Саша Степанова

Пятая бездна

© Саша Степанова, текст, 2023

© Cover art by Jorge Mascarenhas

© Издание, оформление. Popcorn Books, 2023

* * *

Глава 1. Кила-килица

Лера вышла на школьное крыльцо и остановилась, обмахиваясь тетрадкой. Жара стояла зверская. Одноклассники выползали на улицу как в замедленной съемке. Настя тоже вышла и стала наблюдать, как Саня Горюнов льет на затылок воду из пластиковой бутылки и трясет волосами, отфыркиваясь.

– Вроде каникулы, а радости нет, – сказала Лера. – Может, в кино?

– Куда угодно, лишь бы там был кондиционер, – вяло отозвалась Настя. Достала из сумки банку колы, сделала глоток, сморщилась: – Теплая… Только не на ужастик, мы и так в нем живем. Хм, видишь того чувака?

– Которого?

– Там, за оградой.

Лера обернулась в направлении ее взгляда. Точно не школьник. Должно быть, ждет кого-то… Несмотря на жару, он был одет в джинсы, армейские берцы и черную толстовку. На голове капюшон. В сочетании с почти двухметровым ростом и широкими плечами выглядел он угрожающе.

– Я видела его ночью у нашего дома, – пояснила Настя, понизив голос. – Сидела на балконе, а он заглядывал в окна. Потом ушел.

Лера и Настя жили в соседних квартирах. Правда, окна Лериной выходили на другую сторону, и вчера она туда не смотрела.

– Личный маньяк? – Лера улыбнулась, глядя, как вытягивается лицо подруги. – Шучу я, идем.

Они посмотрели фильм, засиделись на фудкорте, побродили по остывающим от дневной духоты улицам, не спеша домой, – за всем этим странный человек у школы потускнел и забылся. Вечером Леру ждало кое-что поважнее.

Для начала нужно было поставить родителям ультиматум, что к бабушке она не поедет. Там даже пойти некуда, деревня не настоящая, а просто садово-товарищеское хозяйство. Из детей только малыши, так что все лето приходилось общаться с бабушкиными подругами и читать книжки. В детстве Лере это нравилось – можно было забраться на дерево с романом Дюма и воображать себя дамой в кринолине. Но деревья и романы Дюма больше не развлекали.

Тем более сами родители летят в Копенгаген. Работать – ха, всем бы такую работу. Лера бы не отказалась от Копенгагена, пусть бы и там тоже пришлось читать книги и обходиться без соцсетей, но самый крошечный намек на то, чтобы взять ее с собой, вызывал мягкое, но однозначное: «Дочь, давай через год. Мы с мамой будем заняты с утра до вечера, за тобой некому будет присматривать».

Без помощи брата было не обойтись, он отлично умел избегать того, чего не хочется. Хорошо, если дважды за лето приезжал на своем «громокоте», и всякий раз бабушка готовилась так, словно ждала кортеж с депутатами: «А что Егорушка будет кушать, а не устал ли Егорушка с дороги…» Устанет он, как же, – из Москвы в Ростов и обратно гоняет, а до дачи всего пятьдесят километров. Про Ростов брат рассказал по секрету, бабушке этого знать не следовало. «Громокота» она терпеть не могла и не разрешала загонять во двор – мотоцикл стоял за воротами, пока Егор косил траву, подкрашивал ограду или вскапывал землю под картошку, чтобы потом с чуть более чистой совестью распрощаться и исчезнуть еще на месяц.

Но Егору двадцать один год, и все лето он подрабатывает в архитектурном бюро у родителей. Копит деньги, чтобы осенью переехать в съемную квартиру. Это у Леры ноль обязанностей – и ноль прав.

– Ну скажи им, а, – с самого утра уговаривала она. – Если ты предложишь, чтобы я осталась дома с тобой, они точно согласятся. Я все буду делать! За мной не нужно присматривать.

– Ну и что ты будешь делать, мелкая? – поинтересовался Егор, не вылезая из переписки в телефоне.

– Что угодно! – в отчаянии простонала Лера и бросилась собирать раскиданные по комнате футболки и носки. – Стирать буду, хочешь? Гладить буду. Готовить… Но не каждый день. Иногда.

– Это я и сам могу, давай уникальное торговое предложение.

– Я… Буду сидеть очень тихо и не отсвечивать, как будто меня вообще нет.

– Окей, – неожиданно легко согласился Егор, хотя до этого улыбался сообщению в мессенджере и вроде не особо слушал. – Но есть несколько простых правил, которые ты должна соблюдать в знак благодарности. Во-первых, с Арчи гуляешь ты. Утром, днем и вечером, и никаких отмазок. Не хочу или устала – прямой трансфер на грядки. Во-вторых, домой возвращаешься не позже десяти… Нет, девяти.

Он выдержал паузу. Лера слушала с серьезным видом, стараясь ничем не выдать своей радости – так себе у него правила.

– Домой никого не приводишь. Увижу, услышу или догадаюсь – на грядки. И наконец, как только я попрошу тебя на время испариться из квартиры, ты без лишних вопросов испаряешься, пока я не позову тебя обратно. Если что-то не устраивает…

– На грядки, я поняла, – поспешно перебила Лера и подумала, что Егор хоть и сводный брат, а роднее родного.

За ужином папа рассуждал о предстоящей поездке, делился новостями, спорил о них с Егором, но ни разу не упомянул о даче. Мясная запеканка подходила к концу, близился чай. Лера нервничала и под столом пинала Егора. В ответ тот начинал громче стучать вилкой и вворачивать слова вроде «дискурс» и «коннотация», видимо, дожидался подходящего момента. Он наступил, когда от зауми Егора устал даже папа.

– Мам, пап, а оставьте Лерку со мной! Как представлю, что придется месяц жить на доставке готовой еды, – сдохнуть можно!

Лера хмыкнула и уставилась в тарелку.

– Бабушка расстроится, – засомневалась мама.

– Мы будем приезжать каждые выходные – вместе! – влезла Лера. – И делать все, что бабулечка попросит. Беседку покрасим, честно!

Егор за маминой спиной выразительно изобразил протест. Лера притворилась, что не заметила.

– Картошку посадим!

– Картошку, – давясь от смеха, повторила мама и посмотрела на папу через стол. – Ну если картошку…

– Это уже без меня, – быстро сказал Егор и сунул Лере в руки сложенный вдвое собачий поводок.

Прогулка с Арчи. Вместо того чтобы посмотреть сериал, отмокнуть в ванне и снова смотреть сериал до двух, а лучше трех ночи…

Чепрачный фокстерьер приплясывал возле входной двери. Лера со вздохом начала обуваться. По сравнению с ногами, торчащими из шорт, кроссовки выглядели огромными, но ей это даже нравилось. В лифте она собрала волосы в коротенький хвост и выскочила на улицу вслед за рвущимся с поводка псом.

Ладно, прогуляться перед сном в темноте и прохладе – не такая плохая идея. Лера слегка отпустила поводок и побрела по тротуару вдоль парковки на собачий пустырь. Там Арчи сможет бегать сколько захочет, а сама она, если повезет, увидит Макса из тридцать второго дома – он гулял с корги по имени Гута.

Но ни Гуты, ни ее хозяина на пустыре не оказалось. Лера спустила Арчи с поводка и устроилась на свободной лавочке. Немного понаблюдала за тем, как он обнюхивает кусты, поскроллила ленту…

Кажется, отвлеклась совсем ненадолго, но, когда подняла голову, собаки нигде не было.

– Арчи! – крикнула она и присвистнула. – Арчи, ко мне!

Лера заметалась по пустырю. Как назло, никто его не видел. Кровь прилила к щекам, голова закружилась. Егор никогда ее не простит. Нужно было погулять с собакой, а не терять ее, вот черт! Лера в очередной раз огляделась. На противоположной стороне под фонарем стояла женщина.

– Собака, – запыхавшись, выдохнула Лера. – Фокстерьер. Не видели?

Незнакомка выглядела здесь, в спальном районе, словно птица колибри, залетевшая в вагон метро. Медно-рыжие волосы уложены волнами, как у звезды ретрофильмов, руки сцеплены на груди, изумрудное платье украшено кружевами. Лере вдруг показалось, что она не в своем дворе, а в параллельной его копии.

– Да, только что. В ту сторону побежал. – Она указала на заброшку между пустырем и соседним домом. Этот долгострой бассейна в два с половиной этажа был здесь всегда. Иногда заброшка дымилась, и жильцы соседнего дома вызывали пожарных, время от времени в оконных проемах можно было различить отблески костра, а сейчас она чернела на фоне неба, как гнилой зуб, и лезть туда совсем не хотелось.

– Спасибо, – прошептала Лера и побрела по траве. Арчи вполне мог сбежать на стройку, чтобы изваляться в репьях.

Она прошла через рухнувшую секцию забора и чуть не подвернула ногу о торчавшую из земли арматуру. Территорию освещал один фонарь и еще немного – окна соседней многоэтажки.

– Арчи! – снова позвала она. Внутри, там, где темнел провал чаши бассейна, зашелестело. Лера подтянулась, забралась в проем огромного окна, спрыгнула, хрустнув подошвами по битому стеклу, и включила фонарик на телефоне. – Арчи, чтоб тебя…

Когда она обходила яму, светя фонариком вниз, в тишине снова треснуло. Лера вздрогнула и обернулась. В амбразуре окна, спрятав руки в карманы, стоял двухметровый мужчина в черном.

Лера словно ухнула в бездонную дыру. Не ощущая опоры, она отступала до тех пор, пока не вжалась спиной в стену. Слева, в самом углу, была дверь на лестницу, но он догнал бы ее в два шага. Обритая наголо голова. Лицо из полутеней, словно нарисованное тушью. Две глубокие глазные впадины, тяжелый подбородок, крупный прямой нос. Внезапно он сделал нечто, от чего ноги сделались ватными. Нелепый, страшный, безумный жест.

Человек в окне округло развел руки, растопырил пальцы и медленно пошевелил ими, словно нащупывая что-то невидимое между собой и Лерой. Откинул голову и беззвучно зашептал в теплый вечерний воздух.

Все закончилось так же внезапно, как началось.

– Пойдем! – И протянутая навстречу рука. Длинная, изломанная, ладонью вперед.

«Ни за что», – мысленно всхлипнула Лера, однако тело перестало ей подчиняться. Невидимая сила потащила ее к окну, совсем как во сне, когда убегаешь от монстра, но вместо того, чтобы отдаляться, приближаешься, сколько сил ни прикладывай. От страха Лера мгновенно вымокла, волосы облепили шею и лоб; мужчина смотрел сверху вниз, он ждал, точно зная, что вот-вот дождется.

– За работой он бог, правда? – шепнули из-за спины.

Рыжеволосая, что отправила ее сюда, прошла мимо упирающейся Леры и ненадолго задержалась возле мужчины в черном, коснувшись его плеча.

– Подожду в машине.

Стук каблуков эхом разнесся по залу и стих – эти двое были заодно.

– Пойдем…

Оставался с десяток шагов. Нетерпеливые ниточки потянули сильнее – плечи, руки и ноги начало покалывать. И больше всего на свете захотелось бежать к нему, наплевав на страх, только бы перестать чувствовать этот зуд.

– Спешишь?

Перед самым Лериным лицом возникла забавная шляпа-котелок на вихрастой голове. Затем появилось все остальное: раскосые серые глаза под яркими бровями, тонкие скулы. Рваные джинсы с красными кедами Лера увидела после – когда этот новый персонаж с силой толкнул ее на бетонный пол.

Подействовало! Кожу по-прежнему щипало, однако ноги бежать не пытались. Лера изо всех сил вцепилась в собственные лодыжки, чтобы не встать на прежний курс. Парень присел рядом и зашептал:

– Повторяй за мной, только быстро! Кила-килица, красная девица, не я тебя сюда садила, тебе горе прикатила, откати от тебя горе то, и это, и любое.

– …Ила, ила, ила, – едва успевала Лера.

Он сложил большой и указательный палец правой руки в кольцо и щелчком отбросил от себя что-то невидимое. Лера честно постаралась сделать так же. Пальцы не слушались, но с третьей попытки у нее получилось.

Чуда не произошло. Самым страстным желанием по-прежнему оставался резвый бег к человеку в черном, который снова бормотал в полоток, будто молился.

– Странно, должно было помочь. Ничего, сейчас станет легче. Терпи.

Парень в шляпе снова вскочил на ноги, встал между Лерой и тем, кто ее тянул.

Дальше было как в кино, когда актеры только делают вид, что сражаются, а у самих за спиной зеленый экран и в руках в лучшем случае палка или вообще ничего.

Он в точности повторил зловещий жест с раскидыванием рук, но наспех. Нащупал в воздухе нечто невидимое, сцепил большие пальцы рук в замок и развернул кисти рук ладонями к себе. Резкий взмах – и что-то лопнуло, незримое, но настоящее. Струна, которая тащила Леру вперед по воле бритоголового, свистнула и хлестко вытянула ее по щеке.

Лера взвизгнула, схватилась за лицо, на глазах вскипели слезы. Парень, который, казалось, вовсе позабыл о том, что она по-прежнему рядом, обернулся на звук. Отрезал:

– Беги!

Дважды повторять не потребовалось – Лера вскочила и рванула к выходу. Спотыкалась, падала, но не чувствовала боли – просто бежала дальше. Даже когда выбралась из здания, не сбавила скорость и летела к дому через пустырь наискосок. У дверей подъезда, вывалив розовый язык, сидел потеряшка Арчи. Лера вцепилась в жесткую собачью шерсть, ощупала пса, чтобы убедиться, что он цел, и разревелась.

* * *

– Ты, наверное, думаешь, что я сошла с ума. Или все выдумала. Так, да?

– Нет, – тяжело выдохнул папа и потер глаза. – Я тебе верю.

Сейчас, когда она сидела в своей постели, Лере самой было сложно поверить в увиденное. Все эти люди и их шаманские пассы… Похоже на розыгрыш, если бы не припухший след на щеке в том месте, куда хлестнула невидимая нить, и не впечатавшееся в память ощущение притяжения. Ничем не объяснимое желание бежать навстречу, когда нужно совсем наоборот.

– Я и сама себе не верю, – призналась она, поплотнее укутываясь в одеяло. – Может, все-таки поедете?

– Исключено. Мы тебя не бросим, – мягко сказал папа и приобнял ее за плечи, чего не делал уже давно. – Сначала надо понять, что с тобой произошло.

– Я страшно испугалась. Что, если он вернется?

– Лера, послушай. Завтра приедет твой крестный. Ты его, наверное, не помнишь, – пояснил он в ответ на ее удивленный взгляд. – Вы давно не виделись – они с сыном много лет живут в Праге. Понимаешь, он единственный, кто сможет все объяснить. Он обещал…

– Кому?

– Твоей маме.

– Маме? – Мама тоже никогда не упоминала ни о каком крестном.

Папа помолчал, но потом все же договорил:

– Маме Вете. – Эту маму она почти не помнила, поэтому просто пожала плечами и уткнулась в колени. – Завтра он будет в Москве, жилье уже нашел, так что поедем в гости.

– Куда угодно, только бы хоть что-то понять, – сказала Лера. Внутренняя дрожь постепенно ее отпускала, на смену пришло любопытство. – Слушай… Я видела этого человека так же ясно, как тебя сейчас. Он что-то делал, понимаешь? Как будто… Только не смейся, ладно? – Лера наклонилась и посмотрела на него со значением. – Колдовал. И теперь я думаю: раз он смог заставить меня идти к нему, вдруг сможет выманить из дома? Или ночью пройдет сквозь стену и…

– Не пройдет. Это я тебе обещаю.

Они еще немного поболтали о хорошем – про море в августе и отель, в который уже были куплены путевки. В сотый раз посмотрели фотографии пальм и бассейна. Папа вышел и прикрыл за собой дверь так, чтобы узкая полоска света просачивалась в комнату.

За стеной едва слышно бормотал телевизор. Тикали на полке часы, кто-то шаркал тапочками прямо над головой. Соседи сверху тоже держали собаку – французского бульдога. Его коготки звонко цокали по паркету, позволяя точно проследить перемещение пса по квартире.

Эти звуки были родными, как собственное отражение в зеркале. Как имя-фамилия. Даже тени на стене Лера изучила до черточки. Когда вдоль дома проезжал автомобиль, свет фар оживлял их и заставлял раздваиваться, ползти от стены к стене, а потом прятаться за шкаф.

Но сегодня все это, такое знакомое и понятное, будто изменилось. Особенно угол между стеной и шкафом, где как раз хватило бы места, чтобы притаиться и выждать, пока Лера не закроет глаза…

Она трясущимися руками включила ночник и схватила со стола блокнот. Трех лет занятий в художественной студии должно быть достаточно. Простым карандашом Лера накидала овал лица, тонкие губы, два провала вместо глаз и склонилась над рисунком, вглядываясь: да, сходство очевидно. Если к утру она исчезнет, полиция хотя бы поймет, кого искать.

Вспомнился тот, второй… Повезло, что он оказался рядом. Внутри приятно щекотнуло, когда Лера представила себе его лицо. Память подкинула еще одну деталь: девчачье украшение на шее – разглядела, пока он, склонившись к ней, бормотал свою «килу-килицу». Вроде цветка – лепестки вокруг серебряного ромба на коротком кожаном шнурке.

Лера погасила свет и вытянулась на кровати, подложив руки под голову. Смотрела в потолок и отчетливо видела, как выходит из школы, а на скамейке – он. С цветами. Нет, пусть без цветов. Поднимает голову от телефона, замечает ее и улыбается, а Настя и… Кто еще? Ладно – весь класс, они как раз идут на стадион, – пытаются угадать, кто это и кого ждет… «Я вас догоню!» – подумала Лера и уснула, едва взяв его за руку.

Глава 2. Вызванная

С утра ливануло. Город притих, будто не веря, а осознав – зашелестел, задышал, встряхнулся и ожил. Уютно барабанило по карнизу, и Лера никак не могла проснуться – почему-то сработал будильник, хотя она точно его выключала, в школу больше не надо, значит, надо не в школу, вот только куда?..

Кадры вчерашних событий мелькнули и сошлись в одну точку. Крестный, которого она никогда не видела. Едет из Праги, потому что дал обещание маме, которую она почти не помнит. Обещание чего? В случае необходимости проконсультировать по вопросам колдовства?

Лера откинула одеяло и хмуро вышла из комнаты. Налила себе черный чай без сахара, уселась на диванчик возле окна и стала смотреть, как под окном мокрые голуби клюют мокрый хлеб.

Она не то что помнила – хотя, наверное, могла бы, если бы постаралась, но вспоминать не хотелось: была гроза. Лера сидела в автокресле, сжимала в руках игрушечного кота и смотрела на лес за окном машины – он тоже пугал, или не он, а тот, кто смотрел оттуда на Леру. Дальше мамин вскрик и темнота.

Папа говорил об аварии вот что: в четыре утра они выехали от бабушки. Когда оставалось полчаса пути до дома, груженый бензовоз вылетел на встречку и протаранил их «универсал». Водитель бензовоза уснул за рулем – и больше не проснулся. Мама умерла сразу, сам папа оставался в сознании, но не мог выбраться. Вокруг все горело. Помогли те, кто начал останавливаться, и местные дачники. Один из них вытащил пятилетнюю Леру и держал на руках до приезда скорой.

Мама Вета осталась на фотографиях в альбоме. Лера пересматривала их много раз в попытке представить, как она двигается, улыбается и говорит, – но ничего не получалось. Мама превратилась в картинку. У нее были коротко стриженные кудрявые волосы, а у Леры, до того как она покрасила их в синий, – прямые и каштановые. Мамин нос с горбинкой ничуть не напоминал вздернутый Лерин. И на снимке с папой она высоченная, а Лера – не очень. Немного узнать себя получалось только на той, где мама смотрит в сторону и улыбается краем губ, а за ее спиной видны створка старинного буфета и обои в вертикальную полоску.

– Я в гараж за машиной, через десять минут жду внизу! – крикнул из прихожей папа.

Лера отставила в сторону пустую чашку. Она не слишком понимала, к чему готовиться, поэтому надела удобные старые джинсы и худи с совой из «Гарри Поттера». Под ногами, уверенный в том, что идет на прогулку, завертелся Арчи.

– Вот бы взять тебя с собой! – сказала ему Лера. – Но вдруг у этого крестного аллергия на шерсть?

Закинула на плечо рюкзак, куда положила портрет колдуна, и вышла из квартиры.

Под козырьком подъезда папа раскрыл над ее головой зонт и проводил до машины. Лера забралась на переднее сиденье, торопливо захлопнула дверь, пристегнулась. Кроссовки все-таки промокли – ногам в носках стало сыро.

– Куда мы едем?

Белый «лексус», урча, лавировал между домами. Дворники едва справлялись и поскрипывали от воды.

– Петр снял дом в коттеджном поселке «Завидово». Здесь недалеко, в области. Если бы не пробки, – беззлобно проворчал папа, глядя на навигатор, и притормозил, чтобы не забрызгать женщину с коляской.

– Почему он стал моим крестным?

– Так решила мама.

– Когда он что-то ей пообещал?

– Ты меня отвлекаешь.

Она вдруг поняла, что папе разговор неприятен. Сначала он барабанил пальцами по рулю, потом зачем-то достал из бардачка солнцезащитные очки и переложил их в подстаканник. Наконец так громко включил радио, что беседа стала невозможной.

Похоже, крестный Петр ему не нравился.

Лера подперла рукой щеку и уставилась в окно. Пейзаж не радовал. За пределами дороги, казалось, не осталось ничего, кроме серой хмари. Мокрые дома, мокрые детские площадки, мокрые люди под мокрыми зонтами на остановках. За кольцом встали в пробку. Лера достала телефон и попыталась читать, но ее быстро укачало.

Когда мимо полетели деревья с ярко-зелеными, отмытыми от придорожной пыли кронами, стало немного веселей. Вскоре на обочине начали попадаться указатели с надписью «Завидово». Таблички в виде свитков с готическими буквами и кривоватая крепость с башенками, вписанная в заглавную «З», пытались казаться средневековыми. Под одним из таких указателей висела на двух цепях толстая кованая стрелка.

Лере уже не терпелось взглянуть на сами коттеджи.

Автомобиль свернул на лесную дорогу. По обе стороны от нее тускло светили фонари. Минуту спустя показались две башни с зубчатыми стенами и шлагбаум между ними. Папа опустил стекло – к ним подошел охранник. Лера вытянула шею, чтобы разглядеть, одет он в лакейскую ливрею или рыцарские доспехи – но нет, на нем была обычная синяя форма. Ливень как по команде унялся, потрескивала влажная земля, между деревьями повисла белесая дымка тумана. В ней светящимся пунктиром терялись столбы с мерцающими шарами фонарей.

– К Ратникову, – сказал папа. Охранник кивнул, переписал в пропуск номер машины и протянул папе зеленую бумажку.

– По аллее прямо, спуститесь на гостевую парковку. Выход наверх через ресторан, нужный вам дом после фонтана налево.

– У них есть фонтан! – восхитилась Лера. Но папа ее восторга не разделил. Он мрачно смотрел перед собой, будто вообще не на дорогу, а прямо в свои мысли.

Лера же пыталась разглядеть все сразу. Двухэтажные домики красного кирпича с острыми покатыми крышами не прятались за оградами, а стояли прямо между деревьями. Южная стена каждого обросла плющом, коротко подстриженные лужайки окружали кусты идеально квадратной формы. На пригорке, поскрипывая, медленно вращалось колесо водяной мельницы. Лера улыбнулась, заметив знакомые названия магазинов – только их вывески были оформлены так же, как указатели на въезд, с тем же готическим начертанием.

Из тумана вынырнула деревянная веранда под полосатым навесом. Крошечные алые пятнышки – горшки с геранью, деревянные скамейки, круглые столики. Прежде чем машина обогнула ресторан и подъехала к спуску на парковку, Лера заметила на веранде единственную посетительницу. Что-то с ней было не так. Светлый тренч, волосы под платком, солнцезащитные очки… Она слегка повернула голову, когда Лера на нее посмотрела, и сразу отвернулась.

Внутри царапнуло. Зачем нужны очки от солнца, если идет дождь? На парковке Лере почти не хотелось выходить, средневековый поселок больше не радовал. Она собиралась попросить папу вернуться домой, но никак не могла придумать причину. Так и шла молча – сначала до лифта, на котором они поднялись с минус первого на первый этаж, потом через пустой и темный зал ресторана к той самой уличной веранде. Веранда была пуста.

Вода в фонтане – каменной ракушке с жемчужиной внутри – вяло струилась по желобкам и стекала в грязноватую лужу на дне чаши. По пути Лера несколько раз подвернула ногу на крупном гравии. Над дверью коттеджа номер 14 теплился оранжево-желтым помятый медный фонарь. Папа нажал кнопку домофона, но открывать не спешили. Не успела Лера обрадоваться тому, что они уезжают, как дверь распахнулась. Хозяин встретил их в шелковом халате и тапочках. Он появился на пороге и отступил, пропуская гостей внутрь.

– Александр.

– Петр. – Папа скупо кивнул и пожал протянутую ладонь. Лера удостоилась быстрого взгляда. – С возвращением.

– Жаль, повод невеселый. Проходите в гостиную.

Лера сбросила промокшие кроссовки, подтянула носки и нерешительно пошла за крестным.

Дождливая пасмурность притаилась и в доме. Дунула в приоткрытое окно, вздернула штору на спинку кресла и спряталась в пустом каминном очаге. Вдалеке, за лесом, погромыхивала отступающая гроза.

– Располагайтесь. – Петр жестом указал на бархатный диван.

Некоторое время мужчины молча смотрели друг другу в глаза, словно обдумывая дальнейшие действия. Радостью от встречи или хотя бы мало-мальской симпатией тут даже не пахло. Этот альянс был вынужденным, сейчас Лера ощутила это особенно остро. И причиной была она сама.

– Чай? Кофе?

Лера не сразу поняла, что вопрос предназначался ей.

– Кофе, – сказала она. Нужно было попросить чай с лимоном. В горле уже скребло, нос слегка заложило. Заболеть в начале каникул было не просто обидно, а нелепо как-то.

– Эрик, – в голосе крестного зазвучали нежные нотки, – будь добр, сделай нам три чашки кофе. В такую рань ни о чем другом даже думать не хочется.

То, что он назвал «ранью», для Леры было серединой дня, но удивило другое. Только сейчас она заметила, что в комнате есть кто-то еще. Молодой человек, ее ровесник или чуть старше, сидел в кресле в дальнем углу, уткнувшись в телефон. Он нехотя поднялся и направился к двери.

– Здрас-сте, – процедил Эрик, проходя мимо Леры. Она прошептала: «Привет!» – но он этого уже не услышал.

– Прошу прощения за сына, – мягко произнес Петр. В его взгляде читалось искреннее сожаление. – Эрику не понравилось, что мы уехали. Сердечные дела, понимаете… Он думает, что взрослый и мог бы остаться в Праге один, но это не так. Ему нужно время, чтобы привыкнуть. Что ж, Валерия… Давай поговорим о том, что с тобой произошло.

Петр плавно наклонился над разделявшим их журнальным столиком и протянул руку ладонью вверх. Лера поняла, что он ждет ответного жеста, и положила сверху свою. Вблизи она заметила в его левом ухе серебряное кольцо и то, что волосы собраны в хвост, а не коротко подстрижены, как показалось вначале. Один висок раньше был сбрит, но его давно не поправляли. Лера бросила взгляд на пальцы, чтобы проверить, есть ли обручальное кольцо, – кольца были на всех.

Ратников-старший коснулся ее подбородка, приподнял его так, чтобы лицо Леры оказалось напротив его лица. Несколько мгновений он пристально смотрел в пустоту, глубоко дыша, – ей даже начало казаться, что он задремал. Не зная, что делать, она разглядывала его сережку и край татуировки над воротником халата.

Хлопнула дверь. Эрик поставил на столик поднос с тремя чашками и сахарным печеньем.

– Эрик, глянь, – со вздохом сказал Петр и отстранился. – На что, по-твоему, это похоже?

Тот молниеносно схватил Леру за руку и сжал ее. Пальцы были сухими и крепкими. В анабиоз он не впадал – сразу отпустил и встал за спиной Петра, слегка склонив голову и глядя прямо на Леру. Темные, почти черные волосы Эрика Ратникова доставали ему до плеч, длинная челка падала на глаза – разрезом и густыми ресницами они в точности походили на отцовские.

Вспомнилась японская шарнирная кукла, которую родители подарили Насте. Кукла была пугающе живой – с огромными грустными глазами, острым носом и капризными губами, одетая в изумительно настоящую косуху, кожаные брюки и крошечные перчатки-митенки. Настя решила, что кукла – девочка, и назвала ее Алекса. Но Лера была уверена, что это Алекс. Заносчивое ангельское личико наполовину скрывали такие же волосы, как у Эрика Ратникова.

Он щурился и покусывал губу, взвешивая свой ответ. Раньше Лера назвала бы его крашем – но после встречи в заброшке ее сердце было несвободно. К тому же она терпеть не могла самовлюбленных зазнаек. Почти так же сильно, как патологических лгунов. Ну или одинаково.

Не подозревающий о ее мыслях Эрик снизошел до ответа:

– Отыграли ее. Качественно и довольно давно. Лет десять назад, может, чуть больше.

– Ты грубишь. Но это не отменяет того, что ты прав. – Петр испустил вздох тяжелее прежнего, на секунду вновь уставился за Лерину спину, горестно покачал головой. – Именно десять. Пятилетнего ребенка, подумать только! Самая легкая мишень. Вот только вызов такой степени делается, как правило…

– С трупа, – быстро вставил его сын. Лера, которая едва успела отхлебнуть кофе, поперхнулась и закашлялась. Сидевший рядом папа вовремя выхватил у нее из рук чашку.

– В пять лет твоей жизни что-нибудь угрожало? – поинтересовался Петр.

Как назло, только с утра вспоминала.

– Не… – вскинул руку папа, будто отгораживая ее, чтобы защитить.

– Все хорошо, – сказала Лера и потерла лоб. – Много чего. Летом в деревне я чуть не утонула в озере.

Она все еще покашливала, пытаясь восстановить дыхание, и уловила ехидную ухмылочку на тонких губах младшего Ратникова. Подумала: а ведь не Петра винит он в отъезде из Праги, в испорченном, быть может, навсегда «сердечном деле». А ее саму, незнакомую, но заранее ненавистную Леру Баринову, всеми забытую крестницу, откуда она только на них свалилась.

– В тот год погибла Вета, – вмешался папа. – В августе Лера упала в озеро, ее спас мой приемный сын. Мы приехали за ней, а на обратном пути в нас врезался бензовоз. Вету насмерть, а мы с Лерой… – Он поймал ее взгляд. – Сам видишь.

На лице крестного промелькнуло нечто вроде сочувствия.

– Стало быть, целых две возможности для Зовущего, кем бы он ни был. И что, с тех пор это первая подобная встреча?

– Первая. И вот еще что, Петр… Она ничего не знает.

– Ты держал дочь Веты в неведении? Целых пятнадцать лет? – изумился Ратников. Он вскочил и принялся расхаживать туда-сюда по комнате. Лерин папа отвечал с плохо сдерживаемым раздражением:

– О чем я, по-твоему, должен был ей рассказать? Она ни на что не способна, ты же сам это видишь! Я был уверен, что это норма, что Лера от рождения обычная, такая как мы! А все эти ваши «вызовы»… Какими словами мне нужно было ей объяснять?

– Я предупреждал, – заговорил Петр поначалу тихо, но каждое новое слово все сильнее сочилось злостью. – Говорил об этом, когда она выбрала тебя. Ты пропадешь с ним, глупая, погубишь себя и своих будущих детей! Потому что он ничего не сможет вам дать из того, что мог бы дать я, – ничего! Кроме постоянной опасности и жизни в вечном страхе.

– Остановись, Петр. Лучше остановись, или я за себя не отвечаю.

Они стояли друг напротив друга, готовые вот-вот пойти в рукопашную, – папа на голову ниже Ратникова, зато крепче сложен и намного шире в плечах. Лера поймала себя на том, что не знает, доводилось ли ему когда-нибудь драться, и внутренне сжалась – узнавать не хотелось.

– Ладно, всё. Сядь, – бросил Ратников и отступил первым. – Я погорячился, был неправ. Давай вернемся к делу.

Лера поспешно протянула карандашный рисунок с портретом. Пока он хмуро его рассматривал, кратко пересказала все, начиная с исчезновения Арчи.

– Он спрашивал тебя о чем-то? Говорил, зачем ты ему понадобилась?

– Ничего. Только «пойдем» и «пойдем». И я пошла, хоть и не хотела. Против своей воли, представляете?

– Прекрасно представляю.

Петр приподнял рисунок так, чтобы Эрик за его спиной тоже смог увидеть. Тот удивленно цыкнул и поглядел на Леру с гораздо бо́льшим интересом.

– Ну и что же мы такого натворили, что за нами прислали наемного убийцу? – протянул он, явно наслаждаясь эффектом.

Лере показалось, что под ее ногами нет пола.

– Эрик, прекрати. Она и так напугана, – сказал Петр. – Как ты сбежала?

– Мне помогли. Случайный… прохожий.

При этих словах Лера машинально схватилась за щеку в том месте, где до сих пор виднелся отпечаток порванной нити.

– Случайный прохожий, а? Эрик, ты слышал? Просто шел мимо, м-да. – Впервые он выглядел по-настоящему растерянным. – Я не понимаю, кому и зачем понадобилась Лера. Постараюсь выяснить, но это будет нелегко. Пока ей лучше остаться здесь.

– Исключено, – отрезал папа, но Петр не сдавался:

– Мы с тобой это уже обсуждали. Аш потерпел поражение – такое случается редко. Допустим, что вязник действительно оказался рядом случайно. Но тогда это называется чудом. И вряд ли оно повторится, когда Аш придет за ней снова.

– Готов поспорить, нашего принца-спасителя тоже отыграли, – снова встрял Эрик.

– Сын, прекрати говорить на их идиотском языке, – повысил голос Петр. – Может, для тебя все это тоже просто игры?..

Эрик рассмеялся и поднял руки в знак того, что сдается.

– Как скажешь! Вызвали, призвали, подманили, покликали…

Его перебил папа Леры:

– Ты можешь отказаться, и мы поедем домой.

Как же ей этого хотелось! Взять и уехать, а лучше вообще не приезжать. И чтобы ничего этого не было – но оно было. И след на щеке, и кулон в форме цветка, и эти непонятные, но красивые движения – как танец, как… магия. Что-то, чего она не понимала, но очень хотела понять.

– Нормально. – Лера поднялась с дивана и постаралась, чтобы ее голос звучал уверенно. – Если нужно, я останусь.

Он улыбнулся ей одними глазами.

– Вечером привезу вещи. Напиши, что тебе взять. Ты всегда можешь вернуться, один звонок – и мы здесь. Командировка отменяется.

– А я настаиваю на обратном. Мы можем поговорить с твоим папой наедине?

Лера кивнула и отвернулась к камину. Утром она и подумать не могла, что переезжает. Знать бы заранее, захватила бы пару книжек, ноутбук и блокнот для рисования. А ведь еще придется уживаться с Эриком… Она даже не предупредила Настю. Настя вообще не знала, что произошло! Хуже всего было то, что Лера не собиралась ей рассказывать. Может быть, позже, когда сама во всем разберется.

Но сейчас это было не главным. Она присела на корточки перед очагом и коснулась металлических завитков на каминной решетке.

Аш. Черный силуэт на фоне окна. Он вернется.

Глава 3. Вампир

Вечером приехали родители и брат. Еще в прихожей Егор громко заявил, что каждый обидчик его единственной сестры получит леща. Жаль только, младший Ратников этого, скорее всего, не слышал, потому что с тех пор, как здесь осталась Лера, не выходил из своей комнаты на втором этаже.

Пока мама перебирала содержимое сумки и объясняла, что и где лежит, Петр пожимал папе руку и повторял:

– Я рад, что вы мне доверились. Здесь она в полной безопасности. Будем на связи, да, обязательно.

Брат хлопнул Леру по плечу:

– Все-таки откосила от дачи? Наобещала сезонных работ и слилась.

– Фирма веников не вяжет, – подмигнула ему Лера, а у самой внутри скреблась целая армия кошек. Разве можно сравнить прополку грядок с наемным убийцей?..

Попрощавшись, она поднялась в отведенную ей комнату с видом на лес. Дом казался лабиринтом лестниц и коридоров. Небольшой снаружи, внутри он тоже не поражал величиной и сам в себе путался. Здесь имелся полуторный этаж с рабочим кабинетом и спальней, куда вела отдельная лестница. Чтобы попасть на второй, нужно было пройти по узкому коридору мимо гостиной и кухни и открыть витражную дверь, за которой пряталась лестница. Петр показал комнату Эрика, но Лера не запомнила – все двери были одинаковыми, свою она нашла только потому, что рядом стояла сумка.

Комната ей понравилась. Если бы она просто гостила здесь, то восхитилась бы еще больше: чего стоил один только подоконник, за которым можно было работать, как за столом, или сидеть на нем и смотреть в окно. Лера сдвинула разноцветные подушки и распахнула раму. Она вдохнула все запахи сразу и замерла в невероятной тишине: ни людей, ни машин, только птицы, и Лера была им рада.

Оставив окно нараспашку, она разложила на подоконнике ноутбук и придвинула к нему зеленую настольную лампу. Достала из сумки и убрала в шкаф одежду, поставила на край комода электрическую зубную щетку, здесь же поселились косметичка, фен и расческа. Звякнул телефон – сообщение от мамы: «Ты там как?» «Все отл, разбираю вещи», – напечатала Лера и занялась постельным бельем. С кухни потянуло запахом жареного мяса. Очень кстати, учитывая, что обедала она кофе с печеньем. Хотелось немедленно бежать туда или хотя бы пожевать чипсов в ожидании ужина, но чипсы родители положить забыли, хотя Лера о них просила. Так что сейчас она уселась в кресло и, задрав голову, разглядывала толстые деревянные балки под потолком, кованую люстру и ночник над кроватью. В горле разгоралась простуда, но пока что терпимо. Интересно, привезут ли сюда пиццу, если она ее закажет? Из Москвы вряд ли, а вот в местном ресторане наверняка есть доставка. Деньги у Леры были – еще днем папа щедро пополнил ее банковскую карту с напутствием расходовать экономно, но тут уже вырисовывался вопрос жизни и смерти. Она нагуглила местный ресторан La Villa. Пиццу не предлагали: вместо нее можно было заказать, например, лингвини путтанеска. Судя по ценам, готовили для La Villa прямо в Милане.

К счастью, в дверь наконец постучали.

– Да! – радостно вскрикнула Лера.

– Обживаешься? – поинтересовался Петр, присев на край кровати, и осмотрелся. – На мой взгляд, избыточно, но что поделать – обстановка прилагалась к дому.

Лера покивала – она ждала приглашения к столу, тогда беседа полилась бы куда живее, но Петр выглядел так, будто сам только что поел, даже губы блестели, и теперь был намерен угощать ее разве что разговорами.

– Чувствуй себя как дома. Необязательно все время сидеть в комнате. Внизу есть игровая приставка, в кабинете неплохая библиотека, а в цокольном этаже – бассейн и сауна. Я не успел тебе показать, но можешь пользоваться всем, что тебе нужно, не спрашивая разрешения.

– А где-нибудь рядом можно купить доширак?

Петр посмотрел на нее с недоумением.

– Не думаю. И не советую тебе этим питаться. – Лера раздосадованно цыкнула. – Я хотел попросить тебя не гулять в одиночестве, даже по территории. Во всяком случае, пока я не разберусь, что происходит. Эрик всегда составит тебе компанию. Не слишком обижайся на него, ладно?

– Я вовсе не… – запротестовала Лера, но ее перебили урчание в желудке и новая реплика Петра:

– Мой сын вовсе не так груб, как могло показаться. Хотя он и сделал все для того, чтобы ты так решила. Он привыкнет, смирится и вылезет из раковины. А пока, пожалуйста, будь мудрее него.

– Постараюсь.

– Спасибо. Тебе, наверное, не терпится узнать, что делал Аш и почему это так на тебя действовало?

«О нет», – подумала Лера, но кивнула.

– Впрочем, что это я. Все остынет! Ужин сегодня готовил Эрик, а это не так часто случается. Видимо, он все же решил тебя удивить.

Пока она спускалась по лестнице, в голове невесело рифмовалось «удивить-отравить». На столе стояли три тарелки, накрытые крышками, как в ресторане. Везде, где она бывала, Лера спрашивала у официантов, как называются такие крышки, и наконец выяснила, что это клош.

Она заняла место напротив Петра и так же, как он, заправила угол салфетки за ворот футболки. Настал момент истины. Клоши убраны. На всех тарелках – кусочки курицы в красном соусе и безобидная вареная лапша, украшенная веточками петрушки.

– Ничего себе! – восхитился Петр. – Эрик, скажи Лере, как называется это блюдо.

– Куре на паприце.

– Куре на паприце! – посмаковал он чешское название и отдегустировал первым. – Куриное филе и паприка. М-м, просто восхитительно.

Эрик изобразил поклон и с полуулыбкой принялся за еду. Ни тот ни другой замертво не упали, и Лера решилась. Намотала на вилку лапшу и отправила в рот.

Соль! Казалось, она хрустела на зубах. Хорошо, что попробовала совсем немного – смогла прожевать и даже в лице не изменилась, хотя во рту пылало. Мясо манило поджаренным бочком. Лера разломила кусок на четыре совсем крошечных части и осторожно положила на язык. Так и есть – ее соус был красным не из-за паприки, а оттого, что Эрик вбухал туда жгучего перца. Сам он жевал и наблюдал за ней взглядом экспериментатора, который только что ввел новую сыворотку одной из лабораторных крыс.

– Правда, вкусно? – с воодушевлением поинтересовался Петр.

– Невероятно, – процедила Лера и потянулась к бокалу. – Что это?

– Яблочный сок, специально для тебя, – сказал Эрик. Доверия это не вызывало. Лера помахала рукой над жидкостью, как учили нюхать реактивы в школе. Пахло спиртным.

– У меня аллергия на яблочный сок.

– Да? – удивился Петр. – На кухне есть пакет вишневого.

– Я схожу! – Лера подскочила раньше, чем Эрик успел предложить свои услуги. Схватила тарелку и, громко топая, вышла из комнаты.

Она жаждала мести. Узнать его электронную почту и подписать на спам. Подменить зубную пасту кремом для ног. Спрятать в его комнате замороженную креветку и дождаться, пока она завоняет, – вот он удивится!..

С этими мыслями Лера вывалила в мусорное ведро содержимое тарелки, поставила ее в мойку и открыла холодильник. Колбаса, сыр, кетчуп – значит, днем этот вампир все же питается как человек. Лера соорудила два огромных бутерброда и устроила пир, запивая их соком прямо из пакета. Это был самый счастливый момент за весь день, проведенный в доме крестного.

– А ты чего здесь… – сказал он сам, заглядывая в кухню.

– Колбасе на батоне, – пояснила Лера. – Вареная колбаса и хлеб.

Петр еще постоял, моргая, и вдруг рассмеялся в голос. Хохотал так, что призвал Эрика – когда тот встал в проеме двери, Лера уставилась на свои руки.

– Если ты не против, поговорим о главном, – начал Петр, отсмеявшись.

Она была не против, но предпочла бы разговор наедине, без глаз и ушей Эрика-на-паприце, и выразительно перевела взгляд с Петра на младшего Ратникова, маячившего за его спиной.

– Эрик, оставь нас, – мгновенно понял крестный. – Я буду говорить о том, что тебе и так известно.

Когда дверь в кухню закрылась, воздух как будто стал чище. Лера устало прикрыла глаза.

– Я вижу тебя не так, как ты меня, – сказал Петр, и она улыбнулась – спасибо, логичнее некуда. – Понимаю твою иронию, – продолжил он, – но дело не во внешности, а в том, что мы связаны. С той самой минуты, как я открыл тебе дверь и заговорил с тобой. Ты ждешь от меня помощи и защиты. Это очень крепкая связь. И я вижу ее – будто между нами протянуты нити. Вот здесь…

Он легонько коснулся воздуха, и Лерина рука, лежащая на колене, дернулась. Она стиснула пальцы в кулак и попыталась удержать ее на месте, но Петр повторил движение, и ее ладонь легла ему на плечо. Лера вовсе не собиралась этого делать!

– И здесь.

Вторая ладонь сделала то же самое. Лера смотрела на него, и ее била дрожь. Можно было убрать руки – она это чувствовала, но не убирала. С ней снова происходило то же самое. Совсем как в заброшке. Она будто вернулась туда – муха, пойманная тощим черным пауком.

Под ее взглядом Петр вздохнул и отстранился. Лера дернулась и вновь почувствовала свое тело – потерла ладонь о ладонь, покачала головой, разминая шею.

– Это вязь, – сказал он. – Вета ей обладала. И ты сама – до пяти лет, как мы уже выяснили. Затем кто-то отнял ее у тебя. Зовущий. Такой как Аш.

– Зачем? – прошептала Лера. Губы шевелились как после анестезии у стоматолога.

– Потому что это легко. Ты не могла постоять за себя. И потому что это приятно – лучше всего, что может испытать человек. Но главное: вязь – невосполнимый ресурс, Лера. Она накапливается, а потом мы тратим ее – и все. То, что ты видел раньше, то, что умел, покидает тебя. Приходится делать выбор. Просто жить, как живут люди, не знавшие вязи. Или… Отобрать у других. Ты знаешь, невозможно вызвать взрослого здорового человека, да и ребенка тоже.

– Вызвать?

– Отнять вязь. Чтобы это сделать, нужно причинить физический вред и уже потом…

– Это убийство, – сказала Лера, но не услышала собственного голоса. Она обхватила себя руками и сжалась от внезапного холода. – То есть в озеро меня столкнули специально? И под бензовоз тоже?

Петр коснулся кончика носа, и Лера вспомнила, что этот жест означает намерение соврать.

– Не думаю. Скорее всего, это была случайность. Зовущий пытался тебя спасти.

– В первый раз меня спас Егор, мой брат. Но он не…

– Не вязник? Что ж, значит, это произошло после аварии. И ты… Буду откровенен. Ты не должна была выжить. Раз ты жива, значит, в тебе еще осталась вязь. Может быть, ты замечала что-то? Вокруг себя или других людей? Что-то, что исчезало раньше, чем ты успевала рассмотреть?

Лера задумалась.

– Нет, ничего.

– Мы должны проверить…

– Это и есть «игра», о которой говорил Эрик? – перебила она.

– О, – нахмурился Петр. – Запомнила, значит… Дело в том, что некоторые Зовущие убивают… – Он испуганно вскинул взгляд на Леру, и она догадалась, что крестный оговорился. Кивнула в знак того, что можно называть вещи своими именами. – Ради ощущений. Они не могут остановиться, для них это…

– Я поняла, – сказала Лера. Чего тут непонятного.

Она подумала о парне в забавной шапке, который защитил ее от Аша. Выходит, он рисковал гораздо больше, чем казалось. Он мог погибнуть.

Веки защипало. Лера потерла глаза и зло спросила:

– Раз я обычный человек, зачем за мной пришел наемный убийца?

– Не знаю, – щелкнул пальцами Петр. – В том-то и загадка. Уверен, он в курсе, что взять с тебя уже нечего. Я думал об этом с тех пор, как позвонил твой отец. И пообещал все выяснить. Тебе я тоже это обещаю.

Лера хотела бы поблагодарить, но слова не выходили. Она сидела, обхватив колени, и молчала. Петр нерешительно погладил ее по голове. Одна слеза все же вытекла, как Лера с ней ни боролась, а затем еще одна – и вот она уже уткнулась мокрым лицом в ткань халата, а Петр обнимал ее и что-то говорил, но слов было не разобрать.

Хлопнула дверь. Разлепив ресницы, Лера увидела, как Эрик открывает холодильник и достает оттуда банку колы. Она поспешила высвободиться, но было поздно – он, конечно, увидел. Ничего не сказав, взял свою колу и собирался выйти. Петр позвал его:

– Задержись! Ты мне нужен. – И уже Лере: – Не слишком устала?

Она пожала плечами и сползла со стула. Больше всего на свете хотелось упасть лицом в подушку и отключиться. Кажется, у нее начинался жар – мягко кружилась голова, стало холодно и вяло.

– Мы должны проверить, – повторил Петр. – Идем.

Приобняв Леру за плечи, он проводил ее обратно в гостиную. Эрик бесшумно вошел следом.

Пока они стояли поодаль и делали все, чтобы случайно друг на друга не посмотреть, Петр энергично расставил стулья вдоль стены и сдвинул стол, освободив таким образом центр комнаты.

– Я покажу тебе самый простой знак. Дети выучивают его первым, чтобы сообщать друг другу: «Не трогай меня, я такой же, как ты». Он не спасет от нападения, но позволит выиграть время и, возможно, даст тебе шанс сбежать.

Петр медленно сложил большой и указательный пальцы в кольцо и развернул руку ладонью вверх. Лера радостно закивала – так ей показывал парень в заброшке.

– Уже знаешь? Удивлен! Тогда защищайся.

Краем глаза она заметила руку Эрика – нападал он! Быстро развернулась, растопырила пальцы – и упала на колени, больно ударившись лбом о пол.

– Эрик! – выкрикнул Петр. – Полегче. Еще раз.

Лера встала. Кровь прилила к лицу, пульс бился в ушах. Эрик хрустнул пальцами и закинул руки за голову, выжидая.

– Кила-килица, красная девица, не я тебя сюда садила, тебе горе прикатила, откати от тебя горе то, и это, и любое! – выпалила Лера.

Что-то блеснуло между ней и младшим Ратниковым – тонкое, как нить паутины. Лера отмахнулась сложенными пальцами. Эрик уже раскинул руки и вдруг кивнул, будто задремал, а потом проснулся. Она успела заметить это и его недобрый взгляд, прежде чем ощутила толчок в плечо и проехалась по паркету. Кожу предплечья обожгло. Лера ойкнула и закусила губу, поднимаясь.

– Достаточно, – сказал Петр.

Эрик посмотрел на него, давясь от смеха, а через миг сложился пополам, вытирая слезы.

– Ты слышал? Кила-килица! Это что, бабкин наговор от грыжи?

Хватит, решила Лера. Выскочила из гостиной и бросилась вверх по лестнице. Достаточно! Она не напрашивалась жить здесь и терпеть издевательства. Даже десять Ашей лучше одного Эрика Ратникова. Уехать к бабушке, сажать картошку, стереть его физиономию из памяти!..

Она швырнула в сумку одежду, затолкала ноутбук, сверху кинула носки и нижнее белье. Схватила косметичку и замерла.

– Лера, давай поговорим.

Петр вырос в дверях, преградив выход. Еще один разговор, подумала Лера, от разговоров всегда становится только хуже. Она сжала в руках телефон.

– Я звоню папе, пусть он заберет меня отсюда.

– Сядь и успокойся!

Она не собиралась подчиняться, но попятилась и упала в кресло. Пальцы разжались, телефон упал на колени. Дотянуться было невозможно – она сидела как привязанная. Похоже, у отца и сына вошло в привычку дергать ее за ниточки.

– Я не хотел прибегать к вязи, но ты меня вынудила, Валерия Баринова. Слушай, у нас не так много времени. Ты, кажется, не поняла, что произошло. Ты можешь. У тебя получилось!

Тонкая вспышка перед глазами. Попытка отогнать ее. Нелепый кивок Эрика…

– Дай мне три дня. Я давно не был в городе и понятия не имею о нынешней расстановке сил. Просто дай мне эти три дня, идет?

– Отпустите меня.

Петр сложил руки на груди и отвернулся. Давление исчезло – Лера подобрала телефон, но звонить папе расхотелось. У нее получилось…

– Через три дня я уеду.

– Как тебе угодно. Но давай хотя бы попытаемся! В следующий раз ты можешь оказаться с Ашем один на один. И никто не поможет, Лера. Просто возьми то, что я могу тебе дать, – шанс уцелеть. А ты сбегаешь после первой неудачи. Хочешь, объясню снова? Прямо сейчас?

Лера почесала ладонь.

– Да, хочу.

– Тот, кто показал тебе этот знак, не знал, что ты вызванная. Если бы не это, достаточно было бы сделать так. – Он чиркнул указательным пальцем по большому, как если бы сгонял надоедливое насекомое. – Но будем работать с тем, что есть, как учат трехлетних детей. С самого начала.

Петр плавно поднял правую руку, провел ею перед собой, сгребая воздух, и только в самой нижней точке траектории соединил пальцы в кольцо.

– Медленно. – Затем весьма изящно развернул кисть и словно отбросил прочь нечто невидимое. – Постараешься сделать это завтра. Утром я уеду – потренируешься с Эриком. Не так! – поспешно добавил он. Видимо, на лице Леры отразилось все, что она думала. – Он будет корректен. Спокойной ночи, Лера. Постарайся отдохнуть.

Оставшись наконец в одиночестве, она осмотрела предплечье – после того как младший Ратников провез ее по полу, руку все еще пекло. Лера сбросила футболку и джинсы и забралась под одеяло. В голове гудел белый шум. Повозившись, она села. Старательно и не спеша вывела перед собой знак.

Разумеется, ничего не произошло.

– Дичь, ну какая дичь, – простонала Лера и легла, ругая себя, что вообще во все это вляпалась. Она всегда так делала, когда сильно чего-то боялась.

* * *

– Плохо. Все заново. Начинай, – повторил Эрик и зевнул. Лера тоже вымоталась, хоть и не подавала виду. Оправдать ожидания не получалось. Не получалось вообще ничего, кроме легкого ветерка от размахивания руками. Поначалу Ратников еще ждал от нее сюрпризов, поэтому заставлял то падать на колени, то выбегать из комнаты, чудом разминувшись с дверным косяком, или лезть на подоконник, почти прыгая из окна. Затем просто уселся в кресло, закинул ногу на ногу и уставился в телефон, так что Лера изображала ветряную мельницу уже без зрителей. Пару часов они провели в молчании.

– Ты сама-то веришь, что у тебя получится?

– Нет, – призналась она честно.

– Ладно, бросай заниматься ерундой. Пойдем перекусим.

С утра Эрик поразил ее тем, что извинился за вчерашнее. Лера сделала вид, что простила. Петра уже не было – завтракали вдвоем. Она отчаянно кашляла, выпила несколько кружек чая с лимоном подряд и попросила жаропонижающее. Эрик принес аспирин. Он перестал придираться к ней по мелочам и держался вежливо-равнодушно. В основном строчил кому-то сообщения и только сейчас снизошел до беседы. Приглашение пообедать стало самой длинной его репликой за весь день.

Молчать было скучно. Лера сидела за столом и смотрела, как Эрик ловко взбивает омлет и нарезает овощи. У него получалось гораздо лучше, чем обычно у нее самой.

– Э-э…рик, – сказала она, замирая от собственной смелости, – как ты понял, что ты этот… ну… можешь делать необычные вещи?

– Никак не понял. В пять лет отец начал меня учить. Сначала скоровязь, затем простенькие знаки – оборот, залом, любы…

– Что еще за любы? – заинтересовалась Лера. Звучало как нечто приворотное.

– Долго объяснять. Из этих простых знаков получаются сложные. Как танец – из отдельных движений, если так понятнее.

В сковороде зашкворчало, Лера учуяла запах омлета. Эрик тем временем сел напротив. Перед ним на столе стояли электронные весы, заварник, на который он зачем-то поставил чашку, и чайник с тонким носиком. Лера наблюдала с интересом. Первым делом он отмерил на весах кофе и ссыпал зерна в кофемолку. Покрутил ручку, пересыпал смолотый кофе в стеклянную колбу и отставил в сторону. Затем извлек из упаковки бумажный треугольник, раскрыл его, и получился конус, который идеально подходил по форме к чашке. Заглянув, Лера поняла, что у чашки нет дна и это вообще не чашка. Установив конус, Эрик поставил всю конструкцию на весы и стал медленно поливать кипятком из чайника с тонким носиком. Лера хотела напомнить про кофе, но Эрик выглядел настолько сосредоточенным, что она не решилась. И правильно сделала – кофе он всыпал уже во влажный конус и слегка его потряс. «Вот ты задрот! – мысленно восхитилась Лера. – Столько возни, чтобы получить две чашки кофе…» Дома она обходилась растворимым.

– Как это называется?

– Воронка, – отозвался он. – Заваривание проливом. Иногда говорят «пуровер».

Когда все было готово, Эрик поставил перед Лерой тарелку и заглянул в холодильник. Ей нравилось, что они остались на кухне, а не перешли в гостиную – сидеть за тем длинным столом вдвоем было бы неуютно.

– Бутерброды будешь?

– Давай!

Он выдернул из подставки для ножей самый огромный.

– Мы о чем-то говорили… Да, сложные знаки. Ничего сложного в них нет, просто такое название. Есть еще Высшие – вот с ними, конечно, серьезнее… Ч-черт. – Эрик швырнул нож на столешницу и сунул в рот палец.

– Пластырь есть? Дай посмотрю! – Лера подскочила, чтобы помочь, и взяла его руку в свои.

Ничего страшного, просто царапина. Она собралась сказать об этом Эрику, но посмотрела на него, и сердце пропустило такт – он побелел, губы едва выделялись на лице. Там и крови было чуть, а он готов завалиться в обморок. Колдун потомственный…

Сама она почувствовала, что правая рука слегка онемела от плеча до кончиков пальцев. Так бывает, когда перед сном долго играешь в телефон. Встряхнув рукой – сразу все прошло, – Лера набрала в ладонь воды из-под крана и плеснула Эрику в лицо.

Краска медленно возвращалась на его лоб и щеки. Лера внезапно поняла, что Эрик собирается напасть, и не задумываясь сложила пальцы в знак, который тренировала целое утро. Эрик в точности, разве что чуть быстрее, повторил ее жест.

Казалось, невидимая рука толкнула его в грудь и отбросила к стене. Лера мгновенно оказалась рядом.

– Прости!

– Отойди, не прикасайся ко мне, – огрызнулся он, потирая плечо. – Не трогай, сказал!

– Ладно, – опешила она, – хорошо.

Но внутри стало горячо от радости: получилось! Снова! И еще – она несколько раз сглотнула, чтобы убедиться, и пощупала горло. Простуда отпустила. Дышать стало легко, лимфоузлы не прощупывались, и сил вроде прибавилось.

– Хорошо? – Эрик прищурился, обошел ее по кругу и остановился так близко, что Лере стало не по себе. – А ничего, что я чуть коньки не отбросил, когда ты меня за руку схватила? Думала, я потеряю сознание, а ты меня отыграешь? Да ладно, все ты поняла, – огрызнулся он в ответ на выражение ее лица.

– Я… Я н-не… – По Лериной спине забегали колючие мурашки, и снова мучительно захотелось домой.

Эрик сдернул с крючка два кухонных полотенца и обмотал ими кисти рук.

– Дернешься – врежу, не посмотрю, что девчонка, – пообещал он свистящим шепотом. Лера и не думала сопротивляться. При всем желании не смогла бы. Ратников прижал ее к стене так, что не пошевелиться, и вгляделся в лицо посветлевшими от бешенства глазами. – Кажется, ты не Зовущая, – признал он разочарованно.

Освобожденная, Лера растерла запястья. Эрик сел на край стула и уставился перед собой стеклянными глазами.

– Меня никогда не вызывали, но, кажется, сегодня это произошло. Зашибись. И ведь всего одна мелкая царапина… Или ты о-очень продвинутая Зовущая, или я ничего не понимаю. Ладно, обед отменяется! – Он оттарабанил ладонью на коленях бодрый ритм и вскочил. – Попробуй меня атаковать.

Гроза миновала – Эрик снова вел себя как обычно. Лера с готовностью встала напротив него и в тысячный, должно быть, раз сложила пальцы в кольцо.

Ратников наблюдал за ней, склонив голову к плечу и скрестив руки на груди.

– Ты снова слишком торопишься – в прошлый раз траектория была вернее, поэтому все получилось. Давай попробуем вместе. Смотри на меня, как в зеркало, и повторяй.

На этот раз он не упал, но покачнулся, едва устояв на ногах.

– Кажется, я начинаю понимать! – Хулиганская улыбка преобразила Эрика, Лера даже на него засмотрелась. – Есть идея, пошли.

Омлет остался нетронутым. Лера послушно вышла в прихожую, где оба молча затянули шнурки кроссовок, а затем во двор. На улице парило – день близился к полудню. Эрик распахнул калитку, пропустил Леру и запер дверь на ключ.

– Твой папа запретил мне выходить, – осторожно напомнила она.

– А мы ему не расскажем, – подмигнул Эрик. – В лесу нас вряд ли кто-то спалит. Неужели тебе не интересно узнать, на что ты способна?

Пешеходная дорожка, поплутав между домами, уперлась в решетчатую ограду. Эрик ловко протиснулся на ту сторону и махнул Лере. Она выдохнула и пролезла тоже – прутья слегка чиркнули по груди и спине.

Дальше едва заметной тропкой шли через лес. Влага с земли испарялась и липко оседала на коже, но под деревьями дышалось легче. Пахло горячей древесной корой и еловыми шишками.

Эрик вел себя странно. Лере никак не удавалось его понять. Сейчас улыбается, а через минуту снова набросится с обвинениями. Неужели он не видит, что она ничего не понимает? Впервые в жизни ей удалось сделать нечто… необычное. Только вместо письма из Хогвартса она застряла наедине с Драко Малфоем в «Завидово».

Лера посмотрела на ладони. Вытерла о джинсы, изучила снова. Ссадины после встречи с Ашем едва начали заживать, но в целом – ничего особенного.

Впереди посветлело. Еще немного, и они вышли на поляну, покрытую выгоревшей на солнце травой. Невдалеке виднелись руины из красного кирпича.

– Старая усадьба Завидово, – пояснил Эрик, не оборачиваясь. – Рядом – остатки часовни и кладбище. Там есть интересные надгробия.

Справа и слева торчали две белокаменные колонны. Между ними провисли остатки свода арки – ржавые завитки бывших ворот. Отсюда к усадьбе вела раскатанная колея. Приглядевшись, Лера разглядела возле парадного входа шашлычные костровища. Землю густо усеивали пакеты, пластиковые лотки из-под мяса и пустые бутылки.

– Почему, вот почему, – не выдержала она, – обязательно нужно мусорить там, где ты ешь?

– Ты о чем? А, – понял Эрик. – Не знаю. В Чехии такого не увидишь. У вас слишком много земли. Вы не умеете ее ценить.

Услышав это «вы», Лера фыркнула носом.

– Что-то не так?

– Ничего, – невинно сказала она и фыркнула снова. – Тополиный пух вдохнула. Давно ты живешь в Чехии?

– С десяти лет.

– А чем занимаются твои родители? – Она специально спросила про родителей. Петр о маме Эрика ни разу не упоминал.

– Отец преподает в старшей школе.

Лера удивленно вскинула брови, но он этого не увидел.

– А мать варит щи-борщи своей новой семье. Пришли, забирайся.

Лера ненавидела заброшки. Пустые дома, стройки, крыши, подвалы, их грязь, запах, битое стекло, все, что можно обнаружить внутри. Когда одноклассники шли после уроков поиграть в догонялки по недостроенному бассейну, Лера сворачивала домой. И гуляла по территории с Арчи только потому, что Арчи туда как магнитом тянуло.

Но усадьба ей даже понравилась. Залезть внутрь через окно оказалось несложно – по высоте подоконник почти сравнялся с землей. Спрыгнув внутрь, Лера осмотрелась и застыла, совершенно очарованная. Зал оказался овальным, с лентой лепнины под потолком. В центре виднелся единственный голубой мазок – все, что осталось от росписи.

– Столовая, – пояснил Эрик. – Я читал о ней.

Изразцы с камина отшелушились, но по осколкам можно было различить синий и белый цвета. Легко представлялось, как здесь жили. Руки покрылись мурашками: люди действительно жили здесь и топили этот камин, чтобы согреться. Лера растерла мыском грязь на полу и уставилась на паркет. Может, танцевали в красивых платьях, гуляли по саду, влюблялись, как в романах…

– Ты идешь? – позвал Эрик. Оказалось, он уже стоял у лестницы.

– «И пусть минувшее исчезло сном летучим, – сказала Лера. – Еще прекрасен ты, заглохший Элизей, и обаянием могучим исполнен для души моей…» Что? Это ведь почти про Завидово, послушай! «Давно кругом меня о нем умолкнул слух, прияла прах его далекая могила… – декламировала она, поднимаясь вслед за Эриком по винтовой лестнице, уцелевшей потому, что ступени были каменными. – Мне память образа его не сохранила, но здесь еще живет его доступный дух». Бунин[1] как будто бывал в Завидове.

– Угу. Дальше не пойдем – опасно.

Пройти и не получилось бы – пол обрушился и зиял провалом с торчащими осколками зубов-досок.

– Ты ведь поняла, что с тобой произошло? – спросил Эрик. Он встал напротив Леры спиной к дыре в перекрытии. Лера мотнула головой. Она хотела попросить Эрика отойти подальше, но тот прочел беспокойство в ее взгляде и сдвинулся на шаг.

– Давай попробуем что-нибудь посложнее этого детского знака. Смотри.

Он широко развел руки в стороны и соединил пальцы над головой. Выглядело несложно – Лера повторила в точности.

Разумеется, ничего. Она вздохнула, мысленно приготовившись делать это снова и снова, как раньше, однако Эрик решил по-другому.

– Теперь повтори то же самое вместе со мной. На счет три. Три!

Странное чувство – как если бы тело само знало, как ему двигаться, – посетило Леру, едва она скопировала позу Эрика и сосредоточилась. Словно уже делала так – сотню, тысячу раз. Годами наработанная мышечная память, которой просто не могло быть. В стороны и вверх, взмах, касание пальцев, раскрытые ладони вперед – воздух слегка пружинит и расступается, как живой, – в стороны, вверх…

За спиной грохотнуло, но Лера побоялась туда смотреть, чтобы ничего не испортить. Она как раз опустила кисть вытянутой руки, будто в танце. Повинуясь движению, над плечом свистнуло, и между Лерой и Эриком завис обломок, размером и формой напоминающий капитель колонны.

Не успела Лера понять, нужно ли бояться или все идет по плану, Эрик нагнулся, чтобы завязать шнурок.

Стало тяжело. Невыносимо, словно она держала этот камень на вытянутых руках. В висках пульсировало: «Уроню!» И если так, пол провалится вместе с ними.

– Эрик, – пискнула Лера.

Он выпрямился, подмигнул ей и в два счета оказался за порогом зала.

– А случилось вот что, – весело заговорил он, продолжая прерванную мысль. – Ты взяла меня за руку и хапнула моей вязи – немного, ровно столько, чтобы за мной повторять. Вот только без меня ты по-прежнему никто. Хотя знаешь, что странно?

– Помоги, – выдохнула Лера. Руки тряслись, футболка прилипла к животу и спине.

– Я не умею двигать предметы, – пожал он плечами. – Никогда не умел. У нас есть свои ограничения, и вот одно из них – в семнадцать лет мы не умеем двигать предметы. И в тридцать, и в сорок. В теории знаем, но на практике не получается. Годам к семидесяти мой отец, быть может, сподобится сам подать себе стакан воды. Правда, всего остального уже не сможет. Следишь за мыслью?

– Эрик!

– Я подозревал еще утром, но убедился только сейчас. Ты что-то вроде паразита. Мелкая вампирская тварь, сама по себе даже не ноль, а минус единица. Но можешь вызывать. Отец ненавидит фразочки Зовущих, а по-моему, звучит как надо. Ты можешь отыгрывать, хотя особого кайфа тебе это, видимо, не доставляет. Что ты такое? – Он спустился по лестнице. Крикнул снизу: – А вообще, мне пофигу! Если выживешь – пиши письма. Придумаем что-нибудь еще.

Лера осталась с камнем наедине. Глянула в дыру – метра четыре, не меньше.

Она не чувствовала рук – просто видела, что они опускаются.

Будь что будет.

«Если выживу – уеду домой», – подумала Лера и закрыла глаза.

Глава 4. Вэл

– Ого! Меня научишь?

В тишине усадьбы слова прозвучали отчетливо и звонко. Лере мучительно захотелось почесать спину – вдоль позвоночника щекотно стекала струйка пота. Обломок колонны висел над полом сантиметрах в тридцати.

– Научу, если скажешь, как его опустить, – прошептала она.

– Не знаю. Я думала, раз ты подняла, то сама и опустишь.

– Нет! – не выдержала и крикнула Лера. – Если я его уроню, тут все рухнет.

– А ты медленно. Не бросай, а положи.

– Неслабо, – уважительно произнес еще один, новый голос. – Ты где училась?

– Она застряла, – пояснили ему. – Какие варианты?

– Пусть опускает понемногу, чуть-чуть осталось.

– А давай мы ее дюжевратом дернем? Видишь? Она уже с нами связана, ха!

– Эй! Не надо меня дергать! – возмутилась Лера.

– Она не хочет, – заметил второй. – Мы не имеем права дергать ее без согласия.

Спина зачесалась невыносимо. Лера шевельнула плечом, и проклятый камень снова взмыл к потолку.

– Ладно, ладно! – простонала она. – Дергайте, только скорее!

Сильный толчок вышвырнул Леру из комнаты. Она успела закрыть руками лицо, но приземление вышло удивительно мягким. Камень рухнул и с оглушительным треском пробил перекрытия. В воздух взметнулось облако кирпичного крошева. Лера лежала лицом вниз и не двигалась, пока на спину сыпались мелкие камушки. Осмелилась поднять голову, только когда те двое начали отчаянно хохотать, тыча друг в друга пальцами. Белые, не различить ни цвета волос, ни одежды, ни лиц. Должно быть, сама она выглядела не лучше.

– Спасибо! – сказала Лера и чихнула.

– Все в порядке. – Обладательница звонкого голоса вытерла ладонь о джинсы и протянула ее Лере. – Меня зовут Ульяна. А это…

– Для чужих – Валентин Снежин, для своих – Вэл.

– Валька! – широко улыбнулась Ульяна.

Валентин снял солнечные очки, непрозрачные от пыли, и теперь на его лице забавно выделялась полоска чистой кожи. Сердце Леры часто-часто забилось: он!

– Лера, – кашлянула она. В горле вдруг пересохло.

А вот он ее, похоже, не узнал. Да и чем могла запомниться обычная Лера, если рядом такая волшебная Ульяна? Разве что синими волосами, но мало ли сейчас таких девчонок, кисло думала Лера, пока Ульяна и Валентин помогали друг другу отчистить одежду от пыли.

– Лера! – позвала Ульяна, и она подставила спину под ее ладони. – Не очень, но хоть что-то… Мы на машине, может, тебя подвезти?

«Да, в город!» – едва не выкрикнула она, но вспомнила про ноутбук, оставшийся в доме Ратниковых. Всем остальным можно было пренебречь, но бросать дорогую вещь было жаль.

– Мне в «Завидово», – вздохнула она. – Кстати, где ближайшая станция?

– Далековато, – тряхнула кудряшками Ульяна. – Вроде есть автобус, но точно мы не знаем. Если тебе в Москву, можем подождать тебя и поехать вместе. До метро подкинем.

– Было бы классно.

Лера обращалась к Ульяне. Говорить с Валентином она стеснялась.

– «Завидово», ничего себе! Закрытая территория, нас туда вряд ли пустят.

– Пустят, – сказала Лера. – Я там вроде как живу.

Пока шли к полуразрушенной арке, она крутила в голове череду совпадений: уже дважды Валентин оказывался рядом, когда его там быть не могло. Можно подумать, следил за ней, но как и зачем? Наконец не выдержала и спросила Ульяну:

– Что вы здесь делали?

– А! – живо откликнулась та. – Мы из «Ревнителей руин». Волонтеры, убираем за людьми срач, который они разводят в нормальных местах. Приехали оценить объем работы, прежде чем собирать других волонтеров.

За ее спиной Лера быстро проверила в гугле – «Ревнители руин» существовали, хотя верилось в такое совпадение с трудом.

Под провалившейся аркой ждал шоколадный «мини-купер». Лера забралась на заднее сиденье, Валентин и Ульяна устроились спереди.

– И в недостроенных бассейнах тоже убираете?

– Вообще – нет, – сказала Ульяна и тут же исправилась: – Да. Везде, где засрали.

– Но ведь это бесполезно! Люди приедут снова и снова оставят мусор. Они даже не поймут, что кто-то за ними убрал.

– Это неважно, – подал голос Валентин. – Если совсем ничего не убирать, мусора будет становиться все больше и больше. А так у нас хотя бы есть шанс сохранить объекты для будущего.

Лера слегка им позавидовала. Особенно Ульяне – наверное, здорово ездить по заброшкам в компании Снежина. Кататься на «мини-купере» в поисках новых грязных руин…

Она украдкой глянула в зеркало заднего вида, где отражались лисьи глаза Валентина. Торчащие во все стороны вихры на его затылке выглядели продуманно – наверняка тратил на прическу немало времени.

У ворот «Завидово» повторилась знакомая процедура с пропуском, только фамилию Ратниковых назвала сама Лера. Если бы она была внимательнее, то заметила бы, как переглянулись Ульяна и Валентин. Но она не заметила. Сейчас ее занимало другое: что скажет Эрик, когда увидит ее на пороге? Пальнет для надежности из ружья?

Перед домом все трое вышли из машины.

– Хочешь, схожу с тобой? – предложила Ульяна. Как почувствовала, что от страха перед Эриком у Леры подгибались колени.

– Не знаю, удобно ли это.

– Еще как – если там засел властелин камней, то ему нужно знать о последствиях своих поступков.

– И что нельзя оставлять маленьких девочек одних в усадьбах, – поддакнул Валентин.

– Я не маленькая, мне пятнадцать! – вспыхнула Лера.

– Ладно, не маленькая, пойдем. Пообщаемся с твоим гуру.

Леру замечание про возраст резануло. Они оба выглядели ненамного старше.

– А давайте я пойду! – азартно предложил Валентин, с хрустом разминая пальцы. – Не терпится пообщаться с паном Эриком.

Ульяна поглядела на него с укоризной.

– Панов сейчас нет, они в Черном море, – непонятно усмехнулась она и зашагала к воротам. Лера тащилась следом с самыми нехорошими догадками, главной из которых была: «Эти трое давно знакомы».

* * *

– Какие люди, боже мой, – скривился Эрик Ратников, открыв входную дверь, однако все же посторонился и пропустил Леру в дом. При виде Ульяны лицо его приняло совсем другое выражение. Можно было подумать, что он обрадовался.

– Просто день сюрпризов сегодня, а? – Эрик старомодно коснулся губами протянутой руки Ульяны и улыбнулся одними глазами. – Прекрасно выглядишь. Впрочем, как всегда.

– Можно? – спросила она на полпути к гостиной.

Всего лишь вчера Лера познакомилась здесь с Петром и Эриком, а казалось, прошла целая неделя.

– Эрик, что ты творишь? – В голосе Ульяны, пока что спокойном, слышались нотки плохо сдерживаемой злости. – Ты понимаешь, что запросто мог ее убить? Ты очень, очень серьезно задолжал мне и Вэлу. Знаешь, что началось бы, если бы девочка, которую тебе доверили, умерла?

– Значит, героический Снежин тоже здесь? – не повелся он на угрозу. – Хотя кто бы сомневался…

– Не уходи от темы. История с Лизой ничему тебя не научила.

– Она не Лиза!

– Она живой человек! – выкрикнула Ульяна. – Ты отвечал за ее безопасность! В чем разница?

– Ты ничего не знаешь, – ответил Эрик резко. – Она опасна. Такие, как она, не должны существовать среди нас.

– Ты температуру мерял? Может, горячка? – Теперь Ульяна разглядывала Леру со смешанным выражением любопытства и опаски. – Ну и чем, по-твоему, она нам угрожает?

– Сама проверь.

С этими словами Эрик достал из кармана пружинный нож. С тихим щелчком выскочило лезвие. Ульяна помедлила, но все же протянула руку. Эрик погладил ее по ладони, прежде чем быстрым движением рассечь кожу. Лера не выдержала и зажмурилась, а когда открыла глаза, Ульяна ободряюще ей улыбалась.

– Не бойся, в случае чего больно будет мне, а не тебе.

Деваться было некуда – она переплела влажные пальцы с Ульяниными, испачканными в крови. Та долго глядела на нее широко открытыми от страха глазами, и Лера видела, как страх постепенно уходит, уступая место мягкой усмешке.

– Мне не больно. Я вообще ничего не чувствую. Эричка, ты точно горишь.

Ульяна обняла Леру за плечи, шепнула: «Прости за это» – и взяла из рук Эрика влажную салфетку, чтобы остановить кровь.

– Хочешь, для чистоты эксперимента пригласим Вэла?

– В моем доме его не будет. – Эрик брезгливо скривился. – Достаточно того, что я увидел. Однако факт остается фактом – меня она чуть не отыграла одним прикосновением… Повторять не стану, даже не проси! – вскинул он ладони в ответ на вопросительный взгляд Ульяны. – От одного воспоминания мороз по коже…

– Не говори как они, – рассеянно отозвалась Ульяна, и Лера вспомнила, что Петр тоже просил Эрика «не грубить». – Согласна, это необычно. Но уж точно не повод для того, чтобы бросать девчонку в развалинах наедине с летающей горой, а?

– Я все равно уезжаю, – встряла Лера. Их выводы о себе ее не интересовали.

– Может, передумаешь? – предложил Эрик. Вся его поза выражала надежду на обратное.

– Не передумаю.

Лера поднялась на второй этаж, чтобы собрать вещи до возвращения Петра. Она, конечно же, не расскажет ему, что чуть не погибла, – жаловаться было не в ее правилах, тем более все обошлось. А он снова станет убеждать ее потерпеть пару дней. И уверять, что Эрик не так плох, как кажется. Но у нее было достаточно времени, чтобы понять, каков из себя Эрик и что дальше будет только хуже. С ним нельзя оставаться наедине. Ему ни в чем, совершенно ни в чем нельзя доверять.

– Я готова.

– Прощай, – бросил Эрик. Зашептал Ульяне что-то о возможности новой встречи, но ответа не получил и окончательно сник.

– Вообще не изменился, – раздраженно заметила Ульяна уже в машине. Лера молча смотрела в окно, держа на коленях сумку с вещами. Настроение было хуже некуда. Как будто кто-то без спросу забрался внутрь, всюду наследил и наплевал, переломал все, что только можно, а она стояла рядом и ничего не делала.

* * *

Собственный двор показался декорацией к прежней жизни. Еще вчера Лера уезжала отсюда с папой, а вернулась – и все изменилось. Родители улетели. Настоял Петр – Лера не могла представить, какими словами он их убеждал. И хорошо – думать, что с ними что-то случится, было невыносимо. Но сейчас мама с папой уверены, что их дочь под опекой крестного, живет себе в его доме, как в крепости, читает, рисует и вообще неплохо проводит время.

А она стоит возле чужой машины, смотрит на темные окна квартиры и надеется застать там хотя бы брата. Его-то из города никакими угрозами не выгонишь. Он и дома появляется только для того, чтобы родные не подали в полицию заявление о пропаже без вести. Вот и сейчас, похоже, где-то катается, никакой Аш не отыщет.

Двор, детскую площадку под окнами и небольшой скверик заливал малиновый свет заката. От мысли, что скоро стемнеет и придется ночевать одной в пустой квартире, становилось тоскливо.

– Может, зайдете на чай? – без особой надежды спросила Лера. Было заметно, что чая никому особо не хочется, но Ульяна неожиданно кивнула и вышла из машины. Валентин заглушил двигатель.

– Я бы вообще чего-нибудь поела, – застенчиво призналась Ульяна. – Последний раз мы завтракали в «Бургере» в восемь утра.

– В половину восьмого, – уточнил Валентин и потянулся. – Я бы тоже бутер сжевал.

Одиночество в пустой квартире если не отменялось, то по крайней мере откладывалось на неопределенный срок. Лера привычно набрала код на домофоне и впустила гостей в подъезд. Знакомо пахло сыростью и кошками, в лифте тоже, оказывается, грязища… Раньше она ничего этого не замечала, а сейчас внезапно устыдилась собственного дома. Отчего-то казалось, что Ульяна и Валентин живут не хуже Ратниковых.

Входная дверь квартиры оказалась приоткрытой.

– Ого, – шепнул Валентин, который шел первым. – У вас это в порядке вещей?

Он решительно притормозил рванувшую вперед Леру. За ее спиной почти не дыша замерла Ульяна.

– Стойте тут, я на разведку.

Он исчез внутри. Ульяна положила ладонь Лере на плечо – «все будет хорошо». К счастью, ждать пришлось недолго. Буквально через минуту до них донесся приглушенный голос:

– Никого. Входите.

Лера метнулась в прихожую, нащупала выключатель и сощурилась от брызнувшего в глаза света. То, что она увидела, вызвало желание снова закрыть их и не открывать.

Вокруг были вещи. Все, что лежало в шкафах, ящиках и на полках, валялось теперь на полу, затоптанное и мятое. Лера разглядела свои тетради, столовые приборы и выпотрошенные книги. В спальне родителей под перевернутым матрасом рассыпались купюры – денег воры не взяли. Телевизор, хоть и опрокинутый, тоже был на месте, и макбук брата лежал на полу с раздавленным экраном.

Медленно обойдя все комнаты, Лера заглянула в платяной шкаф – за вешалками с одеждой в стену был вмурован небольшой сейф. Папа хранил в нем документы и кое-какую наличку. Сейф открыли ключом с папиной связки – он так и остался в замочной скважине. Поворошив бумажки, Лера решила, что они и лежали внутри.

– Кажется, ничего не пропало.

Голос сорвался. Чтобы не выдать слез, она села на краешек родительской кровати и спрятала лицо в ладонях.

– Все равно нужно вызвать полицию. – Ульяна опустилась рядом. Лера помотала головой – тогда родители сорвутся из командировки, а им нельзя здесь быть!

– Я позвоню брату, он что-нибудь придумает.

Мобильный Егора механическим голосом сообщил о недоступности абонента. Первым повисшее молчание нарушил Валентин:

– За ней таскается Аш.

«Значит, все-таки узнал», – подумала Лера, но вовсе не радостно.

– Ничего себе, – присвистнула Ульяна. Поднявшись на ноги, она оглядела поникшую Леру с куда бо́льшим любопытством. – И что же понадобилось от тебя Ашу?

Лера промолчала. Она сбилась со счета, сколько раз за последние сутки отвечала на этот вопрос. Подняла с пола оловянного Наполеона – солдатиков увлеченно собирал и раскрашивал папа – и поставила на полку. Следом на место вернулись Кутузов и безымянный офицер в парадном мундире. К уборке присоединилась Ульяна. Валентин вернулся в прихожую и чем-то там постукивал.

– На твоем месте я сидела бы у Ратниковых как мышь, – серьезно заметила Ульяна после того, как солдатики были расставлены и настала очередь книг. – Плевать на Эрика. Тут все серьезно.

– Я не вернусь. – Даже от мысли об этом Леру передергивало. – За всю жизнь так часто не чувствовала себя дурой, как за день в том доме.

Ульяна понимающе усмехнулась.

– Эрик такое может.

И, хотя Лера ни о чем не расспрашивала, продолжила:

– Мои родители были помешаны на том, чтобы породниться с Ратниковыми. Угадай как? Правильно! Отдав единственную дочь, то есть меня… – Она присела в шутливом реверансе. – За наследника фамилии. Раньше мы с Эриком не особо общались, а прошлым летом поехали двумя семьями в Лондон. До сих пор удивляюсь, как мы друг друга не поубивали. Ма и па с Петром Андреевичем ходили по ресторанам, а нас с Эриком запихивали на все экскурсии. Целая неделя в компании Эрика Ратникова. Думаешь, я себя ни разу дурой не почувствовала? Он-то к экскурсиям подготовился! А потом эта история с Лизой…

Комната приобретала жилой вид. Как только Ульяна заговорила о Лизе, вернулся Валентин с набором отверток в руках. Он выглядел невероятно довольным собой.

– Я починил замок! – сказал он так, словно не починил его, а изобрел. – Теперь хотя бы обычных людей можете не бояться. А я вас покину. Ульян, останешься?

Лера с надеждой перевела взгляд на Ульяну. Та уловила безмолвное послание и кивнула:

– Я могу. Тут уборки до утра.

– Тогда бывайте. До созвона, не накосячьте без меня. Лера… Будь осторожна.

Она улыбнулась, помахала ему на прощание и стала прилежно выравнивать корешки книг на полке. Досчитав до десяти, чтобы сошел румянец, вышла запереть дверь.

Валентин ее ждал. Лера притворилась, что идет на кухню, но он перегородил рукой дверной проем.

– Возвращайся к Ратниковым. – Сейчас его тон сильно отличался от того, что было раньше. – Ты не должна здесь оставаться. В третий раз я постараюсь, но не обещаю быть рядом.

И исчез, оставив ее в смятении, с колотящимся сердцем и отвертками в руках. Лера с недоумением поглядела на оранжевую коробочку и сунула ее в первый попавшийся ящик. Потом побрела на кухню – окно было распахнуто. Лера украдкой подсмотрела, как «мини-купер» выезжает из двора. На парковке осталось пустое место. Лере вдруг тоже стало пусто. Она отыскала чайник, две чашки и несколько пакетиков с заваркой. Налила воды и щелкнула кнопкой: порядок снаружи – порядок внутри. На шум закипающей воды пришла Ульяна, и Лера постаралась больше не думать о Валентине Снежине.

* * *

– Он тебе понравился?

Несмотря на то что вопрос был задан посреди разговора о планах на каникулы, Лера его ожидала. И приготовилась всё отрицать. Меньше всего она хотела бы обидеть Ульяну своей симпатией к ее парню.

– Нет, совсем нет.

Видимо, получилось не очень. Ульяна приподняла брови:

– Значит, мне показалось.

И, пока Лера таращилась в чашку, чувствуя, как лицо до корней волос заливает краска, коснулась украшения на цепочке.

– Вот, смотри. – Лера заметила его раньше – точно такое же было у Снежина. Подвеска в виде цветка с четырьмя лепестками, внутрь которого вписан витой ромб. С виду ничего особенного, бижутерия из червленого серебра. – Мы с Вэлом из «Бересклета», – пояснила Ульяна. Заметив недоумение на лице Леры, выгнула бровь: – Серьезно? Никогда не слышала о «Бересклете»?

– Я вообще много чего не слышала о вашем мире. Еще сутки назад жила совсем в другом. И, кстати, неплохо жила.

– Забавно… О другом можешь забыть. А в остальном – не страшно. Разберешься понемногу. «Бересклет» – это наша бывшая школа. Я жила там с пяти лет, Вэл поступил в десять – он потерял родителей. В «Бересклете» много таких ребят. Их всех берет на воспитание Матушка Вайс.

– Что-то вроде интерната?

– Хм-м, – нахмурилась Ульяна. – Не совсем. Это школа-пансион. Я, например, не сирота. Чтобы попасть в «Бересклет», я сдавала вступительные тесты, а родители платили деньги за мое обучение. В пять лет дети начинают видеть связи. Я хорошо помню, как впервые увидела их между собой и другими людьми. В общем, после этого меня выставили из обычного детского сада, – призналась она. – А вот Вэл и в десять не хулиганил. Он просто решил, что сошел с ума. Ничего не знал, совсем как ты сейчас. Знаки-то освоил быстро, а по стандартным предметам мы все занимались с ним по очереди. И все равно он до сих пор пишет с ошибками.

Лера не удержалась от улыбки.

– А еще к нам приезжали группы из разных стран – Матушка называла это «сезонами». Учителя, ученики, выставки, театральные представления… У нас вообще не было свободного времени.

– Звучит классно! – сказала Лера.

– Ага. Там красиво: территория огромная, вокруг лес. Как-нибудь съездим, покажу. Не только пансион – рядом дом творчества архитекторов, два наших корпуса – младшая и старшая школа, еще церковь, под которой хозяйка усадьбы похоронила мужа, и их фамильное кладбище. И вообще люди приезжают туда, чтобы, например, сыграть свадьбу в ротонде на берегу реки. В общем, к чему это я… – сбилась Ульяна. – А! Мы с Вэлом хоть и выпустились, но часто приезжаем. Никак не привыкнем, что живем в другом месте. Мы дружим, у нас много общих воспоминаний, но мы не…

Самое главное не прозвучало – Ульяна вскинула голову. Лера замерла тоже – из прихожей доносился шорох.

Ульяна бесшумно поднялась и выдвинула кухонный ящик. Отыскав нужную вещь, сунула ее Лере, сама прижалась спиной к стене. Лера стиснула ручку разделочного ножа. Обе напряженно прислушивались к шагам по коридору. Брякнулись на тумбочку ключи. Скрипнула дверца гардероба…

– Лерка! Ты дома? Что за бардак в моей ком… Привет! – Егор подмигнул Ульяне, перевел взгляд на Леру и ухмыльнулся: – Чего резать-то собралась, систер?

– Блин, – выдохнула она и опустилась на стул, вытирая лоб. – Ну ты и напугал.

– Еще бы. Ты уже нарушила не менее двух правил.

Она совсем забыла про дурацкие правила. Первое – домой никого не приводить, а второе?.. Брать ножи ей вроде не запрещалось.

– Ульяна, – сказала Ульяна.

– Егор, – сказал Егор. – Лер, тут продукты – побросай в холодильник. Ты чего вообще дома? Сбежала?

– Ну, – замялась она и поймала взгляд Ульяны. – В общем, да.

– Ясно. В комнате моей что за трэш?

Лера отвернулась к холодильнику и состроила гримасу страдания. Сунула в морозилку готовую пиццу, пельмени, лазанью – все замороженное, с готовкой Егор не заморачивался. Спросила:

– А где Арчи?

– У бабушки. Отвез на природу, пусть наслаждается. Так что за бардак?

– К нам залезли воры, – сказала она быстро. – Мы почти везде убрали, только у тебя не успели.

Егор издал булькающий звук. Лера втянула голову в плечи и стояла так, пока он с руганью носился по квартире, открывая и закрывая шкафы и ящики.

– Вы полицию вызвали?

– Нет. Так ведь ничего не украли.

– Замок не вскрыли?

– Вскрыли. Но его починил наш… друг.

– То есть еще и друг. – Егор провел ладонью по ежику волос, примятых мотоциклетным шлемом. – Возникает вопрос: а были ли воры?

– Егор, – вмешалась Ульяна. – Я понимаю, как это выглядит, но Лера ни при чем. Мы приехали вместе. Здесь был погром. Лера проверила вещи, а потом мы делали уборку, и…

– Ладно, – буркнул Егор. Наезжать на Ульяну он не решился.

– Тогда я поеду?

– Останься, пожалуйста! – попросила Лера и умоляюще посмотрела на брата.

Егор махнул рукой, мол, делайте что хотите.

– Пойду спать, башка разболелась.

– Ты бы еще пару дней с «громокота» не слезал – вообще бы умер.

Прежде чем исчезнуть, Егор несильно съездил обнаглевшей сестре по затылку. Выглядел он и правда не очень.

– «Громокот»? – шепотом спросила Ульяна.

– Мотоцикл. Thunder Cat, переводится – «громокот».

– А-а…

– Идем, постелю тебе в моей комнате, там есть кресло-кровать. Ты не против? Ульяна! Ульяна?

– Да, – вздрогнула и отозвалась она, будто очнувшись. – Да, конечно.

Но даже когда они наконец-то легли спать и Лера вытянулась на кровати, радуясь такому положению, ей казалось, что Ульяна не совсем здесь.

– У тебя симпатичный брат, – шепотом сообщила она, когда Лера уже начала проваливаться в сон.

– М-м… Не знаю. Наверное.

– Он вязник?

– Нет, конечно. Мы сводные. – Лера полежала с закрытыми глазами, но сон испарился. – Не спишь?

– Не-а.

– Расскажи про Эрика и Лизу.

– Лиза жила с нами в «Бересклете». – Ульяна снова шептала, хотя доносившиеся из комнаты Егора ругательства говорили о том, что он тоже не спит и занялся уборкой. – И встречалась с Вэлом, все об этом знали. Они собирались поступать в один институт и вместе снимать квартиру. Все было окей, пока осенний «сезон» не принес Ратниковых. Перед этим мы с Эриком как раз ездили в Лондон, и я всё про него уже знала. А Лизка влюбилась.

– В кого? – не поняла Лера.

– В Ратникова.

– О нет! Он же мерзкий!

– Ну, внешне Эрик не мерзкий. Хуже всего, что он был не против и ответил ей взаимностью.

– А Валентин?

– Он страдал. Сначала делал вид, что все в порядке, – надеялся, что само разрулится. Но Лиза и Эрик по вечерам начали уходить вместе. Они вообще ничего не скрывали! Вэл и Лиза поговорили, и он ее отпустил. Еще взял с Эрика обещание беречь ее…

– Нашел с кого, – вздохнула Лера. – И Эрик, конечно, облажался.

– Как боженька. Он и не собирался брать ее с собой в Прагу: где Ратников – и где Лиза из «Бересклета», это понимали все, кроме нее. В последний день «сезона» они поругались. Думаю, он сказал ей, что она с ним не едет. Больше мы Лизку не видели.

– Что она сделала? – ахнула Лера. С ней он тоже поступил гадко, но чтобы довести человека до такого края…

– Никто не знает, ее просто не нашли. Вещи остались в комнате, Лизкины джинсы и футболка валялись на берегу. Поисковики все обыскали, даже дно реки – ничего. В этом месте сильное течение.

– Бедняга Вэл. Представляю, что с ним было…

– На закрытии «сезона» он чуть не убил Эрика. Мы тогда не думали, что Лиза пропала навсегда, решили: она все подстроила. А Вэл как почувствовал. Никогда не видела его таким… испуганным. И несчастным. Он во всем винил себя – вроде как недоглядел за ней. С тех пор он один. С ним и сейчас сложно, иногда хочется ему врезать, чтобы мозги на место встали. Но Валька надежный. Он не предаст тебя ни-ко-гда. У тебя появится шанс, если убедишь его, что он тоже для тебя всё и никакие Ратниковы в мире этого не изменят.

– Само собой, – машинально ответила Лера и покраснела. Даже в жар бросило – хорошо, что в спальне было темно. Ульяна сказала то, в чем она боялась признаться себе самой. Их со Снежиным и рядом не поставить, не то что вообразить возможность отношений. Разве что в мечтах…

– Давай спать, – пробормотала она в подушку.

– Ага, спокойной ночи.

Ульяна заснула, как только закончила говорить, а Лера вертелась в постели и не находила себе места. В груди разливалось незнакомое тепло, хотелось лежать и мысленно повторять его имя, пока не наступит утро. Утром станет легче. Когда что-то делаешь, пусть самое привычное, всегда легче.

Однако на третьем «Вэл» пришлось открыть глаза – на столе завибрировал телефон.

Глава 5. Сделка отменяется

Часы на экране показывали половину шестого. Лера зажала телефон в руках и прокралась на кухню, чтобы не будить Ульяну. Шепотом ответила:

– Да.

– Это я. Привет.

Ее как будто с головы до ног окатили ледяной водой – это был Эрик.

– Спустись, пожалуйста, я у твоего подъезда. Надо поговорить.

– Хорошо, – сказала Лера и сбросила звонок.

Вернувшись в комнату, она на ощупь переоделась в спортивный костюм, сунула телефон в карман и бесшумно вышла. Пока спускалась на лифте, придумала сотню хлестких фраз, которые должны были заставить Ратникова развернуться и уйти и в то же время доказали бы ему, что она вовсе не тупица и способна за себя постоять. Но как только она вышла и увидела его на скамейке возле подъезда, слова испарились.

– Привет, – сказал он тихо. Лера не ответила. – Ты должна вернуться. Я был неправ. Прости.

Она прислушалась к себе, но внутри ничего не шевельнулось. Эрик, видимо, это понял.

– Я не знаю, что на меня нашло. Мне казалось, что, если ты уедешь, мы сразу вернемся в Прагу, но отец сказал, что мы уже не вернемся. В любом случае нет. Он не сумел узнать, что хочет от тебя Аш. Все еще хуже – Аш набрал людей. Надо валить, Лера. Прямо сейчас.

– Здесь Ульяна, – сказала она наконец. – Я никуда не поеду.

Эрик встал со скамейки, посмотрел так, словно вот-вот заплачет, и вдруг опустился на колени:

– Лера, пожалуйста. Они не тронут ее, если тебя не будет рядом. Но если она попытается тебя защищать…

Тень скрывала половину его лица, и Лера внезапно поняла Лизу из «Бересклета», которая нашла для себя что-то в Эрике Ратникове.

– Не надо, встань. – Она отступила на шаг. – Мне нужно собраться и предупредить Ульяну.

– Я сам ей позвоню. – Эрик вскочил и уже тянул ее за руку. – С вещами тоже решим, давай уйдем отсюда, пока нас не заметили. До метро далеко?

– Пятнадцать минут пешком. У меня даже денег с собой нет!

– Я заплачу.

То и дело оглядываясь, он потащил ее под арку во дворы. Лера успела отыскать взглядом окна своей квартиры, за которыми по-прежнему спала ничего не подозревающая Ульяна.

– Прикинь, отец меня выгнал, – признался Эрик. Он шагал легко и стремительно, Лере приходилось почти бежать, чтобы не отставать. Навстречу уже попадались люди, и она поймала заинтересованный взгляд незнакомой девушки, брошенный на Ратникова. – Он взбесился, когда приехал и понял, что тебя нет. Сказал, что я ему не сын, если не уговорю тебя вернуться, – усмехнулся он. – Но я бы и так приехал – Ульяна права, – хватит с меня и одной…

«Это он про Лизу», – подумала Лера, но вслух ничего не сказала.

– Теперь он, наверное, пристегнет тебя к себе наручниками, и вы будете везде ходить вместе. – Эрик бросил на Леру косой взгляд. – Шучу, скорее он меня на цепь посадит. Будет приносить миску с едой и порвет между тобой и мной все связи, чтобы я ничего не смог сделать.

– А между нами есть связи? – спросила Лера, которая жадно впитывала каждую каплю знаний о вязниках, но пока таких капель было немного.

– Еще бы. Ты ведь меня боишься.

Она остановилась, будто налетев на невидимую стену. Прежде чем это заметить, Эрик успел ее обогнать.

– Я тебя не боюсь, – твердо сказала Лера. И это была правда.

Невидимые нити тут же впились в плечи и щиколотки. Эрик же словно размял запястье.

– Ну и ладно, – сказал он, когда подтянул ее к себе. – Как скажешь.

В метро спустились на расстоянии, как незнакомые люди – Эрик впереди, Лера чуть поодаль, обняв себя за плечи, – и в пустом вагоне сели не рядом. Лере казалось, что она всего на секунду закрыла глаза, а в ухо уже шептали: «Просыпайся, выходим». Шептали подозрительно близко – она подняла голову и обнаружила, что заснула у Эрика на коленях, хотя не помнила, как так вышло. Сложив руки на груди, отгородившись от него и утреннего холода, Лера выскочила на пустую платформу и прибавила шагу. А в электричке села в другой вагон.

* * *

Она пыталась запомнить обратную дорогу. Бесполезно – короткая поездка на автобусе, номер которого так же мгновенно стерся из памяти, окончательно запутала следы.

Шли через деревню, и ничего похожего рядом с поселком «Завидово» Лера не помнила. Она просила Эрика позвонить Ульяне – уже десять, все наверняка проснулись, – и он сказал, что позвонил, пока она спала в метро.

За последним домом свернули к ангарам брошенных колхозных построек. Идти пришлось через поле – ноги вязли в траве, а солнце уже пекло вовсю. Хотелось пить, но спрашивать у Эрика не имело смысла, и Лера терпела, предпочитая верить в то, что он знает короткий путь к дому. Поле протыкали вышки ЛЭП, связанные пучками проводов. В тишине сквозь треск насекомых можно было расслышать жужжание тока.

– Далеко еще? – не выдержала и спросила Лера, едва ворочая языком.

– Пришли.

Возле ангаров на склоне стоял черный автомобиль. Как только Лера и Эрик приблизились, передние и задние двери распахнулись. Эрик немедленно свернул к ангарам, Лера, помедлив, – за ним.

– Что происходит?

– Заткнись.

Локти встретились за спиной, стянутые невидимой нитью, и Лера вскрикнула от неожиданности и боли – в жизни она не свела бы их вместе.

– Это и есть «любы», – сказал Эрик. – Помнишь, ты хотела узнать?

Крикнул:

– Аш, мы здесь! Она у меня! – и, обернувшись к Лере, тихо добавил: – Просто отдай им то, что они просят, и мы уйдем. Скажи, где бездна.

– Какая бездна? – не чувствуя губ, спросила она. Слова выходили из сухого горла шершавыми комочками. От страха знобило, и она упала бы, если бы не вязь Эрика.

– В смысле?..

Теперь уже Эрик выглядел напуганным. По склону поднимался Аш. В этом человеке – человеке ли? – все было слишком: два метра роста, широкие плечи, длинные ноги и руки, запавшие глаза. Он напоминал нескладный живой скелет. За спиной Аша стояли пятеро – угрюмые, безликие. Рядом с ним они казались карликами.

– Отпускай, – низко произнес Аш, протягивая руку. – Я поймаю.

– Где отец?

– Сначала она вернет то, что ей не принадлежит.

– А если не вернет?

– Отпускай, – с нажимом повторил Аш.

– К черту! – выкрикнул Эрик. – Ты сказал, что освободишь его, как только я приведу девчонку. Я привел ее. Где мой отец?

– Мне не нужна девчонка. Мне нужна бездна.

Лера заметила, как на прикушенной губе Эрика выступает кровь. Он яростно думал.

– Все отменяется, – отчеканил Эрик. Лера ощутила толчок в спину и сделала несколько семенящих шагов, чтобы не упасть. – Мы уходим.

– Ты уйдешь один. Она останется.

Аш не двинулся с места. Только указал на Эрика пятерым за спиной.

– Баринова, ты точно не понимаешь, о чем речь? – сквозь зубы переспросил Ратников. Вид у него при этом был несчастней некуда. Лера моргнула, что должно было означать «да».

«Любы» отпустили. Медленно, словно превозмогая боль, Эрик наклонился и поднял с земли крупный осколок бутылочного стекла.

– Один я ему не втащу. Не сопротивляйся, просто делай, как я тебя веду, иначе мы тут сдохнем.

Он полоснул осколком по предплечью. Отбросив стекло, схватил Леру за ладонь и с силой прижал ее к ране. Рука знакомо онемела, как после укола анестезии, от плеча до кончиков пальцев. Краем глаза Лера успела заметить, как Эрик пошатнулся, но не упал. Она замерла между ним и остальными наподобие живого щита.

Связь между ними вспыхнула так, что заболели глаза. Руки в стороны и вверх, скрестив запястья, два шага назад и – вот оно, самое главное! Пальцы сцепить в замок, как можно резче рвануть в стороны, как это делал когда-то Вэл, – и клочьями разлетаются нити, а за спиной Аша встает на дыбы и кренится вперед бетонная плита, поднимая в воздух облако пыли и лязгая железными скобами, как зубами.

Пятеро Зовущих бросились в разные стороны. Двоих она поймала сразу же – швырнула в стену и накрыла обломком кровли. Третий споткнулся и покатился вниз по склону. Еще один поднял кулаки – на костяшках сверкнул кастет. Ерунда, подумала Лера, но Эрик решил иначе:

– Веккия! Попадос. Назад! – И первым прижался к стене ангара. Лера прилипла рядом. – Отобрать сможешь?

– Как?

– Долбани его чем-нибудь потяжелее. Не знаю…

Оба посмотрели вверх. Мысль пришла одновременно. Слово «труба» соединилось во времени с полетом трубы. Эрик метнулся к поверженному Зовущему и разжал ему пальцы. Спрятав в карман кастет, снова оказался рядом. И едва успел – последний Зовущий раскинул руки. Лера подтащила его к реке и швырнула в самую середину. Вынырнув и отплевавшись, он саженками погреб к другому берегу.

Рявкнул двигатель. Черный автомобиль выехал на дорогу и мгновенно скрылся. Лера притопнула, глядя ему вслед, – сейчас она вполне могла бы расправиться со своим главным страхом.

В эйфории победы она забыла о том, что ею управлял Эрик Ратников. И он напомнил – без предупреждения влепил хлесткую пощечину.

– Прости. Это один из немногих способов быстро вернуть свое.

Лера схватилась за пылающую щеку, развернулась и побежала вниз по склону.

* * *

Эрик позвонил Ульяне с остановки, одинаково забытой и людьми, и транспортом. Судя по «Яндекс. Картам», они находились в двадцати километрах от «Завидово». Ульяна ругалась, это было слышно даже Лере, хотя она отошла к краю дороги и смотрела на разбитый асфальт.

– Надо перевязать, – сказала она не оборачиваясь, когда крики Ульяны и неловкие реплики Эрика наконец стихли. – И к врачу обязательно, стекло было грязное.

Лера пошарила в карманах и достала сложенную в несколько раз тряпицу, оторванную мамой от рулона, – та всегда давала такие на прогулку с Арчи.

– Вот, чистая. Постиралась вместе со штанами.

Она туго обернула ткань вокруг предплечья Эрика, закрепила и отвела взгляд, когда на белом проступила кровь.

– За тобой скоро приедут, – сказал Эрик.

– А за тобой?

– А за мной – нет.

Помолчали. Лера села на лавочку и ковырнула ногтем старую краску.

– Я никак не могу понять одну вещь, – не выдержал Эрик, – может, ты мне скажешь? Как тебе кажется, ты скорее блаженная святая или просто глупая? Я тебя Ашу чуть не отдал, а ты изображаешь неотложную помощь. Или у тебя юмор такой?

– Смерти я тебе не желаю, – сказала она равнодушно. – Твой отец у них?

– Да.

– И ты наврал мне про то, что он тебя выгнал.

– Да.

Лера прекратила терзать лавочку и уставилась на деревья по другую сторону дороги. Мимо пролетали автомобили. Отсюда к лесу вел надземный переход. Кто и зачем по нему вообще ходит?

– Я никогда не слышала про бездну. Посплю немного, устала.

Она свернулась в клубок, положила под голову локоть и уперлась подошвами кроссовок в ногу Эрика. Лес еще немного покачался перед глазами, а потом исчез.

– Лера! Лера-а!..

Ульяна налетела как ураган. Пока Лера пыталась вспомнить, где она и с кем, ее ощупывали, тормошили и встряхивали. «Мини-купер» с распахнутыми дверями ждал напротив остановки.

– Давай, поехали. – На плечах оказался плед, а в руках – картонный стаканчик с кофе. Лера обняла Ульяну в ответ, и они пошли к машине.

Вэл выскочил из-за руля и пронесся мимо, даже не взглянув на них. Лере не понравилось выражение его лица, и она обернулась – одной рукой он схватил Ратникова за воротник и толкнул в угол так, что ветхий павильончик остановки покачнулся, а вторую занес для удара.

Лера дернулась, чтобы помешать драке, но Ульяна ее остановила.

– Он не станет. Не станет бить его, все хорошо.

Эрик побледнел, и Лера подумала, что Вэл причиняет ему боль.

– Еще раз, – не своим голосом прошипел Снежин, – всего один раз… – И вернулся в машину, со всей силы хлопнув дверью.

Глава 6. В Выборг

– Бездна. Вэл, есть идеи?

– Если ты забыла, то на уроках истории я был ровно два раза: первый и последний.

– Но я не пропустила ни одного! И ничего похожего не помню.

– По крайней мере, теперь ясно, ради чего разгромили квартиру Валерии.

Лера слушала вполуха – она пыталась включить газовую плиту, чтобы вскипятить чайник.

– Лер, долго не держи, – вмешался Снежин. Распахнул окно и сам ткнул зажигалкой в конфорку. – Это моя единственная квартирка, и другой не предвидится.

– Хоть что-то, – согласилась Лера. Передав ответственность за чай, она уселась на табурет с поджатыми ногами и со всех сторон подоткнула под себя плед. – Только холодища как в склепе.

Напрасно она думала, что Вэл устроился не хуже Ратниковых, – съемная однушка в пятиэтажке в Чертанове навевала уныние. Судя по обоям в мелкий цветочек и пожелтевшим шторам с рюшами, хозяйка была дамой в возрасте. Квартира тоже. Она напоминала изнанку старого сундука и точно так же пахла.

– Зато по средствам, – философски заметил Вэл, набирая воду в чайник. – Что касается бездны, то я бы на твоем месте забил. Пусть Эричка ищет, если ему так надо.

– Его отец хотел мне помочь.

– Ну и как? Помог? – насмешливо поинтересовался Вэл, и Лере вдруг стало обидно за Петра. Да, Эрик тот еще, но Петр бросил дела в другой стране и примчался по первому звонку, хотя вообще не был обязан этого делать. Он и Леру видел всего один раз в жизни. Не его вина, что все сложилось так, как сложилось.

– Я хочу узнать, что такое бездна. Не ради Эрика.

– Алиса Реут, – сказал Вэл и скромно опустил глаза. – Жду чего-то вроде «Вэл, ты гениален». Хотя «Вэл, ты не дурак» тоже сойдет.

– Ой, нет. – Ульяна отмахнулась как-то слишком поспешно. – Вот только без Алисы.

– Никак Ваську не забудешь? – продолжал подшучивать Вэл. Она мрачнела с каждым словом, наблюдать за этим было довольно забавно. – Зато он тебя забыл. Нью-американец, блин. Даже лучшему другу лишний раз по скайпу не позвонит.

– Снежин. Убью, – пообещала Ульяна с внезапной серьезностью. – Профессор Реут приезжал в «Бересклет» с курсом лекций по мифологии вязников, – пояснила она уже для Леры. – Если бездна – артефакт, то он о ней знает. Но Алиса… – Окончание фразы она беззвучно произнесла одними губами.

– Не нравится – предлагай свое. Дуйся сколько влезет, план-то отличный. Короче, я звоню.

Под ее тяжелым взглядом Вэл вышел в соседнюю комнату добиваться аудиенции у Реута. Ульяна продолжала вполголоса:

– Васе нравилась я, но Алису это не останавливало. В «Бересклете» она вообще ничего не делала, жила как в гостишке, до обеда спала, а потом шла таскаться за моим парнем и вздыхать. С Вэлом, кстати, она тоже не отказалась бы замутить. Довольно унизительная история – вот так себя вести, когда точно знаешь, что это невзаимно.

– Ты когда-нибудь любила невзаимно? – тихо спросила Лера.

Но Вэл все равно услышал. Во взгляде, который он бросил на притихшую Ульяну, отчетливо читалось неодобрение.

– Я обо всем договорился. К Реутам едем завтра, выезжаем в шесть утра.

– Шикарно! – мрачно сказала Ульяна. – Мы прогуляемся до ТЦ, Лере нужно купить кое-какие вещи.

– Захватите мне бургер и фри.

Просто не верилось, что они остаются ночевать у Снежина. Лера шла по улице, смотрела по сторонам с мыслями о том, что это его район, и все вокруг казалось особенным – как много зелени, какие уютные дворики, и даже собаки, попадавшиеся навстречу, улыбались.

В «Ашане» – самом лучшем, конечно, – она выбрала несколько комплектов нижнего белья, пижаму с шортами и деревянную зубную щетку. Ульяна не глядя взяла шампунь.

– Надо бы еще… – сказала она рассеянно, – пару бутылок воды, чтобы все время не останавливаться. И вот это.

В тележку упали две надувные подушки для путешествий.

– Тебя в машине не укачивает?

Лера покачала головой. Они как будто собирались ехать очень долго…

– Ульян, а где живут Реуты?

– В Выборге, – сказала Ульяна и отправила в компанию к подушкам упаковку колы.

Лера посмотрела на нее и почесала плечо.

– Тогда давай еще и чипсы возьмем.

Когда они вернулись, нагруженные покупками и фастфудом для Вэла, он уже спал на кухне, разложив матрас прямо на полу. Ульяна поставила в холодильник бумажный пакет из «Бургер Кинг» и тихонько вышла.

– Пусть спит, ему завтра за руль. В душ пойдешь?

Лера покивала ее объяснениям про полотенца, бросила на стиральную машинку новую пижаму и включила горячую воду. Прошлой ночью она почти не спала, и стоило согреться, как веки потяжелели и слиплись. Кое-как помывшись, Лера переоделась и поползла в комнату. По пути заглянула к Вэлу – он перекатился на спину и откинул руку под стол. Лера вспомнила, как он, такой беззащитный сейчас, чуть не ударил Эрика Ратникова, и ей захотелось плакать от того, что не за нее, а за Лизу.

* * *

Выехали засветло. Сборами занимались Ульяна и Лера – это они следили за тем, чтобы не забыть пледы, подушки, припасы и зарядки от всех телефонов. Хмурый Вэл выпил чашку кофе, спустился к машине и сел за руль. Пока они суетились, обустраивая на заднем сиденье уютное гнездо, пользоваться которым предстояло по очереди, он кивал в такт музыке из магнитолы и листал что-то в телефоне. Лера еще никогда не видела его таким молчаливым.

– Сова, – шепотом пояснила Ульяна. – До обеда будет какахой, а потом – раз! – и другой человек. Не обращай внимания.

Первой в гнезде устроилась Лера. Повозилась, пристегиваясь, и свернулась под пледом. Стартовали бодро. Сначала было страшно – слишком быстро, слишком часто Вэл перестраивался из ряда в ряд, а что, если он вообще уснет за рулем? Но Ульяна что-то постоянно говорила, а он изредка и скупо отвечал, и Лера задремала под их голоса. Сквозь сон почувствовала, как остановились у придорожного кафе. После булки с яйцом и кофе они с Ульяной поменялись местами – Лера перебралась вперед, а Ульяна втиснулась в гнездо. Правда, спать не стала – слушала музыку в наушниках и болтала ногой между спинками кресел.

Трепаться со Снежиным, как это делала она, у Леры не получалось, а от телефона ее укачивало, так что пришлось смотреть в окно и пытаться ощутить радость скорого посещения Выборга.

– Никогда не была в этом городе, – сказала она, когда молчать стало скучно. – А ты?

– Ну… – начал Вэл и не договорил.

– Еще как! – сказала Ульяна. Вэл попытался заглушить ее треком Lorde, но Лера все равно услышала: – К Алиске мотался!

Ей все меньше хотелось узнавать подробности и ехать в Выборг.

Спустя полчаса относительного спокойствия Ульянина нога в белом носке перестала мельтешить слева, а взамен высунулась она сама.

– Капитан! Эй, капитан! Мне бы в лес.

Лера бы от леса тоже не отказалась, просто не знала, как сообщить об этом темной стороне Вэла.

– Начинается. Каждый раз одно и то же. Неужели нельзя потерпеть. К ночи доедем, – завел Снежин, но все-таки свернул с трассы на укатанную колею.

«Какая помойка», – подумала Лера.

– Ты издеваешься? Да тут все насквозь видно! – возмутилась Ульяна и пошла за березку. Лера молча пнула смятую пластиковую бутылку и последовала ее примеру.

Когда общее настроение улучшилось и все собрались у машины, оказалось, что вокруг природа. Ветер, воздух, утреннее солнце, маленькая неведомая жизнь, которая стрекотала, шуршала и спешила по своим делам прямо под ногами.

– Левитан! – Вэл сдвинул на лоб темные очки, подставил уже слегка загоревшее лицо солнцу и по-кошачьи зажмурился.

– Да, – умиротворенно согласилась Ульяна и приобняла его за плечи. Лера посмотрела на грязные мыски своих кроссовок.

– Каждое лето езжу в эту сторону на электричке, а с трассы ничего не узнаю. Где мы? – спросила она. К счастью, Ульяне надоело обниматься, и теперь она загорала, опираясь на капот «мини-купера».

– Скоро Кресты.

– Кресты?..

– Остановиться там? – Вэл глянул проницательно и жестко. Кажется, он снова стал прежним, хотя до обеда было еще далеко.

Развернувшись, автомобиль вернулся на трассу и припарковался за остановкой. Лера вышла – пролетающие мимо большегрузы обдавали жаром, асфальт под ногами едва заметно вибрировал.

Папа говорил, что закона, который запрещал бы кенотафы на обочинах, не существует, но дорожные службы имеют право от них избавляться. За остановкой все осталось по-прежнему: простой деревянный крест, чуть дальше – прикрученный проволокой к столбу автомобильный номер в искусственном венке, старое овальное фото, а вот новый – фотокарточка парня над обломком решетки радиатора с логотипом «Киа». В память о маме здесь ничего не было – никто из них бы сюда не возвращался. По крайней мере вместе. Лера впервые приехала тайком, на автобусе, в тринадцать лет. Папа если и был, то не признавался.

– Елы-палы, – произнесла за спиной Ульяна. – Целое кладбище, никогда такого не видела.

– Трасса смерти, – сказал Вэл. – Аномальная зона аварий. Кому-то привидения мерещатся, у кого-то давление скачет и голова начинает кружиться… Это от усталости. Когда долго ехал, сам видел, как деревья дорогу переходят.

– В нас врезался бензовоз. Водитель уснул за рулем. Тогда еще не было этого отбойника между полос.

– Ну вот, – кивнул Вэл. Ульяна ткнула его в плечо.

– Может, тебе тоже поспать?

– Не-а, нормально все. Я бодр.

– Крестный говорил, что меня могли вызвать после аварии. Я чуть не сгорела в машине вместе с мамой, но меня вытащил один человек. Его звали Николай Горев.

– Блин, – прокомментировала Ульяна.

– Говорящая фамилия, да. Он живет в Рекино-Крестах. Я не первая, кого он спас.

– Вероятно, – кивнула Ульяна. – Если он Зовущий, то и аварию подстроить может.

– Бред, – не согласился Вэл. – Это случайные люди, у него нет с ними связи. А двигать предметы…

– Есть вязники, которые способны двигать предметы, – сказала Ульяна твердо. – Именно так и делал бы Зовущий – исподтишка. Типа оно само получилось, я тут ни при чем. Наоборот, герой. Очень много Зовущих – врачей и спасателей. Даже психиатров, ха. Они везде, где есть уязвимые люди и можно поживиться вязью. При этом они не убийцы и не маньяки. Живут себе незаметно…

– Но бывают и маньяки, – добавил Вэл.

– Те, кто… отыгрывает? – спросила Лера.

– Ага. Зависимые люди. Что-то неземное они при этом чувствуют… Убийство они называют «игрой». В общем, радуйся, что ты жива и тебя все это больше не касается.

– Я только сейчас поняла… – медленно произнесла Лера и потерла лоб. – Мне всегда казалось, что я живу без чего-то, что от меня отрезали. Как без руки и ноги. Но у меня есть руки и ноги.

– Это невозможно, ты ведь не помнишь себя в раннем детстве и вообще никогда не пользовалась вязью.

– Можно попробовать вернуть отрезанное! – вмешалась Ульяна.

– Байки! – хохотнул Снежин.

– Сам ты байка. Сначала нужно найти того, кто тебя вызвал. Лере – встретиться с Николаем Горевым…

Вспомнилась полученная от Эрика пощечина.

– Но я все равно не смогла бы ударить по лицу незнакомого человека, – подытожила она со вздохом.

Ульяна и Вэл обменялись взглядами – последний отчего-то нахмурился и с силой пнул лежащий на обочине мелкий камень.

– Не хочу тебя огорчать, но… – дипломатично начала Ульяна.

– Ратников – слабак и придурок, – перебил ее Вэл. – Такого способа вернуть вязь нет и никогда не было.

Ульяна посмотрела на него неодобряюще.

– Но вроде бы, если Зовущий сам захочет вернуть тебе отнятое, все может получиться!

Выходит, Эрик ударил ее просто так. За то, что сам притащил к Ашу и использовал для побега. Ни за что.

– Ладно, поехали, поищем твоего Николая Горева.

Лера не слишком хотела искать Николая Горева и тем более видеть его, но, с другой стороны, если это поможет ей снова стать собой, а не марионеткой Ратникова, то почему нет?

Старых домов в деревне почти не осталось. Пришлось поплутать между заборами коттеджей, стучать в которые оказалось бесполезно – на домофонные звонки никто не отзывался. На окраине ютилась изба без забора – доски ограды наклонились к земле, а местами рухнули. Вытянув шею, Лера разглядела открытую дверь и козу, которая щипала траву, привязанная длинной веревкой.

– Гоу, – скомандовал Вэл и первым проломился сквозь сухостой. – Хозяева! Есть кто? – И заглянул в темноту за дверью, пока Ульяна и Лера топтались возле козы, не решаясь идти дальше.

– Чего кричишь? – сварливо отозвались из дома, и на крыльцо вышла худая женщина с забранными в жидкий пучок волосами. – Кур распугаешь.

Из-под крыльца и правда выскочила и побежала с беспорядочными криками упитанная пеструшка.

– Простите, мы дом Горева ищем.

– Ну нашли. Я жена его. Чего хотели?

– Отблагодарить. – Вэл оглянулся на Леру и незаметно ей подмигнул. – Он сестру мою спас.

– А, – ничуть не удивилась жена. – Еще одни. Вы мне свою благодарность давайте, как вернется, я передам.

Снежин покладисто сунул руку в задний карман джинсов и достал бумажник. Сколько он отдал, Лера не увидела.

– Часто у вас тут бьются, да?

– Не то слово. – Деньги явно расположили ее к беседе. – Уже и батюшку звали корову эту изгонять – и все без толку.

– Что за корова? – Лера перестала гладить козу и подошла ближе.

– Да… – махнула жена. – Зинки косой Мадонна. И Зинки уже десять лет как нет, а с коровой никак не сладим. Дурная скотина. Самосвал ее сбил. Вот прям на повороте она выскочила, Зинке еще и штраф выписали, что не углядела. Ну и… До сих пор бегает. Видят ее. Коровий… этот… дух. Пугаются, никто ж не знает, что она неживая. Считай, каждый месяц, ну не каждый, а два-три – авария. То ничего, разъедутся, а то Колька бежит.

– А он-то почему бежит?

– Бежит и… – замялась жена. – Бежит. Спасибо, до свиданья.

И дверью хлопнула. От всех этих Зинок и Мадонн Лера забыла, зачем они вообще приехали, но Вэл не забыл – и забарабанил в дверь.

– А сам он сейчас где?

– На озере, рыбачит! – крикнула жена, не открывая.

– На Сенеже?

– Отож!

Уже в машине Вэл барабанил пальцами по рулю и отчего-то не спешил заводить двигатель.

– Соврала, – сказал он в сторону, не Ульяне и не Лере, а себе самому. – Соврала, чтобы не нашли. Почему?

– Ты нафига им денег дал? – прошипела Ульяна. – Пропьют!

– А мне, знаешь ли… – ответил он в тон. – Наплевать на их здоровье и самочувствие. Поговорили? Поговорили. Про корову узнали? Узнали. Осталось только…

– Может, ну его, этого Горева? – робко вмешалась Лера. – Только время тратим.

– Быстро же ты сдаешься, – разочарованно протянул Вэл, и Лера мысленно вычла себе балл. – Ща, – оживился он. «Мини-купер» медленно прокрался вперед.

Навстречу шагал местный житель в трениках и домашних тапочках. В руке он держал сложенный спиннинг, а вот с уловом явно не задалось. Вэл поравнялся с ним и опустил стекло.

– Эй, мужик! Где здесь обычно рыбачат?

– Так на Сенеже.

– А поближе?

– В Роднике. – Он махнул рукой вдоль дороги. – За пять минут доедешь.

– Николая Горева случайно не знаешь?

– Не.

Все это время по Лериному позвоночнику бегала вверх и вниз электрическая искра. Ладони вспотели, внезапно стало жарко. Она еще раз посмотрела на рыбака, когда Вэл уже трогал с места, и тряхнула спинку водительского сиденья. Тихо сказала:

– Это он. Николай Горев.

Вэл мгновенно сдал назад, и Лера выскочила из машины.

– Вы спасли меня!

Николай остановился. Кажется, уменьшился на глазах.

– Да? Я вас не помню…

– Это было десять лет назад. Моя мама погибла.

– А… – откликнулся Николай и всмотрелся в нее. Пригладил редкие волосы на затылке. – Бензовоз и легковушка. Зинка тогда первый раз ко мне пришла, царствие небесное, сорока дней не прошло, как померла Зинка.

– Это из-за коровы, да? – догадалась Лера.

– Ну. Хозяйка как-никак. Держит ее, уговаривает. Когда удержит, а то прет через две полосы напролом. Если беда – Зинка ко мне, прямо в спину тычет: вставай, Колька. Снег там, дождь или худо мне – ей неважно. Вставай, – улыбнулся он, – Мадонна моя опять набедокурила.

Лера смотрела на него во все глаза – в тот страшный день он разбил стекло и отстегнул ее от автокресла. А потом держал в израненных руках, пока не приехала скорая. Боялся отпустить, словно отпустит, и ее не станет.

– Спасибо, – сказал она. – Мы оставили вашей жене немного…

– Чего? Денег?

Лера кивнула. Николай изменился в лице – как будто она его ударила.

– Подождите! Я сейчас. Нельзя!

Он побежал к дому, теряя и подбирая тапочки.

– Нельзя! Подождите, я сейчас!..

Лера села в машину и закрыла глаза. Отвечать на вопросы не было сил. Вскоре она услышала, как снова опускается стекло.

– Нельзя брать деньги, – повторил Николай и сунул ей в ладонь смятые купюры. – Иначе она больше не придет. И я не узнаю. И не помогу.

– Он не Зовущий. Зато теперь понятно, почему его жена прячет, – сказал Вэл, выезжая на трассу. Лера незаметно вытерла лицо и натянула на голову плед.

* * *

Она думала о том, что главная теория крестного рухнула – Николай не имеет отношения к тому, что ее вызвали. Остается озеро в бабушкиной деревне. Тогда ее спас Егор, вот только сама она ничего не помнила. Упала в воду, захлебнулась, дальше – дом. Ей сказали, что Егор ее вытащил, но так ли это на самом деле? Нужно поговорить с Егором. Может, он подобрал ее на берегу. Может, видел кого-то рядом. Сбросить в воду, подождать, вытащить и отыграть – так мог поступить Зовущий, с которым у нее была связь. Какая связь? Он подавал ей кубики для пирамидки? Приходил в гости, чтобы вместе лепить кулички из песка? Может, водил в зоопарк и покупал сахарную вату? Хоть бы что-нибудь вспомнить до этого дурацкого озера… Платье на утреннике в детском саду не считается. Поговорить с Егором. Он старше и точно помнит больше.

Вместо ранних детских воспоминаний мозг подсунул Матвея. Лера познакомилась с ним два года назад в летнем лагере. Он первым подошел, чтобы познакомиться, и все время оказывался рядом – на соревнованиях, концертах, – и в столовой всегда садился за ее стол. Подруги страшно завидовали, Матвей был красивым мальчиком. А она каждый вечер прогуливалась с ним под ручку по самой дальней дорожке – говорить было не о чем. Перед сном думала, что дальше. Было понятно, что рано или поздно он ее поцелует. А потом? Дома, в Москве? Целоваться не хотелось, но подруги уже целовались и рассказывали об этом.

В конце концов Лера испугалась растущей многозначительности их встреч и наврала Матвею про отца, который работает в полиции и страшно карает всех ее парней. Матвей поверил и до конца смены гулял с ее подругой. Завидовали теперь уже той – а Лера наслаждалась свободой от вынужденных встреч и тоже завидовала.

«Невзаимная любовь безопасна, – думала Лера, посматривая на Вэла. – Ты любишь не человека, а свои мечты о нем. Можно просто вообразить, какой он и что слушает ту же музыку и ходит в кино на те же фильмы. И говорит, как твой любимый герой, и ведет себя так, как тебе нравится. В реальности все иначе».

Не то чтобы она не задумывалась об этом раньше, но не признавалась себе, а значит – никому. А как только призналась, все стало понятно и просто – хотя бы внутри.

«Я люблю Вэла Снежина», – подумала Лера. И снова: «Я люблю Вэла Снежина». Время замедлило бег, позволяя рассмотреть это чувство повнимательней, и вновь рвануло наперегонки с летящей под колеса дорогой, встречным ветром и бьющимися о стекло насекомыми.

Глава 7. В теории трагично, но на практике встречается

Доехали затемно. В свете фар виднелись крыльцо, резные деревянные колонны и треугольный козырек над входом. От дома пахло сыростью и временем. Леру удивили почтовый ящик, по старинке прибитый к воротам, и звонок. Нужно было с силой потянуть за ручку, привязанную к витому шнуру, – в ответ из глубины дома донеслось звяканье колокольчика.

На крыльцо выскочила девушка – высокая, яркая, как тропическая бабочка, в платье, летящем за каждым движением. Ее руки, ноги и плечи покрывал ровный загар цвета топленого молока – не московский дачный, по которому можно понять, какая одежда на тебе была надета. Морской и заграничный. Лера внезапно подумала про Петра – вот кто сейчас не о море мечтает…

– Вэл, ох, Вэл, спасибо, что приехал! – Алиса обняла, нет, обхватила его платьем.

– Ульяна, Валерия, – представил он, высвобождаясь.

Алиса едва заметно им кивнула. Лера почувствовала аромат ее духов – старинный, но знакомый, запах церкви, в которую приходишь, потому что очарован ею.

– Ужин готов, мы ждали вас немного раньше, но Алевтина все разогреет.

Вэл за ее спиной состроил гримасу страдания.

– Ну наконец-то добрались! – Из столовой в облаке ванили и корицы появилась румяная женщина, похожая на сдобную булку. Просто удивительно, что у Алисы была такая мама. – Алиса, не стой, зови дедушку к ужину. Дорогие мои! Помыть руки можно там, вытереть здесь, туалет тут и на втором этаже, переодеться можно в той комнате, поторопитесь, пожалуйста, Евсей Игоревич не любит, когда опаздывают. И сюда, все сюда. Садитесь где вам удобно, только кресло Евсея Игоревича прошу не занимать.

Лера запуталась, что и в каком порядке нужно делать. Судя по выражению лица Ульяны, она тоже растерялась. Все трое дружно растерли по ладоням розовую пену, промокнули руки подсунутым полотенцем и потянулись в столовую, где уже было сервировано. Лера никогда не видела такого количества ножей и вилок. Она переглянулась с Ульяной. Та изобразила панику и выбрала дальний стул. Вэл хладнокровно сел по левую сторону кресла, которое нельзя было занимать. Лера осмотрелась и приземлилась рядом с Вэлом. Перед ней оказалась индейка, запеченная целиком, а значит, был шанс за ней спрятаться.

– Добрый вечер, молодые люди!

В комнату вошел худощавый мужчина с совершенно седыми волосами. Цепким взглядом окинул всю компанию и, опираясь на трость, опустился в кресло во главе стола. Ульяна и Вэл как по команде вскочили с мест, Лера последовала их примеру. Только когда профессор заправил салфетку за воротник, они позволили себе сесть.

– Как поживает Матушка? Здорова ли?

Некоторое время выпускники «Бересклета» вели светскую беседу с хозяином дома. Лера помалкивала, только успевала подглядывать за тем, как Вэл решает проблему выбора ножа, вилки и бокала к каждой смене блюд. Кажется, пока что ее полная неосведомленность в глаза не бросалась.

– Алевтина, а что, Софья так и не звонила?

– Велели передать, что задерживаются в театре, будут позже, – ответила сдобная женщина, и Лера догадалась, что это не хозяйка дома, а прислуга.

Алиса изящно расправлялась с салатом и бросала долгие взгляды на Снежина. Вэл, увлеченный беседой с Евсеем Игоревичем, знаков внимания не замечал. Зато их замечала Лера.

Как только Алевтина подала десерт, хлопнула входная дверь. Минуту спустя на пороге появилась дама, похожая на Алису. Лера ковырнула пирожное неправильной вилкой и улыбнулась, подражая Ульяне.

Софья моргнула Алевтине, поздоровалась с профессором и остановилась возле Снежина. Маленькая театральная актриса едва доставала макушкой ему до плеча, однако все равно над ним возвышалась. Протянула руку и кивнула, когда Вэл едва коснулся губами тыльной стороны кисти. И откуда он знает весь этот политес, с досадой подумала Лера. А внутри что-то гадко скреблось и пощипывало с того самого момента, как она ступила на порог этого дома, больше напоминающего музей. Вся его обстановка и обитатели словно играли раз и навсегда отрепетированный спектакль, в который вдруг вклинились трое случайных зрителей. Последние были вынуждены импровизировать, и это давалось им с трудом.

– Валентин, моя Алиса только о вас и говорит. Рада знакомству, – тепло улыбнулась Софья, присев напротив.

– Мам, зачем так сразу? – блеснула зубами Алиса.

– Я просто хочу, чтобы Валентин понимал: наша семья свободна от предрассудков по отношению к «Бересклету». Увы, вязники гибнут, и их несчастные дети тут ни при чем. Воспитанники Марии Вайс – достойные люди. А деньги… Для чего нужны родители, как не для помощи детям! Мы с Евсеем Игоревичем готовы поддержать молодую семью. Верно?

Профессор молча глянул из-под густых бровей, а затем вдруг перевел взгляд на притихшую Леру.

– Только если сами дети этого захотят, – сказал он. – Простите, но мы вынуждены вас оставить. Гостям не терпится разузнать о кое-каких артефактах вязников. Сердце радуется, когда молодежь тянется к истории.

Софья вздернула аккуратные брови, но возражать не стала. Профессор Реут жестом предложил следовать за ним. Алиса с матерью остались за столом. Выходя из комнаты, Лера услышала, как Софья равнодушно произнесла:

– По мне, ничего особенного, но если тебе так хочется…

* * *

– Напомни, пожалуйста, свое имя.

– Валерия Баринова.

– Баринова? Хм-м… – Евсей Игоревич отставил в сторону трость и, прихрамывая, подошел к высоким, во всю стену, книжным полкам. Узловатый палец поглаживал корешки книг так, словно это были домашние зверьки.

– Девичья фамилия моей мамы – Шанская.

– Виолетта Шанская! Но ты… Сколько тебе сейчас? Уже пятнадцать?.. Летит невозвратное время, – схватился за голову профессор. – Твой отец не вязник, верно?

– Все так.

– Помню Вету с Петром в твоем возрасте… Ну да чего теперь. Что за интерес у вас к Бездне? – В его исполнении слово прозвучало именно так, с заглавной буквы.

Только Лера приготовилась рассказать про обыск в квартире, Аша и своего пропавшего крестного, Ульяна оттеснила ее в сторону.

– Научный. Думаем, не податься ли в историки.

– Похвально, – кивнул профессор Реут, не скрывая скепсиса. – Тогда скажи мне, дорогая Валерия, что такое, по-твоему, вязь?

Ульяна и здесь попыталась прийти на помощь, но Евсей Игоревич жестом отклонил готовый сорваться ответ.

– Я понимаю, Ульяна Аркадьевна, что в «Бересклете» отличные педагоги. Но мне интересно услышать мнение взрослого человека, который узнал, что мир не таков, каким казался. И сама она не та, кем себя считала.

– Вязь – это невидимые нити, – сказала Лера, радуясь, что ее наконец-то признали взрослой.

– В целом верно. – Он довольно потер руки, отвернулся к книгам и принялся доставать то одну, то другую. – Вязничество – это способ воздействия на окружающую действительность. Как правило, на людей, потому что именно они в течение жизни оплетают себя многочисленными привязанностями. К другим людям, вещам, к определенному образу мыслей… Для них самих это не более чем привычки. Для нас – вполне себе материальная субстанция, которую можно увидеть и подержать в руках. То, что мы называем вязью, позволяет управлять людьми. Это наша огромная сила. Это волшебство.

От последнего слова волоски на руках Леры поднялись, как наэлектризованные.

– А предметы? – спросила она, вспомнив то, что говорил ей Ратников. – Почему с ними не получается?

– Предметы сами по себе ни с чем не связаны. Это мы в них нуждаемся, а не они в нас. Покупаем чашку, чтобы пить. Каждый день держим ее в руках, наливаем чай, любуемся ею, моем и убираем в шкаф. Но когда она разбивается, просто покупаем новую. Это очень тонкая и условная привязанность, поэтому схватить и удержать ее не каждому под силу. Я, например, очень люблю эту штуку…

Евсей Игоревич кивнул на массивное пресс-папье в форме глухаря.

– Купил в сувенирной лавке в Берлине и прикипел душой. Очень помогает, когда открываешь окно и ветер раздувает бумаги. – Он скрестил средний и безымянный пальцы и поманил ими бронзового глухаря. – Увы. Одним из парадоксов вязников является то, что манипуляция предметами внезапно удается старикам и, хм, безумным. Я старик, – улыбнулся профессор и беспомощно развел руками, – но предметы мне пока не поддаются.

«Круг замкнулся, – обреченно подумала Лера. С тоской глянула на замершую в отдалении Ульяну и притихшего Снежина. – Мы пришли к тому, с чего начинали. Я все-таки чокнулась, сбрендила, тронулась умом, и еще у меня чердак протекает…»

Кажется, последние слова она произнесла вслух. Евсей Игоревич замер и уставился на Леру, подслеповато моргая, – и вдруг тоненько захихикал с заразительностью, которой трудно было от него ожидать.

– Самое простое объяснение не всегда правильное! – Казалось, приступ веселья омолодил профессора. Во всяком случае, выглядел он намного бодрее, чем раньше. – А что, правда может? – обратился он к Ульяне. Та ограничилась кивком.

– Покажете?

– Нет, я… Ничего не могу. В пять лет меня вызвали.

– Но когда мы ее встретили, она левитировала камень размером с гору! – сказал Снежин.

– Вы полны загадок, юная леди… Позвольте вашу руку.

Седовласый Евсей Игоревич недолго подержал ладошку Леры в своей сухой ладони, вглядываясь ей за спину мимо уха, как когда-то делал Петр Ратников.

– Не подумай, будто я что-то там вижу. За твоей спиной, – добродушно пояснил он. – Так легче сосредоточиться. Вязь пульсирует вот здесь, под большим пальцем. И у тебя, – вздохнул он, – ее нет. Так как же насчет предметов?

– Это получилось случайно. С Эриком Ратниковым. Я подняла камень, когда повторяла за ним. А потом дралась с… – Она нервно обернулась на Ульяну и Вэла. – Зовущими и победила. Вернее, он победил. Мы вместе.

– Как интересно! – сощурился профессор Реут. – Вы и младший Ратников, хм! И ему приходилось пускать себе кровь?

– Да.

Ульяна издала звук, который мог быть и смешком, и кашлем.

– Это почти невероятно, однако… Возможно, вы и Эрик – Чета?

Теперь Ульяна уже точно смеялась. Лера повернулась к ней спиной и сердито поджала губы. Буркнула:

– Никакая мы не чета.

Но Евсей Игоревич не сдавался:

– Редчайшая, редчайшая связь! Если бы вы были вместе – я имею в виду всегда, всю жизнь, – то понимали бы друг друга с полуслова, нет, вообще без слов! Огромное счастье – встретить единственного в мире человека, который способен сделать тебя сильнее и лучше… Добровольно причинять себе боль, чтобы делиться с близким, – в этом столько благородства! Ты же знаешь, что вязники почти не болеют? А если ранятся, то выздоравливают намного быстрее обычных людей. И с тобой так будет…

Лера вспомнила свой как по волшебству исчезнувший насморк, но все же отрезала:

– Тут какая-то ошибка. – Страшно было даже вообразить, что творилось сейчас с Ульяной.

– Возможно, – кротко сказал Евсей Игоревич. – Сердцу не прикажешь.

– Что получает второй из Четы? – спросил вдруг Вэл, и голос его звучал непривычно сухо. – Тот, кто причиняет себе боль, чтобы делиться с близким?

– Новые возможности. Например, перемещать предметы.

– А бывает, что человек ничем не связан с миром? И ничто его здесь не держит? Как… предмет? – быстро спросила Лера, чтобы не говорить больше про Ратникова, тем более при Вэле.

– Разумеется. В теории это трагично, но на практике встречается. Собственно, по такому принципу и работает веккия…

Веккия! Кастет, который сунул в карман Эрик.

– Да вот же она, – обрадовался профессор. – Нашлась, родимая.

Он бережно выложил на стол увесистый том в самодельном переплете. Внутри оказались подшивки газет, черно-белые фотографии и рукописные страницы, желтые и хрупкие от времени.

– Здесь то, что вас интересует. Предположительно, наша Бездна.

Все трое мгновенно склонились над столом. Лера глянула и ощутила укол разочарования – это оказалось фото, снятое на пленку. Как из музейного архива. Экспонат: невзрачная посудина с мятым боком. На поверхности едва угадывалась чеканка.

– Где-то я такую штуку уже видела, – не удержалась она.

– Вряд ли. Все пять чарок считаются утраченными. К тому же доподлинно неизвестно, какая из них была Бездной. Если вообще была.

Лера пересняла фотографию на свой телефон и села на низкий диванчик. Ульяна и Вэл все еще рассматривали чарку.

– Как Грааль, – произнес Вэл.

– Или волшебный котел Керидвен, – подхватила Ульяна.

– Утрачены… – упавшим голосом сказала Лера, соображая, как сообщить это Ашу.

– Скорее всего, стоят себе потихоньку в частных коллекциях, да кто же станет трубить об этом на каждом углу? С пятью чарками связана одна любопытная легенда древних вязников. Другое их название – чарки Яромилы.

– Я знаю! – встрепенулась Ульяна. – Вэл, помнишь? Нам рассказывали на истории.

Вэл пожал плечами: не помню.

– Яромила спасала деревню от засухи. Много лет у них погибал весь урожай, и люди умирали от голода. Все началось после смерти колдуна – покойника закопали в землю, и он выпивал из нее всю воду. Бог-кузнец Сварог смастерил для Яромилы и четырех ее сестер серебряные чарки. Сестры выжили, потому что заботились друг о друге и делили еду на пятерых: слепая Настасья, глухая Домна, немая Матрена, безумная Прасковья и вызванная – Яромила. Они должны были напоить мертвеца водой из озера. Семь дней и семь ночей сестры носили воду и выливали ее на то место, где лежал колдун. Озеро почти опустело, а он все пил и пил. От усталости сестры Яромилы упали на землю и умерли. Она осталась последней. Увидела мертвых сестер, а за ними мертвых детей, женщин и мужчин из своей деревни – в общем, никого не осталось. Яромила села и заплакала. Ее слезы наполнили пять чарок, и вода лилась до тех пор, пока земля не ожила и не заколосилась молодой пшеницей. Только это уже никому не было нужно, – закончила Ульяна.

– Кому в наше время может понадобиться столько воды? – ахнула Лера.

– Не воды, – начала Ульяна и покосилась на профессора Реута. Тот махнул рукой – продолжай – и вообще смотрел на Ульяну как учитель перед тем, как сказать: «Садись, пять». – Бесконечный источник вязи. Если бы эта штука существовала, за нее бы многие боролись!

– Не забывайте, что это всего лишь легенда, – мягко произнес профессор. – И я не знаю никого, кто мог бы подтвердить такое свойство Бездны. Впрочем, как и опровергнуть. Я видел эти чарки и держал в руках, но ничего особенного не почувствовал. Возможно, мы и вовсе утратили честь унаследовать Бездну. Древние вязники были сильнее нынешних. Они созидали. Свидетельств осталось совсем мало, но если им верить, то наши предки управляли погодой, врачевали и спасали жизни. Мы вырождаемся, каждое новое поколение оказывается слабее предыдущего… Еще какая-то сотня лет, и вязников не станет вовсе. Не от рук Зовущих мы погибнем, а утратим даже те крошечные частицы дара, которыми обладаем сейчас. К сожалению, это так…

Судя по вытянувшимся лицам Вэла и Ульяны, трагизмом момента они прониклись. Лере же терять было нечего.

– Вы сказали, что видели чарки.

– Да, очень давно. Еще до того, как они исчезли. Здесь нужен еще один экскурс в историю. В начале прошлого века при раскопках одного из новгородских жальников археолог Пименов обнаружил пять предметов, нетипичных для древних славянских захоронений. Это и были чарки Яромилы. Находка осела в краеведческом музее небольшого областного города и, скорее всего, была бы забыта вовсе, если бы не почтенная вязница Раиса Михайловна Зотова. В две тысячи пятом году она пришла на смену предыдущему директору музея и, когда в ходе ревизии наткнулась на пять плохо сохранившихся серебряных чарок, заподозрила их связь с легендой о Яромиле. Тут же в провинцию был вызван мой близкий приятель Володька Семушкин. Страшная, страшная судьба… Знатный был специалист по артефактам вязников. Но даже он разобраться на месте не смог, и чарки отправились в столицу, где их тщательно изучили. Тогда-то вашему покорному слуге и довелось их увидеть. И тут мы с Володькой сообразили, что без помощи эксперта от Зовущих загадку чарок не разгадаем. Сами понимаете, дело достаточно щепетильное, абы кому не доверишь. Пока мы рассылали запросы частным специалистам, шло время. Товарищ мой с самого начала относился к чаркам как-то уж слишком лично, пренебрег мерами безопасности и все это время хранил их у себя дома, но никому в этом не признавался. Никто не знал, включая меня. Оттуда их и украли. К тому моменту, как мы договорились об экспертизе с одной милой дамой, тайник в доме Семушкина был пуст. А ведь я с самого начала был против выноса их за пределы музейного хранилища! Эх, Вовка-Вовка… Страшная судьба…

Профессор сокрушенно покачал головой. Из ящика бюро была извлечена бутылка с непонятной жидкостью. Евсей Игоревич плеснул в стакан, залпом выпил и сморщился.

– Успокоительное, – пояснил он севшим голосом. – Разбередил душу, теперь только и остается, что прошлое вспоминать.

Лера почувствовала, как Ульяна толкает ее локтем. Та указала взглядом на Снежина – он спал, спрятав лицо в ладонях, хотя со стороны казалось, что серьезно задумался.

Евсей Игоревич тоже посмотрел на Вэла, а затем на часы. Ходики сдвинули брови-стрелки – пять минут двенадцатого.

– Надеюсь, что был вам хоть немного полезен.

Лера и Ульяна дружно закивали.

– Алевтина постелила вам в мансарде. Валентин говорил, что вы сразу уедете, но сейчас он явно не…

Услышав свое имя, Вэл вскинул голову и заозирался с видом человека, который забыл, где засыпал.

– Я нормально!

– Не нормально, – прошипела Ульяна и подтолкнула его к двери. Лера шла следом, глядя себе под ноги.

– Ты как? – шепнула Ульяна.

– Фигово.

– Потом поговорим.

За дверью стояла Алиса Реут. Даже не пыталась скрыть, что подслушивала.

– Я знаю, где искать чарку, – с ходу заявила она. – И покажу, если вы возьмете меня с собой в Москву.

– Ну да, конечно! – фыркнула Ульяна, но Лера ее перебила:

– Хорошо. Ты уже знаешь, где остановишься?

Алиса посмотрела на нее сверху вниз. Глянула на зевающего Вэла и снова на Леру.

– В Москве живет моя тетя. На Патриар-рших. – Это прозвучало именно так. Будто Алиса на нее нарычала. – Она всегда мне рада. Но я надеюсь, что Вэл…

По лестнице как раз поднималась Софья. В руках она держала стопку бумаг и посматривала то на страницу, то в потолок, одними губами повторяя прочитанное.

– Мам, отмени бронирование, я не хочу на Мальдивы. Я хочу в Москву.

– Конечно, дорогая, – отозвалась Софья, дальнозорко всматриваясь в текст. – Я позвоню Крис. Или нет, сама позвони. Только пусть Валентин пообещает, что за тобой присмотрит. В Москве совсем другой ритм жизни, а мы здесь никуда не торопимся!

Вэл посмотрел на нее стеклянными глазами и кивнул.

– Класс! Супер, спасибо, мам! – Алиса чмокнула Софью в щеку и схватила Вэла за руку. – Пойдем, хочу кое-что тебе показать.

Он снова отчаянно зевнул, но возражать не стал. Хлопнула входная дверь – они вышли на улицу.

Лера быстро прижала ладони к груди – так туго связался невидимый узел. Ульяна обняла ее, и стало немного легче.

– Просто скажи ему. На тебя смотреть страшно.

– Мне его жалко.

– Сам разберется, не маленький. Поговори с ним. Алиска ему не нравится.

– Наверняка она врет про чарку…

Так, в обнимку, они поднялись по узкой лестнице в мансарду. Через приоткрытое окно сладко пахло липой. Лера выглянула на улицу и увидела в палисаднике Алису и Вэла. В траве мерцали крошечные фонари. Издалека звучала флейта – «Зеленые рукава». Это Лера должна была быть сейчас там…

Хотелось заплакать, но слезы не приходили. Может, из-за Ульяны. Или потому, что в них не было никакого смысла. Лера отошла от окна и уселась на кровать.

– Он что-нибудь про меня говорил?

– Не-а, – отозвалась Ульяна, – но я знаю Снежина кучу лет, и благотворительностью он не занимается. Мы приехали сюда и ночевали у него, и он носится с твоей безопасностью… Вся эта ерунда про Чету – ну правда, лучше уйти в монастырь, чем оказаться в такой истории с Ратниковым…

– Вэл в это верит? – спросила Лера по наитию. Вспомнился его голос, когда он спрашивал о том, что получает другой.

– Да, – призналась Ульяна неохотно. – Я, если что, не верю. То, что Эрик тебя усиливает, вообще не повод с ним встречаться.

Из палисадника донесся смех. Смеялись двое. Ульяна захлопнула оконную раму.

– Давай спать. Сейчас не парься – Вэл никогда не сделает того, о чем пожалел бы завтра. Вернемся домой – я отвлеку Алису, а ты с ним поговоришь.

Лера легла и закрыла глаза. Она думала про себя и Ратникова. Еще о том, сколько правды в словах профессора Реута о Чете. Слушала голоса Вэла и Алисы. Казалось, прямо сейчас он соглашается, чтобы Алиса пожила у него. Может, даже целует ее и завтра не пожалеет об этом.

Глава 8. В отличие от тебя

Поездка не задалась с самого утра – Алиса, должно быть, всю ночь потратила на то, чтобы набить вещами огромный чемодан. При желании туда можно было уложить пару человек, и еще бы осталось место. Вэл попытался втиснуть чемодан в багажник «мини-купера», но автомобиль не растягивался. Пришлось потерять еще час в ожидании, пока Алиса соберется заново. Когда Ульяна привычно нырнула на переднее сиденье, Алиса заявила, что сзади ее укачивает. Лера порадовалась, что по крайней мере не придется ехать с ней рядом.

– Так что с чаркой? – как бы невзначай поинтересовалась она, когда улочки Выборга сменились лесополосой.

– Пф, – пренебрегла вопросом Алиса, будто не поэтому она вообще с ними едет. – Чарка никуда не денется. По крайней мере, до конца лета. Так я слышала.

– Где слышала?

– Неважно, – сказала Алиса так, что стало понятно: допытываться бесполезно. – В любом случае без меня вас туда не пустят.

– Ха-ха, – не сдержалась Лера, – это что, какая-то секта?

Алиса закатила глаза и адресовала Вэлу страдальческий вздох, но он смотрел на дорогу и молчал.

– Нет, но, в отличие от вас, я подготовилась. Этот человек, владелец чарки, – коллекционер. Вчера я взяла у дедушки одну вещь, которую он давно обещал, но никак не собирался передать. И с этой вещью нас не просто пригласят в дом, а проведут по нему с экскурсией. Еще и вашу идиотскую чарку покажут.

– Роскошный план, – похвалил Снежин. Лера скрипнула зубами от злости. Больше она с Алисой не разговаривала.

К дому Ульяны, где должна была ночевать Лера, – возле парка Коломенское – подъехали затемно. Договорились, что в гости к коллекционеру пойдут завтра, а прямо сейчас Алиса собиралась в ночной клуб. Вэл, связанный обещанием, данным Софье, должен был ее сопровождать.

– Интересно, надолго ли его хватит, – сказала Лера вслед отъезжающей машине.

– Ты даже не представляешь, насколько он терпеливый, – усмехнулась Ульяна, и обе зашли в подъезд.

* * *

– Я не вру! Откуда я знала, что он уедет из города?

Алиса отступила на несколько шагов и запрокинула голову. Исполинский «Дом авиаторов» на Беговой заслонял собой половину неба. Он стоял на высоких, в четыре этажа, бетонных ногах и, казалось, тоже смотрел на Алису.

Пришлось возвращаться ни с чем. В аллейке Ульяна подхватила Леру под руку и замедлила шаг.

– Пора, – шепнула она. – Алиса собирается в ЦУМ. Вэл туда точно не поедет. Я составлю ей компанию, а ты оставайся с ним. Другого шанса не будет!

Как назло, именно сейчас для серьезных разговоров не было настроения. Леру огорчил срыв встречи с коллекционером и то, что они вынуждены терять день в ожидании его возвращения. Еще она думала, что хорошо бы навестить Эрика – у него могли появиться новости об отце. Как бы она ни относилась к младшему Ратникову, все происходящее касалось и его тоже.

Попрощавшись с Ульяной – к счастью, Алиса сразу согласилась поехать с ней на метро, – Лера нырнула в прохладный салон «мини-купера». Они с Вэлом впервые остались наедине.

– Куда теперь?

– В «Завидово».

– Это правильно. Эрик мог узнать что-то новое.

Удивленная тем, как совпали их мысли, Лера уставилась на него.

– Только ничего не говори Ульяне! – хором договорили они и рассмеялись.

Снаружи потемнело и стихло – ни одного порыва ветра. На тучи наползали другие тучи. Сверкнуло, грохнуло и покатилось…

Поплутав переулками, Вэл втиснул машину на единственное свободное место у ограды.

– Подождешь? Я недолго.

– Конечно.

Лера понаблюдала, как он уходит – спокойный, расслабленный, какой-то удивительно свой, – и только потом осмотрелась. Рядом было Ваганьковское кладбище.

На крышу со стуком упали первые тяжелые капли. Еще мгновение, и дождь накрыл машину гулким серым куполом.

Вэл и правда вернулся быстро – стрелой влетел в салон, проклиная непогоду. Он был здесь, но в то же время нет. Во всяком случае, в его отсутствующем взгляде не читалось вообще ничего.

– Все в порядке? – на всякий случай поинтересовалась Лера.

– Что? – Он вздрогнул и заморгал. – Да, нормально. Был у родителей. Сегодня десять лет как не стало папы.

– Прости. Я не знала. Он был артистом?

– Нет. – Вэл стер с лица капли воды. – Стихи писал.

– Какие?

– Не знаю. Не интересовался.

– Видимо, хорошие стихи.

– Настолько хорошие, что по-трезвому их писать не получалось. – Вэл повернул ключ, и двигатель злобно рыкнул. Дворники смахнули воду с лобового стекла, но его тут же залило снова.

– Давно ты купил машину? – спросила она, чтобы разогнать сгустившееся вокруг раздражение. Вот нужно ей было вообще про эти стихи заговорить…

– Я не покупал. Это благодарность за услугу. – И хотя Лере до смерти любопытно было узнать, кто и за какие услуги благодарит так щедро, она не позволила себе уточнить. – А вообще, в отличие от родителей других детей из «Бересклета», мои предки сами свели себя в могилу, – подытожил Вэл и положил ладони на руль. – Что, погнали в «Завидово»?

– Подожди. – Леру бросило в жар и в холод одновременно. Она чувствовала, что погибает, но все-таки накрыла его руку своей. – Я должна тебе сказать.

Он не удивился. Молча разглядывал улицу через зеркало заднего вида и ждал продолжения. Лера глубоко вдохнула и выдохнула. Чертовы слова. Проще некуда, а не выговорить.

– Я хочу, чтобы ты знал: ты мне очень… Нет, я тебя…

В мечтах все получалось лучше. А сейчас горло перехватило от жалости к себе, такой нелепой и косноязычной.

– Я понял, – мягко сказал Вэл и убрал руку из-под Лериной. – Ответить тебе честно?

Она кивнула, уже понимая, что именно услышит, и падала, падала…

– Я сам не знаю. Не хочется все усложнять. К тому же вы с Эриком…

– Мы не с Эриком! – вспыхнула Лера. – Я его ненавижу!

– Все может измениться. Вы связаны чем-то бо́льшим, чем ваше желание.

– Я тебя не предам, – прошептала Лера, хотя эти слова ничего не могли изменить.

– Давай оставим все как есть. Ты мне очень нравишься. Не хочу, чтобы…

И не договорил, но Лера знала: Вэл боится повторения истории с Лизой.

Она попыталась дышать глубже, чтобы не было так больно, но это не помогло. Только не плакать, не плакать при нем, нужно сдержать лицо! Стоило об этом подумать – потекли слезы. Лера отвернулась, но Вэл заметил. Склонился к ней, чтобы открыть бардачок, и протянул пачку бумажных платков. Они пахли ванилью.

Ульяна ошиблась – Вэл помогал ей не из-за симпатии. Может, просто встрял в приключение, потому что любил приключаться. Зря она ему призналась. Теперь общаться будет еще мучительнее. Подбирать слова, притворяться, что все ок, сохранять лихой и независимый вид, хотя оба понимают, что все поломалось и легче просто друг друга не видеть…

Вэл заехал на стоянку перед придорожной «Пятерочкой», молча вышел и скрылся в дверях. Пока его не было, Лера наконец высморкалась и посмотрела на себя в зеркало. Наплевать. Даже если бы она выглядела как Алиса, он сказал бы то же самое…

– Держи. – Вэл протянул ей бутылку воды без газа.

– Спасибо. – От его заботы снова стало тоскливо. Все это ничего не значит. Ничего, кроме хорошего воспитания. И зачем он вообще ей встретился, такой воспитанный?

Оставшуюся часть пути Лера пыталась понять, хочет ли она разделить случившееся с Ульяной. С одной стороны, наверное, полегчает. С другой – почему-то стыдно. Общество Вэла угнетало, и ей не терпелось поскорее оказаться в «Завидово». Вернуться она собиралась одна, на электричке. Без пробок, нервов и этого натянутого молчания.

Если бы вчера кто-то сказал ей, что она будет рада видеть дом Ратниковых, Лера бы сильно посмеялась.

– Я подожду тебя здесь.

– Необязательно, я дойду до станции и вернусь на электричке.

– Обязательно, – отрезал Вэл. – Давай так. Я жду тебя полчаса, а потом уезжаю. Если вдруг передумаешь насчет самостоятельности, постарайся успеть.

Лера кивнула и вышла из машины. Только бы Эрик оказался дома! А еще лучше – сам Петр. Тогда бы все это наконец закончилось.

Эрик долго не открывал, и Лера уже собиралась уйти, когда из дома донесся шорох. Она решила подождать еще немного. Дверь слегка приоткрылась.

– Ты?

– Я. Можно?

Когда она зашла в темную прихожую, Эрик отшатнулся – до сих пор, что ли, боялся ее прикосновения? Лере показалось, что он прихрамывает, хотя раньше такого не было. Она нащупала выключатель и включила свет.

– Подожди! Не надо было…

– Эрик! – ахнула Лера. – Как?..

С опухшим лицом и криво перебинтованной рукой, он привалился к стене и только благодаря ей держался на ногах.

– Баринова, ты по делу или так, потрепаться?

– Новости узнать. – Она предпочла пропустить «Баринову» мимо ушей.

– Новости перед тобой.

– Это Аш сделал?

– Нужен я ему. – Эрик скривил губы в усмешке. Лера заметила, что он медленно сползает вниз. – Те пятеро, которых ты разогнала. Мне дали неделю на то, чтобы вернуть Бездну.

– И как ты собираешься это сделать?

– Не знаю. До свидания.

– Эрик, тебе к врачу надо. Вэл ждет в машине, поехали!

– В отличие от тебя, я вязник.

Ну и черт с тобой. Лера развернулась, чтобы уйти, но за спиной грохнуло. Эрик лежал на полу и не шевелился.

– Вязник, блин, – сказала Лера.

Принесла с кухни воды, поплескала ему в лицо. Когда не подействовало, вылила всю кружку.

– М-м, – отозвался он и приоткрыл один глаз.

– Держись за меня.

Кое-как поднявшись и подперев его плечом, она сделала первый шаг. Попросила:

– Постарайся хоть немного идти, ладно?

Эрик постарался. Стало легче. Лера сгрузила его на диван в гостиной и опустилась на колени, чтобы отдышаться.

– Эй! У вас лекарства-то есть?

Молчание. Видимо, нет. Она отогнула край самодельной повязки на руке Эрика, глянула на ногу, где было много крови, – с виду ничего, ссадины, сама ранилась сильнее, когда загремела на велосипеде со склона. Впервые села тогда на горный и не справилась с рулем. Непонятно, есть ли переломы или что похуже, но тут оставалось надеяться на вязь.

«Мини-купер» дисциплинированно ждал за воротами. Лера наклонилась к опущенному стеклу.

– Довезешь до аптеки?

– У тебя кровь на руке.

– Это не моя. Я останусь у Эрика, его избили Зовущие.

Вэл пренебрежительно хмыкнул, но от расспросов воздержался.

Аптека нашлась в ближайшей деревне. Вэл подождал, пока Лера выйдет с пакетом, полным бинтов, спиртовых салфеток и обезболивающего, и снова высадил ее у дома Ратниковых. Сказал: «Пока», и она тоже сказала: «Пока».

Эрик лежал в той же позе. Лера сходила в кухню и вернулась с водой и таблетками. Он покорно проглотил обе, по-прежнему не открывая глаз. «Значит, действительно плохо», – подумала она, как будто он мог притворяться. А вообще пора было ужинать. Оставив его в гостиной, она пошла на кухню и заглянула в холодильник. От изобилия первого дня ничего не осталось. Даже хлеб закончился – без Петра Эрик не заботился о том, чтобы пополнять запасы.

Однако в морозилке нашелся неплохой кусок мяса, а в ящике для овощей – картошка и чеснок. Лера сунула мясо в микроволновку и поставила на разморозку, а себе налила чай. Готовить она умела – во всяком случае, Егор на ее пельмени и спагетти никогда не жаловался. А вот запекать мясо еще не приходилось, но, наверное, ничего сложного, можно погуглить. Когда оно растаяло, Лера натерла кусок солью и всеми специями, которые нашла, нашпиговала чесночными головками и завернула в фольгу. Выглядело уже вкусно. Осталось разогреть духовку – к счастью, она была электрической, – поставить туда мясо и ждать. А в ожидании начистить картохи…

Спустя два часа истыканный ножом окорок наконец перестал кровоточить и зарумянился. Лера выставила его на стол и залюбовалась. Сдобрить кетчупом и…

– Пахнет обалденно.

Лера оглянулась. Эрик, которого она совсем не ждала, не только самостоятельно дошел до кухни, но и переоделся в темно-синий спортивный костюм. Под низко расстегнутым воротом куртки поблескивала тонкая цепочка. Его лицо выглядело почти как раньше – она никогда еще не видела, чтобы жуткие синяки сходили так быстро.

– Надо сменить повязку и обработать.

Лера ожидала очередного «в отличие от тебя», но он покорно снял куртку и сел, положив локти на стол. Она собралась размотать ставший серым бинт на предплечье, но Эрик внезапно дернулся, как от сильной боли.

– Спокойно, я еще ничего не сделала!

– Сейчас сделаешь, – сквозь зубы процедил он. – В верхнем ящике перчатки, возьми.

Садовые. И огромные. Пришлось надеть и смириться с тем, что пальцы почти не гнутся. Она доставала из упаковки и приклеивала повязки с перуанским бальзамом, которые посоветовали в аптеке, и каждую обматывала бинтом.

– Я должен тебе за лекарства, – флегматично сказал Эрик. Кажется, от ее манипуляций он задремал.

– Потом рассчитаемся.

Когда с перевязкой было покончено, Лера разложила еду по тарелкам. Эрик достал брусничный соус – получилось еще лучше, чем с кетчупом. Она едва начала есть, а он уже соскреб с тарелки остатки пюре и пошел за добавкой.

– Мы найдем Бездну, – заверила Лера то ли его, то ли саму себя. – Можешь не сомневаться.

– Как, Лера? Невозможно найти легенду!

Он впервые назвал ее по имени. Надо же, как меняет человека ловко подсунутый окорок…

– Мы с Ульяной и Вэлом узнали, что это такое. Вот, смотри. – Она показала фотографию в телефоне. – Бездна – одна из чарок Яромилы. И мы уже знаем, где искать. Только непонятно, как ее отличить.

– А Снежин тут при чем?

– Мы дружим. Он мне помогает.

– Возможно, у тебя и получится узнать Бездну. Ты Зовущая.

– Нет.

– Да. Ты почувствуешь то же самое, что чувствуешь со мной.

«Страх?» – подумала Лера, но вслух сказала:

– У меня немеет рука.

– Уверена?

– Не очень, но, когда я тебя касалась, было так. А потом все возвращалось обратно.

– Во-от. Значит, я прав. И еще кое-что. Ты должна научиться себя контролировать. Брать ровно столько, сколько тебе нужно, а не как тогда… – Он сморщился и передернул плечами.

– Что, очень больно?

– Примерно как лечить зубы без наркоза, только еще хуже. Но мы все равно попробуем. Только не сейчас. С первого раза все равно ничего не получится, а я пока не хочу умирать.

– Профессор Реут считает, что мы с тобой Чета, – брякнула она обреченно. – Я не Зовущая, и с кем-то другим так не получится.

Он долго смотрел на нее, а потом встал, чтобы убрать тарелку.

– Евсей Игоревич умный человек. Но тут он ошибается. Неважно. То, что ты сделала с людьми Аша, – это фантастика. Если бы я знал, где отец, мы с тобой пришли бы туда и так же легко вышли вместе с ним. Но я не знаю… Так что придется искать Бездну. Вот только Аш ее не получит, – добавил он зло.

– Но…

– У меня есть козырь. Это ты. Сейчас ты зависишь от меня, но я не бесконечный. Зато если дать тебе Бездну…

– Я ничего не умею. Вообще ничего. Все, что я могу, делал ты.

– Да ладно, научишься, – отмахнулся он. – Работы на полдня. Пойду к себе, голова кружится.

Лера кивнула. Она тоже хотела спать.

В уведомлениях телефона висели пять пропущенных от Ульяны и два сообщения от мамы. Лера написала ей, что все в порядке. Ульяне отвечать не стала – пока не придумала, что и как говорить. Может, завтра станет понятнее. Она поднялась к себе и свернулась под одеялом. В голову лезло объяснение с Вэлом. Зря она расплакалась, а потом молчала всю дорогу. Нужно было пошутить, посмеяться, перевести разговор на ерунду… Ульяна бы так и сделала. А Эрик… Хорошо, что они не Чета.

Лера лежала и чутко прислушивалась к каждому шороху огромного чужого дома. Тикали часы, заливался соловей, пахло ночной сыростью. Кажется, Ратникову тоже не спалось и он ходил там, внизу. Может, ему стало хуже или наоборот. Выяснять не хотелось.

Она закрыла глаза и открыла их в шесть утра от того, что в лицо било солнце.

– Уходи, – буркнула Лера. – Дай поспать.

И отвернулась. Теперь солнце отражалось в зеркальной створке шкафа и все равно светило в глаза. Штор в комнате не было. Она переложила подушку в ноги, где было немного тени, и приготовилась доспать, но сон уже сбежал. Теперь бы кофе.

Лера вышла, чтобы насладиться главным преимуществом дачи – выползти на улицу в той же одежде, в которой спала, прогуливаться по участку, слушать птиц и дышать утренней свежестью. Разглядела беседку – внутри стояли кресла-коконы и круглый стеклянный столик. В дальнем углу сада был натянут гамак, а возле ограды сбегала по камням и вращала деревянную мельничку струйка воды. В коротко подстриженной траве включились поливалки, и Лере захотелось пройтись по газону босиком. Но вместо этого она вернулась в дом, заварила себе растворимый кофе и устроилась в беседке с огромной ярко-красной кружкой в руках.

– Привет. – Заспанный Эрик уселся во второй кокон. Его длинные волосы были в беспорядке, и Лера отметила, что ему идет.

– Выглядишь лучше.

– Спасибо за вчера.

Лера смутилась и не ответила, только покрепче обхватила руками чашку.

– Растворимый? Давай сюда и подожди минут десять.

Он скрылся в доме, а Лера сбросила кроссовки и опустила ноги в траву. Она могла бы стоять так вечно. Медленно дышать, подставлять плечи раннему солнцу и ждать возвращения Эрика. Хоть десять, хоть двадцать минут. Хоть целую жизнь.

«Нет», – одернула она себя и тряхнула головой, чтобы прогнать эту странную мысль.

– Приятного аппетита.

Эрик поставил на столик ту же чашку и тарелку с горячими бутербродами. Лера отпила и покатала кофе на языке: в нем чувствовался шоколад.

– Извини, больше ничего нет.

– Это здорово! Правда. Спасибо.

– Ага, – сказал он и подождал, пока она поест. – Ты готова? Пойдем. Вызовешь меня.

– Звучит не очень. – Лера сложила пальцы как для медитации и прикрыла глаза: – Вызываю тебя, Эрик Ратников!

А у самой футболка промокла под мышками от страха.

– Времени мало. Давай хотя бы попробуем.

– Слушай. – Лера кое-что вспомнила. О чем давно собиралась спросить именно Эрика, но случай не подворачивался. – Что такое веккия?

Они побрели к дому. Лера несла кроссовки в руках.

– Оружие. Изобретатель неизвестен. Говорят, он назвал его в честь девушки, которая ему изменила. Веккия рвет связь человека с миром. Всю полностью. Насовсем.

– А потом?

– Ничего хорошего. – Он отвечал неохотно, и Лера понимала почему. Ожидание боли пугало его сильнее самой боли. Спросил: – Ты боишься?

– Да.

– Я тоже. Буду терпеть, сколько смогу. Постарайся сосредоточиться на своих ощущениях. Возможно, ты сможешь их контролировать.

В гостиной он встал в центре комнаты и опустился на колени. Подумав, Лера сделала то же самое.

– Чтобы не с высоты роста долбануться. – Эрик храбрился, но его потряхивало. – И последнее. Я не уверен в том, что так ты меня не убьешь, но все-таки…

Он натянул рукав спортивной куртки на правую ладонь, оставив открытыми только кончики пальцев. Протянул их Лере и зажмурился.

Пальцы несмело встретились, дернулись и встретились вновь. Онемение не приходило. Она чуть сдвинула ткань с ладони Эрика, и тот неожиданно крепко стиснул ее руку. И только тогда ее словно обдало морозцем, как из щели в форточке. Лера вдохнула и задержала дыхание, не понимая, что делать дальше.

– Полегче. – Судя по голосу, он улыбался. Лера изо всех сил старалась бороться с холодом, воображая то муфту, то варежки, то костер, к которому она протягивает руки, и холод постепенно сдался – сосредоточился на кончиках пальцев Эрика, а потом исчез.

– Молодцы, времени зря не теряете! – произнес ехидный голосок Алисы Реут.

Лера открыла глаза и уставилась на Алису и Ульяну. Они замерли в дверях, разглядывая ее и Ратникова, крепко взявшихся за руки. Но хуже всего было то, что Вэл тоже был здесь.

– Там не заперто, – смущенно сказала Ульяна.

– Наверняка случайно! – продолжала щебетать Алиса. – А что, не получилось здесь – получится там. Эричка, ты-то куда смотришь? С твоим чистоплюйством – подбирать то, от чего отказался Вэл?

Если она и хотела добавить что-то еще, то об этом никто не узнал. Лера вскочила с готовым ответом, но вышло иначе. Пальцы сами сложились в знак, которому учил ее Петр.

Эффект получился что надо, даже подумать не успела. Алису сшибло с ног, протащило до стены и прихлопнуло к ней спиной.

Едва опомнившись, Алиса сцепила пальцы, но ее остановил Эрик. Схватил за запястье и держал, не позволяя освободиться.

– Не советую! – приговаривал он со смехом. – Сделает тебя. Хочешь отомстить, подожди пару часов.

В бешенстве от того, что Алиса в курсе ее разговора с Вэлом, Лера взмахом сбросила на пол стоявшую на другом конце комнаты огромную вазу. Осколки брызнули во все стороны. Алиса взвизгнула и выдернула руку. Снова вскинула ее, звеня браслетами…

– Хватит, – вмешался Снежин. Взяв Алису под локоть, он потащил ее к выходу. Ульяна бросилась к Лере:

– Не слушай ее, она идиотка!

Лера молча пошла вверх по лестнице.

– Откуда она знает? – бесцветно спросила Лера. – Вэл рассказал?

– Нет. Ты не отвечала на звонки, и я заволновалась, что Эрик опять что-то сделает, стала расспрашивать Вэла, и Алиска нас подслушала. Я виновата. Прости. Я не подумала.

– Все в порядке, – сказала Лера. Теперь на дружбу с Вэлом можно было не рассчитывать. Он решит, что она его предала.

– Я привезла одежду. Егор помог выбрать. Мы немного порылись у тебя в шкафу. Лер, я только одного не понимаю. Зачем ты собиралась целоваться с Эриком?

– Что?

– Так выглядело.

– Нет, не выглядело.

– Ты не знаешь. Ты сидела с закрытыми глазами и наклонилась к нему.

– А он?

– Ну… то же самое, – сказала Ульяна. – И еще держал тебя за руку.

– Мы просто тренировались.

Другого объяснения не было.

– Пора ехать за чаркой, – робко нарушила молчание Ульяна. – Посмотрим ее и распрощаемся с Алиской!

– Я ужасно устала, – призналась Лера, переодеваясь в свежее. – И ужасно хочу домой. Но кому это интересно?

Глава 9. Один не подходит

На этот раз коллекционер их ждал.

– Не забудьте, Иван ничего не знает о вязниках и Безднах! Так что не спрашивайте. А лучше вообще молчите, я сама с ним поговорю, – велела Алиса. Ульяна и Лера обменялись насмешливыми взглядами.

Коллекционер показался Лере несерьезным. Он выглядел как флибустьер, променявший палубу корабля на квартиру в доме эпохи конструктивизма. Попросил называть его просто Иван, без отчества, и пригласил в комнату.

Обстановка квартиры оказалась простой – крашенные в зеленый стены, паркет елочкой, мебель как в советских фильмах и только самая необходимая, – но чувствовалось, что это намеренная простота. Как будто задачей было сделать все как при первых хозяевах. По обе стороны от окна стояли шкафы-витрины. Когда внутри вспыхнули лампы, Лера увидела множество кукол – лукаво-улыбчивые, печальные, разодетые в старинные костюмы, они выглядели до дрожи живыми. Она подумала, что ни за что не осталась бы здесь на ночь. Наверняка вся эта карликовая братия в темноте выбирается из шкафа и разбегается по квартире…

Чарка была здесь. Скромно ютилась на одной из полок рядом с фарфоровой дамой в черном и не бросалась в глаза. Лера заметила ее только потому, что искала.

Алиса сняла упаковочную бумагу с картонной коробки, которую все это время не выпускала из рук. Под крышкой оказалась еще одна кукла – настоящая немецкая фройляйн с румяными щечками и приоткрытым ротиком.

Коллекционер довольно поцокал, перевернул куклу и заглянул ей под волосы, после чего просветлел лицом еще больше.

– Передавай дедушке мою благодарность. Деньги перечислю сегодня же. Вы только посмотрите на нее – с этой куклой играли великие княжны Романовы!

Лера не впечатлилась – ей хотелось поскорее взять в руки чарку Яромилы. Пока Иван усаживал куклу в шкаф, Лера встала и с нарочитым любопытством уставилась на чарку. К ней присоединилась Ульяна – теперь они топтались возле витрины вдвоем.

– Что-то понравилось?

– Мне кажется, я уже видела такую вещицу, – выпалила Лера. – М-м… в Пушкинском музее.

– Так-таки и в Пушкинском… – Иван перебрал связку ключей, нашел нужный и отпер створку. Вытащил чарку и держал ее на ладони, как маленькую птаху. – Это память об одном человеке. Она хотела сделать мне дорогой подарок. Для коллекции. Но в антиквариате не разбиралась. Пошла на блошиный рынок и… вот. – Он покрутил чарку в пальцах. – Некоторые вещи становятся ценными только в комплекте с другими. Ну или как память.

– А чего-нибудь странного с ней не происходило? – не сдавалась Лера.

– С ней? – нахмурился Иван. – А, с чаркой… Нет. Самая смирная в мире вещь. У старьевщика было еще три. Я хотел найти его и выкупить остальные, но, пока собирался, рынок ликвидировали, да и… Не очень хотел.

Лера сочувственно покивала – она знала, что такое разбитое сердце. Протянула руку ладонью вверх:

– Можно?

Иван пожал плечами и передал ей чарку, а сам отвернулся к шкафу, чтобы показать Ульяне куклу в наряде из лебяжьих перьев.

Чарка оказалась совсем невесомой, приятно прохладной на ощупь. Лера покачала ее в одной руке, переложила в другую. Погладила, заглянула внутрь. Ничего не происходило.

– Какая прелесть! – протянула Ульяна, подмигивая двумя глазами сразу. Лера сделала вид, что пьет из чарки, и правда лизнула ее языком. Вспомнив советы Эрика, прикрыла веки и подождала, не онемеет ли рука. Повторила заново, поймала взгляд Вэла и пожала плечами: «Непонятно».

– Мне так нравятся милые маленькие безделушечки! – пропела Ульяна. Схватила чарку и принялась судорожно ее ощупывать. – Хочу начать что-нибудь коллекционировать! Так где, вы говорите, продают такие?

– Говорю – нигде, – усмехнулся Иван. – Я пришлю вам адрес сайта с аукционами. Начните собирать, например, прялки.

Ульяна насупилась.

– Мне негде хранить столько прялок.

– Хорошо, тогда подождите. – Он ушел в соседнюю комнату и вернулся со сложенным вдвое листком бумаги. За те десять минут, пока его не было, Вэл тоже подержал в руках чарку и тоже безрезультатно.

– Вот его номер. Зовут Гусар. Может, что-нибудь и подберете.

– Спасибо! – Ульяна спрятала листок в сумочку, а Лера неохотно вернула чарку владельцу. Она надеялась, хоть и смутно, что именно эта чарка окажется Бездной.

На пороге, пропустив остальных вперед, она задержалась.

– Вы сказали, чарок было четыре. – Иван кивнул. – Но для коллекции нужно пять.

– Значит, пятую вы видели в музее, а я их недооценил, – улыбнулся он, и Лера прикусила губу, досадуя на себя за ложь.

– Лера, поехали! – позвала Ульяна. Лера высунулась за угол, махнула рукой, чтобы спускались без нее, и собралась спросить о цене.

– Привет!

Она отошла, чтобы пропустить девушку с пакетами в руках. Ее шею, плечи и лицо будто разрисовали пятнами – болезнь витилиго. Проходя мимо, она улыбнулась Ивану и Лере.

– Жена, – сказал он. – Давай, подруге удачи с коллекцией!

Лера вылетела из лифта, пронеслась по раскаленному асфальту и нырнула на заднее сиденье «мини-купера», едва не шипя от разницы температур.

– Думаю, это была чарка слепой Настасьи, – сказала она.

– Потому что Варя не очень, а Иван ее любит? – ухмыльнулась Алиса. – Дофига в тебе принятия, конечно.

Но Лера не позволила себя смутить.

– То, что она не очень, думаешь ты, а не я.

Позвонить Гусару вызвалась Ульяна. После пятиминутной беседы выяснилось, что он работает в одном из магазинов на Трехгорке и прямо сейчас его можно там застать. Ехать решили сразу. Возмутилась одна Алиса – она собиралась посидеть в кафе с подругой, но в ответ на предложение Ульяны прокатиться в метро процедила, что меняет планы.

На улице невыносимо парило. Лера жадно глотала теплую воду из бутылки и думала об обратной дороге в «Завидово». Теперь уже точно электричка. Нужно посмотреть расписание. Если она освободится через час, придется еще час где-то гулять. Хорошо бы там был кондиционер и за это не пришлось бы платить…

Из простудно-выстуженного салона «мини-купера» снова выбрались в духовку улицы. Волосы облепили шею и плечи, белые плиты под ногами слепили глаза. О магазине, в котором нужно было искать Гусара, не слышала даже Ульяна, которая часто приезжала на Трехгорку за платьями.

– Сюда? – неуверенно сказала она и посмотрела на павильон без вывески, зажатый между комиксами и дизайнерскими толстовками. Они точно несколько раз проходили мимо.

Вэл сдвинул на лоб солнечные очки и толкнул дверь.

Звякнул колокольчик. Внутри, как и везде сейчас, показалось резко холодно – Лера потерла плечи и пожалела, что не захватила из машины плед. Кажется, они пришли куда надо.

– У меня был такой!

Вэл смотрел на жутковатого пластмассового коня красного цвета. Конь стоял на четырех потертых колесиках.

– Там на шее кольцо, – завороженно сказал Вэл, и Лера действительно увидела кольцо. – Если за него потянуть… Пистолет с пистонами, офигеть!

– И что будет, если потянуть за кольцо? – спросила Лера.

– Демонический ржач, – произнес грустный голос у нее над головой, и она обернулась. С невероятной высоты – какой же у него рост? – на нее смотрели усы с навощенными торчащими кончиками. Лера поморгала, и наваждение исчезло: кроме усов, было еще и лицо, а их обладатель стоял на стремянке.

– Гусар.

– Лера, – сказала Лера. – Мы вам звонили.

– А, диафильмы! «Антропология» и «Культура Индии в Средние века» в наличии, а вот «Гаврош», к сожалению…

– Видишь? – шепнула Ульяна.

– Что?

– Бездна! – И, пока Лера пыталась понять, о чем она, спросила: – А сколько стоит эта картина?

Гусар посмотрел на небольшой холст, прислоненный к кассовому аппарату, и уголки его без того печальных глаз опустились еще ниже – видимо, он понял, что покупать они не собираются. Теперь и Лера увидела. Несколькими мазками вписанная между медным самоваром и связкой баранок, на холсте была нарисована чарка Яромилы.

– Она не продается.

– Ну почему же?..

Стукнули деревянные бусины шторы, отделяющей подсобку от зала, и оттуда выехала коротковолосая девчонка с острым носом и такими же, как у Гусара, глазами. Она сидела в электрическом кресле-коляске.

– Это моя картина, – сказала она, – и я готова с ней расстаться. Скажем, за пятьдесят.

– Лиля! – ахнул Гусар. Лера потерла глаза и снова посмотрела на холст – маленький, и рисунок так себе. Самовар, баранки еще эти… Цену она явно загнула.

– Ты профессионал, – сказал Вэл. И по его тону, и по тому, как Ульяна оттеснила ее ко входу, где безучастно рассматривала свои ногти Алиса, Лера поняла, что началась работа. Слаженная работа людей, которым не нужно договариваться заранее.

– А ты художник? – спросила Лиля.

– Не совсем. Работаю в геймдеве.

– Что это?

– Пишу сценарии для компьютерных игр. Сам не рисую, но связан с визуалом. Ты нарисовала загадку.

Лиля посмотрела на холст, будто видела его впервые.

– И какую же?

– Один предмет не подходит к двум другим.

– Это правда. – Она обменялась с Гусаром непонятными взглядами. – Пап, мы прогуляемся тут рядом?

Тот кивнул, и вот уже Вэл взялся за кресло, чтобы помочь, но Лиля жестом отклонила его помощь, и оба скрылись в подсобке – видимо, оттуда вел оборудованный выход на улицу. Ульяна широко улыбнулась Гусару:

– Я, пожалуй, куплю коня! Мой друг постеснялся, но он будет счастлив.

* * *

– Вэл рассказывал про лошадь. Это его детская психотравма.

– Ха-ха, – сказала Лера и отпила лимонад. – Тогда зачем ты ее купила?

– Потому что нельзя всю жизнь бояться детской игрушки. Нужно работать со страхом!

– Ты даже не знаешь, в чем тут страх.

Ульяна наклонилась и оттянула кольцо – совсем немного, но когда отпустила…

Летняя веранда пришла в движение. Кто-то вскрикнул, звякнул опрокинутый бокал, все обернулись к их столику. Пластмассовая лошадка-каталка гоготала, как сатана. Ругаясь, Ульяна попыталась затолкать ее под столешницу, а Лера смотрела на застывшие лица официантов.

– Просто не верится. – Это подскочил Вэл. – Зачем, Ульяна, зачем?..

Бесовщина, вселившаяся в коня, наконец заткнулась, и бледный Вэл молча разводил руками, будто не находя слов.

– Так себе шутка, – прошептал он и сел за столик. Девушка, которая приносила им заказ, подошла и глянула Ульяне под ноги.

– В жизни ничего страшнее не слышала. Ну и игрушечка. Можно на всю жизнь заикой остаться.

Вэл поднял на нее взгляд мученика и сдержанно кивнул.

– Спасибо, мне ничего не нужно.

Он сложил перед собой руки, и Лера заметила, что они подрагивают.

– А где Алиса?

– Уехала, – отмахнулась Ульяна. – Ее подруга звонила несколько раз. Обиделась на отмену встречи, и Алиса сдалась.

– Ясно. В общем, новости хорошие. Чарка у Лили. Она живет недалеко, съездим и посмотрим. Она, кстати, участвовала в «Московских стражах», прикинь?

– Городской квест, – пояснила Ульяна для Леры. – Валька организовывал. Прикольно! А мы все поместимся?

– Не-а. Я возьму Лилю и кресло, а вы пешком. Минут двадцать, адрес я сейчас скину.

Некоторое время Вэл и Ульяна сидели, уткнувшись в телефоны. Лера достала свой, чтобы не выделяться. Заодно настрочила маме радостное сообщение о том, как замечательно в «Завидово» и прямо сейчас они с Петром едут за покупками.

– Ладно, пойду, увидимся.

Лиля уже ждала его в тени огромной липы. Вэл перепрыгнул через ограждение летней веранды, и они пошли рядом. Ульяна расплатилась за два лимонада и взяла коня.

– Идем?

– Ага.

Спрятав глаза за солнечными очками, они побрели к Большому Тишинскому переулку. Первой молчание нарушила Ульяна:

– Лер, а вы с ним что, не разговариваете?

– Нет, почему… – Она попыталась вспомнить. Кажется, в последний раз Вэл обращался к ней, когда ждал ее возле дома Ратниковых.

– Это я виновата, – сказала Ульяна. – Зря я полезла.

– Да перестань. Зато теперь все ясно. Я ему безразлична.

«Какой тихий район, – подумала Лера. – Наверное, хорошо здесь жить».

– Я пыталась поговорить с ним про Бездну, – снова заговорила Ульяна. – Но он отшутился.

– Понятно. Думаю, он ищет ее просто так, по фану. Это же интересно.

Ульяна неопределенно пожала плечами и посмотрела в телефон.

– Написал, что они на месте и ждут нас.

Дом Лили оказался старой московской пятиэтажкой. Квартиры в таких достаются в наследство от бабушек. Скромно, но чисто. Лавочка у подъезда, внушительный пандус – у других такого не было, и Лера представила, как Лиля выбивала его в ЖКХ.

Дверь квартиры на втором этаже была приоткрыта, но Ульяна все равно постучала.

– Входите! – крикнула Лиля.

Внутри было прохладно. Пахло растворителем и лаком. Вслед за Ульяной Лера скинула кроссовки и прошла в кухню. Лиля и Вэл Снежин, который смотрелся здесь инопланетянином в своих красных шортах и льняной рубашке, тихо переговаривались, но с появлением гостей замолчали.

– Лера. Ульяна, – представил Вэл. – Мои подруги. Пишут научную работу по новгородским жальникам. Чарка с твоей картины когда-то была найдена там.

– Историки? – удивилась Лиля. – Как интересно! Но чарки ничего не стоят, мы с папой делали экспертизу.

– Чарки представляют научный интерес, – авторитетно вставила Ульяна.

– Откуда они у него? – спросила Лера, припомнив историю с кражей, рассказанную профессором Реутом.

– Ох… – Лиля потерла лоб. – Ему приносили на продажу старые вещи. Что-то он брал, от чего-то отказывался. Чарки принес сосед, ему срочно понадобились деньги. Это некомплект, и у кого-то другого папа бы не взял, просто решил выручить человека. Но лучше спросите об этом его самого, я могла забыть или перепутать. Идемте, я покажу.

Между комнатами не было дверей, на полу – никакого хлама. Лиля уверенно переместилась из кухни в гостиную и, взявшись за поручень, подтянулась к шкафу. Стену украшало несколько картин, написанных совсем иначе, чем натюрморт с чаркой. Лиля рисовала искаженное от боли лицо – одно и то же, мальчика с ярко-рыжими волосами. Детали повторялись: инвалидные кресла, мотоциклы, полосатые кошки и чарки Яромилы.

– Вот.

Лиля протянула Лере сестру-близнеца той, что она держала в руках в квартире Ивана, только мятую и не такую чистую. Лера обхватила ее ладонями.

– Вроде другая, – с сомнением заметила она, присматриваясь. – На картине была не эта.

– Верно, – усмехнулась Лиля. – Не эта.

Она протянула руку, и Лера, помедлив, вернула вещь.

– У меня был парень, – сказала Лиля ровным голосом. – Его звали Лис. Он купил у папы две чарки: себе и мне. Говорил, что они волшебные, но открываются только тому, кто отдал за них что-то важное, хотя бы деньги. Нам обоим это казалось романтичным.

Прикольно, подумала Лера. Аш расплатится за Бездну возвращением Петра, которого сам же и похитил. А он продуманный!

– Мы всегда носили их с собой. Когда были не рядом, то наливали чай, сидр или глинтвейн и сразу понимали, как чувствует себя другой. Мы слышали голоса друг друга. И когда он разбился на мотоцикле, то рассказал мне все. – Лера заметила, как Вэл положил руку ей на плечо. – На дорогу выскочили дети. Лис ушел от столкновения и врезался в дерево. Он успел со мной попрощаться.

Она дернула плечом, и Вэл убрал руку.

– Но второй чарки у меня нет. Я подарила ее подруге.

– Бесплатно? – на всякий случай поинтересовалась Лера.

– Взамен она дала мне тетрадку со своими рассказами. Она талантливо пишет. А теперь извините, мне нужно вернуться к папе.

Вэл сказал, что отвезет. Ульяна и Лера пешком пошли к метро.

– Жаль ее, – сказала Ульяна. – Это же ее парень был на рисунках?

– Видимо. А чарки – немой и глухой, как их там?

– Матрены и Домны.

– Точно. – Лера посмотрела на экран телефона – на электричку она успевала, больше гулять не придется. Заметила число, улыбнулась: – А у меня завтра день рождения.

– Ого! Хочешь, поехали ко мне, а завтра пойдем тусить. Или решила праздновать с Ратниковым?

– Да не хочу я праздновать с Ратниковым!

– Утром вы почти целовались.

Лера сложила руки на груди и замолчала. Ей хотелось поехать к Ульяне, но нужно было возвращаться в «Завидово». И праздновать с Ратниковым.

* * *

– Это называется «память». Ты просто нащупываешь нужные нити. «Память» всегда делается в самом начале.

Примерно так Лера и подумала, когда наблюдала за движениями Аша, Вэла и Алисы. Руки разведены, пальцы расслаблены, глубокий вдох…

– Но ты все равно ничего не умеешь, поэтому хватайся за все, что видишь. Нашла – и держи. Вот так.

Связь между Лерой и сломанной березовой веткой напоминала тоненькую паутину. Ее и разглядеть-то удавалось с трудом – сверкнет и исчезнет. Поначалу Лера даже не поняла, что это та самая «нить», и пыталась стряхнуть ее с пальцев, а потом обернулась на Эрика и замерла. Их связывало целое серебристое полотно! Лера подняла руку, но нити ее не задержали. Покрутилась – они не шелохнулись. Так вот зачем нужны знаки! Она раскинула руки в «памяти»…

– Не со мной, – отрезал Эрик. – Твоя цель – предмет.

«В моем доме нет лишних хрустальных ваз», – заявил он утром и предложил потренироваться в заброшенной усадьбе, но возвращаться туда Лера категорически отказалась. Поэтому от дома отошли совсем недалеко – в лес, на поляну. Лера, конечно же, проверила, не спрятана ли в кустах статуя весом в тонну.

– Старайся сразу запоминать движения и названия. Просто чтобы мы понимали друг друга. Сейчас – дюжеврат.

Пока ее направлял Ратников, все шло отлично. Ветка дернулась, взлетела и со свистом пронеслась мимо Лериной головы в сторону.

– Ч-черт, – послышалось сзади. Эрик потирал плечо, но улыбался. – Ничего, сам виноват. Дюжеврат – специальный прием для предметов, – пояснил он и положил ветку обратно. – Ты можешь применять его к людям, но это… м-м… не вполне этично. Все равно что заставить кого-то поторопиться пинком под зад.

Лера порозовела, припомнив, как Вэл и Ульяна обсуждали дюжеврат в заброшенной усадьбе. Правда, тогда ей было не до этики.

Покопавшись в траве, Эрик поставил под дерево две стеклянные бутылки. Осмотрел их и, кажется, остался доволен.

– Теперь давай без меня. Дюжеврат, а потом попытаемся их разбить. В жизни не думал, что двигать предметы так интересно!

И снова Лера безуспешно ловила еле заметную паутину. Эрик развлекался тем, что переодевал с руки на руку кастет-веккию. Сжимал и разжимал пальцы, замахивался, будто готов нанести удар.

– Как это работает? – спросила Лера, чтобы не в тишине пальцами водить.

– Веккия? Да хоть прям сейчас покажу, – ехидно предложил Эрик. Вдруг она забыла про его же собственное «ничего хорошего»? – Да не напрягайся ты. Я шучу. Смотри. – И подошел, держа кастет на раскрытой ладони.

Теперь Лера увидела, что хромированная поверхность снабжена несколькими крючками, каждый из которых скручен спиралью и выгнут в свою сторону. С точки зрения внешнего вида – спорно.

– Никогда не позволяй противнику с веккией… – медленно начал Эрик, – …подходить к себе со спины. Потому что мы уязвимы. Здесь и здесь. – Свободной рукой он легко коснулся Лериного запястья, затем основания шеи. – Последнее место – это лодыжки. Если не владеешь единоборствами, то против лома нет приема. Еще не советую забывать о том, что теперь у меня тоже есть веккия и именно я чаще всего стою у тебя за спиной. Rozumis mi?

Прямолинейно, ничего не скажешь. Лера очень даже «розумишь».

– Перерыв?

– Пять минут, – неохотно согласился Эрик. – Термос где бросила?

– Там, в траве.

Лера махнула рукой, как вдруг что-то кольнуло ее в ладонь. Ощущение было совсем слабым, но от неожиданности она отдернула руку – и едва не уронила термос себе на ногу.

– Сильно! – выдохнул Эрик. – А бутеры?

На этот раз поймать удалось сразу, потому что она готовилась, как вратарь – к попаданию мяча в ворота.

– Объясни мне, пожалуйста. – Лера торопливо дожевывала бутерброд. Эрик сидел напротив на поваленном дереве и разливал кофе по пластиковым стаканчикам. – Почему, когда я взяла за руку Ульяну, ничего не произошло? Ну, помнишь, когда вы меня проверяли?

– Я спрашивал об этом свою… своего консультанта. – Ого! А чего покраснел-то так? – Оказывается, такое возможно, если ты сильно не хотела причинять Ульяне вред. Понимаешь… – Он отхватил половину от куска хлеба с колбасой и продолжил говорить с набитым ртом. – Я не подумал о том, что вызов – процесс произвольный. Зовущие его контролируют. Примерно так, как научилась делать ты. У тебя не получилось сразу, потому что… Ну, видимо, я тебя конкретно достал.

Лера усмехнулась. Достал – не то слово.

– Но я не обижаюсь! – как ни в чем не бывало продолжал Эрик. – Хотя нам пришлось срочно уехать из Праги и у меня сорвалось несколько важных дел. Отца тоже из-за тебя похитили…

Лера сама об этом думала. И чувствовала вину. Потому и не смогла бросить Эрика в поисках Бездны, как советовал Вэл.

– Ладно, проехали. Давай дальше.

Она вернулась к бутылкам. Теперь Эрик не встал у нее за спиной, чтобы подсказывать, а наблюдал со стороны.

Невидимая нить оказалась упругой и немного сопротивлялась попыткам за нее потянуть. Отпружинив, ветка отлетела Эрику под ноги.

– Сорян, – на всякий случай извинилась она, чтобы Эрик не подумал про месть. Тот махнул рукой – продолжай.

С бутылками оказалось сложнее. Они качались из стороны в сторону, валились друг на друга, как кегли, даже поднимались в воздух, но не разбивались.

– Бесит! – не выдержала Лера и расколотила их о дерево у себя за спиной.

– Так и убить можно!..

Ульяна? Откуда она здесь?

– Ходим, ищем ее, а она… – Ульяна вытащила запутавшийся в волосах осколок и бросила его в траву.

– Как тебе, а? – весело крикнул Эрик.

– Прости, – в очередной раз повторила Лера.

При виде Вэла с букетом гербер Ратников скривился, как от зубной боли.

– С днем рождения! – Ульяна чмокнула Леру в щеку. Отдавая цветы, Снежин тоже приобнял ее и коснулся губами щеки. Лера продолжала чувствовать это, даже когда он отошел.

– Я не знал, – сказал Эрик. – Поздравляю. Тут в кафехе всегда есть места.

– Да, можно там, супер.

– Только ко мне зайдем, надо переодеться. – Эрик стряхнул травинку со спортивных брюк.

– И мне, – согласилась Лера, почесав комариный укус на коленке. – Кстати, куда вы дели Алису?

– Соскучилась, что ли? Да наплели ей, что сегодня ничего интересного не планируем, нужно дела разгрести… Я подумала, ты не захочешь ее видеть.

– Вообще нет. Когда она уезжает?

– Черт ее знает, – пожала плечами Ульяна и взяла Леру за руку.

Глава 10. Нападения

«Не делать того, о чем пожалеешь завтра. Не делать того, о чем пожалеешь. Не делать. Сохранять голову идеально трезвой. Всегда. Спрашивать себя: а не пожалею ли я об этом завтра? Скучно. Разве можно так жить? Что с тобой случилось, Вэл? И фамилия подходящая – Снежин. Почему я раньше не замечала?»

– Лера, прием! Ты с нами? – Ульяна помахала у нее перед носом.

После куска торта с горячим чаем с ней действительно что-то случилось – потянуло в сон, сосредоточиться на деле не получалось, хотя Вэл наконец заговорил о Бездне, и не выходили из головы эти Ульянины слова: «Он никогда не сделает того, о чем пожалеет завтра». Вот и не сделал. Не ответил ей взаимностью. Как будто она была чем-то стыдным.

– Я здесь, – сказала она, подавив зевок.

– В общем, чарки достались Гусару от соседа, Лиля все правильно вспомнила. А вот соседу в свое время их продал некто Семка – от фамилии, то ли Семин, то ли Семенов. Сказал, что стащил у бати, а у того фуфла быть не может.

– Семушкин! – Ульяна прищелкнула пальцами. – Друг профессора Реута, который взял чарки на экспертизу! Значит, его ограбил собственный сын.

– Да, но их было четыре. Одну мы видели у Ивана, еще две выкупил Лис, парень Лили. С четвертой сложнее – Гусар отказался говорить, но Лиля знает, где она, и покажет нам. О пятой ничего неизвестно.

– Где-то я ее видела… – включилась Лера.

– Что именно? Пятую чарку?

– Да. Очень давно и как будто в чьем-то доме… Может, в деревне, у бабушки? Хотя странно, никакой чарки у нее точно нет. Мне кажется, это была наша деревня. Просто другой дом…

– Ты можешь ей позвонить?

– Подожди-подожди…

Лера закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Она явно была на правильном пути. Другой дом…

– Лиля сказала, где искать третью чарку. Будем ее проверять?

– Да ну-у, – протянула Ульяна. – И так понятно, что не та.

– Все. Сбил с мысли. – Лера сердито посмотрела на Снежина. А ведь казалось, еще чуть-чуть, и всплывет остальное. Приметное – не то особенный шкаф, не то рисунок на обоях…

– Я подумал, что ты снова уснула, – не смутился Вэл. – Так едете или нет?

– Да, – подал голос Эрик. – Нужно убедиться.

– А ты что, не с нами? – удивилась Ульяна. И правда – Вэл впервые отказывался участвовать в поиске.

– Обещал Лиле помочь в одном деле. Так что завтра без меня.

– Я с вами, – сказал Эрик, а Лера отвернулась и закусила губу. Он обещал Лиле.

И видимо, не боялся об этом пожалеть.

* * *

Дворы в спальных районах похожи, как братья-близнецы. Детская площадка, школьная ограда, хоккейная коробка. Лера сама жила в таком, и ее все устраивало. Раньше, до переезда, было хуже – примерно как у Снежина: однокомнатная «хрущоба» в гнилой пятиэтажке, гаражи, куцый лесной массив и цементный завод с вечно дымящими трубами. Так об их старой квартире рассказывал папа. Лере запомнилось другое – комната, огромная, как бальный зал в усадьбе Завидово, шалаш под папиным письменным столом. Пластиковые качели в проеме двери. И полосатая Мурка, пушистая и теплая, то спит на подоконнике, то носится по коридору, смешно подпрыгивая, мама говорила – тени гоняет…

В Москву переехали спустя год после маминой смерти. Дом-муравейник – двенадцать этажей и столько же подъездов, детская площадка, школьная ограда, хоккейная коробка, и больше не приходилось ездить в садик на автобусе – он был в соседнем дворе. В трешке тети Оли и ее сына Егора для Леры выделили отдельную комнату. Ей было тогда шесть лет. Тетю Олю и Егора она знала по бабушкиной деревне – соседи. А Егор ее вообще из озера вытащил. Лера не помнила, чтобы удивилась тому, что они стали жить вместе.

О том, что мама была вязницей, не знал никто, кроме папы. И Лера, наверное, не узнала бы – но за ней пришел Аш. «Зря мы сюда приехали, – думала она, шагая вслед за Эриком через очередной двор, похожий на предыдущий. – Это не чарка вызванной Яромилы, понятно же». Эрик нес два пакета с одеждой, которые ему с утра всучила Лиля.

– Лиля классная, – говорила Ульяна. – Она волонтерит в фонде поддержки семей, с которыми для государства все ок, но на самом деле им совсем не ок. Вэл тоже куда-то вещи повез.

– Значит, искать Бездну ему надоело. Новый квест – волонтерство.

– Лер, вот ты чего такая колючая, а? Лиля маломобильная, ей трудно из дома выбираться, не то что куда-то ездить. А на машине это раз плюнуть. Вот Вэл и согласился.

– Ну да, конечно, – фыркнула Лера.

– Ты просто злишься из-за того, что он проводит с ней время.

– Я просто считаю, что он решил слиться и не продолжать!

– Не надо, – попросила Ульяна тихо.

– А то что? Завтра я об этом пожалею?

Ульяна захлопала ресницами. Отсылки она, кажется, не поняла. А Лера уже не могла остановиться – словно кто-то чужой и злобный подсказывал ей слова, которые она не собиралась говорить, но было поздно.

– Они друг друга достойны, – произнесла она не своим голосом. – Бедный рыцарь и больная принцесса…

– Лера! – вскрикнула Ульяна.

Но Лера выдернула руку из ее руки и догнала ушедшего вперед Эрика. И когда только эта Лиля успела так прочно войти в их компанию? Еще и поссорились из-за нее…

– В точку, – одобрил тот с усмешкой. – Снежин тот еще нищеброд. А ты злая, не ожидал. Может, подружимся.

– Вряд ли, – передернулась Лера. Она готова была бежать к Ульяне и просить прощения, но Ратников уже набирал номер квартиры на домофоне. Усталый голос ответил:

– Входите.

Лера постаралась принять непринужденный вид.

Хозяйку звали Вера, и, глядя на нее, вспоминалось выражение бабушки «Непонятно, в чем держится жизнь». Вера была почти прозрачной. Когда Эрик отдал ей пакеты, Вера его перекрестила.

– Мы многим обязаны Лиле, – говорила она приглушенно, словно боясь кого-то разбудить. – Такая сердечная, светлая… Дочка ее обожает. Вы работаете вместе? Лиля приходила к нам, учила деток валять кукол из шерсти, так понравилось… Юлечка сама обо всем расскажет, она вас ждет. Только тише – младшие спят, старший сын на тренировке. Такая тишина у нас редкость…

Все трое на цыпочках прошли в детскую.

– Привет! – Два огромных карих глаза, худые руки, улыбка в пол-лица. Юля сидела на нижнем ярусе двухэтажной кровати. Лера насчитала две таких, и еще в двух сопели малыши.

– Привет, – шепнула Ульяна и уселась рядом. – Я Ульяна, а это Лера и Эрик.

– Красивые имена! Я просто Юля.

– А мне нравится твое. – Она улыбнулась одними глазами. – Как ты?

– Хорошо. Очень хочется погулять, но мама не разрешает.

– А чтобы тебе было не скучно сидеть дома, у меня для тебя подарок! – Жестом фокусника она достала из-за спины сверток в блестящей упаковке. – Лиля просила передать тебе привет и вот это.

– Спаси-ибо! – Юля бесшумно захлопала в ладоши. Подарок оказался неновым маленьким ноутбуком с ярко-оранжевой крышкой. – Теперь мне не нужно писать в тетради! Там же есть «Ворд»?

– Стопудово, – сказала Ульяна. – Что пишешь?

– Страшилки! На самом деле я не сама их пишу, – призналась она простодушно. – Мне подсказывает волшебная чашка.

Лера и Ульяна быстро переглянулись.

– Волшебная? Серьезно?

– Ага, Лиля подарила. Я пью из нее чай, а потом сажусь и записываю. Мои страшилки не очень страшные, но мама отправила один рассказ в детский журнал, и его напечатали!

Лера протянула руку и достала третью чарку из-за пузырьков и коробочек с лекарствами. Ульяна прочла ответ по ее лицу.

– Юлечка, нам пора. Я обязательно передам Лиле, что тебе становится лучше.

– Так быстро? – Ее губы дрогнули, но всего на мгновение. – Ладно, пока!

– Она родилась здоровой, – сказала Ульяна уже на улице. – Бегала на площадке с братьями и ударилась коленом. Боль не проходила, врачи отправляли мазать и пить таблетки, а через год сказали – онкология. Шестеро детей, работает только папа. Просто ад.

Лера присела на лавочку и отыскала глазами окно Юлиной комнаты. Сцепила руки на колене и отвернулась. Вот бы у нее были знакомые в детском журнале…

– Лер, ты чего?

Ульяна села рядом. Эрик делал вид, что читает рекламу на двери подъезда.

– Я не хотела говорить плохо о Лиле. И про Вэла тоже. Я ничего этого не думаю. Наверное, просто устала.

– И ревнуешь, – подсказала Ульяна. Лера вздрогнула – слово попало в цель. – Как будто кто-то другой думает за тебя чужие мысли и говорит чужие слова твоим голосом. И еще больно… здесь. – Ульяна коснулась груди. – Так и должно быть. Всегда бывает.

– И у тебя?

– У всех.

Лера обхватила руками плечи и чувствовала, как после слов Ульяны с каждым выдохом становится легче. Цвета – ярче, запахи – сильнее… Совсем как до первой встречи с Вэлом, когда он спас ее от Аша, – его не было, и всё было хорошо. И сейчас его тоже нет. Значит, хорошо еще будет.

* * *

– Это ба, – сказала Лиля.

С гранитного памятника сурово смотрела старуха с поджатыми губами.

– А чарка? – спросила Лера, уже понимая, каким будет ответ.

– Чарка там. Вместе с ба.

– Ну дела, – вздохнула она и поймала взгляд Эрика. Судя по выражению его лица, он был готов раскопать могилу. – Интересно, зачем твоей бабушке это понадобилось?

– Потому что чарка бисова. От Сатаны, так ба говорила. И забрала ее с собой, чтобы больше никто не смог ею воспользоваться.

– Для чего? – заинтересовалась уже и Ульяна.

– Для всяких сатанинских дел. Ох, да ерунда все это, – вздохнула Лиля и взъерошила волосы. – Ба вообще была против папиного интереса к антиквариату. Никогда не знаешь, кто всем этим владел и что делал, чужие грехи в дом тащишь… В общем, с дедушкой они жили плохо. Он пил и ее поколачивал. А потом впал в деменцию, и для нее настала счастливая жизнь: он беспомощный, как младенец, а она за ним ухаживает. Потом она собралась паломницей в Дивеево и оставила деда с папой. У нас тогда эти чарки стояли в шкафу как сервиз, дед взял, решил, что просто чашка старинная… И просветлел. А когда она вернулась, снова отходил ее за предательство коммунистических идеалов…

– Вот блин, – сказала Ульяна. – Тот случай, когда лучше бы не выздоравливал.

– Так себе история, – согласилась Лера и посмотрела на Эрика. – Ладно, все. Материала для исследования у нас уже достаточно. Ни одна научная работа не стоит того, чтобы раскапывать могилу.

– Разумеется, – сказал Эрик так, что стало понятно – мысленно он уже возвращается сюда ночью с лопатой.

Склонившись к Лиле, Вэл о чем-то тихо с ней переговаривался.

– Если вы не против, мы с Лилей поедем. – Изловив Леру за локоть, он прошипел ей на ухо: – Только не позволяй ему копать!

Лера смотрела, как они удаляются по тропинке между оградами, и думала, что, когда все закончится, нужно навестить могилу мамы. Она вспомнила ее лицо на памятнике: такая же фотография была в альбоме; глядя на нее, Лера не находила сходства. И вдруг она поняла, что мама улыбалась не растерянно, а ободряюще: «Все правильно. Так и должно быть». За маминой спиной – старинный буфет, полки усеяны безделушками: фигурки слонов, фотографии в рамках, какие-то рюмки… И чарка Яромилы.

– Ребят!

Она бросилась вдогонку и замерла перед ними, боясь выдохнуть, чтобы вместе с воздухом не упустить едва найденное воспоминание.

– Кажется, я знаю, где Бездна.

* * *

– Как у вас с Эриком? Все наладилось?

– Нечему налаживаться. – Чтобы дотянуться до антресолей, Лере пришлось взобраться на табурет.

– Сколько ты у него живешь? – Ульяна излучала любопытство прямо-таки осязаемыми волнами. – Дня два-три? Не ссоритесь?

– Четыре. Уже не ссоримся, – рассеянно сказала Лера, перекладывая фотоальбомы. – У нас вооруженный мир.

– Вынужденный! – крикнул из кухни Эрик.

– Нет, именно вооруженный. Нашла. Вот она, смотрите.

Память не подвела. За маминой спиной в буфете стояла чаша Яромилы. Вторая полка сверху, между фарфоровой балериной и иконкой Богородицы.

– Она, – выдохнула Ульяна.

– И Аш пришел к тебе не просто так – он знал, – добавил Эрик.

– Здесь написано «Марьевка-2004». Марьевка – это наша деревня. Но тут не бабушкин дом, все выглядит иначе.

– Лера. – Ульяна смотрела на нее огромными глазами. – Набери ей прямо сейчас.

Лера схватила телефон. Она была уверена, что нащупала след Бездны. Он начинался в Марьевке. Возможно, именно мама ее там и прятала.

– Бабуль! – заговорила Лера и приложила палец к губам, чтобы Ульяна и Эрик не издавали ни звука. – Я у крестного, да. Как твои дела? Егор приезжал? Отлично. Звонили, да, у них все хорошо. День рождения – отпраздновали. Конечно, с тортом! Бабуль, а помнишь мамину фотографию на памятнике? Не подскажешь, где это было? Именины тети Лены, – повторила она, чтобы остальные тоже услышали. – Да помню я, помню, что она продала дом… Нет, все в порядке, просто рассказываю крестному. Там на фото видно чашку старинную, ты не помнишь, куда она потом делась? А, хорошо.

Лера зажала ладонью динамик.

– Не помнит, пошла искать, у нее есть такая же фотография. Да, слушаю! И я там тоже была? Ха-ха, ну понятно.

Она долго слушала, прикрыв глаза, чтобы не пропустить ни слова. Наконец переспросила:

– Рогоз? Ты уверена?

Жестом показала Ульяне, что нужно записать ручкой на бумаге, но та отмахнулась.

– Спасибо, бабуль! Прости за поздний звонок. Обнимаю тебя.

Немного помолчав, выдохнула:

– Мама принесла Бездну папиной сестре, моей тете. Попросила ее сохранить, а если придет человек по фамилии Рогоз, то отдать ему. Рогоз пришел через неделю после маминой смерти.

– Дело в том, что мы… – начал Эрик и покосился на Ульяну.

– Знаем одного Рогоза, – подхватила она. – Это наш учитель из «Бересклета».

– А прикинь, – ахнула Лера, – если Бездна на самом деле в вашей школе!

– Да! – Ульяна округлила глаза. – Рогоз – бывший Зовущий. Из зависимых. Но он излечился – то ли сам, то ли Матушка Вайс помогла. И остался при школе. Лера, не обижайся, но я думаю, что твоя мама и Рогоз украли Бездну вместе.

– Зачем? Можно же просто отдать ее Зовущим, и они навсегда отстанут?

– В смысле? – не поняла Ульяна.

– Я не уверена, но… Чисто логически: если у Зовущих появится свой неиссякаемый источник вязи, они больше не будут никого убивать. Разве не так?

– Нужно ехать в «Бересклет». – Эрик встал и первым пошел к двери. – У меня осталось всего три дня.

Ехать в «Бересклет» не было сил. Лера положила голову на свою подушку в своей спальне и поняла, что не двинется с места, тем более что Аша временно можно было не опасаться. Судя по лицу Ульяны, она тоже не горела желанием совершать подвиги.

– Ехать далеко. Придется брать такси, а это дорого. И я обещала родителям, что хотя бы сегодня буду ночевать дома, – виновато пояснила она, наклоняясь, чтобы завязать шнурки. – Они уже не верят, что такое возможно.

– Давайте завтра, – с облегчением согласилась Лера. – Уже ночь, с нами все равно никто не будет разговаривать.

– Тогда я поеду один, – упрямо сказал Эрик, и тут заиграла мелодия Ульяниного телефона.

– Да, – отрезала она и одними губами произнесла: «Вэл». – Да. Что? Что-о? Черт! Черт! Черт! Этого не может быть. Да, они рядом. Я перезвоню.

– Что? – хором спросили Эрик и Лера.

– Три часа назад Гусара увезли в больницу. У него переломы и сотрясение мозга. А два часа назад кто-то напал на Ивана, он позвонил Алисе. Чарку украли.

– О нет… – С досады Лера пинком сбросила на пол подушку.

– Иван подозревает нас. И наконец, полчаса назад Лиле сообщили, что вандалы вскрыли могилу ее бабушки. Лиля тоже подозревает нас.

– Лучше бы она за себя беспокоилась, – подал голос Эрик. – Судя по всему, она следующая. Чего? – огрызнулся он в ответ на долгий Лерин взгляд. – Я эту могилу не трогал, я все время был с вами.

– Да, точно, – будто очнулась Лера. А ведь она действительно была готова поверить в то, что Ратников добрался до праха Лилиной ба – не сам, так с чьей-то помощью. – Но кто все это сделал? Аш?

– Нет, – покачал головой Эрик. – Вряд ли. Он ждет, пока я принесу ему Бездну, и не нарушил бы уговор.

Ульяна что-то быстро набирала в мессенджере и читала ответы.

– Я написала, что мы сейчас у тебя. Вэл спрашивает, можно ли на одну ночь привезти к тебе Юлю. Лиля все устроит. Они позвонили Матушке Вайс. Про Юлю Гусар сказать не мог, если этот подонок о ней и узнает, то только от Лили, значит, сначала придет к ней. Мы с Вэлом будем там.

– Но… – судорожно соображала Лера, понимая, что хочет защитить вовсе не Лилю, а саму себя. – Может, тогда переночуем здесь все вместе? И нас просто не найдут.

– Опасно. – Ульяна впервые посмотрела прямо на нее, и только теперь Лера поняла, насколько она напугана. – Мы думаем, он может быть уже там.

Когда Ульяна ушла, Эрик попросил зарядку для телефона и, пока Лера искала, уснул за кухонным столом, положив голову на руки. Сама она спать не собиралась, только полежать немного и посмотреть Настины сторис с моря – подруга уехала с родителями в Турцию. Всего на мгновение закрыла глаза и открыла их, когда пришло сообщение от Ульяны: номер машины, которая привезет Юлю. Нужно было встретить ее внизу.

Лера поплескала в лицо водой, чтобы немного взбодриться, и накинула толстовку, но тут проснулся Эрик. Ни о чем не спросив, подождал у двери, и они спустились вместе.

Три часа ночи. В доме напротив светились всего несколько окон. Тишина. Судя по таймингу охотника за чарками, он уже должен был разделаться с Лилей, но не пришел. Может, не сегодня?

– Мне страшно, – призналась она, когда оба сели на лавочку возле подъезда. – Как ты думаешь, кто он?

– Не знаю. Но на твоем месте я чувствовал бы себя уверенней, чем на своем.

– Почему?

– Ты сильнее.

Эрик достал из кармана знакомый пружинный нож, провел лезвием вверх и вниз по ладони.

– Сильнее кого? – невесело усмехнулась она и перехватила его руку: – Не надо.

– Может, лучше сейчас? Вдруг этот товарищ уже положил Снежина.

– Ульяна ничего не написала.

– Не может, руки связаны.

– Да перестань! – вспылила она. – Спасибо, успокоил.

И поднялась навстречу мелькнувшему за деревьями свету фар. Это привезли Юлю.

Глава 11. Чужой человек

– У нас тихо. Спокойной ночи, ребят, – шептала в голосовом сообщении Ульяна. – Скоро к вам приедут от Матушки, типа полиция, не удивляйтесь.

«Слава богу, – подумала Лера. – Ох, слава богу».

Ничего не придется делать – для этого есть специальные люди. Нужно только дождаться их и сказать: «Привет, специальные люди, я очень вам рада. Вот Юля, вот чай, а я пойду смотреть сторис подруги из Турции. Пока!»

Юля уснула, как только Лера постелила ей в своей комнате. Сама она легла в спальне родителей. Эрик остался там же, на матрасе на полу. Уезжая, брат запер свою комнату на ключ, хотя раньше никогда этого не делал.

В очередной раз перевернувшись с боку на бок, Лера села и убрала с шеи влажные волосы.

– Ты спишь?

– Если бы ты не возилась, спал бы, – тихо отозвался Эрик.

– Хочешь, поменяемся?

Он ругнулся, но отказываться не стал. Лера заняла матрас – внизу было намного прохладнее. Она протянула руку и пошарила по комоду – там должна была валяться мамина заколка. Нашла, свернула волосы в пучок. Стало лучше. Легла снова и подумала про Вэла. У Лили однушка, как они там поместились? Ульяна, наверное, на полу, а Вэл…

Было легче думать, что нет, их ничего не связывает. Они не лежат рядом, не прикасаются друг к другу, не смеются, когда вместе куда-то едут, и вообще особо не разговаривают. Но это не так. И то, что не получилось у Леры…

Кто-то отпирал дверь изнутри. Лера резко села и пнула кровать, на которой сопел Эрик.

– Вставай. Юлька куда-то собралась.

– Какая Юлька?

Лера одним прыжком взлетела на кровать и обняла его за плечи. На пол легла полоска света.

Шарканье ног, грохот, будто уронили вешалку. Эрик сунул руку под подушку и выхватил нож.

Дверь распахнулась, и Лера сощурилась от света. Юля забилась между ней и Эриком, тонко и пронзительно завизжала.

– Где? – тяжело, будто с одышкой буркнул чужой человек и поднял с пола Юлин рюкзачок. Вытряхнул содержимое на пол, раскидал ногой. Снова наклонился, чтобы поднять чарку. – Не тебе. Не твое, – так же отрывисто сказал он и крест-накрест рассек чаркой воздух между собой и Юлей. Лера почувствовала, как девочка падает на нее, тяжелея.

– Давай, – очнулся Эрик, нащупывая мокрой ладонью Лерину ладонь. – Вперед! – И столкнул Леру на пол. – Ну же, «память»!

Лера развела трясущиеся руки. Она видела связь, но нити не были серебристыми – их будто закоптило, пальцы выпачкались сажей.

– Уйди, мешаешь, – будто бы просто отмахнулся чужой человек, но Лера вдруг оказалась очень высоко, под самым потолком. Кровать устремилась навстречу, и все исчезло.

* * *

– Черви, черви… Копошатся, жрут. Я помогу. Прогоню их.

Лера разлепила один глаз и увидела дощатый пол. Посмотрела чуть выше – ножки стола, пустые банки, стена в плесени. Было уже светло, вдалеке кукарекал петух. Головой она лежала на коленях Эрика. Стерла влажное с верхней губы – кровь.

– М-м, – сказала Лера.

– Воды?

В губы уткнулась железная кружка. Вода оказалась ледяной, даже зубы заныли. Лера выпила половину огромными глотками и догадалась, что Эрик берег воду для нее.

– Тебе.

Эрик допил и отставил кружку. Его тяжелая рука лежала на ее плече. Лучше бы убрал, но попросить не было сил.

– Я думал, ты всё, – выдохнул он прямо ей в ухо. – Это Демид, сторож из «Бересклета». Ехали час. Где-то на юге, за городом.

– М-м, – снова сказала Лера и опустила голову.

– Черви… – бормотал Демид. В центре комнаты он выставил четыре чарки. Не хватало одной. Пятой Бездны. – Видите их? Вот тут.

Он подошел на четвереньках, по-собачьи, и ткнул Эрика пальцем в грудь. Лера прикрыла глаза, должно быть, Демид принял это за согласие.

– Врешь! Не видишь ты ничего. Где? – ткнул он в чарки. – Где черви?

– Их там нет, – ответила она не глядя.

– Добро… – вздохнул Демид, почесывая голову. – Правда, что ли, видишь?

Лера сжала руку Эрика так, что у него хрустнули пальцы.

– Правда.

– Прогоню, – пообещал Демид и поманил Эрика хитро скрещенными пальцами – Лера такого никогда не видела. Тот коротко вскрикнул, но встал. – Я вижу червей. Всегда видел. Чистил. Лечили меня, но где там… Я знаю, что они есть. Мне умный человек рассказал. Профессор!

– Профессора тоже лечили? – хрипло от боли в голове спросила Лера.

– Сильно лечили… Он всё потерял, а потом помер. Сказал: есть черви, есть! Ищи, Демид! Нашел, – погрозил он чаркам, – почти все нашел! Скоро вернусь, а ты сиди.

Сторож вышел. Эрик так и остался стоять посреди комнаты, связанный невидимыми нитями.

– Лер… – сказал он.

– Да.

– Он меня сыграет. Ты свободна?

Она пошевелила руками и ногами.

– Вроде бы.

– У меня нож в кармане.

– А веккия? – с надеждой спросила Лера.

– Что ему веккия? Он и так спятил. Достань нож!

Она оперлась на руки и попробовала встать, но пол накренился и уронил ее обратно. Снова нащупала опору, но теперь не спешила – нога за рукой, вторая нога за рукой, туда, к лимонной полоске на его брюках.

– Слишком медленно, Лерка!

– Все, я здесь.

Она достала нож и вложила в его руку. Эрик провел по запястью – куда сумел дотянуться.

– Хватайся. Сейчас ты меня освободишь, и он это почувствует. Жди. Только не бросай меня тут. Даже если сразу не заберешь – пусть папа потом за мной приедет, ладно?

Понять, о чем он говорит, Лера не успела – холод схватил запястья, а пальцы уже связали нити Демида узлом, и Эрик свободно встряхнул руками. Скрипнула половица.

– Давай.

Она швырнула в Демида столом.

– Мешаешь! – взвыл он. – Уйди!

А Лера вскинула руки, скрестила запястья, замерла на мгновение и продолжила – пальцы касались черных нитей, хлопьями разлеталась сажа, – дернула, бросила вниз, придержала ногой, связывая и отпуская, – накинула, вытянула так, что ссадила ладони… Сделала шаг назад и вцепилась в Эрика. Снова анестезия и снова – «память», оборот, залом, перекрест…

Ноги тряслись, тело колотило, как от температуры. Движения замедлились, воздух будто сгустился. Преодолевая сеть, которую она перед ним связала, Демид вытянул руки и сделал крошечный шаг вперед.

Лера отшатнулась. Эрик поймал ее и прижал к себе.

– Все-все. Добей его.

Холод выгнал из головы остатки боли, внезапно стало легко и весело. Пошел трещинами потолок, застонали и выплеснулись из оконных рам стекла – осколки на мгновение зависли, прицеливаясь, и устремились к Демиду. Лера скрестила пальцы, как это делал он, и поманила стену – стена сдвинулась и пошла… Когда бревна рухнули, воздух стал непрозрачным от пыли.

Жаль, что Эрик этого уже не видел.

* * *

– Он был в розыске, – сказала Ульяна. – Я тоже его узнала, это Демид, он жил в «Бересклете» в сторожевом домике.

Лера считала квадраты на плитке пола.

– Я его убила? – спросила она наконец.

– Нет. В доме его не нашли.

Спрашивать про Эрика было страшно. Лера проводила взглядом медсестру, вошедшую в его палату, и снова уставилась на пол.

– Я вызвала Ратникова, – призналась она Ульяне. – Иначе ничего бы не получилось.

– Да уж, – отозвалась Ульяна чуть слышно и прислонилась к плечу Леры своим плечом. – Теперь все огребем. – Она посмотрела в дальний конец коридора. – Началось…

Втыкая шпильки туфель в плитку, к ним приближалась женщина в строгом брючном костюме. Волосы под платком, золотая оправа очков, алая помада на сжатых губах.

– Баринова? За мной. Сумарокова, вы тоже.

Лера оглянулась на дверь палаты, но оттуда никто не вышел, а Ульяна уже тянула ее за собой.

На улице ждал черный внедорожник с тонированными стеклами.

– Назад, – скомандовала женщина, махнув рукой, словно они были ее домашними питомцами. Лера почувствовала, как внутри шевельнулось раздражение.

В машине уже сидел Вэл. Когда Лера открыла дверь, он подвинулся и снова сунул ладони между коленями.

«Попадос», – прочитала она по его губам и окончательно разозлилась.

– Куда мы едем?

Ульяна поерзала, пристегнулась и наконец ответила, потому что остальные молчали.

– В «Бересклет».

Глава 12. «Бересклет»

Стол был таким длинным, что, казалось, придется кричать, чтобы быть услышанными. Но нет: каждое слово, даже сказанное вполголоса, звонко разносилось по комнате. Лера попыталась шепнуть Ульяне, как чертовски строго выглядит директриса, но это услышали все.

– Снежин, – сказала Матушка Вайс.

Вэл сердито смотрел прямо перед собой, сцепив пальцы в замок, и отвечал неохотно.

– Ты остался у Лилии Фриш и отправил Юлию Савинову к Валерии. Ты сам принял такое решение?

– Да, – отозвался он, выдержав паузу. – Я был уверен, что у Леры Юля будет в безопасности.

– Почему?

– Можно? – по-ученически подняла руку Ульяна. – Мы с Валей…

– Спасибо. Я хочу послушать Снежина.

– Я недооценил Демида.

– Ты переоценил себя! – повысила голос Матушка. – Кто из вас сказал ему, что Юлия у Леры?

– Никто, – переглянувшись с Ульяной, ответил Вэл.

– Демид ее заставил! – снова вмешалась Ульяна.

– Фриш?

Ульяна кивнула и продолжила сбивающимся голосом:

– Лиля никогда не видела ничего… Такого. Он сказал, что убьет Валю… – Снова этот мимолетный обмен взглядами. – И он мог. Валя говорил ей молчать, но она ничего не слушала. Демид нашел в ее телефоне адрес, который Лиля скидывала водителю Юли. Он двигает предметы и пользуется высшей вязью…

Лера мельком глянула на Снежина – стиснув зубы, он теребил в руках ключи от «мини-купера».

– Еще бы не пользовался – он прожил при школе больше лет, чем вы оба вместе взятые!

– Лиля просто не стерла сообщение, – кротко подытожила Ульяна.

– Снежин, – тяжело произнесла Матушка Вайс, а вздрогнула Лера. – Меня не интересует ваша личная жизнь, но на этот раз вы поставили ее выше, чем обязательства передо мной. Я правильно понимаю?

Ульяна вспыхнула и отвернулась.

– Вы должны были быть рядом с Валерией, пока мы не поймем, что за опасность ей угрожает. Но вы…

– Виноват, – перебил Вэл. Ключи от «мини-купера» легли на середину стола. – Ездил аккуратно, – отрезал он и вышел, хлопнув дверью.

– Ты знала? – одними губами спросила Лера. Ульяна покачала головой.

– Он отбил Леру у Аша! – вступилась она.

– Иди, – неожиданно мягко сказала Матушка. – Иди к себе.

За столом осталась одна Лера.

– Не волнуйся за Эрика Ратникова. Мы о нем позаботимся.

– Он поправится?

– Да, конечно. Лера… Они у тебя?

Четыре серебряных чарки одна за другой появились на столе из Лериного рюкзака.

– Молодец. Я в тебе не сомневалась.

Матушка Вайс – невысокая, стройная, без возраста – подошла и склонилась над чарками. От нее пахло можжевельником, ладаном и разнотравьем, как после сенокоса.

– А пятая?

Лера ущипнула себя за запястье, чтобы не поддаваться колдовству запахов.

– Вы поймали Демида?

– Нет. В доме его не было.

– Я не знаю, где пятая чарка. Спросите вашего учителя Рогоза.

– Ярослава Михайловича? Хорошо. Давай пригласим его сюда.

– Из-за нее похитили моего крестного.

– Знаю, – прищурилась Матушка. – Аш – наемник. Чарка нужна не ему. Петр – заложник кого-то, кто…

Дверь приоткрылась, и в проеме появилась кудрявая голова Ульяны.

– Можно Леру? Уже обед.

– Обед, – повторила Матушка и глянула поверх очков на часы. Подумала и попросила: – Ульяна, пригласите, пожалуйста, Снежина. Если, конечно, он успокоился и готов со мной говорить.

Лера шла по коридорам усадьбы и читала таблички на дверях кабинетов: «Физика», «История», «Черчение», «Химия», «Вязь – 1-й уровень», «Вязь – 2-й уровень», «Высшая вязь».

– Что такое высшая вязь? – спросила она у Ульяны.

– То, что делал Демид. Я так не умею, – с сожалением признала Ульяна. – Вэл учился, но провалил экзамен.

– А где все?

– В Бухте Сов. Каникулы же.

– Бухта Сов! – сказала Лера восхищенно.

– Море, горы… Мы с Вэлом случайно нашли грот и объявили его нашим. Ненадолго, конечно, – потом там стали тусить все. А еще в Бухте есть конюшня. Мою любимую лошадь звали Арахна, а Вэл ухаживал за Спайдерменом. Это пони, – хихикнула Ульяна и сразу погрустнела. – Ох, Вэл…

Она чуть не плакала. Лера глубоко вдохнула и собралась.

– Он теперь с Лилей?

– Нет, – сказала Ульяна. – Они даже не разговаривали после того, как пришел Демид. Лиле понадобится профессиональная помощь. Она очень напугана и злится на Вэла за то, что он никак ее не подготовил. Она права, если честно… Юлька молодец, как только пришла в себя – сказала, что напишет об этом книгу. А Вэл решил уехать к морю. Говорит, насовсем.

– Ясно. Вполне в его духе.

Ульяна посмотрела на нее так, словно не расслышала. Обдумала, снова не сошлось, хотела что-то сказать, но осеклась и взмахнула руками.

– Я устала, – призналась Лера. – Очень.

– Я тоже, – сказала Ульяна. – А Эрик?

– Он не жаловался.

– Да нет же! Что между вами? Он бывает мерзким, но если не обращать внимания…

– Спасибо за напоминание, что он мерзкий.

– Вэ-эл! – внезапно крикнула Ульяна, свесившись через перила. – Тебя Матушка ждет.

– Лера с тобой? – отозвался он снизу. – Можно ее на минуту?

– Не задерживайся. – Ульяна загадочно улыбнулась Лере краешком губ. – Если пропустим обед, придется голодать до ужина. Подожду тебя на улице.

Лера спустилась на пролет ниже, где солнце било сквозь витражное окно и все вокруг становилось разноцветным. Белая майка Вэла казалась янтарно-желтой, а Лерины кеды – алыми.

– Прости меня, – сказал Вэл. – Я не думал, что так получится.

Она хотела объяснить про себя и Эрика. Про то, что Вэл все сделал правильно, когда остался с Лилей и попытался спрятать Юлю. Что, наверное, именно Лера и Эрик могли справиться со спятившим Демидом, если бы только она не была такой тупицей.

И много чего еще, но сказала только:

– Все норм. Не парься.

– Все норм, – с усмешкой повторил он. – Не парюсь. Нужно было сразу сказать, почему я за тобой присматриваю. Как-то неловко вышло.

– Да уж.

Помолчали. Вэл взял ее руку и повязал на запястье тонкий браслет из белой кожи. Деревянные бусины и ярко-красные камушки были связаны хитрыми узелками.

– Красиво как, – погладила браслет Лера.

– Это наузы. Узелковая магия. Я сам сплел, хотел подарить еще в кафе, но при всех не стал. Пусть ничего страшного с тобой больше не случится.

– Спасибо. – Она поморгала, чтобы перестало щипать глаза. – Значит, к морю?

– Наверное. Я работаю удаленно, могу сидеть хоть в деревне в горах…

– Не представляю тебя в деревне в горах, – улыбнулась Лера. – А ты правда сценарии пишешь?

– Ага. Сублимирую страх перед ржанием игрушечного коня. – Вэл отсалютовал ей двумя пальцами, и Лера поняла, что разговор закончен. – Ну давай!

– Давай.

Ульяну она нашла внизу – та сидела на ступенях во внутреннем дворике школы, подставив солнцу руки.

– Порядок?

– Порядок, – честно ответила Лера и потрогала узелки браслета.

– Вижу, – озорно прищурилась Ульяна и спрыгнула с крыльца. – Пошли. Переоденемся, и я все тебе здесь покажу.

«Бересклет» не прятался от людей – по дороге сюда Лера замечала указатели, ведущие к школе. Здание можно было найти на карте, по школьному парку гуляли люди. Кажется, для всех «Бересклет» был просто частной школой, расположенной в бывшей усадьбе в лесу.

– Тут даже усыпальница есть, – рассказывала Ульяна. – С могилами князей, бывших владельцев усадьбы. Мы сходим туда позже.

Она вела Леру по дорожке мимо газонов с выжженной солнцем травой.

– А что здесь? – Лера показала на небольшой домик с открытым полукруглым балконом.

– «Кошкин дом». Наш детский сад и начальная школа.

Мимо пронесся велосипедист. Лера проводила его удивленным взглядом.

– Вечером здесь еще больше людей будет. Многие приезжают из города просто погулять. А вот и… – Ульяна потянула интригу, прежде чем вставить ключ в замочную скважину деревянной двери. – И наши апартаменты!

– Да ладно! Мы будем жить не в школе?..

– Бывший дом причта, – пояснила Ульяна, наслаждаясь эффектом. – Во время «сезонов» здесь живут гости, но сейчас он пуст, и Матушка разрешила остаться.

Радуясь прохладе, Лера босиком обошла первый этаж с маленькой ванной и гостиной. Залюбовалась напольными часами с маятником – она видела такие только на картинках. Наверх вела крутая спиральная лесенка.

– Можешь выбрать эту комнату или спальню на втором этаже, как хочешь. – Ульяна прошла через гостиную и раздвинула шторы. За ними оказался выход на террасу.

– Ох, так сложно, даже не знаю.

В спальне стояли кровать под балдахином, письменный стол на гнутых ножках и платяной шкаф. Лера подумала, что Ульяна уже обосновалась здесь – на спинке стула висел ее сарафан.

– Пожалуй, я посплю внизу.

– Окей! – Ульяна заглянула в шкаф. – Хотела дать тебе что-нибудь чистое из своих вещей, но все увезла. Иди в душ, я попрошу в прачечной школьную форму.

Лера была благодарна ей за время, выделенное на одиночество. В крошечной душевой кабинке она долго стояла под струйками воды, вымылась жидкостями из одноразовых, как в отеле, упаковок и вытерла волосы полотенцем винного цвета. На нем серебряной нитью была вышита эмблема школы – цветок бересклета, точно такой же, как украшения Ульяны и Вэла.

– Можно? – постучала Ульяна.

– Да, конечно.

– Держи. – Она просунула в щель белую футболку и шорты того же цвета, что и полотенце. – Размер вроде твой.

Лера развернула сверток и обнаружила еще и нижнее белье. Вот это забота об учениках! Натягивая футболку, она ойкнула, когда ткань задела плечо. Повернув голову, посмотрела на себя в зеркало – синяк. Огромный, фиолетовый. Нужно будет одеваться поаккуратней.

Шорты прикрыли содранные колени. Промокнув волосы, Лера смяла их пальцами, чтобы вились, когда высохнут.

– Супер, – одобрила Ульяна. – Как будто всегда здесь училась. Идем, а то все вкусное расхватают.

Снова пришлось выходить под палящее солнце. За деревьями блестела вода и виднелся белый тент летнего павильона.

– В выходные тут аренда для свадеб, а в остальное время это наша столовая, – пояснила Ульяна и первой зашла внутрь. Лера задержалась, чтобы рассмотреть ротонду на берегу озера – тонкие белые колонны, голубой купол над ними, вокруг рассыпаны увядшие лепестки роз, – и догнала ее. Руки и ноги обдуло прохладой кондиционера. За круглыми столиками почти никого не было, только в дальнем углу сидели двое малышей лет пяти и черпали ложками суп под пристальным взглядом няни.

– Антонина Васильевна, здрасьте! – крикнула Ульяна, хватая со стойки поднос. – Из чего компот?

– Клубничный, – ответили из-за шторки, и к ним вышла женщина в белом фартуке. – Холодный, берите, девочки.

– Мне, пожалуй, два, – решила Ульяна и поставила на поднос запотевшие стаканы. Подумав, Лера сделала так же. – И пирожки. С капустой?

– С капустой, с мясом, с картошкой.

– А супчик дня?

– С фрикадельками.

Ульяна задумчиво почесала нос.

– Окрошки хочется.

– А для тебя?

– То же самое, – кивнула Лера. – Спасибо.

Выбрали столик с видом на озеро. Как только Лера откусила целую половину пирога, за спиной чирикнули:

– Привет! Можно к вам?

Ульяна кивнула на свободный стул.

– Привет, Мири! Почему не в Бухте? – ядовито поинтересовалась она и подвинулась. Пацану по имени Мири было лет тринадцать, его сестренке – уменьшенной копии – еще меньше. Оба темноволосые, кареглазые, с точеными скулами. Лера подумала, что девочка, когда вырастет, станет настоящей красавицей – уже сейчас это угадывалось в разрезе глаз и капризной нижней губе. Пока она выглядела нескладной и слишком худой для своего роста. Зато ее брат был очень уж складным. Больше всего они напоминали пару юных разбойников, не хватало только кинжалов за поясом. Лера почувствовала на себе неотрывный взгляд мальчишки, но отчего-то робела ответить тем же.

– Завалил высшую вязь, – гордо заявил Мири и сел рядом с Лерой. Ульяна фыркнула.

– Можно подумать, за это лишают каникул!

– Скажи честно, что взорвал лабораторию, – подала голос его сестра. – И не смотри на нее так, она из-за тебя есть перестала.

От неожиданности Лера поперхнулась и закашлялась.

– Лучше вообще с ней не связываться, – поддакнула Ульяна. – Она Ратникова в больничку отправила.

– Да ладно! – неизвестно чему обрадовался Мири. – Черт, опередила ты меня. Думал осенью сам его туда прописать. Давно пора.

– Это не шутка, – негромко ответила Лера, которой не понравился его тон.

– Нет так нет, – легко согласился Мири. – Мина, будь другом, притащи еще пирожков!

Пока она бегала за добавкой, к ним присоединился Вэл. Обменялся рукопожатием с Мири и сел по другую сторону от Леры. Аппетит пропал окончательно.

– А почему не в Бухте? – не отличился оригинальностью Снежин.

– Завалил высшую вязь, – все так же откликнулся Мири.

– А, ну нормально, – согласился Вэл и отпил компот из Лериного стакана. – Матушка меня не отпустила. Придется еще немного тебя поохранять. Ты не против?

Лера молча пожала плечами.

– Ты типа ее бодигард? – оживился Мири. – Если не справится, – подмигнул он Лере, – обращайся! Я тебя в обиду не дам.

– Сдай сначала экзамены, лопух, – снисходительно бросил Вэл и попытался отвесить ему подзатыльник, но тот увернулся. Лера пригнулась, мрачно ожидая, когда они наконец успокоятся.

– Можно подумать, ты их сдал.

– Вот молодежь пошла, а? Ты ему слово – он тебе два. Мина, а ты-то чего здесь? – Вэл взъерошил коротко стриженные волосы девочки. – Купалась бы сейчас в море с подружками.

– Я без брата не хочу, – отрезала она и вцепилась в руку Мири, как будто Вэл собирался их разлучить.

Ульяна под столом толкнула Леру ногой.

– Матушка велела зайти после обеда. Будем созваниваться по скайпу с Рогозом.

Лера только и ждала возможности сбежать из-под пристального взгляда Мири.

– Этот Мири, – сказала она, когда столовая осталась позади, – он слишком…

– Что? – рассмеялась Ульяна. – Он такой не всегда, честное слово. Просто ты ему понравилась. Давай пройдем здесь, по улице очень жарко.

Ульяна приоткрыла дверь, над которой висела икона и тлела лампадка.

– А… – указала на нее Лера.

– Во времена усадьбы здесь была часовня, но она сгорела. Не обращай внимания.

Затем она застряла возле музея достижений. Ульяна сразу ткнула в групповой снимок, на котором ее сложно было разглядеть.

– Команда по фехтованию. Второе место заняли!

– Это что, Мири? – продолжала рассматривать фотографии Лера.

– Да. У него коричневый пояс по айкидо.

– Вэл тоже занимался спортом?

– Всем понемногу. Но добился успеха только в скоростном засыпании.

Больше знакомых лиц не попадалось. Лера почти отошла, но зацепилась взглядом за улыбку Матушки – и ее кольнуло узнаванием. Как будто она уже видела девочку с лентой выпускницы поверх платья, рядом с которой так гордо светилась Матушка Вайс.

– Ульян, кто это?

– Ой. Она училась здесь намного раньше нас. Дочь Матушки. Она, кажется, умерла.

– Так и есть. Попала в аварию, – медленно сказала Лера. – И мы недавно были на том самом месте. В Крестах.

– Лера! – вскрикнула Ульяна и прижала пальцы к губам. – Матушка Вайс – твоя бабушка, что ли? Тогда почему она не забрала тебя в «Бересклет»?

– Все сходится, – сказала Лера обреченно. – Теперь понятно, почему она приставила ко мне Вэла. Кажется, моя очередь задавать вопросы.

Она влетела в директорский кабинет без стука. Обвинения так и рвались с языка. Не потому, что все пятнадцать лет бабушка у нее была только одна – папина мама. К этому она привыкла. Скорее, из-за Вэла, купленного для нее за машину вместо того, чтобы приехать самой и честно все объяснить. И не понадобилось бы крестному с Эриком уезжать из Праги, и Петр не оказался бы у Аша, и Эрик не лежал бы сейчас в больнице, вызванный ею. Вместо этого Лера могла бы пожить в «Бересклете». Неужели бабушка настолько не хотела ее видеть?..

Но высказаться с порога не получилось. Матушка Вайс сидела перед ноутбуком и молча поманила Ульяну и Леру к себе.

– Ярослав Михайлович в отъезде, но согласился с нами поговорить. Дело серьезное, и откладывать его нельзя. Итак, что мы знаем о чарках Яромилы?

Глава 13. Возвращение

– Рогоз считает, что Бездна не должна оказаться у Зовущих. И неважно, сколько из нас пострадает.

– Прикол! – сказал Снежин и бросил в коктейли кубики льда. – При этом сам живет и строит планы.

Кухни в доме причта не было, так что все необходимое он позаимствовал в столовой. Лере нравилось то, что подают в столовой, но брускетты, приготовленные прямо здесь, оказались лучше. Через распахнутую дверь террасы комнату наполняли запахи ночи, леса и воды.

Лера потянулась за стаканом. Несмотря на отвратительный в целом день, сидеть вот так было неплохо.

– Бездна действует по принципу сохранения энергии, – сказала она. – Если где-то прибыло, значит, где-то убыло. Если постоянно качать оттуда вязь, ее не станет у нас.

– Мы просто исчезнем, – подытожила Ульяна.

– Матушка решила пожертвовать отцом Ратникова?

– Нет. Рогоз привезет Бездну в школу.

– Как хорошо, что больше не надо об этом думать, – отпив из стакана, сказала Лера.

– Вообще, – согласилась Ульяна. – Вэл! Ты знал, что она внучка Вайс?

– Ничего я не знал. Мне машину предложили. Ну как бы…

Ульяна откинулась на подушку.

– Я бы тоже согласилась. Делов-то. Матушка вернула тебе ключи?

– Ага, признала, что я поработал, рисковал и вот это все.

– Я спрашивала про мамину маму, – печально призналась в наступившей тишине Лера. – Мне говорили, что она живет в другой стране. Еще думала, что вырасту и приеду к ней, ха. Радуйтесь, дорогие иностранные родственники, вот ваша потерянная сестра.

– Ты богатая наследница, – заключил Вэл. – Других у нее нет.

– Я все еще не уверена, что я…

С террасы осторожно постучали.

– Ульянка! Ты там?

– Мири! – Ульяна, подобрав длинную юбку, выглянула наружу. – Уже поздно, мы ложимся. Чего тебе?

– Позови Леру! Только без бодигарда.

Не успела Лера отозваться, как Вэл приложил палец к губам и сам вышел на террасу. Лера приглядывалась, но не могла его рассмотреть.

– Твои глаза как звезды, – зашептал Мири. – Пошли на озеро купаться?

– А ну марш отсюда, школота! В усыпальнице зарою, – рявкнул Снежин. Мири как ветром сдуло, только кусты зашуршали.

Ульяна вернулась, утирая слезы от смеха.

– Я бы не хотела, чтобы он меня охранял.

– Я его не выбирала, – напомнила Лера.

– Господи, почему так смешно…

– Я пойду, – прервал их Вэл. – Поздно уже.

– Провожу тебя, – сказала Лера и смяла в руках форменную куртку. – Все равно хотела подышать перед сном.

Ульяна махнула ей и начала собирать посуду.

* * *

Шли в тишине, разгребая ногами траву. Вдоль тропинок загорелись фонари. Усыпальница князей была тихой и темной, только в глубине дрожал свет, будто бы от свечного пламени.

– Там живет священник, – сказал Вэл, заметив взгляд Леры. – Он проводит службы. Люди приезжают сюда как в церковь. Но нужно много денег, чтобы все это восстановить. У Матушки их нет.

– Чем вообще занимаются вязники потом? Ну, когда вырастают?

– Управляют миром, – слабо улыбнулся он. – На самом деле кто чем. Чаще всего уходят в политику или бизнес. Науку. Уезжают за рубеж. Преподают молодым. У нас нет системы. Чем бы тебе хотелось заниматься?

– Учить детей, – сказала она не раздумывая. – И быть с тобой.

– Лер…

Он остановился и положил руки ей на плечи. Лера замерла, опустив голову.

– Ты просто не понимаешь, что такое Чета. Мы не находим друг друга, а ты нашла. Единственного человека в мире. Тебе кажется, что это я, но все не так. Мне бы тоже хотелось, чтобы это были мы с тобой. Но рано или поздно он скажет: я понял, мы с тобой – действительно Чета. И ты согласишься. Даже если сейчас я увезу тебя с собой. Или же ты позовешь его, и он пойдет за тобой, с кем бы ни был. Единственный человек из всего мира, Лера! – Его глаза горели. – Я смотрю на вас и думаю о том, что где-то есть мой тот самый человек. Но я никогда его не найду…

Лера потянулась и коснулась губами его губ. Вэл обнял ее, и они долго стояли в темноте, слушая звуки ночи и дыхание друг друга.

– А что, если мы с Эриком не Чета? – шепотом спросила Лера.

– Тогда я дурак, – тихо сказал он и разжал руки. Лера открыла глаза, а его уже не было рядом. Она развернулась и побежала к дому.

* * *

Утром казалось, что ничего не было. Ни легкого поцелуя, от которого Вэл не отвернулся, ни его рук на плечах, ни этих безысходных слов про Чету – но Лера помнила. По дороге на завтрак она снова и снова прокручивала в голове то, что сказал Вэл, – получается, он не против отношений, если бы не Эрик…

– Что ты там бормочешь? – не выдержала Ульяна. Лера покачала головой и не ответила.

Прежде чем войти, она осмотрелась, но ни Мири, ни его сестры поблизости не было.

Крепко пахло кофе. Вэл в одиночестве дремал над чашкой. Рядом стояли две пустые.

– Снежин! – Ульяна хлопнула его по плечу. – Ты ночью что делал?

– Спал, – туманно ответил тот, не открывая глаз.

– Лер, кофе будешь? Я принесу.

Кроме кофе, Ульяна добыла два омлета с запеченной корочкой. Последний раз Лера видела такой омлет в детском саду.

– Что сегодня делаем? – сипло поинтересовался Вэл. Он тер глаза, но это не помогало. Лера вспомнила, что он «сова» и до двенадцати не живет, а существует.

– Ничего. Ждем Рогоза с Бездной.

– Отлично. – Он встал и потянулся, не выпуская из рук чашки. – Тогда я спать. Будут новости – будите.

Но не успел сделать и пары шагов, как на него налетела девушка в желтом платье. От неожиданности Вэл пошатнулся, выпустил чашку, и та разлетелась вдребезги.

Пока Лера пыталась понять, что происходит, Снежин резко высвободился и пошел к выходу не оглядываясь.

– Валя! – крикнула девушка. – Валя, подожди!

И бросилась вдогонку. Лера успела разглядеть влажные дорожки слез на ее щеках.

– Офигеть! Лизка! – выпалила Ульяна. Тоже сорвалась с места и выскочила на улицу.

– Бразильский сериал, – вздохнула Антонина Васильевна и заелозила веником под стульями.

Лера тоже вздохнула и поплелась в школу.

* * *

Маленькая серебряная чарка, почти невесомая, как и остальные, легла в Лерину ладонь. Будто никуда не терялась. Холод осторожно прокрался от кончиков пальцев к запястью – и Лера поставила чарку на стол.

– Это она.

– Славно! – Матушка Вайс небрежно сгребла чарку и бросила ее в ящик стола. – Елизавета. Самое время объясниться.

– У меня получится лучше, – перебил голос Рогоза из ноутбука. – Все началось с вашей дочери. Вета первой оценила опасность Бездны и умерла за нее.

Лера растерла плечи – внезапно ей стало холодно. К счастью, на нее никто не смотрел.

– Тринадцать лет назад мне предложили поучаствовать в экспертизе чарок, найденных во время раскопок. Существовало предположение, что одна из них – легендарная чарка Яромилы, большая ценность для нас. Я был начинающим ученым и не понимал, как именно работать с находкой, поэтому привлек Вету. К тому времени она вышла замуж и отошла от научных дел. Я был уверен, что ее эта работа не заинтересует, но… Она заинтересовалась. На следующий же день приехала в «Бересклет», и мы отправились к Семушкину, который тогда хранил у себя чарки.

Рогоз ненадолго замолчал. Все это время Лера рассматривала Лизу. Ту самую Лизу, которая предала Вэла. Что было в ней такого, чтобы настолько себя не жалеть?

– Я Зовущий, – сказал Рогоз, и Лера подумала: да ведь и я тоже. Сколько ни убеждай себя в обратном. Получится ли когда-нибудь вот так свободно об этом говорить? – Я сразу распознал Бездну. Семушкину мы ничего не сказали. Нужно было заполучить ее и спрятать получше, чем у него на даче. И мы подкупили его сына – даже уговаривать не пришлось, он и так потихоньку таскал у отца. Как и договаривались, он передал нам Бездну. Судьба остальных чарок нас не интересовала. Вета пообещала найти для Бездны подходящий тайник и забрала ее с собой. А потом Вету убили.

– Убили? – вскрикнула Лера. – Кто?

– Не знаю. Кто это спросил? Я не знаю. Мы созванивались – она была напугана и говорила, что за ней следят. Мы договорились, что Бездна побудет пока у меня. Я должен был забрать ее у одной женщины. Мне казалось, что Вета слегка не в себе. Она постоянно оставляла Бездну у каких-то знакомых, чтобы «они» не догадались, где ее искать. Я не принимал ее всерьез. Ведь никто, кроме нас, про Бездну на тот момент не знал.

О дальнейшем Лере было известно гораздо лучше Рогоза. А теперь еще и про вязь. Подстроить аварию для вязника – как пальцами щелкнуть. Даже она, пожалуй, смогла бы…

– Когда мы обсуждали, как спрятать Бездну, Вета сказала: «Самый надежный способ – это исчезнуть самому. Пусть все решат, что ты погиб. Если кто-то и проследит весь твой маршрут с Бездной в руках, след оборвется в „Бересклете“. Исчезни, смени имя и место жительства. А если понадобится, то и внешность тоже. Сама бы я поступила именно так». Но ее не стало по-настоящему, и я остался с Бездной один. Я не смог. Испугался, пожалел карьеру и свою жизнь. Меня все устраивало! Я продолжал преподавать в «Бересклете», хранил Бездну у себя, и никто ее не искал. Я действительно думал, что все обойдется, что это была просто ее паранойя… Уже сейчас я понимаю, что смерть Веты все же сбила их со следа – искали у нее и вокруг нее. Меня никто никогда ни о чем не спрашивал…

Лера не выдержала и вскочила, грохотнув стулом, но Матушка жестом велела ей сесть обратно.

– Лиза, – напомнила она Рогозу. – При чем здесь она?

– Лиза собиралась сбежать из школы. Я застал ее ночью на территории с сумкой в руках. Она была уверена, что в школе ей угрожает опасность.

– Бред. Что может угрожать ученикам в «Бересклете»?

– Я боялась… Демида, – прошептала Лиза. Судя по восковому цвету лица – до сих пор, и Лере было сложно ее за это винить. – Нашего сторожа. Я кое-что видела…

– Вы, наверное, помните историю с раскопанными могилами, – вмешался Рогоз. Матушка помедлила и кивнула. – Местные с ружьями дежурили на кладбище, но вандала так и не поймали.

– Я помню, – сказала Матушка нетерпеливо. – Что дальше?

Лиза нервно облизала губы. Сейчас Лере было по-настоящему ее жаль.

– Мы с девчонками пошли на кладбище, чтобы найти могилу ведьмы. Мы хотели погадать… на суженого, – добавила Лиза чуть тише. Снежин прикрыл ладонью глаза и покачал головой. – Когда они ушли, я задержалась, чтобы… Навредить одной девочке. Я хотела ее проклясть. В общем, когда я шла обратно, то увидела сторожа. Он раскапывал могилу. Мы узнали друг друга. Я собиралась просто пройти мимо, но сторож догнал меня и пригрозил, что, если я проболтаюсь, он сделает со мной что-то очень нехорошее. А потом, в школе, каждый день напоминал об этом…

– Как напоминал?

– Высовывал язык, как будто он повешенный, или чиркал пальцем по горлу, или… Я была уверена, что рано или поздно он меня убьет.

– Ясно, – тяжело сказала Матушка, сжимая пальцы в кулаки. – И ты решила сбежать.

– Да. Я рассказала Ярославу Михайловичу про сторожа, и он согласился, что я в опасности. Предложил помочь. Взамен я должна была взять с собой то, что он даст. Я даже не знала, что это, ни разу не заглядывала в сверток.

– Лиза отлично разыграла интерес к Эрику Ратникову и ссору, – снова заговорил Рогоз. – Мы сделали все в точности так, как придумала Вета.

– Пришлось выбрать Эрика, потому что Валя бы мне не поверил, с ним невозможно поругаться, – с некоторой гордостью призналась Лиза. – Я сделала вид, что обиделась на Эрика, и убежала к реке. Переоделась, бросила вещи, в которых была, на берегу. А потом пешком дошла до станции.

– Все это время Лиза жила у моей мамы в очень маленьком городе, где никому не пришло бы в голову ее разыскивать. Родственница в опеке сделала нам поддельные документы. Можно сказать, я ее удочерил. Мне казалось, вопрос с Бездной закрыт навсегда, но тут появляетесь вы и называете мое имя. В чем мы ошиблись?

– В том, что Вета – моя мама, и рано или поздно я все равно узнала бы правду, – резко ответила Лера.

– И в том, что про сторожа нужно было сказать мне. Мне! – сверкнула глазами Матушка. – Пора бы отловить этого Демида. Но сейчас есть дела поважнее. Ярослав Михайлович, вынуждена сказать, что вы больше не работаете в «Бересклете».

Не дождавшись ответной реплики, она захлопнула крышку ноутбука и осмотрела тех, кто сидел перед ней за столом.

– Аш связался с Эриком и ждет Бездну. Уже завтра.

Глава 14. Лера, подумай

На экране Матушкиного айфона было три пересланных сообщения от Эрика Ратникова. Дата, множество непонятных цифр и еще почему-то «Баринова».

– При чем тут я? – похолодела Лера.

– Аш хочет, чтобы Бездну принесла ты.

– Логично, – кисло сказала она и отвернулась. – Даже Мина защитит себя лучше.

– Не переживай, ты будешь не одна, – пообещала Матушка. – Что это за цифры?

– Геолокация, – хором сказали Ульяна и Вэл. Снежин достал смартфон и открыл карту.

– Я знаю это место – там спуск к реке и ничего, кроме деревьев. Или… Точно! – сказал он и посмотрел прямо на Леру. – Еще вход в коллектор.

Лера ненавидела саму мысль о том, что где-то под землей пролегают эти отвратительные ходы. Не говоря уже о том, чтобы туда спускаться.

– Я не пойду, – отрезала она. – Ни за что. У меня клаустрофобия.

– Лера, я буду с тобой…

– Все будут с ней, – вмешалась Матушка. – Но Аш должен думать, что она одна.

Лера слышала их как сквозь толщу воды. Ее мутило.

– Что мне нужно сделать?

– Отдать чарку и вернуться, – мягко сказала Матушка.

– Я должна отдать Бездну Ашу? – уточнила Лера. – Вы уверены?

– Да. Остальное не твоя забота.

Отыскав руку Вэла, Лера крепко ее сжала, и он ответил тем же.

– Окей… Ладно. Звучит вроде несложно, да?

– Умница, – кивнула Матушка. – С тобой ничего не случится. Я подниму всех. Мы будем знать, где ты и что с тобой. Коллектор уже изучают.

Она снова просмотрела сообщения и будто вспомнила.

– Да! Эрик Ратников чувствует себя лучше и хочет тебя увидеть.

– Я не против… Когда?

– Сейчас. Мой водитель отвезет тебя в больницу и обратно.

– Я тоже в город, – поднялся Вэл. – Нужно забрать машину, завтра она нам понадобится.

– Я с тобой, – сказала Ульяна. – Заскочу в пару магазинов, не хочется потом возвращаться на автобусе.

Когда они вышли, как бы случайно ушла и Лиза.

Возле школьного крыльца ожидал черный седан.

– Примерно час, – сказал водитель. – Пробки…

Она кивнула и уставилась в окно. За воротами возле сторожки Ульяна гладила рыжую собаку. Чуть в стороне Лиза объяснялась с Вэлом. Она снова плакала и размахивала руками, а Вэл выглядел скучающим.

Машина набрала скорость, оставив их позади.

Вспомнилось, как она выбежала из дома Демида и стучалась в соседские дома, пока не открыли. Лера сказала первое, что пришло в голову: «Меня похитили, я сбежала». Ей принесли воды и телефон. В областную больницу ее и Эрика привезли вместе. Ульяна вызвала Матушку. Лера перебросилась с ней буквально парой фраз, и с полицией объяснялась уже директриса «Бересклета». Лера ждала в коридоре и готовилась к тому, что ее вот-вот позовут, но вместо этого приехала Ульяна, и Матушка увезла обеих в школу.

Сейчас медсестра выдала ей белый халат, который нужно было накинуть, и проводила до палаты. Прежде чем войти, Лера задержала дыхание, как перед прыжком в воду.

– Лера, – едва улыбнулся Эрик, и она выдохнула – прямо сейчас войны не будет. Он попытался привстать, но безуспешно. Неожиданно слабый и чужой, совсем чужой.

– Привет! Как ты? – Лера не вполне понимала, как теперь себя с ним вести.

– Здесь скучно. Лучше бы я был сейчас с вами в школе. Аш назначил мне встречу, знаешь?

– Точнее, мне. Мы нашли Бездну. Все будет хорошо.

– Я боялся, что ты не справишься. – Эрик опустился на подушку и закрыл глаза. – Где нашли?

– Бездну прятала Лиза. Рогоз ей помогал.

– Лиза? – напрягся он.

– Она жива. Сбежала с Бездной; ты нужен был для того, чтобы всех запутать. Ты ни в чем не виноват.

– Всегда это знал, – опустил ресницы Эрик. – Я не сказал и не сделал ей ничего настолько обидного. Только Снежина заклинило на обвинениях. И все равно жить и думать, а вдруг из-за тебя и правда погиб человек, – так себе удовольствие.

– Ага.

И вроде все рассказала, но уходить так сразу было бы невежливо.

– Расшифровали координаты, которые прислал Аш?

Как хорошо, что Эрик сам подбрасывал темы для разговора.

– Да. Вэл сказал, это спуск в коллектор.

– Возле водохранилища? – Лера кивнула, а Эрик поморщился и покачал головой. – Стремное место. Был в моем детстве, еще до того, как мы уехали, приятель, Витька Старцев. Повернутый на параллельных мирах товарищ, постоянно искал способ покинуть наш. Ему подсказали спуститься под землю. Витька собрал рюкзак и залез в этот коллектор – он у диггеров довольно известен и считается безопасным, туда даже новичков на экскурсии водят. Но там такой лабиринт… Витьку нашли через неделю. Ты что? Все в порядке?

Перед глазами заплясали мушки, голову мягко повело. Лера вцепилась в простыню и не почувствовала своей руки.

– Я буду не одна. Со мной пойдет Вэл.

– Снежин как всегда все испортит. Я должен идти с тобой. Но…

Он оперся на локоть. Снова попробовал сесть и снова упал.

– Ты меня уничтожила.

– Говорят, отобранную вязь можно вернуть.

– Да ну, байки, – сам того не подозревая, процитировал он Вэла. – К тому же ты этого не захочешь. Тебя уже пригласили учиться в «Бересклете»?

Лера не ответила. Эрик был прав.

– Пока я лежал в реанимации, слышал твой голос. Спасибо за истории. Ты, наверное, думала, что говоришь со стеной, но они очень мне помогли.

Лера непонимающе покачала головой.

– Ты… Не приходила, да? – Эрик на мгновение отвел взгляд. – Ладно, значит, показалось.

Она хотела отшутиться, но Эрик протянул руку и погладил ее по щеке тыльной стороной ладони. От неожиданности она дернулась, но не посмела отстраниться. Его пальцы были сухими и горячими. Нужно будет сказать медсестре про температуру…

– Я слышал тебя, потому что мы Чета. Я много об этом думал. Ты была права. Нам нужно держаться вместе. И я готов попробовать.

– Ты говоришь так из-за того, что лишился вязи, – вырвалось у нее раньше, чем она успела подумать.

Эрик стиснул зубы, и на мгновение она узнала прежнего Ратникова.

– Да. И нет. Глупо отрицать очевидное. То, что между нами, – не самая обычная в мире вещь.

– Я не хочу, – призналась Лера честно. – Мне кажется, все эти разговоры про Чету – полная чушь.

– Раньше ты так не думала.

– Раньше я не знала, что думать! – вспылила она и наконец отодвинулась, чтобы он не смог дотянуться. – Теперь знаю. Я просто Зовущая, ясно? Все как ты говорил. Ничего необычного.

– Но ты сильнее со мной!

– Мне все равно.

– Это Снежин? – спросил он тихо. – Лера, подумай. Отказываться от возможностей Четы ради Снежина – глупо. Он твое увлечение на один день. Я – навсегда.

– Увидимся через пятьдесят лет, – отрезала она, поднимаясь.

– Подожди! Слева от тебя шкаф. Там моя одежда. Возьми в кармане.

Она достала и не глядя надела на пальцы кастет-веккию.

– Спасибо, что помогаешь мне и отцу. Будь осторожна завтра. И приходи ко мне.

* * *

Зеленая линия прочертила маршрут от машины до спуска в коллектор. Лера перехватила смартфон Вэла, который он оставил ей, потому что ее собственный был заряжен наполовину, и взглянула на часы.

Пятнадцать минут пешком. Пора выдвигаться. На прощание хлопнув машину по горячему капоту, Лера зашагала по обочине, высматривая тропинку. Неуютно и быстро стемнело. Там, где навигатор показал поворот, пришлось подсветить фонариком – тропка была. Едва заметная, она змеилась в высокой траве. Раздавив на ноге комара, Лера начала подъем.

Спуск в коллектор – бетонные плиты с решеткой между ними – отлично просматривался отовсюду. По треснутому желобу тонкой струйкой сочилась вода. Лера сначала услышала ее, а потом отыскала фонариком. Просто вода. Ничего особенного.

«Вэл уже там, – твердила она себе, глядя в черный провал. – Он там». Но слова рассыпались и теряли смысл. Зрение и слух подсказывали, что она одна. И рядом впервые нет Эрика Ратникова, который знает, что делать.

Вспомнив про Эрика, Лера тут же подумала о его приятеле из детства. Наверное, он точно так же стоял здесь и смотрел вниз. О чем он думал, когда понял, что заблудился? Верил, что его найдут? Звал маму, плакал или до последнего бродил по лабиринту одинаковых ходов?

В заднем кармане завибрировал ее телефон.

– Спускайся, – скомандовала женщина. – Через два поворота – налево, затем прямо до самого конца. Тебя встретят.

Лера спрятала телефон и обернулась: они ее видят, что ли? Но вокруг оставалось темно и тихо.

– Давай, соберись, – прошептала она и протиснулась между приоткрытыми створками.

Луч фонарика заметался по кирпичным сводам. Неплохо – можно стоять в полный рост. Туннель с небольшим уклоном шел вверх, по его дну струился тот самый ручеек. Пахло сыростью, а больше, пожалуй, ничем. Лера медленно двинулась вперед, стараясь не пропустить повороты. Рядом снова замаячил дружелюбный призрак погибшего Витьки Старцева. Он бесшумно скользил по правую руку, не касаясь ногами пола, а за его спиной болтался тощий походный рюкзак: «Я взял тушенку, представляешь? Три банки тушенки, у мамки из кладовки стащил. А надо было бутерброды. Тогда дождался бы. Дождался бы».

Лера помотала головой, отгоняя непрошеного Витьку. Вот он, тот самый третий поворот. Судя по зелени на стенах, в прежние времена вода в коллекторе доходила до уровня плеч. Ощущение подъема исчезло, и теперь она шагала по прямой, никуда не сворачивая.

– Это ты, что ли, на экскурсию? – зычно выкрикнули рядом. Лера вздрогнула и заозиралась по сторонам. – Да здесь я. Прямо перед тобой.

Низкорослый парень в камуфляжных штанах и майке отлепился от стены и побрел в темноту, даже не взглянув на Леру.

– Чего стоим? Время – деньги, – вернулся и рявкнул он. Лера отмерла и прибавила шаг. – Хдтвсякие, – вдруг заметил он, непонятно к кому обращаясь.

– Это вы мне?

– Что под землей, говорю, забыла?

«Не хватало только в последние минуты жизни выслушивать хама», – подумала Лера, и страх отступил, освобождая место нервному веселью.

– Ищу, где спрятать труп. Диггера убила.

– Ха, – сказал он и больше не докапывался. Тишину нарушали только журчание воды под ногами и гулкие звуки собственных шагов.

– Ты пришла. Бывай, туристка! – Неприятный тип исчез так же внезапно, как появился. Лера снова сникла. Опустилась на корточки в углу тесной подсобки с железными скобами-ступенями, которые вели к зарешеченному прямоугольнику неба под самым потолком. Оттуда вниз ярко светила луна, и подсобку расчерчивали тени прутьев.

– А если бы не бегала, не пришлось бы тут сидеть, – почти нежно пожурил ее Аш. Он вошел и остановился напротив Леры, касаясь затылком потолка. Рыжеволосая девушка, которую Лера когда-то встретила в своем дворе, сдернула с ее плеча сумку, схватила за руку и сцепила запястья наручниками. Лера посмотрела на них с ужасом: так просто! И вот уже она ничего не может сделать… Пошарив в сумке, рыжеволосая достала Бездну и протянула ее Ашу. Поискала еще – и с размаху швырнула телефон Вэла о стену.

– Ой, уронила! – издевательски скривилась она. Лера подумала о своем телефоне в заднем кармане джинсов. Впрочем, связь пропала еще до того, как она встретила того диггера.

– Я все сделала, – сказала она, и голос жалко дрогнул. – Где Ратников?

– Волновалась? – раздалось из темноты. – Уже не надо. Я здесь.

Петр пригнулся, проходя через низкую дверь, и из-под ладони оглядел собравшихся.

– Ты молодец, – кивнул он Лере. – Бездна подлинная?

– Вне всяких сомнений, – с легким поклоном подтвердил Аш и передал ему чарку.

– Всего-то навсего… – разочарованно протянул Петр, рассматривая Бездну. – Тринадцать лет искал такую ерунду.

Лера смотрела сквозь него. Стены и пол раскачивались, журчала вода, она как будто плыла на корабле.

– Это вы убили маму?

– Мне пришлось, – с блеском в глазах признался Ратников. Лере показалось, что он не в себе. Будто радовался, что она сама догадалась. – Я был уверен, что в тот день она везла с собой Бездну, чтобы отдать ее этому своему…

– Рогозу, – шепотом подсказала Лера.

– М-да. Но не повезло. А потом пропала и ты… Знаешь, как я вас нашел? – Лера помотала головой. – Случайно! На Маринку, – кивнул он рыжеволосой, – в клубе запал парнишка Зовущий. Рассказал о себе: что есть отчим, который его не понимает, и любимая сводная сестра… Мир вообще очень маленький, а мир вязников и того теснее. Так что я не удивился. Дальше действовал Аш.

Черный человек снова отвесил поклон.

– Папа сам позвонил вам.

– Да. К старухе Вайс он бы не пошел. Все сложилось идеально.

– Кроме Эрика.

– Кроме Эрика, – помрачнел Петр. Хотя бы сейчас он был честен. – Я не мог предусмотреть, что вы окажетесь Четой.

– Мы не Чета!

– Вы оба так ничего и не поняли. Лера… Ты осталась такой же потерянной неумехой. Мой сын ничему тебя не научил. Одно сознание на двоих, общая вязь, мощь и сила, помноженные на два… Красота случайностей! Среди миллиона прочих каждый из вас нашел свое, единственно верное. Но так и не оценил, к сожалению… Больше у вас не будет такой возможности. Я вообще не стал бы рассказывать тебе все это. Просто хотел, чтобы ты поняла, какой уникальный шанс подарила тебе судьба в лице моего сына… А теперь прощай. Тебя ждет один человек. Несет какой-то бред про червей… Сама разбирайся.

Ноги стали ватными. Петр, Аш и Маринка вышли, так и оставив ее со скованными руками. Можно было бежать и заблудиться, как Витька Старцев. Или ждать, пока ее отыщет Демид.

Возле стены сиротливо стояли два огромных стоптанных ботинка. Можно было только догадываться, кто и зачем их оставил. Ушел ли их хозяин босиком или его унесли…

Лера молча вскочила на ноги и бросилась в темноту. Ударилась плечом в стену, развернулась и побежала вдоль нее, пока не ударилась снова. Казалось, она бежит по бесконечному кругу – ни выхода, ни дуновения ветра. Позади мелькнул и исчез луч фонарика. Демид – бухнуло в висках. Удар, поворот, бег…

– Лерка! – дохнуло в лицо, и она уткнулась в мокрую футболку Вэла. – Ты нафига побежала?

– Петр, – вытолкнула она из груди. – Ботинки.

– Хорошо, хорошо, – приговаривал он и гладил ее по спине. – Надо выбираться. Один наш старый знакомый бродит по соседнему коридору. Идти можешь?

Лера пошла и упала в теплую ржавую воду.

– Ладно, давай сюда. – Снежин подхватил ее на руки и постоял, привыкая к весу.

– Петр Ратников. – Голос вернулся, но доносился издалека. – Это он забрал Бездну.

– Теперь это дело Матушки. Подержи фонарик.

Спустя всего несколько шагов туннель залило ярким белым светом. Кто-то ходил с прожектором в руках.

– Демид.

Вэл бросился к ответвлению коллектора, опустил Леру на ноги и закрыл ее собой.

Свет становился ярче, шарканье – ближе. Когда Демид проходил мимо, Лера почувствовала кислый запах его одежды и услышала, как тяжело он дышит.

Вот-вот обернется и заметит…

Лера вжалась лицом в плечо Вэла. Все темнее, темнее, темнее… Его сердце билось ровно, и она старалась дышать в такт.

– Идем, – шепнул он, но Лера не позволила снова себя нести.

– Я дойду.

Он крепко сжал ее руку. От быстрой ходьбы кружилась голова. Только когда в лицо дунуло прохладой, Лера поверила, что они не заблудились. Продираясь через решетку со скованными руками, она едва не вывихнула плечо.

Выбравшийся следом Вэл рывком заставил ее пригнуться.

– Смотри!

Лера выглянула из травы. Внизу что-то происходило. Она разглядела Ратникова, Аша и Маринку. Но с ними был кто-то еще. Раскинув руки, он стоял на краю обрыва и… удерживал их, не давал уйти.

– Займем места получше, – сказал Вэл и начал спускаться первым.

Земля под ногами осыпалась сухими комочками, но все заглушал шум водохранилища. Чуть поодаль на дороге остывал мотоцикл. Хромированные детали «громокота» киношно отражали лунный свет. Маринка отступала к лесу, а Ратников и Аш теснили своего соперника к плотине.

Вниз с огромной высоты падала вода.

Глава 15. Пятая Бездна

– Егор! – вскрикнула было Лера, но Снежин ловко зажал ей рот.

– Знаешь его?

– Это мой брат. Валя, помоги ему. Помоги!

– Хватит, – прошипел он. Пошарив в кармане, сунул Лере ключи. – Иди отсюда. Иди к машине и звони Матушке. Иди, сказал!

И с силой оттолкнул ее в сторону. Лера проследила, как он сбегает к плотине и встает между Егором и Ашем. Потом отыскала Маринку – та уже почти скрылась под деревьями – и, пригнувшись, подбежала к ней.

– Расстегивай! – проорала она, перекрикивая рев плотины, и помахала наручниками.

К счастью, Маринка не выкинула и не потеряла ключ. Лера потерла запястья.

– Откуда ты взялась? – так же крикнула Маринка.

– Оттуда! – Лера ткнула в сторону коллектора. – Ты с кем?

– С Егором!

– Так и будь с Егором! – обозленно рявкнула Лера.

Ничего подходящего как назло не попадалось. Ни бетонных плит, ни избы, ни статуи. Осматриваясь, Лера развела ладони. От земли волнами поднималось щекотное тепло. Казалось, между пальцами шныряют мелкие рыбешки. Лера приподняла руку. За спиной сухо хрустнул ствол березы.

– Отойди! – взвизгнула она, и Маринка упала в траву, прикрывая голову руками. В воздух взметнулись птицы. Земля, листья и мелкие веточки осыпались на волосы и плечи. Береза, накренившись, словно выбирала цель, догнала Аша и рухнула сверху. Лера увидела бледное, с распахнутыми глазами лицо Петра Ратникова. Заметив ее, он мгновенно выставил перед собой руку в том же неизвестном знаке, который Лера видела у Демида…

Что-то с силой толкнуло ее в грудь. Верх и низ поменялись местами. Лера покатилась в траву, а когда подняла голову, на том месте, где она только что стояла, скорчился Егор. Ратников развернулся к Вэлу, Лера видела перед собой его напряженную спину.

Рука сама нырнула в карман – на костяшки холодно легла веккия. Лера встала, пошатываясь. Нити, связывающие Ратникова с ней, вспыхнули перед глазами.

– Тварь. – Поднявшись на локте, Маринка что-то выхватила из-под себя и молниеносно выкинула руку вперед.

Ратников согнулся. Сделал несколько шагов, попытался схватиться за воздух и повалился лицом вперед.

Пока Маринка тормошила лежащего в траве Егора, Лера смотрела на лес. В темноте ярко сверкнул луч прожектора. Он вырастал и вырастал, ветер донес кислый запах и одышливое дыхание, и вот уже ее и Демида разделяла только береза с погребенным под ней Ашем.

– В нем черви, – сказала она, и Демид едва заметно кивнул в ответ.

Смотреть на то, что он сделает с Ашем, не хотелось, и Лера перевела взгляд на Маринку.

– Давай, – нежно приговаривала она над Егором. – Всего один раз.

– Ваша игра… это мерзко, – слабо отпирался он.

– А ты не играй. У тебя все будет по-другому. Все… По-другому… Давай.

Она опустила его руку на руку умирающего Ратникова. Лера отыскала глазами Вэла. Он точно так же смотрел на Маринку и Егора с противоположной стороны.

Взревел двигатель мотоцикла. Маринка надела шлем и перекинула ногу через седло – такая же стремительная, как брошенный ею нож.

– Я не хотела портить твой телефон. Нужно было подыграть Петру.

– Это был не мой, – бледно улыбнулась Лера.

Егор хлопнул ее по плечу.

– Скажи родителям, что я свалил за границу учиться по обмену. Наври что-нибудь. Прости, систер. Это я тебя тогда вызвал.

Она молчала, насупившись.

– Не специально. Я ничего не понял. Тащил до дома, вспышка, сам чуть не вырубился. Думал, на солнце перегрелся. Прости, ладно?

– Угу.

«Громокот» рванул с места и скрылся за поворотом.

– Телефон? – без интереса спросил Вэл. Он то наклонялся над Ратниковым, то отдергивал руку.

– Твой телефон разбился.

– Сам разбился?

– Марина бросила его в стену.

Вэл наконец решился. Присел возле Ратникова и быстрым движением вытащил из его кармана Бездну.

Демид вышел из-за березы и смотрел на них не моргая.

– Иди, – сказала ему Лера. – Червей больше нет. Нет, говорю! – прикрикнула она, и Демид, развернувшись, потащился обратно к лесу.

К плотине бесшумно подъехал черный автомобиль. Затем второй, третий.

– Пошли отсюда, – сказал Вэл. – Это Матушкины. Пусть разбираются.

Только оказавшись в салоне «мини-купера» рядом с Вэлом, Лера наконец осознала, что все позади. Что не нужно больше скрываться, искать Бездну, общаться с Эриком. Что пора забрать свои вещи и вернуться домой. И что отец Эрика убит, а сам он об этом еще не знает…

Краем глаза она заметила, что Снежин держит руль одной рукой. Вторая лежит на колене.

– Рука.

– Что? – вынырнул он из своих мыслей, как это часто бывало. – А, ерунда… Несерьезно.

Край неба занимался бледно-розовым. Леру трясло, мокрые и грязные джинсы прилипли к ногам. Она попыталась повернуться на бок и лечь.

– Холодно? – заметил Вэл. – Сейчас станет получше.

Печка дунула жаром. Лера смотрела на лицо Вэла снизу вверх и думала, что знает его совсем недавно, но ужасно давно.

– Не уезжай, – попросила она. – Эрик предложил мне встречаться. Я отказалась. И ничего не произошло.

Машина едва ощутимо вильнула в сторону и вернулась в полосу.

– Отказалась? – прищурился Вэл. Он будто включился и только сейчас появился здесь, рядом с ней.

– Конечно.

– Что ты ему сказала?

– Так и сказала: «нет». И ушла. Мы не Чета. Валя, не уезжай, пожалуйста.

«Мини-купер» плавно набрал скорость. Лера выпрямилась в кресле и с восторгом смотрела на то, как ложится под колеса дорога, а дома на обочине становятся почти неразличимы, и внутри скрутился узел восторга и страха – раньше Вэл никогда не лихачил.

– Не уеду.

* * *

Лера несколько раз смерила шагами пустой коридор, забралась на подоконник и выглянула в окно. Неразлучные Мири и Мина пересекли двор и скрылись за шатром столовой. Беспородная полосатая кошка прогуливалась туда-сюда по дорожке и вдруг несколькими прыжками взобралась на дерево. Шел третий час объяснения Вэла с Матушкой.

– Лера! – позвала Матушка, когда кошка спрыгнула вниз, а Мири показался из столовой и посмотрел на небо. – Зайди.

Выходя, Вэл ободряюще сжал ее руку.

– Присядь. Хочешь чаю? – Предвосхитив ответ, Матушка поставила на стол огромную белую в красный горох чашку. – Ты сделала больше, чем можешь себе представить. Поверь, в нашем мире находка чарок не останется незамеченной.

– Я искала не одна.

– Но ты не могла не искать.

– Я искала не одна, – сухо повторила она. – Мне помогли Валя и Ульяна.

– У Снежина достаточно опыта в таких делах, поэтому я и попросила его присмотреть за тобой, – поджала губы Матушка Вайс. – Сейчас важнее другое. Ты ничего обо мне не знала…

Лера уставилась в чашку. Не знала бы и дальше, если бы не Петр, который ее разыскал.

– Я хотела забрать тебя в «Бересклет», но твой отец был против. Он сказал, что ты не вязница и тебе здесь делать нечего. И он был прав, ты нуждалась в другом образовании. Несколько раз в год он отправлял мне твои фотографии – я видела, как ты взрослеешь. Так похожая на Вету… Я хотела приехать, но он не позволил. И я согласилась быть далекой иностранной бабушкой. Ты получала мои подарки?

Лера помотала головой. Матушка выдохнула:

– Понимаю. Я присылала их на все праздники. Он винил в смерти Веты и меня тоже. Всех нас. Говорил, что мы безумны. Вета пыталась жить обычной жизнью, как он того хотел. Мечтала, чтобы ты родилась обычной, не вязницей. И посмотри… Почти так и получилось.

– Я… – сказала Лера. – Не выбирала. Ничего и никогда.

– Снежин отвезет тебя домой, родители уже ждут. Но, дорогая… Я бы очень хотела видеть тебя в «Бересклете» осенью. Насколько я понимаю, благодаря молодому Ратникову ты сможешь заниматься.

– Да, – ответила она и решилась: – Я слышала, что отобранную вязь можно вернуть.

– Только если ты сама действительно этого хочешь. Но никто не хочет.

– Я… постараюсь, – вскинула голову Лера. – Может, у меня получится. Только я не понимаю, что нужно сделать.

– Ничего, – ободряюще улыбнулась Матушка. – Просто по-настоящему на это согласиться.

За дверью ждала Ульяна.

– Скажи мне, – попросила она, взяв Леру за руку, – вы с Вэлом что, вместе?

И она ответила:

– Да.

Во внутреннем дворике Снежин ходил вокруг «мини-купера» с тряпкой в руках.

– Будешь учиться в «Бересклете»? – спросил он, полируя и без того сверкающий капот.

– Не знаю.

– Будешь. Тебе нужно научиться защищать себя. Я смогу остаться при школе на время твоей учебы.

– Да не нужно! – запротестовала Лера, которой не хотелось, чтобы он чем-то ради нее жертвовал.

– Как скажешь. Тогда я просто поживу здесь, потому что в тишине лучше работается.

– Хорошо, – сказала она. – Вот так хорошо.

* * *

С кухни доносилось не два, а три голоса.

– У вас гости? – перешла на шепот Настя и осторожно выглянула из-за угла. Снова обернулась к Лере с изумленным видом: – Кто это? Скорее скажи, кто это, он такой красавчик!

– Потом, – мгновенно сориентировалась она и вытолкнула подругу обратно за дверь. – Я скоро зайду к тебе, подожди!

Сейчас говорила мама.

– Чем мы можем тебе помочь? Если хочешь, останься пока у нас. Сын уехал, его комната свободна.

– Спасибо. Но мне нужно собрать вещи. Сразу после похорон я возвращаюсь в Прагу.

– Если возникнут денежные трудности… – вступил папа.

– Мария Вайс взяла расходы на себя. Отца похоронят на территории «Бересклета». Это огромная честь для нас.

Лера вдохнула, выдохнула и вышла из тени.

– Привет.

Родители переглянулись. Мама вытерла руки и отошла от плиты. Папа встал из-за стола. Проходя мимо, оба погладили ее по плечу.

Эрик не поднял головы.

– Ты не использовала веккию, – не то сказал, не то спросил он. На всякий случай Лера кивнула. – Его убила Маринка. Я видел нож.

Она не знала, что говорить. Соболезнования прозвучали бы фальшиво.

– Мне пора. Проводишь?

Папа вышел, чтобы пожать Эрику руку. Мама приобняла его и сразу отпустила.

– Мне казалось, Маринка им восхищается, – заговорил Эрик уже на улице. – Отец ее содержал. Снимал ей жилье, давал денег сколько попросит. Она выполняла какие-то его поручения, я не вникал. Пыталась научить меня метать нож, но я… – Он остановился, посмотрел на ладони и натянул рукава до кончиков пальцев. – У меня ничего не получилось. Ты ведь была там. Зачем она его убила?

– Не знаю.

– Ясно. Про брата ни слова?..

Мимо спешили люди. Эрик и Лера всем мешали. Лера взяла его за руку, чтобы отвести в сторону, но он продолжал стоять и рассматривать свои кроссовки.

– Маринка защищала твоего брата.

– Не знаю, – не сдавалась она.

– Где они?

– Я не знаю.

– Мне нужна только она. Я все равно найду.

– Дурак, – сказала Лера и с размаху впечаталась лицом в его футболку, обняла крепко-крепко, как будто это могло его переубедить. – Мне так жаль, если бы ты знал, как жаль, все это нечестно, и я нечестная, я совсем не хотела…

– Лера, – каким-то незнакомым голосом произнес он, – ты что сейчас делаешь?

Эрик вскрикнул и оттолкнул ее. Сам себя испугавшись, снова обнял и посмотрел в глаза.

– Ты серьезно?

– Да, – кивнула она и сцепила свои пальцы с его пальцами. Пусть думает что хочет, какая теперь разница. У него ведь действительно совсем ничего не осталось… И если раньше от прикосновения к нему становилось холодно, то сейчас Леру охватил веселый и яростный жар. Эрик дрожал, а она согревала, чувствуя, как понемногу оттаивают его ладони, – и рассмеялась, когда их одинаково теплые руки наконец отпустили друг друга.

– Я не хочу говорить, – прошептал Эрик. – Читай мои мысли.

Лера на мгновение прикрыла глаза и усмехнулась.

– Тогда и ты читай.

Он сделал то же самое.

– Понимаю. Привет Снежину.

Эрик развернулся, чтобы пойти к метро. Что-то звякнуло об асфальт – Лера подставила руку, и в нее прыгнула связка ключей. Эрик насторожился. Она сделала вид, что собирается бросить ключи ему, и с размаху швырнула их на газон. Резко сменив траекторию, связка устремилась к Эрику. Пряча ключи в карман, Эрик едва заметно подмигнул пятилетней девочке, которая заметила их игру и пыталась рассказать о волшебниках своей маме. Разумеется, та не поверила.

Лера возвращалась домой, стараясь не замечать сияющих нитей за спиной, но они мерцали, даже когда она, как и обещала, заглянула к Насте и односложно отвечала на вопросы об Эрике – сын крестного, девушки нет, скоро уедет, – и связывали ее с Эриком крепче, чем раньше. Она откуда-то знала, что он не поехал в «Завидово» сразу, а вышел на «Китай-городе», сидел в баре один, передумал разыскивать Маринку, и, как только передумал, к нему подошла девушка со светлыми волосами и спросила, можно ли сесть за его столик. Тогда он расплатился и вышел. Вернулся домой на такси и сразу лег. Лера могла бы подсмотреть его сны, но не стала.

За всем этим она не заметила, как на парковке внизу появилась машина Вэла – хорошо, что Настя дежурила на балконе и спросила, не его ли они ждут.

– Да, – вспомнила Лера. – Точно.

Они спустились, и, когда Вэл вышел навстречу, Лера не почувствовала ничего, кроме усталости.

– Тебе бы поспать, – чутко заметил Вэл. – Можем погулять завтра.

Настя расстроится, подумала Лера. Выспаться она еще успеет. А потом собраться в новую школу – в «Бересклет». Изучать вязь, сдавать экзамены, жить по-новому, и все это время Вэл будет рядом. Она посмотрела на него и удивилась, что не замечала этого раньше: он был отталкивающе некрасив. Узкие глаза, широкий нос, волосы эти торчащие… Теперь ей придется видеть его каждый день. Каждый день…

– Все в порядке, – холодно сказала она и села в машину.

Примечания

1

Лера перепутала автора. Стихотворение «Запустение» написал Баратынский, а Бунин процитировал его в «Несрочной весне». – Здесь и далее прим. автора.

Content

Саша Степанова
Пятая бездна

Глава 1. Кила-килица

Глава 2. Вызванная

Глава 3. Вампир

Глава 4. Вэл

Глава 5. Сделка отменяется

Глава 6. В Выборг

Глава 7. В теории трагично, но на практике встречается

Глава 8. В отличие от тебя

Глава 9. Один не подходит

Глава 10. Нападения

Глава 11. Чужой человек

Глава 12. «Бересклет»

Глава 13. Возвращение

Глава 14. Лера, подумай

Глава 15. Пятая Бездна

Примечания