RuNyx

Готикана

«Посвящается всем, кто вечно чувствовал, будто не вписывается, и на собственном горьком опыте убедился, что и не должен.

Быть не таким, как все – ваш обоюдоострый меч.

И однажды вы найдете щит ему под стать».

«Открыл дверь дома своего —

Там тьма и больше ничего».

– Эдгар Алан По

«Я не позволю тебе отправиться в неизвестность в одиночестве».

– Брэм Стокер

RuNyx

Gothikana: A Dark Academia Gothic Romance

All rights reserved.

No part of this publication may be reproduced, distributed, transmitted or resold in any form or by any means, including photography, recording, or other electronic or mechanical methods, or stored in any database or retrieval system without the prior written consent of the author, except in the case of brief quotation embodied in critical reviews and certain other non-commercial uses permitted by copyright law.

This copy is licensed for your enjoyment only. If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each person. Please respect this author’s time and hard work.

This is a work of fiction. Names, characters, places, and incidents either are the product of the author’s imagination or are used fictitiously. Any resemblance to actual persons, living or dead, events, or locales is entirely coincidental.

© 2021 by RuNyx runyxwrites.com

© Перченко Н., Иллюстрация на суперобложке и обложке, 2023

© Мчедлова В., перевод на русский язык, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Плейлист:

The Passenger Hunter as a Horse

War of Hearts Ruelle

Black Magic Woman VCTRYS

You Belong to Me Cat Pierce

In the Woods Somewhere Hozier

Secrets and Lies Ruelle

In the Shadows Amy Stroup

My Love Will Never Die AG, Claire Wyndham

Dinner and Diatribes Hozier

Scars Michael Malarkey

Secrets Denmark + Winter

Going Under Evanescence

Heavy in Your Arms Florence + The Machine

I Just Died In Your Arms (Cover) Hidden Citizens

Toxic (Cover) – 2WEIBreathe Tommee Profitt, Fleurie

Devil’s Playground The Rigs

A Little Wicked Valerie Broussard

Serious Love Anya Marina

Run Baby Run The Rigs

Walkin’ After Midnight KI: Theory, Maura Davis

Become the Beast Karliene

Power and Control MARINA

Control Halsey

BITE Troye Sivan

Desire Meg Myers

Take me to Church Hozier

Take me to Church (cover) Sofia Karlberg

Dark Paradise Lana Del Rey

Big God Florence + The Machine

Special Death Mirah

Waiting Game BANKS

Every Breath You Take Chase Holfelder

Six Feet Under Billie Eilish

Dark Horse (Cover) Sleeping at Last

Young and Beautiful

Lana Del Rey

Achilles Come Down

Gangs of Youth

Bury a Friend Billie Eilish

Love is a Bitch Two Feet

Arcade Duncan Laurence

Bring Me To Life Evanescence

We Must be Killers Mikky Ekko

Hunger Florence + The Machine

Lovely Billie Eilish, Khalid

Talk Hozier

Until We Go Down Ruelle

Blinding Lights (Cover) Matt Johnson, Jae Hall

All I Need Within Temptation

Sleep Alone Bat for Lashes

Deep End Ruelle

The Humming Enya

I Put A Spell on You Annie Lennox

Found Love in a Graveyard Veronica Falls

Dead in the Water SPELLES

Bury Unions

Into the Black Chromatics

Far From Home (The Raven) Sam Tinnesz

Bad Romance (Epic Trailer Cover) J2, SAI

Closer (Epic Stripped Cover) J2, Keeley Bumford

Paint it Black (cover) Ciara

Mad World Michael Andrews

Haunted ADONA

Apocalypse Cigarettes After Sex

And So It Begins Klergy

Goetia Peter Gundry

Salem’s Secret Peter Gundry

Vampire Masquerade Peter Gundry

Tonight Ve Dance Peter Gundry

Quiet Moon Colossal Music

Nevermore Adrian Von Ziegler

От автора:

Дорогой читатель,

Спасибо, что выбрали мою книгу! Ваш интерес к ней много для меня значит!

Но, перед тем как вы отправитесь в Веренмор и мир «Готиканы», я хотела бы предупредить вас о некоторых моментах, упомянутых в книге. Если подобные эпизоды в какой-либо степени наносят вред вашему психическому здоровью, я искренне призываю вас взять паузу и передумать.

В этой книге содержится откровенный контент сексуального характера, рекомендованный строго для лиц старше 18 лет. Присутствуют упоминания и описания сцен самоубийства, убийства, смертей, психических заболеваний и пренебрежительного родительского отношения, а также сексуального насилия и человеческого жертвоприношения. Также в книге присутствует загадочный персонаж, которого невозможно однозначно назвать ни плохим, ни хорошим и который будет крайне вас обескураживать, потому что повествование от его лица изложено скудно. Я намеренно добивалась того, чтобы вы испытывали по отношению к нему те же чувства, что и главная героиня: растерянность, смятение, подозрение и вожделение.

«Готикана» разительно отличается от всего, что я писала прежде, но в то же время эта история особенно дорога моему сердцу. Веренмор со всеми его персонажами, происшествиями и местами невероятно много для меня значит, ведь все они были навеяны реальными событиями моей жизни. Если вы решите прочесть книгу и отправиться со мной в это путешествие, я надеюсь, что оно вам понравится.

Спасибо.

Пролог

С ЧЕГО ВСЕ НАЧАЛОСЬ

Вад

На свете не было ничего страшнее слепой старухи с белыми глазами, которая в ночь полнолуния внезапно хватает тебя за руку.

Когда-то Старая Зельда была смотрительницей дома, в котором теперь жил маленький Вад с другими мальчишками. Но когда она ослепла, администрация позволила ей остаться, и это, по мнению Вада, было ошибкой. Потому что она знала то, чего не должна была знать: кое-что о мальчишках, чего не могла даже видеть. Она знала, что Рид утонет в пруду, еще за неделю до этого происшествия. Знала о Торе и о том, что его кожа будто горела изнутри, хотя он никому об этом не рассказывал. А еще она сказала, что его лучший друг однажды «проглотит пламя», что бы это ни значило, а Фьюри боялся огня.

Старая Зельда была чертовски страшной. И Вад избегал ее при любой возможности.

Так что он совсем не хотел попасться ей в маленьком саду на праздновании дня рождения прямо у всех остальных на глазах.

Ее хрупкая морщинистая ладонь с необычайной силой сжала его тонкую руку.

– В тот замок, куда никто не ступает, – проговорила она дрожащим голосом, белки глаз зловеще уставились на Вада с покрытого глубокими морщинами лица, – отправишься ты, мальчик.

Стоящий рядом с ним Фьюри прыснул.

– Зачем ему ехать в замок, Зельда? Где он вообще его найдет?

У большинства из них не было ни гроша.

– Он найдет многое, – сказала Старая Зельда. – Фиолетовые глаза. Ты найдешь фиолетовые глаза.

Аякс, еще один мальчик и ровесник Вада, громко расхохотался.

– Фиолетовые глаза? Ни у кого нет фиолетовых глаз, Зельда. Может, только у уродцев.

– А может, он заодно найдет человека с тремя ногами, – крикнул другой мальчик и по-девчачьи захихикал.

– Или девчонку с двумя рогами, – сказал другой.

Вад густо покраснел, его семилетнее эго злилось на Старую Зельду за то, что та приперла его к стенке и говорила о нем какую-то ерунду, над которой потешались его друзья.

Но пока все смеялись над ним, Зельда сильнее сжала его руку.

– Не забудь, мальчик. На кону множество смертей.

НЕСКОЛЬКО ЛЕТ СПУСТЯ

Корвина

Чернота.

Отсутствие цвета, хранительница тьмы, бездна неизведанного. Черный цвет был в ее волосах, одежде матери, в необъятном небе вокруг них. Она любила черноту.

А дети в городе боялись ее во всем: от теней под своими кроватями до бесконечной ночи, которая окутывала их на долгие часы. Родители учили их побаиваться ее. А еще они научили своих детей бояться ее матери – странной дамы со странными глазами, которая жила на окраине города возле леса. Некоторые шептались, что она была ведьмой, практикующей темную магию. А кто-то поговаривал, что она просто чокнутая.

Маленькая Корвина все это слышала, но знала, что это неправда. Ее мать не была ни ведьмой, ни чокнутой. Мама была мамой. Просто она не любила людей. Корвина людей тоже не любила, но большинство жителей города к этому и не располагали.

Только накануне она видела, как девочка ее возраста бросала камешки в ворону, которая пыталась найти на земле немного веток для своего гнезда. Корвина знала это, потому что ей была знакома эта ворона. В здешних лесах их было немного, но те, что остались, тоже знали и Корвину, и ее мать. И колдовство здесь ни при чем.

Сколько она себя помнила, мать каждое утро водила ее на поляну, что была в нескольких минутах ходьбы от их маленького домика, чтобы покормить ворон. В один из тех удачных дней, когда мама разговаривала, она рассказала Корвине, что вороны – умные, преданные создания, в которых жили духи их предков, что днями присматривали за ними с небес, совсем как звезды по ночам.

А им обеим были нужны защитники.

Ее мама почти не разговаривала, но слышала голоса, которые кое-что ей говорили. Они велели ей не общаться с людьми, обучать Корвину на дому после того инцидента в школе, держать ее подальше ото всех. Мама говорила, что ей нельзя никуда забредать, иначе ее заберут. Нельзя покидать свою сторону города, иначе ее заберут. Нельзя ни с кем говорить, иначе ее заберут.

Корвина не хотела уезжать.

Она любила маму. Маму, от которой пахло шалфеем, свежей травой и ладаном. Маму, которая выращивала овощи и готовила ей вкусную еду. Маму, которая раз в месяц возила Корвину в город, хотя терпеть не могла брать в библиотеке понравившиеся дочери книги. Чаще всего мама вообще не разговаривала, если только не учила Корвину или не перешептывалась с голосами. Корвина тоже почти не разговаривала. Но она знала, что ее любят. Просто такой уж была ее мама.

Шагая рядом с матерью своими маленькими ножками к поляне под небом, освещенным луной – редкой Чернильной луной, которая появлялась раз в пять лет, той самой Чернильной луной, под которой она родилась, – Корвина улыбалась. Впервые за долгое время ее мама была счастлива, и это принесло счастье и ей самой. Десятилетняя Корвина огляделась в темноте среди свечей и ароматических палочек, которые сделала ее мама, карт таро, которые учила ее толковать, и кристаллов, которые они собирались подпитать, и почувствовала себя как дома.

Если ее мать была чокнутой, то, быть может, и она тоже.

В конце концов, она тоже порой слышала голоса.

Глава 1

Корвина

Корвина никогда не слышала об университете Веренмор. С другой стороны, она не слыхала о большинстве обычных вещей, учитывая, каким было ее воспитание. Однако никто другой о нем тоже никогда не слышал.

Держа в руках письмо, которое получила несколько недель назад – письмо, написанное чернилами на плотной коричневой бумаге, пахнувшей в точности как ее любимые старые книги, – Корвина вновь внимательно его прочла.

«Дорогая мисс Клемм,

Университет Веренмор рад сделать Вам предложение о зачислении. Уже больше века мы привлекаем студентов, оказавшихся в непростой ситуации, обучаться в нашем уважаемом учреждении. Ваши данные нам передал Психиатрический институт “Утренняя звезда”.

Мы хотим предложить Вам полную стипендию на прохождение первичной университетской программы с возможностью получения степени младшего специалиста. В дальнейшем эта степень даст Вам возможность попасть в высшие круги и откроет перед Вами многие двери. Учитывая Ваши академические успехи и биографию, мы убеждены, что Вы прекрасно нам подойдете.

Мы понимаем, что у Вас сейчас весьма непростой период, но решение должно быть принято в кратчайшие сроки. За дальнейшей информацией обращайтесь, пожалуйста, по указанному адресу. Если в течение шестидесяти дней мы не получим от Вас ответ, то, к сожалению, будем вынуждены отозвать предложение.

Надеемся получить обратную связь.

С уважением,

Кайлин Кросс,

Специалист по подбору кадров,

Университет Веренмор».

Корвина никогда не получала писем, тем более таких странных.

А это письмо было очень странным.

Она – двадцатиоднолетняя девушка, которая всю жизнь обучалась на дому и была изолирована ото всех собственной матерью. Зачем университету понадобилась студентка, которая уже давно миновала возраст зачисления и не получила даже подобия традиционного образования? И вообще, кто сейчас отправляет написанные от руки письма?

Странное дело, но об этом университете не знал никто. Корвина пыталась что-нибудь выяснить: расспрашивала главного врача в учреждении, воспользовалась компьютером в городской библиотеке, но никто ничего не знал. Веренмор существовал только в виде крошечной точки на карте, маленького одноименного городка, примостившегося в долине горы Веренмор. Вот и все.

Университет располагался где-то на горе, куда жителей города обычно не пускали. Корвине это было известно, потому что сей факт ей только что поведал водитель такси – добряк по имени Ларри, – пока вез ее в гору.

– Теперь немногие в наших краях отправляются в этот замок. – Ларри продолжил извергать поток информации, ведя свою маленькую черную машину по слегка пологой дороге.

Корвина нашла его прямо возле железнодорожного вокзала. Ей пришлось добираться на двух поездах (один следовал из Эшберна, а следующий – из Тенебры) и провести двенадцать часов в пути, чтобы добраться до Веренмора. Ларри был до того удивлен, когда она назвала ему конечный пункт маршрута на горе, что даже помолился, прежде чем завести машину.

– Почему же? – спросила Корвина, глядя, как маленький городок становится все меньше вдалеке, а пышная зелень застилает обзор.

Она не привыкла к разговорам, но должна была узнать как можно больше об учебном заведении, в которое согласилась поступить. Все равно ей больше нечем было заняться.

Жизнь в крошечном домике, в котором она выросла, изготовление украшений и свечей да гадания с целью заработка, слишком ей наскучили – тем более, все в городе, кроме старого библиотекаря, относились к ней с подозрением. Уведомление о зачислении стало знаком вселенной, а мать всегда говорила ей, что их нельзя оставлять без внимания. Корвина всегда хотела отправиться в школу, чтобы освоить тонкости человеческого общения, поучиться среди других людей и больше узнать о тех, кто ничего не знал о ней. Чистый лист, на котором она могла написать все, что захочет и как захочет. Весьма противоречивое желание, ведь она была одиночкой, но вместе с тем наблюдательницей. Ей всегда нравилось наблюдать за людьми, когда выпадала такая возможность.

– Без понятия. – Водитель пожал худыми плечами под тонкой бежевой курткой. – Полагаю, все из-за баек об этом месте. Говорят, в замке водятся привидения.

Корвина фыркнула. Она не верила в это. По ее опыту, все старинные места и предметы со временем имели свойство зарабатывать клеймо преследуемых призраками. Но в то же время ей хотелось смотреть на мир шире.

– А это правда? То, что там привидения? – спросила она, желая узнать больше о загадочном университете.

Водитель глянул на нее в зеркало заднего вида и снова устремил взгляд на дорогу.

– Вы останетесь в замке, мисс, или просто проездом?

– Останусь, – ответила она, затем взглянула на письмо, которое держала в руке, и сунула его в коричневую кожаную сумку, принадлежавшую ее бабушке.

То была единственная вещь, которая досталась ей от кого-то, кроме матери.

– Я бы советовал быть начеку. – Водитель сосредоточился, когда уклон стал круче. – Не знаю, водятся ли там призраки, но что-то с этим замком не так.

После этого на несколько минут воцарилась тишина. Корвина слегка опустила окно, глядя на естественную, невероятную красоту горы. Она никогда прежде не видела ничего подобного представшей перед ней картине. Там, откуда она родом, леса были желтее, а воздух более влажным.

Холодный сухой воздух трепал темные пряди волос, выбившиеся из заплетенной колоском косы, и Корвина позволила себе полюбоваться обильной насыщенной зеленью, которая простиралась внизу, и маленьким городком, что смотрелся небольшим пролеском среди чащи. Аромат незнакомых растений просачивался сквозь открытое окно, а небо казалось облачным бледным подобием самого себя.

Когда они поднялись выше, музыка, тихо звучавшая всю поездку, затрещала помехами. Корвина посмотрела на приборную панель, а водитель вздохнул.

– Такое каждый раз случается, – сказал он. – Сигнал здесь становится хуже.

Корвина нахмурилась.

– Как же тогда университет поддерживает связь?

Водитель пожал плечами.

– Там есть паренек, которого обычно посылают в город. Отправить письма, выйти в интернет, и тому подобное.

– Это единственная дорога? – Обычно Корвина была более молчалива, хотя не знала, что было тому причиной: ее природная склонность или же отсутствие собеседников.

Живя в одиночестве на краю маленького городка под названием Скарсдейл, словно изгнанница, она порой по несколько дней не слышала даже собственного голоса.

– Да, – кивнул водитель, свернув на повороте.

Корвина схватилась за ручку сбоку, чтобы не упасть. Когда она впервые села в машину, ее настигла клаустрофобия. Они с матерью всегда ходили в город пешком. Она видела машины, но никогда не сидела внутри до того дня, когда за ней приехали и усадили в одну из них. К счастью, она поняла, что клаустрофобию вполне можно пережить, если поддерживать в салоне циркуляцию воздуха.

– Что еще мне нужно знать об этом замке? – спросила Корвина, когда они миновали крутой поворот.

Туман за лобовым стеклом сгущался, воздух по мере подъема становился свежее и легче.

Водитель замешкался и на миг взглянул через зеркало заднего вида в странные фиолетовые глаза, которые она унаследовала от матери.

– Ходят кое-какие слухи, мисс. Не знаю, сколько в них правды.

Очередной крутой поворот.

Корвина выглянула в окно, вдыхая свежий прохладный воздух, и внезапно поняла, что пейзаж, которым она любовалась несколько мгновений назад, скрылся за густым белым туманом. Возможно, кого-то это могло напугать, но Корвина всегда находила утешение в странностях.

Слегка улыбнувшись, она подождала, пока водитель благополучно проедет еще один поворот, и подтолкнула его.

– Какие слухи?

– Странности, – добавил он, и его акцент стал звучать более отчетливо. – Люди кончают с собой, пропадают без вести и все такое. Правда, неизвестно, сколько в них правды. Горожане приезжают в замок только на временную работу. Провести уборку, доставить что-нибудь. Но это мне рассказывала моя мать, а до нее – ее мать. Люди в замке сходят с ума.

Слишком уж точная информация для слухов. Однако Корвина не знала, была ли в ней хотя бы крупица правды. Жители города могли попросту все выдумать забавы ради, а еще для того, чтобы у них был повод держаться от этого странного места подальше. Может, все это были бабушкины сказки. А может, и нет. Корвина не собиралась поддаваться предрассудкам. Она лучше других знала, как ложные слухи влияли на чужую жизнь. Но не успела Корвина погрузиться в воспоминания, как они миновали еще один поворот, и внезапно сквозь туман показались неясные очертания огромных железных ворот.

Сердце забилось чаще, Корвина подалась вперед и прищурилась, пытаясь разглядеть их получше.

Высокие.

Ворота были высокими, одной стороной уходя в гору, а другой гранича с крутым обрывом над долиной. Никто не смог бы их обойти, не разбившись при этом насмерть. При виде столь серьезных мер безопасности у нее по спине побежали мурашки. А может, виной тому была прохлада серого неба.

Водитель остановился и опустил стекло, когда из караульной сбоку вышел охранник в коричневой униформе и с планшетом в руках.

– Ваше имя? – спросил он у Корвины крайне серьезным тоном.

– Корвина Клемм, – тихо ответила она, рассматривая мужчину.

У него были светлые волосы, зловещего вида усы, закрученные на концах, и поразительно добрые для обладателя такого тона карие глаза. На вид он казался суровым, но Корвина почувствовала, что от природы он был хорошим человеком. Ей было неведомо, откуда она всегда знала подобное о людях, которых встречала – ее мать называла это сильным чутьем, – но оттого, что первый человек, которого она встретила в университете, оказался хорошим, Корвина почувствовала себя лучше.

Она смотрела, как охранник пробежался по списку и остановился.

– С кем у вас встреча, мисс Клемм?

– С Кайлин Кросс в администрации, – ответила Корвина.

Когда Корвина ответным письмом выразила заинтересованность в предложении, Кайлин Кросс объяснила ей, как добраться до университета и что необходимо взять с собой. Корвина знала, что будет жить в одной комнате с другой девушкой с курса. А еще знала, что к концу недели ей доставят все книги, а впереди ее ждет новое начало в месте, в котором никто не знал о ее прошлом. Ей выпал шанс наладить свою жизнь, возможно, обрести хорошего друга, а если вселенная будет благосклонна, то, быть может, даже встретить парня, как в романах.

Усатый охранник кивнул, вырывая ее из размышлений, и махнул рукой кому-то по другую сторону караульной. Огромные ворота медленно открылись со звуком, напоминающим стон пробудившегося монстра.

– Добро пожаловать в Веренмор, мисс Клемм, – сказал охранник и посмотрел на водителя. – Пять минут, Ларри.

– Так точно, Оак, – кивнул тот и снова завел машину.

Корвина на ходу подняла взгляд на высокие ворота из кованого железа и официально оказалась на территории университета. Нервный трепет внутри обернулся дрожью, когда она высунула голову из окна, чтобы посмотреть наверх, и наконец-то увидела замок, возвышающийся на вершине горы. Чем ближе они подъезжали, тем больше он становился. Назвать его замком было явным преуменьшением. Это было чудовищное сооружение, красивое, потрясающе сконструированное чудовище.

Машина остановилась перед высокими деревянными дверьми, и Ларри выскочил, чтобы помочь ей достать багаж. Прихватив сумку, Корвина тоже поспешила выйти и приготовила немного наличных для этого добряка, пока Ларри выставлял ее чемодан и ручную кладь возле мощеного входа в здание.

– Дальше мне нельзя, мисс, – сказал он, убирая деньги в карман.

– Спасибо, – кивнула она, и, улыбнувшись ей, Ларри спешно запрыгнул обратно в машину и сдал назад.

Корвина смотрела, как мужчина быстро скрылся за поворотом, ведущим к главным воротам.

– Думает, что мы его съедим или вроде того. – Насмешливый женский голос за спиной заставил Корвину обернуться.

Красивая зеленоглазая девушка с очень короткими светлыми волосами, улыбаясь, стояла возле ярко-розового чемодана.

– Черт побери, подруга, глаза у тебя просто чума. – Она присвистнула, а внимание Корвины привлек пирсинг в брови. – Ни в коем случае не хотела тебя обидеть. Извини. Привет, я Джейд.

Она сразу же понравилась Корвине.

– Корвина, – представилась она, и голос ее прозвучал хрипло по сравнению с женственным и мелодичным голосом Джейд.

– Клевое имя. Ты первокурсница? – спросила она и плюхнулась на чемодан, демонстрируя короткие бледные ноги в джинсовых шортах. Корвина задумалась: неужели Джейд совсем не ощущала холода?

– Да. А ты? – спросила она, теребя браслет, который никогда не снимала с руки.

Она знала, что видела эта девушка: невысокую, худощавую девчонку сомнительного происхождения с миндалевидными фиолетовыми глазами, загорелой кожей (хотя теперь она редко подолгу бывала на солнце), колечком в носу, черными волосами, заплетенными в косу-колосок длиной до талии, одетую в свободные штаны черного цвета и тонкий фиолетовый свитер.

Джейд усмехнулась.

– Возможно. То есть я уже была первокурсницей в прошлом году, а потом сбежала. Но во мне проснулся здравый смысл, так что я вернулась. Правда, думаю, мне, скорее всего, придется остаться на второй год. Правил здесь не так уж много, но те, что есть, строги – и это еще мягко сказано.

Корвина невольно улыбнулась. Эта девушка за одну минуту проговорила больше, чем Корвина за целый год.

– Этот замок – сущее безумие. Сомневаюсь, что когда-нибудь к нему привыкну. Ты должна увидеть его внутри, он больше, чем кажется со стороны. Ты не из болтливых, да? – спросила Джейд, с прищуром глядя на Корвину.

Корвина помотала головой, наслаждаясь болтовней другой, явно более юной девушки. Все равно ей вряд ли удалось бы вставить хоть слово.

– Круто, – кивнула Джейд. – Хочешь поселиться со мной? Я малость любопытна, но в целом очень славная. И могу рассказать тебе самую пикантную информацию обо всем, что здесь происходит.

Боже, до чего невероятная девчонка. Корвина никогда не встречала никого, кто относился бы к ней настолько… нормально.

Она улыбнулась.

– Я бы с удовольствием.

– Черт, у тебя неотразимая улыбка, Корвина, – осклабилась Джейд. – Можно называть тебя Кор? Ты же не против?

Корвина пожала плечами. Она сама не знала, как к этому относится. Для других она всегда была Корвиной. Но это новая глава. Быть может, она тоже может стать кем-то другим: более беззаботной, более безбашенной.

– Я не против.

В этот самый момент двери открылись, и к ним вышла женщина в красивом строгом платье бежевого цвета и с короткими рыжими волосами, которая на вид была почти ровесницей матери Корвины.

– Ах, Джейд, – поприветствовала она новую подругу Корвины. – Хорошо, что ты здесь. Корвина, – женщина тут же повернулась к ней. – Я Кайлин Кросс. – Она вышла вперед, протянув руку. Корвина пожала ее, и от прикосновения ладонь начало неприятно покалывать.

Кайлин убрала руку и тотчас продолжила:

– Пожалуйста, зови меня Кайлин. Я специалист по подбору в Веренмор. А также твой координатор в дальнейшем. Если возникнут какие-то проблемы, мой кабинет находится в административном крыле. – Она указала на огромное здание, из которого вышла. – Там меня можно найти каждый день с девяти до трех. Джейд, – она сурово посмотрела на вторую девушку. – На сей раз не сбегай. Вы будете жить в одной комнате. Берите свой багаж. Давайте пройдемся и поговорим.

Кайлин была шустрой. Быстро говорила и быстро шла, отчего Корвина едва успела схватить за ручку свой чемодан на колесиках. Она увидела, как Джейд сделала то же самое, и они пошли за женщиной в университетский городок. Джейд была права. Он и впрямь был огромен.

В небольших участках между крыльями замка простирались ухоженные сады, и в некоторых из них слонялись люди. Башни замка, что смогла разглядеть Корвина, украшали высокие шпили. На каменных стенах перемежались арочные окна и ползучие плети роз, часть которых была усыпана распустившимися цветами у основания. Высоко на стенах восседали горгульи, причудливо скрывая от глаз водосточные желоба. Верхняя часть всех башен была выложена темно-синим камнем, который контрастировал со светло-коричневым цветом стен остальных зданий.

От такого вида захватывало дух.

Корвина ни разу в жизни не видела ничего подобного. Книги о замках, которые она читала, как правило, были историческими романами без каких-либо иллюстраций. Она рисовала их в своем воображении, но ее фантазии не шли ни в какое сравнение с реальностью.

– Наш университет относительно небольшой, – начала Кайлин, ведя их за угол и направо, и Джейд с Корвиной потащили за собой чемоданы по мощеной дорожке, громко стуча колесиками по камням.

В поле их зрения попала компания парней, сидящих на ступеньках возле башни по левую руку. Их разговор прервался, едва все взгляды устремились на группу представительниц женского пола.

Корвина почувствовала, как лицо обдало жаром от прикованных к ней мужских взглядов.

Ее обуяла врожденная застенчивость.

Она ни разу толком не общалась с мужчинами (если не считать врачей), хотя любила о них читать. Много лет назад она начала тайком брать в библиотеке романы и читать их по ночам, когда мать ложилась спать. Мать Корвины даже в часы бодрствования почти не разговаривала с ней, если только не была занята ее обучением. Книги стали для девушки утешением, и особенно ей нравились те, в которых мужчины – люди, оборотни или инопланетяне – влюблялись без памяти и завоевывали своих женщин и душой, и телом.

Корвина хотела этого. Хотела принадлежать другому, быть любимой, всецело обожаемой, несмотря ни на что и невзирая на ее прошлое. Жаждала этого так отчаянно, что порой ей казалось, будто она умрет от силы самого желания. В ее груди засела свербящая боль, и она горячо стремилась к этому. Но Корвина знала: все, что она прочла в этих книгах – вымысел, и ее шансы обрести нечто хотя бы отдаленно похожее уж точно были невелики.

Но вот она поджала губы, прогнала мысли прочь и подарила парням, что обратили на них внимание, подобие улыбки.

Новое начало, новая она.

– В Веренморе обучается около двух тысяч студентов, плюс-минус пара сотен, – сообщила Кайлин, вновь привлекая к себе ее внимание таким тоном, который сразу подсказал Корвине, что женщина произносила эту речь уже бессчетное количество раз. – Мы существуем уже больше ста пятидесяти лет. Университет был основан для того, чтобы обучать и воспитывать талантливых студентов, которые в противном случае по многим причинам не смогли бы получить традиционное высшее образование. Каждый наш студент пережил непростые обстоятельства. Мы оказываем финансовую поддержку, насколько это возможно. Благо, в руководстве состоят несколько самых влиятельных членов общества, а потому финансирование, к большому счастью, обеспечивается всегда. Некоторые из них – наши выпускники. Некоторые предпочитают внести свой вклад, став профессорами. Наше заведение не элитное, но поистине исключительное. И теперь вы стали частью этой исключительности.

Пока Кайлин говорила, Корвина насчитала четыре высоких башни, которые они миновали.

Они остановились возле пятой башни, примостившейся позади, и Кайлин повернулась к девушкам.

– Поскольку Джейд уже знает, где ваша комната, позволю ей тебя проводить. Там тебя ждет приветственный комплект с картой, расписанием и списком преподавателей, которые будут обучать тебя в этом семестре. Если потребуется что-то еще, пожалуйста, обращайся. Добро пожаловать в Веренмор. – На этом она развернулась и ушла тем же путем, по которому они сюда пришли.

– Хорошо выглядишь, Джейд, – крикнул красивый светловолосый парень с голубыми глазами, который сидел вместе с компанией на ступеньках другой башни. – Не думал, что снова тебя здесь увижу после того, как ты сбежала.

Корвина заметила, как Джейд стиснула зубы и показала парню средний палец с ярко-розовым лаком на ногте.

– Говнюк, – пробормотала она. – Пойдем отсюда, ладно?

Корвина кивнула. Она не знала, почему эта девушка сбежала, но Джейд до сих пор была добра к ней и стала ее первой подругой. Корвине была неприятна мысль о том, что ей не по себе.

– Эй, Фиолет, – крикнул тот же парень, как только Корвина шагнула вперед, явно имея в виду ее весьма примечательные глаза или же свитер.

Она замешкалась на пороге, размышляя, стоит ли ей обернуться, тем более что вокруг не было больше ничего даже мало-мальски фиолетового.

«Пожалуй, игнорировать людей в первый же день – не лучшая идея, Корвина».

Вздохнув, она обернулась и увидела, как парень ей ухмыляется.

– Будь осторожнее с ней. – Он указал на Джейд.

Корвина удивленно вскинула брови, явно упуская что-то, случившееся между этими двумя в прошлом. Она уже собралась ступить за порог, как вдруг его голос раздался снова, а произнесенные им слова пронзили сухой воздух и заставили ее остановиться.

– Ее прежняя соседка бросилась с крыши башни. Так что смотри в оба.

Глава 2

Корвина

Похоже, не только у Корвины были тайны.

Пока девушки раскладывали вещи и располагались в комнате, за окном стали стремительно сгущаться сумерки, и Корвина решила разом разобраться с вопросом, из-за которого притихла ее единственная в этом месте подруга.

– Это правда? То, что он сказал? – спросила она у Джейд и заметила, как бледная рука девушки, разбиравшей вещи, слегка задрожала.

– Да, – вздохнула она и, плюхнувшись на кровать, как морская звезда, уставилась в потолок.

Комната была на удивление красивой.

Просторная и гораздо больше спальни в доме Корвины. В ней друг напротив друга располагались две односпальные кровати, возле каждой стояла прикроватная тумбочка, а еще громадные платяные шкафы по углам. Напротив входной двери было большое, поразительной красоты арочное окно, из которого открывался вид на ограду замка, утопающую в густой зелени леса, и склон горы. Потолки были высокими и с деревянными балками, служившими, как она знала, характерной чертой готической архитектуры, но название которых не могла вспомнить, как ни пыталась. По обеим сторонам от окна висели плотные темно-зеленые шторы, связанные изящным шнуром. Она никогда еще не видела ничего столь красивого и роскошного.

А поскольку в башне не было отопления, то в комнате из-за ветра будет сильный сквозняк. Но, по крайней мере, пока стояла хорошая погода.

Корвина решила присесть на кровать напротив Джейд.

– А что произошло? – нерешительно поинтересовалась она, все еще сомневаясь, хочет ли знать, что случилось с ее предшественницей.

– Не знаю. Алисса была счастлива здесь, – начала Джейд, по-прежнему глядя в потолок. – Она, как и я, была из приемной семьи, и мы быстро сдружились. Ей нравилось учиться, нравилось само это место. Она была хорошей студенткой и хорошим человеком. Единственное правило, которое она нарушила – замутила с профессором.

– А это запрещено? – с любопытством спросила Корвина.

Джейд покачала головой.

– Строжайше. Это одно из самых жестких правил. Студенты и преподаватели ведут разный образ жизни. Но мистер Деверелл… Что тут скажешь, он другой. Формально он все еще студент – во всяком случае, был им в то время, потому что все еще работал над диссертацией.

– Погоди. – Корвина озадаченно нахмурилась. – Как же он тогда был преподавателем?

– Судя по всему, предыдущий профессор нашел работу получше, и руководство не смогло вовремя подыскать ему замену. Поэтому доктор Грин – заведующая кафедрой – разрешила мистеру Девереллу преподавать первокурсникам, пока он писал диссертацию, а сама взяла на себя старшие курсы. Раньше такого не случалось, так что он был тут вроде белой вороны.

Вот уж точно.

Корвина встала и принялась развешивать оставшуюся одежду, а Джейд продолжила:

– Однако я вовсе не осуждаю Алиссу за то, что она с ним замутила. Ей не стоило этого делать, но мистер Деверелл… Есть в нем что-то. Он горяч, но чертовски холоден. Никто ни черта о нем не знает: ни откуда он родом, вообще ничего. Среброглазый дьявол – вот, как мы его прозвали. А еще у него прядь волос с ранней сединой, которая очень ему идет, понимаешь?

Нет, она не понимала. Но поверила Джейд на слово и вернулась к прежней теме.

– Значит, у Алиссы была с ним интрижка?

– Да, но знала об этом только я. Нельзя сказать, что у них все было на лбу написано или что-то в таком духе. Если честно, они это не афишировали, так что мне неизвестно, что произошло. Отчасти я предполагаю, что это он во всем виноват. Иначе на кой черт она полезла на крышу? Но я не знаю.

Джейд закрыла глаза ладонями, и Корвина почувствовала, как щемит сердце от боли, исходящей от ее подруги. Она начала было вставать, чтобы утешить ее, но, не зная толком, что можно сделать, села обратно, теребя пальцами край свитера.

Взгляд зеленых глаз Джейд устремился к ней.

– Я была в саду с Троем – тем светловолосым придурком, что сидел внизу – и его компанией, когда увидела ее на крыше. Надеюсь, теперь проход туда закрыли. Мы пытались докричаться до нее, заставить ее послушать нас. А она даже не посмотрела вниз. Без раздумий. Без колебаний. Просто шагнула с крыши, будто могла ходить по воздуху.

Пока Джейд говорила, заходящее солнце залило комнату призрачным светом. Корвина все слушала подругу, и ее пробрала дрожь. Краем глаза она заметила какое-то движение и перевела взгляд в угол комнаты, где мерцал свет. Корвина зажмурилась, а потом собралась с мыслями, пытаясь понять, привиделось ли ей, но, похоже, там ничего не было.

С колотящимся сердцем она встала и подошла к шкафу, чтобы разложить вещи по местам, и сосредоточилась на разговоре.

– Ее тело упало прямо передо мной, голова разбилась от удара, – дрожащим голосом поведала Джейд. – Я не могла это вынести. Потому и сбежала.

Корвина размышляла над ее словами, устремив взгляд за окно, любуясь видом. Снаружи справа на стене сидела зловещая горгулья с широко открытой пастью. Корвина знала, что это всего лишь водосточная труба, но вид ее вселял ужас. Она даже представить себе не могла, как жутко та будет выглядеть ночью.

– Неужели не проводили расследование? – спросила она новую соседку, выдвинув ящик для нижнего белья.

Хотя носить его она не любила. С лифчиками Корвина не дружила. Учитывая условия, в которых она росла в обществе одной только матери, у нее редко возникала необходимость их надевать. Но трусики она носила каждый день, за исключением тех случаев, когда ей попросту не хотелось это делать.

– В полицию никто не обращался, – ответила Джейд, вновь возвращая ее внимание к разговору. – Сказали, что попечительский совет сам во всем разберется, поскольку было совершенно очевидно, что это самоубийство. Может, им пришлось сообщить в полицию. Я не знаю.

Все же это было очень странно. Совсем не этого ожидала Корвина в свой первый день в новом месте. И хотя она слегка беспокоилась из-за предстоящей учебы и новых людей – ведь ни в той, ни в другой среде она себя еще толком не испытывала, – но такого никак не представляла. Она не знала, как реагировать в этой ситуации, а потому решила продолжить молча раскладывать вещи.

– Можешь меня обнять? – Услышав раздавшийся за спиной голос, Корвина обернулась и увидела стоящую за ней Джейд. Они были почти одного роста. – В приемной семье мне всегда говорили, чтобы я просила обнять меня, когда мне грустно.

Корвина моргнула, слегка смутившись. В последний раз она прикасалась к человеку много лет назад, когда сжала руку матери, затем ее отпустив. Сглотнув, Корвина шагнула вперед и обхватила девушку руками, сдерживая внезапно навернувшиеся на глаза слезы. Джейд была очень милой. Она обняла Корвину, и та почувствовала, что от нее пахнет клубникой, счастьем и чем-то немного темным. Обе выдохнули, как будто с их плеч упала тяжесть всего мира.

– Я чувствую, что тебе тоже грустно, – сказала ей Джейд. – Но у тебя все будет хорошо. Если случившееся с Алиссой меня чему-то научило, так это тому, что нужно говорить о ерунде, которая причиняет нам боль. Хочу, чтобы ты знала: я готова тебя поддержать. Поговорить обо всем, о чем захочешь. Без осуждения.

У Корвины защипало глаза. Нос подрагивал, что случалось всякий раз, когда она была готова расплакаться. Корвина кивнула.

– Спасибо. Я тоже готова поддержать тебя.

Джейд отстранилась, подошла к чемодану и, покопавшись в нем, выкинула оттуда ворох одежды.

– Так, ладно, нужно сменить тему. Парни. Да, давай поговорим о парнях. Тебе же нравятся парни? Совершенно нормально, если нет. Просто хочу знать, чтобы выдать тебе только нужную информацию.

Корвина издала смешок, разбирая чемодан.

– Мне нравятся парни. Очень. Но, честно говоря, у меня мало опыта в общении с ними. Считай, вообще никакого.

Джейд широко ей улыбнулась.

– О, Веренмор – отличное место, чтобы набраться опыта. Только представь, где еще ты найдешь целый каталог самых крутых, самых угрюмых парней, но при этом с мозгами? Прямо здесь, вот где. На самом деле, большинство местных парней – хорошие ребята, не все, правда, но большая часть. Если хочешь набраться сексуального опыта, то я бы советовала обходить стороной первокурсников. Они больше сосредоточены на обустройстве в новом месте и на собственном удовольствии, а не на партнере, если ты понимаешь, о чем я. Погоди, сколько тебе лет?

Корвину восхищала способность Джейд говорить на одном дыхании.

– Двадцать один. А тебе? – ответила она, складывая последнюю из черных юбок, лежавших в чемодане.

Она любила юбки, ей нравилось, насколько женственной она себя в них чувствовала, нравилось ощущать воздух вокруг ног – да вообще все. Длинные юбки составляли основу ее гардероба.

– Черт, а ты поздно поступила. Мне девятнадцать. Тогда советую обратить внимание на старшекурсников. Они обычно старше двадцати и более опытные, – продолжила Джейд, включив освещение в комнате. Приглушенный желтый свет порядком успокаивал. – Только не придурок Трой. Мы с ним встречались в прошлом году, и теперь он злится за то, что я сбежала. Но мы все уладим.

Корвину восхищала уверенность Джейд. Она надеялась, что однажды тоже сможет поговорить с парнем, не чувствуя при этом, как у нее щемит в груди.

В углу комнаты снова что-то замерцало, и Корвина почувствовала, как взгляд сам по себе туда устремился.

«Очисть свое пространство, Виви».

В ее сознание проник мужской голос.

Она не удивилась, услышав его. Этот голос она слышала всю свою жизнь. То был голос утешения, что оставлял сладкий аромат сандалового дерева в ее мыслях. Впервые его услышав, она назвала его Мо. Мо всегда был с ней, направлял ее, и Корвина знала, что лучше не оставлять его советы без внимания. В тот единственный раз, когда она не послушала его, Мо советовал ей проведать мать. На следующее утро она обнаружила, что мама смотрит в пустоту. Потребовалось несколько дней, чтобы привести ее в чувства.

Сделав глубокий вдох, она закрыла глаза, толкнула чемодан под кровать и, взяв маленькую сумку, вытряхнула ее содержимое.

– Ты не возражаешь, если я зажгу в комнате благовония? – спросила Корвина у соседки.

Взгляд Джейд остановился на лежащих на кровати предметах, и ее глаза возбужденно заблестели, едва она увидела карты.

– Подруга, ты умеешь гадать на таро?

Корвина замялась, а потом медленно кивнула.

– Да.

– Вот же круто! – воскликнула Джейд. Обычно люди реагировали совсем иначе, когда она рассказывала им об этом. – Погадаешь мне как-нибудь?

Корвина робко улыбнулась.

– Конечно. У меня хорошо получается.

– Не сомневаюсь. От тебя исходит особая аура, – заметила Джейд и обвела рукой комнату. – Будь собой. Делай, как тебе удобно. Я не против.

Вселенная оказала ей большую любезность, сведя с этой девушкой. Корвина с улыбкой достала ароматические палочки, которые сделала перед поездкой из толченых цветов, листьев шалфея и базилика. Запах напомнил ей о доме, возродил прекрасные теплые воспоминания о любви и привязанности, пока они не исчезли из ее жизни. Вдохнув аромат, она зажгла две палочки и воткнула их в деревянную подставку. Поставив в угол, в котором уже дважды на ее глазах мерцал свет, Корвина достала две самодельные свечи без запаха. Зажгла их, поставила рядом с ароматическими палочками и закрыла глаза.

Корвина тихо произнесла короткую молитву, сложив руки вместе и склонив голову, что делала каждый вечер, сколько себя помнила. Она почувствовала, как сердце, как и всегда во время этого маленького ритуала, наполняется любовью, послужившей ей опорой на новом месте, возможностью почувствовать себя ближе к матери.

– Ты веришь в духов? – спросила соседка несколько минут спустя, когда она закончила.

Корвина пожала плечами.

– А что?

– Просто любопытно.

– Я скорее верю в энергию, – ответила Корвина.

– Да, это я могу понять. Мой приемный отец…

Корвина позволила Джейд пуститься в рассказ о ее приемной семье, а сама подошла к кровати, чтобы убрать оставшиеся предметы, как вдруг резко остановилась. Одна-единственная карта из колоды лежала перевернутой на простынях. Карта, которую она не помнила, как вытащила, не помнила даже, чтобы к ней прикасалась.

Карта смерти.

* * *

По ночам замок стонал. И это было жутко.

Вернувшись с ужина, Корвина валилась с ног от усталости, но не смогла заснуть, хотя ей этого очень хотелось. Она не знала, была тому виной новая кровать, или необходимость делить с кем-то комнату, или же звуки ветра, завывающего за окном, и усадка башни, но что-то не давало ей сомкнуть глаз.

Джейд упала на кровать, едва они пришли с ужина. Соседка тут же захрапела, а Корвина уставилась на деревянные балки на потолке и тени, движущиеся по ним в пугающе красивом танце. Она наблюдала за игрой теней, и вдруг к звукам ветра и замка присоединилось что-то еще.

Навязчивая мелодия.

Корвина моргнула, осматривая непривычную спальню, неспешно осознавая, как сильно она отличалась от обстановки ее старого дома, и вглядываясь в окружавшую ее темноту. Включила прикроватную лампу, и ее взгляд устремился к Джейд, которая крепко спала, завернувшись в одеяло, выданное университетом. На часах рядом с ней было два часа ночи.

Мелодия не смолкала. Призрачная и неземная, она западала в душу.

Корвина погасила свет, решив попытаться заснуть. К концу ужина, который проходил в огромном обеденном зале, она была настолько измотана, что, едва переодевшись в ночную рубашку, тут же рухнула на кровать.

Но что-то мешало ей погрузиться в сон. Она не знала, что именно, но странное ощущение давило на сердце, маня ее на звуки музыки, да так сильно, что у нее перехватило дыхание. Такие чувства испытывали моряки прошлых веков в ответ на зов сирен?

Стиснув зубы, Корвина легла обратно, но тотчас вскочила снова. Она должна была послушать эту музыку. Тому была причина. В последний раз она ощущала такую удушающую тягу, когда забрали ее мать, и в ее сердце глубоко засела тоска. По какой-то причине это было так важно, что она не могла обойти это вниманием.

Мелодия все доносилась до нее, когда она сунула ноги в стоящие возле кровати туфли без каблуков. Фонарика у нее не было, а потому она подошла к комоду, который делила с Джейд, и, достав оттуда подсвечник, вставила в него свечу. Зажгла ее, затушила спичку и пошла к двери.

Джейд сказала ей, что как таковых ограничений в ночное время не было, но обычно по ночам никто не покидал своих комнат. Сообщая об этом, она скорчила смешную рожицу, но Корвина слишком устала, чтобы продолжать разговор. Она бы тоже не стала выходить из комнаты, если бы не эта мелодия. Не потому, что боялась темноты или того, что таилось в ней, а просто потому, что на это не было сил.

Приоткрыв дверь, она выглянула в темный коридор. Ее комната, как и остальные восемь, располагалась на втором этаже башни, но во всех из них было тихо. Сбоку возле лестницы висела всего одна лампочка, оставлявшая другую часть коридора неосвещенной.

Корвина оглядела свою белую ночную рубашку с короткими рукавами и задумалась, не стоит ли ей переодеться. По ночам она всегда облачалась в ночные рубашки, а днем – в юбки и платья. Пара свободных брюк стала новым дополнением ее гардероба исключительно для путешествий.

Да к черту.

Сделав глубокий вдох, Корвина вышла в коридор и закрыла за собой дверь. Прохладный ветерок взметнул пряди длинных распущенных волос, обвивая их вокруг нее, а музыка зазвучала громче. Следуя на звук, она тихим шагом пошла к лестнице при свете свечи и поняла, что он доносился сверху.

Свободной рукой Корвина подобрала подол сорочки и стала медленно подниматься по лестнице. С каждым пройденным этажом музыка звучала все громче и громче, дыхание участилось от планомерного подъема. Почему больше никто не проснулся от музыки? Неужели все настолько к ней привыкли? Или же вообще ее не слышали? Она звучала в ее голове?

Один.

Два.

Три.

Четыре.

Пять.

Каменная лестница закончилась, утонув во тьме, окутавшей замок, и началась металлическая винтовая. Корвина стала подниматься.

Шесть этажей.

Она считала, поднимаясь все выше и выше, пока не достигла вершины башни. За маленьким окошком на стене возле лестницы в небе виднелся полумесяц и бескрайняя темнота, окружающая замок. Музыка доносилась из-за тяжелой деревянной двери, что оказалась прямо перед ней. Это было подобие чердака на вершине башни. Дверь была приоткрыта.

Взобравшись по оставшимся ступенькам, Корвина замешкалась, не желая, чтобы тот, кто был по ту сторону двери, узнал о ее присутствии и перестал играть. Прикусив губу, она на цыпочках прокралась к приоткрытой двери и заглянула внутрь.

Парень – нет, мужчина – сидел за большим фортепиано из темного дерева, но ей был виден только его профиль. Спрятав свечу за дверь, чтобы скрыться в тени, она наблюдала за ним со стороны в лунном свете.

Он сидел в полумраке, одетый во все черное. Задрав рукава свитера до локтей, он закрыл глаза и подался вперед. Квадратная челюсть была покрыта щетиной, а прядь темных волос упала на глаза.

Он был… великолепен.

Прекрасен, как бывает прекрасна боль, потому что от его красоты щемило в груди, в животе оживало нечто чувственное, а в венах закипала кровь. Он был таким же завораживающим, какой Корвина представляла себе темную магию, потому как она точно так же искажала воздух, извращала разум и подавляла чувства. Призрачным, как было под силу очень немногим живым существам, ведь они посылали дрожь по телу, скрываясь во тьме и питаясь окружающей их энергией.

Корвина зачарованно наблюдала, как он, ни разу не открыв глаз, пальцами порхал по клавишам. Запоминающаяся томительная мелодия струилась из-под них, сливаясь в стенаниях.

Играя, он существовал где-то между добром и злом, и в этот миг ей хотелось существовать в этой плоскости вместе с ним, видеть то, что видел он, слышать то, что слышал он, и чувствовать, что чувствовал он. Что-то внутри нее сжималось, распускалось и сжималось снова, пока она наблюдала за ним, а ее ладони зудели от желания прикоснуться к нему и узнать, настоящий ли он. Наверняка настоящий. Не мог же он померещиться ей? Или мог?

Музыка резко оборвалась, и он открыл глаза.

Корвина быстро шагнула за дверь, ее сердце гулко заколотилось в груди.

Черт. Черт. Черт!

В ночи внезапно наступившая тишина казалась необычайно гнетущей. Корвина чувствовала, как она давит на шею там, где бился ее пульс, на грудь, в которой сердце отстукивало быстрый ритм, на руку, которая, дрожа, сжимала подол сорочки.

Тишина затянулась, и Корвина знала, просто знала, что он следит за дверным проемом и лестницей. Сама не ведала, откуда, но все же знала. И ей пришлось стоять и прятаться, пока тяжесть его взгляда не спала. Она не знала, кем он был, но в нем таилась энергия, с какой она не сталкивалась никогда прежде.

– Кем бы ты, черт подери, ни был, выходи сейчас же, – приказал мужской голос. Его голос.

Низкий, хриплый баритон.

Было в нем что-то сладкозвучное, но красивое, пьянящее, грубоватое.

Обдумав его слова, Корвина поняла, что прятаться не было никакого смысла. Он уже знал, что она здесь. Лучше ей просто спуститься обратно.

Сделав глубокий вдох, она подобрала подол сорочки рукой и пошла к лестнице, приподняв свечу, чтобы осветить путь.

– Господи. – Она услышала, как он выругался, но оборачиваться не стала.

Должно быть, в белой ночной рубашке, с длинными черными волосами и свечой в руке она была похожа на призрака. Не останавливаясь, Корвина стала быстро спускаться тем же путем, каким пришла. Сердце колотилось в груди в унисон с ее шагами, которые на сей раз громче стучали по ступеням винтовой лестницы, а сорочка и распущенные волосы развевались за спиной, отчего она, вероятно, становилась похожа на сумасшедшую. Вот так первый день.

Она почувствовала на себе его взгляд с верхней площадки лестницы и замешкалась, поддавшись искушению разок посмотреть ему в лицо из страха, что не увидит его больше никогда. Устремив на него взор с нижнего этажа, Корвина увидела, как он глядит на нее светлыми глазами, цвет которых она не смогла разобрать. Видя, что он наблюдает за ней, она сжала ткань сорочки в кулаке, ее пульс участился.

Корвина сглотнула, желая сказать, что она вовсе не хотела ему мешать, что он, пожалуй, самый загадочно красивый мужчина, которого она когда-либо видела, и что играл он, будто был заколдован играть всю жизнь. Ей хотелось сказать ему все это, но она не сказала ничего.

И тут она увидела ее – яркую седую прядь в его волосах, что шла от корней и исчезала сзади.

Едва на нее снизошло озарение, Корвина вырвалась из плена его пристального взгляда и помчалась вниз по лестнице, не сбавляя шага до самой комнаты и преисполнившись решимости выбросить эту встречу из головы.

Потому что светлые глаза и прядь седых волос означали только одно: она только что повстречалась со среброглазым дьяволом Веренмора.

Глава 3

Корвина

Раскат грома сотряс стены замка. Корвина стояла под навесом административного крыла, держа в руках ворох книг, которые только что забрала, и кое-что из канцелярских принадлежностей, и любовалась захватывающим видом с вершины горы.

Даже проведя неделю в Веренморе, она все равно при любом удобном случае невольно останавливалась полюбоваться видами. Ничего подобного Корвина себе даже вообразить не могла. В детстве она редко смотрела фильмы и заходила в интернет, а потому не видела пейзажей, подобных тому, что открывался перед ней. Это была одна из причин, почему отсутствие телефона и интернета в университете ее отнюдь не беспокоило. У нее и так этого никогда не было. В ее городе была лишь одна телефонная линия для экстренных случаев и заказов продовольствия. Остальные дела она раз в неделю улаживала через городскую библиотеку. Мать научила Корвину самостоятельности.

Мысль о матери отозвалась болью, и она прижала книги к груди, но быстро прогнала это чувство. Не время предаваться ностальгии.

Корвина надела черный топ с длинными рукавами, коричневую длинную юбку и колье-чокер из черной ленты. Накрасила губы коричневой помадой, подчеркнула свои причудливые фиолетовые глаза черной подводкой и заплела волосы в косу-колосок. Дополнив образ длинными серебряными серьгами и колечком в носу да браслетом из разных кристаллов на левом запястье, который снимала, только чтобы снова его зарядить, она почувствовала себя самой собой. Конечно, люди глазели, когда она проходила мимо. Но в Веренморе их взгляды были скорее любопытными, нежели враждебными, как было всю ее жизнь.

За прошедшую неделю благодаря наблюдениям, ограниченному общению с ее главными источниками информации – Джейд и Троем, Корвина выяснила, что у большинства студентов Веренмора было особое прошлое, и чаще всего трагичное. У всех были свои тайны, а потому они по большей части уважали чужие. Конечно, встречались среди них и неприятные ребята, но таковых было меньшинство. В целом, все студенты не совали нос в чужие дела и держались в кругу своих друзей.

И Корвине это нравилось.

Нравилось одобрение, которое она каждый день ощущала в кивке, коим ее одаривала дама в общей столовой, широкой улыбке, что бросал ей придурок Трой при каждой встрече, в симпатии, с которой он и его друзья стали называть ее «Фиолет», или в случайных объятьях, что изо дня в день ей дарила Джейд.

Жизнь налаживалась, и Корвина впервые пребывала в радостном волнении перед возможностями, которые таило будущее. И хотя она была не особо открытой с окружающими и сомневалась, что когда-нибудь станет таковой или доверится кому-то достаточно, чтобы рассказать обо всем, она все же училась с изяществом принимать протянутую ей руку дружбы. Хотя отчасти ей сильнее всего на свете хотелось найти того, с кем она могла поделиться своими секретами, избавившись от необходимости постоянно делать выбор.

Одиночество изнуряло.

Это навело ее на мысли о мужчине за фортепиано. Она так и не рассказала соседке о своем маленьком приключении, случившемся в первую ночь в башенной комнате, как она мысленно ее называла. На то не было никаких причин. С той ночи Корвина больше не видела дьявола с серебристыми глазами, и хотя занятия должны были начаться через час, и она знала, что их с ним пути неизбежно пересекутся, все же незачем было тревожить Джейд, учитывая случившееся с ее прежней соседкой.

– Черт, черт, черт. – Девушка, о которой шла речь, неслась к ней, прижимая к груди книжки. Она была одета в желтую майку и джинсовые шорты (которые, как выяснила Корвина, были ее любимыми), зеленые глаза были широко открыты.

– Что? – спросила Корвина, нахмурившись, когда заметила тревогу в ее лице.

– Я, черт побери, забыла!

– Что? – озадаченно переспросила Корвина. – Что ты забыла?

– В этом году будет Черный бал.

Корвина почувствовала, как брови хмуро сходятся вместе.

– Чего?

– Господи, ты ж не знаешь. – Джейд покачала головой и пошла к учебному крылу, срезая путь через сады.

За всю неделю Корвина не бывала в этом крыле, хотя видела его издалека, пока шла в обеденный зал или, как его здесь называли, Главный зал. Учебное крыло занимало большую часть замка, расположившись в конце территории на самой высокой точке горы. Как-то раз за ужином Трой, усевшись к ней за стол и заявив, что они станут отличными друзьями, рассказал, что задняя часть массива – сплошь крутые, смертельно опасные скалы, которые будут видны ей из окна. Корвина была взволнована перспективой ступить на новую природную территорию.

– Всех подробностей я не знаю. – Раздавшийся рядом голос Джейд вырвал ее из размышлений, пока они уверенным шагом шли на занятия. – Его проводят каждые пять лет. Традиция проводить бал-маскарад – часть истории университета с момента его основания.

– Ла-а-адненько, – протянула Корвина, желая, чтобы она продолжила. – И почему это плохо?

– Потому что каждый раз во время Черного бала кто-то пропадает.

Корвина замерла от ее слов и пристально посмотрела на подругу.

– Что за чертовщина? – прошептала она, оценивая серьезность заявления Джейд. Вид у нее был мрачный до чертиков.

Джейд направилась к зданию, а в небе загрохотали тучи, застилая все вокруг хмурым серым светом.

– Насколько мне известно, – продолжила она, когда Корвина нагнала ее, – первое исчезновение было зарегистрировано около сотни лет назад. Говорили, якобы парень ушел в лес и заблудился. А потом в ту же ночь пять лет спустя произошло следующее исчезновение. Прошло около сотни лет, и почти двадцать человек пропали без вести в ту же ночь. Это просто жутко, понимаешь?

Жутко и очень странно.

– Погоди, – Корвина помотала головой. – Разве полиция не проводила расследование?

Джейд ответила невеселым смешком.

– А что им расследовать? Насколько мне известно, не было никаких признаков совершенного преступления. Девчонки, ребята, преподаватели и даже жители города – все бесследно пропали. Тела так и не были найдены. А раз все это тянется уже много лет, люди решили, что они попросту сбежали или заблудились. Но уж поверь мне: я по личному опыту знаю, что сбежать отсюда непросто, особенно ночью.

– Эй, чумовые глазки, – окликнула Корвину Рой, одна из девушек из ее башни. Да, не все люди были приятными.

– Отвали, Рой, – крикнула Джейд, показав ей средний палец, и они помчались в класс.

Боже, Корвина обожала эту девчонку.

Все еще размышляя о разговоре, Корвина задала самый очевидный вопрос:

– Почему же никто не прикрыл Черный бал?

– Давай сначала зайдем в класс, – сказала Джейд, когда они вошли в учебный корпус.

Корвина на мгновение остановилась, чтобы полюбоваться красотой и величием замка. Ее поражало, как нечто столь вычурное и древнее могло до сих пор существовать в реальном мире.

Вход был величественным, по обе стороны стояли скульптуры плачущих ангелов, вознесших взор к неимоверно высокому потолку, который поддерживали многочисленные колонны. По бокам от огромных, незамысловатого вида деревянных дверей шириной в два пролета располагались две невысокие каменные лестницы, которые вели на верхние этажи. Джейд направилась к той, что была слева, и Корвина пошла следом, окидывая взглядом гигантские колонны, которые поддерживали эту часть замка. В центре потолка свисала старинная металлическая люстра более чем на сотню ламп, которая была такой древней на вид, что Корвина могла бы поспорить, что повесил ее туда какой-нибудь правитель времен средневековья.

Они вышли на лестничную площадку, слева от которой шел коридор и еще одна лестница наверх. Джейд пошла в коридор и направилась к четвертой двери справа. На ней висела бронзовая табличка с загнутыми краями и простой надписью: «Английский язык и литература. 1 курс». Они толкнули тяжелую дверь и первыми вошли в аудиторию.

Переднюю стену украшала доска, а заднюю и боковые стены – огромные окна. Очевидно, они оказались в угловом помещении замка. Настил в аудитории был трехуровневым: на нижнем стоял большой стол для преподавателя, а на втором и третьем ровными рядами выстроились простые длинные парты и стулья.

Корвина влюбилась.

Пройдя в конец аудитории, она села в углу возле окон, которые оказались и позади, и справа от нее. Положила книги на стол, как вдруг Джейд запрыгнула на него и посмотрела в окно.

От стены замка шел крутой, необыкновенно красивый утес, утопая в море зелени, и от такого вида попросту захватывало дух.

– Ух ты. – Слово непроизвольно сорвалось с ее губ, когда взгляд прошелся по панораме под ногами.

– И не говори, – произнесла Джейд, сидя рядом на столе. – Я боюсь высоты, но даже мне нравится этот вид. Единственное, что есть хорошего в этом месте.

Внимание Корвины вновь вернулось к незаконченному разговору, от которого ее отвлек вид за окном.

– Так почему не отменили бал?

– Вообще-то отменили, – вздохнула Джейд. – Лет на десять, кажется. Но люди все равно продолжали исчезать.

– Что за чертовщина, – повторила Корвина, убирая книги в сумку.

По рукам побежали мурашки, пока она размышляла о том, что ей поведала Джейд. Если она говорила правду и закономерность сохранялась, значит, и в этом году в ночь бала кто-то пропадет.

– Этот замок таит много секретов, – прошептала Джейд, глядя в окно. – Я люблю это место, но оно пугает меня до чертиков.

Корвина могла понять почему. Как бы прекрасен он ни был, в самом замке было что-то не то. С каждой ночью она ощущала это все сильнее и сильнее. От чувства какой-то несправедливости, чего-то жуткого казалось, словно по ее коже ползали муравьи. Но она не стала говорить об этом вслух. Ни к чему пугать и без того встревоженную соседку.

– Когда состоится бал? – вместо этого спросила она.

– Пятнадцатого июня, – ответила Джейд. – Всего через несколько месяцев.

Еще есть время.

Студенты начали заходить в аудиторию, положив тем самым конец их разговору. Корвина села на свое место, достала одну из старых ручек, старую тетрадь и открыла ее на новой странице.

В мыслях пронесся отголосок мелодии.

Той самой мелодии, которую он играл в ту ночь: навязчивой мучительной мелодии, что каким-то образом сумела проникнуть в ее естество. Корвина закрыла глаза, слыша ее в своей памяти. Ноты, словно кровь, текли по ее венам, его вид, закрытые глаза, страдальческая поза отпечатались в ее сознании. Какое бы влечение Корвина ни испытывала к мужчине с серебристыми глазами, она старалась уничтожить его в зародыше. Но порой эта музыка, этот мужчина, то мгновение невольно ей вспоминались.

Тряхнув головой, чтобы прогнать этот образ, она обвела взглядом заполненную аудиторию. По ее мысленным подсчетам, всего здесь было сорок студентов: двадцать восемь парней и двенадцать девушек. Некоторые болтали друг с другом, но большинство, как и она, сидели тихо. Возможно, все были слегка насторожены оттого, что оказались в новой обстановке и встретились с новыми людьми, или же от всего разом. Учитывая, что у всех было травмирующее прошлое, Корвина не видела в этом ничего удивительного.

Сидя в самом конце рядом с Джейд, она опустила взгляд в открытую тетрадь и посмотрела на нарисованные ею каракули. Ей не терпелось начать вести конспект. Корвина никогда не ходила в школу, ведь мать обучала ее на дому, а потому весь этот опыт хоть и пугал ее, все же вызывал приятный трепет.

Как она поняла, Веренмор предлагал всем студентам два года обучения с присвоением степени младшего специалиста по общеобразовательным предметам, после чего каждый мог поступить в другой университет, чтобы получить степень бакалавра в выбранной специальности. Либо окончить обучение в самом Веренморе, или же попросту отправиться в большой мир с дипломом специалиста. Весьма неплохой способ не только воспитывать в студентах личную преданность и желание внести свой вклад, но и дать детям из неблагополучных семей возможность наладить свою жизнь.

Внезапно небольшой шум в аудитории стих, заставляя Корвину поднять взгляд.

Атмосфера изменилась.

Дьявол с серебристыми глазами уверенным шагом вошел в аудиторию с дневником в руках. Широкие плечи расправлены, мощная грудь тверда, длинные ноги поглощают расстояние, будто приказывая мельчайшим частицам окружающего пространства расступиться. На нем был другой черный наряд: черные брюки с заправленной в них рубашкой, две верхние пуговицы которой были расстегнуты, а рукава закатаны по мускулистым предплечьям. Лицо было гладко выбрито, его четкие, острые черты резко выделялись на фоне загорелой кожи. При свете дня Корвина смогла разглядеть, что седая прядь в его волосах была не единственной. На висках тоже виднелась легкая ранняя седина, и Джейд была права – ему она безумно шла.

Его глаза цвета ртути прошлись по сидящим студентам, обойдя Корвину вниманием, но внезапно вновь устремились к ней. Она видела, как он изучает ее взглядом в ярком свете, струящемся сквозь арочные окна, в точности, как изучала его она. Корвина знала, что он увидит: черный свитер, коричневую помаду на губах, косу-колосок, черное колье-чокер, пирсинг в носу, серебряные серьги и ее странные фиолетовые глаза.

Ладони начали потеть, когда его взгляд задержался на ней, прежде чем устремиться дальше.

– Меня зовут Вад Деверелл, – заговорил он, обращаясь к аудитории. Его низкий, хриплый голос источал властность. – Обращайтесь ко мне «мистер Деверелл». Не профессор. Не по имени. В этом семестре я буду преподавать вам английский язык и литературу – один из основных предметов курса, а потому обязательный. Мы рассмотрим основы литературы, различные школы критической мысли, изучим нескольких классиков и узнаем, почему они стали таковыми. Пока все понятно?

Большинство студентов закивали.

– Хорошо. – Мистер Деверелл прислонился к столу, отложив дневник, и оперся на столешницу обеими руками. Теми самыми руками, которые на ее глазах мастерски играли на фортепиано. – Что касается классики, я дам вам несколько вариантов на выбор. Что выберете, то и будем изучать. По моему предмету вам нужно будет написать два эссе в течение семестра: одно творческое, одно критическое. Мне не нужны ответы, списанные из книги. Мыслите свободно. Обоснуйте, почему выбрали ту или иную тему. А дальше будет видно. Вопросы?

Девушка в красном с ближнего ряда подняла руку.

Он кивком велел ей продолжать.

– Разве вы сами не студент, мистер Деверелл?

Его серебристые глаза блеснули в свете, струящемся из окна.

– Аспирант. В этом году заканчиваю работу над диссертацией.

– На какую она тему, если позволите спросить, сэр?

– Не называйте меня «сэр», – велел он, сжимая руками столешницу, и его взгляд метнулся к Корвине. – Моя диссертация посвящена влиянию музыки на литературу и их взаимосвязи на протяжении веков.

Вот это да.

Черт возьми.

Мистер Деверелл сбивал с толку. Вызывал такое беспокойство, что у нее возникало желание поерзать на месте, в особенности, когда он смотрел на нее таким взглядом и говорил так умно. Корвина могла признать, что никогда с подобным не сталкивалась. И не одна она испытывала подобные чувства. Она видела, как разволновались девчонки в аудитории, и знала, что они тоже ощущали то, что он источал.

Корвина вновь разорвала зрительный контакт и, тяжело дыша, посмотрела в тетрадь. Она осознала, что, пожалуй, впервые в жизни ощутила вожделение, которое в ней пробудил настоящий мужчина, а не вымышленный персонаж. Вот какое оно: бушующее, горячее, бархатистое. Это вожделение.

И она хотела окунуться в него.

– Теперь представьтесь, – велел мистер Деверелл аудитории, скрестив руки на груди, и, подняв взгляд, Корвина увидела, что его глаза цвета ртути поймали ее в ловушку.

– Джакс Лондон, – начал симпатичный парень с первых рядов, который дружил с Троем.

– Эрика Блэр.

– Матиас Кинг.

А за ним следующий, и следующий, и следующий.

Все это время среброглазый дьявол кивал им, не отводя взгляда от Корвины, будто мог содрать с нее кожу и проникнуть в самые глубокие закоулки ее разума. Он хотел узнать ее имя. Хотел услышать ее голос. Она знала это всем своим существом. И по какой-то причине она ощутила тяжесть в животе при мысли о том, чтобы заговорить с ним напрямую, назвать ему свое имя. Имена обладают силой, говорила ей мать.

– Джейд Прескотт, – представилась ее соседка, и Корвина поняла, что она следующая.

Она сглотнула, когда он кивнул Джейд, а потом сосредоточил на Корвине все свое яростное внимание.

Ладони стали липкими, и, вытерев их о юбку, она облизнула губы.

– Корвина Клемм, – тихо произнесла она, радуясь тому, что ее голос не выдал бушующего в ней смятения.

Парень в передней части аудитории, Матиас, обернулся посмотреть на нее.

– Офигенное имя. Оно что-то значит?

Корвина, которая все еще пребывала в плену серебристых глаз, заметила, как мистер Деверелл стиснул челюсти оттого, что парень ее перебил.

– Ворона, – сказал он, обращаясь к Матиасу. – Оно означает – вороненок.

– Ворон,1 – машинально поправила она.

Его глаза вспыхнули.

– Ворон и Клемм. Ваши родители любили По? 2

– Мама любила, – ответила Корвина, и у нее защипало глаза от воспоминаний о том, как сильно ее мама любила этого поэта. Нос непроизвольно дернулся.

Она видела, как его взгляд задержался на нем на мгновение, а затем устремился к следующей студентке, и Корвина вздохнула с облегчением.

– Итак, давайте приступим. – Мистер Деверелл хлопнул в ладоши, и оставшаяся часть занятия прошла, словно в тумане.

Корвина сидела, опустив голову и сосредоточенно ведя конспект. Вскоре прозвенел звонок.

– Обсудим завтра, – сказал мистер Деверелл, взял дневник в коричневом кожаном переплете и вышел из аудитории, забрав с собой витавший в воздухе заряд электричества. Корвина слегка обмякла и выдохнула, и как раз в этот миг к ней повернулась Джейд.

– Что это, черт возьми, было? – шикнула она, когда остальные студенты начали выходить из аудитории.

Корвина посмотрела на нее, нахмурившись.

– Что?

У Джейд был встревоженный взгляд.

– Все, что между вами было. Воздух вибрировал, Кор. Я не шучу.

Корвина со смешком захлопнула тетрадь.

– Наверное, оттого, что у всех девчонок в классе из-за него яичники расплавились.

– Нет. – Джейд встала рядом. – Дело было в вас двоих. Было… горячо. Просто будь осторожна, ладно?

Корвина шумно выдохнула, когда они направились к выходу.

– Он наш преподаватель, Джейд. Я в курсе.

– Черт возьми…

Обернувшись, они увидели, что позади идет великолепная темнокожая девушка, которая представилась Эрикой.

– Вот уж запредельное сексуальное напряжение. Разлей по бутылкам и станешь богатейшей девчонкой на этой стороне Тенебры.

– Вот видишь, – Джейд указала на Эрику. – Так считаю не я одна.

Корвина покачала головой, глядя на них.

– Понятия не имею, о чем вы.

– Милая моя, – сказала Эрика, обгоняя их у выхода в коридор, – с того места, где я сидела, это было настолько заметно, что наверняка было видно даже инопланетянам. Мистер Деверелл будто был готов съесть тебя живьем. Нет, будто полакомился бы тобой, будь у него такая возможность.

Корвина схватилась за лямку сумки, когда они вышли из аудитории, а Эрика пошла с кем-то поздороваться.

Джейд направилась к лестнице, как раз когда мужчина, о котором они говорили, поднимался с другой стороны.

Подруга повернулась и серьезно посмотрела на Корвину.

– Ты не понимаешь, Кор. Он просто… неведомый. Конечно, у всех из нас свои секреты, но он доходит до крайности. Он единственный постоянно ходит в эти леса. Никто не знает, откуда он родом. У него нет друзей, только коллеги. Потом еще Алисса вопреки правилам заводит с ним интрижку и прыгает с башни? Это просто… странно.

Корвина не могла это отрицать, глядя, как его облаченная в черное фигура исчезает на лестнице. Это и впрямь было странно.

– Хочешь знать кое-что еще более странное? – спросила Джейд, поднимаясь по другой лестнице на следующее занятие.

– Что? – просила Корвина, осознав, как часто задавала девушке этот вопрос.

Джейд посмотрела на нее мрачным взглядом зеленых глаз.

– Последняя девушка, которая пропала во время Черного бала пять лет назад, была в то время с ним. Поневоле задумаешься, не правда ли?

Глава 4

Корвина

«Не волнуйся, Виви».

Шепот прозвучал так тихо, что Корвина чуть было не отмахнулась от него. Почти. А потом вдруг резко остановилась посреди сада. Было ранее утро, слишком раннее, и большинство людей еще спали.

Но Корвина встала с рассветом. Спала беспокойно оттого, что замок ночью стонал, и проснулась, окутанная жаром, чего с ней не случалось уже много лет. Вся мокрая от пота, она помчалась в общую душевую, в которой никого не было, включила кран с холодной водой и вымылась как можно тщательнее. Затем, готовая к новому дню, она прихватила упаковку сушеных орехов и спустилась в сад, чтобы подышать свежим воздухом. Тогда и раздался шепот.

Мо. Но почему он так легко звучал в ее голове?

Корвина не знала, чей это был голос и реален ли он. Учитывая ее прошлое, вполне возможно, что все это попросту происходило у нее в голове, было плодом ее воображения. Но это был мужской голос. Всегда был мужским. Когда Корвина была младше, то любила представлять, что он принадлежал ее отцу. Она мало что знала о нем, кроме того, что он покончил с собой, оставив ее матери дом и небольшой участок земли.

Над головой пролетела ворона. Первая, которую она увидела за те недели, что провела здесь.

«Следуй за птицей».

А стоит ли? Обычно она без возражений делала все, что велел ей Мо.

Корвина посмотрела на птицу, провожая ее взглядом, и та, облетев замок, унеслась в лес за его пределами. Корвина пока не отваживалась туда пойти, но хорошо знала леса. Она прекрасно умела ориентироваться в пространстве, а потому не боялась заблудиться.

Преисполнившись решимости, она плотнее закуталась в бордовую шаль и пошла вниз по склону к тому месту, куда улетела птица. Утренний туман кружил вокруг ее юбки, дыхание паром клубилось возле лица, когда она ступила в лес, ожидая, что крики птицы укажут ей путь.

Когда Корвина была маленькой, мать научила ее следовать в лес за карканьем ворон, а потом кормить их в одном и том же месте. Так птицы всегда знали, где им ждать пищи.

Облачившись в туман, словно в мантию, и не боясь ничего, что таилось в нем, Корвина пошла на раздавшийся звук. Лес с каждым ее шагом становился все гуще, замок позади нее терялся из поля зрения среди листвы. Высокие деревья стояли, словно стражники перед лицом битвы времен, их кора была толстой, листья – влажными от росы, а воздух пропитался свежим ароматом леса.

Войдя в рощу, она поняла, как любой, кто отважился ступить в лес, мог сбиться с пути и пропасть навсегда, не имея ни малейшего шанса получить помощь. Только деревья знали правду о том, что здесь происходило, и порой Корвина жалела, что не может услышать их истории.

Через несколько минут деревья расступились. Шум воды пробудил ее любопытство. Там была река, протекавшая через гору? Ускорив шаг, Корвина вышла на поляну, которая вела к огромному, прекрасному темному озеру.

Спокойному озеру.

Откуда же раздавался шум воды?

Корвина огляделась вокруг и увидела ворону, сидящую на камне возле озера. Не теряя времени, она открыла упаковку орехов и, вытряхнув немного на ладонь, положила угощение на камень в паре метров от наблюдавшей за ней птицы.

Затем быстро отошла назад и повернулась к озеру.

– Здесь красиво, не правда ли? – обратилась она к вороне.

Долгое время после ухода матери Корвина разговаривала с птицами, которых кормила, просто чтобы не забыть звук собственного голоса. И хотя в последнее время она разговаривала каждый день, старая привычка приносила особое утешение.

– Хотя это озеро стало для меня сюрпризом, – продолжила она, глядя на чрезвычайно спокойную воду.

Она была мутной и не вполне чистой. С ней было что-то не то, хотя Корвина не понимала, что именно.

Сбоку раздался стук клюва о камень. Ее подношение принято. Корвина улыбнулась.

– Должно быть, ты знаешь множество тайн об этом месте. Жаль, что не можешь их мне рассказать.

– Будь осторожна в своих желаниях, – ответил мужской голос у нее за спиной, заставив ее вскрикнуть и обернуться. Птица каркнула и, хлопнув крыльями, снова принялась клевать угощение.

С колотящимся в груди сердцем Корвина увидела, что среброглазый дьявол наблюдает за ней с края поляны, прислонившись к дереву и убрав руки в карманы. Она плотнее закуталась в шаль, осознав, что оказалась наедине с человеком с сомнительным прошлым, и никто не знал о ее местонахождении. Она сглотнула.

– Боишься? – спросил мистер Деверелл, не сдвинувшись с места.

– А должна? – переспросила Корвина, слегка приподняв брови, хотя отчасти ей очень хотелось разорвать зрительный контакт и залиться неистовым румянцем от исключительно мужественного внимания со стороны очень мужественного мужчины.

– Да, – лаконично ответил он. – Лес опасен, особенно для того, кто плохо его знает.

Корвина пожала плечами, испытывая нервный трепет от его напряженного взгляда. Отвернувшись к озеру, она встала спиной к мистеру Девереллу и почувствовала, что он шагнул вперед.

– Хуже того, я мог бы оказаться кем угодно, – продолжил он, и ее окутал его голос, прозвучавший всего в нескольких метрах у нее за спиной. – Я мог бы сделать с тобой что угодно и оставить здесь одну. Никто бы даже не узнал.

Корвина едва не улыбнулась.

– Если пытаетесь меня напугать, то ничего не выйдет.

– Это почему же?

Ближе.

– Она вас знает. – Корвина склонила голову набок, указывая на птицу, доедавшую остатки орехов. – Узнала вас, поприветствовала и продолжила есть свою еду. Если бы вы представляли опасность, она бы улетела, забрав еду, или напала бы на вас. Но она не сделала ни того, ни другого, а значит, знает вас достаточно хорошо, чтобы есть в вашем присутствии.

– А может, это значит, что она просто глупая птица, напрочь лишенная чувства самосохранения, – сказал мистер Деверелл, встав рядом с ней и глядя на озеро.

Корвина посмотрела в сторону и впервые осознала, как необычайно высок он был по сравнению с ней. Она едва доставала макушкой ему до плеча.

Не зная толком, почему из-за этого в ней зародилось какое-то теплое чувство, Корвина замолчала на мгновение. Ветер разметал пряди волос по ее лицу, и она закрыла глаза, когда до нее впервые донесся его запах. От него пахло горящим деревом и крепким бренди, который мама заставляла ее попивать холодными зимами. Опасными приключениями и возвращением домой, душевной болью и ностальгией.

Корвина видела, как он достал из кармана пачку сигарет и зажигалку, как его длинные, удивительно красивые пальцы вынули одну из упаковки, поднесли к слегка влажным губам и подожгли. Он глубоко затянулся, и запах горящего табака, смешавшись с его ароматом, добавил нотку дерзости в эту смесь.

Он выдохнул, и дым, зависнув в воздухе, распался на невидимые молекулы. Некоторые из них, должно быть, коснулись ее губ, потому что Корвина ощутила покалывание. Ей стало любопытно, каково было бы прильнуть к его губам хотя бы на мгновение. Это вожделение, и для нее оно было неизведанным.

– Твоя птица улетела, – заметил мистер Деверелл, ни разу даже не взглянув на камень.

Корвина повернулась посмотреть и с удивлением обнаружила, что он был прав.

– Надеюсь, в следующий раз она вернется с друзьями, – пробормотала она, не подумав, и почувствовала, как жгучий взгляд глаз цвета ртути устремился к ней.

Посмотрела наверх, и их взгляды встретились, но на сей раз она не стала разрывать контакт, а воспользовалась возможностью рассмотреть его поближе. Вблизи седая прядь волос казалась более заметной, ярко контрастируя с его не тронутым морщинами, но серьезным лицом.

Видимо, в этот миг ее разум отчего-то помутился, потому что следом с ее губ сорвались слова:

– Есть ли правда среди слухов, что ходят о вас, мистер Деверелл?

Она видела, как его глаза слегка сверкнули, а потом он вновь посмотрел на озеро и сделал еще одну затяжку.

– Вы очень необычная, мисс Клемм. Почти до такой степени, чтобы пробудить во мне любопытство. – Он вновь посмотрел на нее. – И в этом, скажем так, нет ничего хорошего.

Он бросил недокуренную сигарету на землю, раздавил ботинком и повернулся обратно к лесу.

– Держись подальше от леса, вороненок. Твои пернатые друзья не смогут тебе помочь, если умрешь.

Что ж, попробуй угадай, что это значит.

Корвина наблюдала, как он скрывается в чаще, и, покачав головой, отвернулась от озера в сторону леса, когда впервые за много лет до нее донесся шепот другого голоса.

«Помоги мне».

Он был ясным, мягким и совершенно точно женским.

– Что за черт, – пробормотала она себе под нос, а по спине побежал холодок. При мысли об этом голосе что-то гадкое оставило осадок на языке, нечто мокрое, скользкое и жуткое. Корвина замерла на долгое мгновение, блуждая взглядом по всей местности: по спокойному темному озеру, лесам на противоположном берегу, серому небу и легкому туману, стелющемуся над водой.

«Помоги мне, прошу».

Осадок стал чувствоваться сильнее.

За всю свою жизнь она слышала всего несколько голосов, и голос Мо был самым выраженным из всех. Они никогда не оставляли такой налет на ее языке. И если голос Мо оставлял аромат сандалового дерева, то этот пах разложением и гнилой плотью. Она не понимала почему.

Опустив голову, Корвина поспешила обратно в лес и вприпрыжку побежала среди деревьев в сторону замка. Из-за чужого голоса все ее чувства обострились. Это было ее подсознание? Или ей все померещилось? И если так, то почему? Виной тому жуткие истории о замке?

Вопросы не прекращали крутиться в ее голове, когда она вышла из чащи и стала подниматься по склону к башне, чтобы подготовиться к занятиям.

Когда она подошла, на ступенях, смеясь над чем-то, сидела все та же компания парней во главе с Троем, которую она видела на лестнице в свой первый день. Среди них она узнала одного парня из ее группы – Джакса.

– Легкие шалости в лесу? – добродушно спросил Трой, шевеля бровями.

Все еще пребывая в потрясении от этого голоса, Корвина приподняла уголки губ, чтобы улыбнуться парню, который всегда был добр к ней.

– Ты о чем? – спросила она, пытаясь отвлечься и не обращать внимания на парней, которые на нее смотрели. Природная застенчивость пробуждала в ней желание убежать, когда она ловила на себе такое количество внимательных взглядов.

– Ну… – Трой расплылся в улыбке. – Мистер Деверелл вышел из леса, в чем нет ничего необычного. Но через несколько минут и ты выбежала оттуда вся взволнованная. Так что, один плюс один?

Корвине потребовалось мгновение, чтобы понять, на что он намекал. Лицо обдало жаром, уши начали гореть при мысли о том, чтобы она и мужчина, к которому Корвина явно испытывала физическое влечение, совершили в том лесу что-то столь запретное.

Трой издал смешок.

– Расслабься, Фиолет. Я просто тебя дразню.

Джейд была права: он придурок.

Закатив глаза, Корвина обошла компанию и направилась к башне под звук его смеха. Она бы ответила что-нибудь, будь он один, но сейчас была немного взволнована, а парни, собравшиеся в одном месте, нервировали ее еще больше.

Башня, в которой располагалась ее комната, была прекрасна, как и все остальное в Веренморе. Корвина жила в одной из трех отведенных для девушек башен, коих было на одну меньше, чем башен для парней. Внутренняя отделка была темной и выполнена из разных видов дерева: местами классического и полированного, а местами грубого и необработанного. В холле находилась только приемная с небольшим столиком, вечно пустующим креслом и огромной картиной на стене с изображением озера с мостом, которое Корвина только что видела в лесу. Еще там стояла небольшая коробка с несколькими сложенными листами бумаги. Джейд сказала, что в ней оставляли изложенные в письменном виде жилищные вопросы, и кто-то из административного крыла каждую неделю их забирал.

Корвина пошла к лестнице и поднялась на свой этаж. Теперь в коридоре было более оживленно, чем утром, когда она уходила. Девушки занимались утренними сборами и, кто болтая, кто молча, сновали туда-сюда из общих ванных комнат в дальнем конце вестибюля.

– Эй, чумовые глазки? – окликнул голос с лестницы.

Корвина остановилась в коридоре, но оборачиваться не стала, прекрасно зная, кто это был. Рой Кингстон, красивая старшекурсница с третьего этажа, которая одним мизинцем излучала больше уверенности, чем Корвина всем своим телом. Судя по тому, что рассказывала Джейд, Рой была из крайне поганой приемной семьи, в которой подвергалась сексуальному насилию. Оттого она ожесточилась и вела себя как стерва по отношению ко всем, кто был ей не мил. Корвина оказалась в этом списке.

– Неужели я только что видела, как ты вышла из леса с преподавателем?

Несколько девушек остановились в коридоре, задержав на Корвине удивленные взгляды. Сделав глубокий вдох, она повернулась к светловолосой красотке.

– Я не знаю, что ты видела, Рой, – громко ответила она, зная, что девчонки пытались услышать хоть малейший намек на что-то недопустимое.

– Значит, ты не выходила из леса с мистером Девереллом? – спросила Рой и скрестила руки на пышной груди, так и не переодев пижаму.

Корвина моргнула.

– Нет, хотя тебя это не касается.

Рой склонила голову набок, рассматривая Корвину светлыми глазами.

– Видимо, ты упустила этот момент, ведь ты новенькая, так что я окажу тебе любезность и сообщу: отношения между студентами и преподавателями в Веренморе запрещены. Всего один лишь намек – и тебя тут же вышвырнут. Вот так все устроено в этом кампусе.

Корвина промолчала, слегка раздражаясь из-за этой девушки и ее тона, но ничего не сказав.

– Я бы на твоем месте была поосторожнее, – бросила Рой и пошла обратно наверх.

– А знаешь, она ведь права, – слегка поморщившись, сказала Корвине одна из оставшихся в вестибюле девушек.

Ответив ей сдержанной улыбкой, Корвина пошла в свою комнату, размышляя о мотивах, побудивших Рой высказать это предостережение. Она была поборницей правил, приглядывавшей за ней, или в ее действиях крылся какой-то гнусный мотив?

Джейд все еще спала, тихо посапывая и высунув ногу из-под одеяла. Боже, эта девчонка спала как убитая. Но Корвина знала, что, стоит прозвенеть будильнику, она подскочит и начнет носиться по комнате, а потому оставила ее в покое и подошла к столу. Пальцами, которые слегка дрожали после услышанного ею голоса и общения с Рой, Корвина открыла дневник и быстро записала туда все, что почувствовала, когда раздался голос. Доктор Детта велел ей записывать все необычные события, а услышать новый голос было и впрямь необычно.

Ее взгляд случайно упал на мерцающий под кроватью камень, что застрял между половицами. Закрыв дневник и убрав его на место, Корвина наклонилась и достала предмет, сразу поняв, что это был не один из ее камней. Нефритовый кристалл темно-зеленого цвета, вставленный в старинное металлическое кольцо, поблескивал на свету.

Оно принадлежало Джейд? Она не упоминала о том, что теряла кольцо.

Внезапно раздавшийся сигнал будильника слегка ее напугал. Успокаивая бешено колотящееся сердце и сердясь на саму себя, Корвина встала и убрала кольцо в их общий ящик.

– И зачем наступает утро? – простонала Джейд на кровати, выключая будильник.

– Ты бы предпочла, чтобы все время была ночь? – с любопытством спросила Корвина, закидывая ногу на ногу.

– Привет, – зевнула Джейд. – Дай мне горяченького парня и кучу денег, и я всю жизнь буду ночной девчонкой. Утро – дело рук дьявола.

Корвина посмотрела на подругу и рассмеялась.

– Во многих культурах по всему миру с тобой бы не согласились.

– Прошу, не надо говорить разумные вещи в такую несусветную рань, – простонала Джейд, наконец-то встав с кровати и принявшись собирать вещи для утреннего похода в ванную. – Постой-ка, ты почему уже одета?

Подняв взгляд, Корвина увидела, что подруга рассматривает ее черную юбку, обувь и шаль, и пожала плечами.

– Ходила прогуляться.

У Джейд округлились глаза.

– В лес?

– Да.

– Прошу, скажи мне, что ты была не одна.

Корвина колебалась.

– Я была не одна. – Что ж, по крайней мере, половину проведенного там времени. Вполне вероятно, новость о том, что ее видели с мистером Девереллом, долетит до ушей Джейд уже к обеду.

Соседка выдохнула и выбежала из комнаты, что-то бормоча себе под нос.

Корвина встала, подошла к сводчатому окну и взглянула сверху на темный лес. Она смотрела, как студенты сновали туда-сюда, не ведая, что в нем таится. Сама она тоже не знала этого наверняка, но все же что-то почувствовала.

Ее взгляд метнулся к темной фигуре, быстрым шагом шедшей по университетскому городку. Среброглазый дьявол. Возможно, ему было больше известно о том, что скрывалось в этих лесах. Ведь она не могла отрицать, что впервые услышала незнакомый голос сразу после того, как поговорила с ним.

Быть может, это просто совпадение, но Корвина в них не верила. Разве что услышанного голоса не было вовсе. Однако ее реакция на мерзость, которую он с собой принес, была весьма реальной. Если же это было не по-настоящему, значит, ей все померещилось.

А это плохо, особенно для нее.

Ее обследовали. Голос Мо, который она слышала всю свою жизнь, врачи списали на попытки ее подсознания восполнить отсутствующую фигуру отца. Но голос, который она слышала в том лесу, не принадлежал ее подсознанию. Этого не может быть. Или может? Ведь если он в самом деле был в ее голове, значит, Веренмор создавал проблемы посерьезнее, чем таинственные леса и загадочные мужчины. Это означало, что ее падение в пучину безумия началось.

* * *

Доктор Кари прослыл одним из самых пугающих профессоров, преподававших в этом семестре. У него были темные глаза с опущенными уголками, жесткая седая борода, а еще он был очень строг. Как-то раз девушка опоздала на его занятие, и он заставил ее стоять в коридоре у всех на виду, пока она не покраснела от унижения. Студенты боялись задавать ему вопросы. Но этим все не ограничивалось. Похоже, что ему, помимо всего прочего, очень нравилось глазеть на юных девушек: на всех восемнадцатилетних первокурсниц, кроме Корвины, которая была старше всех.

Он преподавал факультативный курс по философии. И это единственное занятие, которое Корвина посещала без Джейд, потому что ей было интересно понять работу разума. Но, сидя в самом конце аудитории и пытаясь оставаться как можно более неприметной, она задумалась, стоил ли доктор Кари такого беспокойства.

– Согласно Юнгу, сексуальность может выражать глубинные уровни символических, архетипических и мифологических элементов психики. – Его коренастая фигура расхаживала перед аудиторией, а взгляд блуждал, задерживаясь на девушках на лишнюю долю секунды, отчего Корвину бросало в дрожь, пока она вела конспект.

– Взгляд Юнга на природу либидо отличался от взглядов Фрейда и не ограничивался сексуальным аспектом, – продолжал доктор Кари. – Он считал либидо ничем не контролируемым желанием или импульсом. Цитируя Юнга: либидо – «это потребность организма в самом его естественном состоянии».

Уловив какое-то движение у двери, Корвина подняла взгляд и увидела, что на пороге стоит одетый в черное мистер Деверелл и, убрав руки в карманы, наблюдает за ней серебристыми глазами. Потребность организма в его естественном состоянии. О да, она понимала, о чем говорил Юнг. И хотела во что бы то ни стало эту потребность удовлетворить. Удовлетворить себя. Та ее часть, которую не волновали правила, хотела последовать за этим новообретенным вожделением и узнать, куда оно приведет.

– Не расскажете ли нам, что вас так увлекло, мисс Клемм? – Жесткий голос доктора Кари вновь приковал внимание Корвины к его похотливым глазенкам, и ее собственное вожделение рассеялось.

Это был очень странный момент, давший повод для размышлений: двое мужчин смотрели на нее с желанием во взгляде, только от одного у нее холодок бежал по коже, а от другого порхали бабочки в животе.

– Боюсь, это я ее отвлек, доктор Кари. – От звука низкого, хрипловатого голоса, раздавшегося возле дверей, у нее все затрепетало внутри.

Доктор Кари посмотрел на мужчину, который был вдвое младше него, странно встревоженным взглядом. Корвина не понимала тому причины.

– Мистер Деверелл? – доктор Кари сглотнул.

– Можно вас на пару слов?

Не дожидаясь ответа, Мистер Деверелл вновь бросил на Корвину пристальный взгляд, и вышел.

Доктор Кари последовал за ним, и двое мужчин быстро переговорили в коридоре. По одному только языку их тел Корвине стало ясно, кто именно держал верх в этом разговоре: доктор Кари был взволнован, насторожен, мистер Деверелл – расслаблен и властен.

Доктор Кари вернулся в аудиторию с сердитым видом.

Но на протяжении всего занятия больше ни разу не взглянул на Корвину. И в темных глубинах своего разума она задавалась вопросом, не было ли это как-то связано с дьяволом с серебристыми глазами.

Глава 5

Корвина

С замком было что-то не так.

Совсем не так.

А может, и с ней самой. Возможно, все дело в том, что ее разум начал раскалываться на части.

Корвина посмотрела в угол аудитории, где среди бела дня заметила мерцание света. Сердце лихорадочно колотилось, мчалось галопом, словно лошадь, убегающая от преследовавшего ее незримого врага. Возможно, это была просто игра света, зрительная галлюцинация, что угодно, только не то, о чем она подумала.

– Можете покинуть аудиторию, если мы вам наскучили, мисс Клемм. – Жесткий, хриплый голос ворвался в ее размышления.

Она посмотрела на мистера Деверелла, который сидел на столе, постукивая ручкой и сосредоточив на ней внимание серебристых глаз.

Прошла уже неделя с тех пор, как она повстречала его утром в лесу, с тех пор, как он заговорил с ней лично. Как-то раз она столкнулась с ним в коридоре, и он просто посмотрел ей в глаза и произнес в качестве приветствия «вороненок» своим низким голосом, от которого ее обдало жаром. И всю эту неделю он наблюдал за ней. Оказывался рядом с ее аудиторией, поднимался по лестнице, когда она по ней спускалась, проходил мимо в коридоре, когда она останавливалась полюбоваться скульптурой, и в целом чаще оказывался с ней рядом. Она чувствовала на себе его взгляд, и чувствовала часто. Ощущала его в обеденном зале, когда ела вместе с новыми друзьями, на территории университета, когда прогуливалась в одиночку, в аудитории, когда, помалкивая, вела конспект. И ей это нравилось, хотя и не должно было.

Пускай он не разговаривал с ней, но его глаза говорили о многом. Выражали слова, которые лишь разжигали пламя в ее крови. Его глаза шептали ей непристойности, от одной только мысли о которых у нее пылала кожа. Его глаза Корвина мысленно представляла, когда трогала себя в душе – только лишь его глаза, которые наблюдали за ней, как и всегда. Она никогда не испытывала ничего подобного к мужчине, который существовал вне страниц книги. Грубое, животное влечение – вот, что это было.

Однако сейчас его глаза смотрели сердито, и оттого ей почему-то еще больше захотелось обмахнуться.

– Я… – начала она, но он вскинул темную бровь, медленно приподнимая ее к седой пряди волос, и Корвина замолчала.

– Можешь сесть ко мне, если тебе скучно, Фиолет, – с ухмылкой крикнул с первых рядов Джакс, один из приятелей Троя. – Я не дам тебе скучать.

По аудитории пронеслось несколько смешков, но ее взгляд, который по-прежнему был прикован к мистеру Девереллу, уловил, как тот стиснул челюсти. Разорвав зрительный контакт, он посмотрел на парня.

– И с чего вы решили, что на моих занятиях допустима подобная чушь, Браун? – спросил мистер Деверелл, положив ручку на стол и переключив все свое внимание на парня.

Тот выпрямился.

– Меня зовут Джакс, мистер Деверелл. А не Браун.

– О, простите, – произнес Деверелл с таким видом, какой Джейд называла «синдромом стервозного лица». – А я думал, мы называем друг друга по цвету глаз, а не по именам.

После этих слов Джакс замолчал.

Корвина почувствовала, как что-то теплое обосновалось внутри, трепет в животе, пока она наблюдала, как среброглазый дьявол будто ненароком за нее вступился. Ее всегда дразнили из-за цвета глаз. Никто и никогда за нее не заступался. Даже при матери именно ей приходилось быть защитницей. Чувство было новым, незнакомым, но воодушевляющим.

– Он мне не нравится, но я сейчас бахнусь в обморок от восторга, – прошептала Джейд. И впрямь восторг. – Он заступился за тебя.

Да, так оно и было.

– Кто-то еще испытывает трудности с тем, чтобы обращаться к людям по имени? – спросил он у студентов. Никто не шелохнулся. – Я все еще повергаю вас в скуку, мисс Клемм? – прямо спросил он, вновь глядя на нее глазами цвета ртути.

О, он кое-что делал с ней, но она назвала бы это совсем иначе, нежели «повергал в скуку». Корвина помотала головой, а слова так и застряли в горле, когда его взгляд задержался на ней на лишнюю долю секунды.

– Тогда давайте продолжим. – Мистер Деверелл посмотрел в аудиторию, и как раз в этот момент прозвенел звонок. – Хорошо, в понедельник начнем с того, на чем остановились. Я рассчитываю, что за выходные вы прочтете об основных идеях, возникших в средние века. Мисс Клемм, задержитесь на минутку, – велел он, взяв со стола дневник и принявшись что-то в нем читать, пока аудитория пустела.

Студенты, выходя, бросали на Корвину странные взгляды.

На миг она застыла на месте. Почувствовала, что ее подтолкнули локтем в бок, и, подняв взгляд, увидела, как Джейд произнесла одними губами «удачи».

Сглотнув, она подняла коричневую сумку, закинула ее на плечо и прижала тетрадь к груди. Сделав глубокий вдох, повернулась к передней части аудитории и подошла к столу, на котором сидел мистер Деверелл, все еще что-то читая в своем дневнике.

Корвина окинула взглядом его иссиня-черные джинсы, черный свитер, треугольный вырез которого обнажал его крепкую, но в то же время изящную шею. Ткань облегала широкую грудь, подчеркивая мышцы. Корвина молча наблюдала, как он читает, постукивая по столешнице ручкой, которая казалась крошечной в его большой ладони с длинными, ловкими пальцами. Она задумалась, каково было бы ощущать, как эти пальцы перебирают ее волосы, гладят по лицу, скользят вдоль шеи к груди, играя на ее коже, как играли на клавишах фортепиано в ту ночь, когда она увидела его впервые.

У нее напряглись соски.

– На преподавателя так не смотрят, вороненок.

Ей потребовалась секунда, чтобы осознать: пока она предавалась фантазиям, он прекратил читать, а его рука попросту лежала на дневнике. Тяжело дыша, Корвина посмотрела на него и поймала на себе его пристальный взгляд. Рука крепче сжала лямку сумки. Ей нравилось, когда он так ее называл. Она не знала почему, но от вольной манеры, в которой он произносил это слово, и самого факта, что он, казалось, делал это специально для нее – о да, от этого жар в ее животе распространился ниже.

– К своей студентке так не обращаются, – тихо ответила Корвина, желая и его называть как-то по-особенному, но понимая: стоит озвучить эту мысль, и все происходящее станет гораздо более реальным. – И как же я на вас смотрю? – Она с любопытством наклонила голову.

Его взгляд обжигал.

– Будто приглашаешь меня поиграть.

Не одна она. У нее перехватило дыхание.

– Вы смотрите на меня точно так же, мистер Деверелл.

Он постучал пальцем по дневнику, изучая ее взглядом. Корвина крепче прижала к себе тетрадь.

– Вы что-то хотели? – спросила она после долгого молчания и через миг осознала, что в ее словах можно было уловить более глубокий, эротический смысл.

Но не успел он ответить, как Корвина краем глаза заметила какое-то мерцание. Посмотрела в угол аудитории – в то место, где стена граничила с окном, и увидела, как силуэт на миг мелькнул в струящихся лучах солнца, а потом исчез.

Ладони начали потеть.

– Что? – донесся до нее голос мистера Деверелла, но Корвина не могла оторвать взгляд от угла, сосредоточившись и пытаясь понять, что же она увидела. – На что ты смотришь?

Она не знала. Боже, ей нужно было, чтобы мама объяснила, что с ней, черт возьми, происходит.

Пальцы, крепко сжавшие ее подбородок, заставили Корвину повернуть лицо, и она встретилась взглядом с серебристыми глазами.

– Ты точно так же смотрела в этот угол во время занятий, – тихо сказал он полным властности голосом. – На что ты только что смотрела?

– Я не знаю, – честно ответила она, позволяя прикосновению его теплого пальца к подбородку направлять ее и наслаждаясь касанием, какого никогда прежде не ощущала. – Наверное, это была игра света.

Несколько мгновений он изучал ее взглядом, а потом отпустил, и Корвина прикусила язык, чтобы сдержаться и не откликнуться на прикосновение.

– Тебе нужно вести себя не так заметно, когда погружаешься в свои мысли. Со всеми бывает, но я на своих занятиях не могу оставить подобное без замечаний. А я не хочу привлекать к тебе внимание.

Корвина прикусила щеку.

– Почему?

– Потому что ты пленительна, – тихо ответил он, блуждая взглядом по ее лицу. – А мне не хочется, чтобы другие предавались фантазиям о тебе во время моих занятий.

– Другие? – спросила она, и сердце заколотилось в груди. Он фантазировал о ней?

Корвина видела, как у него расширились зрачки, черная дыра поглотила серебро, но он не сказал ни слова. Спрыгнув со стола, мистер Деверелл выпрямился во весь рост, не сводя с нее пристального взгляда, как и всю прошедшую неделю. Корвина запрокинула голову, а сердце в груди зашлось в бешеном ритме, пока их тела общались древним, как мир, способом: учащенным дыханием, расширенными зрачками, залившейся румянцем кожей. Она видела, как подскочил его кадык, когда он сглотнул, плотно поджав губы.

– Держись от меня подальше, вороненок, – тихо проговорил он, пронизывая ее взглядом, будто разрывающим на части. – Может, ты и манящая сирена, но я не простой моряк. Я безумный пират и пытаюсь противиться твоему зову. Если причалю к твоим берегам, то разграблю и заберу все, что представляет ценность. Будь осторожна, когда смотришь на меня таким взглядом.

На том он развернулся и направился к двери, задержавшись на пороге, чтобы пристально глянуть на нее, и ушел, не сказав больше ни слова.

Корвина шумно выдохнула, изо всех сил прижимая к груди тетрадь.

– Обалдеть.

Боже, она чувствовала себя опьяненной, одурманенной и невероятно возбужденной от одного простого взгляда и этих слов. Она представила, как мистер Деверелл говорит этим низким голосом среди ночи, как его слова хрипло звучат возле ее кожи, окутывают ее, и закрыла глаза, прогоняя этот образ. Она не должна. Она не может. Какое бы вожделение он ни пробудил в ней, оно никогда не сможет стать явью. Но, вероятно, не остановит ее фантазии.

Только сегодня утром, стоя в душе, она закрыла глаза и представила, что он был там вместе с ней и просто напряженно наблюдал. И кончила как никогда сильно, хватаясь за стену, чтобы не упасть. Она не знала, что в нем было особенного. Конечно, ощущалась его чувственная привлекательность, но было и что-то еще, нечто затаенное, что Корвина ощутила впервые и названия чему не знала. Быть может, это была та грань вожделения, о которой ее не предупреждали любовные романы.

Ей нужно было отвлечься.

Собравшись с мыслями, она вышла из аудитории и пошла по коридорам учебного крыла. В этой его части находилась самая высокая башня, какую она только видела, вмещавшая несколько учебных аудиторий, преподавательских кабинетов и расположившуюся на месте темницы библиотеку, которую Корвине еще только предстояло посетить. А еще в ней были красивые высокие окна, пропускавшие естественный свет. Все занятия: мировая политика, английский язык и литература, история, международное право, экология, основы экономики и факультатив по философии проходили на первом и третьем этажах. Разве что по понедельникам лекции мистера Деверелла были последними и проводились на первом этаже, а потому она смогла быстро выйти на солнечный свет.

Между учебным крылом и Главным залом примостился красивый сад, с правой стороны от которого располагался открытый коридор, соединявший два здания, а слева крутой склон, ведший в лес.

Корвина шла через сад, ощущая на лице теплые лучи солнца. А оно, как она поняла за прошедшие несколько недель, было редким гостем в это время года. Остальные говорили, что летом станет лучше, когда небо прояснится, хотя так высоко в горах все равно всегда будет прохладно. Солнечный свет на коже напомнил ей о родном городе. Маленький городок Скарсдейл, расположившийся в глуши, был по обыкновению умеренным солнечным уголком, во всяком случае, в плане погоды.

Наслаждаясь теплом, Корвина прошла через сад, в котором слонялись несколько студентов, и двинулась налево от Главного зала, где на краю склона начиналась мощеная дорога. Эта широкая дорожка проходила с краю вдоль жилых башен в переднюю часть университетской территории и к подъездной аллее, на которой Корвину высадил таксист, а затем сворачивала обратно к общежитиям преподавательского состава и персонала и заканчивалась там же возле учебного крыла. Это была серповидная дорожка, по которой Корвина не ходила в последние дни, поскольку на другой стороне университета для нее не было ничего интересного. И хотя здания соединяли внутренние переходы, она предпочитала ходить по улице, любуясь восхитительными видами.

Она нашла Джейд и Эрику в саду перед одной из башен парней вместе с Троем, Джаксом и еще одним из их друзей, с которым она была незнакома.

– Прошу, скажи мне, что у мистера Сексуальные Глазки был приятный повод попросить тебя задержаться, – сказала Эрика вместо приветствия, и все остальные подняли на Корвину взгляды. – Мы никому не расскажем.

Порой Корвину поражало, насколько она была старше своих однокурсников. Все они были восемнадцатилетними студентами первого курса, старшим было по девятнадцать или двадцать, а она оказалась первокурсницей почти в двадцать два. Порой она чувствовала себя на столетие старше своих новых друзей.

Симпатичный светловолосый Трой широко ей улыбнулся.

– Мистер Деверелл обычно не такая заноза в заднице.

– Ой, но задница у него что надо, – пробормотала Джейд, и все захихикали.

Корвина бросила сумку рядом с Джейд и села, скрестив ноги под длинной юбкой.

– Он преподаватель. – Она отмахнулась и обратила внимание на двух парней, которых всегда видела с Троем. – Привет, я Корвина.

Темноволосый парень с занятий кивнул с приятной улыбкой.

– Джакс. Прости, если обидел тебя сегодня.

Корвина помотала головой и повернулась к другому парню.

– Итан, – представился он – такой же блондин, как Трой, только в очках без оправы. – Учусь на последнем курсе вместе с Троем и делю с ним комнату.

– Отлично, со знакомствами закончили. – Джейд повернулась к ней. – Итак, что он хотел?

Корвина пожала плечами, опершись на руки и подставив лицо солнцу.

– Просто сказал мне не отвлекаться на занятиях. – Помимо всего прочего, о чем она никогда не скажет вслух.

– И все? – спросила Джейд в неверии. – Просто… знаю, что постоянно об этом говорю, но будь осторожна с ним. Он и прежде нарушал правила, и это плохо закончилось. Он слишком загадочный, чтобы ему можно было доверять. Не привлекай к себе его внимание.

Именно так он ей и сказал, отчего Корвина задумалась, зачем бы ему было это делать, если он намеревался причинить ей вред.

– Черт, ты слишком серьезно относишься к мистеру Девереллу, малышка Джейди, – послышался справа голос Троя. – Расслабься.

Корвина увидела, что выражение лица Джейд стало напряженным, и вспомнила, что ребята не знали об Алиссе и ее связи с преподавателем. Они, наверное, думали, что Джейд ведет себя странно. Корвина ответила ей легкой улыбкой, молча давая знать, что понимает ее беспокойство, и заметила, как та немного расслабилась.

– Ну ладно, так что будем делать с Черным балом? – подал голос Итан.

В Корвине проснулось любопытство, но она откинула голову назад и осталась сидеть в прежнем положении, навострив уши.

– Держаться вместе, что ж еще? – сказала Эрика с другого края. – Соседка рассказала мне о том, что происходит. Не представляю, как кто-то может исчезнуть, если будет вместе с остальными.

– Да, но с масками на лицах легко потеряться, – заметил Джакс.

– А я вообще не понимаю, в чем смысл бал-маскарада, – фыркнул Итан. – Ясное дело, это бал, но всем известно, что каждый чертов раз что-то случается. Почему бы не сделать так, чтобы людям было сложнее бесследно исчезнуть?

После этого ненадолго наступило молчание. Корвина смотрела на облака, на всевозможные формы, которые они принимали на голубом небе. То, на которое она устремила взор, было похоже на белку, держащую в лапках орех. Она улыбнулась этому образу.

– Кто-нибудь из вас уже ходил в лес? – спросил Итан, нарушив молчание.

– Корвина ходила, – встряла Эрика. – Вышла сразу после мистера Деверелла. Об этом во всех девичьих башнях судачили.

– Мистер Деверелл постоянно ходит в лес. Уж не знаю, то ли он смелый, то ли глупый, – Джакс присвистнул и повернулся к Корвине. – Ты видела там что-нибудь странное? Я слышал, там творится всякая дичь.

Наконец Корвина посмотрела на остальных и увидела, что все взгляды прикованы к ней.

– Ничего примечательного, во всяком случае, мне ничего не попалось. Только лес. И озеро. Да и все на этом.

– Озеро? – с удивлением переспросила Джейд. – Там есть озеро?

– И весьма красивое, – добавила Корвина. – Оно темное и мутное, но спокойное.

В мыслях всплыло воспоминание о странном женском голосе, но она прогнала его прочь.

– А что находится наверху нашей башни? – озвучила Корвина вопрос, который давно занимал ее голову. Она знала, что в том помещении стояло фортепиано, но не имела понятия, для чего оно было предназначено.

– Наверху башни? – Джейд озадаченно на нее посмотрела.

– Мне кажется, она про подсобные помещения. – Итан прищурил глаза за стеклами очков. – А почему ты спрашиваешь?

Корвина уж точно не собиралась рассказывать ему о том, что мистер Деверелл играл там на фортепиано. Она же не дура.

– Просто любопытно, – искренне ответила Корвина. – Для меня здесь все в новинку.

Трой ответил ей легкой улыбкой, его светлые волосы и голубые глаза блестели в лучах солнца.

– Это подсобка. Такая есть на вершине каждой башни. Администрация хранит там старый хлам, который изначально был собственностью замка. Так-то туда никто никогда не ходит.

Как и в леса. И, как и в случае с лесом, мистер Деверелл ходил туда, куда не ступали другие люди. Но зачем ему было приходить в одну из женских башен? Из-за фортепиано? Оно стояло только в этой башне? А даже если так, то зачем идти играть ночью? И почему больше никто из девушек его не слышал? Комната была каким-то образом звукоизолированной, или все остальные попросту привыкли к странным звукам, которые замок издавал по ночам? Такой вариант наиболее вероятен, ведь Корвина была единственной новенькой в башне, а все остальные пробыли здесь уже, по меньшей мере, год, если не больше. Быть может, она бы тоже не услышала музыку, если бы спала той ночью.

Вопросы не переставали крутиться у нее в голове. Чем больше она наблюдала за мистером Девереллом, тем острее чувствовала, что поддается любопытству. Было в нем что-то такое, чего она не могла понять, но что заставляло ее осознать: он не был обычным мужчиной. Его окутывало нечто… темное, но что оно скрывало? Оттого у нее возникало желание присмотреться получше и попытаться понять, что же это такое и почему оно что-то в ней пробуждало.

– Водитель, который подбросил меня сюда, сказал, что в замке, по слухам, обитают призраки, – сказала Корвина, меняя тему. – Это правда?

– Городские, – фыркнул Итан, – любят они во всем здесь видеть дьявольщину. Думают, что мы устраиваем оргии и поклоняемся дьяволу или вроде того. Я не удивлен, что они к тому же считают, будто и призраки тут тоже водятся.

– У них есть на то веские причины, – заметил Трой.

– Да все это чушь собачья, – возразил Итан. – Тебе ли не знать, что не стоит придавать значения всяким старым поверьям.

Каким поверьям? Корвина озадаченно на них посмотрела. Трой дергал траву с лужайки под ногами, а Итан смотрел на соседа в таком смятении, будто они уже не первый раз спорили на эту тему. Почему?

Но не успела Корвина все обдумать, как Джейд резко провела рукой по коротким светлым волосам и сердито посмотрела на Итана.

– Неважно, веришь ты в это или нет, но признай, что все это странно.

– Погоди, – перебила Корвина, подняв руку и не дав Итану ответить. – Кто-нибудь может объяснить мне, что происходит?

– Я в таком же замешательстве, подруга, – вмешалась Эрика, глядя на собравшихся.

– И я, – согласился Джакс.

На долгое мгновение наступила гробовая тишина, и Джейд вздохнула.

– Я все забываю, что вы не знаете и половины той безумной ерунды, которую тут порой болтают.

Ее соседка стала рассматривать свои розовые ногти и, покусывая губу, начала рассказ:

– Это что-то вроде тех сумасшедших историй, которые дети рассказывают друг другу у костра. Такая, от которой большинству людей становится не по себе.

– Ты имеешь в виду тех, кто в них верит, – поправил Итан.

Корвина кивком головы велела Джейд продолжать, заинтригованная настолько, что пропустила замечание Итана мимо ушей.

Соседка сделала глубокий вдох.

– Говорят, что около века назад, через несколько лет после основания университета, в нем образовалась группа студентов.

– Так, – подтолкнула Корвина, когда Джейд замешкалась.

– Это все слухи, но те студенты… Они спустились с горы в деревню, на месте которой теперь стоит город, и забрали кого-то с собой в лес, «забавы» ради, – Джейд пальцами изобразила в воздухе кавычки.

– Серьезно? – воскликнула Эрика с неверием в голосе. – Зачем?

Трой пожал плечами и вырвал еще несколько травинок.

– Да кто ж знает? Это ж предание.

– Это предание, – продолжила Джейд, бросив на них взгляд, – гласит, что они некоторое время творили со своим заложником страшные вещи, а потом закончили все какой-то оргией с жертвоприношением. Но никаких подробностей я не знаю… – Ее голос стих.

– Никто не знает, – сказал Трой, глядя на Корвину. – Но, говорят, после нескольких подобных происшествий в университете обо всем узнали и решили положить этому конец.

Корвина внимательно слушала. Свет на лужайке сместился, как только облако закрыло солнце, и стоящая за ними башня отбросила на землю длинные, жуткие тени.

Джейд посмотрела на Корвину серьезным взглядом зеленых глаз и сглотнула.

– Другая, более многочисленная группа студентов Веренмора пошла за ними в лес и обнаружила их в лужах крови.

– Что было потом? – спросила Корвина, увлеченная рассказом.

– Они их линчевали.

По ее телу пробежал холодок.

Ощущение, будто по коже ползают муравьи, вновь вернулось с десятикратной силой. Корвина сжала руки, когда ее тело сотрясла дрожь.

– Господи, – пробормотал Джакс, переглядываясь с Корвиной. – Это… нечто.

– Ага. – Трой выбросил травинки. – Говорят, что они до сих пор бродят по этим землям, по лесам, по замку, повсюду и ищут тех, кто их убил. Говорят, они все еще приносят жертву в ту ночь, когда их убили.

– Ни слова больше, – сказала Эрика, озвучив мысли Корвины, которая почувствовала, как у нее отвисла челюсть, едва она все осознала.

Джейд кивнула, обняв себя руками.

– Ага. Все они были убиты в лесу в ночь Черного бала.

Глава 6

Корвина

После того, как все узнали эту короткую легенду, наступило задумчивое молчание. Итан настаивал, что это всего лишь байка, часть преданий, которые передавались от студента к студенту, легенда, призванная объяснить загадочное исчезновение людей. Джейд согласилась, хотя сама шумно глотала слюну и ерзала, – язык ее тела противоречил словам.

Ребята отправились ужинать, и Корвина дала легенде улечься в сознании.

Она никогда не боялась призраков, да и не встречала их ни разу. Мать говорила ей, что они существуют, бывают хорошие и плохие, отзывчивые и зловредные, и что ей нужно знать об этом на тот случай, если когда-нибудь повстречает одного из них. Но Корвина никогда их не встречала и даже сама не знала, верила ли в рассказы матери. Она лишь слышала голоса, и этот шепот в темноте не пугал ее, он был ей знаком. По крайней мере, в прошлом.

Но что-то в этой истории не давало ей покоя. Быть может, виной тому был голос, услышанный в лесу средь бела дня, или постоянное мерцание света в углу каждого помещения, в котором она находилась. Что-то в этой легенде тревожило ее. Может, сама легенда – от нее всем явно стало не по себе.

Несколько часов спустя Корвина помолилась и выключила свет, но все еще чувствовала себя неспокойно. Джейд после ужина ушла с Троем, и, закончив читать материал к занятиям, Корвина решила лечь спать пораньше.

Башня со стонами и скрипами начала готовиться к ночи. Жутковатая, страшная стая летучих мышей пролетела за окном, куда-то направляясь. От слабого света с улицы по комнате поползли тени.

Отчего-то волосы у Корвины на затылке зашевелились. Внезапно насторожившись, она тихо лежала в постели, замерев всем телом, пока ее разум пытался понять, что происходит.

Мерцание.

Она тихо наблюдала, как в углу комнаты, в том самом, в котором она зажгла благовония, дым мелькнул раз, второй, а потом заколыхался вместе с тенями.

Призрачные муравьи побежали по ее обнаженным рукам.

Прижав одеяло к груди, Корвина смотрела, как дым обрел форму и поплыл к двери. Она закрыла глаза и замотала головой.

Нет, это все световая иллюзия или, быть может, ее обманывал собственный разум.

«Найди меня».

Тихий женский голос эхом прозвучал в ее голове, оставив за собой мерзкий налет на языке и все тот же гнилостный запах. Сердце бешено колотилось в ушах, и Корвина открыла глаза.

В углу комнаты все было по-прежнему не тронуто и освещено светом луны. Муравьи пропали с кожи. Налет сошел с языка. Запах развеялся так же быстро, как появился.

Что, черт побери, это был за голос?

* * *

Корвина встала с постели, когда первые рассветные лучи заструились сквозь окна. Сон ускользал от нее всю ночь, разум крутил вопросы и теории обо всех странностях, которые происходили за те несколько недель, что она здесь провела. Она ворочалась всю ночь, не в силах успокоить мысли, чтобы поспать хотя бы несколько минут.

Ей нужно было на воздух.

Быстро приняв душ и надев один из тонких черных свитеров с длинной расклешенной юбкой темно-красного цвета, Корвина оставила волосы сушиться на воздухе. Она поправила на руке браслет из кристаллов, который для нее сделала мать, когда ей было четыре: с обсидианом, тигровым глазом, аметистом, лабрадоритом, гранатом, малахитом, бирюзой и лунным камнем. Подвинула его туда, где бился пульс, и ощутила его тяжесть и тепло. Он всегда был для нее якорем, тем, что, по словам доктора Детта, она могла приучить свой разум использовать, чтобы сосредоточиться и успокоиться в момент переживаний. Мать говорила, что он нужен для защиты и усиления ее природной чувствительности. Это Корвине было неизвестно, но она знала, что от него ей становилось лучше.

Она надела кулон, который сделала себе сама – серебряную звезду на длинной цепочке, что висела между грудей, – колье-чокер, серьги с белыми перьями и почувствовала, что готова.

Прихватив печенье, которое взяла во время ужина, она нанесла темно-красную помаду под цвет юбки, подхватила сумку и вышла из комнаты, оставив спящую соседку.

Спустившись по ступеням замка, Корвина вырвалась на свежий, влажный утренний воздух. Темный лес манил, холод покалывал кожу. Она уже больше недели не ходила в эти леса из-за голоса, а еще потому, что в последний раз другие заметили, как она выходила оттуда вслед за среброглазым дьяволом. Но ей нужно было пойти в этот лес. Она не знала почему, ни за что на свете не смогла бы объяснить причины, особенно притом, что понимала: ей не следует туда идти.

Но она должна.

Корвина сошла по склону, чувствуя, как ветер развевает влажные волосы, и, не желая вновь оказаться у озера, свернула левее от того места, где зашла в лес в прошлый раз.

Листва вокруг сгущалась, и замок позади нее скрылся из вида. От знания обо всем, что, согласно легендам, происходило в лесах десятилетия назад, атмосфера казалась более тяжелой и какой-то зловещей. В мире существовал естественный порядок, система, которую нельзя перевернуть вверх ногами. Отнимать чью-то жизнь – противоестественно, это противоречит базовому циклу жизни и смерти. Настолько жестокое деяние запятнало энергию окружающего пространства.

Корвина шла вперед, глядя на толстую, огрубевшую кору высоких деревьев с пышной густой листвой, опутывавшей небо над головой, словно осколки, трещины в стекле, которое едва удерживало зазубренные края, готовые пролить кровь каждому, кто к ним прикоснется.

Она не знала, то ли была слишком чувствительной, то ли обладала слишком бурной фантазией, но с тех пор, как услышала легенду, Корвина чувствовала, что воздух, касавшийся ее кожи, изменился. Вполне возможно, она все это выдумала. Она не знала. На ее разум нельзя было полагаться.

Через несколько минут лес расступился, открывая перед ней природную тропинку, ведущую к тому, что по виду было похоже на старые развалины. Корвина пошла к ним. Одинокая каменная стена была разрушена до основания, и корни обвили ее, связывая с недрами земли.

Корвина подошла к тому, что осталось от некогда высокой стены, и осмотрела открытое пространство. Оно было огорожено еще двумя каменными стенами, в одной из которых все еще сохранилось сводчатое окно. Еще две стены полностью отсутствовали. На месте третьей слева вдали валялось нечто, напоминавшее разбитую горгулью, и высохший засорившийся фонтан, возле которого было что-то похожее на головы львов, ревущих в небеса.

Возле горгульи стояло дерево, подобных которому Корвина не видела никогда прежде. Единственное в чаще дерево, полностью лишенное листьев. Его голые, обветрившиеся и побуревшие ветви тянулись к небу в пугающей искривленной форме. Но не оно заставило Корвину остановиться. А вырезанный в его коре один-единственный глаз, который выглядел до того реалистично, что ей казалось, будто дерево наблюдало за ней, шевеля глазом вслед за ее движениями. По коже побежали мурашки.

Она повернулась и замерла, увидев справа вдали ряды грубых камней без опознавательных знаков.

Надгробные камни.

Ее окончательно одолела дрожь.

Из оцепенения Корвину вывело карканье вороны. Она увидела, как птица – не та, которую она встретила у озера, ведь эта была крупнее, – уселась на один из камней.

Встрепенувшись, она улыбнулась вороне.

– Привет, – тихо сказала она, разломила в руке печенье и оставила крошки на обломке стены. – А ты не страшный? Я как-то раз встретила твоего друга возле озера. Странно, но я никогда не вижу вас на кампусе. Почему вы не прилетаете на территорию университета? Это все из-за людей? Или у вас в лесу гнездо, и вам нравится держаться ближе к нему?

Пока она говорила с птицей тихим, спокойным голосом, та склонила голову, перелетела на стену и стала клевать оставленные ей крошки. Посмотрела на Корвину, каркнула снова и принялась за еду. Прилетела еще одна ворона и, прыгнув на стену рядом с первой, стала клевать печенье.

Раскрошив в руке еще одно, Корвина положила его рядом, а вторая птица, которую она после встречи на озере узнала по слегка загнутому клюву, хлопнула крыльями и стала есть.

– Что было на этом месте? – вслух размышляла она, разламывая в руке последнее печенье и отдавая его птицам. Одна из них схватила большой кусок и улетела, наверное, чтобы отнести его в гнездо своим малышам.

Отряхнув руки, Корвина повернулась осмотреть развалины. Они были не просто старые. На вид совсем древние. Ее взгляд пробежал по окрестностям до могил с правой стороны и кучи мусора, что виднелась возле них. Заинтригованная, Корвина направилась к ним под пеленой серого неба. Земля казалась мягкой под ногами, завитки переросшей травы касались лодыжек среди стелющегося тумана. Чем ближе она подходила к могильным камням, тем выше становилась трава.

Корвина оглядела камни и пересчитала их, пока ветер мягко трепал ее волосы.

Одна, две, три, четыре… пятнадцать.

Пятнадцать безымянных могил.

Было ли в университете о них известно? Или они и установили их здесь? А если так, то почему они не подписаны? Если только они не принадлежали студентам из легенды. Возможно ли это? Их было пятнадцать?

Обдумывая вопросы, атаковавшие ее разум, Корвина прошла через место захоронения на другую сторону, не отрывая взгляда от кучи, по виду напоминавшей сваленные вместе обломки мебели и мусор, здорово поврежденные силами природы.

Один странный предмет возле свалки завладел ее вниманием – единственная укрытая вещь среди хлама. Корвина прикоснулась к материалу и почувствовала под ладонью твердую поверхность, накрытую темным брезентом, который смотрелся совершенно неуместно среди такой древности. Брезент был новым, а значит, появился здесь недавно.

Прикусив губу в мимолетной нерешительности, Корвина подошла ближе, протянула руку, схватилась за брезент и потянула вверх, чтобы увидеть, что же было им укрыто. Постепенно он поддался, сперва обнажив ножки из темного дерева, затем основание, и наконец каркас старого сломанного инструмента.

Это было фортепиано.

И она знала только одного человека, который потрудился бы накрыть его брезентом. Значит, он был в этом месте, у этих захоронений, и видел руины. Ему было известно о могилах.

Корвина сделала глубокий вдох, стараясь понять, какую роль он играл во всем этом. Одна из девушек, с которой он был, исчезла, другая покончила с собой, и он знал об этих могилах. Возможно ли, что это его рук дело? Мог ли он в самом деле знать, что за чертовщина здесь творится? От этой мысли у нее по коже побежали мурашки.

Сглотнув, Корвина накинула брезент обратно на фортепиано и поправила его, как было. Пора возвращаться назад.

Корвина пошла к замку тем же путем, каким пришла, размышляя обо всем, что узнала с тех пор, как приехала в Веренмор. Она уже преодолела половину склона, когда почувствовала чье-то присутствие.

Остановившись, она обернулась и огляделась по сторонам, пытаясь определить, откуда за ней наблюдают, но ничего не нашла.

На этот раз она точно знала, что это была не игра ее воображения. Волосы на затылке встали дыбом от предчувствия опасности, и даже когда она стала подниматься дальше, то, сколько бы раз ни оборачивалась, так никого и не найдя, никак не могла избавиться от ощущения, что за ней кто-то наблюдает.

Выйдя из леса, Корвина пошла прямиком к учебному крылу с сумкой наперевес, чтобы вернуть в библиотеку несколько книг.

В подземелье Веренмора была огромная, по-настоящему огромная библиотека. Несколько дней назад Корвина наконец-то сходила туда, взяла две книги для задания по экономике и весь день провела там.

И хотя ее немало интересовала учеба, порой Корвина задавалась вопросом, что она вообще делала в этом университете. Она всегда хотела оказаться в учебной среде с другими людьми, но никогда не имела амбиций получить степень или найти работу. Для нее это было новым началом, новой главой, но иногда она задумывалась, не было ли ее пребывание здесь всего лишь временным бегством перед неизбежным возвращением к привычной жизни. Не было ли оно попросту мостом между ее прошлым и будущим.

Ее страсть, ее удовольствие всегда крылось в простых вещах: в чтении, изготовлении свечей и благовоний, поиске кристаллов, гадании и единении с природой. Но в ее старом городе все стало однообразным. Корвина задумалась, изменится ли что-то, если она начнет все заново в другом, новом месте. Однако изначально она оказалась в этом городе из-за своей матери.

Ее мама, Селеста Клемм, училась в колледже, когда познакомилась с отцом Корвины и забеременела. Родители поставили ее перед выбором: избавиться от ребенка и закончить учебу, либо оставить ребенка, но быть отрезанной от семьи. Мать выбрала Корвину, бросила все и всех на пару с ее отцом и устроила с ним новую жизнь. А потом, год спустя, ее отец покончил с собой.

Корвина не знала, каким он был. Когда ее мать разговаривала, она никогда не упоминала о нем. В те дни, когда она решала заговорить, Корвина была счастлива просто болтать обо всем, что радовало ее мать. Мама любила ее, но постепенно стала… другой. А Корвина всегда была рядом, потому что желала для нее лучшего.

Такое напоминание отрезвляло и наполняло решимостью. Корвина зашла в сад перед учебным крылом, или, как его здесь называли – задним двором, и увидела компанию студентов, слоняющихся в нем перед началом занятий. Несколько человек, которых она узнала, кивнули ей, и, ответив им тем же, Корвина пошла в подземную библиотеку.

– Эй, чумовые глазки! – раздался позади нее громкий голос Рой, а за ним послышалось хихиканье.

Она решила не обращать внимания на нее и всю девичью шайку, но у Рой были другие мысли на этот счет.

– Я слышала, ты теперь практикуешь черную магию.

Это еще какого черта?

Корвина обернулась и хмуро посмотрела на Рой, которая сидела на одном из выступов, разделявших проход и лужайку. Одетая в джинсы, заправленные в черные ботинки, и легкую кофту, она играла прядью светлых волос, сидя в компании четырех других девчонок.

– Et tu, Рой?3 – цокнула Корвина. – А я возлагала на тебя большие надежды и думала, что ты не поддаешься стереотипам, ведь следуя им, ты оказалась бы всего лишь тупой блондинкой. – Она не могла поверить, что в самом деле сказала это перед толпой людей.

Рой хмыкнула, с ног до головы окинув Корвину взглядом светлых глаз.

– Я только пересказываю тебе, какие ходят слухи. Судя по всему, ты совершала жертвоприношения животных и делала минеты в лесу.

У Корвины вырвался смешок.

– Так, погоди, я хожу в лес, чтобы быть ведьмой или шлюхой? Что-то я запуталась.

Уголки губ Рой слегка приподнялись, пока она не успела сдержаться.

– Просто ставлю тебя в известность.

Корвина долго изучала девушку взглядом, и ее осенило: она присматривала за ней в своей особой грубоватой манере.

– Я признательна, – искренне ответила она. – Но все, что я делаю или не делаю без посторонних глаз, касается только меня.

С этими словами Корвина пошла в библиотеку. Библиотеки всю жизнь служили ей отдушиной, ее самым любимым местом. Первым делом ее приветствовал запах – излюбленный ею запах старой бумаги, пожелтевших книг и затхлых залов. Это был характерный успокаивающий аромат.

Вынув книги из сумки, она положила их на стол, собираясь пойти в заднюю часть зала и выбрать новые. Библиотекарь, пожилая женщина с седыми волосами, морщинами и темными умными глазами, имени которой Корвина не знала, убрала книги и посмотрела не нее.

– Еще что-то нужно? – спросила она скрипучим голосом, и Корвина улыбнулась в ответ.

– Да, надеюсь, что возьму еще несколько.

Корвина уже начала письменную работу по предмету доктора Кари, и ей нужно было больше информации о теориях Фрейда и юнгианских архетипах.

Секция психологии располагалась в самом конце прежнего громадного подземелья замка. Руководство университета полностью переделало его пространство, сделав таким роскошным, каким ни одно подземелье не имело права быть. Темные, почти черные деревянные стеллажи выстроились аккуратными рядами в задней его части, разделившись по секциям. Западную стену украшал большой камин, а на полке над ним были выставлены старинные мечи, по всей видимости, принадлежавшие замку. Перед камином стояли шесть удобных на вид кресел в темно-зеленых и коричневых чехлах. Пространство между креслами и стойкой библиотекаря занимали длинные столы и стулья. В углу возле стойки стояла на удивление современная кофеварка – единственный предмет, который смотрелся неуместно в этом старинном подземелье.

– Давай, пока занятия не начались, – поторопила ее старушка-библиотекарь.

Корвина кивнула и направилась в заднюю часть почти пустой библиотеки, проходя мимо секций по истории и литературе. Затем свернула в раздел психологии, ведя пальцами по корешкам книг. Остановилась на «Психологии бессознательного» Карла Юнга, вытащила книгу и тут же вскрикнула, увидев, что в образовавшийся на полке просвет на нее смотрит пара глаз.

Сердце лихорадочно заколотилось, а книга выскользнула из рук и с глухим стуком упала на пол. Корвина посмотрела на незнакомого парня, который глядел на нее суетливым взором.

– Они здесь, – тихо сказал он, оглядываясь по сторонам, чтобы убедиться, что никто не идет.

– Что, прости? – прошептала Корвина так же тихо. – О ком ты говоришь?

– Палачи, – засуетился он, говоря приглушенным голосом.

– Кто?

Но не успел никто сказать больше ни слова, как раздался шум приближающихся шагов – вероятно, кто-то услышал ее громкий вскрик.

Парень убежал в противоположную сторону, оставив Корвину стоять в полном недоумении.

Кто, черт побери, такие Палачи?

Она вздохнула, покачала головой и присела на корточки, чтобы поднять упавшую книгу, и как раз в этот момент в поле ее зрения показались ботинки – мужские коричневые туфли с перфорированным носком, а над ними подвернутые штанины черных джинсов. Даже не поднимая взгляда, Корвина сразу поняла, кому они принадлежат.

Она на миг закрыла глаза, призывая силы, чтобы в одиночку встретиться с ним лицом к лицу в закоулке библиотеки и противостоять жару, охватившему ее спустя неделю пристальных взглядов и фантазий. Корвина запрокинула голову назад, пробежала взглядом по длинным ногам и крепким бедрам, задержав его на выпуклости, которая оказалась на уровне ее лица, и двинулась дальше по торсу к завораживающим глазам цвета ртути. С такого ракурса он казался выше и крупнее.

Он ничего не сказал, а просто смотрел на нее, сидящую на корточках, и у нее в животе зародился отголосок какого-то бархатистого чувства.

Мистер Деверелл напряг квадратную челюсть.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться, и Корвина внимательно рассмотрела его большую, красивую ладонь. Она была мозолистой, пальцы слегка изогнуты, особенно средний и мизинец. На миг застыв в нерешительности, Корвина вложила в нее свою руку.

Прикосновение его изящных пальцев и огрубевшей кожи посылало маленькие контрастные импульсы по ее нервным окончаниям. Ее маленькая ладонь казалась крошечной в его большой ладони, отчего по всему ее телу волной прошла пульсация. Корвина почувствовала легкий рывок, а затем встала прямо: ее тело прижато к его телу, не стесненная лифчиком грудь – к его крепкому прессу, ее живот – к выпуклости, которую она заметила пару мгновений назад. Его рука держала ее руку, взгляд блуждал по ее лицу.

Он замер на миг, будто вел внутреннюю борьбу, а потом сделал шаг в сторону, увлекая Корвину за собой, и, прижав спиной к книжному стеллажу, закрыл ее маленькое тело от взглядов любого случайного прохожего. От скрытой в его движении бережности что-то затеплилось в груди, ведь она не привыкла, чтобы кто-то делал ради нее нечто подобное.

А потом в ее голову прокралась отвратительная мысль. Вдруг в этом вовсе не было ничего особенного? Вдруг он делал это ради каждой девушки, что привлекла его внимание? Что, если она придавала какой-то мелочи слишком большое значение из-за своей неопытности в общении с противоположным полом?

Мистер Деверелл продолжал блуждать взглядом по ее лицу, крепко держа Корвину за руку и все никак не отпуская.

– Алиссу вы тоже зажимали в углу библиотеки? – Слова сорвались с языка, пока она не успела их сдержать, и повисли в воздухе.

Его темные брови слегка нахмурились, пристальный взгляд был прикован к ней.

– Алиссу? Погибшую девушку?

Корвина кивнула, в горле встал ком.

– С чего мне зажимать ее в библиотеке? – спросил мистер Деверелл, склонив голову набок, затем слегка сжал пальцами ее ладонь, а другой рукой уперся в стеллаж, окутывая их двоих в темный кокон.

Она почувствовала, как от его близости жар прилил к лицу.

– С того, что вы были вместе?

Издав тихий смешок, он наклонился ближе и коснулся ее носом, отчего у Корвины подскочил пульс.

– Я был с ней всего лишь раз, вороненок, – сказал он, уткнувшись ей в шею. – И это было до того, как я узнал, что она студентка. Я не для того столь многого добился, чтобы рисковать всем ради случайной интрижки.

Но Джейд говорила, что Алисса встречалась с ним, или, по крайней мере, так сама она рассказывала Джейд. Она солгала своей соседке? И если да, то зачем? Во что она, черт возьми, ввязалась, отчего впоследствии покончила с собой? Или он обманывал ее?

Мистер Деверелл провел носом вдоль ее шеи, вырывая Корвину из раздумий.

– Мы не должны этого делать, – прошептала она, надеясь, что он не остановится, что продолжит ласкать носом ее шею.

Но какой от этого вред? Кто пострадает, если она последует за потоком страсти, которую пробуждал только этот мужчина?

– Нет, не должны, – согласился он, но, к счастью, не остановился. – Мне нужно держаться от тебя подальше. Я не знаю, что это за колдовство, – прошептал мистер Деверелл, наклоняясь ближе и выдыхая слова ей в лицо, – но я должен остановиться.

Ей тоже по многим причинам нужно было держаться от него подальше, но в этот миг она не могла припомнить ни одну из них. Ее разум был спутан. Корвина ощущала лишь его запах – тот самый запах горящего дерева и крепкого бренди, его голос – тот низкий, хриплый голос, от которого напрягались соски, и его обжигающие серебристые глаза – те самые, от которых у нее перехватывало дыхание и покалывало губы. В этот миг она превратилась в сплошное чистейшее ощущение от корней растрепанных распущенных волос до кончиков поджавшихся пальцев на ногах, а она всего лишь прижалась к его телу.

Его лицо приблизилось к ней, как и произнесенное шепотом требование:

– Останови меня.

Корвина разомкнула губы.

– Черт, – выругался он, его губы замерли в считанных сантиметрах от ее губ.

Она сделала вдох, еще сильнее прижимаясь к нему грудью как раз в тот миг, когда он выдохнул, обмениваясь с ней одним глотком переполненного напряжением воздуха. От ритмичной пульсации между ног Корвина вмиг стала влажной, возбужденной и преисполненной желания.

Он отпустил ее руки и схватился за ткань юбки, не отпуская ее из плена своих глаз.

– Я говорил тебе не смотреть на меня таким взглядом. – Серебристый сошелся с фиолетовым в темном углу библиотеки. – В твоих глазах таится такой голод. Твоя душа изголодалась, как и твое тело. Скажите мне, мисс Клемм, ты хочешь утолить его?

Она хотела.

Всем своим естеством она чувствовала себя на виду, распростертой перед ним, словно растрескавшаяся почва в ожидании, когда он утолит ее жажду.

– Вкусить лишь раз. И все.

Да, она хотела вкусить. Он был близко, так близко, а она умирала от желания ощутить его вкус.

Не двинувшись с места, мистер Деверелл прикрыл ее рукой, которой держался за полку, и, не отводя взгляда, начал медленно задирать ее юбку. Ткань зашуршала по ногам, обнажая их с одной стороны и усиливая сенсорную перегрузку в теле, и Корвина почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

Его большая ловкая ладонь прошлась по ее ноге, по бедру, а пальцы скользнули к влажному, изнывающему от желания местечку между ее ног, нащупав одну только кожу.

Его дыхание стало прерывистым, когда он пальцем коснулся влажной плоти.

– Без нижнего белья?

Корвина содрогнулась.

– Я не… не люблю носить белье. Иногда его не надеваю.

– Ты погубила меня этим известием. – Он лишь раз обвел средним пальцем вход в ее лоно, и, упершись спиной в книжную полку, она непроизвольно подалась бедрами вперед, жаждая больше давления, больше контакта. Но он убрал руку, вынул ее из-под юбки и позволил ткани опуститься обратно.

Не отводя взгляда, мистер Деверелл медленно провел мокрым пальцем по ее нижней губе, покрывая влагой, а затем наклонился и слизал сок, который по ней размазал.

Ее внутренние мышцы сжались.

– Амброзия, – пробормотал он и снова мягко провел языком по ее нижней губе.

У Корвины голова шла кругом от ощущений. Они соприкасались носами, грудь у обоих тяжело вздымалась, зрачки расширились, его губы разомкнулись возле ее губ.

– Ведьма, – пробормотал он так близко, что она почти ощутила прикосновение губ.

– Дьявол, – прошептала она, глядя, как его глаза вспыхивают пламенем, чувствуя, как значительная выпуклость упирается ей в живот прямо там, где в глубине трепетало тепло.

Грохот в другом ряду заставил их отпрянуть друг от друга.

Быстро осмотревшись, мистер Деверелл выдохнул и провел руками по волосам. Долгое мгновение он просто дышал, будто пытаясь взять себя в руки. А затем отступил назад, нацепив на лицо непроницаемую маску и стиснув челюсти.

– Мы не можем допустить, чтобы это повторилось, мисс Клемм. Вам понятно?

Корвина шумно сглотнула.

– Да, мистер Деверелл.

Не сказав больше ни слова, он развернулся и ушел, забрав с собой заряженную напряжением ауру.

Корвина прислонилась спиной к стеллажу, прижав ладонь, которую он держал, к груди и пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце, не обращать внимания на покалывание во рту и напрячь мышцы между бедер. Она не знала его, не знала, кто он такой. Он мог быть злодеем. Мог быть в ответе за исчезновения или как-то связан с ними. И он был ее преподавателем. Она не могла рисковать всем из-за него, он сам так сказал. Это ее новое начало, и, учитывая свое прошлое, она не могла рисковать. Не сейчас.

Веренмор был для нее чистым листом, а Вад Деверелл – зловещим предзнаменованием.

Глава 7

Корвина

− Давайте поговорим о смерти, согласны?

Мистер Деверелл обогнул свой стол и подошел к доске в передней части класса, держа в левой руке маркер без колпачка. Он поднял руку и принялся писать, не прекращая говорить. Корвина с удивлением заметила, что он левша. Возможно, она подсознательно посчитала его правшой из-за того, как ловко он на днях ласкал ее правой рукой в библиотеке.

- D-A-N-S-E. M-A-C-A-B-R-E, – он низким голосом произнес буквы, которые жирно вывел на доске, а затем повернулся к аудитории. – Danse Macabre. Кто-нибудь может сказать мне, что это такое?

Одна из девушек с первых рядов нерешительно подняла руку, и он ответил ей кивком.

– Да, мисс Торн?

– Пляска смерти?4 – произнесла она тоном, прозвучавшим скорее вопросительно, нежели утвердительно.

– Верно. – Мистер Деверелл обвел взглядом освещенную солнцем аудиторию и студентов. – Идея возникла во времена позднего Средневековья, и заключается она в том, что смерть универсальна: независимо от вашего места в жизни, положения или богатства, в конце концов вам все равно придется плясать со смертью. Довольно красивая мысль, хоть и жуткая, не правда ли?

Такой она и была. Страшно красиво и ужасно жутко, что в конце ко всем приходит смерть.

– Позднее эта идея оказала влияние на искусство, музыку и литературу, – продолжил мистер Деверелл, поигрывая маркером, зажатым между указательным и средним пальцами. – В литературе, в частности, она послужила аллегорическим приемом, приведшим к использованию многочисленных мотивов для представления и даже предопределения смерти в произведениях. А теперь закройте глаза и подумайте о смерти. Какой образ первым приходит на ум?

Корвина огляделась и увидела, что все закрыли глаза, как раз в тот момент, когда на ней на долю секунды задержался его взгляд – разгоряченный, чувственный и всецело запретный взгляд, а затем устремился дальше. К счастью, Джейд вышла в уборную и ничего не видела.

– Мистер Морган? – спросил он парня, сидящего возле окна.

– Черепа, – ответил тот.

Мистер Деверелл кивнул и отвернулся записать слово на доске в начало маркированного списка.

– Еще.

– Коса? – подал кто-то голос.

Мистер Деверелл пожал плечами.

– Да, но в зависимости от контекста. Если речь о старухе с косой, то да. Еще.

– Вороны, – предложил Джакс, одарив Корвину ехидной улыбкой.

Рука мистера Деверелла замерла над доской, а затем он записал и это слово.

– Да. Вороны во многих культурах считаются символом смерти, а также служат предвестниками бед. В основном они встречаются в готических мотивах в литературе.

– Могилы.

– Да. Еще.

– Скелеты?

– Пойдет к черепам. Еще.

Следующие несколько минут Корвина делала заметки в своей старой пожелтевшей тетради, оставив группу отвечать на вопросы.

Когда доска была вся исписана, мистер Деверелл наконец-то повернулся к аудитории.

– Смерть завораживает. Она – единственное, что неизбежно в жизни, но большинство людей тратит свою жизнь на то, чтобы от нее убежать. Смерть персонажа может стать самым мощным оружием в арсенале автора, но использовать его нужно с большой осторожностью. Я хочу, чтобы вы написали творческое эссе о смерти. Сделайте его впечатляющим. Неожиданным. Непредсказуемым для меня. – Он обвел всех присутствующих взглядом. – Напишите о естественной смерти, убийстве, самоубийстве или о чем-то еще. Подумайте. Я хочу прочесть и остаться под впечатлением. Работы должны быть сданы через четыре недели.

Словно по команде прозвенел звонок, и все принялись собирать вещи. Корвина увидела, как девушка с первых рядов, имя которой она не помнила, подошла к мистеру Девереллу, прижав к груди книги. Она наблюдала, как жестко он держался, слегка отстранившись от нее, пронаблюдала за рьяным языком тела девушки и сразу поняла, что это была его очередная поклонница. Боже, такое ощущение, что для него был накрыт шведский стол из поклонниц, среди которых можно было выбирать, невзирая на правила.

Коря себя за то, что втайне вожделела мужчину, которого вожделела половина университета, Корвина убрала тетрадь в сумку и пошла по ряду, неотрывно глядя на дверь.

Она почувствовала на себе его взгляд, но вышла из аудитории, не поднимая головы. Он смотрел на нее, смотрел постоянно, а потом ожидал, что она останется невозмутимой или будет думать рационально, когда они сталкивались. Это невозможно. Что-то между ними – химической, эмоциональной, психологической природы, – она не знала, какой именно, – сливалось воедино, словно расплавленная лава и горячий пепел, порожденный непредвиденным для них обоих извержением.

Настал еще один прекрасный день, но разум Корвины был затуманен. Она не понимала, почему мистер Деверелл так сильно на нее влиял, почему одна только мысль о том, что он стоит так близко к другой девчонке, отзывалась жгучим чувством внутри. Она не знала его. Он не знал ее. Но между ними что-то было, нечто, что почти ощутимо разрасталось и сводило их вместе.

Стиснув зубы, Корвина вышла и увидела, что ее ждет Джакс, прислонившись к стене. Он был симпатичным и игривым, о чем она узнала за те несколько недель, что провела в компании Троя и его приятелей. У Джакса была привычка говорить всякую всячину с озорным блеском в глазах, но всегда доброжелательно.

– Эй, Фиолет, – поприветствовал он, оттолкнувшись от стены и присоединившись к ней по пути в сад.

Она ответила ему легкой улыбкой, не стесняясь, но и не испытывая желания болтать. Корвина была замкнутой. Возможно, из-за того, что росла с тишиной в роли главной собеседницы. В тишине ей было комфортно, но большинство людей так не считали. Она поняла, что многие люди испытывали неоправданную потребность заполнять тишину, и она эту потребность не разделяла. Оттого люди чувствовали себя неловко в ее компании, что лишь усугубляло ее чудаковатость в их глазах.

– Ну что, мрачная лекция, да? – заполнил тишину Джакс.

Корвина пожала плечами. Лекция была мрачной, но прекрасной. Сама идея о смерти завораживала, и мысли Корвины уже были сосредоточены на том, как она напишет свое эссе. Она поняла, что среди всех предметов ей больше всего нравилась литература. И хотя факультатив по психологии помогал ей лучше понять человеческий разум, он был нужен лишь для понимания и ничего более. На литературе она могла анализировать и воображать, в этот предмет были вовлечены и рациональная, и творческая стороны ее ума.

– Итак, мы идем в лес. – Джакс одарил ее широкой улыбкой. – Хочешь потусить?

– Где тусим? – послышался рядом голос Джейд, когда они с Троем присоединились.

Джакс посмотрел на нее, играя бровями.

– В лесу.

Корвина заметила, как у Джейд слегка округлились глаза.

– С ума сошел? – прошипела она, ударив Джакса по руке ладонью. – Нам нельзя туда ходить. Там опасно.

– Твоя соседка ходит туда довольно-таки часто, значит, это она сумасшедшая, – парировал Джакс.

Корвина почувствовала, как заскрежетали зубы от одного только этого слова, кожа онемела, когда ее тело пронзило какое-то горячее, жгучее чувство. Злость. Она едва распознала эту эмоцию, потому как та была ей чужда. Корвина никогда не была злым человеком, но это слово… это слово, брошенное так небрежно, стало спусковым крючком.

Но не успела она ничего сказать, как Трой зарядил Джаксу подзатыльник.

– Следи за словами, кретин.

Джейд пригрозила парням пальцем.

– Не смейте так о ней говорить. Если здесь и есть кто сумасшедший, так это вы, ребята, раз подумываете пойти в эти леса.

– Мы идем, – заявил Джакс. – Вопрос в том, идете вы или нет?

Корвина не хотела идти, в особенности после его слов о сумасшествии притом, как близок он был к тому, чтобы попасть в цель. А еще она не хотела, чтобы они пошли к руинам. По какой-то странной причине она чувствовала, что должна защитить их. Корвина не хотела, чтобы кто-то нашел их, случайно набрел на них: ни на руины, ни на могилы, ни на то старое фортепиано, укрытое новым брезентом. Она не осознавала, что уже мысленно присвоила это место себе, желая поделиться им только с одним человеком, тем, кто счел лес своей отдушиной задолго до ее появления.

И только по этой причине она ответила:

– Конечно.

Джакс одарил ее победной улыбкой, а Джейд вздохнула, зажав переносицу.

– Ладно. Но не будем заходить слишком далеко. И вернемся до захода солнца.

– Договорились, – заверил он. – Встретимся возле вашей башни. Я кое-что прихвачу.

Трой приобнял Корвину.

– Спасибо, Фиолет.

Корвина закатила глаза, но на сердце стало тепло от этого жеста.

Парни поспешили прочь, а Джейд с любопытством посмотрела на Корвину.

– Ты часто ходишь в лес?

Корвина пожала плечами и пошла к башне. За минувшую неделю она стала чаще ходить в лес – каждый день ранним утром. А точнее, она ходила к руинам, прихватив немного еды и свой дневник. Ей нравилось сидеть на одном из больших камней возле обрушенной стены в окружении природы, забиравшей обратно то, что однажды сотворил человек. Ей нравилось, что каждое утро все больше и больше ворон слеталось туда покормиться. Нравилось наблюдать, как они пировали, пока она делала заметки в дневнике: наблюдения о людях, умозаключения о самой себе и мысли об одном мужчине. Ей нравилось записывать слова на бумаге. Это помогало ей осмыслять все, что творилось у нее внутри. Корвина не всегда вела дневник. Даже не думала об этом, пока доктор Детта не предложил.

Холодный ветер хлестал по лицу, теребя пряди волос, выбившихся из косы. Солнце светило ярко, но уже клонилось к горизонту. До его захода у них оставалось около часа.

Корвина подтянула лямку сумки повыше на плечо, заметив Троя, Джакса, Итана и еще двоих незнакомых парней. Всего пять человек.

– Может, стоит позвать девчонок? – тихо спросила Джейд. – Не скажу, что не доверяю им. Но ты их не знаешь, а я не хочу, чтобы тебе было некомфортно.

Корвина почувствовала, как уголки губ приподнимаются в улыбке от внимания подруги.

– Все в порядке, не беспокойся. Спасибо. – Она опустила ладонь на ее хрупкое плечо и сжала.

Через несколько минут парни, запасшиеся едой и водой, устремили взгляды на Корвину.

– Итак, куда нам, Фиолет? – спросил Трой, указывая на просвет в лесу. – Ты знаешь лучше всех.

Корвина не была знатоком этого леса, но знала его лучше, чем ребята. Развалины находились слева, а озеро прямо, и оба эти места она хотела обойти стороной: руины потому, что они были ее местом, а озеро – из-за голоса.

Она указала направо.

– Я еще не исследовала эту сторону, так что давайте пойдем туда. – Надо надеяться, что там не будет ничего, кроме леса.

Компания из семи человек вошла в лес и двинулась вправо. Под сенью густой листвы свет был не таким ярким, тени – длиннее, а ветер – холоднее.

– Не стоит нам это делать, – пропищала Джейд, сжимая в руках лямки рюкзака.

– Мы просто пройдем чуть дальше и вернемся, ладно? – Трой обнял ее за плечи и прижал к себе. – Нам бы не хватило смелости, если бы с нами не было Фиолет, – он кивком указал на Корвину. – В последние несколько недель она так невозмутимо ходила в лес, что нам и самим надо взглянуть, понимаешь? Признаться честно, я уже довольно давно боюсь леса и высоты.

– Почему? – спросил кто-то, и Корвина прислушалась, заинтересовавшись прошлым Троя.

– Да просто так бывает, – пожал плечами парень. – Но я всегда хотел исследовать эти леса. Большинство ребят на кампусе их боятся.

– О да, – подхватил один из новеньких. – Все равно Палачи – просто жуткая байка, которую студенты пересказывают друг другу, чтобы отпугнуть.

– Палачи? – переспросила Корвина, вспомнив слово, которое сказал ей парнишка в библиотеке, и провела ладонью по жесткой, грубой коре дерева.

– Ага, – ответил Трой. – Глупое название. Но так все называют студентов, которые много лет назад похищали и убивали жителей деревни.

По ее рукам побежали мурашки. Что за чертовщина? Что тот парень из библиотеки имел в виду? Кто он, черт побери, такой? Очевидно, он просто издевался над ней.

– Хочешь знать нечто еще более жуткое? – продолжил Трой, не понимая, что у нее в голове творилось что-то неладное.

Корвина кивнула, и тревожный спазм в животе стал сильнее.

– Студенты, которые прикончили Палачей. – Трой расплылся в улыбке. – Легенда гласит, что, покончив с ними, они бесследно исчезли, как только уехали из Веренмора. Все до единого.

Корвину сотрясла дрожь, и Джейд ударила Троя в бок.

– Прекрати нас пугать!

– Леса как раз и предназначены для страшных историй, малышка Джейди. – Он взъерошил ей волосы.

Они шли, склон становился все круче, и Джакс подал Корвине руку, чтобы помочь, когда она подхватила подол юбки. Впервые в жизни Корвина осознала, что разные руки дарили разные ощущения. Когда мистер Деверелл взял ее за руку, она испытала совершенно иные переживания, чем сейчас, когда за руку ее держал Джакс. Оба крепко сжимали ее ладонь в своих крупных ладонях, но если тепло от прикосновения мистера Деверелла проникало ей под кожу и воспламеняло что-то глубоко внутри, то прикосновение Джакса просто существовало. Оно не пробуждало в ней ни капли того физического и психологического отклика.

– Откуда ты так много знаешь? – спросила Корвина у Троя, чтобы отвлечься от мыслей о мужчине с глазами цвета ртути.

Трой бросил на нее серьезный взгляд.

– Я подрабатываю на университет, дважды в месяц отвожу посылки в город и отправляю их. Горожане хоть и погрязли в слухах, но располагают весьма интересными сведениями об этом месте. Особенно старушка в отделении почты.

Корвина нахмурила брови, удивленная таким фактом о Трое.

– А что насчет нее?

– О, сейчас будет занятно, – рассмеялся один из парней позади них.

Трой молчал, пока помогал Джейд перелезть через упавшее бревно.

– Младшая сестра ее отца была одной из похищенных девушек. Сама она родилась через несколько лет после того, как это якобы произошло, но узнала обо всем от родителей.

– Зачем ты все это выясняешь? – спросила Джейд, качая головой.

– Тебе не интересно узнать, что здесь произошло? – ответил вопросом на вопрос Трой. – Это наш дом, а ты не хочешь знать, почему от нас скрывают всю эту хрень?

– Вообще-то нет, не хочу, – ответила Джейд. – Я довольна жизнью и не хочу нарушать ее привычное течение. Все просто.

– Даже после того, что случилось с Алиссой?

– Особенно после того, что случилось с Алиссой. – Той самой Алиссой, которая что-то скрывала от Джейд.

«Прошу, помоги мне».

Голос раздался из ниоткуда, эхом отдаваясь в голове и оставляя за собой все тот же отвратительный привкус на языке. Корвина прикусила губу, чтобы скрыть свою реакцию, схватилась за ствол росшего рядом дерева и устремила взгляд на землю, на благодатную темную почву и густую траву возле подола юбки.

– Какого хера?! – воскликнул Итан, и, обернувшись, все увидели, что он стоит слева чуть позади, устремив куда-то взгляд. Проследив за его направлением, Корвина увидела, куда он смотрел, и моргнула.

Хижина. Из кирпича и дерева. Не совсем обветшавшая. Окна целы.

А внутри двигался длинный силуэт.

Ее сердце замерло.

– Черт, уходим. – Джейд потянула Троя за руку, встретившись с Корвиной отчаянным взглядом.

Один из парней отшатнулся.

– Ребята, давайте убираться отсюда.

Пульс участился, Корвина прищурилась, но тень больше не двигалась. Она замерла. Возможно ли, что это был тот, кто просил о помощи?

«Возвращайся, Виви», – прозвучал в голове голос Мо, дав ей исчерпывающий ответ. Что бы это ни было, голос или ее подсознание, Мо оберегал ее.

Не сказав ни слова, она начала взбираться обратно на холм, зная, что остальные пойдут следом. Обратный путь прошел в молчании и торопливым шагом, большинство погрузились в свои мысли.

– Что это была за чертовщина? – спросил Джакс несколько минут спустя, подав Корвине руку возле того же бревна.

– Может, животное? – предположил один из парней.

– Животное такого роста? – тихо сказал Трой. – Сомневаюсь. Ребята, вы хоть видели дверь?

Корвина хмуро посмотрела на Троя. А что с дверью?

– А что с дверью? – спросил Итан, повторяя ее невысказанный вопрос.

– Она была заперта снаружи, – ответил Трой и, бросив на них взгляд, продолжил: – Если там что-то и было, то оно заперто внутри.

Джакс замялся, держа Корвину за руку для поддержки, пока она пыталась сориентироваться.

– Может, нам стоит вернуться и выяснить, не нужна ли кому-то помощь?

Слова слетели с языка, пока Корвина не успела их остановить:

– Нам нужно держаться подальше от этого места.

Она почувствовала на себе пристальный взгляд Троя.

– Почему ты так говоришь, Фиолет?

– Просто предчувствие, – ответила она.

Корвина не думала, что им придется по душе, если она упомянет о голосе, который она слышала всю жизнь, будь он настоящим или воображаемым.

– Да, я доверюсь ее предчувствию, – согласилась Джейд. – Давайте возвращаться.

Они молча поднялись на холм, пока солнечный свет медленно угасал, и наконец вышли на территорию замка, как раз когда солнце скрылось за горизонтом. На миг они остановились перед башнями, размышляя о том, что случилось в лесу.

Темная фигура двинулась к Главному залу, обведя компанию ребят взглядом и задержав его на руке Корвины, за которую, как она сама не заметила, ее все еще держал Джакс. Она видела, как его взгляд задержался на ее руке, а потом устремился дальше. Корвина сама не понимала, почему почувствовала, будто ей нужно идти за ним.

– Вы не… – начал один из парней, а потом поджал губы.

– Что? – подтолкнул Трой.

– Вы же не думаете, что мистер Деверелл имеет к этому какое-то отношение? – спросил он.

Корвина ощутила, как обострилось ее внимание при упоминании его имени, глаза следили за удаляющейся фигурой, а в голове крутилась одна мысль. Мог ли он? Мог ли он в самом деле иметь какое-то отношение к тому, что там происходило?

Трой провел рукой по волосам, глядя в небо.

– Не знаю, приятель. Он скрытный и, черт побери, постоянно ходит в лес, и никто не знает зачем. Но я никогда не улавливал от него дурной ауры.

Джейд заметно содрогнулась.

– Может, это один из тех случаев, когда что-то происходит не в том месте и не в то время.

– Он пробыл здесь дольше любого из нас, – заметил другой парень. – Много лет, дольше большинства своих сверстников. Сперва как студент, затем как преподаватель. Кто знает, что он видел и делал? И почему вообще ходит в эти леса.

– Эти леса, – вторил Итан, глядя на бескрайнюю зеленую чащу, скрывавшую бесчисленные тайны. – Не знаю насчет мистера Деверелла, но с этими лесами явно что-то не так.

Со всем этим местом было что-то не так, но Корвина понятия не имела, что именно.

Глава 8

Неизвестный

Девушке не следовало приезжать в Веренмор.

Было видно, как она бродила по замку в ночной сорочке и с распущенными волосами, держа свечу высоко над головой, словно призрачное видение, рыщущее среди стен. Видно, как утром она одна ходила в лес. И ее не тронули.

Но эти фиолетовые глаза видели слишком многое, гораздо больше, чем им можно было показать.

Она была слишком смелой, слишком любопытной для своего же блага. Такие два качества в одной чудаковатой девушке – опасное сочетание. До сих пор она была далека от всего, что их касалось. А теперь могла на что-то наткнуться, на глубоко спрятанные тайны, разгадать все, над чем велась упорная работа.

Нужно держать ее подальше.

Настало время отвлечь внимание.

Глава 9

Корвина

Девушка с длинными темными волосами лежала на воде лицом вниз, ее локоны легко парили на поверхности, кожа казалась призрачно-бледной в лунном свете. Корвина огляделась вокруг, не ведая ни места, ни времени, а зная только, что ей нужно добраться до девушки. Она шагнула вперед, и нога по щиколотку погрузилась в ледяную воду, исчезая в ее темноте.

С бешено колотящимся сердцем она сделала еще один шаг, и вдруг что-то холодное и липкое схватило ее за лодыжки, удерживая на месте. Корвина сопротивлялась, стараясь добраться до девушки, но тем самым лишь посылала рябь по воде, от которой ее уносило все дальше. Она стала вырываться сильнее, но скользкие пальцы, державшие ее за лодыжки, не давали двигаться.

Девушка достигла середины неведомого водоема и начала неспешно, постепенно погружаться в мутную воду, пока на поверхности не остались одни только волосы.

Корвина открыла рот, пытаясь позвать ее, но ничего не вышло. Ее голос звучал приглушенно, горло сковало, совсем как лодыжки.

- Корвина, – позвал голос у нее за спиной, голос, который она знала и любила. Голос ее матери.

Обернувшись, она увидела свою маму, которая с улыбкой стояла на берегу в нескольких метрах от нее в черном хлопковом платье, с заплетенными в косу волосами. Но ее глаза были застланы чернотой, затмившей все, покуда стало не видно полных любви фиолетовых глаз. Она тасовала колоду карт, глядя на Корвину жуткими, полностью черными глазами.

- Мама! – вскричала она, и на сей раз голос поддался.

Одна карта выпала из колоды, затем еще одна и еще. Мать улыбнулась ей, отбросила колоду в сторону и, подняв карты, которые выпали во время перетасовки, перевернула их, чтобы показать ей.

Дьявол. Влюбленные. Башня.

Все – старшие арканы. Все – могущественные знамения.

- Ты знаешь, что грядет, малышка, – сказала мать, все так же улыбаясь. – Буря. Единственное безопасное место – это око. Он – буря. Он убережет тебя.

- Кто, мама? – спросила Корвина, пытаясь вызволить ноги из неведомой хватки.

- Дьявол, – ответила мать.

- Тот, что на карте? – Она простерла руки, пытаясь дотянуться.

- Тот, что в твоем сердце, – усмехнулась мать. – Как только вкусишь запретный плод, будешь принадлежать дьяволу.

Корвина закричала, когда руки, схватившие ее за щиколотки, начали утаскивать ее под воду, прочь от матери.

- Мама, – пролепетала она в ужасе, и в тот же миг ее мать начала исчезать.

Она стала усерднее рваться к берегу, но все тщетно, ее тело отчаянно погружалось все глубже под воду.

- Мама! – закричала она, протягивая руки, стараясь дотянуть до матери, которой там уже не было.

Кто-то с силой ее встряхнул.

– Корвина!

Она распахнула глаза и увидела встревоженное лицо нависшей над ней Джейд, которая руками удерживала ее за плечи. Корвина тяжело дышала, ее грудь вздымалась, все тело покрылось испариной, а взгляд дико блуждал по комнате, пока разум пытался осмыслить, что произошло.

Кошмар. Ей приснился кошмар.

Дыша через рот, она села, руки дрожали.

– Ты звала маму, – тихо сказала Джейд, протягивая ей стакан воды.

Корвина с благодарностью взяла его и опустошила за считанные секунды, давая бешено колотящемуся сердцу замедлить ритм.

Кошмар. Просто ночной кошмар.

– Спасибо, – сказала она встревоженной соседке, возвращая ей стакан.

– С тобой все хорошо? – спросила Джейд, присаживаясь на кровать.

Корвина кивнула.

– Просто дурной сон.

И он беспокоил ее. Она никогда не была подвержена ночным кошмарам, но те несколько, что приснились ей за всю жизнь, служили плохим знаком. Мать говорила ей, что они не предвещают ничего хорошего, особенно в ее случае. Врач говорил, что они вредны. Ей нужно было взять себя в руки.

Свесив ноги с кровати, Корвина устало потерла лицо ладонью.

– Пойду прогуляюсь.

– Сейчас ночь, – сказала Джейд, глядя на нее с опаской. – Ты уверена?

Корвина кивнула.

– Мне надо на воздух. Нужно пройтись. Не волнуйся, я скоро вернусь.

Сунув ноги в ботинки и оставшись в той же голубой сорочке, Корвина перекинула волосы через плечо и взяла свечу со стоящей рядом тумбочки. Взгляд упал на колоду карт таро, лежавшую рядом с ней. Прихватив и ее, она поставила свечу в подсвечник, зажгла и одарила Джейд, как она надеялась, ободряющей улыбкой.

– Правда, ложись спать. Мне просто нужно проветриться.

Джейд прикусила губу, поглядывая на мерцающее пламя свечи.

– Советую тебе взять фонарик, если собираешься выйти за стены замка. Ветер сегодня сильный.

Корвина посмотрела в окно. Уродливая горгулья была похожа на зловещее чудовище, вопящее на луну. На почти полную луну. С ней все будет хорошо.

И все же она кивнула подруге, закуталась в шаль и вышла из комнаты.

Коридоры замка в это время ночи были пусты, и свеча давала достаточно света, чтобы дойти до лестницы. Сегодня, как и в минувшие несколько дней, не было слышно игры на фортепиано. Корвине нужно было отправиться в свое тихое место, в котором будет только одна она и никто не станет мешать.

Выйдя в холл, она толкнула входную дверь башни рукой, в которой держала колоду, и выглянула на улицу, чтобы проверить, нет ли охранников, обходивших территорию. Увидев, что путь свободен, она вышла наружу.

Холодный, колючий, бодрящий ветер ударил в лицо. На один неистовый миг пламя свечи пустилось в танец с ветром, словно пара любовников, мерцая и противясь своей страсти, а потом сдалось и погасло по его приказу. Корвину манил аромат леса, запах плодородной почвы и спящей листвы, запах неведомых деревьев и невидимых цветов.

Не выпуская из рук подсвечник, она вошла в лес и свернула налево к развалинам. Корвина никогда не была в здешних лесах среди ночи, но, двигаясь к своей цели в сопровождении звуков леса и его обитателей, почувствовала, как начинает расслабляться. В ночи лес был точно таким же, как и в ее родном городке. Ночные насекомые стрекотали, напоминая ей о том, что она не одна во тьме. Летучие мыши пролетали над головой, мчась по своим делам в отведенный им час. Птица ворковала на каждый третий счет.

Один. Два. Чирик.

Корвина шагала в такт птичьему крику, касаясь рукой коры деревьев в знак приветствия и молча благодаря их за то, что оберегали ее, пока она шла в приглушенном свете луны.

Через несколько минут показались руины, ее уголок покоя, и она почувствовала, как на лице расцветает улыбка.

А потом замерла.

Потому что на месте ее уединения, на одной из поломанных скамеек сидел мужчина, рядом с которым на земле валялся кусок брезента. Он поднял голову, когда под ботинком Корвины хрустнула ветка, и обжигающий взгляд его серебристых глаз заставил ее остановиться в нескольких метрах от него.

– Да ты никак шутишь, – пробормотал он, его голос разнесся по разделявшему их открытому пространству, и полностью обернулся к ней. – Какого черта ты здесь делаешь?

Корвина сглотнула, крепче сжимая в руке подсвечник.

– Я постоянно сюда прихожу.

– Я имел в виду, – пояснил он, отложив какой-то металлический предмет, который держал в руке, на скамейку, – что ты делаешь здесь среди ночи?

Она не хотела рассказывать ему о кошмарном сне. Она еще сама не успела его осмыслить, а потому открыла ему ту правду, какую смогла.

– Мне не спалось.

– И ты сочла ночную прогулку в лесу самым разумным решением? – спросил мистер Деверелл полным ярости голосом.

Какого черта он злился, тем более что сам делал то же самое? Тьфу, она терпеть не могла конфликты. Все-таки она свободный человек, а это место ему не принадлежало, значит, он не мог ей помешать.

Корвина пропустила его слова мимо ушей, решив попросту пойти к своему месту – перевернутому камню, который когда-то был частью стены возле захоронений. Камень раскрошился так, что в нем образовалось достаточно большое пространство для сидения, чтобы можно было устроиться и опереться спиной, оказавшись при этом лицом к разрушенному фонтану и, к счастью, подальше от странного одноглазого дерева, могил позади и горы мебели вместе с фортепиано по правую руку.

Корвина чувствовала на себе его взгляд, когда уселась на камень и положила на колени колоду карт, не удостаивая его вниманием. Услышала, как он начал возиться с фортепиано: тишину пронзил звук металла, ударяющего о что-то твердое, и, не сдержав любопытства, Корвина обернулась. Мистер Деверелл сидел на скамейке, которую, по всей видимости, вытащил из горы мебели, и, держа в руках инструмент наподобие плоскогубцев, тащил что-то из древнего на вид фортепиано.

– Оно ваше? – не сдержавшись, спросила Корвина.

– Нет, – коротко ответил он. – Оно было здесь среди прочего хлама.

Корвина закусила губу.

– И вы его чините?

Серебристый цвет его глаз встретился с ее фиолетовым.

– Да.

– Я ничего не смыслю в фортепиано, – сказала она, наблюдая за инструментом в его руках. Так вот почему его ладони в мозолях.

Он на долгий миг задержал на ней взгляд, а потом устремил его на ее колени.

– Это карты таро?

Корвина почувствовала, как уголки губ приподнялись в улыбке, и провела ладонью по колоде.

– Они принадлежали моей матери. Она научила меня гадать на них.

Корвина вынула карты из пачки и принялась тасовать.

– И ты веришь в то, что они говорят? – тихо спросил он, его глубокий голос был полон любопытства. – В судьбу?

Корвина пожала плечами и облокотилась на камень, расслабляясь от привычной тяжести карт в руках и движений при перетасовке.

– Я верю, что они хороши как советчики, а не руководство. – Одна карта выпала. Корвина продолжила: – Они могут направить и дать общее представление о чем-то, а не точные сведения о том, что, когда и как. Все зависит от нашего выбора. – Выпала еще одна карта.

– Любопытно, – пробормотал он, седая прядь в его волосах резко выделялась в темноте под светом луны.

Корвина рассматривала его долгое мгновение, не прекращая тасовать карты. Смотрела, как его выраженные, сосредоточенные брови выделялись на лице, на квадратные очертания его челюсти, покрытой щетиной, на царственный прямой нос и поджатые полные губы.

– У вас очень интересное лицо, хотя его нельзя назвать красивым в общепринятом понимании, – сказала она, а потом внезапно осознала, как прозвучали ее слова.

Его серебристые глаза устремились к ее фиолетовым, нахмуренные брови взметнулись вверх в наступившей тишине.

– Я подразумевала это как комплимент, – пояснила Корвина, чувствуя, как лицо обдало жаром. Признательная за то, что в темноте этого было не видно, она опустила взгляд на руки. – У вас очень привлекательное лицо. Красивое и незаурядное. Вот, что я имела в виду. Простите, наверное, мне не стоит так с вами разговаривать.

Пару мгновений он не обращал на нее никакого внимания, напряг челюсти и вернулся к работе. Корвина закрыла глаза от смущения и шумно выдохнула. Наверное, именно по этой причине ей стоило помалкивать, особенно в обществе мужчин, от одного взгляда которых у нее внутри пробуждался трепет. Корвина была уверена, что в кампусе найдется еще один такой. Она молодая женщина в поисках себя. Она впервые испытала сильное вожделение и была обязана изведать его ради себя самой. Ей нужно было кого-нибудь найти.

– А кого бы ты сочла красивым в общепринятом понимании? – долетели до нее его слова.

Она не ожидала, что он спросит об этом. Корвина задумалась на минуту, размышляя, стоит ли ей вообще что-то говорить. Наверное, нет.

– Думаешь, Джакс красивый? – тихо, очень тихо спросил он.

Корвина сглотнула. У нее возникло предчувствие, что любой ответ окажется неправильным.

– Моя соседка так думает.

Мистер Деверелл не смотрел на нее.

– Я спросил, что думаешь ты.

– Да, – призналась Корвина, ощущая возникшее между ними напряжение. – Я бы сказала, что он красив в общепринятом понимании. Я не хотела, чтобы мои слова прозвучали грубо. Извините, я не самая лучшая собеседница.

Он склонился над фортепиано, агрессивно вытягивая рукой струну, и это движение распалило что-то внутри нее. Корвина помалкивала и наблюдала за его работой, прикусив язык. Пожалуй, ей вообще не стоило ничего говорить.

– Насколько хорошо ты знаешь Джакса? – спросил мистер Деверелл спустя долгое мгновение.

– Хм…

Он хотел, чтобы она сама вырыла себе яму. Какого черта он спрашивал о Джаксе?

Корвина нахмурилась от его вопроса.

– Думаю, мы друзья.

– Друзья, которые держатся за руки? – Его вопрос был задан тихо, но прозвучал громко в последовавшей за ним тишине.

Корвина прекратила тасовать карты и посмотрела на его руку, а сердце забилось чаще, ведь она знала: он видел, как они выходили из леса. Джакс не отпускал ее ладонь, ту самую, за которую ее держал этот мужчина в библиотеке прямо перед тем, как впервые попробовал ее на вкус. Она молчала.

Внезапно мистер Деверелл отложил инструмент, вскочил со скамьи, и его долговязое, гибкое тело в три быстрых шага преодолело разделявшее их расстояние. Он остановился перед ней, наклонился и, упершись руками в камень по сторонам, приковал ее к месту. Корвина посмотрела в его грозные глаза, сердце бешено колотилось в грудной клетке.

– Что бы это ни было, оно не может случиться, – спокойно и отчетливо произнес он, и его голос прозвучал тихо, но твердо. – Ты моя студентка, а я твой преподаватель, но, что еще хуже, я опасен. Девушки, с которыми я общаюсь, устраивают пляску со смертью гораздо раньше, чем должны. Если тебе дорога твоя жизнь, не смотри на меня так. Не смотри таким взглядом. – Он наклонился ближе, окутывая ее теплым дыханием и обжигающим запахом. – Он пробуждает во мне разные желания, вороненок.

– Какие желания? – прошептала Корвина, чувствуя, как сердце подскочило к горлу, и неотрывно глядя ему в глаза.

– Например, сжать рукой твои волосы и засунуть язык тебе в рот, – резко проговорил он с напряженным выражением лица. – Например, трахнуть на глазах у парня, который держал тебя за руку, чтобы показать ему, что ты никогда не будешь ему принадлежать. Или нагнуть над столом после занятий и сказать тебе, чтобы обхватила губами мой член, как ты обхватываешь ими свой карандаш.

Ее тело, сердце, лицо – все воспылало. Никто и никогда с ней так не говорил. Она читала эти слова в книгах, произнесенные с пылом и страстью, но даже не представляла, каково будет, когда они окажутся адресованы ей.

Мистер Деверелл навис над ней, закрывая лицом весь обзор, ее грудь тяжело вздымалась от нарисованной им картины. Она хотела этого. Хотела всего. Хотела принадлежать этому мужчине, который смотрел на нее свирепыми глазами цвета ртути. Но он был опасен, незнаком, загадочен.

– Это вожделение, – прошептала она, пытаясь найти происходящему объяснение, оправдание.

– Нет, Корвина, – уголок его губ дрогнул. – Мне знакомо вожделение. Это нечто иное. Первобытная потребность обладать, уничтожать, владеть. Это безумие.

И было похоже на безумие, ведь так? Не такое, к какому она привыкла, но все равно безумие.

Корвина посмотрела на него, рука по собственной воле потянулась прикоснуться к его губам, как прикасался к ее губам он в библиотеке. Его глаза вспыхнули, руки напряглись, едва он застыл на месте. Его полные губы оказались мягкими на ощупь, когда она обвела их кончиками пальцев. Они неотрывно смотрели друг другу в глаза.

Пульс забился чаще, ее соски напряглись под тканью сорочки.

Корвину обдувал легкий ветерок, лунный свет скрылся за облаками, будто даря ей уединение, скрытность, смелость, в которых она нуждалась. Слегка приподнявшись с камня, Корвина вытянула шею и, потянувшись, приникла губами к пальцам, которые прижала к его рту. Они соприкоснулись носами, когда она слегка склонила голову и убрала руку, оставив между ними последний сантиметр пространства.

– Если это безумие, – прошептала она, почти касаясь его губ, – утопи меня в его пучине.

– Твою ж мать, – выругался он и, сократив оставшееся расстояние, набросился на ее губы.

В точке соприкосновения возник приятный трепет, разошедшийся по всему телу. Ноги так ослабли, что не смогли поддерживать тело. Корвина обеими руками вцепилась в его свитер, сжимая ткань в кулаках, чтобы удержаться на месте, не отрываясь от его губ. Он слегка отстранился, все так же нависая над ней и упираясь руками в камень по бокам.

– Если это безумие, – сказал мистер Деверелл, вторя ее словам, – то я уже зашел слишком далеко.

Он вновь обрушился на нее в поцелуе, на сей раз опустив широкую ладонь ей на поясницу и удерживая их обоих одной рукой, которой держался за камень. Слегка разомкнул губы, и, вторя ему под восхитительным напором, Корвина стиснула руками ткань его свитера. Их языки соприкасались, скользили и сливались воедино. От него пахло дымом, кофе и чем-то насыщенным, запретным, темным. Оттого что-то теплое и напряженное затрепетало у нее в животе низко, глубоко, плавно.

Их дыхание стало прерывистым, когда Корвина сильнее потянула его на себя и прильнула к нему, насколько позволяло пространство, желая оказаться как можно ближе. Грудь налилась тяжестью, соски заныли от боли, унять которую могло лишь прикосновение. Она хотела, чтобы эти умелые красивые руки прикасались к ним, обхватывали, играли с ними и воспламеняли ее. Хотела, чтобы эти безумные губы целовали ее так, словно пировали ею после безжалостного, мучительного, страстного желания прикасаться к ней там, где не касался никто. Она хотела, хотела до мозга костей, ох, как же она его хотела, даже не зная его по-настоящему, не ведая, кто он и откуда. Это безумие. Молекулы ее тела узнали молекулы его тела, безумие в ее крови распознало безумие в его крови, меланхолия в ее душе узнала меланхолию в его душе.

Они целовались, и целовались, и целовались, кружась в калейдоскопе ощущений. Корвина целовала его, вкушая интригу на его губах, тайны на его устах и секреты на языке. Углубила поцелуй, погружаясь во мрак его сущности, загадку, сокрытую в его крови. Приковав ее к месту, мистер Деверелл исследовал ее и заглядывал ей в душу, будто рассекая на части и изучая все, что таилось внутри. Не таким она представляла себе первый поцелуй, но теперь не могла вообразить его никак иначе, ведь в это мгновение он во всей своей полноте оставил на ней свой отпечаток.

Она почувствовала, как из горла вырвался какой-то звук, заставивший его замереть и отстраниться. Теплые мышцы его груди тяжело вздымались под ее руками. Долгое мгновение они смотрели друг на друга, оба пытались возобладать над своими сердцами, а затем он мельком глянул ей в глаза и отвел взгляд. Выражение его лица изменилось.

Сожаление.

Он жалел, что поцеловал ее.

Какое-то тепло совершенно иной природы разлилось по телу Корвины – чувство, которое она слишком редко испытывала и не смогла распознать. Она лишь знала, что не хотела видеть сожаление на его лице. А едва он отстранился, ей захотелось стереть из его памяти воспоминания о том, с каким распутством она его целовала, и не видеть его самого больше никогда.

В горле встал ком, и, нацепив на лицо нарочитую улыбку, Корвина отпустила его свитер из рук и села на камне. Собрала карты, упавшие в складки ее ночной рубашки.

– Не стоит беспокоиться. Все это было не всерьез. Я не жду, что это повторится снова.

Он долгий миг изучал ее взглядом, стиснув зубы и напрягши челюсти. Его губы все еще были влажными после поцелуя.

– Тебе пора возвращаться.

Корвина заправила волосы за уши, все еще краснея и чувствуя, как подрагивает нос, и отвела взгляд.

– Увидимся на занятиях, мистер Деверелл.

Если, конечно, она не провалится под землю от стыда.

С этими словами Корвина наклонилась собрать оставшиеся карты. Ее губы все еще покалывало, но она была полна решимости не обращать на это внимания и почувствовала, что мистер Деверелл пошел обратно к фортепиано. Корвина не знала, останется ли он здесь на ночь, но ей нужно было уходить и по возможности больше никогда не оказываться с ним наедине, если она хотела избежать стыда, который испытала, когда мужчина тотчас пожалел об их первом поцелуе. Как и положено первому поцелую, он был… невероятным до самого конца. Она не сомневалась, что второй ее поцелуй будет еще лучше. И, стоит надеяться, случится с кем-то, кто о нем не пожалеет.

Корвина потянулась за последними картами и замерла.

Три из них лежали на земле лицевой стороной вверх – единственные три карты.

Дьявол. Влюбленные. И башня.

Те же три карты, которые вытащила ее мать в кошмарном сне.

Глава 10

Корвина

Следующие несколько недель ей удавалось его избегать.

Она старалась. Он же не прилагал никаких усилий.

Корвина перестала ходить на руины и начала сбегать в библиотеку, где устраивалась с учебником, какой-нибудь хорошей книгой или своим дневником и попросту коротала время, уединившись в красивом подземелье в компании кофе, книг и библиотекаря – миссис Сьюки. И почти каждый раз мистер Деверелл был там, сидел в одном из кресел с вырезанными на подлокотниках львиными головами и, надев очки, занимался какой-то своей работой. Корвина проводила время с друзьями, но и тогда он каким-то образом оказывался где-то поблизости: проходил мимо, прогуливался неподалеку или наблюдал за ними из окна. Она в равной мере любила и ненавидела его внимание.

Джейд и Эрика стали ей подругами, хотя обе были совсем на нее не похожи. Джейд снова начала встречаться с Троем, а потому парни стали проводить с ними все больше и больше времени. Корвина не возражала против общества ребят, и в особенности Троя. Он был таким, какими она представляла себе братьев: порой действовал на нервы, был отчаянно заботливым и чаще всего милым. А в обществе Итана и Джакса она была более скованной, хотя они привносили в компанию приятный настрой. Корвина по-прежнему была тихоней, но начала понемногу доверять им и расслабляться рядом с ними.

По словам Эрики, Джакс особенно ею заинтересовался, но Корвине нравилось, что он не был излишне настойчив. Он с уважением относился к тому, что она не питала к нему сильной симпатии, и не создавал неловких ситуаций, и ей нравилась эта его черта. И среброглазый дьявол все это замечал. А вот им она была увлечена всерьез, хотя не должна была, в особенности по прошествии нескольких недель и того злополучного сожаления, отразившегося на его лице после их поцелуя. К счастью, у нее хорошо получалось притворяться, будто все было как обычно.

Корвина не смотрела на него во время занятий, а он совсем ее не выделял, хотя она чувствовала на себе его взгляд. Увидев его в обеденном зале и на кампусе, она уходила в противоположном направлении, бросив все попытки делать вид, будто она вовсе его не избегала, хотя порой тайком поглядывала на его мрачную, красивую фигуру.

На внезапную острую боль, которую она испытала оттого, что больше не слышала доносящиеся с башни звуки музыки, она тоже упорно не обращала внимания. Корвина не знала: то ли он попросту перестал играть на этом фортепиано и ремонтировал инструмент, стоявший в лесу, то ли обходил стороной ее башню, но ей не хватало этой музыки.

Прогнав мысли прочь, она вошла в административное крыло впервые с тех пор, как взяла там книги в первую неделю своего пребывания несколько месяцев назад. За последние недели на улице стало гораздо прохладнее, и, чтобы согреться, Корвина стала надевать высокие сапоги и шерстяную юбку. Трой сказал, что холода продержатся несколько недель, а потом снова станет теплее.

За стойкой администратора сидел молодой человек и листал книгу.

– Здравствуйте, – поприветствовала Корвина с широкой улыбкой. – Мне нужно отправить письмо.

Сегодня был ее двадцать второй день рождения, о чем не знал никто, кроме получателя письма.

Молодой человек нахмурился.

– Сегодня суббота.

– Да. – Корвина продолжила улыбаться. – Я слышала, что по воскресеньям кто-то отвозит письма в город. И просто хотела оставить свое.

Мужчина посмотрел на конверт в ее руке, а затем на нее саму.

– То было в прошлое воскресенье, мисс. Сожалею, но следующая отправка будет через две недели.

У нее на лбу выступили капельки пота.

– Хм. Но это срочно. Я не могу ждать две недели.

Мужчина окинул ее взглядом.

– Простите, но я не знаю, чем вам помочь.

Черт. Черт.

Ей нельзя было опоздать. Времени оставалось до конца недели, следующей за днем ее рождения. От отчаяния у нее встал ком в горле.

– Вы не понимаете. Это очень важно. В таком случае, могу я как-то иначе попасть в почтовое отделение в городе?

– Простите…

– Можете поехать со мной. – От звука низкого голоса, раздавшегося за спиной, все нервные окончания в ее теле вмиг напряглись, чего не случалось уже несколько недель.

Внутри нее что-то возликовало, возникло странное чувство, будто она вернулась домой после долгого отсутствия. Она не понимала его.

Приготовившись к сущему хаосу, который пробуждало в ней его присутствие, Корвина обернулась и увидела мистера Деверелла в черном тренче и с легкой щетиной на лице. Характерная седая прядь его непослушных волос вновь была зачесана назад.

Она уже позабыла, как клетки ее тела перестраивались рядом с ним, когда он сосредотачивал на ней свое внимание; как пронизывающий каждую из них электрический разряд согревал все ее тело.

Боже, она хотела его.

– Вы едете в город? – с надеждой спросила Корвина, не обращая внимания на гудящее внутри желание.

Он ответил напряженным кивком, глянув на нее.

– Встретимся на подъездной аллее через пять минут.

– Погодите, – она остановила его, бросив встревоженный взгляд на молодого мужчину за стойкой администрации. – А мне можно ехать с вами?

Мистер Деверелл спокойно пожал плечами.

– При особых обстоятельствах можно. Я сообщу доктору Грину.

Ее пронзил трепет. Прикусив губу, она согласилась и вышла из здания. И помчалась искать Джейд, чтобы сообщить о том, что поедет в город. Потратив на поиски несколько минут, она нашла ее в беседке на заднем дворе за страстными поцелуями с Троем.

Корвина прокашлялась.

– Привет, Фиолет, – с улыбкой поприветствовал ее Трой.

Корвина закатила глаза и посмотрела на свою слегка оторопевшую соседку по комнате.

– Я поеду в город отправить письмо.

Джейд нахмурилась, ее взгляд прояснился.

– Погоди, ты не можешь поехать одна. Нужно кого-то… О нет. Только не он.

– Все будет нормально, – заверила Корвина. – Это важно, а он единственный едет в город.

– А он – это кто? – спросил Трой.

– Мистер Деверелл, – ответила Корвина, а Трой вскинул брови и присвистнул.

– Повезло. У него классная тачка.

Вид у Джейд по-прежнему был встревоженный.

– Он преподаватель, и я ему не доверяю.

Корвина коснулась плеча подруги, инициируя контакт, чего не делала никогда. Среброглазый дьявол, вероятно, даже не осознавал, насколько нехарактерно она себя повела, когда инициировала их поцелуй.

Прогнав прочь мысли, она обратилась к подруге:

– Тогда доверься мне. Со мной все будет хорошо.

Порядком успокоившись, Джейд и Трой помахали ей вслед, и она, подобрав подол синей шерстяной юбки, побежала к подъездной аллее, с каждым шагом громко стуча плоской подошвой коричневых сапог по булыжнику и крепко держа в руке конверт.

На подъездной дорожке стоял черный блестящий внедорожник, водитель ждал за рулем.

Обойдя машину спереди, она открыла дверь с пассажирской стороны и забралась в салон.

– Извините, что заставила вас ждать.

– Пристегни ремень, – велел он.

Корвина взглянула на него и была потрясена тем, что мистер Деверелл надел светло-серый джемпер, задрав рукава до локтей.

– Никогда не видела вас в чем-то, кроме черного, – заметила она, положив конверт на колени, а сумку на пол между ног, и пристегнула ремень.

– А я никогда не видел тебя в светлом, – небрежно пробормотал он.

Что ж, справедливо.

– Мне нравятся темные цвета. – Корвина пожала плечами, наблюдая, как он выезжает по извилистой дороге к большим воротам. – Это ваша машина?

Он бросил на нее мимолетный взгляд.

– Да. Купил ее два года назад.

– Значит, вам разрешено покидать территорию университета, когда пожелаете? – спросила Корвина, устраиваясь в кресле.

– Это разрешено всем преподавателям, – сообщил он, притормозив, когда впереди показались главные ворота.

Где-то вдали грохотали тучи, плотным покровом застилая солнце и окрашивая все вокруг туманным серым цветом, что выглядело одновременно завораживающе и грозно.

Охранник проверил пропуск мистера Деверелла и открыл ворота, позволяя им проехать. Проведя два месяца в университетском городке, Корвина осознала, как свободно почувствовала себя, внезапно оказавшись за его пределами.

– Вы не возражаете, если я опущу окна? – спросила она, пока ее не охватил приступ клаустрофобии.

Мистер Деверелл бросил на нее слегка озадаченный взгляд, а потом нажал на кнопку, полностью опуская стекло с ее стороны. Холодный воздух трепал ее косу, и Корвина улыбнулась, когда он наполнил ее легкие. Расстояние быстро пролетало по мере того, как мистер Деверелл умело вел машину по изгибам дороги на значительно большей скорости, чем вез ее в гору таксист. И на сей раз, сидя на переднем сидении, Корвина с каждым поворотом видела пологую долину над капотом машины. Казалось, будто они могли сорваться и полететь вниз, но в последний момент успевали свернуть.

– Спасибо, что взяли меня с собой, мистер Деверелл, – искренне поблагодарила она. – Я вам очень признательна.

Помолчав некоторое время, он заговорил снова:

– Вад. Можешь называть меня Вадом, когда мы одни.

Когда. Это слово первым привлекло ее внимание перед его именем.

Вад. Желание ощутить звуки его имени на языке было непреодолимым, но пока ей удавалось ему противиться.

– Что оно означает?

– Дикий.

Корвина повернулась и бегло на него глянула.

– Да? На дикого ты совсем не похож.

Уголок его губ дрогнул, а глаза одарили пылким взглядом.

– Ты плохо меня знаешь, вороненок.

Она почувствовала, как кожу обдало жаром, несмотря даже на прохладный ветер, дувший ей в лицо.

– Ты подаешь мне противоречивые сигналы, ты в курсе? – тихо сказала она. – Когда ты говоришь мне подобные вещи – это одно. Когда предупреждаешь, чтобы держалась от тебя подальше – это другое. Тебе пора определиться, чего ты от меня хочешь.

Его ответ был не таким, какой она ожидала.

Он усмехнулся; звук был глубоким и мягким, но с ноткой прохлады.

– Кому адресовано письмо? – спросил он, меняя тему и выходя на очередной опасный поворот.

Корвина взглянула на конверт, а потом посмотрела в окно на темнеющее небо.

– Моей матери.

Она почувствовала, что он бросил на нее взгляд, который она не смогла разобрать.

– В твоем личном деле сказано, что твои родители недоступны для связи. Обычно это означает, что они мертвы.

Корвина в удивлении на него глянула.

– Ты читал мое личное дело?

Вад пожал плечами.

– Я же говорил, что счел тебя необычной. Так как же это письмо может быть адресовано твоей матери, если ее нет?

Корвина почувствовала, как сдавило горло, и сцепила пальцы в замок, размышляя, могла ли она рассказать ему и стоило ли это делать. Всю свою жизнь она была одна и никогда никому не открывалась по собственной воле. Корвина привыкла к этому. Но по какой-то причине она хотела открыться ему, хотела, чтобы он сохранил ее тайны. В конце концов, она не знала об этом мужчине ничего, кроме того, что он играл самую красивую музыку, какую она только слышала, был очень умен и целовал ее так, будто желал и лелеять ее, и растлить.

– Если скажу тебе, – она проглотила ком в горле, – это останется между нами?

Он молчал, пока они проезжали еще один поворот, а потом покосился на нее.

– Все, о чем мы говорим, останется между нами.

Корвина замерла, уловив скрытый смысл его слов: «когда они одни», «все, о чем они говорят» – все это указывало на нечто большее. Она не понимала, правда ли в них крылся такой посыл или же она додумывала лишнего. Но, как она заметила, Вад был из тех, кто осторожен в своих словах. Он не лгал ей открыто, и чутье велело ей поддаться.

– Моя мать жива, но недоступна, – сказала она, водя кончиком пальца по конверту. – Она в психиатрическом учреждении.

Она почувствовала, что Вад снова взглянул на нее.

– Почему?

Корвина моргнула, не желая признаваться во всем прямо сейчас, но и лгать ему тоже не хотела.

– Она не в состоянии жить самостоятельно. Ей необходимо постоянное наблюдение, – она открыла ему половину правды.

На краткий миг наступило молчание, а потом он тихо спросил:

– Она когда-нибудь причиняла тебе вред?

– Нет! – Корвина подняла взгляд, рьяно отрицая даже саму мысль об этом. – Господи, никогда. Мама скорее покончила бы с собой, чем причинила мне вред. Она даже пыталась это сделать.

– И как давно она в этом учреждении?

Корвина закрыла глаза.

– Три года и восемь месяцев.

Боже, как же она скучала по маме. Скучала по запаху земли и шалфея и всему, что ассоциировалось с любовью. Скучала по еде, которую она выращивала сама. Скучала по тому, как разливала воск по банкам. Пускай мама не разговаривала с ней, но Корвина никогда не сомневалась в том, что они любят друг друга. И ей этого не хватало.

– Мне жаль, – низкий, хриплый голос мягко успокоил ее внутренние раны.

Она посмотрела в окно, часто моргая и чувствуя, как подрагивает нос от желания заплакать.

– А твой отец? Он тоже жив?

Она вдохнула свежего воздуха.

– Он умер, когда мне был один год.

– Господи.

Корвина покачала головой в ответ на его восклицание, нуждаясь в возможности отвлечься.

– Ну а ты? Как ты здесь оказался?

Еще один поворот, огибающий гору.

– Наверное, как и большинство детей, которые попадают в Веренмор, – тихо сказал он. – Я вырос в приюте для мальчиков, а потом меня подростком усыновил старик, у которого не было семьи. Именно он научил меня играть на фортепиано. Я приехал сюда после того, как он скончался в мой восемнадцатый день рождения.

Вад еще никогда не рассказывал так много о себе, и, хотя произнес он это ровным тоном, Корвина чувствовала, как что-то закипало у него внутри. Он сказал о многом, но что-то скрывал. Не раздумывая, Корвина протянула руку, коснулась его плеча и сжала, чувствуя тепло и крепкие мышцы под ладонью. Руку покалывало от легких электрических импульсов.

– Мне очень жаль, – искренне сказала она.

Он крепче сжал руль и кивнул, и Корвина убрала руку.

Желая развеять окутавшую их тяжелую атмосферу, она озвучила вопрос, который хотела задать уже давно:

– Сколько тебе лет?

– Двадцать восемь. А что?

– У тебя седина в волосах.

И выглядит она знойно.

– У меня всегда была ранняя седина, – сказал Вад, умело ведя машину на очередной изгиб дороги. – Никогда не понимал, почему кто-то ожидал, что я стану ее скрывать.

– Тебе идет, – честно сказала она. – Особенно в сочетании с цветом твоих глаз.

Взгляд этих самых глаз безмолвно устремился к ней.

Дальше они ехали в комфортной тишине. Корвина смотрела в окно и наслаждалась порывами ветра, а Вад вел машину по дорогам, погрузившись в собственные мысли. Через несколько минут он настроил музыку на приборной панели, и салон наполнили тяжелые звуки гитарных струн. Корвина слушала мелодию и улыбалась, ведь впервые за долгое время оказалась там, где ее тело и разум испытывали умиротворение, да не одна, а с мужчиной, с которым меньше всего ожидала оказаться.

Часы мчались вместе со звучащей вокруг них музыкой, прерываясь случайными легкими разговорами.

Вад больше не задавал ей серьезных вопросов, не задавала их и она, сосредоточившись мыслями на письме, которое должна была отправить матери в свой день рождения. Пускай ее мама мало что помнила, но об этом дне не забывала никогда. Каждый год в день ее рождения она ждала весточку от Корвины, хотя врачи говорили, что она не хотела, чтобы дочь ее навещала.

Прозвучало бессчетное количество песен, и небо за окном стало серым, а в отдалении постепенно стал виднеться город. Местность становилась ровнее, и Корвина увидела дома, разбросанные по обочинам дороги, по которой они проносились. Детей, игравших на улице, прогуливающиеся пары и людей, занятых повседневными делами, которые казались ей такими далекими от ее реальности.

Мистер Деверелл свернул на перекрестке и сбавил скорость, когда они выехали на главную улицу города. Корвина узнала ее. В конце была железнодорожная станция, на которой она сошла.

– Я высажу тебя здесь, – сказал он, аккуратно подъезжая к небольшому одноэтажному зданию голубого цвета, на котором висела табличка с надписью «ПОЧТА». – Мне нужно съездить по делам, так что вернусь через час и заберу тебя.

Корвина кивнула.

– Хорошо. Спасибо.

Вад жестом велел ей выходить из машины, и она послушно спрыгнула с высокого сиденья. Отойдя на тротуар, когда он стал отъезжать, она стояла, пока фары его авто не скрылись за углом главной улицы.

Сделав глубокий вдох, Корвина повернулась к маленькой двери здания, которое напомнило ей о родном городе, и открыла ее.

Над головой раздался звон колокольчика, и пожилая женщина с обветренным улыбчивым лицом оторвала взгляд от старого компьютера, стоящего на столе.

– Здравствуй, дорогая, – поприветствовала она Корвину с широкой улыбкой, и ее лицо радостно просияло. – Чем могу тебе помочь?

Корвина подошла к стойке, отвечая милой женщине такой же улыбкой. Положила конверт на стол и пододвинула к ней.

– Мне нужно выслать это срочным почтовым отправлением.

Старушка поправила большие круглые очки на носу и взглянула на конверт.

– Одну минутку, моя дорогая, – сказала она и принялась медленно вводить данные, стуча морщинистыми пальцами по клавиатуре. Не желая показаться грубой, Корвина терпеливо ждала, пока она копалась.

– Как правило, из университета отправляют больше почты. И обычно для этого посылают одного милого мальчика, – заметила женщина, продолжая вводить данные в компьютер.

– Вы имеете в виду Троя, – улыбнулась Корвина.

– Да, – женщина улыбнулась в ответ. – Он хороший. Всегда помогает поднять тяжелые коробки и спрашивает, не нужно ли мне что-нибудь из магазина. Такой славный мальчик.

Корвина посмотрела на женщину, признательная за то, что она не стала спрашивать про адрес учреждения, указанный на конверте. Она вспомнила, что эта женщина, по словам Троя, была кладезем информации, но не знала, стоит ли ее о чем-то спрашивать. У Корвины было достаточно свободного времени, но никаких навыков общения, необходимых, чтобы начать подобный разговор.

– Корвина. – Женщина взглянула на ее имя, а затем на нее. – Необычное имя. Моя сестра говорит, что ты прилежная ученица.

– Ваша сестра? – озадаченно переспросила Корвина.

– О да, – пожилая женщина кивнула, глядя в монитор. – Она работает в библиотеке. Приезжает навестить меня каждые выходные. Рассказывает мне обо всем, что там происходит.

– Вы сестра миссис Сьюки?

– Я миссис Реми. Я старшая сестра, хотя, как по мне, выгляжу моложе. – Женщина усмехнулась и дерзко подмигнула ей, и Корвина невольно расплылась в улыбке.

Женщина внесла последние данные, забрала у Корвины конверт и мелочь, которую та ссыпала ей в руки.

– Как ты вернешься обратно, дорогая?

– Хм… – Корвина глянула на хмурое небо за окном, а потом на часы на стене. – Мой профессор зайдет за мной через пятьдесят минут.

– Ах, у тебя так много времени. – Миссис Реми обошла стойку и направилась на маленькую кухоньку с обеденным столом и двумя стульями. – Не желаешь ли чаю? Боюсь, что в мои-то годы у меня есть только травяные. Помогают от боли в мышцах.

Корвина поспешила выдвинуть ей стул.

– Присядьте, миссис Реми. Я с радостью приготовлю вам чай.

– Ты замечательная, моя дорогая, – сказала она, усаживаясь на стул и помогая Корвине сориентироваться на кухне. – Знаешь, однажды я знавала одну Корвину.

– В самом деле?

– Да. Когда была еще девочкой. Она жила в соседнем квартале, пока ее семья не переехала отсюда. Приятная девушка, только волосы у нее были рыжими, а не черными, как у тебя. Никогда не понимала, почему ей дали такое имя с ее-то цветом волос. В ней не было ничего вороного.

Миссис Реми продолжала болтать, пока чай быстро заваривался. Корвина налила им по чашке и села на второй стул.

– Я никогда не видела таких необыкновенных глаз, как у тебя, Корвина, – заметила миссис Реми, дуя на горячий чай. – А я многих повидала на своем веку, душечка.

– Их цвет достался мне от матери, – Корвина ответила ей легкой улыбкой.

Миссис Реми кивнула, глотнув чая, и довольно промычала.

– У нас с моей матерью тоже были одинаковые глаза.

Корвина поняла, что ей как раз представилась возможность, которая была нужна. Она отпила из своей кружки.

– Вы всегда здесь жили?

– О да, – кивнула миссис Реми. – Здесь я родилась, выросла и вышла замуж. Как и моя родня.

– Они жили здесь, когда был основан университет? – спросила Корвина, и почувствовала, как прикованный к ней взгляд пожилой женщины стал пристальнее.

– Нет, это случилось до их появления.

Корвина кивнула и замолчала, позволяя женщине решить, хочет ли она поведать ей больше. Несколько мгновений спустя миссис Реми вздохнула.

– К тому времени университет был уже основан. Не знаю, известно ли тебе о…

– Исчезновениях, – закончила Корвина, когда та замолчала в нерешительности.

– Да, – миссис Реми покачала головой, отставив чашку на стол. – Жутко это было. Моя тетя исчезла ночью, когда возвращалась из продуктового магазина, и ее больше никогда не видели. Мой отец был безутешен, благослови господь его душу.

– Но как? – вслух поинтересовалась Корвина, когда миссис Реми перевела взгляд на окно.

– Не знаю, но она была не единственная. В каждую ночь полнолуния один из жителей деревни пропадал без вести. Позже выяснилось, что ребята с горы похищали их, пытали в ходе какого-то жертвоприношения, а потом прятали тела. Разгадку мы так и не узнали.

Миссис Реми заметно содрогнулась, взяла чашку дрожащей рукой и сделала еще один глоток.

– А когда прекратились исчезновения? – спросила Корвина, дав ей минутку, чтобы прийти в себя.

– Вскоре после того, как пропала моя тетя. – Миссис Реми замолчала. – Мои родители сказали, что студенты университета разобрались с этими Палачами. Так их там называли.

Корвина кивнула, попивая чай.

– Я тоже это слышала.

– И все же как печально, что такое случилось с этими студентами, – заметила миссис Реми. – Исчезли один за другим. Поговаривают, тогда разразился жуткий скандал.

– А о том, что же могло произойти, что-то говорили? – спросила Корвина, положив ногу на ногу и откинувшись на спинку стула.

Миссис Реми ответила смешком.

– Тогда много чего говорили, дорогая. Начиная от кровожадных духов, бродящих по лесам, до злобного чудовища, черной магии и всего прочего, что только можно выдумать. Но в чем правда? Быть может, мы никогда этого не узнаем.

Корвина размышляла над ее словами. Миссис Реми допила чай.

– Единственное, что я знала с малых лет: нельзя ходить в эти леса и оставаться на улице в ночь полнолуния. Все в городе скажут тебе то же самое. В здешних краях в полнолуние не случается ничего хорошего. Нечто жуткое окутывает этот замок. Лучше его не будить.

Корвина провела ладонями по коже, которая покрылась мурашками от слов пожилой женщины. В них слышалось что-то пророческое, отчего в животе болезненно засвербело.

Острие молнии рассекло небо надвое. Следом сразу же раздался раскат грома, и миссис Реми с беспокойством выглянула в окно.

– Лучше возвращайся в замок со своим профессором, пока не стемнело, дорогая, – напряженно сказала старушка.

Корвина выпрямила спину, встревоженная мрачностью ее голоса.

– Из-за грозы?

Миссис Реми выглянула на улицу с серьезным выражением лица.

– Из-за нее. – Она повернулась и посмотрела на Корвину глазами, источающими мудрость прожитых в этом месте лет. – А еще потому, что сегодня полнолуние.

Глава 11

Корвина

− Нужно возвращаться, – сказал Вад, едва Корвина села в машину и пристегнула ремень безопасности.

– Потому что сегодня полнолуние? – спросила она и поставила сумку на пол, не переставая думать о разговоре с миссис Реми.

Он бросил на нее странный взгляд, который она не смогла разобрать, и завел двигатель.

– Потому что ехать в гору с наступлением темноты опасно. А ехать в гору во время грозы опасно вдвойне. – Вад указал на клубящиеся беспокойные тучи, мчавшиеся к горе на стремительно темнеющем небе.

Корвина прикусила губу, теребя ремень безопасности, который крайне неудобно впивался между потяжелевшими грудями, хотя это было необходимо.

– Отправила свое письмо? – тихо спросил он, когда они подъехали к окраине города, где дома с каждым километром встречались все реже.

– Да. Дела благополучно улажены? – спросила она, не понимая, отчего они завели такую учтивую беседу о чем-то столь обыденном. Было странно и ново, но неплохо.

– Да. – Вад повернул машину на первом изгибе дороги, начав подъем. – Я так понимаю, миссис Реми рассказала тебе о местных легендах?

Корвина, любовавшаяся видами за окном, стекло которого он опустил для нее безо всякой просьбы, повернулась к нему.

– Ты знаком с миссис Реми?

– Да. Я довольно часто бывал в почтовом отделении, – ответил он, уверенно ведя машину в стремительно ухудшающихся погодных условиях.

– Что ты думаешь о Палачах? – спросила она, желая узнать, что мистер Деверелл думал об этих легендах.

Уголок его губ слегка приподнялся.

– Те развалины в лесу, которые тебе так нравятся, называются Руины Палачей. Говорят, именно туда они приводили людей, там их нашли. – Вад сбавил скорость, когда подъем стал круче. – Там их и убили.

Ветер гулял по салону машины.

– Сколько их там было?

– Семеро, кажется, – ответил он.

– Но там пятнадцать безымянных могил, – заметила Корвина. – Я считала.

Вад слегка улыбнулся.

– Любопытно, не правда ли? Если верить местной легенде о том, что это их могилы, тогда кто же еще там похоронен?

Корвина прикусила большой палец, размышляя.

Вад издал мрачный смешок в ответ на ее молчание.

– Могилы пусты, вороненок. Не стоит слишком много думать об этом. Всем, кто следил за ходом расследования, это известно.

На миг Корвина оставила вид за окном без внимания и посмотрела на Вада, на мускулистые предплечья под закатанными рукавами, ловкие, прекрасные руки, управлявшиеся с машиной так же, как с его излюбленным инструментом.

– А почему ты заинтересовался расследованием? – тихо спросила она, желая понять, причастен ли он ко всему этому.

Он улыбнулся, но промолчал, чем озадачил ее еще сильнее.

Первая крупная холодная капля упала ей на щеку. Корвина выглянула в окно. Они достаточно высоко поднялись по горной дороге, и теперь все, что было внизу, застилал густой белый туман. Небо над ними стало насыщенного фиолетового и серого цвета, погружая все вокруг в темноту настолько, что казалось, будто автомобильные фары оставались единственным источником света.

Громкий раскат грома прогремел вокруг, небеса разверзлись и обрушили на землю свою ярость.

Мистер Деверелл выругался, сбавляя скорость до минимума, а Корвина спешно подняла боковое стекло.

– Не лучше ли нам остановиться? – осторожно спросила она и, взглянув на него, увидела, что он всецело сосредоточен на дороге.

Вад помотал головой.

– Надвигается слишком сильная гроза. Мы скатимся обратно, если остановимся сейчас.

Корвина сглотнула, сердце начало гулко стучать, а колени слегка задрожали.

– Но…

– Впереди есть участок для разворота, – сообщил он, переключая передачи. Машина застонала, ветер завывал. – Он относительно ровный. Нужно только добраться до него, пока гроза не стала сильнее.

Корвина молча кивнула, давая ему сосредоточиться на том, чтобы довезти их до более безопасного места, а мысли в ее голове кружили, как и буря за окном. Неужели именно это подразумевала ее мать в том кошмарном сне, говоря о буре и дьяволе, который ее убережет – этого среброглазого дьявола и эту бурю? Или же она имела в виду что-то другое? И что еще важнее, откуда мать в ее сне об этом узнала?

Казалось, они несколько часов ползли вверх по горе со скоростью улитки, борясь с натиском ветра и дождя, и наконец Корвина увидела ровный участок с левой стороны, места на котором почти хватило бы, чтобы припарковать машину. Мистер Деверелл умело завел огромный автомобиль в это небольшое пространство и выключил двигатель. Когда в салоне стало темно, он откинулся на спинку кресла, сжал шею руками и шумно выдохнул.

Затем приоткрыл окно на пару сантиметров, и холодный ветер ворвался в салон даже сквозь такое небольшое пространство. Вад открыл бардачок и достал оттуда пачку сигарет.

– Не возражаешь? – спросил он, и Корвина помотала головой. Видит бог, такой стресс кого угодно свел бы с ума.

Вынув одну сигарету из пачки, он зажал ее губами. Порылся рукой среди вещей в бардачке, нервничая все сильнее оттого, что никак не мог найти зажигалку.

– Черт!

Корвина подняла с пола сумку, которую поставила между ног, расстегнула молнию и стала искать коробок спичек, который всегда носила с собой. Найдя маленькую картонную коробочку, она достала ее, вынула одну спичку и чиркнула о край.

Дерево с треском загорелось. Корвина повернулась к Ваду, и сердце екнуло в груди, когда она поймала на себе напряженный взгляд его серебристых глаз. Его беспокойные глаза цвета ртути смотрели на нее с ни с чем не сравнимым неистовством. Незажженная сигарета свисала изо рта, спичка горела, освещая окружающее их пространство оранжевым светом. Внезапно смутившись, Корвина отвела взгляд и поднесла горящую спичку к его сигарете.

Вад вынул ее изо рта и задул спичку, погасив маленький огонек и погружая их в темное безмолвие. В тишине салона звук дождя, барабанящего по машине, звучал громко, холодный воздух, сочащийся в приоткрытое окно, не давал задохнуться. Отстегнув ремень безопасности, Корвина поставила сумку обратно на пол, и спичечный коробок упал ей на колени.

– Мне нельзя привязываться, – прорвались сквозь тишину его слова, произнесенные низким, хриплым голосом.

Корвина посмотрела на свои ногти, аккуратно подстриженные и не накрашенные лаком, и на миг испытала желание начать их обкусывать. Много лет назад у нее была привычка грызть ногти, от которой ее избавила мать, намазав ей пальцы каким-то горьким маслом с отвратительным вкусом.

Корвина прекрасно понимала, о чем он говорил.

Она ответила, ковыряя ноготь на указательном пальце:

– Почему вы говорите мне об этом, мистер Деверелл?

– Вад, – напомнил он.

– Вад, – произнесла она его имя в тишине салона.

– Ты прекрасно знаешь, почему я тебе об этом говорю. – Она почувствовала, что он развернулся к ней всем телом в этом тесном пространстве. – Я не могу позволить себе привязываться. Мои чувства значения не имеют. Сейчас я должен сосредоточиться на других вещах. Но этот голод, он с каждым днем становится все сильнее.

Корвина повернулась к нему, сердце заколотилось в груди от его слов.

– Здесь никого нет, Корвина, – сказал он, впервые обратившись к ней по имени и глядя на нее разгоряченным, но суровым взглядом. – Только мы. Все, что здесь случится или не случится, здесь и останется.

– А когда мы вернемся назад, ничего не изменится, – закончила за него она.

Вад протянул руку и, не отводя от нее взгляда, взял кончик ее косички между пальцев. Провел им по возбужденному соску, и от легкой щекотки по ее телу пробежала дрожь.

– В этот миг мы можем поддаться твоим чарам, – тихо сказал он. Его зрачки расширились, кончики ее заплетенных в косу волос в его руке терзали чувствительный сосок. – И только в этот миг я позволю себе владеть тобой.

Корвина подавила нервный трепет. Она хотела этого. Лишь раз поддаться своим порывам и изгнать из себя это безумие.

– А потом будешь жалеть об этом? – спросила она, помня о том, чем закончился их поцелуй.

В темноте салона на его лице отразилось понимание. Он наклонился ближе, нежно поцеловав ее в нос прямо над пирсингом.

– Я никогда не жалел о том, что поцеловал тебя, вороненок.

Корвина посмотрела в его лицо, приблизившееся к ней, и по телу разлилось тепло.

– Тогда о чем ты жалел?

– О том, что пришлось остановиться.

Сердце екнуло в груди от его слов. До этого момента Корвина не осознавала, насколько важно ей было их услышать.

– Значит, вкусишь лишь раз? – спросила она, повторяя слова, сказанные им в библиотеке.

Вад в ответ провел кончиком косички по ее соску.

– Лишь раз. Но как следует.

Вселенная преподнесла ей подарок на день рождения: мужчина, которого она уже много месяцев в тайне желала, наконец-то принадлежал ей на одну ночь посреди горы вдали от цивилизации. Это ее единственный шанс понять, каково это – отдаться другому.

– Так овладей мной, – прошептала она ему в губы, и ее слова повисли в воздухе, потрескивая, схлестываясь, окутывая их.

И вдруг Корвина сидела уже не в своем кресле, а была верхом на нем. Юбка куполом раскинулась вокруг них. Намотав косу на кулак, Вад запрокинул ее голову и прижался губами к шее. Провел по ней языком, оставляя влажный след, пробудивший поток жидкого пламени между ее ног, прямо там, где она прижималась к выпуклости в его штанах через тонкую ткань белья. Корвина схватилась за его плечи, чувствуя тепло мышц под ладонями и жар, исходящий от его кожи.

– Мне показалось, ты не любишь носить нижнее белье, – процедил он ей в шею, запустив свободную руку под юбку и нащупав хлопковые трусики.

– Это не значит, что я его не ношу, – простонала Корвина, когда он прикусил мочку ее уха. – Мне просто нравится время от времени ходить без него.

– Черт. – Вад потянул ее за косу. – А я-то все думал о том, как ты ходишь без белья среди этих пускающих слюни мальчишек.

– Ты не сильно старше. – Корвина провела ладонью по его плечу, по шее и запустила руку в волосы, касаясь выразительной седой пряди, к которой уже давно хотела прикоснуться.

– Достаточно, чтобы заставить тебя кончить на моем члене, словно фейерверк.

От слов, что он прорычал, мышцы ее лона сжались вокруг пустоты, изнывая от желания ощутить наполненность. В этот момент Корвина была признательна врачам, которые приклеили гормональный пластырь во время обследований. Она была не готова разбираться с последствиями этой интрижки, когда все закончится.

Левой рукой Вад смело обхватил ее между ног, прижав ладонь к самому приятному местечку, отчего у Корвины перед глазами заплясали черные точки. Она никогда не испытывала ничего подобного, ею никогда не овладевали, не обладали, не заявляли на нее права одним лишь прикосновением. Все внутри нее таяло, склонялось, подчинялось его силе, подстраиваясь под него, подобно потоку, яростно окутавшему рассекающий его камень.

Вад сжал в кулаке ткань белья между ее ног и скрутил, с такой силой надавив на клитор, что Корвина не сомневалась: потом там все опухнет. Глаза закрылись сами собой, голова запрокинулась назад, когда он провел губами вдоль ее шеи и груди, овевая дыханием возбужденный сосок, который от тепла набух еще сильнее, нуждаясь в нем, жаждая его, желая погрузиться в него.

Вад ласкал ее смятым в руке хлопком белья, дышал и дул на сосок снова и снова, удерживая на месте крепко сжимавшей косу рукой и управляя ее телом без прямого прикосновения. Пьянящее ощущение оттого, что она оказалась полностью в его власти, пронзило ее нервные окончания, все сильнее и сильнее сворачивая змея желания внутри нее в тугой клубок до чувства полного опустошения, словно она висела на краю невидимого обрыва.

А потом он щелкнул языком по соску. Всего лишь раз.

И она сорвалась.

Полетела с обрыва в само небытие, переполненная ощущениями такой силы, что ее рот приоткрылся в беззвучном крике, тело содрогнулось, пальцы на ногах поджались, а спина выгнулась дугой, насколько позволяла теснота пространства.

Все длилось секунды, минуты, часы – она не могла понять. Но ощутила, как его крепкая рука сорвала с нее трусики. Ткань резко впилась в бедро, прохладный воздух коснулся обнаженной кожи.

– Посмотри на меня, – велел Вад, и перед ее распахнувшимися по собственной воле глазами в тусклом свете луны предстали его глаза цвета расплавленного серебра.

В этот миг Корвина внезапно осознала, как тихо было кругом. Глянула в окно и с удивлением обнаружила, что проливной дождь превратился в морось, а тучи расступились, пропуская лунный свет. А значит, скоро им пора будет возвращаться, и все закончится.

Кожу головы защипало, когда Вад потянул ее за косу.

– На меня.

Она посмотрела ему в глаза.

– Я чист. И сделал вазэктомию^5.Смею предположить, ты тоже здорова? – серьезно спросил он.

Корвина кивнула.

– Я… я еще ни разу этим не занималась.

В его глазах вспыхнул жар, он погрузил в нее средний палец, и ее мышцы с облегчением сжались вокруг него.

– Ты выбрала неподходящего парня для первого раза, вороненок, – прошептал он, вводя еще один палец и растягивая ее, заставляя дышать через рот.

– Что? – тихо переспросила она, сжав в руках его густые волосы.

– Но теперь слишком поздно. – Вад растопырил пальцы, вырывая гортанный стон из ее груди. – Я трахну тебя так жестко, что ты никогда от меня не избавишься. Это время принадлежит мне. Эта киска принадлежит мне.

– Временно, – всхлипнув, напомнила ему Корвина.

В ответ он убрал руку и, будто в наказание за такие слова, шлепнул ее по киске, но жжение лишь усилило возбуждение.

– Достань его, – велел он, и Корвина провела руками по его твердой, бурно вздымающейся груди к животу, чувствуя кубики пресса под ладонями, а потом, наконец, добралась до ремня на джинсах.

Она расстегнула его, немного повозившись с застежкой, осторожно спустила собачку молнии по выпуклости и, сунув руку внутрь, впервые прикоснулась к мужчине. На ощупь он был тяжелым, пульсирующим и большим – гораздо больше, чем она ожидала или могла обхватить рукой.

– Умница, – простонал Вад, когда она наобум сжала его в ладони и ощутила прошедшую по телу волну удовольствия. – Держись за мои плечи.

Корвина послушно схватилась за них, тяжело дыша, а Вад сдвинул рычаг возле сиденья и опустил спинку кресла, оставляя место для движения. Направив член, он обеими руками взял ее за бедра и посмотрел ей в глаза.

– Это наше безумие.

Корвина кивнула. Вожделение, витавшее в воздухе, наполнило каждую клетку ее естества. Это было их безумие. Только в этот раз, и если она сможет узнать, к чему оно ведет, чем заканчивается это вожделение, то останется довольна.

На мгновение он крепче сжал ее бедра и сделал толчок вверх, в тот же миг опуская ее саму вниз и одним движением входя наполовину.

Корвина вскрикнула от проникновения, ее мышцы вопили оттого, что между ними проникало нечто, по ощущениям похожее на стенобитное орудие, пытавшееся разорвать ее на части. Глаза щипало, она дышала ртом, стараясь привыкнуть к его длине и толщине, настолько инородной, что происходящее казалось нереальным.

– О боже, – хныкнула она, когда Вад опустил ее еще чуть ниже.

– Тише, – прошептал он, уткнувшись ей в шею и направляя ее вниз мягкими прикосновениями к бедрам. – Хорошая девочка. – Он поцеловал ее сережку в носу, мокрые щеки, уголки глаз. – Такая хорошая девочка. Не напрягай мышцы. Вот так. Чувствуешь, как твоя киска расслабляется для меня?

Корвина чувствовала, ее мышцы растягивались, принимая его, и он вошел еще на пару сантиметров.

– Вот так, – подбадривал Вад. – Посмотри на меня.

Она взглянула в его глаза.

– Волшебные глаза, волшебная киска, – прошептал он снова, блуждая взглядом по ее лицу. – Маленькая ведьма.

– Дьявол. Дьявол Веренмора, – прошептала она в ответ, полностью принимая его в себя. Схватила его за плечи, когда между ног полыхнуло пламя на грани между удовольствием от чувства наполненности и болью от проникновения.

– Ты даже не представляешь какой, – сказал Вад, запустил руку в ее волосы, наклонил голову набок и припал к ее губам, второй рукой направляя бедра.

Их языки соприкасались, отстранялись и ласкали друг друга, а Вад, отодвинув бедра, насколько позволяло кресло, резко вошел в нее, пронзая в танце, который ее тело интуитивно узнало. Ее бедра двигались сами собой, вращаясь на его члене, поднимаясь и опускаясь, мышцы сжимались вокруг него, будто были созданы для этого. Вад позволил ей, не торопясь, привыкнуть и изведать новые ощущения. Сам тем временем обхватил ее груди ладонями и принялся пощипывать соски своими умелыми, слегка искривленными пальцами, играя ими, словно маэстро.

Мышцы ее бедер начали гореть, темп движений замедлился.

Он отвесил ей легкий шлепок по заднице.

– Вставай, – велел он, выходя из нее, а затем слегка приподнял ее и открыл дверь.

Корвина ахнула, когда холодный воздух коснулся обнаженной, чувствительной промежности, и в неверии наблюдала, как Вад встал под легкой моросью в темноте, взяв член в кулак.

Тяжело сглотнув, Корвина подняла взгляд и посмотрела ему в глаза, а он толкнул ее спиной на сиденье, обхватил под коленом и шире развел ей ноги, второй рукой держась за машину возле крыши. Корвина оказалась обездвижена, места хватало только, чтобы пошевелить руками.

Он вновь обрушился на ее губы в поцелуе и тут же снова вошел в нее таким сильным толчком, что машина покачнулась, а Корвина сдвинулась в кресле, чувствуя, как по щекам потекли слезы от нового угла проникновения.

Чуждый ей звук сорвался с ее губ и оказался поглощен им в неистовом поцелуе под стать еще более неистовому акту. А трахались они неистово, как животные – грубо, инстинктивно прямо под открытым небом, заточенные между горами и обрывом, окруженные одной только природой в ее богатой красоте.

Вад был необузданным, каждый сантиметр его тела господствовал над каждым сантиметром ее тела, едва он спустил себя с цепи и принялся врезаться в ее бедра, с каждым движением потирая клитор. Всякий раз разрывая ее, рассекая на куски, а потом собирая воедино – новой, живой и еще более возбужденной.

«Он важен, Виви, этот парень».

Голос Мо возник в ее голове из ниоткуда, заставив замереть на мгновение. Корвина открыла глаза и в растерянности отстранилась.

– Мо?

Вад нахмурил брови, взъерошенные ее пальцами волосы торчали во все стороны.

– Кто такой Мо, черт подери? – требовательно произнес он.

Корвина не могла ему сказать, особенно в этот момент.

– Кто такой Мо? – прорычал он, разведя ее колени еще шире в таком властном жесте, что ее мышцы сжались вокруг него еще сильнее.

– Никто. – Корвина помотала головой и, вновь потянув его к себе для поцелуя, задвигала бедрами.

Он агрессивно вонзался в нее членом, звук соприкасающихся тел и шумного дыхания наполнил пространство. Корвина сосредоточилась на звуках, на их дыхании, на опыте, который был для нее всецело новым, и отложила размышления о голосе на потом.

Убрав руку из-под ее колена, Вад потянулся к месту слияния их тел, прижал палец к ее клитору и принялся с силой его потирать, не переставая вонзаться в нее снова и снова. Ее соски с каждым движением терлись о его грудь – снова и снова. Его язык проникал в ее рот, касаясь, лаская, играя с ее языком – снова, и снова, и снова. Под всесторонним чувственным натиском огонь в ее теле обернулся адским пламенем, полыхая всюду, где соприкасались их тела, и распространяясь, словно поглощающий лесной пожар под ее кожей.

По позвоночнику пробежал электрический ток, заставляя выгнуть спину, упереться головой в сиденье и приоткрыть рот в беззвучном крике, который Вад заглушил своим. Волны удовольствия накатывали одна за другой, унося ее за собой. Колени, которые Вад удерживал на месте, подрагивали, мышцы конвульсивно сжимались вокруг него так бурно, что он вошел в нее последний раз и зарычал ей в губы, наполняя ее до краев.

Удовольствие было настолько чистым, неиспорченным, первобытным, что казалось бесконечным.

Корвина растерянно посмотрела на него, ее тело все еще гудело от отголосков удовольствия.

Тяжело дыша, Вад отстранился, вылез из машины и выпрямился, опираясь на крышу, пока переводил дыхание.

Корвина, обмякнув, осталась лежать на месте и смотрела, как он приводит себя в порядок, окутанный темнотой и под слабой моросью, от которой кожа стала блестеть. Она чувствовала на себе его неповторимый запах, и ей это нравилось.

Вад повернулся к ней, окинув взглядом серебристых глаз ее распростертое тело, и в них вновь вспыхнул жар, невзирая на то, чем они только что занимались. Корвина задумалась, как она выглядела в его глазах: юбка собралась вокруг талии, на ногах высокие сапоги, трусики порваны, коса растрепалась.

Наклонившись, он разорвал трусики с другой стороны и бросил их на заднее сиденье к своему пальто, а затем достал несколько салфеток из бардачка. Она молча наблюдала, как он вытирал ее. Сердце сжалось от этого поступка, а разум возбудился от его эротизма.

– У тебя все будет болеть, – сказал Вад, опустив наконец ее юбку и жестом велев ей пересесть на пассажирское сиденье. Корвина перебралась на другую сторону, простонав, когда ноги и мышцы лона протестующе заныли.

– У меня уже все болит, – ответила она, устраиваясь в кресле и остро ощущая болезненную пульсацию между ног.

Корвина заметила, как он вытер свое кресло и сел, а затем завел двигатель.

– И вот все стало, как раньше, – произнесла она вслух.

Вад лишь тихо фыркнул в ответ.

Все закончилось быстрее, чем она ожидала. Она не знала, чего именно ждала после, но совсем не этого.

С днем рождения ее.

Вад неспешно выехал с места и повел машину к замку, где они снова станут чужими друг другу.

Глава 12

Вад

Кто такой Мо, черт побери?

Очевидно, кто-то весьма важный для нее, раз она выкрикнула это имя, пока он был в ней по самые яйца. Ваду это не понравилось. Совсем не понравилось. Он не ожидал этого, и неважно, какие гребаные чары она накладывала на него своими глазами. Не ожидал, что его ослепит первобытная потребность овладеть ей. Сейчас было неподходящее время. Он должен сосредоточиться на более важных вещах, на Веренморе, и ничто никогда не станет важнее.

Но ему ни капли не нравилось, что у нее были секреты.

Он узнает ее тайны. Но ей о его тайнах знать нельзя ни сейчас, ни потом.

Он бросил на нее взгляд, когда они подъехали к воротам замка. Эта девушка с темными волосами, по обыкновению заплетенными в причудливую косу, носившая юбки, которые всегда вызывали у него любопытство, сережку в носу, который так и тянуло поцеловать, с этими клятыми глазами фиолетового цвета, какой встречался ему лишь раз в жизни, видела слишком многое. Эта хрупкая, нежная девушка представляла для него слишком большую опасность.

Ему не стоит увлекаться еще больше. Трахать ее было ошибкой, хотя он ни капельки об этом не жалел.

Вад крепче сжал руль. Их совместно проведенное время станет еще одной тайной, которую эта гора будет хранить и которую никто не должен узнать по многим неведомым ей причинам.

Нет, на этом все и закончится.

Но, черт возьми, кто такой Мо?

Глава 13

Корвина

И Корвина снова стала простой студенткой.

Она порядком ненавидела Вада, всерьез ненавидела за то, с какой легкостью он вновь вошел в свою роль, едва они вернулись в замок. Буркнул «доброй ночи, мисс Клемм», будто не провел минувший час глубоко в ней, будто она не была мокрой от его семени. Высадил ее на подъездной дорожке и пошел своей дорогой.

Кайлин Кросс, которую Корвина не видела уже несколько месяцев, ждала ее в фойе башни. Она спросила, хорошо ли прошла ее поездка в город и был ли мистер Деверелл любезен с ней. Корвина улыбнулась и, стараясь не обращать внимания на напряжение между ног, заверила Кайлин, что он был очень добр. Однако от необходимости делать вид, будто ее мышцы вовсе не ломит от сексуального контакта, и вести при этом разговор на другую тему ее тело пронзила волна трепета.

Это было две недели назад.

Прошло две недели, и болезненные ощущения исчезли. Прошло две недели, и все вновь стало обыденным до такой степени, что она стала задаваться вопросом, а не померещилось ли ей все это.

Корвина прошла в самый конец обеденного зала с сэндвичем в руках, наконец-то сумев ходить, не чувствуя при этом боли между ног. Джейд и Эрика сидели за привычным столом возле пронизанных утренним светом окон в компании Троя, Итана и Джакса и о чем-то болтали. Корвина лавировала между соседними столами, подол юбки струился вокруг ее ног, словно жидкость.

Когда она подошла к ним, Джакс отодвинулся в сторону, как обычно освобождая ей место между ним и Эрикой и приглашая ее присесть. Корвина улыбнулась в ответ и втиснулась между ними.

– Не могу поверить, что они делают это! – прошептала Джейд, тыча вилкой в лежащие на ее тарелке фрукты.

– Что? – спросила Корвина, откусывая кусок сэндвича.

– В замке открывают Хранилище, – сказал Трой, сидящий рядом с Джейд.

– Что это?

– Так тут называют небольшое подземелье под этим зданием, но его заперли уже много лет назад, – сообщила Джейд, попивая кофе.

Корвина вскинула брови в ожидании пояснений. Ей не пришлось долго ждать.

– Именно там Палачей впервые застали за какими-то темными делишками, – сказала Джейд. – А когда университет запер это место, они перебрались в леса.

– Зачем же открывать его сейчас? – спросила Корвина, обкусывая сэндвич без особого аппетита.

– Мистер Деверелл уговорил руководство, – ответил Трой с набитым ртом. – Насколько я слышал, он сказал, что там получится отличная зона отдыха. Не скажу, что не согласен с ним. У нас нет места, где можно было бы просто расслабиться, знаешь ли.

Корвина оставила без внимания, как сердце легонько екнуло при упоминании его имени.

– Звучит неплохо.

– Притом, что через несколько недель состоится Черный бал? – Джейд покачала головой. – Мне кажется, время… неподходящее.

– Непохоже, чтобы в университете запрещали людям куда-то ходить, Джейд, – заметил Джакс. – Заперт он или нет, если кто-то захочет воспользоваться этим местом, он это сделает. Люди постоянно всюду здесь бродят. Всем плевать.

– Со временем ты поймешь, какой силой на самом деле обладает легенда в здешних краях, Джакс, – поправил его Трой. – В этом и заключается основная причина тому, что в университете нет правил, запрещающих студентам бродить по округе среди ночи или ходить в лес. Все равно никто из тех, кто слышал эти легенды, не рискнет это сделать.

– Никто, кроме мистера Деверелла, – усмехнулась Эрика. – Я из окна видела, как он бродит по ночам, и мы все знаем, что он ходит в лес. Хотя мне интересно зачем.

– Уж точно не для того, чтобы подышать свежим воздухом, – рассудил Итан. – Его здесь и так хватает. И не ради зарядки, ведь большинство преподавателей гуляют по кампусу или ходят в тренажерный зал.

– Погоди, здесь есть тренажерный зал? – удивленно спросила Корвина, поскольку не видела его на карте.

– Да, он в крыле для персонала, – сказал Джакс, жуя сэндвич. – Ну знаешь, то здание за этим залом?

Корвина кивнула с набитым ртом.

– Тренажерный зал наверху их башни.

– Ты ведь как-то раз видела его в лесу, верно, Корвина? – размышлял Трой. – Что он там делал?

Курил. Чинил старое сломанное фортепиано. Целовал ее до потери сознания.

Покачав головой, она дала ему наполовину правдивый ответ:

– Я была у озера, когда увидела его. Он сказал мне, чтобы я не ходила в лес одна, а потом ушел.

– Черт, – произнесла Эрика, жуя. – Он такой странный. Обаятельный. Но врать не стану: я его откровенно боюсь.

Корвина могла понять почему. Он обладал такой аурой. Но Корвина уже много лет назад перестала бояться того, чего не понимала, а потому, пока она не поняла его, у нее не было повода для страха. Он не единожды мог причинить ей вред, но вместо этого по какой-то непонятной причине заставлял ее почувствовать себя в безопасности. И Мо сказал ей что-то подобное.

Словно призвав его, она почувствовала тяжесть его взгляда на груди.

Отвлеклась от еды и, на миг посмотрев ему в глаза, отвернулась. Вад старался больше не смотреть на нее, во всяком случае, так, как раньше. Возможно, он оставил в прошлом то, что промелькнуло между ними после их единственного раза.

Но не она.

С тех пор, как этот ларец открылся, Корвине стоило только подумать о нем, и она тотчас чувствовала, как в крови пульсирует желание. Она сидела в его аудитории, наблюдала, как он ведет занятие и чувствовала, как груди наливаются тяжестью. Смотрела, как он тарабанит маркером по столу, и вспоминала, как он тарабанил в ней. Однажды она зашла в преподавательскую комнату, чтобы сдать работу профессору по истории, и застала там своего среброглазого дьявола: он читал, сидя в углу, в очках в черной прямоугольной оправе, которая так ей нравилась. Корвина чуть было не набросилась на него, но успела взять себя в руки.

Да, она явно не выбросила его из головы.

Она привязалась к нему и не знала, что ей это сулит.

Она заметила, как он бросил взгляд на Джакса, и осознала, что сидит, прижавшись к нему вплотную, о чем даже не задумывалась. Но внезапно ощутила это очень отчетливо. Видела, как взгляд Вада прошелся всюду, где они с Джаксом соприкасались телами, а потом устремился к ее глазам.

Серебро расплавилось.

– Можно взять один? – Раздался рядом с ней голос Джакса. Ее взгляд был пойман в ловушку, сердце колотилось в груди.

Мистер Деверелл отвернулся и пошел за едой.

Корвина сделала вдох, закрыла глаза на мгновение, чтобы взять себя в руки, и подвинула тарелку Джаксу.

– Конечно.

Они ели и говорили об учебе. Трой и Итан учились на втором курсе, и у них были другие занятия и расписание, отчего разговор о преподавателях становился лишь интереснее. Корвине нравилось, что никто и никогда не затрагивал тему чьего-то прошлого. Оттого она расслабилась и стала более открытой, ведь все разговоры с ними были сосредоточены на настоящем и перспективах будущего. И ей это очень нравилось.

А еще ей очень нравилось, как комфортно она начала чувствовать себя в обществе парней. В прежней жизни она никогда толком не общалась с представителями мужского пола, а потому была приятно удивлена, что они оказались вполне милыми ребятами. Они любили дурачиться и подшучивать друг над другом, но были и впрямь хорошими людьми.

После завтрака все пошли обратно к башням под яркими лучами солнца. Трой остановился завязать шнурки, сказав остальным, что догонит, и Корвина задержалась вместе с ним, чтобы воспользоваться возможностью заглянуть в окна.

Она перевела взгляд на мистера Деверелла, который забирал завернутые в бумагу сэндвичи. Он никогда не ел в зале со всеми остальными. К нему подошла молодая преподавательница в простом голубом свитере и джинсах с завязанными в высокий хвост светлыми волосами. Корвина наблюдала, как та рассмеялась над его словами, опустив ладонь ему на бицепс, и в ее сердце закралось какое-то жгучее, отвратительное чувство.

– На что это ты смотришь? – спросил Трой, выпрямившись и проследив за ее взглядом.

– Да просто на профессора, – ответила Корвина, пожав плечами, будто все внутри нее вовсе не пылало. – Я ее раньше не видела.

– Это доктор Харбор, – подсказал он, как всегда служа ей бесконечным источником информации. – Она с исторического факультета. У них с мистером Девереллом был роман какое-то время назад.

Господи, со сколькими женщинами с кампуса он был?

Она сглотнула, сердито глядя на свои ботинки.

– Они все еще вместе?

Трой равнодушно пожал плечами.

– Наверное. Да кого это волнует? – сказал он, а потом посмотрел на Корвину. – Тебя волнует.

Отрицание легко сорвалось с ее губ:

– Нет. Вовсе нет.

Трой, веселый парень, который любил ее дразнить, воззрился на Корвину с не по годам серьезным видом.

– Слушай, Фиолет, то, что ты делаешь – твое дело, – тихо сказал он, внимательно на нее глядя. – И не могу сказать, что имею что-то против мистера Деверелла. Он всегда нормально ко мне относился. Но просто знай: я бы ни за что не захотел оказаться с этим парнем наедине темной ночью. Не говоря уже о том, что это противоречит правилам, так что никому об этом не рассказывай. Просто будь осторожна, ладно?

В горле встал ком, и Корвина кивнула, не зная, что ответить.

– Не волнуйся, я никому не скажу, – заверил он, по обыкновению приобняв ее за плечи. – Но, черт побери, Фиолет, и надо же тебе было повстречать дьявола Веренмора?

Трой замолчал, когда они нагнали остальных, и одарил ее фирменной широкой улыбкой.

– Идем на занятия.

Корвина махнула ему.

– Мне нужно зайти в библиотеку.

– Я с тобой, – подскочил Джакс. – Нужно вернуть книгу.

Кивнув, Корвина пошла коротким путем через сад в сторону учебного крыла, откуда шел спуск в подземелье библиотеки. Ледяной ветер дул в лицо. Утро выдалось мглистым, густой белый туман окутывал замок и его обитателей, люди, дрожа от холода, шли по своим делам. На миг Корвина задумалась, стоит ли ей беспокоиться из-за того, что Трой все знал, а потом прогнала эту мысль. Она доверяла ему, и он всегда хорошо к ней относился. Он был ей другом.

– Ну как, ты закончила эссе для мистера Деверелла? – спросил Джакс, пытаясь завязать разговор. Его щеки раскраснелись от ветра, руки утопали в карманах куртки.

Корвина кивнула, радуясь тому, что облегающая шерстяная юбка черного цвета и темно-фиолетовый свитер спасали от ветра, а высокие сапоги грели ноги.

– Закончила вчера вечером, – ответила она, сжимая рукой лямку сумки. – А ты?

Он улыбнулся.

– Почти.

– Ты в курсе, что нам сегодня сдавать? – напомнила она, когда они свернули за угол учебного корпуса. Тяжелые двойные двери подземелья с обрамлением из кованого железа были распахнуты, широкие каменные ступени вели ко входу.

– Доделаю к концу занятий, – заверил он, перемахнув через четыре ступеньки за раз.

Корвина закатила глаза, но губы растянулись в улыбке, когда Джакс принялся безо всякой причины демонстрировать свой атлетизм.

– Это было ни к чему, – сказала она, спускаясь в привычном темпе, пока он ждал внизу.

– Но тебя ведь впечатлило? – спросил он добродушно. – Или в следующий раз стоит дополнить сальто назад?

У Корвины вырвался смешок, и они зашли в библиотеку. Несколько студентов уже стояли в очереди у стойки, чтобы вернуть книги. Корвину это не удивило. В понедельник утром и в пятницу вечером было больше всего народу, потому что миссис Сьюки не работала по выходным.

Джакс достал книгу из сумки и пошел занять очередь, а Корвина повернула налево к стеллажам.

– Ты не идешь? – громко спросил он, за что получил замечание от сидевшей за стойкой миссис Сьюки:

– Тише, молодой человек.

Корвина указала на стеллажи в задней части библиотеки, тихо сообщив ему, что ей нужно взять несколько книг, и, кивнув, Джакс встал в конец очереди.

Корвина пошла в секцию художественной литературы, надеясь найти там несколько романов, чтобы прочитать за неделю. Прошла мимо девушки, читавшей книгу в отделе истории, и наконец дошла до нужного места.

Миссис Сьюки однажды рассказала ей об особой полке, на которой тайком от руководства спрятала все свои романы: старые любовные романы ее юности, эротические романы, исторические и даже несколько романов о сверхъестественном. Корвина их обожала.

Ведя пальцами по корешкам, она вытащила два небольших романа об оборотнях и продолжила перебирать книги. Остановившись на «Джейн Эйр», взяла и эту книгу.

Запасшись тремя книгами на предстоящую неделю, она вышла из прохода и направилась в короткий коридор, который вел в главный зал библиотеки.

Внезапно из отдела философии высунулась рука и, утащив за собой, прижала ее спиной к книжным полкам в темном закоулке.

Первым делом Корвина уловила среди запаха старых книг и затхлых залов библиотеки аромат горящего дерева и бренди. Сердце бешено заколотилось в груди, она подняла голову и едва успела увидеть его серебристые глаза, как его губы обрушились на нее.

Его вкус взбудоражил ее чувства, все тело сразил электрический импульс от прикосновения его губ, пробуждавшего после долго сна. Она приоткрыла рот, с радостью принимая грубый напор его языка, когда он сильнее прижал ее к стеллажу. Корвина с трудом держала книги в руках, а он обхватил ее лицо ладонями, не давая двигаться, и набросился, словно маньяк, который дал волю безумию в своей голове.

Ее сердце трепетало, когда они соприкасались языками, его вкус окутывал ее, а руки дарили чувство такой защищенности, что Корвина не хотела их покидать. Ей хотелось остановить время и жить в чувствах, которые он пробуждал в ней, в теплом, прекрасном буйстве красок в ее темном сердце.

Поглощая ее, жадно вкушая, соблазняя несколько долгих минут, Вад отстранился и дал ей глотнуть воздуха. Глаза цвета ртути вспыхнули, когда он снова обхватил ее лицо.

– Он уже трахнул тебя? – пробормотал он ей в губы, а потом легонько лизнул уголок ее рта.

Потребовалось мгновение, чтобы его слова проникли в ее затуманенный страстью разум.

А потом это все же произошло.

Ее охватила стремительная волна гнева. Корвина стиснула зубы и оттолкнула его, и Вад, убрав ладони от ее лица, опустил руки по сторонам, заключая ее в ловушку между стеллажом и своим телом.

– Наглости тебе не занимать, – тихо процедила она, дрожа от злости. – Говоришь мне, чтобы я ничего не ждала, что тебе нельзя привязываться. Трахаешь меня, потом неделями знать не желаешь, а теперь загоняешь в угол и требуешь ответа, была ли я с кем-то еще, будто у тебя есть на это какое-то право? – прошипела она. – Да что с тобой не так, черт подери?

Под конец этой тирады ее грудь тяжело вздымалась. Корвина еще никогда не была в такой ярости, все ее тело пылало, ладони покалывало от желания причинить ему боль, чтобы облегчить внутреннее смятение.

Вад пропустил ее слова мимо ушей.

– Кто-то еще был в этой киске?

Корвина стрельнула в него сердитым взглядом.

– Столько же, сколько побывало на твоем члене, – огрызнулась она, отталкивая его. – А теперь пусти, пока Джакс не пришел меня искать.

Вад наклонился и прижался к ней всем телом, источающим опасность, отчего она спиной врезалась в полку.

– Он хочет тебя.

Корвина молчала, меча в него молнии взглядом, ее сердце гулко стучало в груди.

Вад подошел ближе и легонько коснулся губами сережки в ее носу.

– Но не сможет тебя заполучить.

– Я не твоя, – напомнила ему Корвина, слегка запыхавшись и всерьез преисполнившись ярости. – И ты не имеешь права это решать.

Уголок его рта дрогнул, и Вад припал к ее губам в свирепом поцелуе, отчего ее пульс забился чаще, а затем опустил руки.

– А Мо имеет право решать?

Корвина была в считанных секундах от того, чтобы совершить что-то непоправимое.

– Выпусти меня.

Он снова приник к ее губам в настойчивом поцелуе.

– У тебя вкусная помада. Гранат? – размышлял он, облизывая влажные губы. – Сотри ее с меня.

Корвина уставилась на небольшое фиолетовое пятно, оставшееся на его губах от помады, и, взбесившись от противоречивого поведения Вада, оттолкнула его и пошла прочь.

– Сам сотри.

Вот тебе и стойкая помада.

* * *

Он снова вошел в аудиторию как мистер Деверелл, а не Вад – дикий, необузданный мужчина, который, как она теперь знала, жил под этой холодной, сдержанной оболочкой. Казалось, он сочетал в себе две разные грани одного человека: публичный облик и скрытую натуру.

Его губы были привычного цвета без следов гранатовой помады.

Корвина испытала к нему легкую ненависть за то, что смотрел на нее как бы невзначай, будто вовсе не вкушал ее, не допрашивал, не обладал ей снова, в то время как у нее внутри царил полный кавардак. Но она, по всей видимости, тоже хорошо притворялась, потому что Джейд, сидевшая рядом с ней, ничего не подозревала и трещала про свой факультатив.

– Итак, – мистер Деверелл хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание, и присел на стол. – В этом семестре вы должны изучить одну пьесу и одно произведение классической прозы. Я дам вам варианты на выбор в обоих жанрах.

Мистер Деверелл спрыгнул со стола, снял колпачок с маркера и, разделив доску на две части вертикальной линией, левой рукой написал на каждой заголовок большими жирными буквами.

ПЬЕСА

КЛАССИКА

Затем снова вернулся к левому столбцу и написал под «ПЬЕСОЙ» четкими размашистыми буквами:

МАКБЕТ

ДОКТОР ФАУСТ

Он повернулся к студентам и постучал маркером по первому названию:

– Трагедия о политических амбициях и стремлении к власти. – Постучал по второму названию: – Трагедия о человеке, продавшем душу дьяволу в обмен на знания.

Девушка по имени Рия с первого ряда, которая всегда поднимала руку, вновь ее подняла.

– А почему обе – трагедии, мистер Деверелл?

– Я из тех парней, что любят трагедии, – ответил он с невозмутимым лицом, и Корвина хохотнула, но тут же зажала рот рукой, едва к ней устремился его взгляд, как и взгляды всех студентов в аудитории.

– Вы считаете это забавным, мисс Клемм? – спросил мистер Деверелл с непроницаемым выражением лица.

Корвина почувствовала, как краснеет под устремленными на нее взглядами, и потупилась в тетрадь, желая исчезнуть, чтобы все попросту вернулись к занятию и перестали ее замечать.

– Я задал вам вопрос. – Его низкий голос эхом разнесся по аудитории, и Корвина сделала глубокий вдох, не обращая внимания на жар, приливший к лицу.

Она в равной мере любила и ненавидела, когда он говорил с ней таким тоном. Просто не хотела, чтобы в такой момент рядом были посторонние.

– Нет, мистер Деверелл, – тихо ответила она, глядя в тетрадь, а потом подняла взгляд. – Просто я предпочитаю счастливые концовки. Трагедии прекрасны, но они всегда отнимают больше, чем дают. История может быть трагичной, но ей не обязательно заканчиваться трагедией.

– А, так вы романтик. – Взгляд серебристых глаз сверкнул, уголок его губ дернулся. – Понятно.

Корвина сжала в руке карандаш, желая бросить его в мистера Деверелла, когда он снова обратился к аудитории.

– Те, кто хочет изучить «Макбета», поднимите руки. – Несколько рук взметнулись в воздух. – Теперь те, кто предпочитает «Доктора Фауста», – сказал он, и Корвина подняла свою, как и большинство студентов.

Мистер Деверелл подошел к другой половине доски и написал под заголовком «КЛАССИКА»:

ГОРДОСТЬ И ПРЕДУБЕЖДЕНИЕ

ДРАКУЛА

Он посмотрел на студентов и указал на названия:

– Оба варианта – прекрасно написанные классические произведения, положившие начало отдельной разновидности литературного жанра. Уверен, вы слышали о них обоих.

Почти все в аудитории кивнули.

– Так какое же из них?

Как и в прошлый раз, студенты начали поднимать руки. «Дракула» был выбран большинством голосов.

Корвина опустила руку как раз в тот момент, когда мистер Деверелл посмотрел на нее и произнес ровным тоном:

– В этом романе несчастливая концовка, мисс Клемм.

Корвина посмотрела ему прямо в глаза, зная, что он поймет скрытый смысл ее слов:

– В нем рассказывается об обитающем в старинном замке дьяволе, который влюбляется. Что может быть интереснее?

Его глаза сверкнули.

– И правда.

Вскоре прозвенел звонок, и мистер Деверелл ушел, забрав с собой весь воздух, что был в ее легких. Корвина слегка откинулась на спинку стула и поймала на себе обеспокоенный взгляд Джейд. Она ответила ей ободряющей улыбкой и подняла сумку, готовая провести весь оставшийся день, не думая о нем.

* * *

«Башня, Виви».

Голос Мо заставил ее замереть над тетрадкой, все мышцы напряглись. Корвина подняла взгляд и обвела им аудиторию доктора Кари. Был понедельник, последнее занятие, и большинство студентов вели конспекты, пока доктор Кари читал лекцию. Солнце с приближением вечера светило тускло.

Что-то было не так, еще сильнее, чем прежде.

Корвина почувствовала это, хотя не знала как.

В углу возле двери мелькнула тень, поплыла вдоль стены к выходу и замерла. Корвина моргнула и помотала головой в попытке развеять игру света. Наверняка это все игра света.

«Ты слышишь меня? Помоги ему».

Два странных незнакомых голоса звучали в ее голове, оставив за собой металлический запах крови. Призрачные муравьи побежали по коже, и Корвина содрогнулась.

Какого черта?

Голоса помалкивали. Тени пропали уже несколько недель назад. Почему они вернулись сейчас?

– С вами все в порядке, мисс Клемм? – голос доктора Кари вырвал ее из размышлений, и Корвина поняла, что остальные студенты обернулись посмотреть на нее. – Вы что-то бормочете.

Она бормотала?

«Боже, нет, нет, нет. Не здесь».

Сглотнув, Корвина спешно сунула тетрадь в сумку и ринулась к двери.

– Прошу прошения, доктор Кари. Мне нехорошо.

Не дожидаясь его ответа, она выскочила в коридор и бросилась бежать. Ей нужно было скорее попасть на улицу. Путь с четвертого этажа башни был неблизкий, но Корвина мчалась по лестнице, коса развевалась за спиной, подол юбки волочился следом. Нервы напряглись до предела, когда в нескольких шагах впереди на стене промелькнула тень.

Горло сдавило от слез, глаза щипало, а она все бежала вперед.

Нет.

Не может этого быть.

Уже много недель с ней все было в порядке. Она думала, что все закончилось и стало нормально.

Этого не может быть.

Едва свернув на лестнице третьего этажа, она врезалась в твердую стену.

– Черт. – Ругательство, произнесенное низким голосом, который она узнала всем своим естеством, достигло ее затуманенного разума несколько секунд спустя.

Она посмотрела на него, хлопая глазами, и увидела, что он стоит на пару ступеней ниже и крепко сжимает ее руки, чтобы не упала.

Корвина восстановила равновесие, держась за него, а затем схватилась за перила и, чувствуя, как сердце колотится в груди, посмотрела на тень, которая парила позади него.

– Мисс Клемм? – Она почувствовала, как Вад тряхнул ее. – Корвина! Посмотри на меня!

Суровая властность в его голосе заставила ее посмотреть в его серебристые глаза, и Корвина сделала глубокий вдох, чтобы успокоиться.

– Что тебя так испугало? – Он шагнул ближе, оказавшись лицом к лицу с ней и изучая ее взглядом.

– Мне нужно добраться до башни, – прошептала она, вновь глядя на маячащую тень.

Вад обернулся, но не увидел ничего, кроме стен замка, на которых уже загорелись лампы в поржавевших держателях, как и на лестнице, ведущей вниз. Вероятно, он не мог видеть тень, мерцающую под светом старых ламп, выжидающую, зовущую.

– Что ты видишь позади меня?

Она замерла оттого, как он сформулировал вопрос. Вад спросил, что она видела, интонацией подразумевая: он точно знал, что она что-то видела.

Тень пришла в движение, и Корвина испытала острую необходимость следовать за ней.

Она стряхнула с себя его руки и помчалась вниз, чувствуя, что он следует за ней по пятам.

Длинные ноги позволили ему нагнать ее и схватить, пока она не успела выбежать из крыла. Затащив Корвину в одну из ниш, он заточил ее в ловушку рук. Его глаза, эти глаза цвета ртути смотрели на нее с предельной серьезностью.

– Что ты видишь, Корвина? – спросил Вад снова, проговаривая каждое слово с таким терпением, каким она сейчас не обладала.

Боже, она не могла ему сказать. В лучшем случае он сочтет ее сумасшедшей. А в худшем скажет ей это в лицо. Но Корвина не сумасшедшая. Нет, не сумасшедшая. А может, такой она и была. Она не знала. На ее разум нельзя было полагаться.

Ее окутал его запах, от его вида живот скрутило от страха и желания. Он хотел услышать ответ.

– Тень, – сказала она еле слышно, глядя на его шею. У него был красивый кадык. – Мне нужно попасть к башне как можно скорее. – Она посмотрела на него умоляющим взглядом. – Пожалуйста.

Вад рассматривал ее долгое мгновение, а потом убрал руку и позволил уйти. Корвина снова сорвалась на бег, на ходу осознавая, что сады были совершенно пусты. Почему они пустовали? Здесь всегда кто-нибудь слонялся, особенно в такое время дня.

Мышцы и легкие горели от напряжения. Корвина выбежала на мощеную дорожку сбоку от крыла, которая вела к башням, и сама не знала, зачем ей нужно было туда попасть, но не сомневалась в этом.

Шустро перебирая ногами, она наконец добралась до поляны перед башней и увидела, что впереди собралась толпа. Внизу живота разлился страх, она слегка сбавила шаг, пытаясь понять, что происходит.

– О господи! – донесся до нее крик Джейд.

По венам помчался адреналин, и Корвина прорвалась сквозь толпу в попытке добраться до подруги.

– Джейд, что… – Она замолчала на полуслове от развернувшейся вокруг нее сцены.

Все собравшиеся в этой большой толпе смотрели вверх. Эрика обнимала рыдающую Джейд, тоже устремив взгляд куда-то над ними.

Корвина повернулась и запрокинула голову.

Сердце замерло.

Там, на крыше башни, стоял Трой, с такого расстояния казавшийся совсем маленьким. Он даже не смотрел вниз на людей, которые кричали ему, чтобы прекратил и спустился вниз. Даже не вздрогнул, а просто отрешенно смотрел перед собой, не слыша обращенных к нему криков.

С губ Корвины сорвался резкий вздох.

Что он там делал?

– Трой! – прокричал Джакс очень, очень громко, так громко, что его голос наверняка достиг самого верха.

Но Трой не ответил, даже не сдвинулся с места. От его вида Корвину пробила дрожь.

– Господи. – Услышав брань за спиной, она поняла, что Вад шел за ней от башни – конечно же шел, – а потом прибежал к зданию.

– Он запер дверь на крышу, мистер Деверелл, – прокричал Итан, подбегая к Ваду. – Мы пытались подняться и заставить его открыть, но он не отвечает. Замок никак не сломать.

Корвина видела, как Вад стиснул зубы.

– Есть другой выход на крышу, – сказал он, и Корвина на миг задумалась, откуда ему было об этом известно. – Нужно, чтобы вы успокоили его, ребята. Идем.

Итан и Джакс пошли за ним, не сказав ни слова, и прибавили шаг. Корвина обняла себя руками, толпа сошлась плотнее, крики и вздохи раздавались то тут, то там, когда все больше и больше людей понимали, что происходит.

– Трой! – прокричала Эрика. – Спускайся, пожалуйста!

Он даже не взглянул вниз.

Преподаватели спешили на поляну, выслушивая разные версии истории о том, что мистер Деверелл поднялся наверх, и оставались ждать как на иголках. Студенты смотрели, не отрывая глаз, до смерти перепуганные за парня, который всем нравился.

Небо над головой стремительно темнело, и белая куртка Троя разительно выделялась на его фоне. Корвина стояла, затаив дыхание, и не понимала, почему он это делал. Они разговаривали сегодня утром, и ничто в его радостном расположении духа этого не предвещало.

Почему так? Почему сейчас? Что такого произошло в промежуток между завтраком и этим моментом, что привело его на эту крышу? И почему Мо сказал ей об этом?

Трой шагнул ближе к краю, и толпа ахнула в унисон.

– О боже, Трой! – вскричала Корвина и зажала рот ладонью, не в силах сдержать страх за парня, который стал ей хорошим другом.

Парня, с которым она любила проводить время и который принял ее в свою здешнюю семью, как давно потерянную сестру. Сердце сжалось, глаза щипало, и ей отчаянно хотелось, чтобы он спустился и рассказал обо всем, что его беспокоило. Быть может, ей стоило спросить его об этом утром во время разговора? Могла ли она как-то помешать ему туда пойти?

Словно услышав ее голос, Трой посмотрел вниз прямо на нее и одарил улыбкой, от которой мороз пробрал ее до самых костей.

А потом он шагнул с крыши.

Ее крик утонул в море других возгласов, когда его тело поддалось силе притяжения.

Все произошло за долю секунды.

В один миг он стоял на крыше, а в другой уже лежал на земле возле башни. Вокруг его головы растеклась лужа крови, и этого полного жизни парня не стало.

Несколько студентов бросились вперед.

Корвина застыла на месте и дрожала, по ее лицу тихо текли слезы, когда она увидела, как тело радостного, веселого парня, ставшего ей другом, искореженное лежит на твердой земле.

«Нет. Господи, нет».

Ее отец выглядел так же? Он тоже когда-то был жизнерадостным человеком, как Трой, а потом ушел безо всяких объяснений?

Над телом Троя что-то задвигалось, вокруг тени замерцал свет. Корвина задержала дыхание, ее глаза округлились, когда она увидела, как тень замерла на мгновение, а потом исчезла прямо перед тем, как в ее голове зазвучал его голос.

«Фиолет».

Невозможно.

«Расскажи моему брату».

Рассказать его брату? Что? У него есть брат?

Корвина смотрела на его тело, замерев в потрясении, и размышляла о том, как его голос прозвучал в ее голове и просто назвал ее прозвищем, каким называл всегда. Она содрогнулась и огляделась кругом, пытаясь понять, видел ли кто-то еще эту тень, испытал ли что-то странное.

Вокруг было лишь потрясение, печаль и слезы. Она слышала, как рядом рыдает Джейд, и ее сердце вновь разрывалось на части из-за подруги, которая потеряла близкого человека в таких ужасных обстоятельствах. Вытерев слезы рукавом, она подошла к подруге и потянула ее к себе. Повернувшись, Джейд прижалась к ней, всем телом сотрясаясь от рыданий, и Корвина почувствовала, как и по ее лицу снова потекли слезы от всеобщей боли.

На поляну вышло еще больше преподавателей. Переживая собственное потрясение, они пытались уговорить студентов вернуться в башни. Двое сотрудников университета вышли с простыней и каталкой. Накрыли тело Троя белой тканью, которая в считанные мгновения покрылась красными пятнами, и, положив его на носилки, увезли прочь.

Невзирая на прозвучавший в голове голос, Корвина задумалась, есть ли у Троя семья, с которой нужно было связаться, или же он был сам по себе, как и большинство людей в этом проклятом замке.

Что-то вынудило его, парня, боявшегося высоты, подняться на крышу, которая обычно была закрыта. Что-то, случившееся между сегодняшним утром и этим моментом, загнало его в почти бессознательном состоянии на крышу. Но он посмотрел на нее, будто бы ждал, что она станет свидетельницей этой трагедии.

Одна из сотрудниц медкабинета подошла к Джейд.

– Идем, милая. – Пожилая женщина повела ее прочь. – Идем, сегодня отдохнешь в палате.

Джейд икнула и посмотрела на Корвину опухшими глазами.

– Я не хочу оставлять тебя одну.

Корвина погладила ее по плечу.

– Со мной все будет хорошо, обещаю. Иди, отдыхай. Тебе это необходимо.

На самом деле им всем было необходимо отдохнуть, и она знала, что руководство хотело присмотреть за Джейд, раз риск, что она может сбежать, уже был велик. Кивнув, Джейд ушла с женщиной и оставила Корвину с Эрикой.

– Мне страшно, подружка. Что за чертовщина здесь происходит? – вслух размышляла Эрика, обдумывая случившееся, как и все остальные.

Корвина тоже думала об этом.

Троя не стало.

Ей было трудно это осознать, даже притом, что она видела все собственными глазами. Сердце все твердило ей, что он выйдет из леса, широко улыбаясь оттого, что всех одурачил. Обнимет ее и скажет: «Я просто дразню тебя, Фиолет». Ее сердце не могло смириться с тем, что он больше никогда этого не сделает. Почему?

Больше часа она наблюдала, как вокруг нее сновали люди, пока все не начали неспешно расходиться и возвращаться в свои комнаты. Рядом остались лишь несколько человек, выглядевшие немного потерянными.

Волосы на затылке встали дыбом. Корвина замерла, украдкой оглядываясь по сторонам, но не увидела ничего и никого необычного. Тогда она бросила взгляд на крышу.

И там, среди темноты ночи, одетый во все черное, прямо в том месте, где был Трой, стоял и смотрел на нее среброглазый дьявол Веренмора.

Глава 14

Корвина

Когда Корвина вернулась в свою башню, горящая тусклым желтым светом люстра окутывала прихожую мрачным сиянием. Теребя рукава свитера, Корвина наблюдала, как другие обитательницы башни болтают о случившемся.

От шума, стресса и роящихся в голове вопросов прямо под бровями начало пульсировать. Схватившись одной рукой за перила, она прижала вторую ко лбу и отвернулась.

– С тобой все в порядке? – Рой с тревогой взглянула на ее ладонь, прислоненную ко лбу. Корвина кивнула, и девушка ушла к подругам, оставив ее одну.

Она не хотела быть здесь, в эпицентре обсуждений. Не хотела в одиночестве подниматься в свою комнату, ведь знала, что разум опять начнет играть с ней в игры с тенями или голосами, которые были ей незнакомы.

Подобрав подол юбки рукой и сделав глубокий вдох, Корвина неспешно вышла в ту же дверь на холодный свежий воздух. Несколько студентов по-прежнему слонялись во дворе, хотя большинство уже разошлись. Справа на земле виднелась огромная лужа темной крови.

Корвина присмотрелась к ней, давящая боль в глазах стала сильнее, и она пошла прочь от людей. Ей нужно было побыть в тишине, но после случившегося она не могла пойти в лес. Она без труда могла признаться самой себе, что была напугана. Что-то творилось с ней или вокруг нее, и ни один из этих вариантов развития событий не предвещал для нее ничего хорошего.

Обхватив себя руками, Корвина бездумно шла по мощеной дорожке подальше ото всех. Из леса струился плотный слой тумана, стелясь над землей и окутывая ее лодыжки с каждым шагом. Чем ближе она подходила к воротам, тем отчетливее до нее доносились звуки ночи, тьма окутывала ее даже притом, что дорогу освещали маленькие фонари.

Дойдя до входа, она обернулась посмотреть на замок, и ее тело сотрясла дрожь. Огромное, великолепное чудо архитектуры, которое несколько месяцев назад показалось ей прекрасным, когда она увидела его впервые при свете дня, ночью выглядело зловещим. Высокие пики казались смертельно опасными, каменные стены окутывала хмурая аура. Маленькие огоньки лишь усиливали зловещее свечение, а не развеивали его, их свет повсюду затмевали тени.

Холодный ветер помог прояснить мысли, и на мгновение Корвина всерьез задумалась о том, чтобы уехать отсюда. С тех пор, как она ступила на эту землю, с ней что-то случалось. После обследования, пройденного в институте, она несколько месяцев прожила в маленьком домике в компании одного только голоса Мо, да и то нечастой. Что-то в этом месте не только провоцировало голос Мо звучать все чаще, но к тому же вызвало новые голоса, которые она никогда раньше не слышала. К тому же Корвина никогда, ни разу в жизни не видела такие тени, что начали встречаться ей в этом замке. Тьма, которая всегда была ей другом, стала чужой, и Корвине это не нравилось. Либо все это происходило у нее в голове, и она сходила с ума, а значит, ей нужно было уехать и снова наведаться в институт. Либо же – вовсе не в ее голове, а отсюда следовало, что в этом месте уже давно творилось что-то ужасное, и ей все равно лучше было отсюда уехать.

Корвина не знала, какой вариант она бы предпочла.

– Веренмор. – Низкий голос, раздавшийся поблизости, заставил ее обернуться, и, подняв взгляд, Корвина увидела, что к ней подошел Вад. – Этот замок всегда представлял собой нечто иное.

Корвина удивленно моргнула, глядя, как он закурил сигарету и посмотрел на замок.

– Тогда зачем здесь оставаться?

Он не ответил.

Несколько долгих минут они стояли в тишине: Вад молча курил, Корвина погрузилась в мысли, а потом отвернулась и пошла обратно.

– Я никогда не собирался оставаться здесь так долго, – сказал он наконец, присоединяясь к ней без приглашения.

Его аромат смешался с запахом табака в приятную смесь, и она сделала глубокий вдох, позволяя ему наполнить ее легкие.

– А я не знаю, останусь ли вообще, – призналась она и почувствовала, как взгляд серебристых глаз устремился к ней.

– Из-за Троя? – спросил он, когда они свернули на мощеной дорожке в ту часть территории, на которой она никогда не бывала, туда, где располагался преподавательский квартал.

Корвина обхватила себя руками.

– Я не понимаю, что с ним случилось. Он не был склонен к самоубийству, во всяком случае, судя по тому, что я о нем знала. Еще сегодня утром с ним все было нормально, он был счастлив. Все это просто… внезапно.

Вад докурил сигарету, раздавил окурок о край железной мусорки и повернулся к Корвине с серьезным выражением лица. Свет фонаря подчеркивал седую прядь в его волосах.

– Если покажу тебе кое-что, – серьезно спросил он, – это останется между нами?

Корвина выпрямилась, услышав суровость в его голосе.

– Да.

Он кивнул.

– Идем со мной. И веди себя тихо.

Они пошли дальше по мощеной дороге, стуча подошвой по мокрому блестящему булыжнику, на другую сторону замка. Башни в этой его части были новее на вид, чем ее башня, и располагались гораздо ниже по склону. Пологая тропа сменялась ступенями, вырубленными в горе.

Вад взял ее под локоть, чтобы помочь спуститься. Корвина подобрала подол юбки, чувствуя, как его теплая ладонь крепко сжимает ее руку.

– Нас никто не увидит? – тихо спросила она, оглядывая пустое пространство и скрытое в темноте здание впереди.

С виду оно было выложено из того же камня, что и прочие здания на территории, а со стен торчали такие же уродливые горгульи. Разве что в нем было всего три этажа и крыша из голубой черепицы.

– Эта тропа не видна ниоткуда, – сообщил Вад, пока они спускались. – Ни с вершины кампуса, ни с учебных башен.

– Ладно. – Она осторожно спустилась с последней ступени, и они вновь оказались на ровной земле.

Он повел их за угол к деревянной, тяжелой на вид двери с огромным медным молотком в виде смеющегося демона.

Вад открыл ее, схватившись за молоток и накрыв всю фигуру демона своей ладонью. Дверь была тяжелее, чем казалась, и, скрипя петлями, приоткрылась, чтобы они смогли пройти.

Внутри было совершенно темно, только свет луны лился сквозь широкое пространство нескольких сводчатых окон с левой стороны. В ее свете Корвина увидела огромную, похожую на пещеру комнату размером с зал. Напротив была еще одна дверь – вход с другой стороны, как предположила Корвина. Две деревянные колонны поднимались от пола до высокого сводчатого потолка, поддерживая его вес. Справа был камин, перед ним несколько тяжелых предметов мебели, а сбоку от него открывался длинный коридор.

Вад повел их к лестнице напротив коридора и стал подниматься, и Корвина пошла следом. Они миновали первые два этажа, на которых было тихо и спокойно, и вышли на третьем – на самом верху башни, где в конце лестничной площадки виднелась всего одна темная дверь.

Достав старый железный ключ с характерным узором, Вад вставил его в замочную скважину и один раз повернул. В тишине раздался громкий щелчок, и сердце Корвины забилось чаще, когда она поняла, что через считанные мгновения войдет в его комнату, в его обитель.

Она крепче вцепилась в свои локти, когда Вад открыл дверь и вошел, оставив ее широко открытой. Щелкнул выключатель, и комната утонула в теплом свете зажегшихся ламп. Корвина остановилась на пороге, оглядывая помещение.

Это была мансарда. Огромная мансарда.

Ее стены были выкрашены в белый цвет, и четыре толстые деревянные колонны тянулись от пола к потолочным балкам. Крыша была покатой со стороны, где упиралась в ряд окон на противоположной от входа стене. Окна заходили на правую стену. Слева у стены, на которой не было окон, стояла такая большая кровать, каких Корвина никогда не видела, но, наверное, при росте Вада, такая ему и была нужна. Рядом с ней прямо возле двери стоял высокий стеллаж, полный книг. Возле окна втиснулось большое кресло, а рядом с ним примостился небольшой столик, на котором стоял блестящий ноутбук и лежала пара очков. Комнату освещала лампа, стоящая на маленькой тумбочке, и еще одна лампочка в сломанной люстре, висевшей над головой.

Комната была многогранной, будто все ее части были собраны в разных местах и составлены воедино.

Корвина влюбилась в это место.

Она не ожидала от Вада ничего подобного, ничего столь хаотичного и небрежно составленного. И рассматривая его комнату, складывая воедино все, что узнала о нем, Корвина поняла: в то время как мистер Деверелл был сдержанным, аккуратным, умным рабом своих привычек, Вад был более диким, суматошным и необузданным, под стать своему имени.

– Закрой дверь, – велел он и сел в кресло, устраиваясь в нем так, как, в представлении Корвины, целую вечность назад восседали короли: слегка расставив ноги, откинувшись на спинку, упершись локтями в подлокотники, подперев голову рукой и приковав к ней взгляд.

Она не знала, умно ли было оставаться с ним наедине, но она ведь никогда не утверждала, что была умна. Корвина чаще руководствовалась эмоциями, а не логикой, больше прислушивалась к своим чувствам, а не к разуму, лучше разбиралась в инстинктах, а не в разумных объяснениях. Именно поэтому она закрыла тяжелую дверь и заточила их наедине в этом пространстве, нарушая одно из установленных правил.

– Присядь. – Вад указал на кровать, и, замешкавшись на миг, Корвина молча села на краешек и посмотрела на него.

– Сперва расскажи мне о тени, – велел он, сидя неподвижно и полностью сосредоточив на ней внимание. Если бы он приглушил свет в комнате, то стал бы выглядеть устрашающе.

– Не понимаю, о чем ты. – Корвина замерла неподвижно, подражая его суровости, и озвучила явную ложь.

– Я о том, – он наклонился вперед и уперся локтями в колени, – что ты бежала из аудитории, будто за тобой гналась свора собак. Тебе нужно было добраться до башни, на крыше которой уже стоял этот парень, готовый шагнуть с нее и разбиться насмерть. Когда я спросил тебя, ты сказала, что видела тень. Так скажи мне, Корвина. Что это была за тень? И зачем тебе нужно было к башне? Ты знала про Троя?

Она тотчас замотала головой.

– Нет, – отрицание легко сорвалось с ее губ. – Клянусь, я не знала о нем.

– Но что-то ты все же знала, – Вад подловил ее на недомолвке, сверля суровым взглядом в попытке во всем разобраться.

Корвина прикусила губу, сминая руками ткань юбки.

– Все, что ты скажешь, не покинет стен этой комнаты, – сказал он спустя мгновение.

Она издала смешок.

– Меня не это беспокоит. Я…

– Что?

Она отвела взгляд и посмотрела на руки.

– Я не хочу быть сумасшедшей, – прошептала Корвина, признаваясь в самом глубинном, самом яростном желании своего сердца. – Но, если заговорю об этом, именно такой и покажусь.

– Посмотри на меня, – процедил он таким тоном, который напомнил о том, как он говорил ей те же самые слова несколько недель назад.

Сжав пальцами юбку, она сделала глубокий вдох и посмотрела ему в глаза.

– Этот замок безумен, Корвина, – сказал Вад. – Расскажи мне, что происходит.

Боже, она хотела. Так сильно хотела поверить ему, хотела, чтобы атмосфера, царившая в комнате, поглотила все ее тайны, которым она позволит сорваться с ее уст, доверив их кому-то по собственному выбору, а не по необходимости. Более того, она хотела, чтобы Вад поверил ей, увидел ее, сказал ей, что все в порядке и с ней все будет хорошо, что она не сходит с ума.

– Ладно, давай договоримся. Тайна в обмен на тайну, – предложил он. – Ты откроешь мне одну из своих тайн, а я тебе одну из своих.

– Вам не вынести моих тайн, мистер Деверелл, – сказала Корвина с безрадостным смешком.

– Вы понятия не имеете, что я способен вынести, мисс Клемм. И я уже говорил тебе называть меня Вадом, когда мы наедине.

– А еще ты говорил, что наедине мы больше не останемся, – заметила она, слегка откинувшись на кровать.

Вад вздохнул, затем сунул руку в карман пиджака и достал оттуда сложенный листок бумаги. Взял очки с прикроватной тумбочки, квадратная черная оправа которых придавала больше солидности его и без того привлекательному виду.

– Ты говорила, что твоя мать находится в специализированном учреждении, – напомнил он о разговоре, который произошел между ними в машине. – Однако ты не сказала, что и сама провела там два месяца вместе с ней.

Сердце забарабанило в груди.

– Откуда ты знаешь? Этого нет в моем личном деле.

– Я много чего знаю, вороненок, – тихо ответил он, сверкнув глазами, таящими множество секретов, за стеклами очков. – А теперь расскажи мне свою историю, и я скажу, что здесь написано. Я нашел это на крыше.

Корвина посмотрела на листок бумаги, который он держал между средним и указательным пальцами, а затем ему в глаза, смотревшие на нее в ожидании рассказа, и почувствовала, как пульсация в голове усилилась.

Он знал.

Он знал.

Неясно откуда, но он знал о ней.

Корвина прижала ладонь ко лбу, чтобы успокоиться. Сердце неслось галопом, будто раненая лошадь, спасающаяся бегством. На шее выступила капля пота и стекла в вырез свитера, отчего Корвину пробила дрожь. Дыхание стало прерывистым, перед глазами все начала застилать чернота.

Все обрушилось на нее разом: годы, прожитые с матерью, которая большую часть времени была погружена в свои мысли, жизнь в одиночестве без родных и близких, переезд в новое место, голоса, тени.

Сцена за сценой.

Дети говорят ей, что она ненормальная, горожане отворачиваются, едва ее увидев, мать глядит на нее пустым взглядом.

Мгновение за мгновением.

Трой, парень, что подтрунивал над ней, прыгает с крыши, его голос, который больше никто никогда не услышит, следом звучит у нее в голове.

Образ за образом.

Замок, увиденный впервые, надежда, что все наладится. Ночь, когда она увидела, как он играет. Первый поцелуй в темноте, ее первый раз под дождем.

И он знал.

Он подумает, что она травмированная и ненормальная. И она снова останется совсем одна. Тот, к кому она привязалась, сама того не осознавая, отвергнет ее за то, какой она была.

Все это стало невыносимо.

Чернота начала одолевать.

У нее вырвался всхлип.

Внезапно она оказалась на спине, на миг уставилась на потолочные балки, и в поле ее зрения появились серебристые глаза, отчаянно глядевшие на нее. Большая ладонь опустилась между ее грудей прямо поверх колотящегося сердца. Он пригвоздил ее к месту, упершись второй рукой в матрас рядом с ней.

– Успокойся, черт возьми, – велел Вад своим низким голосом, давя ей на грудь. – Корвина, посмотри на меня. Сделай глубокий вдох.

Она послушалась, жадно хватая ртом воздух и чувствуя, что голова готова лопнуть от боли.

Вад убрал руку и отодвинулся, затем подхватил ее и приподнял выше, чтобы она легла головой на подушку. Он снова опустил ладонь ей на грудь, сильную, теплую, ощутимую, и тяжесть внутри нее немного ослабла.

Присев возле ее бедра, Вад рукой смахнул волосы с ее лица и провел ей вдоль челюсти, погладив большим пальцем сережку в носу. Было приятно, так приятно, что она хотела затеряться в его постели и никогда из нее не вылезать.

Перед глазами показалась бутылка с водой, когда он заставил ее отпить немного и снова опустил ее голову на подушку, продолжая ласково прикасаться к ней с такой заботой, какую она не знала никогда прежде.

– Было ошибкой заставлять тебя говорить об этом прямо сейчас, – сказал Вад, легонько гладя ее пальцами по щеке. – Ты не готова.

– Ты уже знаешь, – прошептала она, не поднимая взгляда выше его шеи.

– Только факты, – сказал он. – Я хочу узнать твою историю. Но позже.

– Как ты узнал? – Корвина набрала полные легкие воздуха. – Это конфиденциальная информация.

Он погладил ее пальцем по щеке.

– У меня свои методы.

Как загадочно.

С этими словами Вад встал и поднял с пола листок, который держал в руке. Видимо, уронил его, когда ринулся к ней. Положив бумагу возле прикроватной лампы, он мягко коснулся губами сережки в носу Корвины.

– Нашел это на крыше.

Не сказав больше ни слова, он снял пиджак и бросил его на спинку стула. Затем открыл шкаф возле книжного стеллажа и, взяв оттуда небольшую сумку, закинул ее на плечо.

– Я немного поработаю, – сказал он, направившись к двери. – Отдыхай. Не пытайся сбежать. Поговорим, когда вернусь.

Корвина увидела, как он щелкнул выключателем на стене, оставив гореть только лампу. Распахнул тяжелую дверь, вышел и захлопнул ее за собой, оставив Корвину одну комнате в окружении его вещей и запаха.

Она опустила голову обратно на подушку, и ее накрыла волна усталости. Корвина повернулась на бок лицом к тумбочке, не успев закрыть глаза, и взяла в руки сложенный лист бумаги. Она застыла в нерешительности, размышляя, почему эта записка оказалась на крыше, затем развернула ее и прочла два слова, выведенные печатными буквами синими чернилами.

DANSE MACABRE.

Что за черт?

Глава 15

Корвина

Корвина проснулась, почувствовав, как чья-то рука обнимает ее за талию.

Моргнула и открыла сонные глаза, лежа на незнакомой подушке и не понимая, где находится. На потолке в ее комнате были деревянные балки. Куда подевались деревянные балки? А люстра? С каких пор у них в комнате есть люстра? И почему утренний свет струится с левой стороны, а не с правой?

Пока мозг пытался осмыслить новую информацию, она осознала, что рядом лежит твердое теплое тело, а поперек живота – мускулистая рука, прижавшая ее к кровати. Корвина пробежалась взглядом по заметным мышцам и поросли черных волос. Она узнала это предплечье, ведь нередко представляла его в своих фантазиях во время занятий, когда он опирался на стол рукой с задранным до локтя рукавом рубашки.

Сердце заколотилось в груди, она повернула голову набок и увидела привлекательное лицо мужчины, который каким-то образом сумел запасть ей в душу. Он был напряжен даже во сне, лежа в одних спортивных штанах черного цвета и с растрепанными волосами. Корвина обвела взглядом его лицо, его полные губы, выразительные глаза, скрытые веками, а затем глянула в окно на серое небо, ознаменовавшее ранее утро.

Она проспала в его постели всю ночь.

Даже не помнила, как провалилась в сон от усталости. Но она еще ни разу не спала так хорошо за все время, что провела в замке. Не представляла, когда пришел Вад и решил лечь рядом с ней, не понимала, зачем ему было спать рядом, тем более, если он знал про нее. Корвина почувствовала, как в горле встал ком.

Человеческий контакт был настоящей драгоценностью. Только изголодавшиеся по прикосновениям люди знали ему цену, знали, что нельзя принимать его как должное. Особенно нечто столь интимное, как сон рядом с другим человеком. Как та, кто всегда спала одна, даже когда жила с матерью, Корвина не осознавала, как сильно изголодалась по длительному контакту, дарившему чувство связи с другим. Она всегда хотела ощущать связь, быть любимой, несмотря на груз своего прошлого. От самой силы этого желания что-то в ее груди начало свербеть и болеть. Она хотела остаться в безопасности его объятий.

Руки дрожали, глаза щипало, а Корвина смотрела на него и молча благодарила за то, что он подарил ей еще один прекрасный первый опыт, еще одно воспоминание, которое она будет надежно хранить в уголке своего сердца, неприкосновенном для ее разума.

Но она знала, что не может просто остаться и наслаждаться моментом, как бы ей этого ни хотелось.

Начать хотя бы с того, что ей нужно было уйти подальше от этого мужчины, который сумел узнать о ней больше, чем она готова была поведать. Она не могла понять, как парень, который преподавал на полставки и сам еще не закончил учебу, мог получить доступ к конфиденциальным записям о ней и ее матери. Кто он такой, черт возьми?

Во-вторых, ей нужно было вернуться и узнать, что творилось в университете после происшествия с Троем. Корвина закрыла глаза, нос начал подрагивать, а от мысли о том, что она больше никогда не увидит Троя, в горле встал ком. Но Джейд приходилось еще хуже, и нужно было поддержать подругу. Ей нужно вернуться и быть подальше от Вада.

С этой мыслью Корвина осторожно сняла с себя его руку, вылезла из постели и положила на это место подушку, на которой спала. Вад схватил ее во сне и прижал к себе, и Корвина на миг замешкалась, больше всего на свете желая вернуться в кровать, чтобы он обнимал ее и окутывал своим запахом и теплом.

Боже, как же она его хотела.

Именно по этой причине ей нужно было уйти. Вожделение – это одно, а эмоциональная привязанность погубит ее, особенно привязанность к мужчине, который прямо сказал ей, что сам привязываться не станет. Если судить по вчерашнему приступу паники, она и так уже слишком глубоко увязла.

Поправив одежду и закинув сумку на плечо, Корвина пошла к двери. На ходу расплетая растрепавшуюся косу и завязывая волосы в хвост, она в последний раз оглядела комнату, чтобы запечатлеть ее в своей памяти.

Затем тихонько вышла в здание, в котором, по счастью, тоже оказалось тихо, и выбежала в холодное, туманное утро. Она была удивлена, что не видела в здании ни одного преподавателя: ни вчера, когда они прокрались внутрь, ни сегодня, когда прошмыгнула наружу. Возможно, все они были заняты в замке после трагедии, произошедшей с Троем.

Ветер трепал волосы, пока Корвина поднималась на гору по застланной туманом лестнице, которая вела на основную территорию замка, и, выйдя на тропу, столкнулась с самой Кайлин Кросс.

Женщина, одетая в костюм для бега неоновой расцветки, удивленно хмыкнула, увидев ее, но внезапно нахмурилась.

– Что вы здесь делаете, мисс Клемм?

Корвина на миг замерла, не зная, что ответить.

– Э‑э, здравствуйте, Кайлин.

Кайлин нахмурилась еще больше.

– Вы были в преподавательском крыле?

Корвина бросилась отрицать:

– Нет, просто вышла на прогулку. Мне нужно было проветрить голову после вчерашнего.

Женщина долго изучала ее взглядом, а потом кивнула.

– Довожу до вашего сведения, что в Веренморе не приветствуется общение студентов и преподавателей вне учебного времени, если на то нет особых причин. За вами уже числится один подобный случай. Как ваш координатор, я настоятельно рекомендую вам не допускать его повторения.

Корвина сжала руками ткань юбки.

– Я просто вышла прогуляться.

Кайлин пошла своей дорогой.

– Мне это кажется весьма сомнительным, Корвина. Особенно, учитывая помятый вид вашего примечательного наряда, в котором вы были вчера. Будьте осторожны. – Она одарила Корвину многозначительным взглядом и ушла.

Черт.

Спеша обратно в башню после внезапной встречи, Корвина увидела, что несколько студентов уже вышли на улицу. К счастью, никто не обратил внимания, как она прошмыгнула мимо и пошла в свою комнату. Там было пусто – видимо, Джейд все еще была в медпункте.

Отбросив сумку в сторону, Корвина плюхнулась на кровать и уставилась в потолок, размышляя, что же ей делать. Если она хотела остаться в университете, то ей нельзя рисковать и снова проводить время с Вадом вне занятий, как бы заманчиво это ни было. К тому же она не могла больше быть с ним, зная обо всем, что он сумел о ней разузнать. Но как ему это удалось? В институте ее заверили, что все данные о пациентах конфиденциальны. Их не предоставили даже в момент подачи документов в университет. Так кем же был этот двадцативосьмилетний преподаватель литературы, который сумел до них добраться? Она не понимала.

Но ей нужно было поговорить с доктором Детта. Где-то на кампусе должен быть телефон для экстренных случаев, и ей необходимо его найти. Мысль о том, что Трой мог это знать, отозвалась острой болью в сердце.

Прогнав прочь тоску, чтобы не проваляться весь день в кровати, Корвина взяла полотенце, туалетные принадлежности и приготовилась принять душ, пока душевые были свободны. Расстегнув сапоги и сняв одежду, она разделась догола, завернулась в большое полотенце и пошла в общественную душевую.

Там было шесть кабин и просторная общая зона с раковинами, выложенными белой и бежевой плиткой под цвет стен. Было еще рано, и кабинки пустовали, а в помещении горело только ночное освещение.

Корвина включила основной свет на щитке возле двери и направилась к самой дальней кабинке, которой пользовалась всегда. Водопровод был старым, и трубы застонали, когда она повернула краны. Равномерная косая струя потекла из насадки в нескольких сантиметрах над ее головой.

Заперев дверь, Корвина повесила полотенце, потрогала воду и осталась довольна. Ей нравилась эта кабинка именно потому, что вода в ней шла не слишком горячая и не слишком холодная. Она сразу же была нужной температуры. Встав под струи, Корвина запрокинула голову и позволила воде очистить, успокоить, зарядить ее, унося весь стресс пережитого в канализацию.

Мокрые волосы длиной доставали ей до талии. Корвина взяла травяной шампунь из корзинки на полке, и в тот же миг свет погас. Звук разбившегося стекла эхом пронесся по большому пространству.

Корвина замерла, несколько раз моргнула, чтобы глаза привыкли к темноте, и выключила воду в душе, чувствуя, как учащается пульс. Вновь завернувшись в полотенце, она приоткрыла дверь и выглянула из кабинки. Через вентиляционное окно на стене в помещение проникало совсем немного света.

Корвина подошла к щитку и с удивлением обнаружила, что все рычаги остались во включенном положении. Видимо, случилось короткое замыкание. Она бросила взгляд на зеркала над раковиной. Там висело четыре зеркала, каждое на две раковины шириной, в богато украшенных старинных железных рамах, которые смотрелись слишком вычурно в общественном душе.

Одно из зеркал разбилось вдребезги, осколки усыпали раковину и пол под ней. Жаждая понять, что же случилось, Корвина встала перед одной из раковин и посмотрела на свое отражение в красиво обрамленном зеркале рядом с тем, что оказалось разбито.

Растрепанные, черные как смоль волосы обрамляли необычное лицо с загорелой от природы кожей, высокими скулами, широким ртом и серебряным колечком, сверкающим в коротком, прямом носу. Длинная шея, миниатюрные плечи и заметно выступающие ключицы над пышной грудью. А еще миндалевидные глаза причудливого фиолетового цвета, казавшегося странным всем, кто никогда не видел таких прежде. Как однажды сказала ей мама, цвет глаз Корвине достался от матери, а волос – от отца.

«Волосы чернее черного, как перья ворона», – сказала она, когда объясняла, почему назвала дочь Корвиной.

Корвина покачала головой и замерла, заметив что-то в зеркале. Ее глаза в отражении стали черными, белки превратились в черные дыры, разошедшиеся от зрачков до самого края. Она все смотрела, а сердце зашлось в груди, руки крепче сжали полотенце, когда отражение с жуткими глазами приблизилось к зеркалу, а по его лицу стекла слеза.

«Я знаю, что ты меня слышишь», – раздался женский голос, оставивший за собой гнилостный запах.

Корвина отшатнулась, дрожа всем телом и не в силах поверить своим глазам. Это не по-настоящему. Все в ее голове. Но даже если это в ее голове, иллюзия все равно повергала в ужас.

Отражение шагнуло ближе. Внезапно зеркало треснуло, будто что-то врезалось в него с другой стороны и выгнулось по форме чьих-то рук, пытавшихся вырваться оттуда.

Корвина вскрикнула, упала назад и, отползая от зеркала, порезала руки об осыпавшиеся на пол осколки.

– Корвина! – Услышав громкий возглас возле двери, она обернулась и увидела, как Рой с еще одной девушкой смотрят на нее с беспокойством.

Они включили свет, и Корвина с удивлением подняла взгляд. Сердце стучало со скоростью в миллион ударов в минуту, мокрое от воды тело покрылось испариной.

– Что за черт? – Рой вошла в помещение, приковав взгляд к раковине. – Что происходит? Ты разбила зеркало?

Корвина отчаянно замотала головой и посмотрела на зеркало, которое разбило ее отражение.

Оно было цело.

Дрожа всем телом, она кое-как сумела встать на ноги и замерла как вкопанная, увидев, что разбито было только первое зеркало. Что же случилось со вторым? Ей все это привиделось? Она была уверена, что световые рубильники были включены, когда пропало электричество.

Ей нужно было убраться отсюда.

– Эй, эй, – Рой щелкнула пальцами перед ее лицом. – Что случилось? Это сделал кто-то другой?

Корвина сглотнула.

– Я не знаю. Я принимала душ, как вдруг свет выключился.

– Может, это была Алисса, – пошутила вторая девушка.

– Захлопнись. – Рой сердито на нее глянула и повернулась к побледневшей Корвине. – Возьми свои вещи. Мы подождем здесь.

Это было мило с ее стороны, очень мило.

Поплотнее запахнув полотенце, Корвина сходила забрать корзинку из кабины, затем вернулась к девчонкам и вместе с ними вышла из душевой. Она пошла в свою комнату, варясь в путанице мыслей о случившемся, как вдруг почувствовала, что Рой идет с ней к лестнице.

– Рой, – начала Корвина, прикусив губу, когда вторая девушка остановилась. – Что она имела в виду про Алиссу?

Рой закатила глаза.

– Ты же знаешь, как рождаются слухи. Стоит подкинуть кучке ребят замок и смерть, и они с удовольствием начнут думать, что все заселено призраками.

– Сеструха, – перебила другая девушка, – но в башне-то точно водятся призраки. Клянусь, я много раз чувствовала, будто кто-то идет за мной. У меня уже шея болит от того, сколько раз приходилось оборачиваться.

Рой покачала головой.

– Да пофиг. Ты как, нормально себя чувствуешь? – спросила она Корвину.

– Спасибо. – Корвина несказанно ценила ее участие.

Рой с подругой кивнули ей, остановившись возле ее двери.

– Есть новости насчет Троя? – спросила она у девушек, поворачивая дверную ручку.

– Пока нет, – ответила Рой. – Настоящая трагедия. Он был хорошим парнем.

Да, был.

– Но никогда бы не подумала, что он склонен к самоубийству, – заметила ее подруга. – Он всегда был таким спокойным.

Рой посмотрела на лестницу.

– Мы не можем знать наверняка, так ведь? Каждый справляется со своей болью по-своему. Возможно, он страдал от боли, но никто об этом не знал.

– Бедняжка Джейд, – пробормотала вторая девушка. – Должно быть, ей очень тяжело.

Рой посмотрела на Корвину.

– Приглядывай за ней на всякий случай.

Корвина кивнула, ведь и так намеревалась это сделать. Рой собралась уходить, но внезапно Корвину посетила мысль.

– Рой? – позвала она, когда они с подругой уже почти дошли до лестницы. – Где-нибудь на кампусе есть телефон для срочного звонка?

Переглянувшись с подругой, Рой повернулась к Корвине.

– Ну, вообще у многих студентов есть мобильники. Но в девяти случаях из десяти связь не ловит. В административном крыле есть стационарный телефон для служебных целей, но студентам нельзя им пользоваться без разрешения руководства или кого-то из преподавателей.

Корвина поблагодарила ее за информацию.

– Просто будь здесь осторожна, чумовые глазки, – тихо сказала Рой. – Замок… я не верю, что здесь водятся призраки, но что-то в нем не так.

Корвина кивнула и зашла в комнату. На подоконнике сидела Джейд, задумчиво глядя в окно, ее светлые волосы безжизненно висели на голове.

– Привет, – поздоровалась Корвина, и, подскочив, Джейд устремила к ней взгляд зеленых глаз. – Прости, я не хотела тебя напугать. – Корвина извинилась и пошла к шкафу за одеждой. – Как ты?

– Не знаю, – ответила Джейд уныло. – Все это в голове не укладывается.

Корвина прекрасно ее понимала.

– Я рядом, если нужно будет поговорить, хорошо?

– Не сейчас, – ответила Джейд, отвернувшись к окну и наблюдая, как капли дождя стекают по стеклу, а горгулья на стене извергает воду.

Корвине было грустно видеть свою жизнерадостную подругу такой удрученной, и она принялась молча копаться в шкафу, желая поскорее одеться после случившегося в душевой.

Все шерстяные юбки оказались в куче с грязным бельем, и Корвина вздохнула. Стирка была вчера, и при всем, что творилось вокруг, казалась делом обыденным. Выдохнув, она продолжила перебирать вещи и поняла, что единственным вариантом оказалась юбка в черную и красную клетку, которую она спонтанно купила когда-то давно. Для зимы она была коротковата. Черт. Корвина принялась искать чулки, чтобы ноги не замерзли.

Найдя наконец пару, она повернулась к висящему в спальне зеркалу и вздрогнула при виде своего отражения.

– Что случилось? – спросила Джейд, заметив это.

– Ничего, – заверила Корвина. – Просто сама себя напугала.

Да уж, она ни за что не расскажет Джейд о случившемся.

– Весь этот замок чертовски страшный, – выпалила Джейд. – Будто он меняет тебя, стоит здесь оказаться.

– О чем ты? – спросила Корвина, глядя на соседку в отражении зеркала, пока одевалась.

– Даже не знаю, – ответила подруга, и что-то промелькнуло в ее лице. – Трой был одним из лучших. Это так несправедливо.

Стиснув зубы, Корвина подошла к ней и крепко обняла.

– Мне очень жаль, что это случилось с ним.

– Мне тоже. – Джейд отстранилась, и Корвина, поняв, что ей нужно личное пространство, отступила.

– У него была семья? – спросила она, размышляя о том, что сказал ей его голос.

Джейд кивнула.

– Да. Есть старший брат. Медсестра сказала мне, что он приедет забрать тело. Оно и к лучшему. Он следователь. Он выяснит, что произошло.

«Скажи моему брату», – просил голос Троя.

Брату, который был следователем? Она даже не знала, что у него есть брат. И что же ей сказать ему? Насколько она выяснила, подозрительные происшествия в Веренморе по непонятным причинам никогда толком не расследовали. Если кто-то, располагающий необходимыми ресурсами и лично заинтересованный в деле, сможет раскрыть хотя бы малую толику секретов, скрытых в этих стенах, то многие люди получат ответы.

Корвина достала заживляющий бальзам из ящика и нанесла его на небольшие порезы на ладони.

– Ты выглядишь как-то иначе, – заметила Джейд, оглядев Корвину с головы до ног. – Меньше похожа на богемную ведьму и больше на модную сучку.

Корвина замялась, натягивая рукава.

– Мне нужно сдать вещи в стирку.

Джейд ответила ей легкой улыбкой.

– Так странно, что повседневные дела никогда не прекращаются, даже когда кажется, что жизнь остановилась.

– Мне кажется, сегодня отменят занятия, – вслух подумала Корвина.

Джейд хмыкнула.

– Да, когда Алисса умерла, их тоже отменяли. На весь день. Иди и займись, чем хочешь. Я сегодня хочу побыть одна.

– Ты уверена? Я не против остаться с тобой.

– Нет, – Джейд махнула рукой. – Сейчас мне правда хочется побыть одной.

Корвина кивнула, прекрасно ее понимая, взяла сумку со всеми нужными книгами и остановилась на пороге.

– Как думаешь, в башне есть призраки?

Джейд обернулась и ответила ей пристальным взглядом.

– Почему ты спрашиваешь?

– Просто слышала кое-что недавно.

– Сначала Алисса, теперь Трой. – Ее подруга содрогнулась. – Боюсь, однажды в Веренморе призраков станет больше, чем людей. Надеюсь лишь, что мы не станем одними из них.

Глава 16

Корвина

В тот день Веренмор окутывала еще более мрачная атмосфера. Погода была хмурой, с неба беспрестанно сыпал мелкий дождь, серые тучи над головой рокотали, как голодные звери в ожидании добычи, ветер резал кожу, словно лезвие ножа. Люди погрязли в унынии – от двух похожих самоубийств, случившихся за пару месяцев, у всех падал дух и росли подозрения. Слухи распространялись неустанно: от перешептываний о призраках и чудовищах до теорий о черной магии и психических расстройствах.

Корвина, сама того не желая, весь день краем уха слышала подобные разговоры, и уже сама не знала, во что верить, особенно памятуя то, что случилось с ней в душевой.

Молодой человек в очках, работавший в административном крыле, сообщил ей все то же, что она услышала от Рой: у них в самом деле был стационарный телефон, но воспользоваться им она могла только с особого разрешения кого-то из руководства или преподавателей.

Ей нужно было срочно позвонить доктору Детта, но она не знала, к кому обратиться, кроме Вада. А к нему Корвина подходить не хотела, опасаясь, что он попытается завести разговор, которого она боялась. Поскольку занятия были отменены, а библиотека закрыта, большинство студентов сидели по своим комнатам или в Главном зале.

А Корвине нужно было побыть в тишине.

О том, чтобы идти в лес, не могло быть и речи – как из-за погоды, так и из-за случившегося в душевой. Ей было не стыдно признать, что она так сильно боялась, что малейшая тень заставляла ее сердце биться чаще. А мысль о том, что неведомый голос вновь вторгнется в ее сознание, принося с собой жуткий запах, приводила ее в ужас. Она вздрагивала от каждого отражения в окнах, мимо которых проходила, и не знала, куда идти, чтобы успокоиться.

Оставив Эрику, Джакса и Итана в обеденном зале, Корвина извинилась и решила поискать другое место.

Когда она вышла из Главного зала, ее внимание привлекла открытая деревянная дверь на железных петлях.

Хранилище.

Его уже открыли?

Преисполнившись любопытства и надежды, Корвина поправила лямку сумки, вошла и оказалась перед широкой каменной лестницей, ведущей в подземелье наподобие библиотеки. Она тихо спустилась, и естественный свет угас, сменяясь приглушенным желтым свечением.

Перед ней открылось подземелье – гораздо меньшего размера, чем библиотека, но все же очень просторное.

Приглушенный свет исходил от небольшой люстры на низком потолке, который поддерживали две массивные каменные колонны. На стене по левую руку висели картины с изображением замка, а в центре стены, что была прямо перед ней, стоял небольшой камин. Перед ним располагалась зона отдыха с мягкими диванами черного и красного цветов и оттоманками с теми же львиными головами, что были на креслах в библиотеке. По центру между ними стоял стол из черного дерева.

Но внимание Корвины привлекла правая сторона.

Там, возле стены стояло фортепиано с деревянной скамейкой перед ним. То самое фортепиано, которое она видела в башне. Его перенесли. Вот почему она больше не слышала музыку.

Корвина подошла к нему. Она еще никогда не видела настоящего инструмента, во всяком случае, исправного, и ей было интересно его рассмотреть.

Фортепиано было черным, но старым. Ей представлялось, что когда-то у него была красивая отполированная поверхность, но со временем она потускнела. Чехол был снят, и инструмент выглядел безжизненно, ведь на нем не играли. Корвина вспомнила, что в первую ночь, когда Вад играл на нем, он стоял на подставке.

Но клавиши блестели в свете люстры.

Черные и белые, такие безмолвные.

Корвина протянула руку и погладила их пальцем, чувствуя их фактуру, провела ладонью по деревянной крышке, испытывая полную гамму ощущений. Прикусив губу в попытке побороть искушение, она нажала на белую клавишу, и резкий мелодичный звук эхом пронесся по подземелью, отчего последовавшая за ним тишина стала еще более заметной. Корвина убрала руку, чувствуя, будто вторгается в нечто личное, и пошла в зону отдыха.

Она задумалась, когда Вад велел перенести фортепиано, и не для того ли это сделал, чтобы держаться подальше от нее. А еще она размышляла, как он сумел убедить руководство открыть Хранилище, если оно было заперто много лет. Она пришла сюда, чтобы избежать встречи с ним, она правда хотела этого, но, увидев фортепиано, задалась вопросом, стоит ли это делать. Неужели Вселенная говорила ей не убегать от него? Ей нужен был знак, еще один ответ, который указал бы направление.

От мыслей голова шла кругом, и Корвина опустилась на мягкое, обитое плюшем сиденье, сбросила ботинки и поджала ноги. В подземелье было холодно, но она радовалась, что здесь никого не было.

Довольная тем, что осталась одна, она свернулась калачиком на краю дивана. Устроившись, Корвина достала старый библиотечный экземпляр «Дракулы» и принялась читать о дьяволе, живущем в старом замке на холме, сама оказавшись в одном из них.

* * *

Корвина проснулась от звуков музыки.

Она резко села, книга, лежавшая на груди, упала на пол, внезапная боль в шее отозвалась стоном.

Повернула голову в сторону, откуда доносилась музыка, и почувствовала, как перехватило дыхание.

В тусклом свете перед ней предстал тот же образ, в каком она видела его впервые в темноте. Его глаза были закрыты, лицо устремлено вниз, спина наклонена вперед, и играл он не только пальцами, а всем своим существом.

Вад Деверелл.

Среброглазый дьявол Веренмора.

Темный бог, чья игра была и благословением, и проклятьем.

Ее многогранный, загадочный бывший любовник, который знал тайны ее души.

Он нашел ее.

Почему-то после всех ее отчаянных попыток избегать его он оказался в том же месте. Их пути то и дело пересекались, приближая их друг к другу. Если его присутствие в этот миг не было знаком Вселенной, которого она просила, тогда Корвина вообще не знала, что это было.

Подняв книгу с пола, она сделала закладку на странице, за чтением которой заснула, убрала ее в сумку и полностью повернулась, чтобы посмотреть, как он играет.

Было нечто особенное в том, чтобы наблюдать, как этот мужчина всецело погружался в музыку, которую его пальцы создавали вслепую. Он знал эти черные и белые клавиши как свои пять пальцев и существовал среди них, продолжая играть на этот раз не такую навязчивую, не такую мучительную, а более проникновенную и загадочную мелодию. Его вид, это звучание и ощущения творили с ней что-то неведомое.

То, что Вад играл в ее присутствии, отвел ее в свое личное пространство, спал рядом с ней и подвергал себя риску, хотя говорил, что не станет этого делать – все это сказало ей больше, чем мог бы сказать он сам.

Он привязался.

Как и она.

И Корвина не знала, что с этим делать.

– Ты слишком много думаешь, – донес до нее эти слова его низкий голос, а пальцы не прекращали скользить по клавишам, и он так и не открыл глаз.

– Ты сказал, что мы не будем этого делать, – напомнила она ему так же тихо, опустив подбородок на подлокотник.

– Это было задолго до того, как я познал твой вкус. Задолго до того, как проснулся один в своей постели после лучшего сна, что был у меня за многие годы.

Ее сердце гулко забилось в груди от его слов, иссохшие частицы ее души впитывали их, словно благодатный дождь после засухи.

Мелодия достигла крещендо и стала неспешно стихать, обернувшись в нечто нежное, мягкое, тихое, а потом окончательно смолкла с финальной нотой. Наступившая тишина казалась громкой.

– Ты так красиво играешь, – заметила Корвина в легком изумлении. – Наверное, даже твои демоны поют.

От этих слов он открыл глаза.

– А что делают твои демоны, вороненок?

Она отвела взгляд.

– Кричат.

– Иди сюда, – велел Вад, и она оглянулась на лестницу.

– А вдруг сюда кто-то придет? Мне много раз говорили, что преподавателям и студентам нельзя общаться вне занятий.

– Думаю, мы уже давно вышли за рамки простого общения, тебе так не кажется? – сказал он с ноткой иронии и нажал пальцем на клавишу. – Иди сюда.

Она встала и пошла к нему на дрожащих ногах. Как только Корвина подошла, Вад поднял ее и посадил на крышку фортепиано так, что ее задница оказалась на краю, а ноги упирались в скамейку по бокам от его бедер. Сердце забилось с удвоенной силой, и Корвина посмотрела в его обжигающие серебристые глаза, рассматривая мужественное лицо и прядь седых волос.

– Расскажи мне об институте «Утренняя звезда», – будничным тоном велел он, будто у нее не сводило живот от одного только названия.

– Я… я не знаю, с чего начать, – пролепетала она, осознавая, что снова оказалась с ним в ловушке, хоть и сидела выше него.

– С начала, – ответил Вад. – Я хочу услышать твою версию истории.

– А ты… ты не станешь использовать ее против меня? – Она громко сглотнула, озвучив один из своих самых потаенных страхов.

Его глаза вспыхнули.

– Нет.

Корвина сделала глубокий вдох, разглядывая свои ногти.

– Ты не мог бы… не смотреть на меня, пока я говорю? Так я только сильнее нервничаю.

Вад кивнул, опустил руки ей на бедра и развел их шире, лаская пальцами колени.

– Буду смотреть в другое место. И дам тебе кончить, если будешь хорошо себя вести.

С ее губ сорвался прерывистый вздох, и Корвина посмотрела в потолок.

– Разве это не странно для подобного разговора?

Вад провел пальцами по краю ее чулок.

– Это поможет отвлечь твой разум от чрезмерного волнения. А теперь рассказывай.

Корвина прикусила губу, пока он водил пальцами по кромке – туда-сюда, туда-сюда, – и уступила его требованию. Она хотела рассказать ему, довериться, и, похоже, это был первый шаг. Она лишь надеялась, что он ее не разочарует.

– У моей матери шизофрения, – произнесла она, пока его пальцы мягко ласкали кожу ее бедер.

Казалось полным безумием говорить с ним об этом, пока он прикасался к ней с явным сексуальным намерением. Но это и впрямь помогало ей успокоиться и собраться с мыслями.

– Как и у отца, – продолжила она, и у нее перехватило дыхание, когда Вад коснулся кожи там, где заканчивались чулки. – Ему не был поставлен такой диагноз, но во время одного из сеансов мать призналась, что он покончил с собой, потому что голоса сказали ему: если он не умрет, то умрем мы. Он защищал нас в своей изощренной манере.

– И ты считаешь, что унаследовала их болезнь? – спросил он, уткнувшись во внутреннюю поверхность ее бедра.

Все это было безумно странно, но, милостивый боже, помогало ей меньше переживать из-за разговора.

– Риски в случае, если болен один из родителей, довольно-таки высоки, а если оба – высоки чрезвычайно, – сказала она, когда Вад зубами спустил чулок по ноге. – Моя мать много лет слышала голоса и видела галлюцинации. По всей видимости, после моего рождения стало хуже. Она никогда не причиняла мне вреда, но не всегда была рядом. Очень долгое время она боялась, что меня заберут, если я буду общаться с кем-то, кроме нее.

– Поэтому она держала тебя при себе, обучала дома и никуда не отпускала, – заключил Вад, и Корвина легла на крышку фортепиано, смотря в потолок.

– И откуда ты все это знаешь? Но да, – шепотом призналась она. – Она очень меня любила, но не знала, как любить меня правильно. Это не ее вина. Ей никто никогда не помогал.

– А ты ей помогла?

– Разве ты не знаешь?

– Я же сказал: хочу услышать это от тебя.

Корвина кивнула, и на глаза навернулись слезы, когда она вспомнила тот день.

– Еще подростком я поняла, что что-то не так. Раз в неделю она отпускала меня на почту, чтобы отправить заказы. Там-то я и собрала информацию и наткнулась на этот институт. Несколько месяцев я размышляла, стоит это делать или нет. Я ведь осталась бы одна, если бы ее забрали, понимаешь? – На последних словах ее голос дрогнул.

Вад оставил нежный поцелуй на ее коже.

– Но ты все равно это сделала, так ведь, храбрая, красивая девочка?

От его слов что-то расцветало у нее внутри. Она почувствовала, как слезинка стекла с уголка глаза.

– Это случилось в день моего восемнадцатилетия. Я позвонила им, а на следующий день они приехали и забрали ее. Она была безумно зла, – прошептала Корвина.

– Она до сих пор злится?

Корвина издала невеселый смешок.

– Порой мне хочется, чтобы злилась. Теперь она почти не узнает меня. Ее расстройство прогрессировало. Лекарства, на которых ее держат, притупили память. Таков побочный эффект.

– Ну а ты, вороненок? – спросил он, прижавшись губами к ее коже. – Что насчет тебя?

Она сглотнула, понимая, что ее признание может все изменить.

– Я тоже слышу голоса. Всегда слышала, в особенности один голос. Иронично, но именно он сказал мне, что моей матери нужна помощь.

– Он? – В его голосе слышалось любопытство.

– Мо, – ответила Корвина.

– А, – хмыкнул Вад. – Даже не знаю, стало ли мне легче оттого, что в твоих мыслях был голос, а не другой мужчина, когда я тебя трахал.

Корвина перевела взгляд на красивую люстру из стекла и металла в тот миг, когда его пальцы отодвинули трусики в сторону.

– Значит, ты слышишь голоса.

– Раньше слышала только Мо, – поправила она. – Может, еще один или два, но очень редко. Я рассказала об этом в институте, когда забрали маму, чтобы и мне провели обследование. Просто, чтобы знать, понимаешь?

– И?

– Результат отрицательный, – сказала она, а его пальцы начали выписывать круги по нежной коже между ног, заставляя сжать мышцы. – Врачи сказали, что у меня нет никаких симптомов, и, по сути, списали Мо со счетов как способ моего подсознания справиться с отсутствием отца в семье. Но тогда я была слишком юна, чтобы можно было увидеть явные признаки, и мне велели держать руку на пульсе.

– А были другие признаки? – спросил он, выдыхая теплый воздух прямо возле ее лона.

Корвине потребовалось несколько мгновений, чтобы сосредоточиться на его словах и не содрогнуться всем телом.

– С тех пор, как я приехала в Веренмор, все обострилось. Я начала слышать больше голосов, видеть галлюцинации, – сказала она. Страх от воспоминаний о случившемся с зеркалом и удовольствие от прикосновения его рта спутывали ее разум. – Раньше такого не случалось.

– Думаешь, дело в твоем разуме или в этом месте? – Вад задал вопрос, мучивший ее несколько месяцев.

– Я правда не знаю, – тихо сказала она, нащупала край крышки фортепиано и крепко сжала, когда Вад прикоснулся к ней языком. – Отчасти мне хочется верить, что виной тому Веренмор, что испытанное мною происходит вовне. Но не понимаю, чем такой вариант лучше, ведь я все равно слышу голоса и переживаю видения. Неважно, происходит это в моих мыслях или вне их, все равно это значит, что со мной что-то не так.

– Вполне может быть, что все дело в этом месте, – проговорил он, уткнувшись в ее кожу. – В мире происходит очень многое, чему невозможно дать разумного объяснения и что напрочь лишено логики. Я бы не стал отметать такой вариант.

Ее грудь тяжело вздымалась, когда Вад, произнеся последнее слово, вновь провел по ней языком. Одной рукой Корвина сжала его волосы, едва он придвинул ее бедра к краю, держа их на весу и направляя так, как хотел. Все ее тело в этот миг принадлежало ему, и он мог управлять им, как пожелал. Он больше не стал задавать ей никаких вопросов, погрузил язык в ее лоно, затем вынул и, нащупав клитор, принялся ласкать его с мастерством, которое, как она знала, было присуще ему изначально и вместе с тем отточено со временем.

Корвина вцепилась в его волосы, выкручивая их пальцами, а бедра задвигались сами собой, едва он ввел в нее один палец, не прекращая орудовать ртом. Соски напряглись до предела, не стесненные бельем под тканью свитера, а рот со стоном приоткрылся, когда Вад согнул палец внутри нее, нащупав в глубине местечко, прикосновение к которому послало по всему ее телу волны удовольствия, затмевающего разум и заставлявшего сердце с каждым ударом биться о ребра.

– О боже, боже, боже, – повторяла она, пока ее тело содрогалось.

Она болтала ногами в воздухе, пытаясь найти опору, какой-то якорь, что не дал бы ей пропасть. Вад крепко держал ее, позволяя обуздать одну волну удовольствия за другой с такой раскованностью, на какую она до этого момента считала себя неспособной. Неспешные прикосновения его губ сбавили интенсивность чувственного натиска, давая ей опуститься обратно на фортепиано.

Корвина моргала, отрешенно глядя в потолок, ее ноги обмякли, руки лежали на крышке, груди вздымалась от жадных глотков воздуха. Она не сразу поняла, что Вад поправляет ее трусики, натягивает чулки и опускает подол юбки. Приподнявшись на локтях, она увидела, как он неспешно встал и навис над ней, упершись руками в крышку по бокам от ее тела. Его волосы растрепались от ее пальцев, губы блестели от следов ее удовольствия.

Ее охватил трепет, едва она увидела, как он взбудоражен из-за нее, как его невозмутимый образ треснул и открыл перед ней необузданного мужчину.

Вад набросился на ее губы в таком основательном поцелуе, что у нее все снова свело внутри. Она ощутила свой вкус на его губах, что казалось ей чем-то совершенно запретным, и оттого по коже побежала восхитительная дрожь. Он обхватил ее правую грудь рукой, скорее в собственническом порыве, нежели преднамеренно, и, слегка отстранившись, устремил на нее взгляд серебристых глаз.

– Это происходит, вороненок, – тихо прошептал он ей в губы, сжимая пальцами сосок. – Я устал это отрицать. Ты долго не давала мне покоя. И мне плевать, что не дает покоя тебе: силы, недоступные твоему пониманию, или все это происходит в твоей голове. Теперь ты моя. Покуда длится это безумие.

Подбородок задрожал, и она посмотрела на него горящим взглядом.

– Покуда длится это безумие.

– Хорошо. – Вад поцеловал ее снова. – А теперь иди на ужин, пока твои друзья не подумали, что ты пропала. Завтра я договорюсь о твоем звонке врачу.

Корвина села, и ее взгляд упал на заметную выпуклость под молнией его брюк. Он помотал головой.

– У нас нет времени. Иди.

Она кивнула, охваченная внезапным приступом застенчивости, потупила взгляд в пол и, спрыгнув с фортепиано, поспешила за сумкой и книгой, стараясь держать спину как можно прямее. Корвина почувствовала, как он схватил ее за косичку, намотал ее на кулак и, повернув голову, наклонился за еще одним страстным поцелуем.

– Не думай обо мне, когда этот парень рядом с тобой, – сказал он, свирепо на нее глядя. – Их зов, – он сжал ее соски между пальцев, – предназначен только мне. Мне бы очень не хотелось причинять ему вред.

Корвина запрокинула голову, удивившись источаемой им угрозе.

– Ты ведь не стал бы это делать? Вредить кому-то?

Вад уклонился от ее вопроса, вновь нацепив маску мистера Деверелла, которую носил на людях. Взяв ее за подбородок пальцами свободной руки, он чмокнул ее в сережку в носу.

– Ты этого не узнаешь, вороненок, – ответил он, лаская ее своим голосом. – А теперь иди.

Он отпустил ее, и, подойдя к лестнице, Корвина стала подниматься на дрожащих ногах. Напоследок она оглянулась посмотреть на мужчину, который знал о ней все, хотя сама она ничего о нем не знала. От такого дисбаланса сил все произошедшее внезапно стало больше походить не на проявление привязанности, а на сделку, которую она только что заключила с дьяволом.

Глава 17

Корвина

Следующим утром весь Веренмор гудел из-за приезда брата Троя.

Корвина оглядела Главный зал за завтраком и поразилась тому, как быстро человеческий разум был способен переключиться с горя по случаю смерти знакомого на радостное волнение, вызванное приездом незнакомца.

– Но он же не абы кто, – заговорщически сообщила Эрика, сжимая кружку с кофе обеими руками. – Он один из выпускников Веренмора. Окончил университет и попал в Международное следственное управление.

Итан, стиснув челюсти, гонял лапшу по тарелке.

– Трой говорил, что хотел поступить в Веренмор, чтобы быть похожим на своего брата. Заставить его гордиться. Он его боготворил.

Черт.

Почему-то оттого становилось только больнее. Корвина взглянула на Джейд, но та смотрела в окно, почти не притронувшись к еде. Она протянула соседке яблоко, которое прихватила себе, и тепло улыбнулась.

– Заморив себя голодом, сделаешь только хуже.

Джейд вздохнула и взяла яблоко.

– Знаю. Просто… без него здесь так пусто. Будто не достает кусочка.

Так и было. Трой обладал особенной яркой энергетикой, которая зажигала всю компанию. Он очень нравился Корвине, которой обычно люди нравились редко. Она скучала по нему и их общению.

Отведя взгляд, Корвина удивленно моргнула, когда увидела, что к их столу идет мистер Деверелл с серьезным, сосредоточенным выражением лица. Колени задрожали, сердце заколотилось, и, оглядевшись, она заметила, что все притихли и взирают на него с любопытством и удивлением.

Он остановился возле стула Джейд, посмотрел на Корвину притягательными глазами и достал из кармана сложенный лист бумаги.

– Ваш запрос на звонок одобрен, мисс Клемм, – сообщил он, протянув ей лист. – Передайте это, пожалуйста, вашему координатору в кабинете администрации. Она направит вас дальше.

Корвина вытерла ладонь о юбку и взяла бумагу.

– Спасибо, мистер Деверелл.

Он ответил ей и всем собравшимся за столом сдержанным кивком и ушел.

– Что это было? – спросила Джейд с округлившимися глазами.

– Мне нужно кое-кому позвонить, а в администрации сказали, что сначала необходимо, чтобы кто-то из преподавателей дал разрешение.

– Но почему мистер Деверелл?

– Он случайно услышал мой разговор в администрации, – ложь с легкостью сорвалась с языка.

– Просто он выбивает меня из колеи, – сказала Джейд собравшимся.

Да, ее тоже.

Закончив с едой, Корвина встала, закинула сумку на плечо и сжала в руке листок бумаги.

– Пойду позвоню. Увидимся позже.

Все помахали ей на прощание, и она спешно выбежала из здания в пасмурное утро. Туман до того сгустился, что она с трудом различала впереди очертания административного крыла, он окутывал ее своими дымчатыми руками, ограждая от всего остального.

В этом моменте, в этом месте было нечто такое, отчего она испытала приступ дежавю. Стоя посреди сада, Корвина вполне могла представить, что была здесь раньше, что оказалась где-то в далеком прошлом, где впереди неясно вырисовывались стены того же замка, что с каждой прошедшей минутой впитывали тайны, которые не откроют никогда.

В небе прогремел гром, и порыв ветра ударил ей в лицо, закружив в облаке тумана. Дурное предчувствие пришло вместе с призрачными муравьями, побежавшими по рукам.

Потирая кожу, Корвина прогнала прочь мрачное чувство и пошла через сад, сворачивая к парадному входу в административное крыло.

Ее внимание привлекла живая изгородь из темно-красных роз, которую она не замечала раньше. Цветы были красными, как кровь, что растеклась вокруг головы Троя на земле. В легком изумлении Корвина подошла к цветкам и протянула руку, чтобы провести пальцами по бархатистым лепесткам, оказавшимся мягкими, как шелк, порожденный смертью тысяч червей.

Эта жуткая мысль заставила ее отстраниться, но рука задела один из стеблей, и несколько шипов впились в палец.

– Ай. – Она поморщилась и отдернула руку, глядя на капли своей крови на толстых шипах, готовые быть выпитыми до дна вампиром, вкушающим кровь.

Она явно перечитала «Дракулу».

– Осторожнее с этими розами. – Грубый голос, раздавшийся за спиной, заставил Корвину обернуться.

На подъездной дорожке возле серебристого пикапа стоял мускулистый мужчина с коротко подстриженными волосами и темно-синими глазами. Он запер дверь машины и сунул руки в карманы плотного пальто. В ухе у него поблескивала сережка.

Внезапно он остановился, взглянув на Корвину, и на миг на его лице промелькнуло потрясение.

– Фиолетовые глаза.

Корвина была в замешательстве. Парень был ей незнаком.

– Прошу прощения?

Он моргнул.

– Да ничего. Просто вспомнил кое о чем.

– Хм, ладно. А что с розами?

– Они росли здесь с момента основания университета. – Он обвел взглядом кусты позади нее. – Я как-то раз упал в них во время драки. Достаточно будет сказать, что больше я к ним и близко не подходил.

Корвина взглянула на кровь на своей руке.

– Но как такое возможно? Розы так долго не растут.

Мужчина пожал крупными плечами.

– А как вообще что-то возможно в Веренморе? Здесь всегда было что-то необъяснимое.

На этом он вошел в здание, и Корвина пошла следом. Парень в очках, сидевший за стойкой, поднял взгляд посреди зевка и выпучил глаза при виде гостя.

– Аякс Хантер, – хриплым голосом представился мужчина. – Я приехал за братом, Троем Хантером.

Парень за стойкой кивнул.

– Соболезную вашей утрате, мистер Хантер. Подождите, пожалуйста, здесь, я приведу того, кто вам поможет.

Аякс сдержанно кивнул. Корвина осталась стоять в стороне. Ее звонок мог и подождать, пусть сперва позаботятся о Трое. А это был его брат, которому она должна была что-то сказать. Но что?

– Я тоже сочувствую вашей утрате, мистер Хантер, – Корвина выразила свои соболезнования. – Троя не хватает.

Он окинул ее проницательным взглядом.

– Ты знала моего брата?

– Да. – Корвина теребила ремешок сумки. – Он был моим другом.

И он хотел, чтобы она что-то ему рассказала. О том, как он умер?

– Есть мысли, почему он прыгнул с крыши? – спросил Аякс, облокотившись на стол и уделяя ей все свое внимание.

Корвина молча помотала головой.

Аякс взглянул на капли крови на ее руках.

– Он хотел покончить с собой?

– Нет, насколько мне известно. Здесь… – Она прикусила губу, размышляя, знал ли он об Алиссе и сходстве их смертей. Об этом она должна ему рассказать?

– Что? – спросил он.

– Вы следователь, верно? – Корвине было важно в этом убедиться.

– Верно. – Он посмотрел на нее пристальным взглядом, слегка прищурив глаза. – Думаешь, в смерти моего брата есть что расследовать?

– Это исключено. – Их разговор прервал жесткий голос Кайлин Кросс, вошедшей в кабинет. – Его смерть была трагедией. Мои соболезнования, мистер Хантер. Мисс Клемм, вам пора на занятия.

Да, вряд ли ей сейчас удастся совершить звонок.

– Приятно познакомиться, – она улыбнулась Аяксу и пошла к выходу.

– Эй! Ты уронила свою бумагу.

Корвина повернулась забрать листок, который он ей протягивал, и нахмурилась, ведь свой документ она держала в руке. Но притом, что Кайлин пристально наблюдала за ними, прищурив глаза, Корвина забрала ее, поблагодарила его и ушла.

Оказавшись вне поля зрения, она спешно развернула бумагу и увидела наспех нацарапанную им записку, даже не понимая, как ему удалось сделать это в присутствии Кайлин.

«У озера. В десять вечера. Ради Троя».

Озеро. Страшное озеро, на котором Корвина больше не бывала с последнего раза, что было в темном лесу, куда она не ходила уже несколько недель. И она должна была пойти туда сегодня вечером. Ради Троя.

* * *

Сказать Джейд, что она пойдет прогуляться, было несложно. Джейд привыкла к ее ночным прогулкам и не придавала им особого значения.

Корвина закуталась в коричневую шерстяную шаль, оставшись в той же одежде, что и днем. В небе светила полная луна, и на миг она замешкалась, размышляя, не совершает ли глупость. Так и было. Но она знала, что ей нужно было это сделать. В глубине души Корвина знала: что-то заставило Троя подняться на крышу, и его брат имел право об этом знать. Она бы рассказала Ваду о своих подозрениях и предстоящей встрече, но у нее не было ни времени застать его наедине, ни желания – после того, как она осознала, что ничего о нем не знает. Корвине было неведомо, замешан ли он в чем-то, и, хотя ей очень хотелось, чтобы не был, она была сама по себе, пока не знала этого наверняка.

В темноте дул легкий ветерок, деревья мягко покачивались, листья колыхались, а ветви дрожали. Корвина шла по лесу, держа в руке фонарь, который взяла в Главном зале. Ей был не нужен его свет, поскольку луна прекрасно освещала ей путь, но все же она взяла его на случай, если погода изменится и небо затянет облаками. Или на тот случай, если ей понадобится тяжелое железное орудие самообороны. После недавнего происшествия она не хотела оставаться в лесу одна.

«Ты слышишь меня?» Только не снова.

Все тот же женский голос с запахом гнили, который пугал ее до дрожи.

«Ради Троя, – пробормотала Корвина самой себе. – Иди к озеру ради Троя».

Она с усилием прогнала голос прочь из своих мыслей.

Вечер стоял прекрасный, и как же было досадно, что утешение, которое Корвина находила в темноте, обернулось легким страхом. Девушка, которая всегда беззаботно бродила одна во тьме, стала бояться собственной тени, и виной тому был Веренмор.

Она шла по склону в низко стелющемся тумане, направляясь к озеру. Через несколько минут в лесу показался просвет, и, чувствуя ритмичное биение своего сердца, она подошла к поляне и наконец вышла на берег озера.

– Сюда.

Корвина вскрикнула, подняла фонарь повыше и увидела, что брат Троя ждал ее, прислонившись к камню, в том же пальто, в котором был утром.

– Прости, не хотел тебя напугать. Спасибо, что пришла встретиться. – Он выпрямился и пошел налево вдоль берега. – Впереди мост, – он указал вперед. – Там есть укрытие на случай, если погода испортится. Давай пройдемся и поговорим.

Корвина пошла за ним, держась на небольшом расстоянии, но не почувствовала, чтобы от него исходило что-то недоброе, – только злость и боль.

– Я заберу его утром, – начал он разговор. – Но мне нужно знать, что ты собиралась сказать сегодня в кабинете. Думаешь, в смерти Троя что-то не так?

Впереди над участком озера показались очертания небольшого моста.

– Мне она кажется странной. Я разговаривала с ним утром того дня, и все было нормально, – вспоминала она. – А потом, когда он был на крыше, казалось, что он не слышал никого из нас. Оттого, что то же самое случилось с девушкой в прошлом году, все кажется еще более странным.

– Что ты имеешь в виду, говоря, что с девушкой случилось то же самое? – спросил Аякс, выдыхая пар.

В начале каменного моста стояла небольшая деревянная беседка. Они поднялись по ступеням и остановились посередине переправы. Корвина поставила фонарь на широкие каменные перила и посмотрела на темную, непроглядную воду, отражавшую лунный свет.

– То же самое я и имею в виду. – Она прикоснулась к холодному камню ладонью. – Это случилось до того, как я сюда приехала, поэтому подробности мне неизвестны. Но Алисса, так звали девушку, поднялась на ту же крышу, никого не слышала, когда до нее пытались докричаться, а потом спрыгнула.

– Хм. – Аякс прищурился. – Это…

– Странно.

– Замок всегда заставлял людей вести себя… в несвойственной им манере, – Аякс посмотрел на воду. – Я и сам с трудом выбрался отсюда, сумев сохранить остатки рассудка. И совсем не хотел, чтобы Трой ехал сюда, но он не стал слушать.

– Вы… – Корвина замялась. – Думаете, это как-то связано с легендой о Палачах?

Аякс издал невеселый смешок.

– Старые добрые Палачи. Да черт его знает. Насколько мне известно, вся гора проклята. Не понимаю тех, кто стал бы задерживаться здесь дольше, чем это необходимо.

Ей на ум пришел Вад Деверелл – мужчина, который жил здесь уже много лет.

– Один мой профессор живет здесь уже давно, – сказала она.

– В самом деле? – с удивлением переспросил он. – И кто же?

– Вад Деверелл.

Его взгляд устремился к Корвине, брови взметнулись, едва не касаясь линии роста волос.

– Чтоб мне провалиться, – пробормотал он еле слышно. – Чертов ублюдок нашел тебя.

Корвина приосанилась от его слов.

– Что-что, простите?

Аякс издал невыразительный смешок и повернулся посмотреть на черные горы вдалеке.

– Просто я слегка шокирован.

– Простите, я не понимаю. В чем дело?

– Черт, мне надо выпить. – Он провел рукой по волосам. – Просто он… Я даже не знаю, что сказать.

У Корвины екнуло сердце.

– Не могли бы вы, пожалуйста, объяснить?

О чем, черт возьми, говорил этот парень?

Взгляд Аякса стал отрешенным.

– Я познакомился с ним в приюте для мальчиков, когда нам было по семь лет. Мы были компанией странных ребят, очутившихся в одном месте. И это было… скажем так, темное место.

Корвина слушала его рассказ, сильнее сжимая пальцами каменные перила, сердце с силой колотилось о ребра.

– В том приюте с нами жила старушка. – У него побелели костяшки пальцев. – Она была смотрительницей, но с возрастом ослепла. Но она знала о нас то, что мы никогда никому не рассказывали. Странные вещи. Например, как кто-то умрет. И потом он так и умирал. Говорила, что что-то случится, и оно случалось. Всякое, понимаешь? Мы жадно впитывали каждое слово.

– Ага, – Корвина подталкивала его продолжать, не понимая, к чему он клонит.

– Она сказала Ваду искать фиолетовые глаза. – Аякс встретился с ней взглядом. – Мы были детьми. Смеялись над ним из-за этого. Ведь не бывает фиолетовых глаз, понимаешь? Но это все, что она ему сказала.

Корвина почувствовала, как по телу пробежала дрожь.

– Вы мне голову морочите?

– Увы. – Он шумно выдохнул и вновь уставился в пространство. – Я даже не вспоминал об этом, пока не увидел твои глаза этим утром.

– Что… что было потом?

– Приехал его дед и забрал его из приюта. А мы оставались там, пока он не сгорел дотла в пожаре, унесшем жизни большинства мальчишек. Те, что выжили, уехали в другое место. – Аякс потер макушку широкой ладонью. – Несколько лет спустя я увидел его снова – здесь, в Веренморе. Мы учились в одной группе, но не сказать, что были друзьями.

– Погодите. – Корвина подняла руку, пытаясь разобраться в потоке информации. – Вы сказали, его дедушка? То есть его родной дед? Не приемная семья?

– Да.

Но Вад говорил ей, что это был приемный отец. Нет, не говорил. Корвина вспомнила его слова, тщательно подобранные слова. Он подразумевал отцовскую фигуру, но ни разу не упоминал о том, что это был его родственник. Он солгал ей, утаив правду, сразу после того, как она рассказала ему о своей матери. Почему?

– Судя по цвету твоих глаз и вопросам, которые ты задаешь, я так понимаю, что он не просто твой профессор? – Аякс сделал правильный вывод. – Ты показалась мне очень милой девушкой, так что позволь кое-что тебе сказать. Доступ к такой информации есть только у следователей, но, я думаю, тебе стоит знать.

В горле пересохло, а желудок налился свинцом, пока Корвина ждала, когда он продолжит.

– Его дед умер при подозрительных обстоятельствах в день, когда Вад стал совершеннолетним, – сообщил Аякс, понизив голос. – Упал с лестницы и сломал шею. Вот только лестница была слишком низкой и маленькой, чтобы на ней можно было получить такую серьезную травму. Вад, уже будучи совершеннолетним, оказался единственным законным наследником.

– Хантер. – Низкий хриплый голос, раздавшийся возле беседки, заставил их обернуться.

«Помяни дьявола» было слишком уж подходящей фразой, которая не могла не прийти ей на ум. Вад Деверелл стоял в черном пальто с поднятым воротником и смотрел на них с нарочито безучастным выражением лица. Седая прядь в его волосах сияла в лунном свете.

– Деверелл, – поздоровался Аякс в той же манере. – Забавно, мы как раз о тебе говорили.

Вад сунул руки поглубже в карманы.

– Отличный, должно быть, разговор, раз вы даже не заметили моего приближения.

– Ты всегда умел незаметно красться в этих землях, – сказал Аякс, и тон его прозвучал жестко из-за их общего прошлого. Он кивком указал на Корвину. – Похоже, Старая Зельда все-таки была права. Ты нашел свои фиолетовые глаза.

На челюстях Вада заиграли желваки, скулы выступили под кожей.

– Для твоего же блага будем надеяться, что она была не права.

Аякс сжал перила и ответил Ваду холодной улыбкой.

– Я заберу тело брата и завтра же уберусь к черту с твоей проклятой горы.

Его слова удивили Корвину.

– Его проклятой горы? – встряла она, переводя взгляд с одного на другого.

– А, ты разве не знаешь?

– Не надо, – процедил Вад.

Аякс натянуто улыбнулся.

– Веренмор всегда принадлежал роду Девереллов. Мало кто знает, но юридически и замок, и эта гора принадлежат ему.

Глава 18

Корвина

Корвина застыла как вкопанная, пребывая в полнейшем потрясении.

Вад Деверелл являлся фактическим наследником Веренмора.

Что за черт?

Она молча наблюдала, как он вплотную подошел к Аяксу, благодаря одинаковому росту оказавшись к ним лицом к лицу.

– Я не для того отстегиваю деньги Управлению, чтобы ты болтал языком, лишь бы доказать, что у тебя член больше, ублюдок, – процедил он. – На сей раз я закрою на это глаза из уважения к твоему брату и сделаю вид, что ты с горя ляпнул лишнего. Но если это повторится снова, тебе стоит поостеречься. Я ясно выразился?

Аякс язвительно улыбнулся.

– Но член-то у меня и правда больше, Деверелл.

Губы Вада дрогнули.

– Свали, пока я не сбросил тебя с этой гребаной горы, Хантер.

Аякс насмешливо ему отсалютовал.

– Я уеду на рассвете, если только в смерти моего брата не обнаружится ничего подозрительного. Но не забудь рассказать ей свою историю, приятель. Мы же не хотим, чтобы история Зои повторилась.

– Зои? – переспросила Корвина, пытаясь поспеть за потоком информации.

– Девушка, которая исчезла во время последнего Черного бала, – ответил Аякс, не прекращая смотреть на Вада. – Моя бывшая девушка. Сначала она, а теперь мой брат.

У Вада на виске запульсировала вена.

Аякс кивнул Корвине и ушел в лес, оставив ее с мужчиной, которого она совсем не знала.

– Кто ты? – прошептала она, пытаясь найти какую-то разгадку в его глазах.

Вад напряг челюсти.

– Идем, – он протянул ей руку. – Уже поздно.

Корвина вздрогнула и отступила на шаг назад.

– Не прикасайся ко мне. Кто ты такой, черт возьми?

– Я тот же, кем всегда был для тебя.

– Незнакомцем.

Серебристые глаза вспыхнули.

– Незнакомцем?

В пространстве между ними мелькали неясные импульсы, аура опасности, окутывающая его, пробуждала какой-то извращенный трепет у нее в подкорке. Корвина знала, попросту знала, что, стоит ей побежать, он погонится за ней. И она хотела, чтобы погнался. Хотела, чтобы поймал ее, завоевал, заявил свои права и заверил, что все будет хорошо, что химия между ними, их связь оставалась неизменной, хотя ее мир накренился на своей оси.

Сердце стучало как бешеное, Корвина бросила фонарь на землю, чтобы отвлечь его, и помчалась к мосту. Шаль слетела с ее плеч и упала на траву. Она подняла взгляд и, увидев темные башни замка, высящиеся над лесами, поспешила к ним.

Рука, опустившаяся ей на шею, внезапно прижала ее к дереву, вдавив грудью в толстую, грубую кору. Корвина вскрикнула, когда его высокое теплое тело прислонилось к ней сзади.

– Незнакомцем, вороненок? – прошептал Вад ей на ухо, касаясь его губами. Рука сжала растрепавшуюся косу и запрокинула ей голову. – Разве незнакомец знал бы, каков твой вкус на языке, когда ты кончаешь? – пробормотал он, уткнувшись ей в шею и неспешно наклоняя ее голову. – Разве незнакомец знал бы, как глубоко его член может войти в эту тугую киску? – Его слова окутывали ее всю, а рука, сжимавшая шею с затылка, теперь перехватила оба запястья и завела их за спину. – Разве незнакомец знал бы, как подпрыгивает твоя грудь, если щелкнуть по соску?

– Знал бы, если бы у меня был секс с незнакомцем, мистер Деверелл. – Слова прозвучали с большим придыханием, чем ей хотелось.

– А знал бы незнакомец страхи твоего разума? – спросил Вад, проведя губами по ее шее. – Знал бы, что ты любишь нарушать правила и делать ровно то, что тебе говорят не делать? Что ты смущаешься, когда тебе уделяют внимание, и смелеешь, когда думаешь, что никто не видит? Незнакомцу был бы ведом голод твоей души? Смог бы он утолить его так, как я?

Нет, не смог бы.

– Ты солгал мне. – Корвина закрыла глаза, понимая, что не сможет пошевелиться, если он того не захочет.

– Умолчал, – признался он.

– Я не могу доверять лжецу.

– А я не могу открыть правду, пока не поверю, что ты не сбежишь. – Вад поцеловал мочку ее уха. – Ты заслужишь мое доверие, а я заслужу твое, и тогда ты получишь все ответы, какие пожелаешь.

– А до тех пор? – Корвина уже всерьез усомнилась в своем здравомыслии.

– До тех пор, – он прикусил кожу в местечке, где свитер спадал с плеча, – я тебя поучу.

Договорив, он отпустил ее руки и задрал юбку до бедер, выставляя ее ягодицы на холодный воздух. Вад сдвинул трусики в сторону и, обнаружив, что она бесстыдно возбуждена, издал смешок, едва нащупал жар и влагу.

– Незнакомец, говорит она. Ты бы так возбудилась из-за незнакомца?

Корвина почувствовала, как ее тело вспыхнуло, когда он расстегнул молнию. Упершись лбом в кору дерева, она сжала его ствол руками, и Вад вошел в нее одним выверенным толчком. Она встала на цыпочки, запрокинула голову ему на плечо и издала громкий стон от чувства наполненности.

– Хочешь знать, кто я? – Он резко врезался в нее бедрами. – Я, – толчок, – твое, – толчок, – безумие.

Он укусил ее за шею, обезумев от страсти.

– Я в твоей голове, в твоей крови, прямо в твоих венах. Я заявил на тебя права, прежде всех и вся. Твое тело, твое сердце, твой разум, твоя чертова душа – все принадлежит мне. Я утолю твой голод, укрощу твое безумие. Ты чувствуешь это?

Она чувствовала. Чувствовала от кончиков пальцев на ногах, что поджались, будто цепляясь за землю, до бедер, горящих от нагрузки, до лона, в которое он без устали врывался, до сосков, тершихся о кору дерева, до шеи, горевшей от его укуса, и глаз, которые щипало от переизбытка возбуждения во всем теле. Она чувствовала, как он обладает ею, овладевает и поглощает ее, пока от нее не остается ничего, кроме трепета ощущений.

Вад потянул ее за волосы.

– Ты чувствуешь это?

– Да, – выдохнула она, держась за дерево, о которое он снова и снова ударял ее своими мощными толчками.

– Что да? – прошептал он ей на ухо низким голосом.

– Вад.

– Черт возьми, да, детка. – Он ворвался в нее. – Моя маленькая ведьма с чертовыми фиолетовыми глазами, просто, мать твою, созданная для меня. А я твой дьявол, так ведь?

Корвина со стоном толкнулась бедрами ему навстречу.

– Мой дьявол.

– Весь твой. – Он поцеловал ее в плечо и опустил руку, чтобы дотронуться до клитора, посылая волны мощного удовольствия. Слегка наклонил бедра, так резко меняя угол проникновения, что она вскрикнула, прижимаясь грудью к дереву в попытке набрать в легкие воздух.

– Скажи, что ты моя, – потребовал он. – Скажи, что ты наконец-то стала моей, Корвина Клемм.

За спиной отчетливо ощущалось тепло его тела. Разве не этого она всегда хотела? Принадлежать кому-то полностью, целиком, до конца – тому, кто знал о ее прошлом и проблемах, которые могли возникнуть в будущем, но все равно хотел всецело обладать ею? Они не узнали друг друга, как следовало бы, но со временем это может измениться. Возможно, время поможет ей понять, почему он такой, какой есть, а ему – довериться ей достаточно, чтобы открыться.

«А вдруг он злодей?» – прошептал настороженный голосок в ее голове.

Только время покажет. Время. Одно Корвина знала наверняка: она устала отвергать то, что между ними происходило.

Вожделение – это только начало. Им суждено испытать большее. Просто нужно подождать.

– Я твоя, – призналась она и ему, и себе.

Он ответил таким резким толчком, что у нее под веками замелькали звезды, а жидкое пламя, расползаясь от места их единения, достигло самого ее нутра, и она разлетелась на миллион осколков в ловушке его рук под натиском окончательного поглощения.

Вад кончил в нее с громким стоном, тяжело дыша ей в шею и прижимаясь вздымающейся грудью к ее спине, пока оба переводили дыхание. Внезапно Корвина отчетливо осознала, как тихо было в лесу. Лунный свет светил на них сквозь ветви деревьев, запах тела Вада и дерева захватил ее чувства. Он вышел из нее, оставив на бедрах след смешавшейся влаги их тел, и поправил ее трусики.

– Ты вернешься в башню с моей спермой внутри. – Он слегка отстранился, чтобы развернуть ее к себе лицом, и тотчас обхватил грудь руками, сжимая ее и успокаивая после трения о грубую кору. – А завтра, когда опять начнешь во всем сомневаться, ты почувствуешь, как ноет твоя киска, и вспомнишь, кому она принадлежит.

Корвина посмотрела на него, обхватив руками за поясницу.

– А Веренмор? Он… тоже твой?

Вад сжал ее груди.

– Да.

– У меня много вопросов. Даже не знаю, какой задать первым.

Он терпеливо ждал.

– Я готова дать нам шанс. Но я… Мне кое-что от тебя нужно, – сказала она. – Всего одна просьба, и я больше никогда не стану сомневаться в том, что между нами происходит. – Он все так же ждал. – Не лги мне и ничего от меня не скрывай. – Корвина сжала мышцы его торса. – Не заставляй меня чувствовать себя идиоткой. Если не можешь рассказать о чем-то, так и скажи. Но не умалчивай о том, что касается меня или того, что происходит между нами. Если сделаешь это, я никогда не стану тебе доверять.

Он щелкнул ее по соскам.

– Хорошо.

– Так много вопросов. – Корвина выгнула спину в его объятьях.

– Прибереги их на потом. – Вад отпустил ее и пошел поднять упавшую на землю шаль. Отряхнув ее пару раз, он вернулся к ней, накинул на плечи и укутал ее в тепло.

– Задержись завтра после занятий, – сказал он, прикрывая местечко на ее плече, которое слегка прикусил. Закончив, Вад заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо и посмотрел на нее. – Я так долго тебя ждал, маленькая ведьма.

Он поцеловал ее сережку в носу.

У Корвины задрожали губы.

– Ты расскажешь мне свою историю?

– Завтра.

Кивнув, она пошла к замку, чувствуя рядом его тепло.

– Зачем притворяться? – спросила она, озвучив вопрос, вертевшийся в голове. – Зачем делать вид, что ты один из преподавателей? И говорить, будто тебя касается правило насчет взаимоотношений преподавателей со студентами? И почему никто не знает, что замок принадлежит твоей семье?

Вад достал пачку сигарет из пальто и зажег одну.

– Ты такая любопытная, вороненок, – хмыкнул он. – На какой из вопросов ты хочешь получить ответ в первую очередь?

– На последний, наверное.

Он опустил ладонь ей на поясницу, ведя обратно к замку.

– Гора и замок принадлежали моей семье на протяжении многих поколений, но здесь веками никто не жил. Один из моих прадедов стал членом университетского совета и предложил основать учреждение на территории замка. Когда начались исчезновения, мой дед начал скрывать фамилию Деверелл от общественности и поставил совет на первый план.

Корвина плотнее закуталась в шаль, когда они стали подниматься по склону.

– Значит, ты один из членов совета?

Он помог ей подняться.

– Да, только негласный. Я занял место деда, когда он умер. Поэтому и приехал сюда. Хотел увидеть это место.

Они вышли на поляну перед башней, оставаясь в тени густой листвы, и Корвина повернулась к Ваду в свете, исходящем от ее окон.

– Скажи мне, что ты не злодей… – Она вцепилась в лацканы его пальто. – Это все, что мне нужно сейчас знать. Остальное может подождать до завтра. Скажи, что не ты в ответе за все зло, что коснулось этих мест.

Он погладил ее по щеке тыльной стороной ладони и склонил голову набок.

– А если я в ответе? Станешь меня за это ненавидеть? Больше не захочешь меня?

Корвина почувствовала, как екнуло сердце, а саму ее сковал стыд, едва она поняла, что оттого не станет хотеть его меньше. У нее и впрямь непорядок с головой.

Вад прижался к ее губам в мягком, нежном поцелуе, разительно отличавшемся от крепкой хватки пальцев на подбородке.

– Не забивай свою хорошенькую головку, ведьма. Я дьявол, которого ты знаешь, а не тот, что тебе неведом.

– Что это значит?

– Это значит: хоть меня никак не назовешь хорошим человеком, я не то зло, что тревожит эти места. Я зло, которое за ним охотится. – Он снова легонько ее чмокнул. – Задержись завтра после занятий. А теперь иди.

Корвина бегом помчалась в свою башню, пытаясь осмыслить все, о чем узнала всего за несколько часов, и понять, кем же был ее возлюбленный, по тем крохам информации, которую он о себе поведал. Она бежала по горе, которая, как теперь ей стало известно, принадлежала Ваду, к башне, тоже ему принадлежавшей. Да и сама она стала женщиной, которая тоже принадлежала ему и в которую превратилась из девушки, какой была, когда впервые оказалась в этих стенах.

Корвина дошла до толстой деревянной двери, ведшей в ее башню, и обернулась взглянуть на вход в лес, возле которого они стояли.

Она сумела разглядеть только оранжевый отблеск зажженной сигареты. Сам Вад был полностью скрыт в тени – хозяин замка, притворявшийся простолюдином.

Завтра она узнает почему.

Глава 19

Корвина

Весь следующий день Корвина была как на иголках.

Она почти не спала всю ночь, а когда все же засыпала, в ее разум вторгались странные сны, сцены из «Дракулы» вперемешку с событиями из Веренмора.

Это был странный, пугающий и в то же время эротичный сон, в котором студенты в масках устраивали оргии и пили кровь в Главном зале, а управлял ими всеми один хозяин, сидящий на троне. Сама она, обнаженная, сидела у него на коленях, скакала на его члене задом наперед и наблюдала за развернувшейся картиной, оказавшись у всех на виду, в то время как он был скрыт ото всех за ее спиной. В ее сне он развернул ее к себе лицом, царапая клыками округлость груди, пока не выступила капля крови и, пробежав по соску, не исчезла у него во рту. Он открыл глаза, но вместо любимого ею серебристого цвета и радужку, и белки застилала чернота. Вскрикнув, Корвина отстранилась и отпрянула, и тогда он превратился в зверя, бросил ее на пол и накинулся на нее, пока студенты пили кровь друг друга до последнего издыхания. Полы замка стали черными от их крови, пропитавшей ее волосы и кожу.

«Это Черный бал», – взревел зверь-Вад и оторвал зубами кусок кожи с ее плеча.

Корвина, вскрикнув, проснулась. На плече саднил засос в том месте, где он укусил ее в лесу, все тело покрылось испариной, дрожа от ужаса и возбуждения ото сна. Прижав ладонь ко лбу, она бросилась в душевые, где плеснула холодной водой в лицо и посмотрела на свое отражение в зеркале.

Все осталось целым и невредимым.

Теперь она сидела в аудитории на последнем занятии, на котором, как ни странно, обсуждался роман «Дракула», а сон по-прежнему занимал все ее мысли.

– Одна из ключевых тем «Дракулы», – сказал мистер Деверелл, постукивая маркером по доске, – тема женской сексуальности. – На миг он пробежался по Корвине взглядом и продолжил: – Роман написан в соответствующее время и обращается к обществу, в котором женщины либо были полностью непорочными, помолвленными или замужними, либо считались шлюхами, а потому не имели значения в глазах общественности. В то время откровенная сексуальность трех женщин-вампирш, соблазнивших Джонатана, или Люси, обращенной зверем, да и вкратце любое проявление женской сексуальности было табуировано.

Рия, девушка, которая всегда поднимала руку, подняла ее снова.

– Возможно, табу проистекает из взаимосвязи выражения женской сексуальности с актом потребления крови?

Пока он отвечал ей, Корвине вспомнился яркий образ Вада из ее сна и его клыков, царапавших округлость ее груди, капель крови, ровной струйкой текших по ее соску, и того, как он выпил ее всю.

Содрогнувшись от порочного образа, Корвина скрестила руки на груди, пряча возбужденные соски, и принялась делать записи.

Казалось, лекция тянулась целую вечность, пока наконец не прозвенел последний на сегодня звонок.

– Мисс Торн, мистер Кинг и мисс Клемм, – послышался его голос. – Задержитесь, пожалуйста, на несколько минут. Я бы хотел обсудить ваши работы лично.

Сердце подскочило в груди, когда Корвина увидела, как Вад сел на стул и достал бумаги из ящика.

Студенты поспешили из аудитории, и она тоже встала, прихватив сумку.

– О чем ты написала? – спросила Джейд, когда Рия подошла к нему первой.

Они тихо разговаривали: он указывал на какие-то моменты в ее работе, она кивала.

– Просто о смерти, наверное. – Корвина пожала плечами, зная, что он попросил ее задержаться вовсе не из-за работы.

Хотя она написала хорошее эссе, это Корвина тоже знала. Написала о смертях, что оставляли живущих без ответа, главным образом о своем отце и всех пропавших без вести людях из Веренмора, которые спустя столько времени были уже точно мертвы.

– Пожалуй, пойду в медкабинет. Мне нехорошо.

Корвина переключилась на подругу.

– Что случилось? Ты уверена?

Джейд пошла к выходу.

– Да. Мне нравится в медкабинете. Там… спокойно. Увидимся позже в башне.

– Дай знать, если тебе что-то будет нужно, – крикнула ей вслед Корвина, беспокоясь за подругу, которая после смерти Троя становилась все более замкнутой.

Джейд подняла вверх большой палец и ушла, оставив ее одну с Матиасом и Вадом, которые что-то серьезно обсуждали. Корвина не стала им мешать и подошла к окнам сбоку аудитории. День был пасмурным, черные тучи накатывали с горизонта и застилали всю местность неотвратимым мраком. Крутой утес с этой стороны замка устремлялся вниз прямиком в покрывало темной зелени. Взору открывались одни только бесконечные горы, смертоносные и величественные.

Как только дверь со щелчком закрылась, Корвина повернулась кругом. Заперев дверь, Вад вернулся за стол и прислонился к нему, скрестив руки на груди. Его серебристые глаза смотрели сквозь очки в черной оправе в цвет его одежды.

Он неспешно, лениво пробежался по Корвине взглядом с головы до пят.

– Почему ты сегодня возбудилась во время занятия?

Корвина стиснула в руках сумку, преисполнившись решимости добиться от него ответов.

– Почему ты притворяешься преподавателем?

Он вскинул брови.

– Я и есть преподаватель.

– А еще владелец этого замка, – напомнила она.

– Верно. – Он поудобнее устроился на столе, стоящем позади него. – Ты имеешь в виду, почему больше никто об этом не знает?

– Да.

– А что я получу взамен за ответы на твои вопросы? – Он наклонил голову в уже знакомой ей манере.

Корвина сглотнула, чувствуя тесьму ожерелья-чокера там, где бился пульс.

– Меня. Как только пожелаешь.

– Я и так могу заполучить тебя, как только пожелаю, вороненок, – напомнил Вад, и она знала, что это правда. – Но мне приятно, что ты предложила. Значит, ты получишь ответы на свои вопросы.

Боже, порой он говорил как настоящий говнюк, но ее это все равно возбуждало.

– Так почему никто не знает? – Она прислонилась спиной к окну, в глубине души испытывая трепет от понимания, что от обрыва ее отделяло одно только стекло.

– Это долгая история.

– У меня есть время.

Он кивнул и ловким движением сел на стол.

– Мой отец заплатил матери, чтобы она избавилась от меня. Она бросила меня черт знает где, а потом меня отправили в приют для мальчиков, в котором я долго прожил.

У Корвины душа болела за выброшенного, как мусор, маленького мальчика, которым был этот мужчина.

Он достал сигарету, зажег ее и сделал глубокую затяжку.

– Когда мне исполнилось тринадцать, откуда ни возьмись, появился какой-то старик и усыновил меня. Отвез в очень красивый дом и сказал, что я его внук. Его сын рассказал обо мне на смертном одре. Он сказал, что много лет пытался меня найти.

– Очень мило с его стороны. – Корвина почувствовала, как в груди стало легче оттого, что история приняла более благополучный поворот.

Вад ответил мрачным смешком.

– Можно было бы так подумать. Видишь ли, у него больше не было наследников. Он старел, совет все больше брал замок под свой контроль, а он этого не хотел.

Корвина наблюдала, как он выдохнул колечко дыма в потолок и, сохраняя расслабленную позу, продолжил рассказ.

– Он стал рассказывать мне о Веренморе, – сказал Вад, выдыхая дым. – Отправил в частную школу, заставил узнать все о собственности и ее управлении, о вступлении в совет. Он обучил меня многим навыкам, но единственный стоящий из них – это игра на фортепиано. Да и то было сделано только для того, чтобы я мог совладать со своей необузданностью. Для того чтобы научить меня сидеть спокойно и думать в одиночестве.

Корвина повернулась открыть окно, чтобы выветрить сигаретный дым, и, подойдя к ближайшей парте, присела на нее, а Вад продолжил.

– Веренмор стал для меня огромным неуловимым сокровищем, – пояснил он, глядя на пейзаж за окном. – Он стал родовым наследием, которое по праву принадлежало мне, мальчишке без гроша за душой. Я хотел обладать им, таким безупречным, каким он казался по рассказам.

Ветер ласкал шею, посылая волну дрожи по телу, а Корвина все молчала, позволяя ему говорить.

– В ту ночь, когда мне исполнилось восемнадцать, – Вад докурил сигарету, – дед рассказал мне о Палачах.

– Он рассказал тебе легенду? – спросила Корвина, и он ответил ей мрачной улыбкой.

– Кое-что похуже. – Вад раздавил окурок ботинком. От его взгляда у Корвины побежали мурашки. – Правду.

Она почувствовала, как у нее перехватило дыхание.

– Расскажи мне.

Вад рассматривал ее долгое мгновение, просто изучая взглядом, оценивая. Снял очки, запустил пятерню в волосы и взъерошил их.

– Мой дед был студентом, когда начались исчезновения. Замок пустовал много лет, прежде чем здесь открыли университет, и в нем было много тайных ходов и подземелий, а еще леса, о которых никто ничего не знал. Никто, кроме моего деда, у которого была карта, передававшаяся в нашей семье по наследству.

Корвина подстегивала его продолжать.

– Девушка, с которой он встречался в то время, якобы была ведьмой, – сказал он с ноткой иронии. – Во всяком случае, так она всем говорила. Не думаю, что ей верил кто-то, кроме него. Никто не знает. Но он в это верил.

Небо за окном потемнело от облаков и близящегося вечера.

– Он и несколько его друзей увели одну из служанок в лес, потому что его возлюбленная сказала им, будто может заставить ее что-то сделать. Им захотелось поэкспериментировать. И вот, они взяли ее поразвлечься, но что-то произошло. Девушка умерла, они спрятали ее тело и опьянели от ощущения своего могущества.

По рукам побежали мурашки, а челюсть отвисла, когда Корвину осенило.

– Они были Палачами. – Слова сорвались шепотом, и она тут же зажала рот ладонью.

Он посмотрел ей в глаза.

– Да. Девяносто лет назад.

«Твою ж мать».

– Твою ж мать!

– Да, тогда были другие времена. – Вад устремил взгляд вдаль, постукивая пальцем по столешнице. – Люди и так боялись ночи полнолуния. Тогда они спустились в деревню и привели кого-то в лес. Устроили какие-то игрища, демонстрируя свою власть, а потом убили. Он сказал, что это дарило им чувство эйфории. Особенно ему от мысли, что он был во главе всего.

Корвина потерла руки, стараясь унять бешеный ритм сердца, как вдруг ее посетила одна мысль.

– Погоди, как такое возможно? Все Палачи были убиты, разве нет? Как же он выжил?

Вад напряг челюсти и снова посмотрел в окно.

– Когда в университете стало известно о том, что происходит, группа студентов нашла Палачей в лесу и линчевала их.

Корвина кивнула, ведь уже знала эту часть легенды.

– Он руководил этой группой.

После этих слов наступило тягостное молчание. Корвине нужно было мгновение, чтобы переварить, что дед Вада вместе с друзьями не только убил нескольких человек, но к тому же предал друзей и убил их тоже. Это было… Она не могла подобрать слов.

Помолчав немного, чтобы дать ей все осмыслить, Вад продолжил.

– Дед рассказал, что его возлюбленная прокляла их на последнем издыхании. – Его голос не дрогнул. – Сказала ему, что Палачи будут преследовать своих убийц из могил.

Черт, было страшно это слышать, особенно на закате дня.

– Что было потом? – Корвина обхватила себя руками, когда в ее сознание начал неспешно проникать весь ужас этой истории.

Он пожал плечами.

– Он так и не выяснил. Поговаривают, что охотники тоже исчезли, но мой дед слишком боялся проклятия и больше никогда не возвращался в это место, хотя пожелал его сохранить.

– А что насчет исчезновений во время Черного бала? – спросила она.

– Он верил, что это было проклятье. – Вад снова на нее посмотрел. – Он рассказывал мне эту историю, уже будучи стариком на пороге смерти. Хотел подготовить меня к приезду сюда.

– А как он умер? – спросила Корвина, припомнив, что Аякс сказал о подозрительных обстоятельствах смерти.

– Этого я не могу тебе сказать, вороненок, – цокнул Вад, и его глаза заблестели. – Но скажу, что не жалею об этом.

Это могло означать (или не означать), что он его убил. Выслушав эту историю, узнав обо всем, что совершил его дед, Корвина тоже не могла сказать, что испытывала хоть каплю сожаления. Он наверняка разрушил многие жизни ради собственной игры во власть.

Корвина размышляла обо всем, что Вад ей поведал, неспешно обдумывая историю и покусывая ноготь на большом пальце.

– Кто-нибудь знает о том, что он сделал? – спросила она после долгого молчания.

– Нет, насколько мне известно. – Вад принялся закатывать рукава рубашки. – Он говорил, что я первый человек, которому он в этом признался, потому что хотел сохранить все в семье. В совете даже не подозревали, что он был одним из них.

– Тогда почему никто не знает, кто ты? – недоумевала она. – Если тебе незачем стыдиться своей фамилии, то почему?

– А зачем им знать? – Вад наклонился вперед, пристально на нее глядя. – Если кто-то совершает здесь нечто подозрительное, думаешь, он ослабит бдительность в присутствии Вада Деверелла, владельца Веренмора, члена университетского совета, постоянно присутствующего на кампусе?

В его словах был смысл. В роли студента и преподавателя у него было больше шансов спокойно жить в кампусе и наблюдать за происходящим, не вызывая подозрений.

Вад продолжил:

– Я прибыл в Веренмор сразу после того, как обо всем узнал. Я хотел обладать этим местом, но совсем не хотел иметь дела с этой заразой. Потому поступил в университет как обычный студент, желая узнать обо всем с самого начала, и в особенности об исчезновениях.

– И у тебя получилось, – задумчиво произнесла Корвина. – Поэтому ты продолжил притворяться другим человеком.

– Очень хорошо. – В его голосе слышалось одобрение ее умозаключений. – Приближался Черный бал, и я заручился помощью одной девушки из моей группы.

– Зои, – вспомнила Корвина. – Возлюбленной Аякса.

– Да, – кивнул он. – Она выросла в городе и знала местность лучше, чем я в то время. Однажды она нашла хижину в лесу и рассказала мне о ней. Я пошел на разведку и выяснил, что там кто-то жил, но в спешке сбежал оттуда.

Корвине вспомнилась высокая фигура в лачуге, на которую они наткнулись с Троем и его друзьями.

– Кажется, я знаю это место.

Он замер, прекратив закатывать второй рукав, и нахмурил брови.

– Ты бродила там одна?

– Я была с Троем и парой его друзей, – ответила Корвина и опустила взгляд при упоминании друга, которого не стало. Отвлекаться нельзя. – Что было дальше?

Вад задумчиво смотрел на нее с мгновение.

– Зои исчезла. Я велел совету обыскать всю гору. Но больше ее никогда не видели.

– И ты думаешь, что обитатель хижины в ответе за ее исчезновение?

Он покачал головой.

– Я не знаю. Но, даже если так, это не объясняет исчезновения, которые происходят на протяжении столетия в одну и ту же ночь. А теперь и инсценированные самоубийства.

– Инсценированные? – шепотом переспросила Корвина, потрясенно хлопая глазами оттого, какой оборот принял разговор. – А чем, по-твоему, были эти самоубийства?

Вад достал клочок бумаги из кармана рубашки и показал его ей. Это была такая же записка, что он уже показывал – записка со словами «Danse Macabre», которую он нашел на крыше после смерти Троя.

– Трой умер в тот день, когда вышел срок сдачи твоего эссе на эту тему, – сказал он спокойно. – Предполагалось, что я найду эту записку, и это заставляет меня задуматься: что за чертовщина здесь происходит? Как кто-то сумел заставить двух здравомыслящих, счастливых людей спрыгнуть с крыши?

Корвина смотрела на записку в его руке, а в голове проносились обрывки мыслей, настолько расплывчатых и несущественных, что было даже не за что зацепиться. Она потерла лицо ладонью, голова начинала болеть от потока информации и вопросов, которые она порождала.

– А что с телами? – спросила Корвина, стараясь не сбиваться с мысли. – Тела людей, которых твой дед… – она замолчала.

– Убил? – прямо закончил Вад. – Он так и не рассказал мне, что они сделали с телами жертв. А Палачей они похоронил где-то в лесу.

– А как же пустые могилы возле руин?

– Пятнадцать пустых могил для пятнадцати жертв Палачей, которые погибли, но так и не были найдены.

Уже что-то.

– А фортепиано? То, которое ты чинил?

– Оно принадлежало деду, – ответил Вад, скрипя зубами. – Им нравилось совершать убийства под музыку.

Корвина содрогнулась, вспомнив, чем они занимались на том месте.

– Не могу поверить, что мы целовались возле него. Это так… жутко.

В глазах Вада что-то промелькнуло, уголок губ приподнялся.

– Я бы поцеловал тебя и в реках крови, Корвина. А выпади мне возможность целовать тебя, пока тысячи призраков восстают из своих могил, я бы целовал. Не сомневайся в этом.

У нее сбилось дыхание. Череда образов из сна нахлынула с десятикратной силой: как он овладевал ей, пока кровь пропитывала ее волосы, а кругом люди в масках умирали от кровотечения.

Вад спрыгнул со стола, выбросил окурок в мусорное ведро возле двери и неспешно зашагал к ней. Корвина почувствовала, как перехватило дыхание, как только он подхватил ее за бедра, развел ей ноги в стороны, задрав длинную юбку, и закинул их себе на поясницу.

– А теперь я могу заполучить тебя, как только пожелаю, не так ли? – прошептал он. Половину его лица скрывала тень, а другую освещали серые, хмурые сумерки.

Корвина схватила его за плечи, когда он слегка наклонил ее, лишая равновесия.

– Правила насчет студентов и преподавателей на тебя не распространяются? Ты не можешь лишиться работы, потому что ты… это ты.

Он запустил руки ей под юбку и сжал ягодицы.

– Распространяются, пока я здесь преподаю. И я должен оставаться преподавателем, пока не выясню, что здесь происходит. Этот замок – мой. А теперь и вы, мисс Клемм. Я должен навести здесь порядок, но не сомневайся, что ради тебя я нарушу правила.

Корвина непроизвольно терлась о него, все ее тело разгорячилось после вчерашнего сна. Но все же ей нужно было кое-что прояснить.

– А что Аякс имел в виду, когда сказал о старушке? – спросила она, запыхавшись. – О фиолетовых глазах?

Вад стянул край свитера, обнажая ее плечо и синяк, оставленный его губами, в неспешно погружающейся во мрак комнате.

– В приюте была Старая Зельда, которая предсказывала всякую хрень обо всех, – сказал он, поглаживая засос подушечкой пальца. – Она сказал мне, что однажды я увижу фиолетовые глаза, а увидев их, должен буду последовать за ними. И я последовал.

Корвина слегка нахмурилась, ничего не понимая.

– Приют для мальчиков, в котором я находился… – Вад наклонился и провел языком по синяку, отчего у нее все сжалось внутри, – …назывался «Утраченный дом для мальчиков „Утренняя Звезда“», пока не сгорел дотла.

– Что? – Корвина уставилась на него в удивлении. Это было… странное совпадение.

– Благодаря положению в совете, у меня есть доступ к некоторой информации. Три года назад, – тихо сказал он, уткнувшись ей в кожу, – я копался в их базе данных, пытаясь найти сведения о старом друге из приюта. Я потерял его во время пожара.

– Я сожалею. – Корвина провела ладонями по его бицепсам.

Он уткнулся носом ей в шею.

– Поиски привели меня к данным института. Тогда-то я и увидел фотографию твоей матери.

– Фиолетовые глаза, – прошептала Корвина.

Он кивнул.

– Я поехал встретиться с ней.

Погодите-ка, что?

Корвина отстранилась, держа его за руки, и посмотрела на него во все глаза от неверия, которое промчалось в ней, словно кровь по венам.

– Что ты сделал?!

Вад притянул ее обратно поближе к своему телу. В аудитории стало гораздо темнее, но Корвина не могла отвести от него взгляда, ее сердце бешено колотилось в груди от его слов.

– Поехал с ней встретиться. – Он взял ее за подбородок, заставляя замереть. – Три года назад. Просто хотел выяснить, была ли права Старая Зельда.

– И?

– Я поговорил с ней, – сказал он, будто это была вовсе не самая важная информация, которую он утаил. – Она почти ничего не сказала, но говорила о тебе. Сказала, что ее маленькая девочка-ворон останется без нее совсем одна. Спросила меня, не потому ли ты стала чаще ездить в город, чтобы увидеться со мной. Думаю, у нее сложилось ошибочное предположение, что я был твоим возлюбленным. Она спросила меня, буду ли я присматривать за тобой. А потом замолчала.

Корвина почувствовала, как дрожит подбородок от воспоминаний трехлетней давности, когда ее мать только определили в лечебницу.

– А потом?

Вад смахнул выбившуюся прядь волос с ее лица.

– Где ты была три года назад, Корвина?

Сердце замерло у нее в груди.

Быть этого не может. Ни за что.

Нет.

– Где ты была три года назад?

В институте. Она была в институте, где по собственной инициативе проходила обследование.

Огромная зияющая пустота в ее груди заполнилась до краев, переполнилась чувством настолько благодатным, что она на миг засомневалась, не опасно ли это. Но ей было все равно, ведь на нее снизошло озарение.

– Ты видел меня, – прошептала она сквозь ком в горле, а глаза защипало.

– Я видел тебя, – прошептал он в ответ, гладя ее пальцем по щеке.

– Ты видишь меня. – Губы задрожали от осознания, что этот мужчина видел ее, видел по-настоящему и все равно смотрел на нее таким взглядом, от которого что-то внутри нее переломилось.

– Я вижу тебя. – Взгляд серебристых глаз обжигал. – Всегда видел.

Корвина не знала, что было дальше, но ей и не хотелось знать. Не в тот миг, когда этот мужчина, который видел всех ее демонов, знал ее демонов и принимал их, стоял так близко. Ей не нужны были ответы, когда его ладонь прикасалась к ее лицу, а глаза смотрели в ее глаза. Он заглядывал, поистине заглядывал в ночное светило ее души, покрытое изъянами и шрамами, темную сторону которого не знала даже она сама.

Корвина набросилась на его губы, вкладывая в этот поцелуй все, что чувствовала внутри, но не могла сейчас выразить словами. Неукротимость чувств удивляла ее, а от ощущения свободы в сердце на глаза навернулись слезы.

Он знал.

Всегда знал.

И все равно хотел ее.

Она даже не думала, что однажды обретет это. Но не потому что не заслуживала, а потому что не понимала, кто захочет девушку, которая слышала голоса в голове и будущее которой было сомнительным. Подобное случалось только в книгах, которые она любила читать, а не в ее жизни.

Но он существовал на самом деле.

Был настоящим, теплым и неведомо для нее был таким на протяжении многих лет.

Вад обхватил ее лицо ладонями, принимая все, что она давала ему, и требуя все больше и больше, пока не осталось ничего. Все было захвачено им, покорено им и принадлежало ему.

И Корвина знала, целуя его в темной аудитории пустого здания замка, что он всецело владел ею, и, если они когда-нибудь расстанутся, он будет вечно преследовать ее.

Глава 20

Корвина

Тем вечером он взял ее в аудитории, а потом в своей излюбленной манере отправил в Главный зал на ужин, полной его семени и с саднящим ощущением между ног.

А сейчас слегка перевалило за полночь, и Корвина тайком улизнула из башни и пошла к преподавательскому крылу.

Джейд так и не вернулась в их комнату. Корвина заходила проведать ее после ужина и нашла соседку в медкабинете, где она лежала и читала материалы для курсовой. Она выглядела лучше, чем в последние дни, а потому Корвина согласилась, когда Джейд настояла, что останется там на ночь.

Больше спрашивать о ней было некому, и Корвина срезала путь через сады замка, пролегавшие между ее башней и преподавательским крылом, в середине которых располагался Главный зал. Моросил дождь, и, судя по рокоту туч, близился ливень.

Корвина шла по территории замка, накрыв голову шалью и ощущая пронизывающий холод. Становилось жутко оттого, каким безжизненным замок казался ночью, совершенно заброшенным, каким, должно быть, и был на протяжении долгих десятилетий, пока в нем не открыли университет. Корвина представила его пустые коридоры, подземелья и залы, такие темные, холодные и тихие, и почувствовала, как по спине бежит дрожь, которая была вызвана отнюдь не прохладной погодой.

Без света фонаря или луны, которые могли бы указать ей путь (поскольку она не хотела, чтобы ее заметили из окна, а небо застилал густой слой облаков), Корвина шла в самой темной ночи из всех, которые провела за стенами замка с тех пор, как приехала в Веренмор. Кое-как, ориентируясь по свету электрических факелов, висящих на стенах башен, она сумела дойти до лестницы и начала спускаться к зданию.

Весь путь скрывался в кромешной темноте от начала и до конца, где на склон падало немного света от здания.

Неужели стоило так рисковать ради того, чтобы провести чуть больше времени с ним наедине?

Да. Да, стоило.

Сделав глубокий вдох, Корвина неспешно выставила ногу вперед, нащупала первую ступеньку и встала на нее. По какой-то неведомой причине недавно возникший страх темноты в лесу в этот миг ее не тревожил. Все было так, как и прежде. Темнота казалась уютной и даже немного волнительной притом, что вела ее к нему.

Корвина выдохнула и нащупала следующую ступеньку. Затем проделала все снова. И так двадцать один раз. Она считала. Сойдя наконец на его территорию, Корвина вся взмокла и дрожала от холода, адреналина и глубокого волнения, возникшего оттого, что сумела спуститься в темноте и не разбиться насмерть. Вад был прав: ей нравилось нарушать правила.

Она посмотрела на тяжелую деревянную дверь с молотком в форме демона и без замочной скважины и выдохнула с облегчением.

«Теперь нужно только добраться до его комнаты».

Корвина прижала ладони к двери, толкнула ее, слегка приоткрыв, чтобы протиснуться внутрь, и поморщилась, когда та заскрипела на железных петлях. Затем быстро закрыла ее и очутилась в той же похожей на зал комнате, что и в прошлый раз.

Сердце громко заколотилось в груди, Корвина пошла к лестнице и, молясь, чтобы никто не увидел и не услышал ее, стала подниматься так тихо, как только могла. К счастью, обе лестничные площадки пустовали, в одной из комнат горел свет, но в остальных было темно.

Наконец она дошла до его двери, увидела, что через щель под ней струился слабый свет, и прикусила губу, внезапно усомнившись в собственном замысле.

Стоит ли ей вообще здесь быть? А вдруг он спит? А если не хочет, чтобы она здесь появлялась?

Вопросы проносились в голове, пробуждая сомнения, пока она не успела взять себя в руки. Он доверился ей, сделал ее своей, рисковал чем-то важным ради нее. Она должна быть здесь.

С этой мыслью Корвина подняла кулак и разок стукнула костяшками по дереву.

С той стороны двери послышался звук приближающихся шагов, и ее сердце затрепетало, когда Вад открыл ей в одних домашних штанах и очках, с взъерошенными волосами и обнаженным торсом, радовавшим ее взор.

Стоило проделать этот путь хотя бы ради удивления, отразившегося на его лице.

А потом он пришел в ярость.

– Входи, – он потянул ее за локоть и захлопнул дверь. Затем подошел к окну и указал на утопающий во мраке склон, по которому она только что спустилась. – Скажи мне, что не шла там.

Корвина прикусила губу.

– Я хотела увидеться с тобой.

Вад запустил руку в волосы, и Корвина впервые в жизни смогла по достоинству оценить работу мышц в таком простом движении. Его бицепс сократился, грудь с легкой порослью волос напряглась, как и крепкие мышцы пресса. Полоска темных волос вела к краю спортивных штанов и небольшой выпуклости, которая под ними виднелась.

Вад выдохнул.

– Это что, зов плоти?

Она уловила нотку веселья в его тоне и облизнула губы.

Сняла шаль и бросила ее на пол, и волнистые волосы, растрепавшиеся и пушащиеся после легкого дождя, рассыпались по плечам, спадая до талии. Корвина подошла к нему, запрокинула голову, чтобы встретиться с ним взглядом, поскольку он был гораздо выше ростом, и опустилась на колени на ковер, застилавший каменный пол.

– Это инструктаж, мистер Деверелл. – Она схватилась за край его штанов и потянула вниз, открывая взгляду его наполовину возбужденное достоинство. – Научите меня.

– Ты меня в могилу сведешь, ведьма, – выругался он.

Его член постепенно твердел, увеличиваясь прямо у нее перед глазами, и всего за минуту стал такого размера, что она ужаснулась, как он мог раз за разом в ней помещаться.

Вад собрал ее волосы рукой, а второй схватил за подбородок.

– Мне стоит постараться, чтобы этот инструктаж стоил всех твоих хлопот, не так ли?

Она кивнула, глядя на него из-под ресниц.

– Научи меня.

Таково было ее сексуальное пробуждение, и Корвина поняла, что Юнг был прав: человек многое узнает о себе через сексуальность.

– Черт… – Он крепче сжал ее волосы. – Потри ладони. Согрей их. А потом возьми его.

Корвина растерла ладони друг о друга, дыша на них, чтобы согреть. Затем неспешно и мягко обхватила его достоинство рукой и не смогла сомкнуть пальцы.

– Сожми сильнее, – велел он, держа лицо и волосы руками, – и оближи от основания до головки. Смочи его, чтобы было легче двигать ладонью.

Корвина послушалась и впервые ощутила его вкус. В его мускусном запахе таились неведомые феромоны, от которых она возбудилась еще сильнее. Их тела синхронизировались на клеточном уровне, как это было с самого начала.

– Ты впервые сама инициировала сексуальный контакт между нами, вороненок, – заметил Вад, когда она взяла его в рот. – Это значит, что ты стала больше мне доверять? Или ты пришла устроить мне проверку? Посмотреть, что я буду делать, если ты заявишься ко мне без предупреждения?

Корвина поняла, что именно это она и делала. Она пришла, чтобы проверить его, сама того не осознавая, ведь он пока не заслужил ее полного доверия. Однако она не хотела говорить ему об этом.

Следующие несколько минут она лизала и посасывала его, чередуя с вращательными движениями ладони, а он направлял ее, запустив руки в волосы. Ее челюсть начала болеть, рот наполнился слюной. Вад запрокинул голову, а на его шее от удовольствия выступили вены. Было грязно, небрежно и горячо, и Корвина вся промокла от вожделения, когда он вынул все еще возбужденный член из ее рта.

– Хочешь, чтобы я кончил? – хрипло спросил он. – Куда?

– В меня, – ответила она, краснея под его пылким взглядом.

Он поднял ее на ноги и бросил на кровать.

– Раздевайся, – велел Вад, а сам принялся снимать с нее сапоги и юбку.

Корвина стащила свитер, и на ней осталась одна только подвеска со звездой и браслет, потому что она не стала надевать белье, когда отправилась к нему.

Вад навалился сверху, раздвинул ей ноги, оставляя полностью открытой и обнаженной перед ним, и пристроился у ее входа.

Корвина тяжело дышала.

– Мы ни разу не делали это в постели, – заметила она, с удовольствием чувствуя под собой мягкий матрас и подушку, когда Вад вошел в нее одним толчком, оставив горячий, влажный поцелуй на плече, где виднелся засос.

– Я злюсь, что ты шла одна в темноте посреди ночи, – сказал он, уткнувшись ей в кожу и крепко вонзаясь в нее бедрами. – Но черт меня дери, если не рад этому.

Корвина обхватила его за поясницу, впиваясь ногтями в бока, когда он глубже вошел в нее, совершив один особенно сильный толчок. Их дыхание становилось тяжелее, движения необузданными.

– Сегодня тебе нельзя кричать, – прошептал он ей в губы. – Я трахну тебя посильнее. А ты веди себя тихо. Издашь хоть звук, – он резко подал бедрами вперед, – и я остановлюсь.

Корвина почувствовала, как ее мышцы сильнее сжались вокруг него от этой угрозы, мысли спутались, а с губ сорвался стон, и Вад остановился.

– Пожалуйста, – взмолилась она, чувствуя его настолько полно, что ей было необходимо испытать это удовольствие, которое уже маячило так близко, что, казалось, стоило подать рукой.

– Ни звука, – напомнил он, и Корвина кивнула.

– Ты пришла сюда, чтобы испытать меня? – спросил он, ворвавшись в нее снова. Корвина почувствовала, что вновь кивает.

– Хорошая девочка, – тихо похвалил он ее за то, что сказала правду.

Вад прихватил подушку с другой стороны кровати, положил ей под бедра и приподнял их, не выходя из нее, отчего Корвина едва не застонала, но успела прикусить язык. Устроившись, он уперся ладонями в стену и принялся врываться в нее жестко, быстро и свирепо. От его напора стенки ее лона засочились влагой, а мышцы пробила судорога, пока сама она пыталась ухватиться за него, прикусив губу, чтобы сдержать звуки, готовые вырваться из горла.

Прозвучал жалобный стон, и Вад остановился.

Корвина вскричала, из глаз чуть не полились слезы от отчаяния. Он опустил руку, щелкнул по соску в знак предостережения и стал ждать, держа ее на грани и наполняя до отказа.

Она повернула голову к окну, глядя в кромешную тьму за его стеклами, и приподняла бедра, пытаясь заставить его двигаться.

Вад резко вошел в нее, и на сей раз Корвина заглушила стон, прижавшись губами к его шее. Ее тяжелое дыхание звучало приглушенно, их бедра бились друг от друга в самом примитивном, самом заурядном единении, в котором могут слиться мужчина и женщина. Угол проникновения позволял ему при каждом движении задевать ее клитор, посылая электрический импульс по всему телу, волной расходившийся от ее лона к конечностям.

– Вад, – прошептала она ему в шею, умоляя довести ее до разрядки.

Со следующим толчком он вошел сильнее, комнату наполнили звуки рокочущей грозы, тяжелого дыхания и шлепков влажной кожи. Корвина разомкнула губы, едва знакомое жидкое пламя понеслось по венам, отчего спина выгнулась дугой, а руки и ноги задрожали. Она пыталась упереться пятками ему в спину, желая найти опору, ногтями царапала ему бока в приступе экстаза, от которого лоно сочилось влагой, а душа истекала кровью. Приоткрыв рот, Корвина вонзилась зубами ему в плечо, чтобы сдержать крик, все тело свела судорога от внезапно накрывшего оргазма.

Вад заглушил собственный стон в изгибе ее шеи и кончил в нее, наполняя семенем судорожными рывками и не прекращая двигаться даже во время оргазма, чтобы как можно дольше продлить их удовольствие. Он навалился на нее, а потом отодвинулся в сторону. Оба лежали, тяжело дыша и глядя в потолок, и пытались перевести дух.

– Так будет всегда? – спросила Корвина, набрав полную грудь воздуха и понимая, что нужно убрать подушку из-под бедер, но она так ослабла, что даже не могла пошевелиться.

– Станет лучше, – ответил Вад и сам сделал глубокий вдох.

Если станет еще лучше, она это не переживет.

Несколько мгновений спустя Вад встал с кровати, и Корвина подавила вздох разочарования оттого, что он так быстро отстранился. Она ощущала жажду внимания, хотела его прикосновений, ласки и утешения. Все было не так, как в тот раз в машине, когда она мыслила иначе. Теперь она чувствовала себя другой, обновленной, лучше познавшей себя. Ей нравилось, когда он брал на себя ответственность и заботился о ней.

Послышался стон водопроводных труб и шум воды, а потом Вад подошел к ней. Убрал подушку из-под бедер и бросил ее на пол, затем взял Корвину на руки и понес в дальний конец мансарды, освещенной тусклым светом лампы, к двери, за которой, как она предположила, была ванная комната.

В просторной комнате было темно, поскольку он не стал зажигать свет. На каменных стенах виднелись наружные трубы, старинное зеркало в богато украшенной раме и раковина напротив входа. Вад остановился на мгновение, и Корвина, взглянув на их отражение в свете, проникающем в помещение, была поражена представшим перед ней образом: его высокое, широкоплечее, красивое тело, щедро одаренное мускулами, держит на руках ее миниатюрную фигурку с аппетитными округлостями. Ее длинные черные локоны беспорядочно застилают его руку, его темные волосы с проседью взъерошены прикосновениями ее пальцев.

Их глаза, фиолетовые и серебристые, смотрят друг в друга.

– Ведьма, – прошептал он отражению с явной теплотой в голосе и взгляде.

– Дьявол, – выдохнула она, надеясь, что в ее голосе и взгляде он уловит то же самое.

Судя по улыбке, коснувшейся его губ, он уловил. В этот миг она с изумлением осознала, что два слова, которые бросали им, как проклятья, теперь превратились в ласковые прозвища, согревавшие сердце.

Вад повернулся к белой ванне на ножках в форме когтистых лап, наполнявшейся водой, от которой шел пар. Но не это привлекло внимание Корвины. А огромное старинное сводчатое окно прямо перед ванной, за которым открывался вид на темную гору и учебное крыло, освещенное электрическими фонарями на вершине. Ночью вид был настолько бесподобным, что Корвина даже не могла вообразить, как он выглядел при свете дня.

Вад поставил ее на пол, чтобы выключить воду, и, пока он садился в ванну, Корвина завязала волосы на макушке в большой пучок, чтобы не мешали. Указав на местечко прямо перед собой, он потянул ее к себе и помог устроиться, а затем наклонился назад, пока оба не погрузились в воду по самую шею.

Горячая вода дарила дивные ощущения саднящим мышцам, особенно тем, что между ног.

– Я не мог включить свет и рисковать, что нас кто-нибудь увидит, – сказал он, уткнувшись ей в шею. – Сверху видно это окно.

Корвина окинула взглядом открывшийся вид и издала счастливый вздох.

– Идеально.

Пару мгновений они сидели в приятной тишине, наслаждаясь моментом в ночи и прекрасным видом из окна, пока все вокруг спали, а они принимали ванну после удовольствия, что испытали вместе.

– С тобой я чувствую себя в безопасности, – призналась Корвина в темноте. Он обнял ее крепче, но ничего не сказал.

В этот миг что-то – расслабленность, темнота, нагота – она не знала, что именно, но что-то заставило ее заговорить.

– Большую часть времени я чувствую себя потерянной. Порой в собственных мыслях. Каждый день все еще пытаюсь разобраться в себе. И кажется, что каждый день мир продолжает вращаться, то и дело подкидывая что-то новое и дурное. – Она помолчала, любуясь пейзажем. – Я по кирпичику строю свой замок посреди бури и задаюсь вопросом, не обрушится ли гора под моими ногами. – Корвина повернула голову, чтобы заглянуть ему в глаза. – Ты моя гора, мой Вад. Я не знаю как и не понимаю почему, но каким-то чудом возвожу на тебе свой замок.

Он наклонился вперед с пылающим взглядом и, прильнув к ее губам в долгом поцелуе, отстранился.

– Строй свой замок, Корвина, – тихо сказал он, пока оба любовались видом из окна. – Я никуда не денусь. Строй его так высоко, как пожелаешь.

Корвина почувствовала, как задрожали губы, а глаза защипало от искренности в его голосе. Она позволила этому чувству окутать ее, проникнуть сквозь поры неспешно, бессознательно отдавая ему еще одну частичку себя, чтобы он бережно ее хранил.

Они долго молчали, просто существуя, просто находясь рядом, и Корвина уже очень давно не чувствовала себя такой любимой.

– Почему ты возбудилась сегодня во время занятий? – спросил он несколько долгих мгновений спустя. – Ты мне так и не ответила.

Она почувствовала, как краснеет, и начала ерзать, не успев взять себя в руки.

– Да пустяки.

Вад нежно поцеловал ее в шею.

– Скажи мне.

– Все из-за сна, который приснился мне прошлой ночью, – ответила она, надеясь, что на этом он оставит вопрос, но ей стоило знать его лучше.

– Расскажи мне о нем.

Корвина вздохнула.

– Это слишком личное.

– Сон был эротический. – Он сделал правильный вывод. – И обо мне.

Корвина помотала головой и почувствовала, как он слегка напрягся всем телом.

– Он был о ком-то другом? – От грозной нотки в его голосе у нее напряглись соски даже в горячей воде. Его властный тон всегда сражал ее, даря самые восхитительные ощущения. Всякий раз, когда звучал этот голос, он утолял ее жажду принадлежать кому-то. Ей нравилось, когда Вад становился таким.

– Нет, – пояснила она. – Я имела в виду, что рассказывать не стану.

– Почему? – спросила он, вновь расслабившись, когда узнал, что сон все же был о нем.

– Просто он… немного смущает меня. Но все же эротичен.

Вад лениво провел рукой по ее груди под водой.

– Я знаю, что ты порой стесняешься, вороненок. Но я трахал тебя и еще трахну так, как, быть может, ты сочтешь смущающим и эротичным. – Он прихватил ее сосок, покручивая его пальцами. – Я могу играть с твоим телом, как пожелаю. Расскажи мне.

– Не думай, будто я не замечаю, что ты каждый раз придаешь своим вопросам сексуальный подтекст, – заметила она, но все же выгнула спину.

– Не думай, будто я не знаю, как сильно тебе это нравится, – съязвил он в ответ с улыбкой в голосе. – Не пытайся сменить тему.

Вздохнув, Корвина сдалась и в подробностях рассказала ему о своем сне. Выслушав, Вад долго молчал в задумчивости.

– Ты хочешь, чтобы тебя трахнули у всех на виду? – спросил он наконец, не прекращая ласкать ее грудь.

– Нет, – тут же возразила Корвина, испытывая ужас от одной только мысли об этом. Она ни за что не хотела, чтобы кто-то наблюдал, как она растворяется в удовольствии. Это слишком интимно.

– Но тебе нравится мысль о том, чтобы тебя застали за этим занятием, – размышлял он вслух. – Нравится мысль о том, чтобы чуть не попасться. Или я ошибаюсь?

Она прикусила губу, не сводя глаз с замка на горе. Мысль о том, что кто-то мог видеть их тени в ванной, приводила ее в трепет.

– Нет, не ошибаешься, – подтвердила она.

– Ты полна сюрпризов, – усмехнулся он.

Проведя еще несколько минут в непринужденной тишине, пока вода не начала остывать, они ополоснулись и вытерлись. Корвина завернулась в полотенце и потупилась в пол, чувствуя, как грудь заливает румянцем. Нагота вне сексуального контакта немного смущала ее. А вот Вад подобного стеснения не испытывал и пошел в комнату, открыто демонстрируя все великолепие своего красивого, точеного тела. Быстро сменил простыни и лег в постель.

– Иди сюда, – сказал он, откинув край одеяла. Корвина прикусила губу и глянула в темноту за окном.

– Скоро мне нужно будет возвращаться.

– Пусть сначала рассветет, – возразил он. – А теперь иди в кровать. И сними полотенце.

На миг Корвина крепче сжала полотенце, а затем сделала глубокий вдох и, бросив его на пол, поспешила забраться под одеяла рядом с ним. Вад выключил лампу, погружая комнату во мрак, и устроился рядом с ней, накрыв их обоих. Его тело было теплым, твердым и таким большим, что окутывало ее, словно самый уютный на свете кокон. Выпуклости его тела слились с впадинками ее тела, он обнял ее сзади, крепко обхватив рукой за талию, переплетя их ноги и уткнувшись носом в ее волосы. Полное поглощение.

– Еще раз прокрадешься тайком, – сонно пробормотал Вад ей в волосы, – и я пальцами заставлю тебя кончить прямо во время занятий.

От этой запретной мысли ее тело сотрясла восхитительная дрожь.

– Я рада, что пришла сегодня, – произнесла Корвина в темноте, а ее веки потяжелели.

– Я тоже этому рад. – Он слегка сжал ее рукой, лежавшей у нее на животе.

– Вы у меня во всем первый, мистер Деверелл, – призналась она еле слышно.

Он обнял ее крепче.

– И стану во всем последним, мисс Клемм. Запомни мои слова.

В тишине где-то тикали часы, капли дождя били по стеклам, сливаясь в белый шум. И в этой темноте в объятьях своего дьявола Корвина заснула, впервые в жизни чувствуя себя в безопасности, любимой и не одинокой.

Глава 21

Корвина

Девушка с длинными темными волосами лежала на воде лицом вниз, ее локоны легко парили на поверхности, кожа казалась призрачно-бледной в лунном свете. Корвина огляделась вокруг, узнавая место, но не ведая времени и зная только, что ей нужно добраться до девушки. Она шагнула вперед, и нога по щиколотку погрузилась в ледяную воду, исчезая в ее темноте.

С бешено колотящимся сердцем она сделала еще один шаг, и вдруг что-то холодное и липкое схватило ее за лодыжки, удерживая на месте. Корвина сопротивлялась, стараясь добраться до девушки, но тем самым лишь посылала рябь по воде. Что-то неведомое, что держало за лодыжки, потащило ее в темную воду, увлекая за собой.

«Мы знаем, что ты нас слышишь», – раздался вокруг нее женский голос, источавший тот самый гнилостный запах под водой.

Корвина лихорадочно озиралась вокруг, пытаясь увидеть источник голоса, увидеть хоть что-то в непроглядной темноте.

Нечто стало неспешно вырисовываться у нее перед глазами, что-то, что будто бы очень, очень медленно плыло в ее сторону. Корвина прищурилась, пытаясь увидеть.

И тут она увидела.

Тела.

Погруженные в воду.

Плывущие к ней.

«Помоги, – снова заговорил голос. – Найди. Он потянет тебя ко дну».

Корвина опустила взгляд и увидела, что Вад схватил ее за щиколотки и удерживал под водой. Она пыталась вырваться, но он не отпускал, а от лихорадочных движений по спокойной воде шла рябь.

Девушка, которая прежде лежала на поверхности, теперь пошла ко дну, ее темные волосы покачивались в волнах. Она замерла прямо перед Корвиной.

Это была сама Корвина.

Она заморгала, пытаясь понять, что видит.

Внезапно ее плавающая копия открыла глаза, черные, словно вороново крыло, какими были тогда в отражении зеркала, и в этот миг остальные тела окружили ее и начали кричать, окутывая скользкими конечностями под водой.

«Присоединяйся к нам. Присоединяйся к нам. Другого пути нет».

– Корвина!

Она проснулась, жадно хватая ртом воздух, и огляделась вокруг, растирая кожу руками в попытке избавиться от ощущения прикосновений чего-то склизкого.

На нее навалилось тело, руки прижали ее запястья к матрасу, удерживая на кровати.

– Ты в безопасности. Это был дурной сон. Успокойся.

Низкий хриплый голос, в котором слышалось напряжение, завладел ее вниманием. Корвина моргнула, пытаясь сосредоточиться, и увидела над собой слегка обеспокоенное лицо Вада. Его глаза блестели даже в темноте комнаты.

Корвина набрала полные легкие воздуха, пытаясь успокоить сердце под натиском видений из своего сна, атаковавших ее разум.

– Они в озере.

Вад слегка нахмурился.

– Кто?

– Тела, – прошептала она. – Вот что они показали мне. Как такое вообще возможно? Вад, я схожу с ума?

Он лег рядом и притянул ее к себе.

– Расскажи мне, что ты видела.

Она рассказала. Рассказала про женский голос, который впервые услышала возле озера и слышала всякий раз, когда приближалась к нему, и о своем сне.

– Ты же не думаешь, что за этим что-то кроется, правда? – Она тяжело сглотнула, жаждая, чтобы он ее утешил.

Вад отрешенно гладил ее по спине кончиками пальцев, замолчав на долгое мгновение.

– Я думаю, что завтра тебе нужно позвонить доктору Детта, а мне – в совет университета, – наконец сказал он задумчиво. – Я в своей жизни повидал достаточно того, чему не могу дать объяснения, и не стану списывать все это со счетов, чем бы оно ни было. Насколько мне известно, озеро еще ни разу не обыскивали.

– Почему?

– Я не знаю, – сказал он, но в его голосе слышалось что-то такое, что Корвина не смогла разгадать.

Она посмотрела на часы на стене. Было уже пять утра, но небо за окном оставалось темным.

– Мы можем сходить на озеро? – спросила она, вылезая из кровати и принимаясь собирать свою одежду с пола.

– Какой смысл идти туда сейчас? – Вад приподнялся на локтях, наблюдая за ней внимательным взглядом. – Мы не можем прочесать его самостоятельно. К полудню совет вызовет группу.

Корвина была взволнована, встревожена, сон по-прежнему занимал все ее мысли.

– Не знаю. Мне просто… нужно подышать воздухом.

Она быстро оделась, завязала волосы чокером и закуталась в шаль. Но едва дошла до двери, как почувствовала его за спиной.

– Одна ты туда не пойдешь, – заявил Вад и открыл дверь.

Корвина была признательна за то, что он составил ей компанию, ведь и впрямь не хотела идти туда одна. Она молча пошла за Вадом, когда он тихо вывел их, на ходу застегивая куртку и накинув на голову капюшон.

Они вышли в темное холодное, туманное утро, стылый ветер хлестал по коже. Вад взял фонарь, висевший возле двери, зажег его щелчком зажигалки и повел их направо. Дождь, к счастью, прекратился, оставив лишь дымку влажного тумана, окутывавшего со всех сторон. Корвина в замешательстве посмотрела на лестницу, по которой поднималась в гору.

– Тут пролегает более короткий путь, – пояснил он, уводя ее в сторону темного леса.

По спине побежал холодок, легкая дрожь от страха, когда Вад повел ее к черному входу в туннель, о существовании которого она даже не знала.

Он поднял фонарь над головой и, повернувшись к ней, протянул руку ладонью вверх. Его лицо было наполовину озарено светом пламени, наполовину скрыто темнотой ночи. Корвина глянула в туннель, и ее сердце лихорадочно забилось от понимания, что настал момент истины.

«Что, если все это время он был злодеем, Корвина? – прошептал ехидный голос в ее голове, тот самый, который она слышала лишь раз в своей жизни. – Вдруг он сказал то, что тебе нужно было услышать, просто чтобы привести тебя сюда? Ты можешь пропасть, и тебя никогда не найдут».

Корвина остановилась.

Она пришла к нему по собственной воле, так что никто в башне не знал, что она покинула свою комнату. Секс – это одно, эмоции – это одно, но жизнь – совсем другое дело. Она доверяла ему достаточно, чтобы заниматься с ним сексом и делиться своими чувствами, но вот жизнь? Доверяла ли она ему свою жизнь? Ей приснился сон о том, как она нашла трупы, тела тех, кого замучил и убил его дед, о смерти которого она все еще ничего не знала. Неужели он убил своего деда? Что он имел в виду, когда сказал, что хочет навести порядок в Веренморе? Он имел в виду, что нужно запрятать тайны еще глубже или пролить на них свет?

С колотящимся в груди сердцем Корвина смотрела на его руку, ту самую руку, которая прикасалась к ней, ласкала ее и оставила след на каждом сантиметре ее тела. Это была та же рука, которой Вад из сна утащил ее под воду, та же рука, который Вад в облике зверя пригвоздил ее к месту, та же рука, которой настоящий Вад играл с ее телом, как и на фортепиано, рождая прекрасную музыку.

Доверяла ли она ему достаточно, чтобы пойти с ним в неведомый туннель? Таился ли в этом риск исчезнуть навсегда без следа или она надумывала лишнего?

Оторвав взгляд от его руки, Корвина посмотрела ему в глаза и увидела, что он наблюдает за ней. По его глазам было видно: он знал, о чем она думала.

Это была проверка.

Вад намеренно привел ее к этому туннелю, чтобы испытать ее стойкость.

Как он сказал ей?

«Я не могу открыть правду, пока не поверю, что ты не сбежишь».

Это была проверка, чтобы выяснить, сбежит ли она, или он попросту хотел обставить все как проверку?

Корвина не знала, почему вид этого туннеля пробуждал все эти вопросы в ее голове. Доверяла ли она Ваду достаточно, чтобы пойти с ним в темноту после всего, что узнала?

Она закрыла глаза, чтобы сосредоточиться, и перед ними вмиг пронеслась вереница образов.

Дьявол. Башни. Влюбленные.

Голос Мо велит ей держаться за него.

Они вместе кончают в машине, стоящей у обрыва под дождем.

Жмутся друг к другу в библиотеке.

Проводят вместе время в Хранилище.

Настоящий Вад набрасывается на нее в лесу.

И всего несколько часов назад они вместе принимали ванну.

– Ты мне доверяешь? – задал он животрепещущий вопрос ровным, ничего не выражающим голосом.

Корвина открыла глаза и вновь посмотрела на его руку. На нее опять нахлынуло чувство дежавю, будто она уже была в этом месте, в этот миг, в это время.

Быть может, это глупо. Быть может, окажется губительным. Это может все изменить. Но она доверяла чувствам, которые Вад пробуждал в ней, верила, что чутье не даст ей ошибиться, верила, что вселенная не укажет неверный путь.

Она взяла его за руку и подняла взгляд.

– Да.

Вад сжал ее руку, обхватив маленькую ладонь с чувством власти и триумфа, а другой рукой опустил фонарь, отчего их лица скрылись в темноте. В это мгновение произошло что-то важное, что-то переменилось, преломилось, изменило их обоих, объединив так, что было невозможно понять, где заканчивалась она и начинался он. Вместе со своим доверием она отдала ему последнее, что у нее осталось, и теперь всецело принадлежала ему, как и эта полная тайн гора.

– Ты даже не представляешь, что ты сейчас сделала, маленькая ведьма. – Вад притянул ее в объятья, пламя факела отбрасывало тусклый желтый свет на его подбородок. – Теперь нет обратного пути. Я никогда тебя не отпущу.

Корвина тяжело сглотнула, опустив свободную руку ему на грудь и чувствуя размеренное биение его сердца под ладонью.

– Просто знай: если убьешь меня, я лично буду тебя преследовать. И попробуй потом кому-нибудь присунуть.

На его губах мелькнула тень улыбки.

– Принято к сведению.

С этими словами он потянул ее за собой, увлекая в бездну.

Корвина крепко сжала его руку и пошла за ним по темному узкому туннелю, проложенному в горе. Его стены были каменистыми и щербатыми, тропа под ногами поросла травой.

Вад держал фонарь внизу, и, подняв взгляд, Корвина поняла почему.

Летучие мыши. Сотни летучих мышей висели вверх ногами в похожем на пещеру туннеле. Вот, значит, где они обитали.

Только уверенный шаг Вада спасал Корвину от чувства удушья, напоминая, что скоро все закончится. Дыша через рот и вцепившись в его руку, она силилась пройти мимо стаи летучих мышей.

Через несколько минут подняла взгляд и с облегчением увидела, что мышей больше не было.

– Что это за место? – прошептала она, но ее голос все равно был отчетливо слышен.

– Один из многочисленных туннелей Веренмора, – он говорил так же тихо. – Большинство людей о них не знают, а те, кто знает, почти не ходят по ним.

– Они были на карте твоей семьи? – спросила Корвина, пытаясь отвлечься.

– Да, – ответил Вад, сжав ее ладонь. – Один из них ведет прямиком в долину. Я велел его опечатать. Именно его Палачи использовали, чтобы быстро подниматься и спускаться с горы, оставаясь незамеченными.

Корвина содрогнулась, влажный воздух и холод туннеля заставили ее плотнее закутаться в шаль. В нескольких шагах впереди возле стены туннеля лежала туша животного.

– Как ты можешь ходить по ним в одиночку? – спросила Корвина, на ходу глядя на разбросанные повсюду кости.

Вад снова сжал ее ладонь.

– Я всегда мало чего боялся. Темнота, смерть, кровь, кости – все это часть жизни, так или иначе.

– А призраки? – спросила она, ускоряя шаг вслед за ним. – Ты веришь в них?

– Не знаю. – Он глянул на нее из-под капюшона; покачивающийся в другой его руке фонарь освещал им путь. – Я больше верю в сверхъестественное. Верю, что многое находится за гранью нашего понимания и пока не имеет объяснения. Может, оно появится через несколько лет. В конце концов, несколько сотен лет назад и шизофрении не могли дать объяснения.

Нет, не могли. Если бы ее мать родилась в другое время, ее бы сожгли на костре. И Корвину тоже.

Наконец они вышли из туннеля на другой стороне, и Корвина набрала полную грудь свежего драгоценного воздуха. Огляделась вокруг и заметила, что небо стало светлее, а они оказались возле моста.

Над головой пролетела стая ворон, каркая ей наперебой.

– Твои птицы по тебе соскучились, – иронично заметил Вад, когда она посмотрела на птиц с легкой улыбкой.

– Я уже несколько недель не могла повидаться с ними, – заметила она, глядя, как птицы залетают в открытую беседку возле моста, а некоторые уносятся прочь.

– Я знаю. – Он отпустил руку. – Я приносил им угощение, когда приходил чинить фортепиано.

Корвина удивленно посмотрела на него. Это было неожиданно. Мило. И она почувствовала себя идиоткой из-за того, что поддалась панике перед тем, как они вошли в туннель.

– Ты хотела сходить на озеро, – напомнил он, а затем поднялся на мост и оперся локтями на каменные перила. – Вот мы и пришли.

Корвина сделала вдох, поднялась на мост и, встав рядом с Вадом, нагнулась через перила, чтобы посмотреть в черную воду.

Впервые с тех пор, как приехала в Веренмор, она закрыла глаза и обратилась в чувства.

Она не знала, то ли улавливала все бессознательно, то ли виной тому было нечто за гранью нормы, за переделами ее понимания. Но она попросту знала, что оно пыталось заявить о себе через нее.

Запах гнили и разложения возник прежде, чем прозвучал голос.

«Найди нас».

Призрачные муравьи побежали по коже, волосы на затылке встали дыбом. Корвина сделала глубокий вдох и посмотрела на воду, глядя на свое отражение в его мутных глубинах. Вороны, сидевшие в беседке, взлетели и, покружив над ней, полетели к горе.

Корвина сглотнула.

– Ты придешь сюда, когда будут обследовать дно озера? – спросила она стоящего рядом мужчину, который внимательно за ней наблюдал.

– Да.

– Скажи им, пусть посмотрят под мостом.

Она не знала, откуда ей это известно. Возможно, все дело в том, что собственное отражение в воде напомнило ей о происшествии в душевых. А может, чутье, какие-то подсказки, которые ее подсознание уловило во время прогулок и которые ее сознание было не в силах постичь. Возможно, ей подсказали птицы. Она не знала.

Но коснулась холодного камня перил, вспоминая, как ее затащили в эту воду, и в сотый раз задаваясь вопросом, не сходила ли она с ума.

Простояв несколько минут в тишине, они вернулись в замок через лес и направились в административное крыло, чтобы позвонить.

Кайлин, которая в этот момент выходила из крыла, замерла в удивлении, когда увидела Корвину и Вада вместе.

– Мистер Деверелл, – Кайлин кивнула стоящему рядом мужчине, и в ее глазах отразилось понимание. – Корвина.

– Я уверен, что вы сохраните это в тайне, Кайлин, – сказал Вад глубоким, властным голосом, обращаясь к женщине, которая была гораздо старше него. – Нам нужно сделать пару звонков.

– Разумеется, мистер Деверелл, – Кайлин склонила голову и ушла прочь по тропе.

Корвина посмотрела ей вслед.

– Она знает, кто ты такой?

Они вошли в безлюдное здание, и Вад повел ее в кабинет с левой стороны, на ходу скользнув по ней взглядом.

– Нет. Об этом знаешь только ты.

– Тогда почему она вела себя так… покорно? – поинтересовалась Корвина, когда они зашли в небольшое помещение, в котором стоял стол, стул и стационарный телефон. Ей на ум пришла отвратительная мысль. – Прошу, скажи, что ты с ней не спал. – Ей станет дурно, если это правда.

Вад издал смешок, оперся спиной о край стола и, опустив руки Корвине на талию, притянул к себе, чтобы она встала между его раздвинутых ног. Одной рукой он приподнял ее лицо за подбородок хорошо знакомым ее телу жестом и посмотрел на нее теплым взглядом серебристых глаз.

– Мне нравится, что ты меня ревнуешь.

– Это не ответ, – сказала Корвина, и у нее свело желудок.

– Нет, – заверил он, проведя подушечкой большого пальца по ее нижней губе. – Она послушалась меня, потому как знает, что я состою в совете. А об этом ей известно, потому что я попросил ее выслать тебе предложение о поступлении. Она бы не стала это делать, если бы не знала, что у меня есть на то полномочия.

Спазм в груди ослаб, Корвина опустила глаза под его теплым взглядом.

– Тебе бы тоже не понравилось жить на кампусе рядом с одним из моих бывших любовников, – напомнила она, краснея от его пристального внимания.

Вад крепче сжал ее подбородок, вновь приподнял ее лицо, а свободной рукой схватил за задницу собственническим жестом.

– Да я бы, скорее, сбросил его с этой горы, чем стал терпеть его присутствие на ней, вороненок. Даже в зловещем зверином облике в твоем сне я тебя ни с кем не делил. И твой разум прекрасно знает, что я никогда бы не стал этого делать.

Боже, она не понимала, почему ее так сильно возбуждало, когда он заявлял на нее права.

– Мне нужно позвонить доктору Детта, – прошептала она, надеясь, что он позволит ей сделать это в одиночестве.

Вад погладил ее по нижней губе.

– Так позвони ему. Я никуда не уйду. Мне и так уже известно все, что изложено в твоем личном деле.

Он поставил рядом с ней телефон, не сдвинувшись с места и не давая отодвинуться ей. Корвина вздохнула и набрала номер, по которому звонила каждые несколько месяцев и который уже много лет назад выучила наизусть.

Она поднесла трубку к уху, теребя пальцем провод, а Вад опустил руки ей на поясницу и принялся, успокаивая, гладить по ягодицам.

На том конце провода прозвучали три гудка, каждый раз заставляя ее сердце биться все чаще, и наконец ее попросили оставить сообщение.

Корвина сделала глубокий вдох, дождалась сигнала и заговорила:

– Здравствуйте, доктор Детта. Это Корвина Клемм. Надеюсь, у вас все хорошо. Сейчас я учусь в университете Веренмор. И последние несколько недель слышу голоса, и не только Мо, но и другие. А еще кое-что вижу. Худший случай как-то раз произошел в ванной. Кажется, у меня были галлюцинации, но я не уверена. Все дело в том, что я не знаю… происходит ли все это на самом деле или только в моей голове. – Мышцы напряглись, и она сделала еще один глубокий вдох. – Учитывая мое прошлое, я… я просто хочу знать. Я знаю, что в последний раз результаты теста были отрицательными, но, возможно, что-то изменилось. Пожалуйста, скажите мне, что делать. Я…

Сообщение оборвалось.

Корвина выдохнула и отдала телефон мужчине, который стоял, прижавшись к ней, и наблюдал, словно ястреб, серебристыми глазами.

– Ты не рассказывала мне о том, что случилось в ванной, – заявил он, прищурившись.

– Не знала, что должна рассказывать тебе об этом. – Она напряглась. – В любом случае, это было давно.

Вад обнял ее одной рукой, прижимая к своему телу, приподнял ей подбородок, и Корвина запрокинула голову.

– Пойми, Корвина. Я не знаю, как изменилось то, что происходит между нами, и мне все равно. Ты не одна. Больше не одна, – терпеливо проговорил он, глядя на нее пылким взглядом. – Если подобное повторится, скажи мне. Если тебе понадобится помощь, скажи мне. Чего бы это ни стоило. Я буду единственным твоим безумием, поняла?

У нее встал ком в горле.

Она была не одна. Но надолго ли?

– Мы не знаем, как долго это продлится, – озвучила она свою мысль, опустив взгляд на его шею.

– Посмотри на меня, – велел Вад, и ее тело подчинилось, а взгляд устремился к нему. – Я внук серийного убийцы. Был воспитан им, обучен им. Его наследие – это мое наследие, его кровь – моя кровь. Мне никогда не стать хорошим человеком. Но тебе ведь и не нужен хороший человек, не так ли? Тебе нужен дьявол, который будет сражаться с твоими демонами, потому что ты не хочешь сражаться с ними в одиночку. Ты самостоятельна, но не хочешь ею быть. Ты хочешь того зверя, восседающего на троне, который возьмет за тебя ответственность, того зверя, который может жестко трахнуть тебя в комнате, полной лишившихся рассудка людей, но все равно даст почувствовать себя в безопасности. Я ошибаюсь?

Корвина чувствовала себя обнаженной, лишившейся кожи, выпотрошенной, будто ее внутренности вывалились на пол этого кабинета, а он смотрел на них спокойным взглядом.

– Нет. – Ее голос прозвучал не громче шепота.

– Некоторые вещи находятся за пределами нашего понимания. – Вад притянул ее ближе. – Это началось в тот день, когда Старая Зельда сказала мне о фиолетовых глазах. Это, – он погладил ее по щеке большим пальцем, – началось в тот день, когда я наткнулся на твою мать, пока искал старого друга, в тот день, когда увидел тебя возле кабинета доктора Детта. Ты сидела в углу в зале ожидания, одетая в черное, съежившись в длинной юбке и устремив взгляд в пустоту.

Пока он говорил, ее подбородок начал дрожать, вторя трепету в сердце.

– Тогда я увидел тебя, тогда я тебя нашел. Пригласить тебя сюда – мой способ удовлетворить свое любопытство, не более. Я не собирался открывать тебе свои тайны. Но вот мы здесь, и это не закончится, Корвина. – Его неистовость застлала все перед ее глазами, когда он наклонился, почти касаясь ее губ. – Не закончится, пока розы на моей могиле не перестанут сплетаться корнями с розами на твоей, – заявил он. – Я буду с тобой даже после смерти. Я твой зверь. Твое безумие. А ты… ты моя дальнейшая судьба.

– А если однажды я стану такой же, как моя мама? – прошептала она, озвучив самый глубинный, самый темный страх своего сердца.

– Не станешь, – тихо ответил он. – У твоей матери никого не было. То, что она сумела тебя воспитать, уже само по себе чудо. Но у тебя есть я. И я никуда тебя не отпущу. Ты поняла?

По ее щеке скатилась слеза, и Вад поцеловал ее. Его губы безжалостно касались ее губ, его руки безжалостно касались лица, его слова безжалостно коснулись сердца.

Корвина отдалась ему, как песок океанской волне, позволяя ему унести ее, куда только пожелает, и оставляя следы своего прошлого за гранью этого момента. Целуя его в этом кабинете, внимая словам человека, которого все еще не до конца понимала, но была готова потратить всю свою жизнь, чтобы понять, Корвина сдалась и почувствовала, как что-то утраченное в ее душе наконец встало на свое место.

Глава 22

Корвина

− Ребят, вы слышали, что сегодня будут прочесывать дно озера? – Во время обеденного перерыва Джейд села за стол с подносом в руках, широко распахнув свои зеленые глаза.

Сидевшая рядом с ней Эрика кивнула.

– Я знаю. Видела, как группа людей подъезжала, когда у меня было окно.

Корвина отправила в рот порцию салата и принялась неторопливо жевать, слушая разговор и надеясь узнать что-то новое.

– Как думаете, почему они взялись за это именно сейчас? – поинтересовался Итан, жуя морковную палочку. – Видимо, что-то случилось и вынудило их это сделать. Сдается мне, раньше никто даже не ходил к этому озеру.

Джакс неожиданно повернулся к Корвине.

– Эй, разве ты не набрела на озеро в лесу в начале семестра?

Корвина кивнула с набитым ртом.

– Да, но больше туда не ходила.

– Странно, – пробормотала Джейд. – Как думаете, это все из-за Черного бала?

– Ты о чем? – спросила Эрика. – Бал только в следующем месяце.

Джейд посмотрела в окно, за которым стоял на удивление ясный день.

– Я о том, что, возможно, они не хотят, чтобы в этом году кто-то исчез, и потому что-то затеяли. Кто знает?

– Ну как, хотите пойти и посмотреть, что там происходит? – предложил Итан. – Я слышал, что компания ребят из моей башни уже пошла туда.

– Да, давайте сходим, – воодушевленно закивал Джакс.

Пока они обсуждали различные теории, Корвина съела свой обед, ведь тоже хотела пойти к озеру, просто чтобы посмотреть, что там творится. Когда все закончили, она прихватила с собой банан, и они направились к лесу. Сердце отозвалось болью, когда она вспомнила их последний поход в лес вместе с Троем, без которого в компании образовалась зияющая пустота.

– Блин, как же не хватает Троя, – озвучил Итан ее мысли, сжав рукой шею с затылка. – Говнюку бы это понравилось.

– Да, – согласилась Джейд, обгоняя компанию на подходе к лесу.

– Вы знали, что как-то раз он пошел в лес один? – хохотнул Итан. – Ступил на пару шагов и выбежал обратно, а потом сделал вид, будто просто опаздывал на занятия.

Корвина улыбнулась и на удивление легко смогла представить этого парня в подобной ситуации.

– Где озеро? – прямо спросила Эрика у Корвины, когда они стали спускаться по склону.

Солнечный свет играл в прятки с мрачными тучами, но все равно благодаря ему сегодня выдался самый яркий за минувшие недели день.

– Чуть дальше впереди, если я правильно помню, – ответила Корвина, зная его точное местоположение, но делая вид, будто не знает.

Чем ближе они подходили к просвету в чаще, тем отчетливее она слышала голоса людей, эхом разносившиеся по лесу. Через несколько минут они вышли на поляну, и Корвина остановилась, наблюдая за происходящим.

Вода в озере отражала солнечный свет, а его темные глубины так и оставались неизведанными. Посередине стояли две лодки, в каждой из которых было по два водолаза. На берегу и на мосту в отдалении стояли несколько человек, то ли контролируя процесс, то ли просто наблюдая.

Корвина подошла к камню, положив на него кусочки банана для птиц, обернулась и увидела, что ее друзья пошли к мосту. А сам мост, когда она смогла рассмотреть его при свете дня, оказался красивым. Он был небольшим, выложенным из серого камня и поросшим зеленым мхом. Мост соединял эту сторону горы с противоположным берегом в узкой части озера.

Она нагнала их по пути к мосту и споткнулась на первой ступеньке. Джакс подхватил ее, помогая удержать равновесие, и, поблагодарив его, Корвина подняла взгляд и увидела, как серебристые глаза вспыхнули на мгновение, но затем их обладатель стиснул челюсти и посмотрел на собравшихся.

– Что вы все здесь делаете? – спросил у них Вад, намеренно не глядя на Корвину, когда она подошла к перилам, чтобы глянуть вниз, и заметила знакомое лицо.

– Мы просто хотели посмотреть, что здесь происходит, мистер Деверелл, – ответила Эрика таким нежным голоском, что Корвина заскрежетала зубами. Не обращая на них внимания, она подошла к Аяксу.

– Рада вас видеть, мистер Хантер, – поздоровалась она.

Он обернулся и ответил ей искренней улыбкой.

– А, девушка с фиолетовыми глазами. Пожалуйста, зови меня Аякс, Корвина. – Он снова устремил взгляд вперед.

Корвина увидела, как ныряльщики в озере надели маски, показали Аяксу выставленные вверх большие пальцы и прыгнули в воду.

– Ты их сюда привез? – спросила она, оглядывая странных серьезных людей, собравшихся здесь.

Он кивнул.

– Твой парень позвонил мне сегодня утром. К счастью, я еще не успел уехать из города и смог оперативно собрать команду.

Сердце затрепетало при упоминании слова «парень», но она заставила его успокоиться.

– Прошу, не говори этого вслух.

Аякс ответил ей многозначительным взглядом.

– Ну конечно. Я так понимаю, он рассказал тебе правду?

– Да, какую-то ее часть, – тихо призналась Корвина. – А Трой? – спросила она и почувствовала, как свело желудок.

Аякс посерьезнел.

– Покоится с миром.

После этого они стояли в тишине, глядя на озеро, пока водолазы делали свою работу. Корвина почувствовала, что другие люди присоединились к ним возле перил: Вад встал рядом с Аяксом, ее друзья – рядом с ней.

– Уже нашли что-нибудь? – спросил Вад, достав пачку сигарет из кармана, и молча предложил Аяксу угоститься. Тот взял сигарету.

– Не-а.

Они зажгли сигареты и закурили.

– Как долго вы будете обыскивать озеро? – спросила Джейд, заглядывая через перила. – Я еще никогда не видела такой темной воды.

– За ее цветом стоит старая легенда, – сообщил Вад, чьи знания об этих горах оказались гораздо обширнее, чем представляла себе Корвина.

– Какая легенда, мистер Деверелл? – спросил Итан, опершись на локти.

– Мне тоже интересно, – встрял Аякс.

Вад затянулся и выдохнул дым.

– Давным-давно оно называлось Змеиным озером. Согласно легенде, эта пещера в горе была логовом чудовищных змей. Они пожирали все, что находили в лесу. Однажды они укусили человека и утащили с собой в логово. Его возлюбленная, – он затянулся, его голос звучал гипнотически, как у хорошего рассказчика, – была могущественной колдуньей. Когда она узнала, что он пропал и был жестоко убит, ее ярость не знала границ.

Он замолчал, чтобы выдохнуть дым, а Корвина рассматривала его профиль, плененная им самим и его историей.

– Вне себя от горя, – продолжил он своим низким хриплым голосом, от которого легенда звучала еще более жутко, – она вошла в логово и опутала всех змей своими волосами, обняла разлагающееся тело своего возлюбленного и заполнила пещеру водой, решительно всех утопив. Говорят, что чернота в воде – это ее волосы, которые навечно держат ядовитых змей в ловушке, пока сама она остается со своим возлюбленным.

Корвина содрогнулась.

– Вот жуть. – Голос Итана слегка дрожал.

– Черт, у меня мурашки побежали. – Эрика потерла руки.

Вад усмехнулся и потушил сигарету о каменные перила.

– Это древняя легенда. Если поищете, то найдете в библиотеке еще массу легенд об этих горах. Как правило, подобные места подстегивают воображение жутчайшим образом.

– Тогда хорошо, что водолазы не знают эту историю, – иронично заметил Аякс, развеивая мрачную атмосферу.

– Вы все должны вернуться в замок, – сказал Вад компании. – У вас занятия, а происходящее вас не касается.

Корвина по выражениям лиц видела, что никто не хочет возвращаться, но ребята кивнули и пошли обратно в замок, где жизнь шла своим чередом.

Рассеянно отсидев на трех занятиях и сделав домашнее задание, она сдала несколько книг в библиотеку и с заходом солнца вновь встретилась с друзьями, которые собрались прогуляться к озеру.

На сей раз перед ними предстала немного другая картина.

На берегу был расстелен брезент с какими-то предметами, над которыми работали криминалисты, но Корвине было не видно, какими именно. Атмосфера была напряженной, лица всех следователей серьезными. Вад и два других преподавателя, доктор Браун и доктор Пол, стояли рядом с Аяксом, скрестив руки на груди.

– Что случилось? – спросила Джейд, задаваясь тем же вопросом, что и Корвина, как вдруг раздался крик.

Нашли что-то еще.

Корвина так сильно сжала лямку сумки, что побелели костяшки пальцев, и неотрывно смотрела на озеро, где группа людей в лодке бросилась к водолазу, который что-то им передал, а потом нырнул обратно. Команда спешно вернулась на берег и осторожно разложила все на брезенте. Друзья бросились смотреть, что же там было, но Корвина осталась стоять на месте, внезапно ощутив тепло его присутствия за спиной, как раз когда мороз побежал по коже.

– Похоже, ты была права, вороненок, – тихо сказал Вад мрачным голосом.

– Они нашли тела? – Корвина обернулась посмотреть на него, сердце затрепыхалось в груди.

– Кости.

Корвину пробила дрожь, желание прильнуть ближе к теплу его тела было нестерпимым.

– Они продолжают поиски, – сказал Вад, смотря на озеро. – К телам был подвешен груз.

Корвина вспомнила свой сон, в котором руки схватили ее за лодыжки и потащили на дно.

– К ногам, да? К их ногам было что-то привязано?

Он бросил взгляд в ее сторону.

– Да.

После этого они стояли в тишине и наблюдали за последствиями бойни, которую устроил его дед. Наверняка Ваду было нелегко.

Корвина огляделась и, убедившись, что никто не смотрит, медленно провела пальцем по его руке в знак поддержки.

– Ты в порядке?

Он издал смешок.

– Честно говоря, я даже рад. Чувствую облегчение.

Корвина подняла взгляд, нахмурившись.

– Оттого, что тела нашли?

– Да. – Вад провел рукой по волосам с седой прядью. – Наверное, нам никогда не удастся идентифицировать их все, но все равно, зная, что их нашли, я испытываю облегчение. Столько смертей в одном месте. – Его голос зазвучал тише. – Возможно, теперь часть проклятия сойдет с этого замка.

– Думаешь, теперь исчезновения во время Черного бала прекратятся?

– Через месяц узнаем, верно?

Следующие несколько часов все больше и больше студентов подтягивались из университета к озеру, чтобы постоять в сторонке и понаблюдать за происходящим. Корвина в оцепенении стояла рядом с друзьями и смотрела, как ныряльщики опускали оборудование в воду и раз за разом что-то из нее вытаскивали, пока не начали сгущаться сумерки, вынуждая их прервать работу.

У водолазов ушло три дня на то, чтобы достать на поверхность все, что они нашли на дне озера. Под конец третьего дня к месту работ съехалось еще больше следователей, еще больше студентов пришли посмотреть, что они нашли, и прибыло еще больше экспертов-криминалистов, которые аккуратно раскладывали и фиксировали находки.

В последний вечер все найденные предметы были аккуратными рядами разложены на четырех широких брезентах в свете полной луны: все, от личных вещей, вроде обуви, заколок для волос и часов, до останков скелета.

Кости.

Четырнадцать черепов.

В общей сложности восемьсот шестьдесят восемь фрагментов скелетов людей и животных, оставшаяся часть которых, по всей видимости, была погребена на дне озера.

Женский голос больше не звучал.

А единственный терзавший Корвину вопрос так и оставался без ответа.

Как, черт возьми, она о них узнала?

Глава 23

Корвина

Следующие несколько недель пронеслись, будто в тумане. Занимаясь подготовкой к выпускным экзаменам, написанием курсовых работ и украдкой встречаясь с Вадом, Корвина едва успевала перевести дух.

Встречаться с парнем, который был преподавателем, хозяином замка и членом университетского совета, порой было очень кстати.

Корвина получила от миссис Сьюки специальное разрешение открывать библиотеку пораньше, чтобы немного в ней позаниматься, о чем остальные студенты не знали, поскольку им свои книги миссис Сьюки не доверяла. Ее распорядок дня был незамысловатым. Корвина рано просыпалась, шла в библиотеку, где несколько часов работала над курсовой, а потом Вад, закончив утреннюю тренировку, по обыкновению подкарауливал ее в проходе между стеллажами, прижимал к полкам своим разгоряченным, взмокшим телом и трахал в пустой библиотеке. После она возвращалась в свою башню, принимала душ, готовилась к занятиям и общалась с друзьями, в особенности с Джейд, которой помогала неспешно прийти в себя.

На занятиях она была сосредоточена и усердно училась, пока не начиналась лекция Вада, во время которой Корвина стреляла в него глазами и делала вид, будто не знала, каково было чувствовать его внутри.

После окончания последнего занятия она говорила друзьям, что пойдет в библиотеку, а сама задерживалась в аудитории, где он нагибал ее над столом или прижимал к окну, чтобы она видела перед собой одни только скалы, пока он врывался в нее сзади. А иногда в самом деле шла заниматься в библиотеку.

После ужина она сообщала всем, что сходит прогуляться, и тогда встречалась с ним в Хранилище, которое было закрыто для студентов из-за ремонта, или проводила с ним несколько часов в его комнате.

Они трахались.

Много трахались с неутолимой жаждой, которая, казалось, становилась все безумнее, и пылкой нежностью, что будто бы пронизывала все глубже. Разговаривали тоже помногу, когда лежали в постели, переводя дыхание, или в ванне, любуясь видами, или в лесу, куда ходили на прогулку. А порой они не говорили вовсе. Иногда он играл свою музыку, изгонявшую его демонов, а она читала романы, взывавшие к ее ангелам.

Кем бы они ни были, они просто были. Перестали противиться ходу событий и просто отдались ему, не зная, к чему он их приведет.

Оттого, что в озере были найдены тела, все на кампусе стали еще больше страшиться этих лесов. Больше туда никто не ходил, а слухи о том, что мертвецы бродят по замку, казалось, находили в умах людей все больше подтверждений. Все начали видеть призраков. Рассказы о том, что их видели в башнях, в коридорах и в садах стали разноситься по всему университетскому двору. Дошло до того, что Корвина была готова биться головой о стену, когда один из сокурсников поклялся, будто видел, как призрак отливал в туалете.

Корвина не верила слухам, главным образом, потому что голоса в ее голове замолчали. Но все же она не чувствовала облегчения, ведь близился Черный бал. Ее пронзило предчувствие злого рока, ощущение, будто что-то пошло не так. Доктор Детта так и не перезвонил ей, и оттого становилось еще неспокойнее.

– Не могу это объяснить, – сказала она Ваду ранним утром, развалившись в кресле библиотеки после блаженного, полного оргазмов сексуального марафона. – Кажется, словно… мои инстинкты взывают ко мне. Случится что-то плохое, а я не знаю что.

Вад, сидя на корточках, ворочал дрова в камине. Свет горящего пламени освещал его притягательное лицо. Погода заметно улучшилась в течение дня, но по утрам по-прежнему было очень холодно.

– Такое чувство пробуждает что-то конкретное? – спросил он, садясь в стоящее рядом с ней мягкое кресло в красно-коричневой обивке, и застегнул рубашку, на которой не хватало одной пуговицы, что оторвалась и затерялась где-то на полу библиотеки.

Корвина задумалась над его вопросом, пытаясь понять, о чем думала в момент, когда ее посещало это чувство. У нее екнуло в груди.

– Оно всегда усиливается после того, как мы бываем вместе. Я… Мне кажется, что это может быть связано с тобой или, может, твоей семьей?

Вад опустил ладонь ей на колено, чтобы перестала дергать ногой.

– Быть может, виной тому гормональный выброс. Не хочу показаться самовлюбленным придурком, но у тебя происходит мощный всплеск гормонов, когда ты со мной. Ты все ощущаешь острее. Возможно, причина в этом.

Порой он был слишком рационален. Корвина вздохнула.

– Тогда мы возвращаемся к исходной точке, в которой я решительно ничего не понимаю.

Он сжал ее колено.

– Вчера приезжал Аякс. Сказал, что удалось установить личность десяти жертв. Четверо остаются неопознанными.

– Но их же было всего пятнадцать, так ведь? – Корвина помнила это по количеству пустых могил.

– Да. – Вад встал. – Их могли выбросить в другом месте. В таких-то лесах мы, возможно, никогда этого не узнаем.

– Ты уходишь? – Корвина подняла голову, чтобы посмотреть на него, и увидела его высокую широкоплечую фигуру, облаченную в черное.

Волосы были зачесаны назад, а седая прядь поблескивала в свете камина, подчеркивавшем его красивые скулы и пылающие серебристые глаза, которые не утратили ни капли своей глубины. Боже, он был так же великолепен, как и в ту ночь несколько месяцев назад, когда она увидела его впервые.

– Мне сегодня нужно закончить работу над диссертацией. – Вад наклонился и приник к ее губам в алчном поцелуе, а потом чмокнул в сережку в носу и сверкнул пылающим взглядом. – Веди себя хорошо.

– А когда бывало иначе? – улыбнулась она.

Его губы дрогнули в улыбке, и, взяв две книги со стола, на котором трахал ее, он вышел из библиотеки.

Корвина шумно выдохнула и вернулась к изучению основ критической теории, а тревожный спазм в желудке так толком и не ослаб.

И в этот момент Корвина впервые в жизни открыла свой блокнот, сняла колпачок с ручки и дала волю мыслям.

Ветер среди стен

Доносит тайны и грехи

Шепчет мне

Призывает

Прислушаться

И я пытаюсь

Тщетно

Не слыша смерть

Что грядет

Корвина взглянула на бредни, которые написала, поддавшись потоку сознания, затем закрыла глаза, вырвала страницу и бросила ее в огонь. Пламя поглотило ее, растворяя чернила и смешивая с пеплом, которым все обернется в конце.

Разгладив ладонью страницу дневника, она принялась писать историю о девушке, что погибла в замке и стала призраком блуждать в его стенах в поисках возлюбленного, который так и не пришел.

Несколько часов спустя Джейд застала ее в том же кресле, где Корвина яростно строчила в тетради, будто не могла остановиться.

Соседка бросила сумку на пол, глянула на пустующий стол миссис Сьюки и плюхнулась в кресло, в котором несколько часов назад сидел Вад.

– Я больше не могу учиться, – пожаловалась она уставшим голосом. – Если придется выучить еще одну дату для курса по истории, я за себя не отвечаю.

Губы Корвины дрогнули в улыбке, но она промолчала, дописав последнюю строчку на странице, закрыла дневник и убрала его в сумку. Написанная ей история вызывала незнакомый прежде трепет.

– Волнуешься перед предстоящим балом? – спросила Джейд, когда она закончила.

Корвина была слегка взволнована. Она никогда в жизни не видела ничего подобного балу, о котором рассказывали ребята. Вкусная еда, хорошая музыка, красивые наряды и маски – похоже, ночь обещала быть превосходной. Если только в этот раз обойдется без исчезновений.

Она пожала плечами.

– Да, немножко.

Джейд посмотрела на свои ногти, которые впервые после смерти Троя наконец-то вновь покрасила розовым лаком. От одной только мысли о нем, у Корвины защемило сердце. Она каждый божий день скучала по нему и по его фирменной улыбке, а потому даже не могла вообразить, как же тяжело, должно быть, приходилось ее соседке. Порой она представляла, что испытала бы, если бы потеряла Вада, как Джейд – Троя, и тогда ей казалось чудом, что Джейд вообще сумела встать с постели и жить дальше.

– Итан пригласил меня пойти с ним на бал, – сказала Джейд, продолжая рассматривать свои ногти. – Не в романтическом плане, конечно, ничего такого. Просто мы оба любили Троя, и он подумал, что пойти вместе – хорошая мысль.

Корвина удивленно приподняла брови, но быстро совладала с выражением своего лица. Она была почти уверена, что Итану нравилась Джейд, но, будучи хорошим другом, он никогда не выражал свою симпатию, пока был жив Трой.

– Я тоже думаю, что это хорошая мысль, – согласилась Корвина, надеясь, что это порадует ее подругу.

Джейд подняла упавшую ручку и принялась рисовать каракули.

– А ты с кем пойдешь?

Со среброглазым дьяволом Веренмора. Тайно. Но, конечно, она не могла так ответить.

– Ни с кем. – Она пожала плечами. – Мне и одной будет неплохо.

– Мне кажется, Джакс хочет тебя пригласить.

– Надеюсь, что нет. – Корвина прикусила губу. Вад был не в восторге оттого, что Джакс пытался, по его словам, залезть Корвине под юбку. Пожалуй, она бы на его месте тоже была такому не рада.

– Сегодня шикарная погода. – Джейд встала и взяла Корвину за руку. – Идем. Погреемся на солнышке. Ты и так слишком много времени проводишь в подземелье.

Большую часть этого времени трахаясь со своим сексуальным преподавателем, но об этом Джейд тоже не нужно было знать.

Они вышли в сад на заднем дворе. Солнце красиво освещало светом всю гору, радуя сердце после долгих холодных недель. Повсюду на траве сидели компании студентов, нежащихся в его лучах. Джейд повела Корвину в сторону от Главного зала, откуда шла мощеная дорожка к преподавательскому крылу, и заняла свободное местечко.

Корвина положила сумку на землю, заметив куст красных роз возле окна Главного зала. Она подошла и сорвала два цветка, стараясь не задеть шипы. Отдав одну из них подруге, она обрадовалась, когда улыбка озарила лицо Джейд.

– Замок так красив при свете дня.

Корвина устроилась, опершись на руки, и с улыбкой подставила лицо к голубому небу, усеянному редкими облачками.

– А это еще что за хрень?

Услышав беспокойство в голосе подруги, Корвина тотчас опустила взгляд и увидела, что зеленые глаза Джейд устремились к ее плечу, где свитер слегка съехал набок. Джейд смотрела на не сходящий засос. Ваду нравилось оставлять эту отметину на ее теле, где она обычно была скрыта одеждой и о которой знали только они вдвоем. Метку собственности и нежности такой глубокой, что она казалась бесконечной.

Было ли это странно? Возможно. Беспокоило ли ее? Не особо.

Ей это нравилось, будоражила сама мысль о том, что она всецело принадлежала ему.

Но она не хотела, чтобы это видел кто-то еще.

Корвина отмахнулась, потерла пятно на коже и пожала плечами.

– А, это? Да просто недавно ударилась о полку.

Джейд ответила ей взглядом, который так и вопрошал: «да неужели?».

– Дорогуша, уж я-то всегда узнаю засос. А это, Кор, всем засосам засос. Если бы существовал такой вид спорта, этот мог бы претендовать на участие в Олимпийских играх. Ты с кем-то встречаешься?

Корвина прикусила губу, не желая врать подруге, но и желания рассказывать правду она тоже не испытывала.

– Слушай, – продолжила Джейд. – Я знаю, что была не в лучшем расположении духа, и ты, наверное, посчитала, что не можешь поделиться со мной, но я рядом, слышишь? И если у тебя завязались настолько серьезные отношения с парнем, что он оставляет на твоем теле такие отметины, то я хочу об этом знать.

Боже, она почувствовала себя ужасной подругой, когда Джейд так поставила вопрос. Но она знала, что не может рассказать ей о Ваде, учитывая сложность всей ситуации. А потому решила сказать полуправду.

– Мы недавно вместе, – подтвердила Корвина. – Но держим все в тайне, пока не будем уверены, что у нас все серьезно.

Что было ложью, ведь она уже знала, насколько у них все серьезно.

– О боже, он старшекурсник, да? – Джейд расплылась в улыбке, глаза загорелись. – Тогда хотя бы скажи, что секс с ним что надо.

Корвина лишь улыбнулась в ответ, и Джейд присвистнула.

– Да он, видать, настоящий бог, раз сумел вызвать у тебя такую улыбку. Черт возьми, подруга. Очень рада за тебя.

Она взяла Джейд за руку и сжала ее ладонь.

– Спасибо, Джейд.

Джейд глянула на ее сумку.

– Ты взяла с собой карты?

Корвина озадаченно посмотрела на нее.

– Да, а что?

– Не могу решить, стоит ли идти с Итаном. – Она сорвала несколько травинок. – Сделай мне расклад, пожалуйста.

Корвина усмехнулась, открыла сумку и достала оттуда колоду. Отодвинулась, чтобы освободить между ними место, затем налила в ладонь воды из бутылки и разбрызгала вокруг колоды, как учила ее мама. Достав карты, Корвина принялась тасовать их и ощутила знакомую тяжесть в руках, которая успокаивала ее разум.

– Стоит ли тебе идти с Итаном на бал? – спросила она, когда выпала карта.

Корвина перестала тасовать, перевернула карту и улыбнулась. Туз Кубков.

– Безусловно да.

– Эй, подружка, ты умеешь гадать на таро? – К ним подошла Эрика и плюхнулась возле Джейд с взволнованным видом. – Вытащишь мне карту?

Корвина рассмеялась.

– Конечно. Задай вопрос.

– Мистер Деверелл ответит на мои подкаты?

У Корвины свело желудок от сильного желания врезать Эрике и стереть ее улыбку. Тщательно контролируя выражение своего лица, она удивилась собственной бурной реакции на заигрывания другой девушки, на силу своих собственнических чувств.

Джейд ахнула.

– Он же преподаватель! – прошипела она.

– И что? – Эрика пошевелила бровями. – Всего разок. Никто не узнает. Он секси, ясно тебе?

Корвина принялась сурово тасовать карты и прикусила внутреннюю сторону щеки, чтобы сдержаться и ничего не натворить. Выпала карта. Тройка Мечей. Она испытала удовлетворение.

– Боюсь, Эрика, что ответ отрицательный.

Ликование. Она ликовала. Вселенная была на ее стороне.

К ним подошли еще несколько студентов и попросили Корвину вытянуть карту. И она была рада отвлечься, особенно за любимым занятием, которого ей так не хватало. В течение часа вокруг нее собралась небольшая толпа, а небо затянули облака. Все хотели получить ответ на свой вопрос или просто наблюдали, как она гадает другим, в том числе нескольким преподавателям.

Это был крайне странный момент для нее – странной девочки из леса со странными глазами и странной матерью, – когда люди принимали ее такой, какая она есть. Корвина осознала, что в последнее время в самом деле перестала так сильно беспокоиться о том, принимают ли ее окружающие. Стала чувствовать себя не такой одинокой и более полноценной, и, возможно, это было связано с тем, как ее принял Вад. Он придавал ей сил через их связь, давал понять, что она была достойна любви такая, какая есть. Что она не была изгоем, а была частью чего-то заветного. Благодаря ему она начала принимать себя, понимать, что отличается от других и достойна всего.

Та Корвина, которая несколько месяцев назад стеснялась даже рассказать соседке о своей любви к таро, разительно отличалась от Корвины, которой она стала сейчас. Той, что сидела в саду в окружении людей и занималась любимым делом, не испытывая ни капли неловкости.

Оттого тепло в ее сердце усилилось десятикратно, а на губах расцвела улыбка.

Словно в ответ на ее зов, толпа расступилась, и Вад вошел в круг, глядя на нее серебристыми глазами, и стал наблюдать, как она делает свое дело. От гордости, которая появилась в его глазах, когда он увидел ее в своей стихии, Корвина ощутила вспышку радости внутри. Выпрямила спину, подняла подбородок повыше и заулыбалась еще ярче.

Корвина хотела, чтобы он гордился ей так же, как она гордилась им. Хотела, чтобы, глядя на нее, он видел талантливую, увлеченную своим делом девушку, а не девицу в раздрае, какой она была большую часть времени. Она тасовала с особой элегантностью, явно немного красуясь перед ним, и, судя по тому, как дрогнули его губы, он это понял.

Карта выпала, и Корвина посмотрела на доктора Кари, который с беспокойством ждал ее ответа. Было даже немного забавно. Она перевернула его карту. Девятка Кубков.

– Думаю, вам точно стоит подать заявку на покупку дома, доктор Кари, – сказала она, и на его лице отразилось облегчение.

– Я рад. Моя жена очень на это надеется. Спасибо, мисс Клемм.

– Была рада помочь, профессор.

Доктор Кари пошел своей дорогой, и Корвина продолжила тасовать карты под стремительно темнеющим небом.

– У меня есть вопрос, мисс Клемм, – произнес низкий, хриплый голос, от которого все свело внутри, и, подняв голову, она встретилась взглядом с его обладателем. – Будьте любезны вытянуть для меня карту.

– Конечно, мистер Деверелл, – она одарила его осторожной улыбкой, которая была хорошо ему знакома и которую он множество раз видел на ее лице, когда они были в постели. – О чем ваш вопрос?

Он сунул руки в карманы и склонил голову набок.

– О женщине, в которую я влюблен.

Сердце замерло у нее в груди.

Замерли и ее руки, тасовавшие карты.

Она услышала удивленные вздохи собравшихся вокруг нее студентов, которые были потрясены тем, что именно он задал такой вопрос и вообще испытывал подобные чувства.

Корвина почувствовала, как все взгляды устремились к ней и, с трудом контролируя выражение своего лица, принялась тасовать карты дрожащими руками. Внутри нее все разваливалось на части и сливалось воедино под его внимательным, неистовым взглядом.

– А что с ней? – Корвина сглотнула, и, к счастью, ее голос прозвучал ровно, несмотря на бушевавший внутри нее хаос.

– Я хочу знать, испытывает ли она те же чувства, – заявил он, не отводя от нее взгляда.

Будь они одни, Корвина толкнула бы его на землю и сорвала с него одежду. Мощная смесь возбуждения, чувств и чего-то необъяснимого неслась по ее венам. Ей хотелось плакать и улыбаться, ее грудь тяжело вздымалась от удушья, а сердце гулко колотилось от переизбытка чувств. Толпа притихла в ожидании, когда выпадет карта.

Корвина тасовала колоду, зная, что выпавшая карта станет ее ответом, скажет все, что она чувствовала, но пока не могла выразить словами. Ей было необходимо, чтобы он знал об этом, и чтобы небеса, солнце и земля были тому свидетелями.

Карта выпала.

Корвина с дрожащими губами подняла ее трясущейся рукой и повернула к нему.

Двойка Кубков.

Карта взаимной, крепкой, глубокой любви.

– Она испытывает те же чувства, мистер Деверелл, – Корвина поймала его пылающий взгляд. – Она чувствует точно то же самое.

Он бы поцеловал ее.

Корвина видела это по его глазам, по тому жгучему взгляду, каким он всегда одаривал ее перед тем, как приподнять ее лицо и прильнуть к губам. Но он замер, оставшись стоять на месте, то сжимая, то разжимая спрятанные в карманах кулаки.

Это был один из самых проникновенных, самых напряженных моментов в ее жизни, который они разделили вдвоем среди толпы.

– Какое облегчение, – заметил Вад, а затем окинул ее очередным пылким взглядом и ушел.

Корвина осталась сидеть на траве, а ее мир в очередной раз накренился на своей оси от его беспечного признания. Она с улыбкой посмотрела ему вслед.

Глава 24

Корвина

В ад ни разу не упомянул об их признаниях, и Корвина тоже.

Сразу же после этого он на два дня уехал из Веренмора по каким-то рабочим вопросам, а Корвина погрузилась в учебу, но, боже, как же она по нему скучала.

На третий день он оставил ей записку с просьбой встретиться с ним в башне после полуночи.

Корвина тихонько улизнула из своей комнаты в черной кружевной сорочке – в одной из тех, что надевала специально для него, и прокралась по коридору, освещая себе путь свечами. На этаже все спали, пока она тихонько поднялась по каменным ступеням до винтовой лестницы и взобралась по ней.

Она вышла на верхнюю площадку и остановилась, вспомнив, как в этом самом месте несколько месяцев назад увидела его впервые, вспомнив, как очарована была им тогда и остается по сей день.

С легкой улыбкой на губах приоткрыла тяжелую дверь и поморщилась, когда петли громко заскрипели. Затем проскользнула внутрь и пошла прямиком к большому сводчатому окну, украшенному по краям витиеватым узором. Поставила подсвечник и выглянула на улицу.

Стояла необычайно ясная ночь. С высоты башни было видно мерцающие огни города далеко в долине, бесконечную гору, окруженную густым черным лесом, и месяц в небе, висевший так низко, что казалось, можно было дотянуться рукой. Ей стало любопытно, каково было бы ощущать прикосновение ветра к лицу на такой высоте. Окна были плотно застеклены, не давая стихии проникнуть в помещение.

На миг она задумалась, что, должно быть, чувствовал Трой, стоя так высоко на крыше, но накатившая грусть заставила ее прогнать эту мысль. Она смотрела вниз на пустующую мощеную дорожку, погрузившись в размышления о смертях Троя и Алиссы и их загадочном сходстве.

Она не сразу почувствовала на себе его взгляд.

Посмотрела на отражение в стекле и увидела Вада. Он стоял, прислонившись к двери, убрав руки в карманы и пристально на нее глядя. Дверь, в которую она вошла, оказалась каким-то образом заперта совершенно беззвучно. Он знал какой-то трюк?

– Может, хватит пялиться? – сказала Корвина, не оборачиваясь, а просто глядя на него в отражении.

На ее шее пульсировала вена.

Вад наклонил голову набок в свойственной ему манере, изучая ее взглядом.

– Мне нравится на тебя смотреть.

Она отодвинулась в сторону и подивилась, как он вообще мог видеть ее в тусклом лунном свете.

– Вы с меня глаз не сводите, мистер Деверелл. Однако же я вижу вас яснее.

– А сейчас? – поинтересовался он, шагнув ближе. – Что же ты видишь?

– Загадку, – ответила она, играя с ним так же, как играл с ней он, и с наслаждением понимая, что у этой игры только один возможный финал. – Моя загадка. В твоих глазах таится опасность.

– А в твоих все тот же голод. – Его низкий, хриплый голос рассек пространство между ними. – Скажи мне, ты хочешь, чтобы я доставлял тебе больше удовольствия?

Корвина почувствовала, как эхо его слов отдалось вибрацией где-то глубоко внутри. Он видел ее, видел по-настоящему, ее ненасытное естество было раскрыто перед ним, как на ладони. Грудь тяжело вздымалась, она прижала руку к стеклу и посмотрела на луну, второй сжимая подол сорочки. Она спиной ощутила тепло его тела, почувствовала, как он встал позади нее, и дыхание ее стало громким.

Вад стоял у нее за спиной, не прижимаясь к ее телу, но так близко, что кожа запылала. Он уперся руками в стекло по обе стороны от нее, заключая Корвину в ловушку, и у нее напряглись соски. Корвина видела его длинные красивые пальцы с аккуратно подстриженными ногтями, большие талантливые ладони с легкой порослью темных волосков на тыльной стороне. Знала, что чувствовала, когда они обхватывали ее налитую от возбуждения грудь, пощипывали и выкручивали соски, даря легкую боль, а потом успокаивая. Она слегка пошатнулась, головокружительные образы и его теплый, мускусный запах окутали ее, словно кокон, в котором существовали только они вдвоем.

– Тебе понравилось быть среди толпы в тот день? – спросил он, а его голос был подобен дыму, от которого сгущался воздух между ними. – Тебя возбуждала мысль о том, что они ни о чем не знают?

А Вад знал ее слишком хорошо.

– Ответь мне, – велел он.

– Да, – призналась она, ее грудь с каждым вдохом тяжело вздымалась.

– А мысль о том, что кто-то может посмотреть наверх с тропы и увидеть, как ты прижата к стеклу, возбуждает тебя? – прошептал он ей на ухо, овевая кожу горячим дыханием.

– Я… – произнесла она, но почувствовала, как он носом коснулся мочки ее уха, и последующие слова обернулись стоном.

– Прижата к стеклу, а сзади стоит дьявол и трахает тебя, – выдохнул он снова. – Тебя это возбуждает?

Она кивнула.

– Умница, – похвалил он. – Ты для меня ее надела? – спросил Вад, теребя лямку ее кружевной сорочки.

– Мне нравится спать в ней, – простонала Корвина, когда он провел языком по засосу, стянув лямку с плеча и обнажая ее грудь перед холодным стеклом.

Она еще никогда в жизни не была так сильно возбуждена, как в тот миг.

Собрав ее волосы одной рукой, он потянул за них, отчего по коже головы пронеслось приятное покалывание, простираясь по шее прямо к соскам, прижатым к холодному стеклу, и она застонала.

– Тише, – велел он. – Мой рот или член?

Она запрокинула голову.

– И то и другое.

– Ненасытная девчонка, – произнес Вад с изумлением и нащупал пальцами ее влажные складки. – И такая возбужденная. Выбирай: рот или член?

Шею залил румянец оттого, что он вслух произнес непристойное слово. Она никогда раньше не употребляла его даже в разговорах с ним, ей оно казалось странным, хотя нравилось, когда звучало из его уст.

– Ты.

– Что я?

– Второй вариант.

Он усмехнулся.

– Ты должна сказать прямо, вороненок.

Боже, как же он выбивал из колеи. Она сделала вдох.

– Твой… член.

– И где ты хочешь его почувствовать?

– Внутри.

– Где, Корвина, – пропел он, целуя ее в шею. – Во рту, в киске, в заднице? Где ты хочешь его ощутить?

Ее лицо залил яростный румянец.

– В киске.

В награду он ввел в нее палец, и Корвина жадно приняла его, возбудившись так сильно, что влага засочилась по бедрам.

Она почувствовала, как он пристроился сзади, так знакомо, но каждый раз по-новому, и вскрикнула, когда он вошел нее, даря мучительный экстаз от полноты и угла проникновения. Корвина откинула голову ему на плечо и прижала ладони к стеклу, а он целовал ее в плечо и шею, заключив руками в ловушку между окном и своим телом.

– Моя красивая, сексуальная, маленькая ведьма. – Вад медленно входил в нее, проникая так глубоко, что она отчетливо ощущала мышцами пульсацию его члена. – Говорит мне, что испытывает те же чувства. Черт возьми, создана для меня. Мое безумие.

Его нежные, ласковые слова, произнесенные на ухо, контрастировали с острыми ощущениями от их свидания, посылая по венам восхитительные вспышки пламени и ликования.

– Твоя вселенная создала тебя специально для меня? – нежно спросил он, опустив одну руку, чтобы обхватить ее грудь. – И создала меня таким, какой я есть, для тебя. Чтобы я мог дать все, что тебе нужно. Я даю то, что тебе нужно?

Корвина повернула голову, и их губы слились в поцелуе.

– Ты даешь мне больше.

– Черт. – Он поцеловал ее и, войдя глубже, поглотил ее стон.

Вад вновь прошелся губами вдоль ее шеи, и Корвина опустила голову ему на плечо, разводя ноги шире, чтобы ему было легче двигаться.

Внезапно возникшее ощущение, будто призрачные муравьи бегут по коже, заставило ее замереть.

Корвина подняла голову и огляделась, ее взгляд упал на отражение в стекле, и она увидела, что ее глаза полностью поглотила чернота.

– Что такое? – донесся до нее голос Вада, а в голове зазвучал еще один – голос, который она не слышала уже несколько недель, сопровождаемый запахом разложения.

«Ты не нашла меня».

По телу побежала дрожь. Вад вышел из нее и развернул кругом.

– Что ты увидела? – спросил он, глядя на нее серьезным взглядом, спрятал достоинство в штаны и подошел к ней.

Она открыла рот, чтобы ответить, но снова прозвучал этот голос.

«Мне было нужно, чтобы ты нашла меня. Ты следующая».

Корвина начала дрожать, хватаясь за волосы и не понимая, что происходит с ее разумом. Все ведь прекратилось. Должно было прекратиться. Она уже несколько недель не слышала голосов и не видела теней. Все было прекрасно. Это не должно было случиться. Только не снова. Ведь это означало, что ее разум по-прежнему был расколот.

– Нет, нет, нет, нет, нет, – повторяла она, покачиваясь на месте, закрыв глаза и пытаясь спрятаться, как делала в детстве, когда ее что-то расстраивало.

Резкая боль в голове вынудила ее прийти в себя.

Вад стоял перед ней с обеспокоенным и раздраженным видом. Он крепко сжимал рукой ее волосы, запрокидывая голову назад и требуя, чтобы она сосредоточилась.

– Поговори со мной, – велел он, и Корвина сдалась, схватив его за запястья.

Мысли начали проясняться.

Он ослабил хватку, но руку не убрал, серебристые глаза напряженно смотрели на нее в свете луны и горящей свечки.

– Я снова услышала голос девушки, – начала она и подробно описала, что видела и чувствовала, что именно сказал голос.

– Я даже не понимаю, как мое подсознание может быть на такое способно, – сказала Корвина, закончив. – Не знаю, какие подсказки оно могло уловить, чтобы это случилось. И почему сейчас? Почему в разгар нашего… – Ее голос сорвался от слез, внутри нее нарастали непонимание, огорчение, страх и тревога, норовя утащить ее глубоко в яму отчаяния, от которого ей, с ее наследственностью, будет ни за что не оправиться без потерь.

– Эй, эй, иди сюда. – Вад притянул ее ближе и заключил в объятья. Корвина вдохнула его запах полной грудью, вытесняя мерзкий осадок, оставшийся после голоса, ароматом теплого горящего дерева и крепкого виски – запахом, который был знаком ей до самого нутра.

Вад крепко обнимал ее, помогая ощутить опору под ногами, защищая от того, что было неведомо и непонятно им обоим.

Корвина уткнулась ему в грудь и обняла, наслаждаясь покоем, который он дарил, покоем, которого она не знала до встречи с ним. Изгибы ее тела безупречно сочетались с его телом.

Он долго держал ее в объятьях, мягко целуя в макушку и слегка убаюкивая, и Корвина позволила себе успокоить сердце, прояснить разум и открыть глаза.

Слегка отстранилась и посмотрела на него.

– Прости, что так резко выскочила в такой момент. Буквально.

Его губы дрогнули в улыбке, и, обхватив ее лицо ладонями, Вад стер подушечками больших пальцев слезы, что текли по щекам, а она даже этого не заметила.

– Ты сейчас нормально себя чувствуешь?

Корвина кивнула и поправила лямки сорочки, внезапно осознав, что все это время простояла с обнаженной грудью.

Она присела на подоконник, а Вад примостился с другой стороны. Пламя горящих позади него свечей окутывало его жутковатым свечением.

– Я даже не знаю, что должна найти.

Долгое мгновение он задумчиво смотрел на нее, склонив голову набок.

– Ты не пробовала спросить у Мо?

Корвина захлопала глазами от такого предложения.

– Учитывая, что это внутренние голоса, голоса твоего подсознания, – пояснил он, уловив ее явное смятение, – значит, у них один источник. Раз голос Мо ты знаешь всю жизнь и доверяешь ему, то почему бы не попробовать к нему обратиться? Хуже ведь не будет?

Пожалуй, это был самый странный их разговор, какой она только могла вообразить. Но в то же время, в его словах был смысл.

– Хочешь, чтобы я спросила сейчас? – Она вскинула брови.

Вад повел плечами.

– Я бы предпочел, чтобы ты сделала это, когда я рядом. На всякий случай.

На случай, если у нее приключится нервный срыв.

Корвина вздохнула и закрыла глаза. Почувствовала, как Вад положил ее ноги себе на колени и принялся разминать свод стопы. Она не сомневалась, что он тем самым старался ее успокоить, но прикосновения, напротив, слегка возбуждали ее – особенно притом, в какой момент им пришлось остановиться.

Корвина сосредоточилась на его прикосновениях, позволив им направлять ее, и мысленно произнесла:

«Мо? Ты здесь? Мне нужна твоя помощь. Помоги мне. Скажи, что я должна найти».

Она ждала. Ждала. И ждала. И шиш.

Поникла, приняв поражение, открыла глаза и помотала головой.

– Я не знаю, как с ним разговаривать. Обычно все наоборот.

Вад постукивал пальцами по ее ступням, отбивая ритм беззвучной мелодии.

– Поверь в себя, маленькая ведьма. Я верю.

Она вздохнула, обвела комнату взглядом, и моргнула, когда внезапно ее посетила мысль. Воспоминание из детства, старый ритуал, который они с матерью проводили несколько раз в ее жизни.

– Луна, – ахнула она и повернулась посмотреть на Вада. – Черный бал. Он всегда проходит в один и тот же день?

Вад нахмурился.

– Нет. Даты меняются.

– Но всегда в полнолуние? – спросила она с колотящимся сердцем.

Чувствовала, что он не понимал, к чему она клонит.

– Да. По крайней мере, насколько мне известно. А что?

Корвина откинула волосы назад.

– Каждые пять лет случается особенное полнолуние. Название ему Чернильная луна. Немногим об этом известно, – сообщила она, и взгляд Вада стал пронзительным. – Мама говорила, что это самое мощное полнолуние на земле, обладающее сверхъестественной силой нескольких затмений. Я родилась под Чернильной луной.

– Так, ладно, – он обдумывал ее слова. – Итак, Черный бал каждый раз выпадает на ночь Чернильной луны. Что это значит?

Она стиснула зубы от огорчения. Хотелось бы ей знать.

– Я не знаю. Но мама говорила, что в эту ночь царит необычно мощная энергия. Если в такую ночь на этих землях было убито так много людей, среди которых была настоящая ведьма, проклявшая убийц, то здесь и впрямь должна быть мощная энергия.

Корвина почувствовала, как от ее же слов по рукам побежали мурашки.

– Думаешь, эти исчезновения в самом деле имеют сверхъестественную природу? – спросил он.

Его пальцы замерли на ее ступнях.

Корвина поразмыслила над его вопросом.

– Честно говоря, в этом замке я начинаю верить, что все возможно.

Глава 25

Корвина

До Черного бала оставалась неделя, и в Веренморе царила упоительная суматоха.

И хотя отчасти Корвина была до смерти напугана из-за того, что сказал ей голос, и повторяющейся истории (в особенности со знакомыми ей людьми), другая ее часть с нетерпением ждала нового для нее события. Тем более, что экзамены остались позади, итоговые работы были сданы, а в учебе настал перерыв длиною в месяц перед началом следующего семестра. В течение этого месяца студенты могли повидаться с родными, если таковые у них были, или же остаться в замке. Судя по тому, что выяснила Корвина, большинство ребят оставались, что было отчасти печально.

Самое замечательное в этом балу заключалось в том, что на кампусе появилось много новых лиц. Совет выложился на полную. Первый этаж башни Главного зала, который был прежде заперт, по этому случаю открыли. На неделю наняли дополнительный персонал: от шеф-поваров до обслуги, электриков и музыкантов. Из подсобок достали инструменты, мебель, столовые приборы и расставили все по местам.

Обитателей всех башен в разное время вызывали в административное крыло на встречу с сотрудниками магазинов и портными, которые снимали мерки и подбирали всем наряды, что будут готовы за день до бала.

Единственным недостатком воцарившейся суматохи было то, что у Корвины не оставалось времени на встречи с Вадом. Занятия больше не проводились, по всему кампусу бродили толпы людей, а потому не было ни возможности, ни места, куда можно улизнуть, чтобы повидаться с ним. Даже в его крыле невозможно было встретиться, не попавшись никому на глаза. А притом, что бал был уже близко, им совсем не хотелось рисковать.

Четыре дня разлуки заставили Корвину осознать, как же сильно она по нему скучала. Ей нравилось проводить время с друзьями или за чтением книг, нравилась и царящая в замке атмосфера, но все равно она предпочла бы быть рядом с ним. Вад был важен для нее, и она успокаивала себя, бросая на него мимолетные взгляды через двор. Его высокая темная фигура пробуждала в ее сердце мучительное желание прикоснуться к нему.

Корвина в равной степени любила и ненавидела такие моменты.

Стоя в административном крыле на примерке вместе с девчонками из своей башни, она чувствовала приятное головокружение, ведь еще никогда в ее жизни не случалось ничего подобного. Корвина удивилась, когда парень в очках позвал ее в подсобку.

– Чего он хочет? – спросила Джейд, с любопытством глядя в конец помещения.

Корвина пожала плечами. Она понятия не имела. Подойдя к подсобке, она удивленно посмотрела на парня, который никогда не отличался услужливостью.

– Там твое платье, – сказал он и ушел.

Корвина нахмурилась, вошла в подсобку, сбитая с толку его словами, и застыла на месте.

На вешалке, подвешенной к открытой оконной раме, висело темно-бордовое, почти уходящее в фиолетовый цвет платье. Цвет его был настолько насыщенным, что сиял фиолетовыми и черными переливами. Объемные рукава платья были сшиты из кружева, треугольный вырез на груди доходил почти до талии, а боковой разрез на юбке тянулся до самого бедра.

Она никогда не видела ничего более изысканного.

Это платье было настоящим ее отражением.

И только один человек мог выбрать для нее это поистине безупречное платье.

Ее взгляд привлекла записка, приколотая к манжете. Подойдя на ослабших ногах, Корвина опасливо протянула руку к записке, отчасти боясь ее брать, чтобы не испортить платье. К счастью, не испортила. Она развернула листок и увидела его уверенный небрежный почерк. Сердце затрепетало в груди, словно крылья колибри, даже от такого незначительного контакта с ним.

«Моя маленькая ведьма,

В выходные я ездил в Тенебру на встречу с адвокатом и нашел его. Цвет напомнил мне о твоих глазах после оргазма. Это платье просто создано для того, чтобы ты его надела, а я потом его с тебя снял. Маску ты найдешь в коробке рядом с туфлями. (Да, я знаю, какой у тебя размер.)

Я не скажу тебе, в чем буду сам. Напротив, я хочу, чтобы ты узнала меня среди полчищ людей в масках. Мне нужно, чтобы ты нашла меня.

Пока оставь все в кабинете. Там оно будет в сохранности. Забери за день до бала, чтобы избежать лишних вопросов.

Надеюсь, ты скучаешь по мне. Твоя киска будет изнывать, когда я наконец-то до тебя доберусь.

И будь осторожна в ночь бала, вороненок. Каждый раз на нем случается нечто ужасное.

Твой дьявол».

Корвина прижала записку к груди, завизжав от счастья, но быстро взяла себя в руки, перечитала его послание снова, снова и снова, пока не запомнила слова наизусть.

Бросив взгляд на стоящую возле платья коробку, она присела на корточки, чтобы посмотреть, какие туфли он для нее подобрал, надеясь, что его выбор пал на модель на каблуках. У нее была любимая пара туфель, но было бы глупо ходить в них по замку.

Туфли и впрямь оказались на каблуках: устойчивый широкий каблук серебристого цвета дополняли ремешки, которые, оплетая щиколотки, будут доходить до икр. Очень сексуально, но в то же время практично для прогулок по мощеным дорожкам.

В коробке рядом с обувью лежало что-то еще, завернутое в бумагу. Заинтригованная, Корвина взяла сверток и достала из него невиданной красоты серебристую полумаску, украшенную блестками и кристаллами, которые переливались на свету и создавали крохотную радугу в отражении. Края маски изгибались по форме кошачьего глаза. Она скроет лицо от лба до носа, оставив нижнюю его часть на виду.

Корвина сложила все обратно и еще раз полюбовалась платьем, запечатлевая его образ в своей памяти. Оно было прекрасно, но больше всего Корвину тронуло то, что Вад поехал на деловую встречу, но все равно думал о ней. Вернулся с подарком, который преобразит ее первый подобный вечер, и нашел способ передать его ей, хоть и не мог встретиться лично, а еще оставил записку, от которой ее пронзило тепло и приятный трепет.

Больше всего ее трогали мелочи, скрывавшиеся за значительными поступками.

Боже, как же сильно она его любила.

Корвина сама не знала, когда влюбилась. Когда вожделение обернулось глубинной потребностью. Не знала даже, случилось ли это стремительно или постепенно. Это не имело значения. Результат один: она влюбилась.

Оставив все на своих местах, Корвина спрятала записку под кофтой и вышла из подсобки в зал, где с девушек снимали мерки.

По всей видимости, на ее лице застыло какое-то особенное выражение, потому что Рой тут же вскинула брови.

– Эй, чумовые глазки, ты что-то курила в подсобке или что?

Корвина мысленно встряхнулась, совладав с выражением лица.

– Если бы тут было что курить, уверена, ты узнала бы об этом первой, Рой, – усмехнулась в ответ она, привыкнув к этой девушке и ее дерзкой, но доброжелательной манере общения.

Рой закатила глаза и подошла к портному, чтобы с нее взяли мерки.

– Так что было в кабинете? – поинтересовалась Джейд, пока они ждали в стороне.

– Письмо, – честно ответила ей Корвина. – От кое-кого важного.

Настала ее очередь снимать мерки, и Корвина послушно выступила вперед, прекрасно понимая, что люди начали бы задавать вопросы, если бы она отказалась. Однако портниха знала, что у нее уже есть платье (возможно, все это устроил Вад), и попросту сделала вид, будто снимает мерки с Корвины.

Несколько минут спустя они закончили и вышли из здания на улицу, где стоял прекрасный солнечный день. Как вдруг внезапно ветер донес до нее запах сандалового дерева, а за ним в ее голове тотчас прозвучал голос Мо.

«Тот дом, Виви».

Корвина замерла.

Какой дом?

Жуткая хижина в лесу?

– Что случилось? – Джейд остановилась рядом с ней и посмотрела с беспокойством. – Ты вдруг застыла, Кор.

Корвина моргнула, когда запах развеялся, и собралась уже ответить, но отчего-то не стала этого делать в присутствии других девушек. Она помотала головой, заметив знакомую фигуру, болтавшую с каким-то парнем у другого края крыла.

– Ерунда, просто вспомнила, что мне нужно поговорить кое о чем с братом Троя, – сказала она Джейд и указала на Аякса. – Ты иди. Скоро увидимся.

Джейд перевела взгляд с нее на парня, и ее брови поползли вверх.

– О боже, он тот самый парень, который поставил тебе засос!

Корвина была готова возразить, но смолчала. Пусть лучше думает так, чем узнает правду.

– Черт возьми, – Джейд расплылась в улыбке. – А он хорош. Иди. Потом увидимся.

Помахав ей на прощанье, Джейд ушла.

Корвина сделала глубокий вдох и пошла к Аяксу.

Он заметил, как она приближается к нему с решительным выражением лица, и извинился перед парнем, с которым вел беседу.

– У тебя есть время? – спросила Корвина без всяких предисловий.

Выражение его лица стало серьезным.

– Конечно. Мы как раз заканчиваем криминалистическую экспертизу на озере. Что случилось?

Она огляделась вокруг, проверяя, нет ли кого в пределах слышимости.

– Нужно, чтобы ты сходил со мной в лес.

Он выпрямил внушительную спину.

– Корвина, что происходит?

– В лесу есть хижина, – начала она, не зная, как поведать ему, что ей было известно, не рассказывая лишнего. – Тебе известно об этом?

Аякс нахмурился.

– Не думаю. А что?

– Просто пойдем со мной, – сказала она, чтобы потянуть время. – Расскажу обо всем по дороге.

Оглядевшись, он перехватил одного из своих коллег, сообщил ему, что некоторое время будет занят, а потом жестом велел Корвине указать путь.

Корвина хотела сообщить Ваду о новых обстоятельствах, но не видела его на кампусе со вчерашнего дня и понятия не имела, где он. Но она знала Аякса и доверяла ему, а потому все должно получиться.

Они зашли в освещенный солнцем лес, и Корвина указала направо, в том направлении, в котором не ходила с того самого дня.

– Сюда.

В ярких лучах солнечного света лес выглядел необыкновенно. Деревья тянулись ввысь, сливаясь в многообразии цветов земли от коричневых до зеленых с вкраплениями пестрых соцветий, а среди ветвей проглядывало голубое небо. Без извечной серости и тумана все вокруг казалось сказочным. И все же тьма не отступала.

Аякс шел по склону, держась рядом с Корвиной.

– Так что с хижиной? – спросил он, перепрыгнув через бревно, и помог перешагнуть Корвине.

– Мы ходили туда однажды, – честно призналась ему она. – С Троем и остальными. Он как-то раз захотел осмотреть леса, и мы наобум пошли в этом направлении.

Подобрав подол юбки, она обошла заросли странных на вид цветов и зашагала дальше по склону.

– Там что-то случилось? – спросил Аякс, опережая ее на несколько шагов, а затем обернулся и посмотрел на нее такими же, как у Троя, глазами.

– Мы кое-что видели, – поведала она, вспоминая о силуэте, с которым они столкнулись в тот день. – Высокий темный силуэт за окнами. Он двигался. Но Трой заметил замок на двери. Что бы там ни было, оно было заперто внутри.

Аякс шумно выдохнул.

– Черт, от этого места даже у самого храброго засранца побежали бы мурашки.

Они шли быстрым шагом, замок позади них скрылся за густой листвой.

– И почему ты захотела проверить ее сейчас? – спросил Аякс, когда они уже почти дошли до нужного места.

– Просто предчувствие.

Аякс бросил на нее взгляд, но ничего не сказал – вдали перед ними показалась хижина.

– Озеро близко? – спросила Корвина, когда снова почувствовала запах гниющей плоти, который всегда ассоциировался у нее с озером.

Он остановился и посмотрел налево.

– Я бы сказал, совсем рядом. Примерно в пяти минутах ходьбы. А что?

Корвина почувствовала, как сердце забилось быстрее, когда она поняла, что запах гнили всегда исходил от этого места. И хотя озеро таило в себе ужасы, в хижине было что-то иное.

Наконец они подошли к маленькому домику из дерева и кирпича, и Корвина опустила взгляд на дверь. Она была не заперта.

– Ты уверена, что в прошлый раз она была заперта? – тихо спросил Аякс, доставая из сапога нож, который Корвина даже не заметила.

– Это Трой заметил замок, – сказала она. – Я не смотрела на дверь.

– Значит, она была заперта, – сказал Аякс, когда они прокрались ближе. – Трой всегда точно подмечал детали. А значит, недавно здесь кто-то был. Держись за мной.

Корвина почувствовала, как сводит желудок, когда Аякс расчистил место вокруг хижины и приоткрыл входную дверь. На них тотчас обрушился запах гниющей плоти. К горлу подступила тошнота, и Корвина зажала нос, пытаясь ее остановить. Аякс поморщился от жуткого запаха и открыл дверь нараспашку. Перед ними предстала небольшая комната с крохотной кухонькой, камином и зоной отдыха. В задней ее части виднелись две двери.

Корвина отважилась пройти чуть дальше, и призрачные муравьи, которые всегда ползали по коже, зашевелились с неистовой силой при виде представшего перед ней зрелища.

На полу лежало обугленное тело, кишевшее насекомыми-падальщиками.

Корвина почувствовала, как к горлу подступает рвота, и, выбежав на улицу, выдала весь завтрак в кусты. Она жадно хватала ртом воздух, а образ чудовищной, жуткой смерти запечатлелся в ее сознании. Вытерев рот, она выпрямила спину и вернулась обратно, где Аякс, зажав нос рукой, с невозмутимым видом осматривал тело, и Корвина задумалась, сколько же трупов он уже повидал.

– Судя по степени разложения, могу предположить, что она умерла в промежутке от нескольких месяцев до пяти лет назад, – сказал он, оглядывая тело.

– Она? – прошептала Корвина, пытаясь заставить себя задержать взгляд на обгоревшем трупе и хоть что-то разглядеть.

– Точно женщина, – кивнул он. – Ожоги получены посмертно. Посмотри на ноги. – Аякс указал на часть тела ниже колен. Они были бледно-серого цвета и опухшими. – Кто-то начал жечь тело, но остановился. Либо ему помешали, либо он хотел сжечь только верхнюю его часть.

Он повернулся к ней.

– Ты уверена, что в тот день видела, как здесь что-то двигалось?

Корвина кивнула.

– Да. Высокий силуэт.

– Тело в тот момент уже точно было здесь. – Он стиснул зубы. – Давай возвращаться. Нужно прислать сюда криминалистов.

Корвина охотно вышла из хижины, не в силах понять, откуда она обо всем узнала. Руки покрылись мурашками. Неужели ее подсознание уловило какие-то подсказки в тот день, когда они с ребятами были здесь? И кто, черт побери, эта женщина?

– Корвина, – обратился Аякс, закрыв дверь, и они пустились в обратный путь. – Насколько хорошо ты знаешь Вада?

Она остановилась возле склона.

– Думаешь, он имеет к этому какое-то отношение?

Аякс примирительно поднял руки.

– Выслушай меня. Он мне нравится, но мое личное отношение не может помешать расследованию. То тело, – он указал на хижину, – лежит там уже очень давно, дольше, чем здесь живет большинство нынешних постояльцев. И об этой части леса не знал даже я, бывший студент, любивший бродить по лесу. Вад знает эти леса как свои пять пальцев. Я готов поспорить на что угодно, что о хижине ему тоже известно. И я уверен, что в прошлом он уже имел отношение к подозрительной смерти. Вопрос в том, мог ли он сделать подобное?

Корвина замотала головой, даже когда в мыслях промелькнули обрывки воспоминаний.

Он в тот день выходит из леса сразу после них.

Он злится оттого, что она ходила к хижине.

Он отказывается говорить ей, что случилось с его дедом.

Она впервые слышит женский голос сразу после того, как поговорила с ним.

Корвина продолжила подъем и задумалась, по-настоящему задумалась, был ли мужчина, которого она любила всем своим существом, способен совершить убийство. У нее не было ни единого сомнения, что способен. Она была готова признать, что он опасен, но в то же время знала, что он с уважением относился к круговороту жизни и не стал бы вмешиваться в него без крайней необходимости.

Но, что еще важнее, несмотря на промелькнувшие в ее голове воспоминания, Корвина знала, знала в глубине души, что он этого не совершал.

– Нет, – твердо сказала она Аяксу. – Он знает эти леса, потому что они принадлежат ему. Но он этого не делал. Ведь в противном случае, – Корвина повернулась к стоящему рядом мужчине, – случилась бы еще одна смерть при подозрительных обстоятельствах. А не… вопиющий кошмар, подобный этому.

Аякс тщательно обдумал ее слова. Они вышли на поляну, где кипела та же жизнь, будто в нескольких минутах отсюда не скрывалась чудовищная тайна.

– Ты права, – наконец ответил он, направляясь в административное крыло. – Но я все равно поговорю с ним. – Аякс остановился, на миг изучая ее взглядом. – А он везучий ублюдок, знаешь ли. Большинство девушек уже давно сбежали бы от него, особенно после такой находки, что мы сейчас совершили.

Корвина хмыкнула.

– Ты ошибаешься, Аякс. Это от меня все бегут, а он не стал. Он гора, на которой я строю свой замок.

Аякс ответил ей легкой улыбкой.

– И ты правда веришь, что он ни в чем не виновен?

– Да, – решительно ответила Корвина. – Он мрачный, загадочный и полный тайн, которые я постепенно узнаю, но он не злодей, сотворивший то, что мы видели в хижине.

Аякс кивнул и ушел искать людей из своей команды, а Корвина пошла к башням, размышляя обо всем, что увидела в хижине. Смятение, печаль и ужас слились воедино, и она больше не могла отличить одно от другого. Она поднялась по каменной лестнице в свою комнату, ведя ладонью по прохладным перилам и глядя в лестничные окна на прекрасный день.

Корвина задавалась вопросом, кем же была та женщина и как ее разум сумел определить местоположение незнакомки. Она размышляла, почему с ней так жестоко обошлись после смерти и как она умерла на самом деле.

Но больше всего ее интересовало, чей силуэт они видели в запертой хижине и не бродил ли теперь его обладатель по территории замка.

Глава 26

Корвина

−Обалдеть, вот это платье! – взвизгнула Джейд, когда вошла в комнату.

Корвина ответила ей широкой улыбкой в отражении зеркала, завязывая длинные волосы цвета воронова крыла в элегантный высокий хвост. Она еще никогда не делала прическу в таком стиле, но та отлично подходила к ее образу. Корвина вовсю расстаралась ради этого бала: отскрабировала кожу и увлажнила ее легкими маслами, удалила волоски с помощью самодельного воска. После душа она вернулась в пустую комнату, достала свое умопомрачительное платье и надела его. Затем принялась снова и снова расчесывать волосы, пока не заболели руки, а готовые к прическе пряди не упали гладкой завесой.

– Твое платье великолепно, – Корвина сделала комплимент отражению подруги.

Бледно-розовый оттенок подчеркивал яркий зеленый цвет ее глаз и гармонировал со светлыми волосами. В легком платье без бретелей и с корсетом Джейд была похожа на сказочную принцессу, коей и заслуживала себя чувствовать.

Джейд повернулась кругом, ее смех звонко разлился в пространстве.

– Ну разве оно не безупречно?

Корвина согласилась с ней, затем застегнула на шее подвеску со звездой и вставила сияющие длинные серьги в уши. Нанесла на губы стойкую (эту она опробовала на деле) помаду в тон платья и подвела глаза черной подводкой, подчеркивая вздернутый внешний уголок. Сделав шаг назад, она посмотрела на себя в зеркало и была поражена. Она выглядела хорошо, очень хорошо – настолько хорошо, что еще здорово испытает терпение своего мужчины после недельной разлуки. Она не могла этого дождаться.

Джейд тоже сделала макияж, обе закончили сборы и надели маски: Джейд – розовую полумаску с перьями, а Корвина – искрящуюся серебристую.

– Ты всех ослепишь своей маской, – усмехнулась Джейд, когда Корвина аккуратно защелкнула аксессуар под собранными в хвост волосами. – На вид дорогая.

Корвина ничего на это не ответила. Она понятия не имела, сколько стоили все эти вещи. Даже не хотела думать об этом, ведь не знала, что стояло за его поступком.

– Нам уже пора? – спросила Корвина, выглянув в окно на ясную звездную ночь и огромную темно-серую луну, неуклонно поднимающуюся по небу. Чернильную луну.

– Вообще-то мы немного опаздываем, – рассмеялась Джейд и взяла ее за руку. Они вышли из комнаты и заперли дверь. – Не забудь, сегодня мы держимся на виду.

Корвина кивнула и сосредоточилась на том, чтобы благополучно спуститься по лестнице на каблуках, из-за которых чувствовала себя высокой. Стоит надеяться, что в этих туфлях она окажется ближе к его лицу.

Они вышли из башни и присоединились к толпе студентов в масках, направлявшихся по мощеной дорожке к Главному залу, смеясь и оживленно болтая на ходу. Атмосфера вокруг замка была заряжена ощущением предстоящего праздника, и Корвина была этому рада.

Студенты не знали о найденном в хижине теле. А поскольку следственная группа уже была в университете, то никто не счел подозрительным, что они задержались чуть дольше, попросту списав все на Черный бал.

Корвина запрокинула голову и посмотрела на здание замка, пронзавшее небо своими грозными очертаниями, подсвеченными с земли желтыми огоньками, что исчезали во тьме ближе к крышам. Луна висела позади него, словно огромный шар. Словно видение, Корвину внезапно настигло понимание, насколько же все были незначительны в этом промежутке времени, а эти стены сегодня были точно такими же, как и сотни лет назад, и уже множество раз наблюдали пляску смерти.

Это была пугающая, отрезвляющая мысль.

Корвина бросила мрачные размышления и сосредоточенно зашагала на каблуках по мощеной дорожке, идти по которой оказалось сложнее, чем по газонам. Разрез на подоле платья облегчал движения, с каждым шагом оголяя ее ногу до бедра. Прохладный ветер обдувал ее обнаженное в вырезе платья тело, соски слегка напряглись, но, к счастью, этого было не видно благодаря цвету и плотности ткани.

Здание Главного зала было освещено как никогда ярко. В держатели, расположенные на стенах на одинаковом расстоянии, были вставлены настоящие факелы, освещавшие всю территорию вокруг.

Когда они встретили на улице своих друзей, облаченных в красивые наряды и маски, все обменялись комплиментами, и взгляд Джакса слишком задержался на ее декольте. Корвина неустанно озиралась вокруг, пытаясь высмотреть в толпе единственного желанного ей мужчину.

Очень немногие из присутствующих возвышались над остальными, а у тех, кто отличался высоким ростом, не было характерной седой пряди в волосах.

Усмирив чувство разочарования, она повернулась к друзьям.

– Ну что, ребят, хотите войти?

Они подошли к распахнутым настежь дверям. В обеденном зале все было переставлено: столы и стулья выстроились вдоль стены, в одной стороне был накрыт фуршет, а в другой организовано место для рассадки. Дверь в Хранилище была заперта снаружи. Сбоку от лестницы стояла огромная бронзовая скульптура обнимающихся влюбленных, которые держали в руках несколько ламп. Это было великолепное зрелище.

Корвина с друзьями поднялись по лестнице, останавливаясь по пути, чтобы поприветствовать знакомых: девушек из их башни, ребят из других учебных групп и всех остальных.

И, наконец, они вошли в Главный зал, в честь которого было названо само здание, но который был заперт уже много лет.

– Черт. – Итан оглядел зал, округлив глаза за золотой маской. – Просто отпад.

Это верно.

Перед ними предстало огромное открытое пространство с рядом арочных окон на противоположной от входа стене и видом на леса, озеро и горы. С высокого потолка свисала самая большая люстра, какую только видела Корвина, по меньшей мере на две сотни свечей. Деревянные балки и толстые колонны, соединившиеся в архитектурный шедевр, поддерживали крышу. На каждой колонне горели факелы, вставленные в железные держатели, которые были такими древними на вид, что Корвина не удивилась бы, окажись им сотни лет.

Оглядевшись по сторонам, Корвина в очередной раз осознала, что все это – наследие ее возлюбленного, именно его предки все это создали. Еще несколько недель назад эта мысль не заставила бы ее почувствовать себе пристыженной. Ей в наследство достались только психологические проблемы, а может, еще и непростое будущее. Ей было нечего ему дать.

Но она изменилась. Ее мировоззрение изменилось. Ей было нечего дать ему, кроме себя самой, но, похоже, что он больше ничего и не желал. Обеспеченный материально и обделенный эмоционально мужчина не хотел от нее ничего материального, а только лишь чувства. Они были странной парой, но идеально подходили друг другу.

Рояль, который прежде стоял в Хранилище и на котором Корвина множество раз лежала распростертой, разместился в углу зала с поднятой крышкой.

Но Вада нигде не было видно.

Несколько музыкантов стояли возле рояля и играли на скрипках, и парочки, собравшиеся в зале, принялись по двое выходить в танце.

Корвина блуждала взглядом по залу, по людям в разных масках, задерживаясь на мужчинах и пытаясь отыскать его. Осмотрев помещение раз, затем второй, на третьем круге она остановилась на мужчине, стоящем в нише у окна. Он был одет в черный плащ поверх черного же наряда и, держа в руке бокал, наблюдал за ней.

На нем – подумать только – была маска ворона.

С длинным изогнутым черным клювом и отверстиями для глаз, а еще высокой верхней частью, закрывавшей его голову.

Корвина расплылась в улыбке.

– Я вас покину на минутку, – сказала она друзьям и стала пробираться сквозь толпу к мужчине, который стоял один и прекрасно знал, что его никто не узнает.

Она остановилась перед ним, губы растянулись в широкой улыбке.

– Слишком очевидно, тебе не кажется? И буквально, – она указала на маску.

Вад склонил голову набок в свойственной ему манере.

– Я хотел оставить тебе подсказку.

Корвина шагнула чуть ближе и взяла его за руку.

– Я скучала по тебе.

Вад наклонился к ней, намеренно коснувшись ее губ клювом маски.

– Я тоже по тебе скучал. Правда, до меня дошли слухи, что ты тайно встречаешься с Аяксом. Мне стоит беспокоиться?

Корвина хмыкнула.

– О да. За ту неделю, что мы провели порознь, мне пришлось остепениться.

Он провел пальцами по ее руке.

– И впрямь остепенилась. Ты сказала ему, что я твоя гора?

У нее перехватило дыхание от слов, что он хрипло прорычал ей, серебристые глаза смотрели теплым взглядом через маску.

– Он тебе рассказал?

– Рассказал. – Вад шагнул ближе, наклонив голову, чтобы не задеть ее клювом, когда коснулся ее губами. – И эта гора скорее расколется, чем допустит, чтобы с твоим замком что-то случилось.

Корвина прильнула к нему, желая почувствовать его вкус. Его губы были так близко, но так далеко.

– Накал страстей сегодня будет стремительным. Не позволяй никому другому к тебе прикасаться, – выдохнул он ей на ухо, и от его слов по ее телу прошла приятная дрожь. – А теперь иди к друзьям. Они наверняка гадают, чем ты занята.

Ей не хотелось расставаться с ним, но другого варианта не было, и Корвина пошла к друзьям.

– Куда ты ходила? – требовательно спросила Джейд.

Вад прошел через зал.

Корвина пожала плечами, глядя, как он подошел к стоящему в углу роялю. Откинул назад накидку и опустился на скамью с таким изяществом, какое вообще должно было быть не под силу его крупному телу. Стоявшие позади него скрипачи затихли, зал замер, когда музыка прекратила звучать. Все повернулись посмотреть, что происходит.

И он начал играть.

Корвина прислонилась к стене, чтобы устоять на ногах, и сжала в руке бокал с напитком. Сердце заколотилось в груди, когда до нее донеслась мелодия. Должно быть, это была известная композиция, поскольку скрипачи подхватили и вместе заиграли симфонию. Корвина не отводила взгляда от любимого мужчины, наблюдая, как его пальцы порхают по клавишам в хорошо знакомом ей движении. Он закрыл глаза, подался вперед, всем телом отдаваясь музыке.

Он распростер ее на этом самом фортепиано, когда впервые ласкал ее ртом. Уложил спиной на крышку и трахнул в тихом пространстве Хранилища, пока за стеной ходили люди. Позволил ей встать на колени меж его ног, а сам играл, устроив между своими пальцами и ее губами гонку, в которой она одержала победу.

Это фортепиано хранило много общих воспоминаний и секретов, и, пока Вад играл, Корвина почувствовала, как откликается все ее тело. Вад всегда пребывал между добром и злом, когда играл, но теперь он забрал ее с собой в это пространство и больше не был одинок.

Одна композиция плавно перешла в другую, мелодии менялись, набирая силу, а люди танцевали, наблюдали, пили, и сам вечер обретал некое буйство. Корвина осталась стоять в углу с бокалом в руке, пока ее друзья пошли танцевать, и наблюдала за Вадом с гордостью, которая переполняла ее грудь, гордостью за то, что этот мужчина принадлежал ей, а она – ему.

Неспешно, с течением ночи что-то изменилось.

Быть может, причиной тому стали маски на лицах, а может, ощущение анонимности, но в толпе на первом этаже произошла разительная перемена. Музыка стала мрачнее, в зал прибывало все больше парочек, пока почти не осталось свободного места и стало не видно музыкантов.

Свет свечей постепенно тускнел.

В воздухе потрескивало напряжение.

Корвина ощутила, как покалывает затылок, пока наблюдала за людьми, которые покачивались в танце, все ближе друг к другу и с такой глубокой чувственностью, что у нее перехватило дыхание. Девушка в углу начала целоваться со стоявшим рядом мужчиной. Еще один парень опустил ладонь ей на грудь, сминая ее через ткань платья. Многие просто наблюдали за происходящим, другие начали сближаться, танцуя, целуясь, лаская друг друга, хотя, скорее всего, даже не знали, с кем они это делают.

Запреты иссякли.

Музыка стихла, и на мгновения было слышно только громкое дыхание. Некоторые начали хлопать и поддерживать громкими возгласами, наслаждаясь вечеринкой, а некоторые никак не реагировали, затерявшись в собственном мирке.

Заиграла другая песня, и Корвина заметила его высокую фигуру – он жестом указал ей выйти на танцпол.

Она огляделась вокруг в толпе раскрепощенных тел в масках и почувствовала, как по спине пробежала приятная дрожь.

Очутившись среди толпы, она почувствовала, как Вад подошел к ней сзади. Обернулась и оказалась на уровне его губ благодаря высоким каблукам. Он притянул ее за талию и принялся неспешно покачиваться танце, продвигаясь в более темную часть зала за колонной, где тоже было немало людей.

Повернув голову, Корвина увидела девушку в красной маске, к груди которой присосался парень в золотой прямо у всех на виду.

Корвина расслабилась, позволяя Ваду вести и любопытствуя, что он станет делать дальше, пока ее тело все сильнее распалялось от безудержно витающей вокруг сексуальной энергии.

– Хочешь сегодня поиграть с дьяволом? – прошептал он ей на ухо, и у нее перехватило дыхание.

– Да, – вздохнула она.

Он поставил ее возле колонны, которая была отовсюду хорошо видна, и развернул лицом к залу смотреть за танцующими, наблюдателями и любовниками, как в ее сне.

Сам прислонился к ее спине и поцеловал в шею, наклонив голову так, что клюв его маски опустился прямо в треугольный вырез ее платья. Наверное, издалека казалось, будто она стояла там одна, облаченный в черное мужчина за ее спиной оставался в тени, а его маска была частью ее костюма.

Соски напряглись, дыхание участилось.

– Тебе понравилась музыка? – спросил он, опустив ладонь ей на бедро прямо поверх разреза на платье.

– Да, – ответила Корвина.

Сердце гулко заколотилось в груди, и она огляделась кругом, дабы убедиться, что никто не смотрит. Все были заняты тем, что разбивались на парочки, а кто-то и по несколько человек, и пребывали в разной степени обнаженности, не беспокоясь ни о чем, покуда их личность оставалась скрыта.

– На последнем Черном балу, – прошептал Вад, – мы с Аяксом вместе взяли Зои прямо под этой люстрой. – Он водил рукой по разрезу на платье. – И мне было плевать, что в ней был его член, пока я трахал ее в рот.

Корвину возбуждала описанная им картина, хоть и претило, что он принимал в ней участие.

– Но тебя, – тихо сказал Вад, пока она наблюдала, как девушка опустилась на колени в углу зала, вынула член парня из брюк и взяла его глубоко в рот, – тебя никогда ни с кем делить не стану. Ни твое тело, ни звуки, что ты издаешь, ни выражения твоего лица. Можешь наблюдать за всеми, но тебя они не увидят. Поняла? – От властности его голоса по всему ее телу разлился жар.

Вад сунул руку в разрез платья и нащупал ее киску. Оттого, что контуры белья проступали через ткань платья, Корвина не стала надевать трусики этим вечером и надеялась, что он сочтет это сексуальным.

– Помнишь, как я трахал тебя на том фортепиано прямо в этом здании? – Он поцеловал ее в плечо, окуная пальцы в ее влагу.

Оттого, что он несколько недель трахал ее дважды в день, а потом не притрагивался целую неделю, ее лоно засочилось влагой от одного только знакомого прикосновения его ладони, любимого ею тепла его тела и развернувшегося вокруг нее действа.

– Да, – выдохнула она, едва сумев произнести хоть слово.

Вад разок хлопнул ее по коже, и Корвина подавила крик, а биение сердца отдалось пульсацией во всем теле.

– Если издашь хоть звук, – сказал он низким, пронизанным сексом голосом, – кто-нибудь обернется. Посмотрит и увидит, как незнакомец трахает тебя пальцами вдали от посторонних глаз. Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы они знали, что твоя киска доступна мне, где я пожелаю, когда пожелаю и как пожелаю?

Когда Вад договорил, она уже дышала с трудом, слегка расставив ноги для его большой ладони. Он ввел два пальца в ее изнывающее лоно, воспламеняя ее тело словами и образами, которые ей описывал.

Корвина не хотела, чтобы кто-то обернулся и увидел ее. И он тоже. Но риск попасться за чем-то столь запретном прямо там, где любой мог повернуть голову и увидеть их, пробуждал потоки жидкого пламени в ее венах.

Корвина была возбуждена, возбуждена так сильно, как никогда в жизни, и этот дьявол знал об этом. Ему была известна глубина ее желаний, он знал, как управлять ими, утолить их и принести ей удовлетворение.

Она прикусила губу, когда Вад надавил ладонью на клитор и ввел в нее еще один палец, широко растягивая.

– Только взгляни на себя, какая распутница, стоишь посреди зала, возбудившись так сильно, что у меня рука намокла под твоим платьем. – Он лизнул ее шею. – Ты так течешь из-за меня, только из-за меня. Ты сильно по мне скучала?

– Очень, – простонала она от его напора, ноги начали дрожать.

Корвина встала поустойчивее, схватившись одной рукой за колонну, а второй сжимая в руке бокал, пока Вад погружал ее в хаос своей ладонью.

Эрика, танцевавшая с каким-то парнем, посмотрела на нее и помахала ей рукой, и Корвина сильнее сжала его пальцы. Кое-как она сумела улыбнуться Эрике, приподняв бокал, и испытала облегчение, когда девушка снова отвернулась.

– Моя, – прорычал Вад, уткнувшись ей в шею, а потом провел зубами по бледнеющему засосу под платьем.

– Пожалуйста, – бесстыдно молила Корвина, а кожа покрылась испариной оттого, что она больше не могла молча выносить такой накал. – Дай мне кончить. Вад, пожалуйста.

К счастью, он сжалился над ней и сильнее надавил на клитор, выводя на нем круги ладонью и не прекращая двигать в ней пальцами в темпе, излюбленном ее телом. Мышцы крепко сжимали его, когда он вынимал пальцы, и легко принимали, когда вводил снова. Второй рукой Вад придерживал ее за талию, помогая стоять прямо.

Удовольствие нарастало, нарастало и нарастало, пока внезапно ее разум не отключился.

Горячая вспышка начала сотрясать ее тело, и она кончила, с силой прикусив язык, чтобы сдержать крик, и каким-то чудом сумев приглушить его до тихого стона. Сердце билось так сильно в груди, что Корвина ощущала его удары в ушах; руки и ноги задрожали. Бокал бесшумно лопнул в ее руке, порезав ладонь, и кровь потекла на пол вперемешку с осколками стекла.

– Черт! – Вад развернул ее кругом и осмотрел руку.

Зазубренный край небольшого осколка торчал прямо посередине ее ладони, темная кровь залила пальцы и капала на пол.

Корвина поморщилась, когда он вынул осколок, отчего хлынул новый поток крови.

Вад оторвал ткань с края накидки и крепко перевязал ей руку, останавливая кровотечение.

– Стекло могло порезать тебе запястье, – резко сказал он, напрягая челюсти.

Корвина слегка улыбнулась ему, превозмогая боль.

– Тогда я бы умерла у тебя на руках в момент оргазма, и как же прекрасна была бы такая смерть.

Он сурово глянул на нее и закончил перевязывать ее руку.

– Скоро здесь начнется буйство. Хочешь остаться и посмотреть шоу? Или сбежать отсюда ненадолго?

Она оглянулась, обведя взглядом зал. Все ее друзья увлеченно танцевали или с кем-то обжимались, и все больше присутствующих уединялись в темных уголках.

– Уведи меня куда-нибудь.

– Встретимся снаружи.

Корвина вошла в толпу и увидела Джейд, которая в одиночестве стояла в углу и наблюдала за ее приближением. Она сказала подруге, что сходит кое с кем на прогулку, и по лицу Джейд промелькнула тень, но потом она улыбнулась.

– Возвращайся скорее.

Корвина вышла из зала и спустилась вниз, медленно пробираясь сквозь толчею к выходу из здания. На ходу отбиваясь от рук, пытавшихся ее схватить, она наконец-то вышла в ночь к своему среброглазому мужчине в маске ворона.

Вад подхватил ее на руки, и она вскрикнула.

– Что ты делаешь?

– Несу тебя в свое логово. – Он одарил ее лукавой улыбкой и понес в лес в ночь Черного бала.

Корвина тотчас узнала тропу, по которой он пошел.

– Ты починил фортепиано? – спросила она, обняв его за шею, пока он решительно нес ее по склону к руинам.

– Еще не закончил, – усмехнулся он. – Я был больше сосредоточен на том, чтобы вовремя закончить диссертацию.

– А ты никогда не хотел уехать и преподавать где-то еще? – спросила Корвина.

Вад ответил ей вопросительным взглядом в свете луны.

– С чего бы? Веренмор принадлежит мне. Я хочу постепенно привести его в порядок и превратить в безопасное пристанище для таких, как мы с тобой – людей с непростым прошлым.

– А что, если сегодня кто-нибудь пропадет? – Она прикусила губу.

– Давай не будем загадывать, Корвина, – вздохнул он и поднял ее повыше на руках.

Вскоре перед ними в лунном свете показалась знакомая разрушенная стена. Жуткие, похожие на горгулий скульптуры и одноглазое дерево следили за ними, когда Вад пошел к их месту.

– Так вот что ты называешь своим логовом? – усмехнулась Корвина, глядя на развалины и пустые могилы в свете луны.

Вад посадил ее на фортепиано, которое уже почти полностью отремонтировал, и Корвина откинулась назад, опершись на руки. Он снял маску, открывая точеное лицо и ее любимую прядь седых волос. Затем он снял маску и с нее, отложил в сторону и опустился перед ней на колени, заключив в ловушку рук. Закинул ее ногу себе на плечо и поцеловал внутреннюю поверхность бедра.

– Покажи мне браслет своей матери, – велел он, оставляя легкие поцелуи на ее мягкой коже.

Корвина в недоумении показала ему левую руку, на которой под луной поблескивал браслет из кристаллов, отдавая теплом на коже.

Вад взял ее за руку и положил что-то ей в ладонь.

Кольцо.

У Корвины замерло сердце. Она прочла вдоволь романов и заметила сходства, и они до чертиков ее напугали.

– Ты… ты делаешь мне предложение? – прошептала она, чувствуя, как усиливается тревога.

Вад издал смешок.

– Нет, вороненок. Еще нет.

Она тотчас испытала облегчение. Она пока была не готова к этому, да и он тоже. Они еще только узнавали друг друга, узнавали самих себя. И хотя она надеялась, что однажды они к этому придут, но точно не сегодня.

– Но я увидел это кольцо, когда покупал тебе платье. – Он провел по нему большим пальцем. – Пускай мы еще не готовы, но однажды непременно будем. И в тот день я преподнесу тебе другое кольцо. А это – просто мой подарок, чтобы на тебе всегда было что-то мое, совсем как браслет твоей матери. Я хочу, чтобы ты смотрела на него в моменты переживаний и понимала, что я рядом.

– И это никак не связано с желанием прогнать других мужчин?

Уголок его губ дрогнул в улыбке.

– Ты уже должна была догадаться, что мои побуждения никогда не бывают всецело бескорыстными. Я эгоистичен и хочу, чтобы всякий, кто на тебя взглянет, знал, что ты принадлежишь настоящему эгоисту.

Корвина сморгнула слезы и посмотрела на кольцо.

Оно было инкрустировано изысканным, превосходным аметистом каплевидной формы. Корвина поняла это по тому, как камень преломлял лунный свет. Камень цвета ее глаз был оправлен серебром в цвет глаз Вада. Кольцо символизировало их обоих.

– Спасибо, – прошептала она, глядя ему в глаза.

Он поцеловал ее коленку.

– Там есть надпись.

Корвина повернула кольцо.

«Я не позволю тебе отправиться в неизвестность в одиночестве».

– «Дракула», – выдохнула она, узнав цитату из книги, которую они изучали.

Корвина молча протянула ему руку, и Вад надел кольцо ей на палец, заплетя тем самым еще один узел на связывающих их узах, делая их сильнее и устойчивее к испытаниям временем.

Вад выпрямился, и Корвина обхватила его лицо ладонями, выражая взглядом всю любовь, что была в ее сердце, и всеми фибрами души благодаря вселенную за этого мужчину.

– Ты – гора, на которой я шаг за шагом возвожу свой замок, – прошептала она ему, и у нее защипало глаза. – Ты стоишь – и я возношусь. Ты надломишься – и я рухну.

Он приник к ее губам, целуя ее со свирепостью, которую она никогда не смогла бы, да и не хотела укротить. Она целовала его в ответ среди руин, которые стали свидетелями неописуемых зверств. Девушка с душой луны – запятнанной, померкшей, эфемерной, – наконец-то встретила мужчину с душой ночи, дабы сиять вместе с ним.

Глава 27

Корвина

В ад хотел взять ее прямо там, на руинах, но, узнав обо всем, что там произошло, Корвина была не в восторге от этой затеи. Потому он отвел ее обратно в замок, в Хранилище, запер дверь, а потом снова и снова утолял их обоюдное желание, пока прямо над ними проходил эротический бал-маскарад.

– Мы всегда будем прятаться? – спросила Корвина, улегшись на него на диване, на котором они устроились, бросив одежду на подлокотники кресел с львиными головами.

Вад играючи перебирал ее пальцы, то и дело гладя кончиками новое кольцо и любуясь им на ней, как одержимый.

– Если сегодня ночью ничего не случится, – прямо сказал он несколько минут спустя, – то для этого не останется никаких причин. Я открыто заявлю о своем членстве в совете. Разумеется, после этого я уже не буду вести у тебя занятия. Но ради нас обойду правила.

– Надеюсь, сегодня ничего не случится, – тихо сказала она, глядя в потухший камин и слушая размеренное биение сердца Вада, пока он гладил ее обнаженную спину, бессознательно останавливая движения, чтобы отстучать пальцами ритм какой-то мелодии.

И хотя дурное предчувствие все еще не покинуло ее до конца, Корвина ничего не слышала и не видела с тех пор, как они нашли тело в хижине.

– Аякс уже нашел что-нибудь? – Она опустила подбородок Ваду на грудь. – Есть новости?

– Если и есть, то мне он не рассказывает, – продолжил он, лаская ее спину. – Я подозреваемый в его расследовании.

Ее охватило негодование.

– Ты этого не делал.

Он приподнял уголок губ.

– Нет, не делал. – Вад серьезно посмотрел ей в глаза. – Но никогда не сомневайся, что я на это способен, Корвина. – Он смахнул прядь волос с ее лица. – Если кто-то тронет хоть волосок на твоей голове, я обойдусь с ним гораздо хуже безо всяких сожалений. И я достаточно умен и богат, чтобы меня никогда не поймали.

Корвина оставила без внимания возникший в животе трепет и задала вопрос, который беспокоил ее уже давно:

– И насколько же ты богат?

Вад передернул плечами.

– Достаточно. Я не сразу привык к деньгам. – Он перевел взгляд на черный камин. – Приют, в котором я жил, был поганым местом. Если там и водились деньги, то до нас они не доходили никогда. У меня было три смены одежды, которые я стирал и носил по очереди, и ни цента собственных денег, чтобы я мог что-то купить. Как-то раз мой друг поранился, а я даже не мог купить ему пластырь.

У Корвины защемило в груди, когда он заговорил о своем прошлом, но она продолжила молча слушать.

– Поэтому многие из ребят превратились в… мерзких типов, – пробормотал он. – Я стал привыкать к такому образу жизни. А потом вдруг, откуда ни возьмись, появился этот богатый старик, забрал меня в свой дом, казавшийся мне особняком, и сказал, что и сам дом, и многое другое принадлежит мне. Все это… приводило в замешательство. – Вад ненадолго замолчал.

– Расскажи мне о своем друге. – Корвина опустила голову ему на грудь. – О том, которого ты искал, когда наткнулся на мою маму. Ты нашел его?

– Нет, – выдохнул он. – Он погиб при пожаре, который произошел в приюте после моего отъезда. – Вад неожиданно усмехнулся. – Насчет него Старая Зельда тоже была права. Он в конце концов проглотил пламя.

Корвина даже не догадывалась, что это значило, но спрашивать не стала.

Раздавшиеся наверху крики внезапно проникли в их уютный пузырь. Оба приподнялись и посмотрели на дверь.

– Что происходит? – спросила Корвина, пока они в спешке одевались.

Голос Вада прозвучал мрачно.

– Надеюсь, не то, о чем я думаю.

Кто-то исчез. Боже, она надеялась, что это не так.

Через несколько минут они поднялись наверх и окунулись в воцарившуюся суматоху, оставшись абсолютно незамеченными. Корвина отошла в сторону, отстранившись от него, а он подошел к одному из профессоров, чтобы выяснить, что случилось.

Перед ней неожиданно появилась Эрика с безумным взглядом.

– Где ты была? Мы всюду тебя искали!

Корвина моргнула.

– Что случилось?

– Мы думали, что вы с Джейд пропали, – серьезно сообщил Итан, запустив руку в волосы. – Она не с тобой?

Корвина помотала головой, сердце гулко заколотилось в груди.

– Вы ее не видели? – Итан с Эрикой замотали головами.

Стоявший рядом с ними Джакс с прищуром посмотрел на Корвину.

– Тебя не было несколько часов. Куда ты ходила?

Она почувствовала, как ее захлестывает горячая волна гнева в ответ на его приказной тон.

– Это не твое дело, Джакс. Наша главная задача – найти Джейд.

Корвина увидела, как Кайлин вышла в середину фойе и хлопнула в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание. Все замолчали.

– С тяжелым сердцем я должна сообщить вам, – начала она, и Эрика схватила Корвину за руку для поддержки, – что этой ночью пропали два человека.

По толпе побежало тихое бормотание, а Корвина застыла в оцепенении.

Два?

Целое столетие люди исчезали по одному, и тут вдруг пропали сразу двое? Какого черта?

– Студентка первого курса Джейд Прескотт. – Вид у Кайлин был подавленный. – И старшекурсница Рой Кингстон пропали больше трех часов назад. Мы обыскали всю территорию замка, и, взяв во внимание недавние находки, совет отдал распоряжение немедленно обыскать лес и прилегающие земли. Советую всем студентам вернуться в свои башни. Желающих присоединиться к поисковому отряду жду у входа в Главный зал через десять минут в более подходящей для этого одежде.

Студенты поспешили прочь: кто-то, чтобы переодеться и вернуться обратно, кто-то, чтобы остаться в башне.

Корвина встревоженно переглянулась с Вадом, и он кивнул ей в ответ.

Она сняла туфли и босиком побежала по лужайке в башню, как можно быстрее поднялась наверх и зашла в свою комнату. Быстро сняла платье, надела штаны с кроссовками и, выйдя из комнаты, на миг замерла в коридоре.

В эту ночь было полнолуние, а значит, вся территория залита светом. Любое движение можно будет увидеть с крыши башни. Стоило потратить несколько минут и рискнуть подняться на самый верх.

Приняв решение, Корвина взобралась по лестнице на чердак, распахнула дверь и поспешила к окну. Запыхавшись, она посмотрела вниз с высоты в попытке заметить что-то неладное. Студенты собрались на мощеной дорожке, лес за ними выглядел, как прежде, озеро – и того пуще.

Корвина прищурилась, пытаясь увидеть что-то необычное, как вдруг заметила дым. В левой стороне леса к небу вздымались большие клубы дыма.

Она точно знала, что находилось в этой его части.

Выбежав с чердака, она помчалась вниз, подбежала к собравшейся поисковой группе, и остановилась, переводя дыхание, пока Кайлин предлагала всем разделиться по трое.

– Руины, – запыхавшись, проговорила Корвина. – От руин поднимается дым. Я видела из окна.

– Из каких руин? – спросил кто-то.

– Руин Палачей, – ответил Вад, уже спеша в лес. – Остальные, обыщите территорию. Я вернусь через десять минут.

Корвина побежала за ним, чувствуя, что Аякс мчится за ней следом.

Несколько минут они бежали вниз по склону, и вскоре впереди показалась знакомая разрушенная стена. Руины, на которых она была всего несколько часов назад, извергали в воздух клубы дыма.

Она заметила, что Вад встал у начала стены и выставил руку, велев ей остановиться. Корвина по инерции налетела на его руку и замерла, в ужасе глядя на развернувшуюся перед ней картину.

Фортепиано, на котором она сидела всего пару часов назад, переживая один из самых прекрасных моментов своей жизни, фортепиано, которое Вад чинил целыми днями, было охвачено пламенем, полностью уничтожено огнем, поглотившим его заживо. Все остальное среди руин осталось нетронутым.

– Это что-то личное, Деверелл. – Аякс окинул мрачную сцену чутким взглядом. – А пожар заставляет меня задаться вопросом, не связано ли это со сгоревшей девушкой, чье тело мы нашли.

Вад стоял неподвижно, молча наблюдая, как пламя поглощает его любимый инструмент. Корвина взяла его за руку в знак поддержки, не понимая, зачем кому-то было жечь его среди руин, если только этот кто-то не держал зла на Вада или его дедушку.

Крик, донесшийся из леса, вывел всех из молчаливых раздумий, заставляя действовать. Казалось, все происходило слишком быстро, прекрасная ночь с каждой минутой превращалась в кошмар.

– Откуда он раздался? – Корвина побежала на звук, сердце колотилось от бега и тревоги.

Они остановились на развилке тропы среди леса, переглянулись, и Аякс издал раздраженный стон.

– Давайте разделимся. Так мы обойдем большую территорию.

– Я ее не оставлю, – четко обозначил Вад, и Корвина была ему за это благодарна.

Она не хотела оставаться одна. Но где-то в лесу была одна из пропавших девушек, (хотелось надеяться, что обе), и их будет легче найти, если они разделятся. Аякс был прав.

Корвина тронула Вада за плечо.

– Он прав. Сходи, проверь туннели, – предложила она. – Их знаешь только ты. Я могу обойти озеро. Аякс осмотрит хижину.

Вад огляделся с раздраженным и недовольным видом.

Аякс кивнул и быстро сорвался с места.

– Кричи, если что-то пойдет не так.

Вад повернулся к ней и крепко поцеловал в губы.

– Даже если просто испугаешься летучей мыши, плевать. Сразу кричи, поняла?

– Хорошо, – пообещала Корвина. – Будь осторожен.

Он кивнул, поцеловал ее снова и побежал в другую сторону.

Корвина помчалась к озеру. Лес быстро проносился мимо, и вскоре она вышла на поляну возле моста. Вода мерцала в бледном свете луны, ярко отражавшейся на ее поверхности.

Она вбежала на мост, тяжело дыша, и повернулась кругом, высматривая что-то подозрительное. Но перед ней простиралось только спокойное темное озеро да жуткий, тихий лес. Слишком тихий, ведь в этот миг даже ночные создания не издавали ни звука.

Корвина уняла дрожь, заставляя себя успокоиться и попытаться что-то найти.

На поверхности темной воды плыло что-то светлое, сверкая в точности, как в ее сне.

Узнав Рой по волосам, Корвина схватилась за край перил.

– Вад! – закричала она, что есть силы. – Аякс! Сюда!

– Корвина? – донесся до нее оклик Аякса издалека – возможно, из хижины.

– У озера! – крикнула она в ответ, а сердце екнуло в груди, когда Рой стала погружаться под воду.

Корвина смотрела на темную, зеркальную поверхность. Она плохо умела плавать, но ей нужно было продержаться, не давая Рой пойти ко дну, пока Аякс не прибежит сюда.

Ей вспомнилась легенда об этом озере, и она содрогнулась.

Черт.

«Сделай это. Сделай. Иначе она умрет, Корвина».

Она кивнула самой себе, сделала глубокий вдох и прыгнула через перила.

Холодная вода поглотила ее целиком. В непроглядной толще, не пропускавшей ни единого луча света, ничего не было видно. Она принялась махать руками и сумела вынырнуть на поверхность, жадно глотая воздух и давая глазам привыкнуть.

Светлые волосы унеслись дальше, и Корвина поплыла к ним, надеясь успеть добраться до Рой, пока она не утонула, надеясь, что она все еще жива.

Рядом раздался всплеск, и она увидела, что Аякс прыгнул в озеро и быстро поплыл к ним. Ободренная его присутствием, Корвина наконец-то доплыла до девушки, обхватила ее за талию в мутной воде и вытащила ее голову. Она удерживала ее на поверхности, пока Аякс плыл к ним. Руки онемели под тяжестью ее веса, а ноги устали держать их обеих наплаву.

К счастью, Аякс подоспел через пару минут, забрал у нее Рой и потащил к берегу, а Корвина поплыла следом.

И тут в воде что-то шевельнулось.

Корвина замерла, перепугавшись, сердце отбивало миллион ударов в минуту, и она сделала глубокий вдох. Ей нужно было поскорее выбраться, события ее сна всплыли в сознании.

Что-то коснулось ее ноги.

«Просто рыбина, – прошептала она сама себе. – Просто рыбина. Выбирайся отсюда к чертям».

Адреналин помчал по венам, и она принялась грести усерднее, стараясь уплыть от того, что было в воде вместе с ней. Грудь тяжело вздымалась от нагрузки, тело было истощено, но каким-то чудом держалось из последних сил.

Она добралась до берега, как раз когда что-то снова скользнуло по ее ноге, и вышла из воды. Замерзнув и дрожа, она старалась осознать, что только что прыгнула в темное озеро и смогла оттуда выбраться.

Аякс пытался сделать Рой искусственное дыхание, без устали чередуя его с закрытым массажем сердца.

– Ну же!

Она не реагировала, а Корвина насчитала уже двадцать три попытки. Наконец черная вода вышла из ее легких, а грудь начала тяжело вздыматься, хотя сама девушка оставалась без сознания.

– Нам нужно привести ее в чувства, – сказал Аякс, взяв Рой на руки. – Беги в замок, – велел он Корвине. – Пусть разведут огонь, подготовят одеяла и сухую одежду. Позови врача в Главный зал. Бегом!

Корвина сорвалась с места и помчалась к замку так быстро, как только позволяло тело. Она выбежала на поляну, на которой толпились студенты в ожидании любых новостей.

Рассказав Кайлин о случившемся, она переоделась в позаимствованную в зале одежду и принялась подготавливать все в ожидании их возвращения.

Шли минуты.

Несколько поисковых групп вернулись к замку без каких-либо вестей. Некоторые из студентов разошлись по своим комнатам. Некоторые остались стоять, тревожась оттого, что легенда оживала на территории замка.

Казалось, прошло уже несколько часов, а Вад так и не вернулся, и Корвина ощутила, как внутри зарождается беспокойство. Наверное, он искал в туннелях – туннелях, о которых знал только он. Корвина даже не знала, сколько их здесь было, а тем более, где именно они пролегали. Очевидно, чтобы осмотреть их, нужно немало времени. Ей не о чем беспокоиться. Пока не о чем.

Она пыталась дать всему разумное объяснение, стискивая руки и покачиваясь на пятках, надеясь, что он скоро выйдет из леса.

Заметив движение, она шагнула вперед, и наконец из чащи, содрогаясь всем телом, вышел Аякс с Рой на руках.

– Быстрее, принесите одеяло! – прокричал он, и Корвина заметила, что он промок с головы до ног и слегка клацал зубами.

Он пробежал мимо с ношей на руках, направляясь прямиком в Главный зал.

Несколько человек убежали за одеялами, а Корвина бросилась за Аяксом и наконец увидела, что Рой была все еще без сознания. Кайлин велела персоналу Главного зала скорее развести огонь, который, к счастью, быстро разгорелся. Аякс положил Рой и переоделся в сухую одежду, пока кто-то принялся разрезать платье девушки и накрывать ее одеялами.

– Что случилось? – спросила Кайлин, выпроваживая людей из зала.

А Корвина в ожидании его ответа принялась растирать ледяные ноги Рой, чтобы восстановить кровообращение.

– Понятия не имею, черт возьми, – проворчал Аякс, стуча зубами. – Я обыскал хижину и ничего не нашел. А потом услышал твой крик. Она светилась, как гребаный фонарь в этой темной воде. Понять не могу, как она вообще туда попала.

Корвина взглянула на золотистые волосы Рой.

– Когда я прибежала к мосту, она уже была там.

Аякс бросил на нее взгляд.

– Я видел, как ты кинулась в воду.

Корвина содрогнулась, вспомнив темную воду и решительно ничего не понимая.

Огонь, потрескивая, наконец-то согрел помещение. Аякс сидел неподвижно и смотрел на пламя.

– Я зашел в клятую воду, чтобы вытащить ее. Не знаю, была ли это байка Деверелла или чертова рыбина, но я почувствовал, как что-то… движется вокруг меня в воде. Меня ничто не коснулось, но что-то в ней двигалось. На миг я подумал, что не выберусь оттуда.

Корвина чувствовала то же самое, но не стала говорить это вслух.

Она не знала, что именно было в воде, но что-то точно было.

Рой начала бормотать и беспокойно мотать головой, а потом медленно открыла глаза.

Корвина отпустила ее ноги, присела на пол на колени, а Аякс метнулся к ней.

– Эй, эй, все хорошо.

Рой ошарашено моргала.

– Где я? Черт, как болит голова, – простонала она, прижав ладонь ко лбу.

– Да, ты чуть не утонула, так что это вполне возможно, – кивнул Аякс. – Зачем ты пошла в лес?

Рой стала садиться, и Корвина помогла ей, ради приличия придерживая одеяло вокруг ее тела.

– Я… я не помню.

– А что помнишь? – спросил он профессиональным тоном следователя.

Рой огляделась вокруг и от слабости прислонилась к Корвине.

– Помню, как танцевала. Пошла подышать свежим воздухом. А потом ничего. Все в тумане.

– Ты не представляешь, как попала в озеро?

Рой встрепенулась.

– Я была в озере? Мне не нравится это озеро. Черт, голова раскалывается.

– Ей нужно отдохнуть в медицинском крыле, – перебил ее с порога доктор Ларкин – врач, проживающий на кампусе. – Необходимо оставить ее на ночь под наблюдением.

Аякс устало кивнул.

– Отдыхай. Завтра у меня будут к тебе еще вопросы.

Корвина вышла за ним из Главного зала и окинула окрестности взглядом, наконец-то переведя дух в этой, казалось бы, стремительно меняющейся ночи. Все происходило так быстро, что даже в голове не укладывалось.

– Вад еще не вернулся. – Она посмотрела на лес, покусывая губу.

Аякс нахмурился.

– Прошло больше двух часов, Корвина. Он должен был вернуться.

– Может, он заблудился в туннелях? – Она поняла, как глупо было это предположение, едва озвучила вопрос.

– Он знает эту гору, как никто другой, – Аякс помотал головой с мрачным выражением лица. – Я… Ты уверена, что он тот, кем ты его считаешь, Корвина? Тебе не кажется, что все происходящее слишком тесно с ним связано? Неужели это не вызывает у тебя ни капли подозрений?

Его вопросы ранили подобно ударам крошечных кинжалов, недостаточно сильным, чтобы покалечить, но способным пролить кровь.

Корвина посмотрела на кольцо на своем пальце, на долгий миг задумавшись, мог ли он так умело манипулировать ей. Она не могла в это поверить. Вад был ее опорой в этом безумии. Если она усомнится в нем, то пойдет ко дну.

– Я доверяю ему, – твердо сказала она Аяксу и вновь посмотрела на лес.

– Тогда дай ему еще час. Некоторые из туннелей очень длинные.

Корвина сделала глубокий вдох, успокоившись от его слов, и вдруг воздух наполнил звон, который она ни разу не слышала в этом замке. Телефон.

Аякс достал устройство из кармана.

– У тебя здесь ловит телефон? – удивленно спросила она.

– Он подключен к специальному спутнику, – ответил он и нажал на кнопку. – У всех членов команды такие телефоны. – Аякс поднес трубку к уху. – Хантер.

С минуту он слушал человека на том конце и все больше напрягался.

– Ты уверен?

Видимо, на том конце провода ответили утвердительно.

Завершив звонок, он сжал челюсти и вновь повернулся к Корвине в роли следователя, отчего все внутри налилось свинцом.

– Только что опознали тело, которое мы нашли в хижине, – сказал Аякс с угрюмым выражением лица. – Рост сто шестьдесят два сантиметра, умерла два года назад от удара тупым предметом по голове, сожжена посмертно где-то в течение последних двух месяцев, чтобы ее личность было сложнее установить.

– Хорошо, – протянула Корвина, не понимая, к чему он ведет.

– Погибшая девушка – Джейд Прескотт.

Глава 28

Корвина

Корвина застыла в оцепенении.

– Это невозможно, – услышала она собственный вздох изумления, хватаясь за голову.

– Она была в базе данных, – сообщил Аякс, а ее разум работал все быстрее и быстрее в попытке уловить смысл его слов.

От внезапно мелькнувшей мысли ее бросило в дрожь. Она ведь не единственная видела Джейд? Предположение на миг пронеслось в ее голове, пока она не прогнала его прочь. Нет, остальные тоже ее видели. Разговаривали с ней. Корвина отчетливо это помнила. Но не ошибочны ли ее воспоминания? Неужели ее разум исказился до такой степени, что у нее начали возникать обманчивые воспоминания о себе самой? Неужели она так истосковалась по дружбе, что выдумала веселую светловолосую девчонку?

Корвина почувствовала, как громко стучит сердце. Она уже не знала, что реально, а что нет, ее собственная версия событий была насколько ненадежной, что Корвина не знала, что и думать.

– Ты же тоже видел Джейд? Мою соседку? – в отчаянии спросила она. – Девушку с короткими светлыми волосами и зелеными глазами?

К ее огромнейшему облегчению, он кивнул.

– Да. И отсюда возникает вопрос: если настоящая Джейд Прескотт мертва уже два года, то кто, черт ее подери, эта девчонка?

Корвина не знала.

С кем же она жила день за днем на протяжении нескольких месяцев? С кем подружилась и о ком заботилась? Кем была девушка, которая обнимала ее каждый день и озаряла ее жизнь своим светом?

Как же вышло, что ее подвело собственное чутье? Насчет Вада она тоже ошибалась?

– Я пойду и разберусь с этим. – Аякс растер ладони. – Ищи меня, если твой парень не вернется через час.

Корвина кивнула, глядя, как он пошел к административному крылу, а сама осталась стоять под луной, окончательно сбитая с толку. Кем же была ее соседка?

Раздавшийся слева звук заставил ее обернуться.

Карканье вороны над ее башней.

И это было странно, ведь вороны плохо видели в темноте, а потому всегда возвращались на ночь в свои гнезда и отправлялись на поиски пищи на рассвете. Так какого черта одна из них летала над башней и каркала?

Корвина бросила взгляд на свое окно и застыла, когда увидела тень, мелькнувшую в ее запертой комнате.

Это была Джейд?

Едва эта мысль промелькнула в ее голове, что-то тяжелое ударило ее по затылку, и все погрузилось во тьму.

* * *

«Очнись, Виви». - Голос Мо и запах сандала первыми ворвались в ее сознание.

А первым, что она увидела, открыв глаза, была луна.

Корвина изо всех сил старалась держать глаза открытыми сквозь туман, застилающий разум, а пульсирующая боль отдавалась из затылка в голову. Через мгновение она поняла, что лежит на чем-то бетонном и где-то высоко, потому что ветер с силой обдувал кожу. В горле пересохло, рот, будто был набит ватой. Она попыталась сесть. Ничего не вышло.

Внутри начала нарастать паника, когда она вновь попыталась пошевелить руками, ощутила их свинцовую тяжесть, но не смогла сдвинуть ни на сантиметр, хотя не чувствовала, чтобы ее что-то сковывало. Что же происходит, черт побери?

Ее взгляд лихорадочно метался, грудь тяжело вздымалась, а сама она пыталась во всем разобраться.

«А зачем в чем-то разбираться?» – ехидно прошептал голос, который она редко слышала раньше.

– Мне жаль, что до этого дошло, Кор, – послышался рядом голос Джейд.

Найдя в себе силы, Корвина слегка повернула голову в сторону и увидела свою соседку, которая по-прежнему была одета в платье принцессы и доброжелательно ей улыбалась.

– Кто ты? – с трудом прошептала Корвина, будто какая-то сила парализовала ее тело, хотя разум продолжал функционировать.

Джейд нахмурилась.

– Ты же должна быть не в состоянии говорить. Хм. Видимо, доза оказалась меньше, чем я думала.

Какая доза? Что она сделала? Кто она вообще такая? Где они?

– Помнишь дерево возле руин? – Джейд села, скрестив ноги, на пол рядом с Корвиной и пальцами смахнула ее волосы.

– Дерево с глазом? – Корвина вспомнила дерево и тот странный глаз.

– Моя бабушка вырезала глаз в коре, чтобы отличать дерево, – сказала Джейд с улыбкой. – Это было особенное дерево. Оно обрастало листьями всего лишь раз в пять лет, и она поняла, что порошок из них даровал силу.

«О чем она говорит, черт возьми?»

– Можно дунуть порошком кому-то в лицо и обрести над ним контроль, – сказала Джейд, перебирая ее волосы. – Она назвала его Дыхание Дьявола. Его-то она и использовала на объектах их забав.

Ее осенило.

Палачи.

Бабушка этой девушки была так называемой ведьмой в компании убийц.

– Твоя бабушка была… – Корвина сглотнула, чтобы смочить горло.

– Палачом, – Джейд горделиво улыбнулась. – Да, была. Именно она привносила веселье в их компанию. Они считали, что она ведьма, творившая темную магию при помощи порошка. В то время не знали, что это наркотик. Она никогда никому не рассказывала.

Корвина ощутила, что чувствительность рук восстанавливается.

– Как?

– Как я узнала? – спросила Джейд, сверкнув зелеными глазами. – Все потому, что она не умерла. Она сбежала той ночью, единственная, кому удалось спастись, и она была беременна. Здесь она вырастила мою мать, а потом они переехали в город, где та познакомилась с моим отцом. Только отец не хотел ее, и тогда бабушка рассказала ей о Дыхании Дьявола. В ту ночь они зачали меня.

Это было слишком. Вся ночь вплоть для этого момента казалась непостижимой ее разуму.

Корвину мутило и не только от событий ночи, но и от этого рассказа и мыслей о мужчине, который по принуждению другой женщины оказался в той же ситуации, что и она сейчас. Это было совершенно отвратительно.

Джейд продолжала, будто была рада наконец-то сбросить бремя со своих плеч. Она всегда любила поговорить.

– К сожалению, мой отец этого так и не вспомнил, а мама умерла несколько лет спустя. Тогда бабушка забрала меня к себе. Вырастила меня, всему научила, рассказала все о том, что творили они с дедушкой.

К Корвине вернулось еще больше сил, и, сумев немного повернуться, она посмотрела на девушку, которая стала ей лучшей подругой в незнакомом месте, девушку, которой она доверяла.

– Ой, не смотри на меня так, – фыркнула Джейд. – Все было отлично сыграно. Никто не заподозрил жизнерадостную девчушку, которая потеряла двух близких людей. Вот так трагедия. – В ее голосе звучала насмешка. – Я была убедительна.

– Зачем?

Джейд оперлась на руки и посмотрела на звезды, выглядя неземной в свете луны.

– Что именно?

– Зачем было убивать настоящую Джейд Прескотт? – спросила Корвина, радуясь тому, что голос звучит увереннее.

Она пожала плечами.

– Чтобы попасть в Веренмор, глупышка. Эта дурочка приехала в город и взялась болтать о своем зачислении. Я подвезла ее до замка, выведала всю ее историю и отвела в лес к старой хижине моей бабушки. Я хотела увидеть место, принадлежащее моему роду.

Сердце Корвины замерло.

– Ты Деверелл, – прошептала она.

Все начало вставать на свои места. Джейд расплылась в блаженной улыбке.

– Да, это так. Моя мать была зачата в ночь, подобную этой. Бабушка все мне о ней рассказала – о крови, сексе, жертвоприношении. Они отлично развлекались. Господи, как же, должно быть, весело было в то время.

От сквозившего в ее голосе воодушевления Корвине стало дурно.

Она помнила, как Вад рассказывал ей свою историю, с каким отвращением на лице описывал подобные события. Возможно, он убил своего деда за это. А эта девчонка была… сумасшедшая. Иначе не скажешь.

«А ты сама разве не сумасшедшая?» – прошептал ехидный голос.

«Не обращай на нее внимания, Виви», – сказал Мо.

Корвина послушала его совета, когда все постепенно начало обретать смысл.

– Ты ведь сожгла ее тело после того, как мы пошли в лес и обнаружили там хижину? – Теперь и в этом появился смысл.

– Мне пришлось это сделать. – Джейд взмахнула пальцами. – Раньше никто не ходил в лес, поэтому я ничем не рисковала. А потом, благодаря тебе, людям стало любопытно. Боже, я же столько раз пыталась тебя предостеречь. Я не могла рисковать и допустить, чтобы ее опознали.

Корвина посмотрела на девушку, ощутив невыносимую тяжесть внутри.

– А к смерти Троя ты имела какое-то отношение?

Джейд многозначительно взглянула на нее, ее глаза блестели.

– Ну конечно, имела. Трой начал питать… подозрения насчет смерти Алиссы. Принялся выяснять, зачем она пошла на крышу. Кто-то сказал ему, что видел, как мы с ней вместе туда поднялись, а спустилась я одна. Он начал задаваться вопросом, не потому ли я сбежала отсюда, чтобы сбить всех со следа, и мне пришлось это сделать. Он мне правда нравился, но у меня не было выбора.

Внутри билась жгучая ярость, глаза защипало, когда Корвина вспомнила об удивительном, умном парне, который лишился жизни из-за этой злобной девицы.

– Ты дала ему Дыхание Дьявола?

– Ага, – кивнула Джейд. – И отвела его на крышу. Прямо сюда. Велела ему сброситься с нее. Никто ничего не заподозрил.

Ветер, свистевший на крыше, усилился и стал трепать волосы Корвины.

– Я заподозрила, – сказала она Джейд, чувствуя, как злость бушует в венах. – Я знала, что он не стал бы кончать с собой. И то же самое сказала его брату.

Джейд усмехнулась.

– Но никто ничего не сможет доказать.

А это значит, что Корвине не суждено окончить этот разговор живой.

– А те исчезновения, которые случились за последнее столетие? – спросила Корвина. – Твоя бабушка имеет к этому какое-то отношение?

Джейд помотала головой.

– Нет, я в самом деле не представляю, что происходит во время Черного бала. И бабушка тоже не знает. Мы обе довольно долго ломали над этим голову.

– Значит, ты не причастна к тому, что Рой сегодня оказалась в озере?

Освещенное лунным светом лицо Джейд приобрело озадаченное выражение.

– Рой? Зачем мне что-то с ней делать? Она мне нравится. С ней все хорошо?

У Корвины голова шла кругом оттого, что эта девушка в один миг признавалась в совершении хладнокровного убийства, а в следующий беспокоилась о подруге.

И эта девушка собиралась убить Корвину. Она знала это. Лежа на крыше, разговаривая с ней, Корвина чувствовала, как правда проникает в самое ее нутро.

– Зачем было убивать Алиссу? – спросила она, пытаясь выиграть время и придумать, как из этого выпутаться.

Под действием вещества она не могла пошевелить ни рукой, ни ногой. Если она не выберется отсюда, то пополнит список баек Веренмора, неразгаданных смертей.

Глаза Джейд вспыхнули, в них что-то переменилось.

– По той же причине, по которой я убью тебя, Корвина. Хотя поначалу я и впрямь полюбила тебя, как сестру.

Корвина смотрела на девушку, пытаясь понять, что у них с Алиссой было общего. Ответ пришел к ней с леденящим душу осознанием.

– Вад, – выдохнула она.

Джейд улыбнулась.

– Вад.

Корвина моргнула.

– Но… почему? Я не понимаю.

– Эта потаскуха взяла и переспала с ним, – процедила Джейд, наклонившись ближе. – А он мой.

– Он… у вас же один дедушка. Вы же родственники, – запинаясь, пролепетала Корвина.

– Он мой! – внезапно закричала девушка, заставляя Корвину вздрогнуть. В зеленых глазах сквозило безумие, короткие волосы растрепал сильный ветер. – В нас обоих течет кровь Девереллов. Она придает нам сил. Он дьявол этого замка, а я – дыхание дьявола. Вместе мы станем силой, с которой придется считаться. Мы сможем оставить наследие нашим детям.

К горлу подступила рвота, и Корвина сглотнула, чтобы ее сдержать. Эта девушка, кем бы она ни была, и впрямь серьезно больна.

«Ты тоже больна, Корвина, – сказал ехидный голос. – Иначе с чего бы мне здесь быть?»

«Сосредоточься на девчонке, Виви», – уговаривал Мо. На сей раз ей было сложнее сосредоточиться.

– Это неправильно, – прошептала Корвина, испытывая всепоглощающее отвращение. – Он бы ни за что тебя не принял.

Джейд ответила леденящей кровь улыбкой.

– Ему и не придется, Кор. У него не будет выбора. Он примет меня, когда тебя не станет.

Не в силах больше сдерживать рвотные позывы, Корвина повернулась на бок. Желудок был пуст, а в горле жгло. От мысли, одной только мысли о том, как Вад становится беспомощной жертвой обмана этой девчонки, в ней пробудилось какое-то пламенное чувство.

Нет. Нет.

«Убей ее», – велел ехидный голос.

«Виви, сосредоточься», – перекрикивал Мо.

Господи, они оба должны заткнуться. У нее раскалывалась голова.

Если ей суждено умереть сегодня, то она заберет эту девушку с собой. Ни в какой вселенной она не позволила бы ей жить и превратить ее возлюбленного в раба. Нет.

– Мы бы никогда до такого не дошли, Корвина, – вздохнула Джейд, наконец встав и отряхнувшись. – Я столько раз пыталась тебя от него отвадить. Ты. Попросту. Не стала. Слушать. Взяла и принялась, как шлюха, раздвигать перед ним ноги по всему замку. Я больше не могла это выносить.

Она встала и, отряхнув руки, обошла беспомощное тело Корвины кругом.

– А теперь ты спрыгнешь с этой крыши, и он найдет меня. Мы с ним разделим горе утраты, и я помогу ему оправиться. – Серьезное выражение ее лица и впрямь пробуждало в Корвине желание ее убить.

Это было настоящее предательство по отношению к Трою, к Алиссе, ко всем, к кому она когда-либо имела отношение.

Корвина пыталась пошевелить руками, ногами, пошевелить хоть чем-то, но ничего не вышло.

– Что это за наркотик? – спросила она девушку.

– Мне неизвестен точный состав. – Джейд подошла к краю узкой крыши и посмотрела вниз. Девчонка явно врала, будто боится высоты. – Бабушка говорила, что дерево произрастает на Амазонке. Видимо, кто-то посадил его здесь много лет назад. По ее словам, в нем содержится вещество, которое используется при допросах. В зависимости от дозировки, твоя воля подчинена мне. К примеру, я велела тебе пойти со мной на крышу, и ты пошла. Ты помнишь это?

Корвина мотнула головой, а сердце забилось быстрее оттого, что перед пробуждением была лишь чернота.

– Это потому, что я велела тебе забыть. А сейчас скажу тебе встать и подойти к краю крыши.

Корвина не поверила бы, что такое возможно, если бы ее мышцы не начали внезапно расслабляться, возвращая чувствительность в конечностях. Она вдруг осознала, что стоит на ногах, хотя противилась этому изо всех сил. Ее тело выпрямилось, мышцы ног подталкивали вперед, но мозг пытался возобладать над тем, что с ней происходило.

– Ты сопротивляешься, – раздался позади нее удивленный голос Джейд. – Это невозможно. Обычно под действием препарата сознание ослабевает.

Дрожа от сильного ветра и сжав руки в кулаки, Корвина почувствовала, как Джейд подошла и встала перед ней.

Зеленые глаза глядели на нее, и впервые в жизни Корвина испытала неподдельный ужас. Она смотрела в лицо истинному злу. Монстры существовали, но жили они вовсе не в ее голове. То, что существовало в реальном мире, было гораздо страшнее всего, что мог вообразить ее разум. И перед ней предстал один из них – с красивым невинным личиком и такой обманчивой энергией, что ей удалось обойти ее чутье. Ей нужно было найти Вада и сказать ему, что он вовсе не зло, что истинное зло не мелькало открыто у всех на виду. Истинное зло было коварно.

Близилось время ее пляски смерти, и Корвина не хотела этого. Она должна была еще раз повидаться с матерью. Завести собаку, создать семью. Должна обрести счастливый конец с Вадом. Она хотела прожить с ним жизнь, даже если эта жизнь была полна опасностей для ее разума. Хотела целовать его открыто, не боясь, что кто-нибудь увидит. Хотела отправиться с ним в места, о которых читала в книгах. Она хотела, чтобы для нее все закончилось, как в ее любимых романах. Хотела однажды завести с ним ребенка. Она хотела всего.

Она была не готова к смерти.

«Но, возможно, смерть готова к тебе», – пропел ехидный голосок.

«Ты будешь жить, Виви!», – прокричал Мо.

«Помоги мне, Мо!», – воззвала она к единственному голосу, который на протяжении многих лет был ее бессменным спутником. Она не знала, был ли он реальным или же иллюзией ее разума, но ей было все равно, потому что на миг он дал ей надежду.

«Я здесь, с тобой», – сказал он, давая ей то единственное, что давал всегда – свое присутствие.

– Подойди к краю, Корвина, – велел ей голос Джейд, и Корвина почувствовала, как ноги, словно по собственной воле, несут ее к краю крыши.

И она поняла, что именно чувствовали Алисса и Трой, когда их окутывал ветер, а впереди простирались бесконечные горы и леса, готовые их привечать. Волосы развевались во все стороны, а она смотрела на места, которые нашла на этой горе, места, в которых впервые познала дружбу. А еще впервые в жизни испытала вожделение, превратившееся в глубокую любовь, которую она никогда не представляла в своей жизни, но которую всегда надеялась обрести. Если Корвина умрет (а судя по всему, так и случится), глядя на эти места, чувствуя любовь в сердце и забрав с собой на тот свет воспоминания о нем, то так она и хотела умереть. С воспоминаниями о серебристых глазах, произнесенных шепотом словах, страстных поцелуях и седой пряди волос, с воспоминаниями о его обладании, страсти и любви к ней.

Она ходила по этим землям, полным зла, и отмечала их любовью. И когда ее не станет, они снова расцветут.

Слезы потекли по лицу, когда Корвина посмотрела на развалины, среди которых случился ее первый поцелуй.

– Это ты сожгла фортепиано? – тихо спросила она, слегка покачнувшись от сильного порыва ветра.

Джейд опустила взгляд на ее руку, на кольцо на пальце.

– Я разозлилась.

Она протянула ладонь, чтобы прикоснуться к нему, и Корвина изо всех сил схватила ее за запястье.

– Отпусти мою руку! – вскрикнула Джейд, пытаясь вырваться, но Корвина сжала пальцы.

Нет. Если Корвина отпустит, та уничтожит все. Уничтожит Вада, превратив его в оболочку человека. Она не могла этого допустить.

– Я не дам тебе разрушить еще одну жизнь, – сказала Корвина, крепче сжимая ее руку ладонью – единственной частью тела, которую могла контролировать.

– Корвина, что ты делаешь, черт возьми?! – услышала она голос Итана, донесшийся снизу, и захотела спросить его, вернулся ли Вад и можно ли ей увидеть его в последний раз.

Стоящая рядом с ней Джейд закричала.

– Она сошла с ума! Я нашла ее на крыше и попыталась убедить спуститься. Она не отпускает меня!

«Гребаная тупая стерва».

Снизу доносились крики, люди кричали, чтобы Корвина отпустила Джейд, кричали, чтобы не творила безумств, кричали, умоляя ее не злиться.

Они думали, правда думали, что она сумасшедшая.

Она бы рассмеялась над такой иронией, если бы могла.

«В этом нет никакой иронии», – сказал ехидный голос.

«Не слушай ее», – возразил Мо.

Голова была готова взорваться от творившегося в ней сумбура.

Корвина почувствовала, как кто-то еще вышел на крышу, которая была заперта.

– Эй, красавица, – произнес позади них низкий, хриплый голос, и неподдельное облегчение пронеслось по телу Корвины, а неподдельная боль оттого, чему он сейчас станет свидетелем, едва не сокрушила ее.

Если бы ее тело не было парализовано, она бы упала на колени от облегчения. Корвина хотела обернуться, броситься в его объятья и никогда его не отпускать, но тело оставалось неподвижным.

Она начала задыхаться от рыданий.

– Не подходи ближе, Вад, – прокричала она сквозь слезы. – У нее какой-то гипнотический наркотик. Не подходи ближе.

Но он обращался вовсе не к ней.

– О, ты хочешь избавиться от нее? Ради нас? – Его голос прозвучал ближе, и сердце Корвины забилось быстрее.

Она должна была его остановить.

«Он вообще не с тобой разговаривает, – сказал ехидный голос. – Он смотрит на нее. Ему плевать».

«Это ложь!» – прокричал Мо, и голова начала раскалываться, будто кто-то изнутри стучал по ее черепной коробке.

Корвина почувствовала, как Джейд отпустила ее руку и обернулась посмотреть на стоящего позади нее мужчину.

– Вад. Ты знаешь?

Его голос звучал соблазнительно. Корвине был хорошо знаком этот тон.

– Конечно, я знаю, глупышка, – усмехнулся он, подходя ближе. – Мне ведь известно все, что происходит в Веренморе. И я так горжусь тобой. Ты настоящая Деверелл. – От гордости, прозвучавшей в его голосе, у Корвины свело желудок.

«Он никогда не любил тебя, Корвина, – злорадствовал ехидный голос. – И сейчас он показывает тебе свое истинное лицо».

«Ты знаешь, что это неправда, Виви», – напомнил Мо.

Застонав от постоянной перепалки голосов в голове, она постаралась сосредоточиться на реальных голосах.

Вад продолжал говорить с самозванкой Джейд, его голос зазвучал тише.

– Тебя будоражат убийства, да, детка? Кровь, секс, кайф. Ни с чем несравнимо.

– Да, – вздохнула она, стоя рядом с Корвиной. – Я знала, что ты меня поймешь.

– Отпусти ее руку, Корвина, – велел он знакомым тоном, впервые обратившись к ней.

Корвина почувствовала, как у нее перехватило дыхание, ее тело жаждало увидеть его, но не могло пошевелиться, а в разум тем временем закралось первое зерно сомнения.

«Он хочет ее, – рассмеялся ехидный голос. – А тебя он лишь временно использовал. Она права: он ненормальный, как и она. Он наверное хочет, чтобы ты отпустила ее, чтобы самому столкнуть тебя с крыши».

«Виви, не слушай эту херню, – Мо выругался впервые на ее памяти, его голос звучал поверх ехидного голоска, громче него. – Он бы убил ради тебя, а тебя – ни за что. Помнишь, что мы решили? Мы доверяем ему. Верь ему».

Оба голоса говорили наперебой, и Корвина закричала от боли, пронзившей глаза. Тело тряслось от желания рухнуть на пол.

Каким-то чудом сумев найти объяснение происходящему, несмотря на каждое произнесенное Вадом слово и голоса, кричащие в ее голове, Корвина поверила в него и выпустила из руки единственное, что ее защищало.

Она почувствовала, как он встал позади нее, заметила краем глаза, как нежно обхватил лицо Джейд ладонями.

– Ты сделала все это ради меня?

Джейд закивала, прерывисто дыша.

– Мы созданы друг для друга. Мы с тобой идеально друг другу подходим.

Вад усмехнулся.

– Да, это так. Нам обоим нравится сбрасывать людей вниз, правда? – Он сильнее сжал ее лицо. – Как развеять действие наркотика?

Девушку накрыло осознание. Она залилась неистовым смехом, пытаясь вырваться из его рук, сжимавших ее подбородок, но безуспешно.

– Ох, Вад. Ты хочешь сбросить меня вниз? Не выйдет. Веренмор у меня в крови. Я навсегда останусь в его стенах.

Он наклонился ближе, его голос звучал жестко.

– Как развеять действие наркотика?

Застыв недвижно, Корвина услышала, как Джейд захихикала.

– Никак. Она будет твоей маленькой игрушкой, с которой можно делать все, что пожелаешь. Заставь ее ползать на четвереньках, заставь умолять, – Джейд причмокнула. – А я буду наблюдать.

«Теперь он может сделать с тобой все, что угодно», – сказал ехидный голос, и Мо тут же шикнул, велев ему заткнуться.

– Наблюдай из ада, – сказал Вад и отпустил ее.

Оцепенев от потрясения, Корвина смотрела, как розовое платье развевается вокруг тела падающей девушки. Ветер доносил ее звонкий смех вместе с криками собравшихся внизу, пока она не шлепнулась на землю. Ее глаза смотрели на Корвину, рот застыл в безумном хохоте, а кровь растеклась вокруг ее головы, словно дьявольский ореол, пропитывая розовое платье.

По толпе пронеслась тень, и внезапно множество голосов начали разом кричать в голове Корвины.

«Я никогда не уйду».

«Я рад, что она умерла».

«Скажи моему брату, что я не убивал себя».

«Сообщи обо всем моей семье».

«Ты слышишь нас?»

«Прыгай, прыгай, прыгай».

«Да почему ты, мать твою, жива?»

«Не слушай их!»

«Прыгни и покончи с этим, Корвина. Ты знаешь, что хочешь этого. Здесь тебя ничто не ждет».

Корвина закричала, ощутив давление в черепной коробке. Глаза, уши, нос, зубы – все пронзила боль, а тело начало трястись, не в силах вынести психическую перегрузку. Голос сорвался, когда боль из головы пронзила каждый сантиметр ее тела, которое попросту не могло пошевельнуться. Слезы, смешиваясь с потом, текли по лицу, и она застонала, покачиваясь на краю крыши.

Корвина почувствовала, как начинает наклоняться вперед, и закрыла глаза.

Рука обхватила ее за талию и оттащила от края напряженное, изнывающее от боли тело.

«И зачем он приехал?»

«Передай моей маме, что я не хотела приезжать».

«Уйди с крыши».

«Да сдохни уже».

– Посмотри на меня! – произнесенный низким голосом приказ прорвался сквозь шум. Корвина почувствовала, как он развернул ее, обхватил ладонями лицо и наклонил голову. Его голос просочился среди всех остальных в ее голове. – Корвина, посмотри на меня. Ну же, малышка.

«Оставь его».

«Спрыгни».

«Это единственный исход».

Ее глаза начали закрываться.

– Нет, нет, смотри на меня. Будь со мной, – велел его низкий, хриплый голос, в котором слышались нотки паники, каких она не слышала прежде.

Корвина не хотела, чтобы он паниковал. Она просто заснет и полностью отключит свое тело: кожу, которая слишком сильно вспотела, мозг, который никак не хотел замолчать, сердце, которое билось слишком быстро и громко, да и само тело, которое, казалось, вышло из-под контроля.

Все болело.

– Корвина! – Ужас в его голосе достиг ее где-то глубоко внутри, где она все еще была способна на последнюю разумную мысль.

Сумев преодолеть все, что творилось в ней, Корвина открыла глаза на долю секунды, чтобы посмотреть, просто взглянуть на него в последний раз, и встретилась взглядом с этими красивыми серебристыми глазами.

– Голоса не смолкают, – удалось ей прошептать.

Корвина почувствовала, как он качает ее на руках, и начала бормотать что-то, чего сама не понимала. Глаза перестали видеть, голоса в голове наконец одолели ее. Так вот какова была пляска смерти.

Глава 29

Вад

В ад не мог вообразить ничего страшнее жизни без своей ведьмы с фиолетовыми глазами, но в тот миг, когда она рухнула на крыше башни, такая перспектива стала слишком реальной.

Он находил удовольствие в своей меланхолии, пока она не коснулась его своим колдовством: своими застенчивыми взглядами, которые становились все смелее по мере того, как она открывалась ему. Тем, как принимала его темные стороны и наполняла их своим светилом, а еще своей нежностью, которая всегда смягчала его резкость.

Но теперь он не мог даже помыслить о том, как вновь погрузится в меланхолию, в бесконечную, беззвездную ночь, снова станет одинокой горой, на вершине которой нет замка.

Он всегда верил только в то, что мог видеть собственными глазами, но то, что привело его к ней, оказалось за гранью его понимания. Ведь каковы были шансы, что в тот день, когда Старая Зельда схватила его за руку, на свет появится эта девушка? Он не верил в судьбу, но жил под ее влиянием. Именно она подтолкнула его начать поиски Фьюри и найти в институте женщину с фиолетовыми глазами, которая болела параноидной шизофренией и страдала от расстройства памяти. Именно судьба заставила его остановиться и взглянуть налево в коридоре, где он увидел ее впервые.

Сейчас Вад сидел в том самом коридоре, упершись локтями в колени и неотрывно глядя на дверь, за которую ее унесли.

Он был в туннеле, когда то же самое неподдающееся описанию чувство побудило его вернуться в замок. Он бежал, следуя за чутьем, которого не понимал, на крышу, где уже погибли двое молодых людей.

Вад потер лицо ладонью и глянул на часы, пытаясь сосредоточиться на чем-то, кроме глубочайшего ужаса, который охватил его, когда Корвина начала покачиваться на краю. Ее красивые глаза остекленели, она погружалась туда, куда ему было не попасть, ее тело билось в судорогах у него на руках. Он отнес ее в медицинский кабинет, где штатный врач дал ей безопасное успокоительное. Аякс тем временем вызвал вертолет скорой помощи и помог Ваду доставить Корвину в институт, где ей могли оказать необходимую помощь. Он не солгал ей, когда сказал, что свернет горы, лишь бы с ней все было хорошо. Но господи, как же ему претило быть в долгу у этого ублюдка.

– Мистер Деверелл. – Невысокий мужчина, в котором он узнал знаменитого доктора Детта, подошел к нему.

Вад тут же вскочил на ноги, в груди защемило. Ему необходимо, чтобы с ней все было хорошо. Чертовски необходимо, чтобы с ней все было хорошо.

– Давайте поговорим в моем кабинете. – Мужчина указал на дверь с краю, и Вад молча пошел за ним.

Он присел, пока доктор раскладывал несколько снимков мозга на белой доске с внутренней подсветкой, а потом сел сам.

– Прежде чем я смогу поговорить с вами, мне нужно понять, какие вас связывают отношения, мистер Деверелл, – сказал доктор мрачным тоном.

Ваду не понравился этот тон.

– Однажды я на ней женюсь, – ответил он.

Черт возьми, он еще несколько недель назад надел бы кольцо ей на палец, да только знал, что она запаникует. Ей нужно было пространство, чтобы раскрыться и обрести опору в их отношениях и в своем сознании, иначе она бы пожалела об этом.

– Это хорошо, – доктор Детта немного расслабился. – Корвина – весьма уникальный случай. Одни только условия ее воспитания делают ее случай одним из самых необычных, что я видел за сорокалетнюю практику.

– Что вы имеете в виду? – Вад был рад, что у него наконец-то состоялся этот разговор с врачом, хотя поспособствовавшие этому обстоятельства совсем не радовали. Одно дело изучить ее личное дело. Но ему было необходимо услышать заключение ее врача, если у их будущего был хоть какой-то шанс.

– Если бы несколько лет назад вы спросили меня, может ли страдающий параноидной шизофренией в одиночку вырастить ребенка, не нанеся при этом вреда его психике, я бы дал отрицательный ответ, – начал доктор. – Но Селеста Клемм не только вырастила Корвину самостоятельно, она к тому же была достаточно разумна, чтобы зарабатывать на жизнь, обучать дочь на дому, научить всему, что необходимо для самостоятельной жизни, борясь при этом с собственным не диагностированным заболеванием. Это один из самых удивительных случаев, о которых я слышал. С другой стороны, материнский инстинкт всегда был малоизучен. Ситуация очень непростая.

Вад кивнул, желая, чтобы доктор продолжал, чтобы дошел уже до самого главного и сказал ему, что с ней все хорошо.

– Сейчас Корвина в полном порядке, – сказал доктор Детта, и Вад вновь смог вдохнуть полной грудью.

Тиски, сковавшие его грудь, слегка ослабли, напряженные челюсти расслабились.

– С ней все в порядке, – с облегчением выдохнул он.

– Да, но в дальнейшем эта ситуация может измениться, – сказал доктор. – То, что оба ее родителя страдали от шизофрении, существенно увеличивает для нее риск заболеть в будущем. Моя главная забота – понять, как на нее повлиял этот неизвестный наркотик, стал ли он причиной возникновения слуховых галлюцинаций на крыше и мог ли спровоцировать ее душевное расстройство. Сейчас на ее состояние влияет очень много факторов.

Черт.

– Мы ввели ее в медикаментозную кому, – продолжил доктор Детта, когда Вад промолчал. – Теперь выводим наркотик из ее организма. Когда она придет в себя, я бы хотел на всякий случай понаблюдать за ней в течение месяца.

Месяц.

Вад посмотрел доктору в глаза.

– Я буду с ней.

Пожилой мужчина улыбнулся.

– Как правило, такой вариант не предусмотрен, но я уверен, что ваше присутствие благотворно скажется на ее психике. Сканирование головного мозга показало, что с ней все в порядке и физически она здорова.

– Тогда почему она слышала все эти голоса в Веренморе? – Вад наклонил голову, желая понять, что с ней происходило. – И тот случай с зеркалом?

Доктор Детта взглянул на него поверх очков.

– Не знаю, что вам сказать, мистер Деверелл. Человеческий разум чрезвычайно сложен. Она могла попросту бессознательно уловить сигналы, которые проявились, когда их что-то спровоцировало. Возможно, подруга тайком подсыпала ей наркотик в маленьких дозах. А может, она в самом деле слышала призраков. Кто знает? У нас нет достоверных ответов и, вероятно, не будет никогда. Считайте, что вам повезло, и не думайте о прошлом.

– Но ей сейчас нельзя туда возвращаться?

Доктор Детта помотал головой.

– Не сейчас. Сперва ее психике нужно восстановиться от всех пережитых травм и окрепнуть.

Вад посмотрел на разложенные на экране снимки мозга, заглянул в ее голову, ничего не понимая.

– А что насчет Мо?

Доктор махнул рукой.

– Думаю, ее подсознание выдумало его, когда она была еще ребенком, чтобы заменить и умершего отца, и мать, которая не была рядом на ментальном уровне. Судя по ее рассказам, Мо, вероятно, будет с ней до конца жизни, и я не думаю, что это причинит ей какой-либо вред. И еще кое-что, мистер Деверелл.

Вад вновь повернулся к доктору и уделил ему все свое внимание.

– Если вы хотите построить с ней здоровое будущее, нужно, чтобы вы внимательно наблюдали за ней на предмет любых признаков замыкания в себе или необычного поведения с ее стороны, – сказал доктор Детта, но Вад уже опередил его и сам пришел к такому решению. – Заметите что-то странное и сразу же везите ее сюда, чтобы мы могли как можно раньше начать лечение.

Вад встал и пожал доктору руку.

– Спасибо.

Доктор Детта улыбнулся.

– Она исключительная девушка, мистер Деверелл. Вы счастливчик.

Будто он сам этого не знал.

Вад вышел из кабинета и направился в конец коридора, любуясь солнечной погодой и видами города за окном.

Веренмор много лет был ему домом, так долго был его мечтой, страстью, объектом честолюбивых стремлений. Он должен был сделать выбор: вернуться в любимое место и потерять девушку, которая вдохнула волшебство в его жизнь, или остаться с ней и лишиться места, которым так долго был движим.

Он долго стоял, погрузившись в размышления и пытаясь представить свою жизнь без того и другого.

Уж лучше он будет тосковать по Веренмору, чем по ней.

И черт подери, как же сильно он будет тосковать по Веренмору.

Достав телефон, который хранил, но которым не пользовался в замке, Вад позвонил бухгалтеру, чтобы уладить финансовые вопросы. Затем связался с советом, дабы сообщить им, что не вернется, и приказав сжечь то чертово дерево.

А потом он пошел в палату, в которой спала любовь всей его жизни, и стал наблюдать, как она сражалась в своей голове в битвах, в которых он не мог сразиться вместо нее. В некоторых битвах его нежный вороненок должна была сразиться сама. А он будет рядом, давая ей понять, что она больше никогда не останется одна.

Эпилог

КАК ВСЕ ЗАКОНЧИЛОСЬ…

Вад

Ее продержали шесть месяцев.

Но не позволяли увидеться с матерью, которая находилась в том же учреждении, на случай, если это негативно скажется на ее выздоровлении.

До этого момента.

Вад молча сидел рядом с ней в стерильной комнате, а Корвина смотрела на мать с надеждой во взгляде.

Селеста Клемм безучастно глядела в ответ.

Вад помнил, как познакомился с ней несколько лет назад, когда отправился на поиски фиолетовых глаз, даже не зная, что такие существуют. Она и в тот раз была в полубессознательном состоянии, затерявшись в своих мыслях, но говорила с ним о своей дочери. В те мимолетные мгновения любовь так ярко сияла в ее глазах, что даже растопила холод у него внутри.

Сейчас ей стало хуже.

– Мама. – Корвина робко ей улыбнулась и взяла ее за руку через стол в палате для встреч. – Ты же помнишь Вада? Он приходил повидаться с тобой не так давно.

Ее мать не ответила. Шизофрения и недавно развившееся слабоумие удерживали ее в заточении собственной головы. Вад знал, что один из самых больших страхов Корвины заключался в том, что однажды она станет такой же, как ее мать, и перестанет узнавать его.

Он вполне реалистично смотрел на вещи, чтобы признать: такое может случиться. А еще он знал, что при первом проявлении тревожных, по мнению врачей, симптомов он свернет горы, чтобы оказать ей необходимую помощь и поддержку, которую никогда не получала ее мать. И если однажды она в самом деле забудет его, он останется ее горой и будет помогать ей цвести и впредь всеми чувствами, которые испытывал к ней. Она принадлежала ему сейчас и на всю жизнь, а если существовала загробная жизнь, тогда, быть может, и в ней тоже.

Но, по крайней мере, сейчас ее врач не был ничем обеспокоен. Корвина по-прежнему порой слышала голос Мо, но это случалось редко. По какой-то причине время, проведенное в Веренморе, стимулировало ее подсознание. А может, это было и не подсознание вовсе. Возможно, она была немного не от мира сего, как Старуха Зельда. Вад этого не знал и, честно говоря, ему было все равно. Для мальчишки, у которого никогда не было ничего своего, Веренмор на десятилетия стал всем. А то, что он ради нее бросил замок, как ничто другое говорило ему о испытываемых им чувствах. Она была важнее.

– Мама. – Корвина встала, подошла к матери и присела рядом с ней на корточки. Два поколения красивых женщин с волосами цвета воронова крыла и фиолетовыми глазами смотрели друг на друга. – Мы с Вадом теперь вместе. Мы пришли повидаться с тобой в мой день рождения.

Ее мать перевела взгляд на Вада, возможно, какие-то из слов дочери проникли в ее сознание.

Вад позволил ей хорошенько его рассмотреть. Он относился к Селесте Клемм с необычайным уважением. Только самая любящая, сильная духом женщина смогла бы родить ребенка наперекор своей семье, потерять любимого самым чудовищным образом и все равно вырастить дочь, полную любви и доброты, сражаясь при этом с собственным разумом. И пускай Селеста сдалась голосам в своей голове, любовь к дочери все еще жила в ее сердце.

– День рождения, – пробормотала она, и улыбка, на миг озарившая лицо Корвины, стоила всего пребывания в гребаном институте.

– Да, мама. – Корвина сжала ее руки, фиолетовые глаза были полны любви. – Сегодня мой день рождения.

Селеста не сводила глаз с Вада.

– Мальчик. Нашел.

– Да, Селеста, – заговорил наконец Вад, обращаясь к ее матери. – Я тот самый мальчик, который спрашивал вас о ней много лет назад.

– Мальчик. Беречь.

Вад наклонился вперед, в его словах таилось обещание, которое, как он надеялся, достигнет ее и принесет немного покоя.

– Да, я буду беречь ее. Теперь вы можете быть спокойны.

Мать посмотрела на Корвину и взяла прядь ее волос.

– Ворон.

Корвина разрыдалась, и у Вада в горле встал ком от эмоций. Сила связи и любви между ними двумя была настолько ощутима, что он чувствовал ее пульсацию на коже. Он никогда не видел, чтобы кто-то так сильно любил своего ребенка, как Селеста Клемм любила свою дочь, несмотря ни на что.

– Я люблю тебя, мама, – прохрипела Корвина, обнимая мать за шею. – Я очень тебя люблю.

Селеста нерешительно обняла дочь в ответ, ее фиолетовые глаза взглянули на Вада.

– Ворон, – снова сказала она, а потом ее глаза вновь остекленели, и она ушла в себя.

Наконец Корвина отпустила ее, вытерла слезы со щек и подошла к Ваду.

– Мы уходим, мама. Я скоро приеду к тебе.

Селеста так и смотрела невидящим взглядом.

Вад заключил Корвину в объятья и вывел в коридор. За окном сгущались тучи.

– Думаешь, стоит переждать грозу? – спросила она, глядя на него покрасневшими, слегка опухшими глазами.

Вад прижал ее ближе.

– Пару часов.

Она кивнула, посмотрела на него блестящими фиолетовыми глазами, и у нее задрожали губы.

– Я не хочу тебя забывать, – прошептала она, сжимая руками его куртку. – Не хочу оставлять тебя одного, только не так.

Любовь к этой хрупкой маленькой женщине, которая коснулась его своим взглядом и вдохнула волшебство в его мир, разлилась в нем, переполнила до краев. Он поцеловал ее дрожащие губы, затем милый носик с колечком, кусочком серебра, который так ему нравился.

– Маленькая ведьма, – Вад нежно поцеловал ее, – …ты покинешь меня, только когда розы на твоей могиле…

– Перестанут сплетаться корнями с розами на твоей, – закончила она фразу, которую много раз слышала от него за последние несколько месяцев, и сделала глубокий вдох.

– Кто я? – спросил он, зная, что этот диалог всегда успокаивал ее разум, когда ей становилось страшно.

– Мой дьявол, – прошептала она.

– А еще?

– Мое безумие.

– А еще?

– Моя гора.

– Умница, – похвалил он ее любимым словечком, и на ее щеках расцвел румянец.

Корвина встала на цыпочки и нежно поцеловала его губами, накрашенными сливовой помадой, что немало его забавляло. Вад никогда не понимал ее увлечения подбирать цвет помады к наряду, но любил пробовать ее на вкус, каждый раз его удивлявший.

– Что теперь будем делать? – спросила она, гипнотизируя взглядом фиолетовых глаз. В них таилось колдовство, и он был околдован, одурманен, пропал.

– Жить, – ответил он, уводя ее в мир, совсем не похожий на тот, в котором они полюбили друг друга.

…А ЗАКОНЧИЛОСЬ ЛИ?

Корвина

– Посмотри на меня, – велел он, и Корвина, со стоном повернув голову, поймала взгляд серебристых глаз, когда он вошел в нее сзади.

Ранним утром Вад медленно взял ее, грудью вжимая в кровать, пока не настало время вывести Графа, их двухгодовалого хаски на прогулку.

Они остановились в зимнем доме в заснеженных горах – большом загородном особняке, располагавшемся на землях, которые принадлежали роду Деверелл. Отсюда было недалеко до места, в котором они полюбили друг друга, но в которое больше не возвращались.

Прошло пять лет с той судьбоносной ночи, пять лет с того Черного бала. На прошлой неделе прошел очередной Черный бал, и Корвина узнала, что впервые за сотню лет никто не пропал. Возможно, кто-то пропадет в следующий раз. А может, нет. Она этого не знала.

Вад увез ее оттуда и никогда не оглядывался назад, никогда не давал ей почувствовать, что утратил огромную часть себя. Замок принадлежал ему, как и гора, и, хотя он по-прежнему оставался действующим членом университетского совета и был в курсе всего, что там происходило, Вад ни разу не говорил с Корвиной о том, чтобы туда вернуться. Никто и никогда не совершал ради не такого бескорыстного поступка, не жертвовал так долго чем-то столь ценным ради нее.

Корвина взглянула на свою руку, лежащую на подушке, на кольца, которые теперь красовались на ее пальце: прекрасный аметист, что Вад подарил ей много лет назад на руинах, сверкал под простым ободом из платины с гравировкой «никогда больше» на внутренней грани.

– С годовщиной, миссис Клемм-Деверелл, – прошептал он, и Корвина сжала его мышцами, ее тело, как и все прошедшие годы, было инструментом в его руках.

– Мне нравится, когда ты так говоришь, – улыбнулась она, чувствуя прикосновения его губ на плече.

– Да?

Она кивнула.

– У меня есть для тебя подарок, – сказал Вад, входя в нее медленно и глубоко, их тела двигались в томном, неторопливом темпе.

– Если это подарок, что сейчас внутри меня, то мне очень приятно, – дерзко улыбнулась она и услышала его тихий смешок возле уха.

– Он с этим связан, – ответил Вад, а затем перевернул ее на спину, опустился сверху, и Корвина обхватила его руками и ногами.

– Я сделал реверсивную вазэктомию.

Корвина почувствовала, как округлились глаза и замерло все тело.

Они говорили о том, чтобы однажды завести детей, но оба боялись, какие передадут им гены, и стоит ли оно того. Им потребовалось выждать очень-очень много времени и воспитать Графа, чтобы осознать: они хотят семью, большую семью, которой не было у обоих.

Корвина обняла его крепче и нежно поцеловала.

– Спасибо.

Их пушистый малыш залаял с той стороны двери, упрашивая папу вывести его на прогулку.

Корвина рассмеялась.

– Тебе стоит заканчивать поскорее, а не то он найдет твой ботинок, как в тот раз.

Вад ускорил темп, и ее смех стих, когда ощущения взяли над ней верх, и муж, с которым она уже три года была в браке, подарил ей удовольствие, как и в тот дождливый вечер на темной горе.

* * *

Граф, ленивый пес, как всегда дремал. Когда они взяли его, Корвина даже не догадывалась, что его излюбленным занятием станет отыскивать кого-то из родителей и засыпать рядом с ним. Как и следовало ожидать, когда позже вечером Корвина вошла в кабинет и увидела, как ее мужчина в очках проверяет работу одного из студентов, их пес лежал на пузе у его ног, и у нее стало тепло на сердце.

Она жила той жизнью, которую никогда не считала для себя возможной. Это была ее мечта: мужчина, который ее любил, пес, который обожал, страсть, что занимала все ее время, и возможность однажды завести детей. Она жила своей мечтой и порой, к большому изумлению Вада, она плакала по ночам оттого, как была прекрасна ее жизнь и как страшно ей было ее потерять. В такие моменты он всегда был ее опорой.

После случая на башне Корвина решила бросить учебу и проводить больше времени в институте, где она восстанавливалась, читала и изучала все, что ей нравилось без какого-либо учебного плана. После выписки она открыла небольшую компанию по производству свечей, изготовлению уникальных украшений и проведению онлайн гаданий на таро. Вад всецело ее поддерживал, советовал заниматься тем, что приносило ей покой и удовольствие, а сам устроился доцентом в местный университет, следуя своему страстному увлечению преподавательской деятельностью.

Корвина была счастлива и никогда не стремилась к большему вплоть до последних двух лет. Той зимой они погрязли в снежной буре, и впервые за долгое время она открыла дневники, которые вела в Веренморе. Прочла их все, и ее сердце охватило нечто сродни тоске.

Однажды она лежала в постели, пока Вад спал. Взяла свой ноутбук, открыла пустой текстовый файл и излила все свои мысли на его страницы. Все ее чувства и вопросы, на которые она так и не получила ответы, полились из-под ее пальцев. Она так и не узнала, что случилось той ночью с Рой, не узнала, кем был тот парень из библиотеки и что на самом деле происходило во время Черного бала. Так много вопросов оставалось без ответа.

Она изложила все в книге на сотни тысяч слов.

Корвина взяла лежащую на его столе книгу в твердой обложке, ту, которую Вад всегда хранил в кабинете, потому что гордился ею, и посмотрела на обложку.

«Готикана», К. В. Деверелл.

Готический роман, основанный на событиях, случившихся с ней в университете, и повествующий об обаятельном профессоре, его преследуемой призраками студентке и тайне, обитавшей в замке, в котором все происходило.

– Мне сегодня опять звонил парень из «Тенебра Таймс» и хотел взять у тебя интервью, – усмехнулся Вад и одарил ее взглядом, от которого Корвина вся воспылала.

За минувшие пять лет его обаяние только окрепло, в волосах появилось больше ранней седины, на лбу проступили две морщины, а исходившая от него энергия обрела большую солидность, которую Корвина считала всецело возбуждающей.

Корвина отложила книгу, подошла к нему и села на колени. Почесала Графа по макушке, когда он поднял голову, жаждая ласки.

– Потому я и оставила им твои контактные данные, – сострила она, помахав перед ним конвертом, который держала в руках. – Ты умеешь отказывать людям.

Вад ответил ей легкой улыбкой.

– А это что? – Он кивнул на конверт.

– Это, дорогой муж, – она вложила конверт ему в ладонь, – мой тебе подарок.

Вад снял очки, одарив ее чистым взглядом серебристых глаз, от которого по ее телу пробежала дрожь, и вскрыл конверт.

Он не сразу понял, что это было, стиснул челюсти.

– Поясни, – сказал он, и Корвина сделала глубокий вдох, ерзая от волнения и беспокойства.

Вад заставил ее успокоиться, коснувшись большой ладонью.

– Я вчера говорила с доктором Детта, – сказала она, и он достал из конверта документы.

– Корвина, – вздохнул он, взглянув на нее, и она увидела в его глазах желание, которому он пытался противиться.

– Я люблю вас, мистер Деверелл. Люблю за то, чем ты пожертвовал ради меня, – прошептала она, приникнув к его губам. – Прошло уже много времени. Со мной все хорошо. С тобой тоже. У нас обоих все хорошо.

– Но…

Она прижала палец к его губам.

– Это наследие наших будущих детей. Я хочу вырастить их там и показать им красоту этого места.

– Но там есть и тьма, Корвина.

– Нам пора вернуться домой, Вад, – она провела пальцем по его подбородку. – Какая бы тьма там ни царила, там мы обрели себя. Мы можем сделать его лучше.

Вад ответил ей пылким взглядом, обнял ее крепче, и билеты упали Корвине на колени, когда он крепко ее поцеловал. Она улыбнулась, прильнув к его губам.

Их ждал замок на горе.

Завтра они снова вернутся в Веренмор.

КОНЕЦ… ПОКА ЧТО

Благодарности

«Готикана» сильно отличается от всего, что я писала прежде, но в то же время эта история больше прочих близка моему сердцу. Публике об этом неизвестно, но я несколько лет училась в школе-интернате в горах. Это было красивое, божественное, старинное место, и когда я уехала оттуда, у меня остались вопросы, на которые я так и не нашла ответов. Возможно, именно тогда зачаток «Готиканы» неведомо для меня пустил корни в моем подсознании.

Многие пейзажи, впечатления и правила Веренмора нашли источник вдохновения в моем личном опыте. Например, когда я въехала в свою комнату, мне сообщили, что девушка, которая прежде спала на моей кровати, умерла, а в школе ходили слухи, что ее призрак бродил по зданию. Там со мной происходили события, которые не поддавались объяснению, и в каком-то смысле написание «Готиканы» дало мне возможность проститься с прошлым и смириться с незакрытыми вопросами. Подчас не на все вопросы есть ответы, а если и есть, то мы не всегда можем их найти. И нужно учиться с этим жить.

Я хочу выразить признательность нескольким людям, благодаря которым я оказалась в том месте, где эта история могла быть написана так, как задумано.

Прежде всего, моим родителям. Вы – мое солнце, когда мой мир накреняется на своей оси, – полное тепла, неизменное, светящее сквозь тьму в моей душе. Благодаря вашей изобильной безусловной любви я давным-давно не отреклась от самой себя и продолжаю бороться. Спасибо, что сказали мне, что я всегда, несмотря ни на что, буду вашим ребенком, за то, что, несмотря ни на что, всегда были рядом. Я люблю вас.

Во-вторых, спасибо моим друзьям, которые живут далеко, но всегда остаются в моем сердце, знают, какой я могу быть чудачкой, но все равно любят меня, особенно в те моменты, когда я пропадаю на несколько дней, не сказав ни слова. Спасибо, что на протяжении многих лет были моими родными людьми, людьми, которым я могла позвонить среди ночи, после нескольких дней молчания, и поговорить о любой ерунде, будто в нашем общении вовсе не было затишья. Спасибо, что принимаете мои недостатки вместе с достоинствами. Вы знаете, кто вы такие.

В‑третьих, спасибо всем прекрасным людям, с которыми я познакомилась в книжном сообществе и без которых меня бы здесь не было. Вы сами не представляете, как часто меня подбадривали. Ваша любовь и поддержка сделали это путешествие таким приятным, каким я не могла его даже представить. Спасибо за все добрые сообщения, все рекомендации, восхитительные арты и потрясающие фотографии. Спасибо, что были рядом. Я очень вам благодарна.

Особая благодарность блогерам из букстаграма, которые первыми заметили мои книги в 2020 году. Именно вы представили и приняли меня в это прекрасное сообщество, именно вы при любой возможности рекомендовали мои детища своим друзьям. Вы сделали меня одной из самых счастливых девчонок в мире, просто поддержав меня и выразив свою любовь. Спасибо. Вы знаете, какие вы (потому что я болтаю об этом без умолку, ха-ха).

В‑четвертых, спасибо Нелли, моей невероятной, бескрайне талантливой подруге, которая всегда щедро облекала мои слова в визуальные образы. Спасибо, что создала эти потрясающие обложки для моих малышей. Ты играешь ключевую роль на моем пути. Я очень тебя люблю!

Спасибо Рейчел и Зейнаб за то, что стали моим зорким глазом в последнюю минуту!

И последнее, но не менее важное: спасибо моим читателям. Благодаря вам я отвешиваю себе пощечину всякий раз, когда чувствую себя самозванцем; не сжигаю свой ноутбук, когда чувствую, будто все написанное мной – полная чушь, и нахожу в себе смелость поделиться выдуманными мной историями. Ваше одобрение, любовь и поддержка – причина, по которой я оказалась там, где нахожусь сейчас, живу своей мечтой, занимаюсь тем, что люблю и нахожу в себе силы этим поделиться. Так что, спасибо вам от всего сердца, спасибо, что решили отправиться со мной в путешествие и доверили мне свое время. Это очень ценно для меня.

Надеюсь, вам понравилось это путешествие.

Content

RuNyx
Готикана

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Эпилог

Благодарности