрать руки за спину и отступить. Уж если вгрызаться в глотку, то молниеносно — чтобы не смог прийти в себя.

Дверь чуть приоткрылась, в камеру шмыгнул карлик — едва достигавший мне пояса. Неожиданность заставила замереть в ожидании. Он бесстрашно положил возле моих ног что-то завёрнутое в тёмное полотно и пропищал:

— Подарок от Хозяина Штормов.

Тут же шмыгнул назад, скрывшись за дверью. Я молча опустил взгляд. По очертаниям не разобрать что это. Осторожно присел, взялся за край ткани. Некоторое время медлил, но потом резко откинул его. Полыхнула рябиновая прядь. Я дёрнулся назад, крик застыл в горле. На меня смотрели остекленевшие от ужаса глаза Рангрид.

Глава 3. Волчья пророчица

Только опомниться мне не дали, дрожавшие пальцы так и не сумели коснуться бледной щеки. Кто-то перехватил моё запястье, стиснул до боли. Я охнул и дёрнул руку — ничего не вышло. Чуть повернул голову и встретился с пронзительными синими глазами. Рядом стояла женщина как две капли воды похожая на ту, что появлялась на стене. Только выглядела хоть и замученной, но вполне живой.

— Не касайся подношений Хозяина Штормов, — рокот волн приласкал слух. — Морок он творит лучше всех на севере.

Я бросил взгляд на голову Рангрид и сглотнул:

— Это не морок. Я чувствую.

Женщина прищурилась:

— Что ты чувствуешь, йенгангер?

Я нахмурился. А ведь она права. Обычно жизнь чувствуется, даже если смерть наступила совсем недавно. Кстати, собеседница…

— Кто ты?

А ведь знакомая, видел я её где-то. Красивая даже, при этом красота по-ванханенски суровая — явно не дочь южного края. Даже не из Ярлунга.

Будто что-то почувствовав, она присела и вновь накрыла тканью лежавшую у моих ног голову.

— Не знаю, жива ли она… Не будем терять времени.

Внезапная догадка озарила меня, заставив податься к ней ближе.

— Ты — Сигрид?

Она встала и кивнула.

— Да.

Сказала это так спокойно и величественно, будто была женой дроттена. Впрочем… Я задумался. Ведь Сирген тогда так и не сказал, как разбогател их род. А Гунфридр вряд ли бы обратил внимание на простую селянку.

— Идём, я выведу тебя из подземелий.

— Морской Владыка наделил тебя бессмертием? И как ты тут оказалась?

Сигрид приложила палец к губам, призывая к молчанию. За дверью раздался шум и тут же стих. Неслышно ступая по каменному полу, она подошла к стене и надавила на продолговатый камень. Миг — ничего, но вдруг его окутал мягкий свет и в стене появился узкий проём. Она махнула мне рукой и нырнула в него. Некоторое время я был в растерянности, но, решив, что хуже не будет, последовал за ней.

Едва прошёл, стена за нами стала прежней. Сигрид ухватила меня за руку и потянула за собой. Мы быстро миновали ещё одну камеру, спустились — на этот раз замерцал камень в полу. Оказавшись в сыром тёмном проходе, Сигрид дунула на ладони — вспыхнул слабый огонёк и полетел перед нами. Правда, его света достаточно было, чтобы увидеть, куда ступаешь.

— Награда от батюшки? — усмехнулся я.

— Да. — Сигрид шла уверенно и быстро, будто не раз тут бывала. — Хозяин Штормов думает, что я мертва. Моё тело лежит в склепе, его стерегут стражи Цитадели. Только не удержать воду, если есть хоть малейшая щель.

Что-то влажное и мерзкое коснулось моего уха, я мотнул головой и ускорил шаг.

— Твой дух может спокойно блуждать, где вздумается?

— Нет. — Она качнуло головой. — Только в Цитадели — на большее у меня не хватает сил.

Она остановилась возле полусгнившей деревянной двери. Легонько надавила, дверь тут же поддалась. Скользнула тенью — я за ней.

— Ты давно видела Рангрид?

Сигрид неопределённо пожала плечами.

— Здесь время течёт чуть иначе. Пока там, у вас, проходит день — здесь время стоит. Пока у вас заходит солнце — здесь пролетают года.

Я спотыкнулся, но Сигрид подхватила меня под локоть.

— Спасибо, — пробормотал. — Я не понимаю. Как так может быть?

Мы вышли к металлической винтовой лестнице. Она наступила на первую ступеньку, нахмурилась.

— Должна выдержать, — тихо шепнула Сигрид и поднялась выше. — А вот так, йенгангер. Спокельсе умеет замедлять и ускорять бег времени в своих владениях. Поэтому так и старался построить девятый Остров-призрак, полностью пронизанный его магией. Там бы он был абсолютным властелином.

Я поднимался вслед за Сигрид, пытаясь осознать услышанное. Плохо дело. Впрочем, всё, что идёт от Хозяина Штормов — плохо.

— Почему же тогда он не захватил мир? Если здесь можно остановить время, сотворить совершенно войско и напасть?

Сигрид покачала головой:

— Нет, Оларс. Тогда бы это войско не вышло бы за пределы Островов-призраков. Хозяин Штормов имеет власть на море. И немного на земле, если его поддержат, но и только.

Мы вышли в запылённый коридор. Из узкого окна падал свет. Она подошла к нему и подозвала меня.

Я выглянул и едва сдержал удивлённый возглас. Сквозь непрерывно падавший снег виднелось, что на улицах Островов-призраков кипит ожесточённая битва. Крылатые стражи с пронзительным криком кружили в небе, кидались на парящих в воздухе валкар. Люди сражались с поднятыми со дна морей слугами Гунфридра и… какими-то огромными белыми существами, напоминавшими великанов из сказок.

— За несколько дней до вашего прибытия началась метель, — прошептала рядом Сигрид. — Страшная, злая. Люди замерзали прямо в домах, никто не мог укрыться от неё. Местные жители не любят Хозяина Штормов, но против него не пойдут — боятся. Потому будут воевать на его стороне. А потом появились эти…

Она указала на огромных воинов.

— Их ничего не берёт. Даже я такое вижу в первый раз.

Но молча смотрел на бой, сложив руки на груди. Внутри было спокойно. Усмехнулся:

— Я тоже в первый раз. Только знаю, откуда они.

Сигрид бросила на меня быстрый взгляд, в синих глазах скользнуло недоумение:

— Кто?

— Лаайгская вьюга, — ответил я, улыбаясь, — всевидица Мяран обещала помочь — и сдержала своё слово.

Сигрид прижала руки к груди и охнула.

— Против исполинов лаайге не выдержать.

— Ты так волнуешься за жителей Островов? — хмыкнул я. Почему-то возникло какое-то нехорошее предчувствие.

Но Сигрид лишь вздохнула и посмотрела на меня с какой-то такой затаённой болью, что я вмиг почувствовал себя последним мерзавцем.

— Я видела их жизнь. Не было в ней добра. Ни тогда, ни сейчас.

Мне ответить было нечего. Я молча отошёл от окна. А когда они становились слугами Хозяина Штормов и помогали делать чёрные дела на берегах, о чём думали? Перед глазами мелькнуло неподвижное тело матери, смотревшие в небо стеклянные глаза Лейсе и Арве, отец с кровавым пятном на груди, послышался предсмертный хрип бабки. Я стиснул зубы. Нет, Сигрид, на всех жалости у меня не хватит.

— Ответь мне на вопрос, пророчица.

Она вздрогнула, как удара плетью, будто уже знала, что я спрошу.

— Да?

— Ты ещё видишь будущее?

Сигрид вдруг выпрямилась, гордо развернула плечи.

— Идём, йенгангер. Я тебе его покажу.

Прошла мимо подобно властительнице всех северных земель и пошла вглубь тёмного коридора. И не надо было быть пророком, чтобы не понять, куда меня приведут.

…зал был огромен. Пол выкладывали ониксами южные мастера, так как на севере не знали «чёрной» мозаики — причудливые и невероятно красивые картины, которые состояли из множества кусочков камней — прозрачных и матовых — но всегда чёрных.

Высокий потолок, мощные колонны, золотая лепка на стенах — ничего северного, ничего близкого и понятного.

Разглядев врата, я вздрогнул. Они были в нескольких десятках шагов, только подходить к ним желания не возникало. Такое ощущение бывает, когда смотришь в бездонную черноту колодца и знаешь — коль упадёшь — назад дороги не будет. Врата — неподвижное стекло — гладкое и манящее. Но с каждым шагом становилось ясно, что за этим стеклом что-то колышется, сжимается и разжимается, будто кольца огромного линорма.

Сигрид остановилась возле врат, сжала руки и шумно выдохнула, в синих глазах была такая надежда, что мне стало не по себе. Нужно сделать что угодно, лишь бы добиться победы. Но от шевелившейся тьмы становилось не по себе.

— Это точно врата в Ванханен? — спросил я.

— Да, — Сигрид кивнула, — иных здесь нет.

Я несмело поднял руку, поднёс её к стеклу и замер. Тут же разозлился на себя и положил ладонь на него. На удивление, ничего не почувствовал.

— Ключ, — выдохнула Сигрид.

Хорошо говоришь, волчья пророчица, только я ещё в камере понял, что остался без него. Хозяин Штормов не дурак, предусмотрительно отобрал у пленника все лишние вещицы.

— Придётся другим способом, — пробормотал я. — Хоть никогда и не взламывал замков. Особенно, таких.

Сигрид прикусила нижнюю губу, светлые брови сошлись на переносице. То ли подозревала подобное, то ли просто не склонна устраивать истерики.

Тьма с моих пальцев перетекла на врата, змейкой скользнула вверх, будто изучая возникшее препятствие.

— Хозяин Штормов черпает свою силу из Мрака, — произнесла за спиной волчья пророчица. — Но по ту сторону Мрака ушло немало его врагов.

— Думаешь, попытаться призвать их?

Я наблюдал, как пятно как змейка скрутилась, дрогнула и расплылась пятном. К ней тут же скользнула вторая, сорвавшись с руки.

Сигрид тоже неотрывно смотрела, сжимая руки так, что побелели костяшки пальцев.

— Слабейший всегда взывает к сильнейшему, — проговорила она сухим надтреснутым голосом. — Мёртвые — к Посреднику. Посредник — к богам. Мрак — прародитель Древних, а Древние — и есть наши боги.

Тьма влажным покровом окутала врата. Казалось, ещё миг — и она сольётся с той трепещущей чернотой, что за стеклом.

Я быстро взвешивал все за и против. Если я призову Мрак, то придётся платить. Я бы рад, да уже нечем. Жизнь до последней капли отдана «Гордому линорму», а Хозяин Штормов обчистил меня как липку, оставив только подранную одежду.

Неожиданно справа донеслось глухое рычание. Я вздрогнул, а Сигрид сжалась. Я обвёл глазами зал — пусто, никого нет.

Рычание повторилось, на этот раз куда более внушительнее и громче. Невидимый страж врат!

Ухватил Сигрид за руку, толкнул к себе за спину. С левой руки слетели лиловые искры, метнулись вперёд, с правой потекла вязкая тьма, покрывая всё вокруг. Я с трудом различил гигантского сгорбленного зверя. Тьма застыла на его панцире, огни плясали на мощном хвосте. Я вскинул руки, ударил потоком тьмы. Зверь взвыл и прыгнул прямо на нас. Я отпрыгнул, успев оттеснить пророчицу.

Она не кричала и теряла присутствия духа, но вдруг вскрикнула:

— Оларс! Второй!

Рычанье возле уха, лиловая вспышка — жалобный визг. И вмиг повисла какая-то мёртвая тишина.

Я поднялся и осмотрелся: один зверь так и замер, другого не было видно, но чувствовалось, что он не двигается. Сигрид впилась пальцами в моё предплечье и часто дышала.

В другом конце зала стояла серая фигура Хозяина Штормов.

Глава 4. Бой с Хозяином Штормов

Ситуация — паршивей некуда. Я не двигался, внимательно следя за каждым движением врага.

Хозяин Штормов, напротив, выглядел беспечно и делал вид, что его совершенно не волнует происходящее. Правда, подходить к нам ближе явно не собирался. То ли решил оставить грязную работу своим зверушкам, то ли хорошо помнил мой удар в камере.

Он что-то прошипел, послышалось тихое урчание и цокот когтей об ониксовый пол. Серая ткань плаща колыхнулась и примялась: видимо, страж потерся о своего хозяина как огромная кошка.

Спокельсе явно не собирался говорить, поэтому казалось, что тишина в зале звенела от напряжения. Расслабляться не стоило — в любую минуту он мог отколоть какую-нибудь гадость.

Я лихорадочно соображал: кинуться первым? Попробовать заговорить зубы и открыть врата? Нет, второй путь явно никуда не приведет. Хозяин Штормов не будет молча смотреть, как я стану этим заниматься.

В какой-то момент вдруг осознал, что Сигрид уже не стоит за моей спиной. Виду не подал, но про себя выругался. Никогда не связывайся с женщиной, особенно, если она — дух.

Хозяин Штормов приблизился. Но опять же не настолько, чтобы было легко до него дотянуться.

— Удивляюсь, как ты сюда вообще добрался.

В голосе клокотало столько презрительного яда, что мне даже стало легче на душе. Раз ненависть взаимна, значит — есть возможность. Того, кто слабее тебя, ты не будешь ненавидеть — просто раздавишь, как мелкую букашку, и пойдёшь дальше.

Я шевельнул пальцами, тьма тут же обвила змеёй мою руку от запястья до плеча, игриво подмигнула фигуре в сером.

— Но дошёл.

Хозяин Штормов сделал маленький шажок назад, зверь у его ног угрожающе зарычал. Ага, боишься, тварь!

— Ингва была способней, — хмыкнул он. — Жаль, что выбрала в наследники такое ничтожество.

Я стиснул зубы, с трудом сдерживаясь, чтобы не кинуться на него. Нет, оскорбление меня не затронуло, но упоминать бабку не стоило.

— Спокельсе, насколько я знаю, у тебя вообще нет наследников.

Сказанные слова будто разрезали воздух стальным лезвием. Он рассмеялся, но от меня не ускользнула горечь в этом смехе. Значит, уколол не слабо.

— Когда живёшь вечно, наследники не нужны, — вдруг произнёс он и пристально посмотрел на меня. Глаз я не видел, но кожей чувствовал, как он пытается всмотреться в меня, сквозь непроницаемую маску спокойствия.

— Оларс, не глупи, — почти ласково произнёс он. — Мы — дети Мрака, не должны воевать друг с другом. Мира на всех хватит. А если объединиться, то можно взять его полностью.

Тьма начала пульсировать, тысячей иголочек впиваясь в мою руку, готовая в любой момент сорваться с пальцев. Убить, уничтожить, превратить в прах. Ненавижу.

Хозяин Штормов что-то прошипел. Звери кинулись на меня. Одного плетью ударила тьма, другой завизжал и отпрянул от лиловых искр. Миг — снова прыжок, удар по обоим и леденящий душу вой.

Хозяин Штормов с какой-то растерянностью осмотрел замерших тварей. Одна неестественно свернулась возле стены, второй не было видно — только отрубленная когтистая лапа, судорожно сжимающаяся возле колонны.

— А ты силён.

Я прислонился спиной к вратам, ноги мерзко подрагивали. Провёл ладонью по лицу, ощутив что-то влажное и липкое. Кровь? Не может быть. Глянул вниз — кроме тьмы ничего не появилось.

Хозяин Штормов не приближался, лишь медленно ходил туда-сюда, словно о чём-то размышлял, а меня здесь и вовсе не было. Я нахмурился и чуть не хлопнул себя по лбу. Утбурдовы дети, какой же глупец! Здесь же врата! Если он разрушит их своей силой, то ванханенское войско войдёт на Острова-призраки без преград! А собственоручно впустить вражеских воинов — это слишком.

На губах сама собой появилась змеиная улыбка. Окутанную тьмой ладонь я снова приложил к гладкому стеклу.

От него не ускользнуло это действие.

— Ты силён, Оларс, но безбожно глуп. Как и твоя мёртвая девка. Надеюсь, тебе понравился мой подарок?

Хозяин Штормов остановился, вокруг него засверкали молнии.

— Нет, Спокельсе, — ровно ответил я. — Уж маг твоего уровня мог выдумать что-то поинтересней. К тому же кто тогда будет вынашивать твоих детей? Ты же всё ищешь мать своему ребёнку, не так ли?

Стрелял наугад, но, кажется, попал в цель. Представить Рангрид, которую Хозяин Штормов… Я вздрогнул. Не получалось, но за иным он женщин к себе не берёт.

Молнии заискрились, он поднял костлявую руку, в ней серебрился шар.

— Нет, Оларс. Предательницы не живут. Проклятие оказалось недоработанным, — спокойно сказал он. — Придя ко мне, она бы обязательно пошла на поводу у своей природы и предала меня. Мне это не нужно.

Я замер, глядя на него. Поверить не получалось. К тому же однажды он меня уже обманул. Не станется с него солгать и второй раз.

Ухо уловил едва различимый треск, в ладонь вдруг впилось что-то острое. Я чуть не вскрикнул, но тут же прикусил губу. Получается! Снова глянул на Хозяина Штормов. Говори же, говори, гад! Что угодно! Мне нужно не так много времени.

Огненный шар медленно отлетел от пальцев Спокельсе и направился ко мне.

— Что-нибудь хочешь узнать перед смертью, йенгангер? — ласково спросил он. — Пусть твои друзья вошли на Острова, только назад вряд ли вернутся. Спрашивай, пока я добрый.

Острые края вспороли кожу на спине, полоснули по ягодицам, но я терпел, невероятным усилием воли удерживая испуг на лице.

— Зачем… — голос предательски дрогнул. Но не от страха — осколок впился в бедро.

Огненный шар приблизился ко мне. В плетении вспыхивающих молнии можно было разглядеть очертания человеческого черепа. Кожу лица обожгло, как от знойного дыхания всеотца Бранна. Хозяин Штормов был явно уверен, что победа в его руках.

— Да-да? — вежливо отозвался он.

— Зачем ты убил мою семью?

Повисла тишина, сплетённый из молний череп, казалось, разглядывал меня пустыми глазницами. И от этого хотелось вжаться ещё сильнее — только острые осколки тут же разрывали всё тело.

Спокельсе пожал плечами:

— Твоя бабка Ингва была всегда мне конкуренткой. Любимица господина нашего Мрака, — в голосе послышались злоба и какая-то отчаянная зависть. — А ведь люди не должны иметь дел с Мраком. Каждому своё. Мы одинаково присягали ему, отдавая свои жизни и свободу. Иметь семью — развеять свой дар по ветру. Она это знала, но всё равно не справилась со своей природой. За это я её уничтожил. Откуда ж было знать, что Ингва сумеет передать часть своих сил выродку Глёмтов?

Я проглотил оскорбление — врата должны были вот-вот рухнуть. Молнии почти касались лица.

— Но откуда такая зависть к человеку, Спокельсе?

Его пальцы тем временем плели новый шар из молний.

— Все мы были когда-то людьми, — уклончиво ответил он. — Люди — умные создания. Даже боги не всегда рискуют вступать с ними в спор.

Я прищурился — свет молний слепил глаза.

— Ты родом из Соук-Икке-Соуке?

Хозяин Штормов покачал головой.

— Ищи-не-найдёшь. Госпожа Луна. Когда-то, Оларс… когда-то я был оттуда…

— Был, — подтвердил я, — пока не вступил в сделку с Повелителями Холода, не так ли?

Он вскинул голову. Лица, конечно, не разобрать, но я чувствовал его изумление. И в то же время… в то же время не мог сообразить, откуда мне в голову пришла эта мысль.

— Ты ведь вступил в сговор с Повелителями Холода. Отдал им цветущий город, а взамен твоими стали Острова-призраки? Ведь они же самые северные земли, кому здесь ещё жить?

Он хмыкнул, расправил плечи. Напоминание явно было не особо приятным, однако Хозяин Штормов не желал показывать слабость врагу.

— Неплохо, щенок, неплохо. Как догадался?

— Южная роскошь, Спокельсе. — Я кивнул на ониксовую мозаику. — Все северяне восхищаются ей, но дома предпочитают иметь поменьше иноземных вещей.

Хозяин Штормов довольно рассмеялся:

— О, как! Знаешь, из тебя бы могло что-то получиться, только поздно уже…

Паривший возле меня череп приоткрыл рот, скользнул вниз толстый фиолетово-чёрный язык — такой же лоснящийся как щупальца кракенов. Прошёлся по моей щеке, я вздрогнул от отвращения, но не сдвинулся с места. Руки онемели.

— Почему?

Он пожал плечами.

— Думаю, можешь сам догадаться. Имея поддержку богов, человек может куда больше, чем без неё. Нужно было показать господину моему Мраку, что он не туда смотрит. Что с Ингвой ничего не выйдет. Она — обычная слабая девка.

— А с тобой, значит, не так? — хрипло спросил я, даже позабыв о черепе, чувствуя, что хочу придушить эту тварь собственными руками.

— А ты сам подумай.

Хоть ответил Хозяин Штормов, но осклабился череп, дохнув могильным холодом. Ладони и пальцы же, как назло, потеряли всякую чувствительность.

— Осталось совсем немного — и девятый Остров-призрак покажет, на что я способен.

Осколки неожиданно с силой надавили на спину. Ещё чуть-чуть — всё разлетится.

— Союзничков-то ты не особо ценишь, — сумел я всё же улыбнуться. — Вон Янсрунд прокатился по Гьялларбрёсту. Только вернуться не сумеет.

Хозяин Штормов развел руками, маленький череп из молний затрепетал:

— И что из этого? Чем больше будет созданий по ту сторону Мрака, тем лучше. Я черпаю силу изо всех. Нет разницы между Кайсой Глёмт — красой всего Ванханена, и Повелителем Холода. И далеко ходить не надо — Мрак за твоей спиной.

Я ошалело уставился на него. Так, значит…

— Да-да, Оларс, — послышался смешок. — Ты все ещё надеешься, что, открыв их, впустишь сюда воинов Ванханена, но на самом деле дашь волю утбурдовой бездне! Гунфридр и не знал, во что я превратил его подарок людям берега!

Это стало последней каплей. Врата с грохотом обрушились, я метнулся к нему, сдавливая горло руками. Пусть меня уничтожит вместе с ним, но моя смерть не будет напрасной.

Боль пронзила всё тело, я потерял способность слышать и видеть, но продолжал сжимать горло ненавистного врага.

— Дурак, — прошипел он, — ты… погубишь нас обоих…

Леденящий кровь вопль заставил забыть обо всём. Я мотнул головой и открыл глаза — вокруг была чернота. Вспышка страха заставила сжаться. Боги севера, я ослеп! Пальцы дрогнули, Хозяин Штормов выскочил из моих рук и тут же застонал.

На нас обоих шквалом налетели шепчущие голоса:

— Они, они, они… Они здесь!

Мириады рук тянулись к нам, хватали, вертели, впивались до боли.

— Они наши!

— Смерть им!

Глава 5. По ту сторону Мрака

Мы замерли. Голоса не смолкали: шептали, шипели, стонали и вскрикивали. Вокруг было темно, но то и дело появлялись полупрозрачные силуэты и тут же исчезали. Как ни странно, почувствовал я себя намного лучше. Казалось, будто Мрак питал, наполнял меня своей силой. Хозяин Штормов напротив — как-то сгорбился и сжался, будто хотел и вовсе стать незаметным.

— Глупец… — прошипел он. — Мы отсюда не выберемся. Никогда.

Голоса резко стихли. Ничего не изменилось, но я кожей почуял, что на нас уставились тысячи невидимых глаз. На него — неприязненно и враждебно, на меня — с любопытством.

Я пожал плечами:

— Говори за себя, Спокельсе.

Уверенность в моём голосе заставила его пристально посмотреть на меня. Жаль только, что на самом деле я больше ничем похвастаться не мог. Да и уверенность была скорее бравадой. Больше удивляло, что даже оказавшись по ту сторону Мрака, я… не испытывал страха. Ничего из того, чем нас обычно пугали при жизни.

Лёгкий ветерок заставил обернуться. Блеклые глаза, будто яшма из храма госпожи Луны, с интересом смотрели на меня. Тонкие руки обвили мою талию. Девчонка, совсем юная и… призрачная.

— Красавчик, ты не наш, — прошептала она.

Вроде голосок приятный, а по коже продрал мороз. Она улыбнулась, обнажив острые, как лезвия, зубы — пасть морского пса — и та не дотянет.

— А жаль… — Она медленно перевела взгляд на Хозяина Штормов. — А ты…

Блеклые глаза вспыхнули ярко-красным огнём, я невольно отшатнулся. Девчонка выпустила меня из объятий и медленно подплыла к нему.

— Тебя я знаю, — прошипела она.

— Райге!

Так властно и спокойно, глухо и… бесконечно близко. Не веря своим ушам, да и глазам тоже, я смотрел на приближавшуюся фигуру. Даже после смерти она осталась такой, как прежде.

— Бабушка… — шепнули вмиг окаменевшие губы.

Райге хихикнула. Имя девчонки… Раудбрёмм, голоса мёртвых — а где же быть мёртвым ещё, как не по ту сторону Мрака?

Бабка хмуро глянула на Хозяина Штормов, меня, казалось, даже не заметила.

— Нет, Райге, — уже мягче повторила она. — Он принадлежит тем, кого убил. Твоей доли здесь нет.

Девчонка опустила голову и покорно отлетела в сторону. Хозяин Штормов так и стоял возле меня, костлявые пальцы сжимались и разжимались. Он дышал, как загнанный зверь. Ведь из Мрака ему бежать некуда. Мрак высасывает жизнь без остатка. Присмотревшись, я заметил, что по его плащу пошли чёрные пятна, будто кто плеснул лаайгского твила на серую ткань.

Бабка чуть склонила голову набок, на губах появилась улыбка. Миг — передо мной вновь стояла та восхитительная женщина, которой я так гордился в детстве.

— Совсем ты потерял себя, Спокельсе, — мягко произнесла она. — Наверно, и тела у тебя уже нет? Нельзя служить Мраку, но при этом пытаться обмануть его. Наш господин всё видит.

Хозяин Штормов попятился, но тут же вскрикнул. За его спиной стоял высокий крепкий мужчина в одежде моряка. Я всмотрелся в его лицо и вдруг сообразил: это тот самый смелый вожак, что вёл драккар с бежавшими пленниками, среди которых был Арве.

— Помнишь меня? — спросил он и, вскинув руку, отвесил ему оплеуху.

Удар оказался сильным — Спокельсе чуть не свалился, тут же прошипел что-то неразборчивое. Его когти обвили молнии и тут же потухли.

Моя бабка рассмеялась низким грудным смехом:

— Давай, Спокельсе. Так даже интереснее будет. Используй свою магию — и Мрак сожрёт тебя за несколько вдохов.

— Тебя сожрал ещё быстрее, — хрипло выдохнул он. — А твоего щенка вообще при жизни.

Я сжал кулаки, чувствуя, как тьма щекочет ладони, и шагнул к нему. Но бабка положила мне руку на плечо и легонько погладила.

— Не горячись, Оле.

Я вздрогнул. Как в детстве. Нет, не расслабляться, не думать об этом. Она не смотрела на меня, но руки не убирала.

Хозяин Штормов рванулся к нам, но вдруг взвизгнул и отпрянул. Я опустил глаза — его обвивала колючая веточка бессмертника. Она вспыхнула синим пламенем, Хозяин Штормов попытался метнуться в сторону, но тут же взвыл. Его запястья сжимал Сирген.

— Не рад встрече со скрёмтом, Хозяин Штормов, а? — глухо спросил он. — А я вот дождаться не мог.

— Брат, — кто-то выдохнул возле меня. Я не двинулся, но быстро глянул вбок. Так и есть — Сигрид! Интересно, где она была, пока я подпирал врата?

Она заметила мой взгляд, чуть нахмурилась и приложила палец к губам. Я криво улыбнулся и кивнул. Ладно, пророчица, воля твоя. Потом поговорим.

Ослепительная молния пронзила тело Сиргена, Слышащего море однако он даже не шелохнулся. Встряхнул Хозяина Штормов, как безвольную куклу, и отбросил от себя.

Тот хрипло выдохнул и начал медленно подниматься. Молнии уже не слушались его, жалкие искры плясали у ног.

— Ничтожества, — прохрипел он. — Что при жизни, что после смерти…

— А чем ты лучше нас? — ручейком зажурчал нежный девичий голос.

Возле Хозяина присела девушка в разорванном платье из выбеленного льна. Ткань едва прикрывала округлившийся живот, белые волосы закрывали лицо. Но я и так прекрасно знал, что вижу перед собой Хильду, дочь Асмунда. Возле неё возникли угрюмые рослые молодцы, будто высеченные из камня… Холодных камней.

— Помнишь нас, Хозяин Штормов? — шепнул один из них.

— Помнишь? Помнишь? Помнишь? — будто подхватило эхо.

Он отполз в сторону, презрительно плюнул на склонившуюся Хильду, но она с удивительной ловкостью отпрянула к братьям.

Он попытался метнуть блеклый огненный шар, но тот растаял во тьме, так и не долетев до цели.

Тихий свист разрезал воздух, опаловая стрела впилась в плечо Хозяина Штормов. Он вскрикнул и попытался её вырвать, однако ничего не получилось. Алое пятно расползлось на серой ткани, медленно потянулось к чёрным.

— А вот и я, Спокельсе, — прошелестел ветерок.

Хозяина Штормов закрыл от меня мужчина в светлых штанах и куртке с колчаном на спине.

Пальцы бабки впились в моё плечо.

— Хорошая работа, милый, — вдруг шепнула она. — Заручиться поддержкой Госпожи Луны не каждый сумеет. Нороа рассказал о твоей храбрости.

Лунный всадник, будто услышав, что о нем говорят, обернулся ко мне и подмигнул. Снова свист, только не одной стрелы — многих. …Всё правильно, Госпоже Луне служил не один Нороа.

Он отошёл к Сиргену, а скорчившийся Хозяин Штормов закашлялся. Стрелы торчали из его плеч и бедра. За ним появилась миловидная женщина с кубком в руках. Рваное и обугленное платье, растрёпанная русая коса, большие печальные глаза, тоненькая сеть морщин возле рта. А вот выглядывавшее сквозь дыры в одежде тело было угольно-чёрным. Сожжёным.

Она положила руку на голову Хозяина Штормов, чуть надавила, заставив запрокинуть, поднесла кубок.

— Пей.

Я видел её в первый раз, но в голосе показалось что-то знакомое. Нахмурился. Слышал его уже и не один раз. Но женщина… Кто она? И похожа на северный народ, и нет.

— Светлава, — хрипло рассмеялся он. — И ты здесь.

Несмотря на ненависть, я на миг восхитился. Спокельсе прекрасно знал, что не выберется. Но даже здесь мог смеяться смерти в лицо. Но Светлава… Мать Рангрид?

— Здесь, — вдруг прошипел она змеёй, и мне стало не по себе. — Когда ты сжигал мой дом, не думал меня встретить? Будь ты проклят!

Она плеснула чем-то из кубка и резко выпрямилась. Хозяина Штормов охватило пламя. Он закричал дико, нечеловечески — как слепые, когда их убивали на «Гордом линорме».

Почему-то подступила тошнота, только пальцы бабки впились ещё сильнее. Будто она не хотела, чтобы я ушёл. Хотя куда мне тут идти?

Неожиданно затрещал лёд, зазвенел странной песней. Я недоумённо глянул на неё, но бабка молча указала на Хозяина Штормов, превратившегося в ледяное извание. Возле него стоял… Я сглотнул. Янсрунд. А за его плечом — безобразное чудовище.

— Не так просто.

От голоса Повелителя Холода показалось, что закружила метель, неистово завыла вьюга. Я скрипнул зубами, тьма услужливо пощекотала мою ладонь. Только тень желания — и тьма метнется в него.

Янсрунд вдруг посмотрел мне прямо в глаза, усмехнулся и покачал головой:

— Не бойся, йенгангер. Я тебя не люблю. Но ты — честный враг. А этот…

Он с силой пнул ногой замёрзшее тело Хозяина Штормов, оно разлетелось на мириады осколков.

— Этот помогал мне. А когда меня низвергли — начал забирать силу даже отсюда. Тварь.

За его спиной недовольно заворчало чудовище. Янсрунд развернулся и ласково погладил его по голове.

— Сейчас, Идде, сейчас…

— Иданнр, — сам не зная почему, выдохнул я.

Чудовище подняло голову и посмотрело на меня. В ледяных глазах было больше человечности, чем во всём идеальном облике Янсрунда.

Кто-то мелкий скользнул к осколкам и сгрёб несколько в горсть.

— Лейсе! Лейсе! — зазвенел счастливый голос. — Смотри, что я нашёл!

— Арве!

Я кинулся к брату, упал на колени и крепко прижал к себе. Осколки упали на пол, он не сразу понял, что произошло, но потом обхватил меня ручонками за шею.

— Оле!

Я почувствовал, как перехватило горло. Зажмурился и мотнул головой.

— И я тоже!

Лейсе вцепилась в меня, стараясь подвинуть младшего брата. Я обнял её второй рукой.

Все смолкли. Но я ничего не видел и не слышал. Даже поднявшийся из праха Хозяин Штормов не сумел бы оторвать меня от них.

— Оле… — Лейсе погладила меня пальчиками по щеке, а потом рассеяно посмотрела на свою руку. — Почему ты плачешь?

В её голосе было столько жалостливой растерянности, что казалось, она сама вот-вот разрыдается.

— Ничего, — ответил я, неловко вытирая глаза рукавом. — Это ничего.

— Почему тебя так долго не было? — спросил Арве.

Я посмотрел на брата:

— Дорога была долгой. Очень долгой. Но я пришёл.

Арве засиял и рассмеялся:

— Да, я знаю! Глёмты всегда приходят друг к другу.

— Именно.

Я погладил его по волосам, но случайно поймал взгляд Янсрунда. Он был хмур и молча смотрел на нас. Чуть поднял руку и показал на место, где я стоял с бабкой.

— Мы ещё не всё сделали, Оларс. Уходите. Вам не нужно видеть этого.

Не став спорить, я поднялся с колен, взял Арве и Лейсе за руки и вывел из образовавшегося круга. Кажется, я даже и не заметил, как призраков стало слишком много. И они всё прибывали и прибывали из глубин Мрака.

Бабка одобрительно кивнула и направилась в толпу. Я попытался её остановить, но она лишь покачала головой:

— Нет, Оларс. Моё место там. Как и твоих родителей.

Не понимая, о чём она — молча проводил её взглядом.

А потом вдруг завыл ветер, тьма подхватила меня, как песчинку, и швырнула вверх.

Глава 6. Мёртвые не проигрывают

Я попытался сильнее сжать ручонки Лейсе и Арве, но ничего не ощутил. На меня обрушились осклоки, хлынул поток чего-то вязкого, утягивая по каменному полу. Правая часть лица вспыхнула болью, я перекатился на бок, рядом что-то загрохотало.

Вскочил на ноги, глянул на врата и обомлел. Их просто не осталось — зияла рваная тьма, мерцавшая кроваво-красными всполохами. Поднёс руку к лицу и коснулся скулы, боль пронзила с новой силой.

— Арве! Лейсе! — позвал я.

Никто не ответил. Тьма медленно расползалась по ониксовым плиткам. Я неуверенно шагнул к вратам.

— Сигрид!

Уж если кого и должно было вышвырнуть назад, то и её тоже. Я — покойник, а она — дух. Но судя по словам волчьей пророчицы — тело её ещё не мертво.

Дикий рёв оглушил, чьи-то пальцы стиснули моё горло, впиваясь когтями и разрывая кожу. Я захрипел, наугад полоснул огнём нападавшего. Он взвыл и отлетел на пол. Начал медленно подниматься — мелькнуло полусгнившее тело, лицо с проеденной до кости плотью, безумные глаза. Спокельсе…

Тьма и лиловое пламя сорвались с пальцев одновременно. Жечь, бить, уничтожать. Он рухнул, но снова начал подниматься. Что ж ты за тварь такая, что даже Мрак тебя не берёт?

Лиловые искры потухли, я почувствовал слабость и дурноту, но тьма продолжала окутывать то, что когда-то было Хозяином Штормов.

— Держи его, — раздался рядом треск колотого льда.

Не успел я обернуться, как вокруг взвилась вьюга, ледяные стрелы впились в содрогающееся тело. Рядом со мной появился Янсрунд. Он едва стоял на ногах, но не собирался сдаваться.

Продувавший насквозь ветер подхватил извивающегося Хозяина Штормов, тьма уже покрыла его с ног до головы. Миг — его швырнуло в горевшую красным бездну Мрака.

— Закрывай врата! — прокричал Янсрунд, перекрывая ветер.

Я растерялся, глянул на замеревшую на руке змею из тьмы. Хмыкнул и рванул к вратам. Почему нет?

Одна, две, три… разрушенные врата обвила лоснящаяся тьма, как щупальца кракена. Они начали сплетаться, окутывать собой образовавшийся провал. С каждым разом их становилось всё больше и больше — будто нити, они плели своё полотно, разделяя Мрак и мир живых.

Янсрунд приблизился и подул — ледяное дыхание Повелителя Холода узорной изморозью легло на чёрную поверхностью. А потом ещё и ещё, пока врата не стали ледяной глыбой.

Повисла тишина. Янсрунд хрипло дышал. Я молча смотрел на врата. Сейчас от них ничего не исходило, как ранее. Мертвы… холодны.

Он подошёл и положил руку на лёд. По залу тут же пронёсся мелодичный звон колокольчиков.

— Конец… — выдохнул я.

Янсрунд медленно повернулся ко мне. Осмотрел с ног до головы. Видимо, хотел усмехнуться, но не вышло.

— А мальчик вырос.

— Как ты выбрался? Что произошло?

Хоть он мне и помог, приближаться особого желания не появлялось. Повелитель Холода ещё хорошо помнит, кто отправил его по Гьялларбрёсту по ту сторону Мрака.

Янсрунд отошёл от врат. Остановился возле меня обвёл рукой пространство вокруг.

— Это — моя земля, Оларс. Я — настоящий властелин Островов-призраков. Хоть и дурак. Теперь это ясно, как никогда. Много лет назад покусился на богатые земли Соук-Икке-Соуке. Поверил смертному, которому сам господин Мрак пожаловал силу шторма. Только, не забывай, я по-прежнему бог. Но когда ты меня обыграл, — при этом он поморщился, но тут же продолжил, — я попал во Мрак. И вмиг стал для него вещью, из которой можно тянуть силы.

Я нахмурился. Это уже слышал. Значит, правда.

— Что стало с теми, кто окружал Хозяина Штормов? — голос почему-то дрогнул.

Янсрунд опустил голову:

— Он всех уничтожил. Начал тянуть силы из меня. Но успел выйти сюда. На этом всё закончилось. Ты думаешь о детях, с которыми вышел?

Сказать ничего не получилось, поэтому я молча кивнул.

— Они принадлежали Мраку, Оларс. Хозяин дотянулся и до них. Детей не вернуть. Как и твою…

Я вздрогнул. Нет, это была единственная надежда. Ведь Рангрид среди них не было! Не может быть!

Янсрунд неожиданно положил руку мне на плечо. Холод расползся по всему телу.

— Да, Оларс. Она была первой. Спокельсе научился делать что-то такое, что не только уничтожало людей, но и память о них. Твоя рыжая была первой. Потом он достал из Мрака твоих родителей…

Я сбросил руку Повелителя Холода и направился к выходу. Внутри царила одна пустота. И это было… страшно. Бездушный мертвец. Ни боли, ни сожаления. Но как же жаль, что нельзя убить Хозяина Штормов ещё раз.

— Оларс! — крикнул он.

— Мне здесь больше ничего не нужно, — бросил я, не оборачиваясь. — Ни ты, ни твои проклятые острова.

… выход из Цитадели найти было не сложно. Чёрная громада возвышалась за спиной, впереди — пропасть, только стражи над ней уже не летают.

Не нужно было даже выбрасывать руку. Струящаяся тьма сама соткала мне дорогу. Я смело ступил на новый мост. Рядом просвистела стрела, но стала пеплом, так и не коснувшись моего тела.

Я шёл вперёд, но меня не было. Мрак заполнил всё внутри, плескался ониксовыми волнами, скручивался щупальцами кракена, извивался змеиными телами…

Люди замирали и отступали, провожая меня взглядом. Снежные воины лаайге опускали огромные секиры, мёртвое воинство Фьялбъёрна Драуга смолкало и почтительно склоняло головы.

За мной стелился холод, вымораживающая душу стужа и звенел льдинками смех. Повелитель Холода возвращался в свои владения.

Я вышел к берегу. «Гордый линорм» выделялся среди иных кораблей, как замок среди домов простых горожан. У борта, опираясь на чудовищного вида секиру, стоял Фьялбъёрн Драуг. Увидев меня, он медленно выпрямился. Прищурился.

— Да разорвут тебя морские псы, а маргюгры соберут из костей ожерелье! — Голос мёртвого ярла заставил содрогнуться всю прибрежную линию. — Ты чем думал, когда прыгнул в объятия Хозяина Штормов?

* * *

Волны лениво накатывали друг на друга, ветер приносил запах соли, а солнце пробивалось сквозь тучи. Мы шли в Ванханен. Позади остались Острова-Призраки и Повелитель Холода. Он заключил с Гунфридром мир и поклялся не причинять вреда прибрежным народам.

— До Ванханена ещё два дня пути, — послышался голос Лирака. — Но это ничего, всё будет в лучшем виде.

— Благодарю, — мягко ответила Сигрид и подошла ко мне.

Она зябко куталась в плащ. Уже не дух — женщина из плоти и крови. Только от былой красоты остались пронзительный взгляд и мягкая улыбка. Дряблая кожа, сеть морщин, седые волосы и согнутая спина — вот и вся Сигрид, Волчья пророчица. Её тело пролежало слишком долго, и когда дух в него вернулся, то не ослепительная красавица, а сморщенная старуха вышла из Цитадели Хозяина Штормов. Кстати, именно благодаря Сигрид врата открылись. Едва на меня напали звери, как она сумела ускользнуть по ту сторону Мрака. Она же и упросила всех собрать силы и прорываться в мир живых.

— Как в Ванханене нас встретят? — спросила она.

Я пожал плечами.

— Понятия не имею. Но с позором точно не выгонят.

Сигрид вздохнула и плотнее закуталась в плащ. Лирак, стоявший рядом внимательно осматривал лук, пробовал пальцами тетиву, проверяя хороша ли натянута.

— А куда они денутся-то? — проворчал он. — Сами-то сюда и шагу не сделали. Хотя…

Неожиданно он резко натянул тетиву и выпустил стрелу. Вынырнувшая было из пучины слизнеподобная тварь ушла под воду.

— А видел бы ты, как сражался твой мальчишка. С виду — руками переломить можно, а крепкий. Про рисе и говорить не стоит — немало народу положил своей булавой. А снежники, а наши парни…

Я неотрывно смотрел на него. Странно стреляет: тетиву натягивает аж до уха. Силища какая и сноровка. Наши воины обычно натягивают только до груди. Лирак чуть нахмурился:

— Ты чего?

— Где ты стрелять так научился?

Лирак с любовью погладил изогнутый лук.

— Ну, так как же… У нас, во вкраянских степях все так могут.

— Вкраянских? — повторила Сигрид, и мы переглянулись.

Лирак хмыкнул, перехватил лук второй рукой:

— Вы зовёте нашу родину Гардаррой. В Мерикиви знают о городе Славске. Только мы хоть и единый народ, но — разные. И где горы и просторы от края до края — это Рысыюня, где вековые леса и прозрачные реки — Белалесь, а где серебрится ковыль, касаясь неба, и земля сама кормит людей — Вкраяна. Но все вместе — славы.

— И не было ещё тех, кто завоевал бы Гардарру, — неожиданно тихо произнесла Сигрид.

Лирак улыбнулся:

— А потому что вместе. И вам тоже говорю. Вон пришли северяне — и с суши, и с моря, и с неба. Всё, нет вашего Хозяина Штормов. А так бы ещё очень долго он ходил по вашим домам.

Лирак отошёл. Сигрид молчала. И мне было нечего сказать. Простой моряк с корабля мертвецов сказал правду. Только разве пожелают те, кто остался на берегу, стать рядом с валкарами и морским народом? Мы вместе, пока грозит опасность. А так… каждый сам себе дроттен. Каждый сам себе… В том вся и беда.

Глава 7. Когда позовёт тебя море

Удаву посвящается…))

Фьялбъёрн Драуг

Сигрид прошла мимо меня, но потом остановилась и обернулась. Чуть улыбнулась и, опустив плечи, медленно пошла дальше. Я проводил её хмурым взглядом. Эх, сестра… Что с тобой сделали? Жаль, не вернуть потерянных годов жизни. Изуродовал тебя Спокельсе как мог. Да и долго тебе не протянуть без Сиргена. Уж я-то знаю.

— Хорошо идём, мой ярл.

Халарн стоял рядом и, прищурившись, смотрел в небо.

— Грозы не будет, ночь обещает быть тихой. — Он скосил глаза на стоявшего изваянием из чёрного камня Оларса. — А с этим как? Лирак говорит, что он подойдёт.

Я хмыкнул:

— Лирак горазд мести языком похлеще маргюгры. Посмотрим.

Халарн не стал спорить и быстро направился в трюм к гребцам.

Мой линорм летел, как на крыльях. Суша — сносно, но истинное счастье — море. Нигде и никогда не буду так хорошо и спокойно себя чувствовать, как здесь. Острова — Янсрунду. Пусть развлекается со своей полумёртвой землёй.

Я посмотрел на Оларса. Плох мальчишка, совсем плох. Смерть ещё не причина для страданий. Особенно такая.

Мимо пробегал Лирак, я поймал его за рукав.

— Да, мой ярл? — тут же отозвался он.

— Отыщи Тоопи, пусть наварит своего глёга.

Лирак наморщил лоб:

— Но он же…

— Ничего не знаю, достань хоть со дна.

— Вас понял, — кивнул Лирак и помчался в каюту.

Я упёр руки в бока и вдохнул воздух полной грудью. Солёный, пьянящий и наполнящий силой. Всё же у меня лучшая команда во всем Гунфридровом царстве. И плевать, что у некоторых щупальца вместо рук.

…ночь спустилась быстро, за хлопотами я даже не заметил, куда делся йенгангер. Однако спустя некоторое время он снова появился на прежнем месте. Вот же ж дух во плоти. Никак успокоиться не может.

Я тихо подошёл к нему со спины и положил руки на плечи. Оларс вздрогнул. Задумался, значит. Это зря.

— Не теряй бдительности, — шепнул я ему на ухо. — Мало ли.

— Мало ли что? — в голосе насмешка напополам с горечью. Голос, кстати, у него чарующий — низкий, с хрипотцой. Когда говорит, аж мурашки по спине бегут. А когда стонет…

— Всякое может быть.

Оларс словно закаменел. Не пытался сбросить мои руки или шевельнуться. Будто не было вовсе.

Я осторожно обнял его, прижимая спиной к груди. В ответ — тишина. Потёрся носом о разметавшиеся по плечам чёрно-серебристые пряди. Красивый, маргюгров сын. Кто ж тебя такого создал? Видно, что южная кровь в венах текла — есть вкрадчивая мягкость в движениях, лисья хитрость в мыслях и винная горечь в словах. Но в то же время понятия о чести и достоинстве явно наши, северные. И упрямство, и твёрдость тоже наши. И глаза… Серые, как небо в непогоду, а внутри так и вспыхивают лиловые искры, так и смеются. Смотрит он устало, даже чуть свысока, но если заглянуть глубже… Мальчишка. Только прячется хорошо за щитами боли и ненависти, пытается показать, что всё ему безразлично. Вот и сейчас так же…

— Что ты хочешь? — глухо спросил он. Даже напрягся. — Мне больше нечего дать.

Я пожал плечами:

— И не думал что-то просить, Оларс.

Развернул его к себе. Стало неуютно от плещущей в глазах тьмы. Ни следа от ненастного неба — только мрак, боль и страх.

— Тогда что…

Я подхватил его на руки. Всё равно никого нет тут. Он охнул от неожиданности и вцепился в меня.

— С ума сошёл, что ли? — прошипел Оларс почти на ухо.

— Нет, я всегда такой, — весело ответил я, быстро подходя к каюте и открывая дверь ногой.

Низкий потолок, полутьма, запах дерева и оставленная на столе чаша с глёгом. Тоопи — кок проворный, молодец. И неважно, что кроме рук у него из плеч выходят щупальца. Сложно кракену удерживать полный человеческий облик, но я же не зверь! Да и щупальца в хозяйстве — вещь полезная. Да и искать другого кока я не собираюсь.

Я уложил Оларса на постель. Он попытался возмутиться, но тут же получил увесистый толчок в грудь и упал на спину.

— Утбурды тебя разорви, — послышалось шипение.

— Потравятся поди, — философски заметил я, взяв чашу в руки. — Но это уже лучше. Намного лучше.

— Что лучше? — раздражённо бросил он, приподнявшись на локтях.

Ай, хорош! А взгляд какой! Не будь я уже несколько столетий мертвец — испепелил бы на месте.

— Что в себя приходишь. — Я всунул чашу ему в руки. — Пей.

Оларс подозрительно глянул на питье и принюхался:

— Что это?

— Эликсир жизни, мой дроттен, — невинно отозвался я.

Он скрипнул зубами, приподнял руку с чашей, намереваясь запустить в меня.

— Разольёшь — сам полезешь за Тоопи. Не для того он тут старался, чтобы…

— Чтобы что? — перебил Оларс и, видимо, поняв, что я не отстану, сделал глоток. Замер, посмаковав. Удивлённо изогнул бровь и снова глотнул.

Я наблюдал за ним, едва сдерживая улыбку. Знаю, знаю. Мой кок варит воистину замечательные вещи. После них и мёртвый, как живой.

— Но это же глёг, — чуть неуверенно произнёс он.

Я кивнул и потянулся к нему:

— Он самый.

— А кто такой Тоопи?

Оларс озадаченно смотрел, как я распускаю шнуровку на его рубахе.

— Помнишь кракена из храма Гундфридра? Вот он самый.

Йенгангер поперхнулся. Пришлось похлопать по спине. Захлебнуться ему, конечно, не грозит, но мало ли.

— Что ты делаешь? — хрипло спросил он.

Да, мальчик. Так. Ещё. Какой же у тебя голос. Аж жить хочется.

— Пей.

Не знаю почему, но он подчинился. Хотя от глёга Тоопи оторваться — дело нелёгкое.

Чаша стукнула по столу, я поймал его руки и прижал над головой, наклонился и слизнул с губ дурманные капельки вина с корицей и медом.

— Расслабься, — выдохнул ему на ухо и перехватил обе руки своей одной. — Всё равно не выпущу.

В глазах сверкнули лиловые искры, но тут же погасли. Он прикрыл их, я на миг залюбовался — хорош. До желания скрутить и подчинить без остатка.

— Возьми тебя утбурды, — прошелестел шепот. — Все сразу…

Я улыбнулся и коснулся его губ, властно толкнулся в рот языком, целуя, вылизывая, не давая возразить.

Оларс замер, но вдруг начал отвечать. Так бы сразу. Не стоит повторять нам первую ночь.

Я гладил и целовал его, заставлял всхлипывать и выгибаться. Но стонов так и не было. Не молчи, стервец, не надо. Всё равно ты мой. Весь. Полностью. Без остатка. Мой.

Вошёл в него резко, сразу. Он вскрикнул, из зажмуренных глаз потекли слёзы. Плавно толкнувшись вперёд, взял его лицо в ладони.

— Расслабься, мой хороший.

Он вздрогнул от этих слов. Ещё бы. Интересно, когда он в последний раз слышал что-то доброе?

Я начал целовать зажмуренные глаза, скулы, губы, слизывать солёные слёзы. Горькие, совсем не похожи на морскую воду.

Плавно отпустил его руки, чтобы он смог обнять меня за плечи, почти полностью вышел и снова толкнулся. Послышался хриплый стон в ответ. И потом ещё один, и ещё.

Время исчезло, все беды остались за кормой «Гордого линорма». В моих руках выгибался и просил не останавливаться холодный и неприступный Оларс Забытый, дроттен Ванханена.

… Он что-то сонно пробормотал и потерся щекой о мое плечо.

Ластится, маргюгров сын. А спину и плечи мне разодрал будь здоров.

Я вплёл пальцы в черные пряди, начиная их мягко перебирать.

— Не люблю море, — шепнул он. — Не быть мне тут.

Я хмыкнул и поцеловал его в висок:

— Глупости. Когда позовёт тебя море — не сбежать.

Оларс зябко повёл плечами. Я натянул на него шерстяное одеяло и прижал к себе крепче.

— От него или от тебя? — вдруг тихо спросил он.

Я подумал и улыбнулся, только Оларс этого не увидел.

— От обоих.

Но в глубине души я прекрасно знал верный ответ. Там, на палубе, сказав, что ничего не прошу — озвучил истинную правду. Никогда и ничего. Ибо то, что мне нравится, я всегда беру сам.

Эпилог

Воздух был наполнен медовым дурманом цветущих деревьев. Задорный смех, несмолкаемый гомон и рассерженные окрики не давали размышлять. Вроде простая ярлунгская кухарка, а гостей собралось, будто на празднество к важной госпоже.

— Оларс, а он выдержит? — тихо спросил стоявший рядом Арве, глядя на увивающегося влюблённым шмелём Йорда около своей Хъёрдис.

Я пожал плечами. Чего не говори, а рисе сам так захотел. Конечно, мне будет его не хватать, но не могу же я препятствовать чьему-то счастью.

— Подрастёшь — сам найдёшь ответ.

Арве насупился. После возвращения с Островов-призраков он будто стал старше и задумчивей. Я не задавал лишних вопросов, а фоссегрим не стремился рассказывать. Важно было, что он и Йорд вернулись целыми.

Арве отошёл к столу и шумной компании. Звенели кубки, слышались шутки, кто-то заводил песни. Оказалось, что у Хъёрдис в роду тоже были рисе. И теперь вся эта шумная орда справляла свадьбу своей утбурд-знает-скольки-юродной родственницы с положенным размахом.

Вульсе подёргал меня за рукав и указал на приближавшегося слугу. Точнее, бывшего слугу.

— Господин Оларс, удалось вырваться. — Он шумно выдохнул. — Неужто уже собрались сбежать?

Йорд раскраснелся от спешки, но при этом выглядел совершенно счастливым. Плюс постоянно оборачивался, поглядывая на новоиспечённую жену. К ней уже подсел Фьялбъёрн Драуг и с самой милой улыбкой о чём-то рассказывал, не забывая давать указания шустрым подавальщикам. Вытянуть ярла на празднество оказалось совсем непросто, но он не сумел устоять перед очарованием пышки Хъёрдис.

— Нет. — Я похлопал его по плечу. — Как и договаривались. Поедем с утра.

Йорд снова покосился на драуга.

— Вы уверены?

— Да. К тому ж у тебя останется Арве. Мал ещё путешествовать по мёртвым морям.

— А вы?

— А мне не страшно, — хмыкнул я. — Фьялбъёрн попросил ему помочь в одном деле. Да и Шайрах с нами будет.

Йорд подозрительно посмотрел на меня, Вульсе вытянулся во весь свой небольшой рост. И смотрели же так, будто оба готовы вцепиться и утянуть в сарай. Да и закрыть там, чтобы не надумал удрать.

— К Маргюгровой пучине? Это местечко, где не встаёт солнце, а из воды поднимаются чёрные сонные лилии и наполняют воздух отравой?

— Угу. Но не переживайте, через четыре месяца вернусь такой, как прежде. Даже лучше.

— Как ваша Сигрид? — проворчал рисе.

Я нахмурился, перед глазами тут же мелькнула картина: сгорбленная фигура волчьей пророчицы на пустыре. Для меня, Йорда, Арве и других — пустырь, для неё — место, где стоял замок Бессмертников. И еле слышный шёпот:

— Вот я и вернулась, Сирген. Вот я с тобой…

Порыв ветра — сгорбленная фигура рассеялась серым пеплом, упала прахом под ноги. На Островах-призраках её ещё держали чары Хозяина Штормов, то на ванханенской земле они растаяли, как снег под лучами солнца. Не стало Сигрид — дочери Морского Владыки, сестры Сиргена Бессметника.

— Я бы с вами… — начал он.

— Ну, уж нет! — возразил я. — По возвращению хочу увидеть здоровых розовощёких рисят. И побольше.

Йорд важно кивнул:

— Это обязательно. А пока — идемте за стол.

Вульсе ухватился за мою руку и потянул за новобрачным.

Я усмехнулся, покачал головой и пошёл за ними.

Печалится не стоит.

Ванханеном должны править живые, и Йортрен прекрасно с этим справится.

Я вернусь.

И стану щитом от таких тварей, как Хозяин Штормов.

До последнего вздоха?

Нет. Просто…

Йенгангер не дышит.

Content

Марина Комарова
(Suzuki_b_king)
Йенгангер не дышит

Пролог

ЧАСТЬ I

Глава 1. Фоссегрим

Глава 2. Голосами мёртвых

Глава 3. Охота на скрёмта

Глава 4. Проклятый замок

Глава 5. Сирген и Сигрид

Глава 6. Призываю тебя

ЧАСТЬ II. Холодные камни

Глава 1. По реке Скьяльвинд

Глава 2. Смертельные воды

Глава 3. Толкователи снов

Глава 4. Говорить с камнями

Глава 5. Хильда, дочь Асмунда

Глава 6. Гори ясно, гори сильно

ЧАСТЬ III. Рангрид, Всегда предающая

Глава 1. Рябиновокосая

Глава 2. Чудесница из Мерикиви

Глава 3. Мёртвый конь

Глава 4. Лунный всадник

Глава 5. Луносвет

Глава 6. Ночь у костра

ЧАСТЬ IV. Соук-Икке-Соуке

Глава 1. На краю холода

Глава 2. Яралга Северная Заря

Глава 3. Ищи-не-найдёшь

Глава 4. Повелители Холода

Глава 5. Малые боги огня

Глава 6. Гьялларбрёст

ЧАСТЬ V. Рассвет темноты

Глава 1. Посланница лаайге

Глава 2. Дом из снега

Глава 3. Топор валкары

Глава 4. Мяран

Глава 5. За тобой пойду по звёздам

Глава 6. Зов дома

ЧАСТЬ VI. Северный флот

Глава 1. Храм на скале

Глава 2. Фьялбъёрн Драуг

Глава 3. Морские псы

Глава 4. Топпеналлохон

Глава 5. Зеркало вод

Глава 6. Договор с драугом

ЧАСТЬ VII. Дроттен Ванханена

Глава 1. Рябины красный мёд

Глава 2. Волшебный ключ

Глава 3. На крыльях ветра

Глава 4. Корабль уходит в ночь

Глава 5. Лаайгский твил и пляска войны

Глава 6. Шёпот Спокельсе

ЧАСТЬ VIII. Хозяин Штормов

Глава 1. Сквозь Туманный барьер

Глава 2. Пленник

Глава 3. Волчья пророчица

Глава 4. Бой с Хозяином Штормов

Глава 5. По ту сторону Мрака

Глава 6. Мёртвые не проигрывают

Глава 7. Когда позовёт тебя море

Эпилог