Алексис Опсокополос

Лицензия на убийство. Том 2

Глава 1. Хэнлорыж и ылыки

На пятый день пребывания в Трудовом Легионе Ковалёв осознал простую, но ужасную истину — шансов выбраться оттуда почти нет! До этого в его голове никак не укладывалось: зачем привлекать людей и ещё платить им зарплату, если можно использовать роботов? Но менее, чем за неделю, Лёха понял суть этой организации.

Проработав на руднике всего пять дней и изучив ситуацию изнутри, Ковалёв пришёл к выводу, что только в теории выгодней использовать роботов, а на практике всё выходило наоборот. Когда от невыносимых условий труда часть легионеров погибала, а часть срывалась, получала огромные штрафы и работала потом бесплатно, выходило, что живые работники были в несколько раз выгодней, чем техника, которую в случае поломки никаким штрафом и карцером в строй не вернёшь.

Утром шестого дня за завтраком комедианты снова подняли больную тему.

— Думаю, ждать Носка смысла больше нет, — неожиданно произнёс Жаб, прервав приём пищи. — Он явно не прилетит.

— Я это тебе на второй день сказал, — мрачно буркнул Лёха, с отвращением глядя в свою тарелку.

Он никак не мог заставить себя приступить к поеданию неаппетитного месива из какой-то неприлично разваренной крупы, называемого поварами Трудового Легиона кашей.

— Может, случилось что-то? — предположил амфибос.

— Ничего не случилось, — огрызнулся Ковалёв. — Просто крысёныш он. Как мы могли ему настолько доверять?

— А мне кажется, всё-таки случилось. Не мог он нас так подставить.

— Мог — не мог, подставил же! А мы идиоты! — Лёха в сердцах отбросил ложку и отодвинул тарелку с кашей. — Жаб, как мы могли на это пойти? За год на такой работе мы сдохнем, я уж на драге точно. А свалить отсюда невозможно! С роботами договориться нельзя, людей здесь нет! Это ловушка, Жаб! Здесь даже кормят хуже, чем в тюрьме!

— Здесь не соглашусь, по калорийности и питательным веществам все нормы выполняются.

— Да при чём тут калорийность? Я просто не могу жрать это хрючево!

— Это другой разговор, — ответил амфибос, спокойно доедая кашу. — Но меня больше волнует Носок. Точнее, то, что он не приехал. Значит, надо искать выход самим.

— Серьёзно? — Ковалёв всплеснул руками. — Какая неожиданная мысль. А я и не догадался до такого. И какие есть идеи?

— Пока не думал, — спокойно ответил Жаб, не понял сарказма друга. — Но надо искать. Просто до сегодняшнего дня мы надеялись на Носка, а теперь придётся самим. Но выход всегда есть.

— Не спорю, есть, — согласился чернорабочий драги. — Можно через тюрьму, можно через получение инвалидности. Но мне оба эти варианта не нравятся!

— Значит, будем искать третий!

— Мне нравится, дружище, твой оптимизм. Только вот свалить отсюда проблематично! Здесь даже транспортник угнать нельзя — они летают без водителей и тупо запрограммированы на маршрут. Если кто-то и прилетает сюда на чём-либо, что можно угнать, то в то время, когда мы на работе, а пешком отсюда далеко не уйдёшь. Поэтому не думаю, что нам удастся быстро найти этот самый выход!

Ковалёв встал из-за стола и пошёл к выходу, Жаб последовал его примеру. Комедианты вышли из столовой и направились к стоянке, на которой вовсю шла погрузка легионеров в транспортёры для отправки на рудники. Массивные средства передвижения потихоньку заполнялись подходившими работягами, до отправления оставалось не более пяти минут, поэтому все заметно торопились.

Дошагав до транспортёра и намереваясь войти внутрь, Лёха краем глаза увидел расположенный в самом конце стоянки небольшой двухместный транспортный шаттл. Бывший штурмовик уклонился от входа и отошёл в сторону, утащив за собой идущего рядом товарища.

Не успел Жаб задать какие-либо вопросы, как Ковалёв указал на привлёкший его внимание шаттл. Бывший разведчик понял друга без слов — это был реальный шанс, и другой, скорее всего, появился бы нескоро.

Менее чем за минуту комедианты пересекли стоянку и подошли к шаттлу. На месте пилота дремал совсем молодой парнишка, ожидая пассажира. Скрутили его, даже не дав проснуться. После тщательных расспросов Лёха с Жабом выяснили, что парень привёз инспектора с главного управления рудников, и тот в этот момент знакомил всех работающих на руднике андроидов с новыми директивами.

После небольшого совещания на тему, угонять ли шаттл сам по себе или с пилотом, было решено взять парня с собой. Тот сначала пытался возражать, но Ковалёв смог его уговорить. У измотанного трёхдневным каторжным трудом чернорабочего драги, имеющего богатый боевой опыт и находящегося на грани нервного срыва, нашлись подходящие слова, чтобы убедить пилота не спорить, а выполнять все требования.

Уже через минуту шаттл оторвался от стоянки и полетел в сторону главного порта Лакфана.

Приземлившись возле порта на крупной стоянке для частных лёгких кораблей, комедианты связали пилота, чтобы он не объявил тревогу. После чего попробовали пробраться к сектору грузовых перевозок. Им это удалось без особого труда, так как в порту было много легионеров как среди прилетавших — улетавших, так и среди работников порта. Легионерская униформа позволила комедиантам быстро смешаться с толпой, а после пробраться к интересующему их сектору.

Во время полёта Лёха подробно допытывал пилота обо всех способах пробраться на Тропос, и теперь был более чем уверен: если их с Жабом и начнут искать, то явно среди улетающих в метрополию, а вовсе не возле транспортников, отправляющихся на Олос с грузом хэнлорыжа.

Контейнеры с этим фруктом легионеры нашли по запаху, а точнее, по невероятной вони, которая исходила от них. Органы обоняния у кхэлийцев работали иначе, чем у остальных жителей Обитаемого Пространства, поэтому маленький синий фрукт, вызывавший омерзение и рвотный рефлекс у каждого гуманоида, рептилоида и инсектоида, у кхэлийских кальмаров вызывал чувство невероятной эйфории и являлся главным деликатесом.

Убедившись по маркировкам на контейнерах, что они отправляются именно на Олос, а, к примеру, не на Кхэлиэ, комедианты зажали носы и влезли внутрь. Они, безусловно, могли попытаться спрятаться в контейнерах с другим содержимым, но, во-первых, ящики с хэнлорыжем из-за их вони не открывали ни таможня, ни охрана, а во-вторых, другого груза на Олос беглецам на глаза не попалось.

Первое, что сделал Лёха, устроившись в ящике, это позавидовал людям, страдающим обонятельной агнозией. Эти счастливчики не могут различать запахи, и в тот момент Лёха многое бы отдал за такой дар. Вонь была настолько сильной, что перехватывало дыхание и кружилась голова.

Жабу было немного легче, он хоть и испытывал те же ощущения, но по крайней мере избежал головокружения, так как на него не действовали эфирные масла, запредельная концентрация которых потихонечку травила и сводила с ума его друга.

«Как же можно жрать такую гадость, — думал Лёха, пытаясь устроиться в ящике поудобнее. — Больше получаса я здесь не протяну».

Но бравый штурмовик и в этот раз ошибся. Залезая в злополучные ящики, комедианты не могли и предположить, что проведут в них почти двенадцать часов. Примерно через час после того, как они разместились среди спелых плодов хэнлорыжа, передавив большую их часть, отчего вонь стала окончательно невыносимой, ящики перевезли на какой-то склад, где они и дожидались погрузки на корабль.

И что самое ужасное — всё это время комедианты слышали, как вокруг контейнеров с хэнлорыжем кто-то ходил, разговаривал, время от времени ставил какие-то штампы на сами ящики. Вариантов вылезти не было, контейнеры стояли в очень оживлённом месте.

Когда наконец-то их погрузили на корабль, Ковалёв стал жадно прислушиваться, в надежде как можно быстрее услышать шум двигателей, чтобы в безопасности покинуть ненавистный ящик. Во время перелёта в грузовом отсеке явно не должно было находиться ни одной живой души, кроме двух отчаянных ребят, что путешествуют в коробках с хэнлорыжем.

«Ещё чуть-чуть, ещё рано, ещё не взлетели, надо ждать, — мысленно отговаривал себя Ковалёв от того, чтобы не выскочить раньше времени из контейнера. — Вот же зараза, глаза режет похлеще лука».

Комедиант сомкнул веки, чтобы хоть как-то защитить глаза от едких испарений эфирных масел хэнлорыжа.

— Лёха! Ты живой, вообще? Очнись! — послышался голос Жаба.

Ковалёв открыл глаза. Над ним склонился друг, крышка ящика была сорвана, вокруг ваялись раздавленные плоды кхэлийского деликатеса.

— Ну ты меня напугал. Я уже полчаса не могу тебя в чувство привести. Думал, ты совсем отравился, — сказал Жаб, который выглядел всерьёз перепуганным и говорил намного быстрее, чем он обычно это делает.

— Какие полчаса? — удивился Лёха. — Я только глаза закрыл. Тут же открываю — вижу твою морду. Что случилось?

Ковалёв попытался вылезти из ящика, но его повело в сторону, и он упал.

— Говорю же, отравился, — с сочувствием произнёс амфибос и помог другу выбраться.

Лёха попробовал очистить одежду от налипшей мякоти хэнлорыжа, но у него мало что получилось.

— Мда, видимо, здесь поможет только смена гардероба, — сказал комедиант, в отчаянии махнул рукой и обратился к товарищу: — Ты сам как?

— Нормально, уже осмотрелся. Есть хорошая новость, пойдём!

Жаб пригласил друга подойти к двум стоявшим в противоположном углу грузового отсека контейнерам. Ковалёв подошёл к ним и прочитал надписи на боковых стенках.

— Скажи, дружище, когда нам в последний раз так везло? — спросил Лёха, улыбаясь во все зубы и не имея ни желания, ни сил скрывать свою радость.

— Нам, вообще, давно не везло, — грустно констатировал печальный факт амфибос.

— Может, кончилась чёрная полоса? Ты не в курсе, сколько отсюда до Олоса лететь?

— Здесь совсем рядом, часов восемь без гиперпрыжков. Они поэтому и обслуживают Олос, что так близко находятся. Транспортные расходы минимальные, обычные грузовые шаттлы используют, без гипердвигателей.

Ковалёв ещё раз оглядел стоящие рядом контейнеры и размял плечи.

— Думаю, раньше времени туда лезть не стоит, — сказал он. — До посадки смело можно на полу посидеть, а то у меня и так все кости ноют.

— Это точно, — согласился Жаб. — Ты поспи лучше, а я тебя разбужу, как прилетим.

Лёха не стал спорить с другом, он быстро устроился на полу, положив под голову сложенный в несколько раз кусок брезента, оторванный от одного из ящиков. В грузовом отсеке было довольно-таки холодно, но бывший штурмовик привык спать и не в таких условиях. Через минуту, после того как его голова коснулась поверхности грязного брезента, он уже смотрел первый сон.

Как обычно бывает в таких случаях, сколько бы ты ни спал, но если хорошо не выспался, то после пробуждения всегда кажется будто ты только что уснул, а тебя сразу же подняли.

— Уже? — пробурчал недовольный Ковалёв, после того как Жаб его растолкал. — Прилетели, что ли? Я, наверное, когда вся эта ерунда закончится, неделю отсыпаться буду.

— Лишь бы закончилась. Давай быстрей прятаться, в любой момент сюда могут войти, мы приземлились.

Сказав это, Жаб быстро запрыгнул в один из двух контейнеров, примеченных комедиантами в начале полёта. До конца не проснувшись, Лёха залез во второй, втайне надеясь додремать в ящике.

Едва друзья обустроились в своих новых укрытиях, в отсек вошли работники порта в сопровождении роботов-погрузчиков, и началась выгрузка. Контейнеры с комедиантами достали в первую очередь. Их вместе с ещё несколькими такими же сразу отвезли на грузовой перрон, где и оставили под присмотром робота-охранника.

Через некоторое время к перрону подъехал транспортёр полицейского управления Олоса. Из транспортёра выскочил полицейский-цванк и протянул охраннику электронную накладную. Робот достал планшет, что-то в нём отметил и вызвал погрузчиков, которые быстро запихали контейнеры в транспортёр. Причём сначала погрузили контейнеры с комедиантами, а все остальные поставили сверху. Таким образом, Лёха с Жабом оказались взаперти.

Почти сразу же транспортёр тронулся в путь. Сидя в контейнере, Ковалёв отметил, что их везут по хорошей дороге. Ехали около двух часов, а затем транспортёр остановился и выключил двигатель. Почти сразу же послышались голоса, и Лёха приготовился к встрече со своими освободителями из контейнерного плена.

— Открывайте быстрей! — донёсся до комедианта знакомый голос. — Почему их, вообще, вниз поставили?

— Не мы же ставили, — ответил второй голос, незнакомый.

— А почему не проконтролировали? Я вас поубиваю, если хоть одна ягодка помялась!

Лёха изо всех сил пытался вспомнить, где и при каких обстоятельствах он слышал этот голос, но у него ничего не получалось. Голос был мягким, немного высоким и принадлежал явно не человеку. И Ковалёв его точно уже слышал, возможно, всего один раз. Но было в этом голосе нечто такое, что заставило Лёху запомнить его навсегда. Только вот что?

Пока Ковалёв предавался воспоминаниям, приоткрылась крышка контейнера, и в глаза беглому легионеру ударил свет. Настолько яркий, что Лёхе пришлось прищуриться.

— Это ещё что? — знакомый голос перешёл на визг. — Что там такое? Кто это? Почему так воняет?

Ковалёв встал в полный рост, посмотрел на кричавшего и увидел перед собой повара олосской окружной тюрьмы для ожидающих суда.

— Я тебя знаю! Ты тот, кого шеф разыграл! — ещё громче закричал повар. — А что ты здесь делаешь?

После этого цванк на секунду замолчал, внимательно посмотрел в контейнер под ноги Лёхе и испустил самый дикий и истошный вопль, какой бывалый штурмовик когда-либо слышал.

— Ылыки! Ты помял ылыки! Я убью тебя!

С этими словами повар прыгнул на Ковалёва, схватил его двумя руками за горло и попытался задушить. Если сам прыжок бывший штурмовик от неожиданности прозевал, то к моменту удушения он уже полностью контролировал ситуацию и двумя резкими короткими ударами привёл повара в чувство.

Лёха с удовольствием навалял бы нервному цванку ещё, но обнаружив направленное на себя дуло электронного карабина, резко потерял интерес к рукоприкладству. На комедианта были направлены сразу два карабина двумя тюремными охранниками.

Повар в это время пытался взять себя в руки. Его трясло от гнева, бедняга делал какие-то дыхательные упражнения, которые, видимо, по его планам должны были помочь ему в нелёгком деле успокоения, но не сильно помогали.

— Ты понимаешь, что ты помял ылыки? — стонал цванк. — Зачем ты это сделал, варвар? Что же нам теперь делать?

На повара было жалко смотреть, казалось, он был готов упасть на пол и горько разрыдаться.

— Открывайте второй ящик! — отдал он приказ охранникам, и те сразу же бросились к контейнеру, в котором сидел Жаб, и осторожно сняли с него крышку.

— Боюсь, вам это не понравится, — только и успел сказать Лёха, как из второго ящика начал вылезать амфибос.

Увидев Жаба, повар принялся уж совсем судорожно хватать ртом воздух.

— Ылыки! — снова прокричал он и потерял сознание.

— Прошу заметить, он сам упал! Никто его не трогал! — на всякий случай сказал комедиант охранникам. — А нам бы с шефом переговорить. Мы, собственно, к нему и приехали.

Через десять минут беглые рабы и легионеры стояли в кабинете начальника тюрьмы. Их старый знакомый полковник Гоку Тынх принял гостей в своей излюбленной позе, стоя у окна. Он с удивлением оглядел комедиантов и мрачно спросил:

— Что за фокусы? И почему от вас так воняет?

— По-другому прийти не получилось, — честно признался Ковалёв. — Ты разве не слышал, что нас обвиняют в убийстве девяти человек?

— Если бы вы убили девять человек, меня бы это вообще не волновало! — неожиданно резко и громко сказал начальник. — Но среди этих девятерых было четыре цванка!

— Это не мы. Нас опять подставили.

— А не слишком ли часто вас подставляют? — цванк был вне себя от злости. — Я тебе не верю!

— Он не обманывает, это действительно не мы, — подключился к разговору Жаб.

— Да и с чего бы нам тогда к тебе приходить? — продолжил убеждать начальника Лёха. — Ну ты сам подумай! Не мы их убили! И я могу это доказать! Я хочу это доказать! И хочу найти тех, кто убил этих несчастных, в том числе и четверых твоих сородичей. Точнее, трёх, один погиб в результате несчастного случая, но это в данный момент неважно. Ты можешь нам в этом помочь. Помочь найти и, если получится, наказать! Пожалуйста, поверь нам и помоги!

Начальник тюрьмы призадумался и некоторое время молчал.

— Что я для этого должен сделать? — всё так же мрачно, но уже без агрессии спросил он.

— Организовать одну встречу, это в твоих силах, — сказал Ковалёв.

— Мне надо подумать, — ответил полковник и снова уставился в окно. — Мне надо подумать.

Глава 2. Встреча со старым знакомым

Полковник Гоку Тынх молча смотрел в окно минут пять, после чего опять повернулся к комедиантам.

— Допустим, — сказал он, тщательно проговаривая каждое слово. — Допустим, что вы говорите правду, и вашей вины в гибели моих собратьев нет. Но зачем вы испортили два контейнера ылыков? Повар требует вас убить.

— За что? — удивился Ковалёв. — За два ящика каких-то ягод? Да, они вкусные, я с удовольствием съел несколько штук, пока сидел в ящике, но не слишком ли кровожаден твой повар?

— Он съел несколько штук, — начальник тюрьмы всплеснул руками. — Да за одно это тебя можно убить, а вы целых два ящика передавили! Тут не просто убить, а на кусочки порезать надо и крысам скормить!

Полковник тяжело вздохнул и добавил:

— Вы понимаете, что впервые в нашей тюрьме не сможет быть отпразднован День Благоденствия? И не только в тюрьме, но и на всём Олосе этот великий праздник будет испорчен! Многие цванки не смогут его отметить как положено!

Переполняемый эмоциями начальник тюрьмы не заметил, как перешёл на свой родной язык, высказал на нём комедиантам всё, что о них думает, потом спохватился и опять перешёл на человеческий:

— Каждый заключённый цванк имеет право в День Благоденствия получить ылык. Даже сидящий в камере смертников! Я уже молчу про законопослушных граждан. По негласной традиции ежегодно накануне праздника ылыки привозят к нам, чтобы под нашей защитой и моим личным контролем они были переданы в каждый дом на Олосе, где живут цванки. Это святая традиция! А вы уничтожили наши ылыки! Это большая проблема!

Находящиеся в бегах и обвиняемые в нескольких убийствах комедианты вкладывали в понятие «большая проблема» несколько иной смысл, но перед полковником им всё равно было неудобно.

— А нельзя по-быстрому ещё заказать? — спросил Лёха, и чтобы не казаться совсем уж бесчувственным добавил: — Мне очень жаль, что так получилось.

— Ещё заказать? — цванк почти простонал. — Ылыки выращивают целый год в особых условиях и специально к этому дню! Негде ещё заказать! Выращивается ровно столько, сколько нужно!

Начальник тюрьмы сокрушённо покачал головой и тяжело вздохнул. Он подошёл к незваным гостям, хотел сказать что-то ещё об испорченном празднике, но вместо этого принюхался, скривился и спросил:

— А почему от вас так воняет?

Комедианты посмотрели друг на друга и тоже принюхались.

— Я ничего не замечаю, — добродушно сказал Жаб.

— Да я, если честно, уже тоже, — добавил Лёха.

— Издеваетесь? — цванк поморщился. — От вас такая вонь идёт, что глаза режет, вы воняете этой кхэлийской дрянью, забыл, как она называется.

— Она называется хэнлорыж, — вежливо сообщил Ковалёв. — Мы почти сутки прятались в ящиках с этой гадостью, прежде чем в ящики с вашими ягодами залезли.

— Что? — закричал полковник, который уже не мог себя сдерживать. — Вы ылыки ещё и этим дерьмом провоняли? Мало того что большую часть передавили, так остальное провоняли? Я сейчас вас обоих лично пристрелю!

Начальник тюрьмы, не сводя ненавидящего взгляда с комедиантов, стал шарить правой ладонью по поясу, пытаясь обнаружить там кобуру, но к счастью Лёхи и Жаба, её там не оказалось.

— Увести их в карцер! — заорал полковник так громко, будто этот приказ должны были услышать в самом дальнем уголке тюрьмы.

Конвоиры, тоже точившие зуб на испортивших им праздник чужаков, с нескрываемой радостью принялись выполнять приказ.

— Ты должен нам помочь! — крикнул Ковалёв начальнику тюрьмы, но полковник уже отвернулся к окну и никак не отреагировал на эти слова.

— Прекратить разговоры! — сказал дежурную фразу один из конвоиров и ткнул Лёхе в спину стволом электронного карабина. — На выход! Быстро!

Ковалёв сопротивляться не стал, он начал медленно выходить из кабинета, но при этом всё равно крикнул:

— У тебя сидит один кальмар! Шылоо! Адвокат! Он всё знает! Он виноват в гибели твоих собратьев! Нам надо с ним поговорить! Помоги, пожалуйста! — заканчивал фразу Лёха уже в коридоре, куда его просто-напросто выпихнули конвоиры.

Комедиантов отвели в карцер, правда, оставили их вместе, хотя по правилам полагалось содержать в нём заключённых по одному. Но с другой стороны, ни Лёха, ни Жаб заключёнными не были, поэтому правила на них особо не распространялись.

Разместив врагов всего рептилоидного народа в карцере, работники тюрьмы со словами «Да что ж от вас так воняет» закрыли дверь и удалились по своим делам.

Наказанные полковником комедианты не представляли, сколько им предстоит просидеть взаперти, прежде чем начальник тюрьмы определит их дальнейшую судьбу. Несмотря на всю кажущуюся со стороны несерьёзность ситуации, по реакции цванков было видно — обиду человек и амфибос им нанесли страшную.

Впрочем, сидеть предстояло Жабу, Лёха, как только за конвоирами закрылась дверь, завалился спать. После вынужденной вахты на руднике он использовал любую возможность, чтобы набраться сил.

Разбудил Ковалёва скрип открываемой двери. Он поднялся, протёр глаза и с удивлением обнаружил на пороге заместителя начальника тюрьмы. Тот вошёл в карцер, с интересом оглядел узников.

— Шеф пока ещё не готов вас видеть, он очень зол. У повара случился сердечный приступ, его отвезли в госпиталь. Все служащие и заключённые цванки хотят вас растерзать. Половина заключённых готова на всё, лишь бы добраться до вас, пусть им за это даже увеличат срок втрое, — сразу обрисовал ситуацию заместитель начальника, после чего недовольно повёл носом и добавил: — А что это здесь так воняет?

— Крыса сдохла в вентиляции, наверное, — угрюмо ответил Лёха, которого уже порядком утомили вопросы про запах.

— Проверим, — деловито принял к сведению это объяснение замначальника. — А сейчас пойдёмте со мной! Шеф хоть и злится, но всё равно решил вам помочь. Он даже простит вас, если вы узнаете, кто убил наших братьев.

Из карцера комедиантов прямиком повели в знакомый им спортзал, посредине которого в широком кресле, ничего не понимая и испуганно озираясь, сидел господин Шылоо. Возле него стоял крупный охранник цванк.

— Он? — спросил замначальника, издалека показав на кальмара.

— Он, — ответил Жаб.

— Надеюсь, вы не ошибаетесь, и это действительно тот, кто вам нужен и кто сможет рассказать подробности о гибели наших братьев. Вы не ограничены по времени, но до утра желательно управиться. Охранник не будет вам мешать, в пределах спортзала можете делать с этим кхэлийцем всё, что посчитаете нужным, — сказав это, заместитель начальника тюрьмы удалился.

Комедианты остались с адвокатом Шылоо практически наедине, потому что безучастный охранник, повернувшийся к кальмару спиной, походил скорее на предмет интерьера, чем на живое существо.

Подойдя к кхэлийцу, Лёха с Жабом обнаружили, что тот прикован к креслу специальным приспособлением, опоясывающим его вокруг тела и крепко удерживающим на месте. В силу специфики анатомии наручники на кальмара надеть было невозможно. И хоть Ковалёв не разбирался в мимике уроженцев Кхэлиэ, он без труда понял: адвокат сильно напуган. А увидев комедиантов, кальмар и вовсе начал трястись мелкой дрожью.

Лёха не спешил начинать разговор, он желал подольше насладиться этим зрелищем — видом испуганного, ничего не понимающего адвоката. Последние события сделали, в общем-то, добродушного комедианта немного кровожадным. Хоть несчастный господин Шылоо и не был, скорее всего, главным организатором всех Лёхиных несчастий, но этот кальмар явно приложил к ним свои щупальца. И не один раз.

— Ну здравствуй, друг наш пудингообразный! — через некоторое время всё-таки начал разговор Ковалёв. — Рад нас видеть?

Кальмар молчал, продолжая трястись от страха.

— Так не пойдёт. Мы пришли поболтать, а ты трясёшься и молчишь, — продолжил Лёха. — Или тебе здесь в тюрьме язык вырвали?

— Как вы сюда попали? Как вы нас нашли? — наконец-то выдавил из себя кальмар.

— Ну, найти тебя было нетрудно. Все ваши СМИ сообщили, что ты здесь, всё же нечасто такой важный адвокат в тюрьму садится. А попали мы сюда, потому что благодаря тебе и твоим подельникам у нас здесь появились друзья, — удовлетворил Лёха любопытство кхэлийца.

— Почему от вас пахнет хэнлорыжем? Что вам от нас надо?

— Вот это я понимаю, деловой разговор, — сказал Лёха и улыбнулся. — Только вопросы сегодня будем задавать я и мой друг. А ты будешь на них отвечать и желательно без обмана! Начнём сразу с главного. Расскажи-ка нам, дружок, кто и за что нас подставил?

— Мы вам ничего не скажем. Мы требуем адвоката! — решительно заявил господин Шылоо.

— Я тебе сейчас такого адвоката организую, что мало не покажется! — вступил в разговор Жаб. — Быстро отвечай, пока я тебе щупальца отрывать не начал!

— Мы требуем адвоката! — повторил кальмар.

— Хорошо, — вздохнул Ковалёв. — Мы уже поняли, что ты крепкий парень. Уважаем. Но надо как-то выходить из ситуации. Времени у нас вроде бы и много, но терять его просто так — глупо. Поэтому давай, ты нам всё-таки кое-что быстренько расскажешь, пока мой друг не начал прибегать к крайним мерам.

— Мы требуем адвоката!

— Слушай, ты! Чучело восьмихвостое! — Лёха начал выходить из себя. — Мы ведь реально сейчас начнём все твои конечности отрывать, не посмотрим, что охранник рядом.

Охранник тем временем продолжал делать вид, что его в спортзале нет, предоставляя комедиантам полную свободу действий. А Ковалёв психологически настраивался, чтобы перейти от обычного допроса к допросу с применением подручных средств.

— Мы требуем адвоката! — повторил кальмар, он был непоколебим.

— Надо пытать, — совершенно спокойно сказал Жаб, словно дело шло о какой-то мелочи. — Так он ничего не скажет.

Лёха согласно кивнул и спросил товарища:

— Ты сможешь без подручных средств? А то я даже и не знаю, что с ним сделать-то можно. Ни руку, ни ногу не сломаешь.

— Придумаем что-нибудь, — успокоил друга амфибос. — Не переживай!

— Что, клоуны! Не можете вдвоём одного кальмара на разговор раскрутить? — донёсся в этот момент до комедиантов голос начальника тюрьмы.

Таким образом полковник прервал рассуждения Лёхи и Жаба о способах пытки адвоката. Он подошёл к комедиантам в сопровождении двух охранников, один из которых катил перед собой небольшую тележку с ящиком.

— Не идёт беседа, да? — спросил начальник и недобро улыбнулся. — Ничего, сейчас пойдёт. И что бы вы без меня делали?

Полковник кивком подал знак охранникам. Один из них достал из ящика небольшую пластиковую клетку с огромной крысой. В одной из стенок клетки имелось небольшое отверстие, прикрытое задвижкой.

Охранник поднёс клетку к адвокату и немного отодвинул задвижку. Второй в это время схватил одно из щупалец кальмара и поднёс к отверстию. В одно мгновение задвижка была отодвинута полностью, а щупальце просунуто в клетку. Голодная крыса тут же впилась зубами в щупальце и начала его грызть. Кальмар взвыл и принялся извиваться в кресле, но охранники крепко держали и клетку, и щупальце.

Видавший на своём веку многое, Лёха тем не менее невольно отвёл взгляд.

— Может, хватит? — спросил он у начальника тюрьмы примерно через полминуты.

— Пока не хватит, — спокойно ответил полковник. — Клиент уже напуган, но ещё не осознал, что мы пойдём до конца, если он не станет покладистым.

Ковалёв не испытывал ужаса от зрелища пытки, но и особого удовольствия от этого не получал, поэтому просто отвернулся. А Жаб невозмутимо наблюдал за процессом. Через две минуты, когда под истеричные вопли кальмара крыса отгрызла от щупальца значительный кусок, начальник тюрьмы подал знак, и клетку с крысой убрали. Кхэлиец выл от боли и тряс в воздухе окровавленной конечностью.

— Ещё хочешь? — совершенно спокойно спросил начальник тюрьмы.

— Нет! — закричал кальмар.

— Будешь отвечать на вопросы?

— Да!

— Это хорошо, — произнёс цванк и улыбнулся своим жутким оскалом. — Но если нам твои ответы покажутся неискренними, то клетку привяжут к твоему брюху. Веришь мне?

— Да.

— Господа! — обратился полковник Тынх к комедиантам. — Проблема отсутствия коммуникабельности решена! Задавайте ваши вопросы и не забудьте о том, что интересует меня. А я с вашего позволения немного отойду, уж очень от вас воняет. Прошу прощения!

Цванк отошёл в сторону, уселся на специально принесённый для него стул и крикнул:

— Только ничего не забудьте! Второго раза не будет!

Лёха кивнул начальнику, после чего посмотрел на кальмара и спросил:

— Будем отвечать?

— Будем, — ответил адвокат, кривясь от боли и поглядывая на своё окровавленное щупальце.

— Тогда приступим! И начнём с того, что ты нам расскажешь, кто нас подставил? И кто убил старика?

— Кто именно убил, мы не знаем, — простонал адвокат. — Наняли кого-то. Честно, не знаем. А нанял Бронкхорст. Точнее, мы и господин Чэроо наняли на деньги Бронкхорста. А если совсем точно, то Чэроо. Они нанимали лично. Они давно были в обиде на отца, за то, что те не хотели им помочь в инвестировании некоторых проектов. Вот и решили быстрее получить наследство.

— И что, обязательно надо было нас подставлять? Ну грохнули бы и грохнули, никто бы не нашёл убийцу. Зачем нас подставили? — не удержался возмущённый Жаб.

— Так это и была основная задача — вас подставить!

Комедианты уставились на кальмара как пятилетний кхэлиец на тазик хэнлорыжа, они поняли смысл сказанных адвокатом слов, но никак не могли его принять и осознать.

— Давай-ка с самого начала и поподробнее, — первым пришёл в себя Лёха.

— Некоторое время назад, — начал рассказ кальмар. — С нами связался Астигар Тид, он помощник и правая рука Бронкхорста. Тид сказал, что ему нужно так подставить двух комиков, то есть вас, чтобы их передали кому-нибудь в рабство, и потом их можно было перепродать господину Бронкхорсту. Мы рассказали об этом господину Чэроо, зная, что они не ладят с отцом. И мы провели эту операцию, в результате которой господин Чэроо получили наследство, а чуть позже и вас. Разумеется, как было оговорено заранее, вас они передали Бронкхорсту.

— Погоди-ка! — Лёха не верил своим ушам. — Ты хочешь сказать, что старика, такого крутого и богатого завалили лишь для того, чтобы двух странствующих комедиантов сделать рабами этого Бронкхорста?

— Именно для этого! — подтвердил кальмар. — И ещё чтобы господин Чэроо получили наследство, но это уже была второстепенная задача. Про наследство мы придумали, чтобы господин Чэроо заинтересовался проектом.

— Но зачем мы Бронкхорсту? — с искренним удивлением спросил Ковалёв.

— Не знаем. Задача была, вас подставить. Мы свою работу сделали. На Ксин слетали, на Олос вас приехать уговорили, в клубе подставили, довели дело до передачи вас по бумагам Бронкхорсту. А зачем вы ему, мы не в курсе.

— А зачем этого Чэроо убили? — поинтересовался Жаб.

— Их не собирались. Но они начали дерзить Бронкхорсту, и раз уж вы сбежали, нужен был хороший повод объявить вас в розыск.

Господин Шылоо отвечал на все вопросы очень подробно и с энтузиазмом, видимо, ему очень не хотелось, чтобы его ответы показались начальнику тюрьмы неискренними. Примерно через час душевного разговора комедианты окончательно уяснили себе, что во всех случившихся с ними в последнее время неприятностях они являются не случайной жертвой, а главными действующими лицами.

Загадочный Бронкхорст решил любым способом заполучить комедиантов себе в рабство и завладеть их имуществом. Ради этого он был готов на любые затраты и жертвы. Однако после того как всё пошло не по плану, и Лёха с Жабом стали докапываться до истины, допросив по ходу дела ещё и Гирта Джаапа, Бронкхорст занервничал.

Со слов адвоката Шылоо, бедняга Джаап после визита к нему комедиантов, сразу же сделал два звонка: первый кальмару, предупредив кхэлийца, что к нему скоро приедут, второй Бронкхорсту. Таким образом, вроде бы умный нотариус этим глупым поступком подписал себе приговор. Джаап попросил у Бронкхорста защиты, но тот решил, что убрать свидетеля намного проще, чем защищать.

Господин Шылоо, увидев по новостям, что произошло с нотариусом, сразу понял: это сделали не комедианты, и потому принял правильное решение — на время спрятаться. И спрятался он там, где, по его мнению, его не могли настигнуть ни Лёха с Жабом, ни люди Бронкхорста. Он быстро написал сам на себя донос в налоговую службу Олоса и обеспечил себе быстрый арест.

В тюрьме кальмар рассчитывал, просидеть до того момента, как Бронкхорст расправится с комедиантами. В том, что это рано или поздно произойдёт, кхэлиец не сомневался. После чего он планировал доказать несостоятельность доноса и выйти на свободу. К этому моменту он снова стал бы не опасен для Бронкхорста, и мог не переживать за свою жизнь.

Но господин Шылоо сильно ошибся — по иронии судьбы единственное место, где Лёха с Жабом могли его настичь, была именно окружная тюрьма Олоса для ожидающих суда, которой руководил полковник Гоку Тынх, кровожадный, но справедливый.

Беглые рабы господина Бронкхорста были настолько шокированы полученной информацией, что поначалу даже отказывались верить услышанному. Но стонущий от боли адвокат, зажимающий разгрызенное крысой щупальце, не походил на существо склонное в такой ситуации обманывать. Поэтому комедиантам пришлось смириться с открывшимися фактами.

При этом Лёха с Жабом совершенно не представляли, зачем они могли понадобиться загадочному Бронкхорсту. На этот счёт у них не было даже предположений. Но зато теперь появилось чёткое понимание — уйти от проблемы, не разрешив её полностью, у комедиантов точно не получится.

— Ладно, в принципе всё ясно, — задумчиво произнёс Ковалёв, осознавая при этом, что ему совершенно ничего не ясно. — Теперь пока Бронкхорста не поймаем, дополнительных подробностей не узнаем. Отсюда задача — найти этого гада! Давай всю информацию про него! Всё, что знаешь! Где, с кем, как, зачем и всё остальное!

— Мы не знаем! Мы честно не знаем, мы все дела вели через Тида, Астигара Тида — затараторил кальмар, опасливо поглядывая на начальника тюрьмы. — Честно, не знаем!

— Хорошо, — согласился Лёха. — Верю. Тогда говори, как найти Тида? Где живёт? Где работает? Где отдыхает?

— Мы не знаем, он сам всегда звонил нам.

— У… — мрачно протянул Ковалёв. — Мы опять в секретики играем? Что ж, жаль твой пухленький животик.

— Нет! Не надо нас мучить! Мы правду говорим! — завопил кальмар.

— А что нам с твоей правды? — мрачно сказал Жаб. — Нам нужна информация. Как мы этого Тида искать будем, если ты ничего ценного про него сказать не можешь?

— Мы знаем лишь, что он живёт в Тропос-сити, — простонал адвокат. — И ещё он коллекционер! Он просто помешанный! Его главная страсть — коллекция антиквариата Лифентра! Это его слабость, особенно картины периода гонений. Он не пропускает ни одного аукциона, мы несколько раз, кстати, там и встречались. Да! Вот ещё! Он всё пытался уговорить господина Чэроо, чтобы они продали ему какую-то картину этого периода. Но господин Чэроо всегда отказывались.

— А зря. Пообещал бы продать, может, и не улетел бы в сломанной капсуле в открытый космос, — предположил Лёха. — Картины Лифентра периода гонений, значит? Не густо, но хоть что-то. Надеюсь, этот Тид хоть знает, где Бронкхорста искать?

— Безусловно! Он его правая рука!

Сказав это, господин Шылоо поморщился от боли, посмотрел на своё окровавленное щупальце и добавил:

— А нельзя нам поскорее перевязку сделать и обезболивающее дать?

— Это не к нам, — равнодушно ответил Жаб. — Ты лучше скажи, кто именно принимал решение об отправке неисправной капсулы в открытый космос?

— Особо никто и не принимал, Бронкхорст и Тид обсуждали это как само собой разумеющееся.

— То есть, они оба виновны в гибели всех существ в капсуле? — уточнил амфибос.

— Да, — подтвердил кальмар.

— У меня вопросов к нему больше нет, — сказал Жаб, посмотрев на Лёху. — А у тебя?

— Только один остался, — ответил Ковалёв другу, посмотрел на кхэлийца и спросил: — Скажи, как вы эту гадость жрёте? Хэнлорыж ваш.

— Это вкусно, — искренне ответил кальмар.

Лёха усмехнулся и крикнул в сторону полковника Тынха, который, казалось, уже задремал на своём стуле:

— Мы всё!

Начальник тюрьмы встал и подошёл к комедиантам.

— Вы уверены, что спросили его обо всём, о чём хотели? — поинтересовался цванк. — Потому как, напомню ещё раз, второго шанса поговорить с ним у вас не будет.

— Уверены, — сказал Лёха, а Жаб подтвердил слова товарища убедительным кивком.

Полковник тоже кивнул, давая понять, что принял такой ответ, после чего сказал охранникам:

— Вы знаете, что делать.

Охранники-цванки тут же отстегнули господина Шылоо от кресла и поволокли его к выходу.

— Нам бы перевязку и обезболивающее побыстрее! — успел крикнуть адвокат прежде, чем его вывели из спортзала.

— Что теперь будет с нашим другом? — спросил Ковалёв полковника, после того как увели кхэлийца.

— Ничего хорошего, — ответил Гоку Тынх. — Вы же понимаете, что утром он первым делом встретится со своим адвокатом и всё ему расскажет. Мне бы этого очень не хотелось. Думаете, легко цванку на Олосе дослужиться до начальника тюрьмы? Я не хочу всё потерять из-за какого-то продажного адвоката. К тому же, надеюсь, после того как крысы съедят такого уважаемого члена общества, у нас наконец-то проведут нормальную дезинфекцию.

— А ты всё пытаешься совместить полезное с ещё более полезным? — Лёха попытался перевести в шутку неприятную тему.

— Ну а что? — цванк пожал плечами. — Судя по всему, этот адвокат был не очень хорошим существом, так пусть хоть какую-то пользу принесёт обществу.

— И ведь не поспоришь, — согласился Ковалёв. — Надеюсь, вы его хоть перед этим вырубите? Не живьём же его крысам отдадите?

— Нельзя его вырубать. Будет экспертиза, проверят всё. Поэтому придётся ему потерпеть, — мрачно ответил полковник.

— Жестоко.

— Будем считать, что ему не повезло. К тому же моим братьям в той капсуле тоже нелегко было. Я ещё чем-нибудь могу вам помочь? Если нет, то спасибо, что помогли узнать правду, но у меня много дел, надо идти.

— Мы узнали всё, что хотели — сказал Жаб. — Спасибо за помощь!

— Не за что, — ответил начальник тюрьмы и обратился персонально к Лёхе: — А ты извини, что я сразу тебе не поверил.

— Да я понимаю, — усмехнулся Ковалёв. — Не проблема! Человеку верить иной раз себе дороже выходит. Ещё раз спасибо! Отлично всё прошло, разве что немного жалко кальмарца.

Начальник тюрьмы скривился, видимо, улыбнулся и сказал:

— Если ещё чем-то смогу помочь, обращайтесь!

— Было бы неплохо нас назад на Лакфан отправить, если получится, конечно, — сразу же попросил Жаб, которого судьба кальмара беспокоила меньше, чем отлёт с Олоса. — Можно, тем же способом, что мы сюда прибыли.

— Что-нибудь придумаем, — пообещал полковник Тынх. — Только дайте слово, что если найдёте тех, кто убил моих братьев, то отомстите за них!

— С удовольствием, — ответил Ковалёв. — Здесь, вообще, не переживай и не сомневайся! Отомстим по полной программе.

— Мы убьём их всех, — лаконично добавил Жаб.

Глава 3. Неожиданная встреча в порту

Примерно через час после завершения допроса с пристрастием комедианты уже тряслись в служебном тюремном транспортёре, неспешно плетущемся по пыльным дорогам Олоса в сторону порта. Полковник Гоку Тынх и в этот раз сдержал своё слово. И пусть путь на транспортёре был не самым приятным и не самым быстрым, но зато самым безопасным.

В отличие от летательных аппаратов, наземные транспортные средства при въезде в порт через служебный терминал проверялись выборочно, и, разумеется, никому в голову не пришло досматривать тюремный транспортёр, прибывший за привезёнными с Лакфана продуктами для заключённых.

Одетые в специальную форму сотрудников техобеспечения тюрьмы, смешавшись с настоящими сотрудниками, комедианты без проблем перебрались на борт небольшого шаттла, занимавшегося доставкой продуктов для пенитенциарных учреждений Олоса. На борту их встретил сам капитан шаттла, сразу же заявивший, что для него большая честь — помогать друзьям полковника Тынха.

Капитан был двоюродным братом одного из надзирателей тюрьмы для ожидающих суда, поэтому нисколько не лицемерил, встречая друзей полковника как родных. О том, что его друзья лишили половину цванков Олоса ылыков ко Дню Благоденствия, начальник тюрьмы предусмотрительно умолчал, иначе бы у комедиантов были все шансы не долететь до Лакфана, сойдя с шаттла где-нибудь в середине дороги без пожелания счастливого пути и без скафандров.

Лёхе с Жабом выделили небольшую каюту для отдыха, в которой едва разместились маленькая койка и небольшое кресло. Но по сравнению с тем, как они добирались до Олоса, путь на Лакфан можно было смело назвать проходящим в царских условиях. Ковалёв завалился на кровать, еле уместившись на ней калачиком, а амфибос расположился в кресле.

— Ну что, друг мой, есть какие-нибудь мысли относительно того, зачем мы понадобились этому Бронкхорсту? — впервые после допроса адвоката Шылоо поднял злободневную тему Ковалёв, до этого в присутствии посторонних комедианты старались её не обсуждать.

— Вот даже предположений никаких нет, — признался Жаб. — У меня, конечно, имеются враги, но вот чтобы на таком уровне, такого ещё не было.

— Да уж, — согласился Лёха. — Уровень у этого гада высокий. Чтобы всё так организовать, нужны хорошие связи.

— Думаю, одними связями не обошлось. Он и денег в это дело вложил немало.

— Но зачем?! — воскликнул Ковалёв и, не совладав с эмоциями, вскочил с кровати. — Зачем? Если уж у него на нас зуб имеется, то за такие деньги нас просто могли к нему в загородный дом в клетке привезти. Дело нехитрое. На том же Ксине можно было не городить постановок с концертом. Просто ударили бы хорошо по башке или электрошокером вырубили, да в мешки, а потом в клетку. А они старого кальмара грохнули. Судили нас. Потом ещё столько народа завалили. Ради чего весь этот цирк?

— Не знаю, но мне кажется, мы нужны этому Бронкхорсту живыми, — предположил амфибос.

— Тоже так кажется. И это в какой-то степени радует, — сказал Лёха и снова лёг на кровать. — Ладно, на всякий случай посплю, а то не известно, когда в следующий раз получится.

Ковалёв повернулся к стене, намереваясь уснуть, а Жаб попробовал поудобнее устроиться в кресле, чтобы предаться размышлениям о жизни и более тщательному анализу полученной от адвоката Шылоо информации.

По прибытии в порт Лакфана комедианты без проблем растворились в огромном количестве народа, снующего туда-сюда. Форму сотрудников техобеспечения тюрьмы им любезно разрешили оставить себе, поэтому смотрелись Лёха с Жабом на общем фоне вполне прилично и совсем не походили на двух беглых рабов, являющихся по совместительству беглыми трудовыми легионерами.

— Ну что ж, до Лакфана добрались, теперь надо как-то отсюда свалить на Тропос, — сказал Лёха, глядя на стоявшие вдали корабли с символикой «Гуань корпорейшн».

— Я думаю, проблемой будет не отсюда свалить, а на Тропосе не попасться сразу по прибытии, — поделился опасениями Жаб.

— Не спорю, но предлагаю решать проблемы по мере поступления, — ответил Ковалёв и огляделся по сторонам. — Сейчас надо узнать расписание вылетов на Тропос всех возможных кораблей. И что-то я не вижу никакого табло с информацией.

— А с чего бы ему быть? — удивился амфибос. — Аэропорт имеет практически военный статус. Одна половина рейсов секретные, другая — служебные коммерческие. Надо найти кого-нибудь из диспетчерской службы. Придётся немного взять из тех денег, что полковник дал на дорогу, и заплатить за информацию.

— Заплатить мы всегда успеем, — возразил Лёха. — Дай сначала на халяву попробую.

Ковалёв набрал в лёгкие побольше воздуха, расправил грудь, принял вид бравого, но простоватого парня, заблудившегося в порту, и вразвалочку пошёл по залу ожидания. Почти сразу же он аккуратно, но уверенно подхватил под локоть какого-то щуплого паренька, который сгорбившись от невероятных усилий, толкал по полу огромную тележку с непонятными металлическими штуковинами: то ли запчастями, то ли мусором.

— А скажи мне, братишка, ты здесь в порту давно работаешь? — спросил Лёха, ловко развернул паренька и посмотрел ему прямо в глаза, чтобы, не дав опомниться, озадачить небольшой просьбой — помочь найти кого-нибудь из диспетчерской службы.

Но ничего спросить Ковалёв не успел. Посмотрев в лицо пареньку, комедиант лишь охнул от удивления и выпучил глаза.

— Бинго! — единственное, что он сумел произнести спустя некоторое время.

Из-под козырька рабочей кепки сотрудника порта на Лёху смотрели уставшие и испуганные глаза Носка.

— Не бейте меня, господин Лёха! — закричал уроженец Лифентра, упал на колени, застонал и обхватил обеими руками правую ногу комедианта. — Я не виноват! То есть, виноват, но я не виноват!

— Да не собираюсь я тебя бить! — ответил Лёха, отталкивая от своей ноги Носка. — Пока не собираюсь.

Ковалёв повернулся к товарищу и крикнул:

— Жаб, погляди-ка, какие редкие персонажи тут тележки толкают!

Амфибос внимательно осмотрел своего потерявшегося адвоката и произнёс:

— Как-то он паршиво выглядит для парня, присвоившего все наши деньги.

— Я ничего не присвоил! — Носок бросился к Жабу и уже его схватил за ногу.

Амфибос схватил несчастного адвоката за шиворот, приподнял от пола, поставил перед собой и рявкнул:

— Рассказывай всё! Если хоть в чём-то обманешь, убью!

— Я не виноват! — Носок снова упал на колени и опять схватил Жаба за ногу.

Второй раз за шиворот его поднял Лёха.

— Носочек, дорогой ты наш, виноват ты или не виноват, мы решим чуть позже. А сейчас ты нам расскажешь, что произошло, — стараясь быть корректным, сказал Ковалёв. — Но для начала возьми себя в руки и прекрати этот концерт. На нас и так уже косятся.

Адвокат тем не менее предпринял очередную попытку пасть ниц, но Лёха держал его крепко.

— Ещё раз попробуешь упасть — ударю! Больно! — сказал бывший штурмовик.

Эти слова произвели на Носка отрезвляющее действие. Он хоть и не прекратил стонать, но падать и хватать комедиантов за ноги перестал.

— Вот, молодец! Веди себя достойно! — сказал комедиант. — Сейчас мы, не привлекая больше ничьего внимания, спокойно отойдём в сторонку, и ты нам нормально объяснишь, что с тобой произошло. Но судя по твоему виду, рискую предположить, что ничего хорошего.

— Мне бы сначала тележку откатить, а то меня сегодня не покормят, — сказал адвокат и посмотрел на своих работодателей настолько несчастными и измученными глазами, что у Лёхи к горлу подкатил комок.

— Не покормят? — с трудом выговорил Ковалёв.

— Да. Я здесь работаю за еду, — печально произнёс Носок и тяжело вздохнул. — Кормят плохо, но зато регулярно. Если, конечно, выполнять план. Стало быть, мне бы тележку откатить надо побыстрее, чтобы меня не оштрафовали и не лишили ужина.

Лёха расхохотался, всё-таки уроженец Лифентра был больше смешным, чем жалким, по крайней мере, в этот момент Ковалёву показалось именно так. Он по-дружески хлопнул Носка по плечу и сказал:

— Забудь ты про свою тележку, покормим мы тебя. Пойдём, расскажешь, что с тобой всё-таки произошло.

Беглые рабы и их незадачливый адвокат отошли в сторонку, где Носок поведал комедиантам свою душераздирающую историю.

Как оказалось, прибыв на Лакфан, адвокат первым делом, как и было оговорено с его нанимателями, начал искать возможность скорейшей переправы своих подопечных на Олос. Здесь же в порту он обратился к первому попавшемуся ему на глаза капитану торгового шаттла, совершавшего регулярные рейсы на Олос. Выслушав Носка, старый космический волк обрадовался возможности подзаработать и тут же согласился доставить его друзей на Олос.

Особенно капитан обрадовался, узнав, что адвокат прибыл в порт один, и все деньги у него с собой. Он тут же пригласил наивного жителя Лифентра к себе на корабль, якобы для того, чтобы показать, в каких условиях его друзья полетят на Олос. Но на корабле вместо обещанной экскурсии Носок получил удар кулаком в нос и предложение отдать капитану все деньги. В силу определённых причин, в первую очередь разницы комплекций, Носок от этого предложения отказаться не смог.

Несколько дней после этого обманутый адвокат голодал, ночуя в зале ожидания, а потом смог устроится на должность разнорабочего порта. Обычно для любой неквалифицированной работы администрация использовала бесплатный труд роботов, но Носку невероятно повезло — за последний месяц из строя вышло несколько железных разнорабочих. И пока администрация порта ждала, что бракованных роботов поменяют по гарантии, их нужно было чем-то или кем-то заменить.

И этим кем-то стал несчастный уроженец Лифентра, обманутый непорядочным капитаном шаттла. Носок получил в обмен на тяжёлую работу и двенадцатичасовой рабочий день гарантированное двухразовое питание: кашу с чаем утром и похлёбку с компотом вечером. На вопрос, почему он не пытался найти комедиантов или просто вернуться на Тропос, адвокат ответил, что без денег на Лакфане об этом даже и мечтать было нельзя, а капитан шаттла забрал у него всё до последнего юаня.

— Есть мнение, что ты счастливчик! — усмехнулся Лёха, дослушав рассказ своего адвоката и потенциального летописца.

— Почему это? — спросил адвокат и посмотрел на работодателя с обидой, он явно не считал себя счастливчиком.

— Как минимум потому что сегодня у тебя на ужин будет мясо! — ответил Ковалёв и обратился к товарищу: — Да, Жаб? Покормим нашего адвоката мяском? А то я смотрю, он, вообще, еле ноги передвигает на местной каше.

Амфибос проигнорировал Лёхины слова и обратился к Носку:

— А ты помнишь имя того капитана или хотя бы название корабля?

— Да, конечно, — уроженец Лифентра опять грустно вздохнул. — Он здесь часто бывает. Я один раз даже не выдержал и обратился к нему с просьбой увезти меня отсюда хоть куда-нибудь, на любую нормальную планету. Он много куда летает, я рассчитывал, что после того, как он отобрал у меня все мои… ваши деньги, я могу его попросить о такой мелочи, но он лишь избил меня.

Носок замолчал, затем зашмыгал носом и добавил:

— А в полицию я обращаться испугался. Не за себя, конечно. Я испугался, что он им про вас расскажет.

— А можешь узнать, в данный момент его корабль, случайно, не в порту? — спросил амфибос.

— Да, могу, подождите минут пять, — ответил Носок и быстро убежал.

— Хочешь совместить полезное с приятным? — спросил Лёха друга, глядя вслед убегающему адвокату.

— Не знаю, что в этом может быть приятного и какую дополнительную пользу из этого можно извлечь, но деньги наши вернуть мы должны! — мрачно сказал амфибос.

— Как всегда, не могу не согласиться! — сказал Ковалёв и рассмеялся, в отличие от Жаба, его развеселила вся эта история, и он с нетерпением предвкушал встречу с непорядочным капитаном шаттла.

Через две минуты вернулся запыхавшийся Носок и громко отрапортовал:

— Торговый шаттл «Принцесса Дандан», ну, тот самый, стоит в порту! Стало быть, и капитан здесь!

— Какое красивое название у кораблика. И какой гадкий капитан, и какие у него некрасивые поступки. Ну что, Жаб, нанесём визит возмездия нашему жадному принцу Дандан прямо сейчас? — спросил Лёха, в предвкушении потирая костяшки пальцев.

— А чего ждать? — ответил амфибос. — Ещё улетят.

— Вы хотите попробовать уговорить его отвезти нас на Олос, раз уж он присвоил ваши деньги? Или на Тропос? — спросил Носок, и этот вопрос вызвал у Лёхи приступ оглушительного смеха.

— Нет, друг, хочу ему руку пожать! — ответил Ковалёв, просмеявшись.

— Пожать ему руку? — опешил адвокат. — За что? Он же ваши деньги забрал!

— Пожать? Я сказал «пожать»? — Лёха продолжил веселиться. — Тебе послышалась, друг! Я сказал «сломать»!

Капитан торгового шаттла «Принцесса Дандан» Роб Кун сидел за столиком в небольшом ресторанчике при космопорте Лакфана. Погрузка товара проходила без его участия, вылет был запланирован наутро, и капитан не видел причин отказывать себе в небольшом удовольствии — распитии нескольких кружек местного желудёвого эля.

Судя по выдающемуся пивному животу, такое желание посещало Куна частенько. Роста он был невысокого, но благодаря коренастому сложению выглядел мужиком крепким.

Допив очередную кружку эля, капитан стал оглядываться по сторонам в поисках ближайшего официанта, явно желая оповестить того о продолжении банкета и необходимости срочной доставки за стол Куна очередной порции пенного напитка. В этот момент к нему подсел Ковалёв.

— Капитан Кун? Верно? — спросил Лёха.

— Да, это я. А мы знакомы? — ответил капитан и попытался хорошо рассмотреть подсевшего к нему, вспоминая, когда, где и при каких обстоятельствах они могли познакомиться.

— Мы не знакомы, господин Кун, но это непоздно исправить, — сказал Ковалёв и протянул капитану руку. — Меня зовут Астигар!

— Просто Астигар?

— Ага. Работа у меня такая, что фамилию я предпочёл бы не называть.

Капитан Кун с любопытством, но без испуга посмотрел на Лёху.

— А от меня Вы чего хотите, просто Астигар?

— Сразу к делу? Вот это по-нашему! В армии не служили? — спросил Ковалёв, огляделся по сторонам и негромко добавил: — Вы завтра вылетаете на Олос?

— Вылетаю.

— Я хочу, чтобы Вы взяли с собой двух пассажиров: маленькую девочку и её телохранителя. Я щедро заплачу.

— А почему бы Вам не отправить их обычным рейсовым пассажирским шаттлом? У меня условия не совсем подходящие для провоза пассажиров, особенно маленьких девочек.

Лёха рассмеялся.

— Почему не отправляю обычным рейсом? Это Вы такой любопытный, господин Кун, или цену так набиваете?

— Цена у меня фиксированная, — ответил капитан.

— Ну мы прямо семимильными шагами движемся к нашему соглашению. Уже и к обсуждению цены подошли, — Ковалёв перестал смеяться и посмотрел в глаза капитану. — Сколько за двоих возьмёте?

— Это зависит от того, нужно их просто перевезти или надо спрятать и незаметно высадить на Олосе.

— Второе, — ответил Лёха. — Но я хотел бы посмотреть условия, в которых им предстоит лететь. А там уже и с ценой определимся, я думаю.

— Посмотреть — не проблема, — сказал Кун. — Но нечего туда-сюда по несколько раз на корабль и с корабля бегать. Приходите с ними и смотрите. И пусть ваши пассажиры сразу вещи возьмут, если Вас всё устроит, им лучше сразу остаться.

— Логично. Сразу видно делового человека, — отпустил Ковалёв ещё один комплимент капитану,

Кун допил эль, достал из кармана небольшую пластиковую карточку, положил её на стол перед Лёхой и сказал:

— Покажите её охране корабля, и вас пропустят. Жду всех троих у себя через два часа. Опоздание более чем на пять минут аннулирует договорённость.

Лёха взял со стола карточку, подмигнул капитану и покинул ресторанчик, а Кун принялся опять выглядывать официанта.

Глава 4. «Принцесса Дандан»

Ровно через два часа, после Лёхиного разговора с капитаном Куном, комедианты и их невезучий адвокат, переодетый в девочку, прибыли к грузовому шаттлу «Принцесса Дандан». Носок с его хилой комплекцией в женской одежде и с закутанным лицом был роскошен. Он настолько походил на настоящую девочку, путешествующую инкогнито, что Ковалёв несколько раз назвал его принцессой Дандан.

На подходе к кораблю их остановила охрана. Лёха показал карточку, полученную от капитана, и через несколько минут всю троицу проводили в каюту к господину Куну.

Капитан оглядел Жаба и Носка, после чего вопросительно посмотрел на Ковалёва и спросил:

— А почему они без вещей? Я же сказал, не желательно туда-сюда шастать. Или налегке полетят?

— Да не полетят они никуда, — спокойно ответил Лёха, а Носок снял повязку с лица.

Капитан внимательно всмотрелся в уроженца Лифентра. По напряжённому лицу Куна было видно, что он не может узнать переодетого в девочку гуманоида, но при этом понимает, что они раньше виделись.

— Не узнаёте меня? — со злостью сказал Носок и посмотрел на капитана с нескрываемой злостью, доселе комедиантами невиданной. — А так?

Адвокат до конца размотал тряпки на лице, почти полностью стянул женское платье, которое было надето поверх его обычной одежды, и подошёл вплотную к капитану. Кун узнал его и быстро посмотрел сначала на дверь, потом на небольшой шкафчик на стене, в котором, скорее всего, было припрятано оружие. За те доли секунды, что капитан прикидывал, до чего ему быстрее допрыгнуть, до двери или до шкафчика, Лёха успел схватить его за руку.

— Стоп, стоп, стоп! — громко сказал Ковалёв. — Давай, дружок, без глупостей! Тебе ведь ещё жить да жить, хоть и с травмами, да и нам лишние проблемы не нужны.

Кун попытался высвободить руку, но больше для приличия, он уже понял, что встрял крепко.

— Что вы от меня хотите? — спросил капитан нахмурившись.

— Да ты мне нравишься всё больше и больше! — радостно воскликнул Лёха. — Всего второй раз с тобой общаюсь, но каждый раз замечаю, что ты умеешь сразу переходить к делу, без лишних соплей, — комедиант покрепче сжал капитана за руку. — Сам как думаешь, что нам надо?

— Я не знаю, — ответил Кун.

— Не такой уж он умный, как тебе показалось, — вступил в разговор Жаб.

— А, может, и так. Видимо, я не очень хорошо разбираюсь в людях, — ответил другу Ковалёв.

Он тяжело вздохнул, мрачно посмотрел на капитана и обратился к нему, тщательно проговаривая каждое слово:

— У нас с тобой есть два варианта. Первый — я начну объяснять тебе, что мы хотим получить назад наши деньги, бессовестно тобой экспроприированные у этого замечательного господина в платье. Ты начнёшь говорить, что денег у тебя нет. Мы начнём спорить. Потеряем кучу времени, а в итоге я разозлюсь, сломаю тебе руку, и ты после этого вернёшь нам наши деньги вместе с причитающейся нам компенсацией за моральный ущерб.

Лёха сделал паузу, дав Куну время осознать сказанное. Однако капитана не сильно впечатлили слова комедианта, он приготовился слушать продолжение и явно рассчитывал во второй части речи услышать предложение отдать деньги без перелома руки. Но Ковалёв смог удивить капитана грузового шаттла «Принцесса Дандан», он улыбнулся и довольно дружелюбно сказал:

— Вариант номер два — я сразу ломаю тебе руку, и мы экономим кучу времени.

Кун тоже улыбнулся, не приняв сказанное Лёхой всерьёз. Сочетание в одном человеке весёлого куража стендап-комедианта и суровых навыков профессионального военного часто делало Лёху непредсказуемым.

Не успел Кун переварить вторую часть полученной информации, как бывший штурмовик аккуратным и отточенным движением сломал ему локтевую кость. Капитан закричал от боли, Носок в ужасе отвернулся, Жаб с интересом ожидал продолжения, а Лёха, слегка надавив на руку в сломанном месте, твёрдо сказал:

— А теперь быстро открывай свой сейф! У тебя ведь есть сейф?

— Какой ещё сейф? — наигранно удивился капитан, кривясь от боли.

— Память отшибло? Не проблема, я знаю средство, как её вернуть. Мануальная терапия называется! Надо просто найти на теле нужную точку и воздействовать на неё. Говорят, память восстанавливается на раз!

Ковалёв сильно надавил на сломанную кость, бедняга Кун взвыл и закричал:

— Есть! Есть сейф! Прекратите меня мучить!

— Ой, да ладно! Какие тут мучения? — Лёха отпустил руку капитана. — Радуйся, что ещё легко отделался — лишь сломанной рукой. В трудовом легионе, лёжа по ночам в бараке еле живой после рабочего дня, не в силах даже встать попить, я только и представлял, как буду отрезать кусочки мяса от того, из-за кого я там застрял. Быстро сейф открывай, пока ноги не переломал!

— Сейчас, сейчас, — испуганно ответил Кун, подскочил к стене и сорвал с неё голографическую картину с видом какой-то красотки в бикини.

За портретом оказалась небольшая дверца с кодовым замком. Капитан быстро ввёл набор цифр, и внутри замка что-то щёлкнуло.

— Дальше я сам, — сказал Лёха и отодвинул Куна в сторону. — А то не хватало ещё, чтобы у тебя там пистолет лежал.

Но внутри встроенного в стену сейфа лежал не пистолет, а куча дебетовых пластиковых карт различных банков, документы и небольшой планшет. Ковалёв достал карточки и выбрал из них все анонимные, коих оказалось большинство. Их Лёха положил себе в карман, персональные же карточки господина Куна он швырнул обратно в сейф. Документы комедиант проигнорировал, а планшет взял в руки и внимательно осмотрел.

— Бухгалтерия? — спросил он капитана. — Чёрная?

— Обычная, — ответил Кун.

— В потайном сейфе? Оригинально. Впрочем, мы всё узнаем, когда залезем внутрь этого планшета. Ты же понимаешь, что мы его экспроприируем?

— Зачем он вам? — капитан интуитивно дёрнулся, пытаясь выхватить у комедианта планшет, но вовремя осознал, к чему это может привести и успокоился. — Оставьте его, там для вас нет ничего ценного.

— Для нас нет, а вот для тебя явно есть, — ответил Ковалёв. — А, может, и для кого-то ещё, например, для твоего работодателя. Поэтому планшетик побудет некоторое время у меня. Если за месяц ничего не учудишь и не заявишь на нас в полицию, то я пришлю его тебе по почте. Сюда в порт.

Лёха передал гаджет Жабу, тот аккуратно положил его в сумку.

— Ну что, господа? Я полагаю, наша благородная миссия выполнена, и мы можем покинуть этот гостеприимный корабль, — Ковалёв улыбнулся товарищам, после чего обратился к капитану: — Сейчас мы пойдём, а ты немного полежишь без сознания. А как очнёшься, попытаешься забыть обо всём этом, как о страшном сне. Только одного не забывай — что у меня остался твой замечательный планшетик!

— Почему без сознания? — спросил Кун, которому, судя по всему, из всей Лёхиной фразы больше всего запомнились именно эти слова.

— Потому что сейчас я тебя немножечко отправлю в нокаут, чтобы ты чего дурного не выкинул сгоряча, — пояснил Ковалёв.

Капитан побледнел и пробормотал:

— Нет, не надо, Вам не стоит этого делать, не надо…

— А ведь ты прав, бродяга! — согласился с капитаном комедиант, улыбнулся и подмигнул ему. — Мне, действительно, не стоит этого делать! Что я всё о себе, да о себе думаю? Мои друзья не меньше моего настрадались: один в легионе пахал, как лошадь, другой в порту голодал.

Ковалёв неожиданно замолчал, призадумался и добавил:

— Хотя, между нами говоря, они настрадались меньше. Но тем не менее я всё равно должен дать им возможность насладиться небольшой местью.

— Я его простил, — тут же на всякий случай сказал Носок, которому очень не хотелось отправлять в нокаут своего бывшего обидчика.

— У тебя большое сердце, Носок! — с определённой долей театральности произнёс Ковалёв. — Когда твоя доброта тебя погубит, я искренне скажу, что мне было приятно тебя знать!

— Не стоит! Я и так буду сидеть тихо! Я… — начал тем временем уговоры капитан Кун, но недоговорил.

Сражённый точным ударом ноги амфибоса в висок, капитан грузового шаттла «Принцесса Дандан» обмяк и рухнул на пол.

— Приятно? — спросил Лёха, глядя на Жаба.

— Да нет. Чего приятного-то? — удивился амфибос.

— Ну а зачем тогда бил?

— Чтобы вырубить.

Ковалёв вздохнул и покачал головой.

— Дал бы лучше тогда мне удовольствие получить. Я бы сам вырубил. Убить этого гада охота, как вспомню этот Трудовой Легион.

— Да тебя не поймёшь, — ответил Жаб. — То бейте, то дайте мне. В следующий раз говори яснее.

Лёха хотел что-то ответить другу, но перехватил недовольный взгляд Носка и переключился на него.

— Не надо на меня так смотреть! — сказал комедиант своему адвокату. — Или забыл уже, как огрёбся да за жрачку работал? Этот Кун — отменнейшая гнида! Я же не издевался над ним, не мучил. Так, небольшая компенсация, за причинённые страдания.

— Но Вы у него почти все деньги забрали в компенсацию! — Носок решил упорно стоять на позициях гуманизма. — Зачем ещё избивать?

— Есть вещи, которые нельзя измерить деньгами! — философски изрёк Ковалёв.

Комедиант хотел рассказать жителю Лифентра о своих взглядах на месть, жалость и гражданскую позицию, но Жаб не дал ему этого сделать.

— Хватит уже болтать, пойдёмте отсюда! — сказал амфибос, осторожно открыл дверь и выглянул в коридор. — Пока нет никого.

— Да идём, идём, — ответил Лёха. — Но судя по тому, как ты его припечатал, у нас времени часа три.

Ковалёв наклонился к капитану и заботливо расправил ему руку, которая подвернулась под спину во время падения, поймал на себе недоуменные взгляды товарищей и пояснил:

— Чтобы не затекла. Я ж не злыдень какой, заботиться надо о ближних!

Уроженец Лифентра такого поведения своего работодателя не понял и спросил:

— Господин Лёха, если Вы такой заботливый, то зачем Вы ему руку сломали? Думаете, он так бы не отдал деньги?

— Странный ты, Носок. Я же тебе ещё в порту сказал, что руку ему сломаю. Какие после этого были варианты? Мужик сказал — мужик сделал! Кстати, я тебе ещё не обещал шею свернуть за дурацкие вопросы?

— Нет, не обещали, — испуганно пролепетал гуманоид.

— Странно, — задумчиво произнёс Ковалёв. — Очень странно, учитывая твоё поведение. Кстати, ты как уходить собрался? В штанах, гордо подняв неприкрытую мужскую голову или в платье, застенчиво потупив девичий взор?

Щуплый уроженец Лифентра спохватился, охая, натянул на себя платье и обмотал лицо платком. И уже через несколько минут комедианты и фальшивая девочка благополучно покинули грузовой шаттл «Принцесса Дандан», оставив его капитану сломанную руку, практически пустой сейф и неприятные воспоминания.

А ещё через три часа все они летели на Тропос в грузовом отсеке межпланетного транспортника, удобно расположившись на коробках с какими-то выращенными на Лакфане фруктами, в этот раз очень приятно пахнущими.

Капитан транспортника был прямой противоположностью Куну и за не очень большую сумму согласился подбросить троих незнакомцев до Тропоса, не спрашивая у них имён. Он даже дал им три комплекта старой рабочей униформы, чтобы по прилёте его пассажиры смогли выйти в порт через служебный терминал и там смешаться с толпой. Несмотря на то что рейс с Лакфана на Тропос считался внутренним и по прибытии документы ни у кого не проверяли, выходить через пассажирский терминал с кучей камер было опасно.

Лёха лежал, удобно расположившись между двумя большими ящиками, и смотрел, как его адвокат что-то записывает в своём походном планшете.

— Всё строчишь и строчишь? — спросил Ковалёв. — Лучше бы новости проверил. Интересно, что говорят на Олосе о гибели нашего друга адвоката, как его там звали?

— Шылоо его звали, господин Лёха, — ответил Носок. — Доступ во все информационные базы отсюда закрыт, стало быть, проверить сейчас ничего нельзя. А я веду дневник. И ещё пишу письма своей любимой Киллоко. Хоть я их и не отправляю, чтобы не ранить её тонкую душу, но не писать не могу.

— Дневник — это хорошо, а письма — ещё лучше, — одобрил комедиант действия адвоката. — Но давай, ты это всё ненадолго отложишь и расскажешь нам с Жабом, что за период гонений был на твоей родине? Если ты не забыл: картины этого периода — единственная зацепка, чтобы поймать негодяя Тида.

— Вы же знаете, семьсот лет назад, ещё до Первой Диктатуры, Лифентр считался центром искусств всего Обитаемого Пространства, — вдохновенно начал рассказывать Носок, а Лёха с Жабом сделали вид, что знают. — Но с приходом Диктатуры все искусства попали под запрет, произведения подлежали уничтожению, а творческие люди, те из них, кто не отказался сменить деятельность, были посажены в трудовые лагеря.

Адвокат прервался, вздохнул и вытер навернувшуюся слезу.

— Очень тяжело говорить об этом мрачном периоде истории нашей планеты, — пояснил он и продолжил рассказ: — Первый Диктатор Копогоз поставил задачу — как можно быстрее превратить Лифентр в индустриальную планету. Развивались производства и науки, а культура и искусство, стало быть, уничтожались. На всё про всё Копогозу понадобилось семьдесят два года.

— Давай ближе к делу, Носок, — перебил адвоката Ковалёв. — Это всё безумно интересно, но давай ближе к делу. Что за период такой?

— Я Вам про него и пытаюсь рассказать, господин Лёха! Не перебивайте! — огрызнулся адвокат. — Как я уже сказал, с момента объявления искусства вне закона и до казни последнего официального подпольного писателя, прошло семьдесят два года. Именно этот временной промежуток и называют периодом гонений. Последнего художника, правда, казнили намного раньше, но всё равно окончание периода считают по дате казни последнего писателя.

— Теперь понятно, почему у вас юристом быть почётнее, чем флористом, — сказал Ковалёв.

— Да, — печально произнёс Носок. — Хоть запрет на искусства и отменили уже как шестьсот лет, но люди творческих профессий у нас до сих пор не в почёте, стало быть, юрист престижнее флориста. Горе мне, горе! Бедная моя Киллоко!

— Так! Стоп! Только не заводи свою шарманку! — прикрикнул Лёха на адвоката, встряхнул его за плечи и привёл тем самым бедолагу в чувство, после чего спросил: — Я так понимаю, в этот период ваши художники превзошли себя, раз их картины так дорого ценятся?

— Они так ценятся больше из-за того, что за весь период было написано не так много картин. Их писали тайно и вывозили с планеты под страхом быть пойманными и убитыми. А картины мастеров Лифентра, написанные ими в эмиграции не считаются истинными картинами периода гонений.

— А в чём смысл рисовать картины, если за них тебя могут убить? — наконец-то вступил в разговор Жаб.

— Затем, что их можно потом не кисло продать, дружище. Хотя даже мне с моей извращённой человеческой логикой такого не понять, учитывая, что за семьдесят два года всех этих художников перебили, — ответил другу Лёха.

— Писателей за семьдесят два, художников намного раньше! — уточнил Носок и с нескрываемой гордостью добавил: — Так или иначе, считается, что это был золотой век художественной школы Лифентра! И стало быть, любой уважающий себя коллекционер, если ему позволяют средства, просто обязан иметь у себя в коллекции хотя бы одну картину мастеров Лифентра периода гонений!

— Значит, у Джии есть, — тут же сделал вывод Ковалёв. — И как минимум штук десять.

После рассказа Носка о тяжёлой доле творческих людей Лифентра, некоторое время все сидели молча. Наконец Лёхе это надоело, и он обратился к товарищу:

— Жаб, друг мой любезный! Ты чего так пригорюнился? Тебя так сильно впечатлила незавидная судьба художников Лифентра?

— Нет, они меня вообще не волнуют, — как обычно, серьёзно ответил на иронию амфибос. — Я всё думаю, зачем мы этому Бронкхорсту нужны?

— Думай — не думай, пока не поймаем его, не узнаем.

— И вот ещё, — Жаб достал из сумки планшет, который Лёха забрал у капитана Куна. — С этим что делать?

— О! Это очень важная вещь! — ответил Ковалёв. — Аккуратнее с ним, не урони! А лучше дай сюда!

Амфибос протянул планшет, Лёха осторожно его взял и протёр от пыли. После чего он крепко ухватил гаджет за края и переломил его об колено. Выбросив обломки в угол грузового отсека, комедиант растянулся на коробках и, зевая, сказал:

— Как пожрать принесут, разбудите!

После чего он повернулся набок, прикрыл рукой глаза и мгновенно уснул.

Глава 5. Возвращение на Тропос

По прибытии на Тропос беглым рабам господина Бронкхорста и их адвокату удалось без проблем и приключений пройти в здание порта через служебный терминал. После чего, натянув на глаза кепки и не поднимая голов в зоне действия камер наблюдения, они прошли в просторное помещение зала ожидания пассажирского терминала.

Само по себе это было не удивительно, так как рейс считался внутренним и коммерческим, поэтому экипаж транспортника не проверялся, а пассажиров на рейсе официально не числилось. Но Лёха с Жабом уже привыкли, что в последнее время с ними постоянно происходят различные нехорошие вещи, и теперь они постоянно и отовсюду ждали неприятностей.

Лишь когда комедианты оказались в центре зала ожидания, Ковалёв, всё ещё не поднимая головы, наконец-то сказал:

— Вроде долетели.

Жаб согласно кивнул и спросил:

— Как будем покидать порт?

— Одну минутку, господа! — вступил в разговор адвокат. — У меня есть замечательный план! Сейчас я получу одно важное подтверждение и озвучу его!

Носок уткнулся в планшет, а Лёха спросил:

— Может, пожрём пока?

— Нет! — Жаб быстро пресёк разговор на опасную тему. — Пожрали уже один раз на Шорке.

— Ты мне теперь это всю жизнь будешь вспоминать? Между прочим, как я уже не раз говорил, на том же Шорке можно было и не убивать троих придурков! И всё могло быть иначе.

— Господа! Не надо ругаться! — Носок попытался предотвратить ссору. — Как будто вы не понимаете, что иначе быть в любом случае не могло уже с самого вашего первого разговора с кальмарами! Стало быть, зачем вы ругаетесь?

— Да не ругаемся мы, а спорим, — примирительно сказал Лёха. — Лучше скажи, что тебе должны подтвердить?

— Уже подтвердили! Только что. Квартиру в районе Площади Жёлтой Звезды. Очень хороший вариант: две спальни, гостиная. И недорого. Я буду спать в гостиной, стало быть, вы можете не беспокоиться, что спален всего две.

— Да не парься ты, я сам могу спать в гостиной. Да хоть в ванной, — решил похвастать своей непритязательностью Ковалёв, но тут же спохватился и быстро добавил: — Ну или Жаб может. Но раз уж ты сам первый вызвался, то лучше ты спи в гостиной.

— Конечно, — согласился Носок и посмотрел в планшет. — А через две минуты и такси подъедет. Так что через полчасика будем на месте.

— Что-то ты нас прямо завалил хорошими новостями, — сказал на это Лёха. — Только поедешь ты пока один.

— Один? — переспросил адвокат удивившись.

— Да. Потому как, если выйти из здания мы ещё сможем, не засветив лица на камеры, то при посадке в такси этого не избежать. Если мы не покажем лиц, нас никуда не повезут. Вроде ты должен знать о таких вещах.

— Я знаю, но забыл. И что теперь делать?

— Ты поедешь один и арендуешь машину с автопилотом. Это то же такси, но там тебя сразу отсканируют, как арендатора, а кого ты потом будешь с собой возить — плевать. И ты спокойно вернёшься за нами.

— А почему тогда не арендовать машину в порту? — спросил Носок.

— Потому что если твоё имя всё же пробивают, то тебя сразу схватит полиция. И лучше, если это будет подальше от нас, так как тебя всё равно отпустят после допроса. К тому же тебе всё равно надо в город. Заедешь на квартиру сначала тоже один. Проверь, чтобы к ней была возможность пройти без обязательного сканирования лица. Хотя я уже и не помню дома, где общественные пространства не напичканы камерами и не проверяют личность каждого вошедшего. Но проверь, мало ли, может, там отдельный вход есть. Если возникнут проблемы, то надо искать другую квартиру.

— Искать не проблема, — ответил адвокат. — Лишь бы денег хватило.

Лёха достал из кармана несколько карточек, экспроприированных у Куна, протянул их Носку и сказал:

— Наш друг капитан финансирует.

Адвокат взял карточки, пообещал сделать всё быстро и убежал.

— Как думаешь, есть шанс, что он вернётся? — спросил Ковалёв друга, когда они остались вдвоём.

— Ну в музей же вернулся, — ответил амфибос.

— Согласен. Пока что у нашего Носочка статистика возвратов-невозвратов пятьдесят на пятьдесят. Ты меня успокоил, дружище. Но, может, всё-таки пожрём? Явно не быстро он это всё провернёт.

— Если хочешь есть, купи в автомате сэндвич! — отрезал Жаб. — Никуда заходить мы не будем!

— Хочу, но не до такой степени. Подожду, пока приедем на квартиру, и закажу туда нормальной еды. Надеюсь, он действительно недолго.

Однако ждать своего адвоката комедиантам пришлось около четырёх часов, и за это время Лёхе всё же пришлось прогуляться к автомату за напитками. В основном же друзья всё это время просидели на диванчике в углу зада ожидания.

Когда Носок вернулся, Ковалёв ещё издалека заметил, что уроженец Лифентра идёт с улыбкой во весь рот и едва ли не подпрыгивает от радости.

— Судя по его довольной морде, — сказал Лёха Жабу. — Он или не облажался, или облажался несильно.

Носок же, подойдя к своим работодателям и поймав их вопросительные взгляды, тут же объявил:

— Были проблемы, но сейчас всё хорошо!

— Что за проблемы? — уточнил Жаб.

— Господин Лёха оказался прав: не так-то просто найти квартиру в аренду, чтобы туда можно было пройти, не засветив лицо на камеры. Поэтому мне пришлось арендовать дом. Вышло не очень экономично, но других вариантов не было. А так как вы явно не могли сидеть здесь до завтра, то пришлось брать чуть ли не самый первый подходящий вариант.

— Меня радует, что ты умеешь делать такие выводы, — похвалил адвоката Лёха. — Дом с бассейном?

— К сожалению, да, — со вздохом ответил Носок.

— Почему к сожалению? — удивился Ковалёв.

— Потому что дорого вышло. Но вариантов, как я уже сказал, не было. Чтобы нигде не засветить ваши лица пришлось снимать одиноко стоящий особняк в престижном районе. Только у таких домов есть подземный гараж и, стало быть, возможность заехать в него на машине через ворота. Но с другой стороны, это просто отличный вариант. Вас можно будет туда привозить и увозить совершенно незаметно.

— Это важный момент, — согласился Жаб.

— А насчёт денег не парься, — добавил Лёха улыбнувшись. — Капитан Кун оплачивает. Надолго арендовал?

— И дом, и машину на неделю. Потом можно будет продлить.

— Да ты оптимист! Ладно, пойдёмте уже, есть охота.

До особняка доехали минут за сорок. По пути Лёха заставил Носка заказать к их приезду ужин из ближайшего к дому ресторана.

Когда такси въехало во двор, ворота закрылись, и комедианты покинули салон, Ковалёв, увидев дом, аж присвистнул. Особняк был роскошен: два этажа, дорогая отделка и немалая территория с газоном и зоной барбекю. А после того как вошли внутрь, впечатление лишь усилилось.

— Похоже, Носок, тебе расхотелось спать в гостиной, раз ты арендовал такой дворец, — произнёс Лёха, разглядывая холл первого этажа.

— Я ведь объяснил, господин Лёха, что это был самый экономичный вариант, — начал оправдываться адвокат. — Если Вы считаете, что эти траты чрезмерные, я потом возмещу часть расходов. Когда у меня будет такая возможность.

— Вроде я тебе уже говорил, что Кун платит. Ты лучше вместо оправданий доставай телефон! Давай-ка мы созвонимся с Джией, пока ужин не привезли. У тебя её номер остался в аппарате?

Носок кивнул и достал телефон.

— Тогда набирай!

— Что ей сказать?

— Поздоровайся!

— А ещё что?

— А ещё всё, — ответил Лёха. — Потом передашь мне телефон, я сам поговорю.

— Понял.

Адвокат быстро выудил из памяти устройства нужный номер и почти отправил запрос на соединение, но его остановил Жаб.

— Погоди! — сказал амфибос. — Не нравится мне эта идея — звонить ей.

— Думаешь, телефон Носка или Джии на прослушке? — спросил Ковалёв. — Вряд ли кто-то стал бы прослушивать дочь самого Тонга, а вот насчёт нашего друга соглашусь, тут есть определённый риск, да.

— Я думаю, очень странно, что нотариуса убили сразу же после нашего визита. Будто кто-то заранее сообщил Бронкхорсту о нём. А ведь никто кроме нас и твоей жены об этой встрече не знал.

— Думаешь, это Джия сообщила? А ничего, что кальмар нам рассказал про то, как нотариус звонил Бронкхорсту?

— Но ты же сам видел по новостям, его убили сразу после нашего визита. Как бы Бронкхорст успел что-то организовать?

— Как вариант: его люди были в охране Джаапа, — предположил Ковалёв.

— Те два тюфяка? Думаешь, они способны на такое? Ты же видел фотографии убитого нотариуса, там работали профессионалы. Причём всё оформили, будто его сначала долго пытали и издевались над ним. Не думаю, что два охранника могли так сработать. Явно кто-то приехал и всё это сделал. И это всё было возможно лишь при одном условии — Бронкхорста известили заранее.

— Я не могу ничего отрицать, но точно знаю: Джия нас подставить не могла.

— Ты ей так сильно доверяешь?

— Доверяю. Но главное не это.

— А что? — не унимался амфибос.

— То, что я знаю, как Джия любит наших детей.

— Не вижу связи.

— Ты забыл, что я должен был в тот вечер прийти к ней в гости, и Венлинг меня очень ждала? Джия не стала бы обещать дочери эту встречу, зная, что я могу на неё не прийти.

— Простите, господин Лёха, — включился в разговор Носок. — Но ведь это Вы со слов жены решили, что она обещала дочери встречу. На самом деле всё может быть не так.

Ковалёв молча достал из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул адвокату.

— Что это? — спросил Носок.

— Читай! Вслух!

Адвокат взял лист развернул его и начал читать:

— Здравствуй, папа! Мама сказала, что сегодня ты придёшь к нам в гости. Я очень рада… — адвокат прервал чтение и спросил: — Что это, господин Лёха?

— Это письмо моей дочери, которое она написала после того, как Джия сообщила, что я приду на ужин, — ответил Ковалёв, забирая лист. — Теперь вы оба можете представить, как моя девочка расстроилась, когда папа опять её подвёл. Как я уже сказал, Джия больше всего на свете любит наших детей. Если бы она была в теме, то просто не сказала бы ничего дочери, или назначила наш визит к Джаапу после моей встречи с Венлинг.

— Звучит логично, — сказал Жаб. — Звони, Носок!

Адвокат быстро отправил запрос на соединение и приложил трубку к уху. Через некоторое время он грустно сообщил:

— Номер не отвечает.

— Набери ещё раз этот же номер, а в конце добавь код двадцать пять сто сорок восемь! — сказал Лёха.

Носок выполнил всё, как было велено, и поставил телефон на громкую связь. Примерно через двадцать секунд послышался недовольный голос Джии:

— Что это ещё за Носок? Ты кто такой, вообще? И откуда ты знаешь мой код обязательного соединения?

— Джия, это я ему код сказал! Привет! — ответил вместо адвоката Лёха.

— Ковалёв? — голос бывшей супруги выразил искреннее удивление. — Ах да, вспомнила, этот клоун… Носок… он твой друг или адвокат. Ковалёв, ты где? Что с тобой? Что, вообще, происходит?

— Джия, долго рассказывать. Сейчас скажу лишь, что вся эта история, которая произошла со мной, случилась не из-за того, что я неудачник, а потому что меня подставили.

— Ковалёв, одно другому не мешает, а очень даже дополняет, что тобой было доказано уже не раз.

Бывшая супруга была остра на язык — под стать Лёхе.

— Да, да, да, — согласился Ковалёв. — Я неудачник и идиот, но давай об этом в другой раз поговорим. При встрече.

— При какой встрече? Ты всё ещё собираешься к Ивану? У меня для тебя плохая новость — ты в розыске. Не думаю, что приходить на выпускной в этой ситуации — хорошая идея. Не хватало ещё, чтобы тебя арестовали на глазах у сына и его друзей.

— Ну, ясное дело — я туда не пойду, — Лёха начал злиться. — То есть, в той ситуации, что сейчас сложилась, не пойду. Но у меня есть все шансы её исправить и прийти к Ивану. Если ты мне немного поможешь.

— Очередной мелкий шантаж?

— Да никакой это не шантаж! Просто мы не убивали этого нотариуса, нас подставили! И я хочу, чтобы ты мне поверила и помогла найти настоящих убийц!

— Я знаю, что вы не убивали нотариуса, — совершенно спокойно сказала Джия.

— Спасибо, что веришь мне.

Лёхе было приятно услышать от бывшей жены, что она не допускает возможности убийства им несчастного нотариуса. Однако обрадовался он напрасно.

— Ковалёв, я тебе давно не верю. Я знаю, что вы его не убивали, — Джия сделала интонационное ударение на слове «знаю».

— Откуда?

— До свидания Ковалёв! Береги себя и не вздумай приходить к Ивану, пока ты в розыске!

— Погоди! — Лёха закричал так громко, что Носок чуть не выронил телефон из рук. — Не обрывай связь!

Возникла пауза, и лишь по тому, что на экране не появился значок окончания разговора, Лёха понимал: его бывшая жена ещё на линии. И он снова обратился к ней с просьбой:

— Джия, мне необходимо с тобой встретиться! Мне очень нужна твоя помощь. Пожалуйста, удели мне всего лишь пять минут!

Бывшая супруга молчала.

— Прошу тебя! Мне на колени, что ли, встать?

— Какой в этом смысл, если я не увижу? — ответила Джия.

— Ну, если для тебя это так важно, можем включить видеосвязь, — ответил Лёха, радуясь, что бывшая жена опять пошла на контакт.

— Хорошо, через полтора часа там же, где в прошлый раз.

— Я не могу там же. Мне сейчас нельзя появляться в местах, где осуществляется сканирование лиц. Давай встретимся на улице.

— На улице? — переспросила Джия с удивлением в голосе.

— Да. И желательно там, где много народа. Ты можешь подъехать на Площадь Жёлтой Звезды? Там со стороны Монумента Основателям Федерации всегда много туристов, мы растворимся в толпе и поговорим.

— Ковалёв, ты хочешь, чтобы я полезла в толпу?

— Хорошо, в толпу не полезем. Давай встретимся в парке между площадью и старым зданием парламента? Там народа не так много. Устроит?

Некоторое время бывшая супруга молчала, потом ответила:

— Ладно, давай у монумента. Ещё не хватало в парке не найти друг друга. Через полтора часа буду, а ты попробуй меня хоть раз удивить и не опоздать.

— Попробовать не опоздать обещаю. А вот не опоздать — уже сложнее, — пошутил под конец разговора Лёха и, как оказалось, не совсем удачно.

— Попробую приехать, — ответила на это Джия, и на экране телефона появился значок разрыва соединения.

Ковалёв вздохнул и словно оправдываясь, сказал Жабу и Носку:

— Раньше у неё был другой характер — более покладистый.

— Лёха, а тебе не кажется подозрительной такая информированность твоей жены? Откуда она знает, что мы не убивали нотариуса? — спросил амфибос, которого меньше всего волновал характер Джии.

— Ты опять за своё? Нет, не кажется!

— Но это всё очень странно, — продолжил рассуждать Жаб. — Сначала она нас вытаскивает с Шорка на Тропос. Я до сих пор не могу поверить, что это всё было сделано только ради того, чтобы ты мог попасть на выпускной. Ты уж не обижайся. Потом твоя жена помогает организовать встречу, после которой нас серьёзно подставляют, а сейчас она говорит, что знает о нашей невиновности. Откуда ей это знать?

— Господин Лёха! — влез в разговор Носок. — Вы не можете отрицать, что сомнения вашего друга не беспочвенны! Вот Вы своей бывшей супруге доверяете, а она Вам — нет! Она сама об этом сказала! Вам не кажется…

— Нет! — перебил Ковалёв адвоката, даже не дослушав до конца его фразу. — Не кажется! При этом я понимаю ваши опасения, но какие у нас есть ещё варианты? Я могу сейчас перезвонить Джие и отменить встречу, но у вас есть план Б?

— У нас и плана А толком нет, — грустно сказал Жаб.

— Вот и я про то же! Поэтому хватит паниковать! Сейчас я поеду к Джие, а вы сидите здесь и надейтесь, что я не ошибся!

— Не самый лучший план — просто надеяться, что ты не ошибся, — пробурчал Жаб. — Но признаю: другого нет.

— И Вы не можете ехать один, — сказал Носок. — Такси арендовал я, поэтому тоже должен ехать. Конечно, я могу дать команду отвезти Вас, но тогда Вам придётся пройти процедуру идентификации. А так такси опознает меня, а пассажиров пустит под мою ответственность.

— Тогда мы с тобой поедем, а Жаб останется здесь и будет надеяться, что я не ошибся, — подкорректировал Лёха план.

— Через минуту ужин привезут, — робко сказал Носок. — Может, быстро поужинаем? Я слышал, что вы обещали не опаздывать, но нам ехать минут двадцать. Не больше до площади.

— Хорошо, — согласился Лёха. — Давайте перекусим.

Через час и двадцать минут Ковалёв стоял на Площади Жёлтой Звезды возле Монумента Основателям Федерации Тропос и с интересом разглядывал, как нелепые суетящиеся туристы пытаются сфотографировать себя на его фоне. То ли монумент не влезал в кадр целиком, то ли туристам не нравился ракурс, но они очень громко галдели и бегали, размахивая конечностями.

Небольшие инсектоиды, говорившие на каком-то незнакомом для Лёхи наречии, скорее всего, прибыли на Тропос из-за пределов Обитаемого Пространства и явно очень хотели, чтобы путь с их родины до монумента был проделан не зря. Поэтому они фотографировались не переставая.

Лёха начал прикидывать, откуда эти ребята могли прилететь, и не видел ли он где-нибудь таких, как они, раньше, но отвлёкся на быстро идущего к нему высокого крепкого мужчину в чёрном костюме и очках.

Незнакомец подошёл к комедианту и обратился к нему без какого-либо приветствия:

— Господин Ковалёв?

— Мой ответ будет зависеть от того, кто кому должен денег, — сказал Лёха. — Вы Ковалёву или он Вам.

Мужчина в костюме никак не отреагировал на эту шутку, но, похоже, понял: перед ним тот, кто ему нужен.

— Господин Ковалёв, пройдёмте со мной! — произнёс незнакомец тоном, не допускающим возражений.

Глава 6. «Неотвратимость естественного»

Незнакомец указал на роскошный чёрный лимузин, припаркованный в пятидесяти метрах от площади, и добавил:

— Вас ожидают.

Перед Лёхой встал непростой выбор: что делать, немедленно уходить или рискнуть? Ковалёв быстро прокрутил в голове оба варианта. Если это ловушка, то стоило уйти и попытаться скрыться. Вряд ли незнакомец в костюме попытается его преследовать. Впрочем, если за всем этим стоит Джия, она хорошо знает бывшего мужа. Знает, что он ей доверяет и не станет убегать, а сядет в машину.

Поэтому с большой долей вероятности можно было предположить, что вариант насильственной погрузки Лёхи в лимузин не рассматривался. Слишком много народа было вокруг, да ещё и камеры. Впрочем, при желании было возможно всё. Вырубить электрошокером даже бывшего штурмовика не составляло труда, после чего его можно было спокойно перетащить в машину.

Записи с многочисленных камер тоже не должны были испугать такого человека, как Бронкхорст. Как уже не раз убеждались комедианты — возможности их формального хозяина и его связи были явно выше уровня, необходимого для решения такой мелкой проблемы, как ликвидация компрометирующих записей из архива.

Ковалёв инстинктивно отошёл от незнакомца на расстояние двух метров, при этом понимая, что толку от подобного манёвра немного — иглы электрошокера могли и с десяти метров пробить одежду.

— Вас ожидают, — повторил мужчина, не скрывая удивления от такого поведения Лёхи.

Комедиант продолжил мысленно прокручивать варианты. Можно было рискнуть, подойти к машине и с расстояния проверить, находится ли в ней бывшая супруга. Но что бы это дало? Возможно, таков был план: увидев Джию, Лёха теряет бдительность, садится в лимузин и получает-таки полагающийся удар электрошокером. И очень уж ему не хотелось такого варианта.

Но при этом Ковалёву понимал: если он ошибается, то не сев в машину, обрубает последнюю ниточку ведущую его к Тиду, а соответственно и к Бронкхорсту.

«Придётся рискнуть, — подумал Лёха. — Если уж и мать моих детей заодно с теми, кто хочет меня поймать, то терять мне в этой жизни уже особо и нечего».

Однако проверить наличие Джии в машине не мешало, поэтому Ковалёв обратился к незнакомцу:

— Ты дверцу сначала открой, я хочу глянуть, кто там внутри сидит.

Мужчина в чёрном костюме одарил Лёху ещё одним недоумевающим взглядом и отправился к машине. Подойдя к ней, открыл переднюю пассажирскую дверцу и что-то сказал находящимся внутри. Почти сразу же опустилось стекло задней дверцы, и в проёме появилось недовольное лицо Джии. Очень недовольное.

Ковалёв улыбнулся — можно было смело идти и садиться в машину. Он всё же неплохо знал бывшую жену, и такое её недовольство могло быть вызвано лишь одним — она приехала ради него, а он посмел ставить условия. Если бы она помогала Бронкхорсту, то как минимум состроила бы нейтральную мину или даже смогла выдавить из себя улыбку.

Однако полной уверенности не было, и Лёха отправился к лимузину с неприятным ощущением, что идёт в ловушку. Подойдя к машине, он остановился, мужчина в костюме открыл заднюю дверь, и беглый раб господина Бронкхорста сел в лимузин.

— Ковалёв, что за цирк? — прошипела недовольная Джия.

— Тебе что, трудно было в окно высунуться? — ответил Лёха. — Знаешь же, что я в бегах. Учитывая, что мы с тобой договаривались прогуляться в парке, я должен был проверить, кто здесь.

— По паркам я с тобой в своё время достаточно нагулялась, хватит с меня.

— Джия, ты так говоришь, будто это было плохо.

— Ковалёв! Ты приехал обсуждать наши прошлые прогулки в парках? Мы могли это сделать по телефону.

— Нет, я приехал попросить у тебя помощи. Но сначала хотелось узнать, почему ты решила, что мы не убивали Джаапа?

— Потому что он мне звонил.

— Он? Тебе? — От такого неожиданного известия Лёха немного растерялся. — Когда?

— Он, — ответила Джия. — Мне. Точнее, моему помощнику. Примерно минут через сорок после того, как вы его якобы убили.

— А откуда ты знаешь точное время «якобы убийства»? Отец пробил у полицейских?

— Ковалёв, не тупи! К журналистам попали записи с камер наблюдения, как вы покидаете бизнес-центр. Там время стоит в углу. По логике, если убили его вы, то должны были сделать это раньше, чем вышли. Но через сорок минут после вашего ухода он позвонил моему помощнику, значит, был жив. Потому что, даже если бы вы его ранили, то судя по фотографиям, с такими ранениями он бы так долго не протянул.

— Что он сказал?

— Ничего. Спросил лишь, как ему можно поговорить со мной, но сразу же отвлёкся и попросил подождать, а потом связь оборвалась.

— Видимо, в этот момент его и грохнули, — предположил Лёха.

— Возможно, — согласилась Джия. — А теперь давай ближе к делу. У меня мало времени.

— Погоди! А полицейские тебе звонили?

— С чего они должны были мне звонить?

— Ну они явно пробили все разговоры убитого.

— Ковалёв, если ты в ситуации, когда надо организовать тайную встречу, звонил бы со своего телефона, то мой помощник звонил с рабочего аппарата и служебного аккаунта. И на него же перезванивал нотариус. Да, полицейские звонили помощнику. Он сказал, что разговаривал с Джаапом по поводу планируемой сделки. И как я заметила, никто особо не занимается этим расследованием, все уверены, что виновны вы. Надеюсь, больше у тебя вопросов нет, и мы можем перейти к делу?

— Можем, — ответил Лёха и вкратце рассказал бывшей супруге всё, что с ним произошло и всё, что узнал от адвоката Шылоо, добавив в конце: — К сожалению, запись этого допроса нам сделать не дали. Сама понимаешь, начальник тюрьмы не разрешил бы вынести доказательства такого беспредела на вверенной ему территории.

— Допустим, я тебе верю, — сказала на всё это Джия. — Что тебе нужно от меня?

— Одна маленькая помощь, совсем небольшая. Тебе особо и делать-то ничего не нужно будет.

— С тобой, Ковалёв, к сожалению, так не получается. С тобой, если уж ввязываешься куда, то встреваешь по полной, — сказала Джия, которая очень хорошо знала бывшего мужа. — Что тебе надо?

— У тебя есть картины художников Лифентра периода гонений?

— Разумеется.

— Я так и думал. Очень нужно, чтобы ты одолжила мне одну из них на несколько дней, максимум на неделю. Обещаю, что с ней ничего не случится, — Лёха посмотрел на бывшую жену таким невинным взглядом, будто просил одолжить ему на полчаса кухонный комбайн или фен.

— Ковалёв! — от такой неожиданной просьбы Джия невольно повысила голос. — Ты с ума сошёл? Дать тебе на неделю картину мастеров Лифентра периода гонений? Тебе рекламный плакат доверить нельзя — или порвёшь, или потеряешь. Ты хоть представляешь, сколько такая картина стоит?

— Представляю. Очень хорошо представляю, но это единственный вариант поймать Тида.

Джия ничего на это не сказала, но её взгляд был настолько красноречив, что Лёха поспешил как можно скорее пояснить делали:

— Мы хотим поймать Тида на живца. Это единственная возможность. Он ярый коллекционер и сходит с ума по картинам периода гонений. Где его ещё искать, мы не знаем. Поэтому только на живца. Иначе никак. Считай, нам и так сильно повезло, что он неравнодушен к этим картинам.

— К ним неравнодушны почти все истинные коллекционеры. Но ты понимаешь, что картина не сто юаней, чтобы вот так просто взять её и одолжить?

— Догадываюсь. Потому и рассказал всю предысторию.

— А что вы хотите с ней сделать? Как собираетесь этого Тида на картину ловить?

— Выставить на аукцион в надежде, что он там объявится ради неё, — признался Лёха.

— Ковалёв, ты всё же действительно сошёл с ума! — в этот раз Джия от переизбытка эмоций аж вскрикнула. — Ты хочешь продать мою картину?

— Нет, конечно! Только выставить. Мы снимем её с аукциона за сутки до начала. Думаю, если он такой одержимый, то свяжется с нами и попытается заполучить эту картину любой ценой.

— Не скажу, что план гениальный.

— Какой есть, других не придумали. И чтобы он сработал, картина должна быть действительно стоящая.

Бывшая супруга призадумалась на долгие пять минут, в течение которых Лёха уже начал прикидывать, что им с Жабом предпринимать в случае отказа. Однако ему повезло.

— Хорошо, — сказала наконец Джия. — Допустим, я дам вам картину. Но как вы её выставите? Вы же в бегах.

— Её Носок выставит. Ясное дело, мы сами на аукцион не полезем. И говорю тебе, не переживай! Ничего с ней не случится.

— Конечно, не случится, — усмехнулась Джия. — Потому что я тебе её не доверю.

— Издеваешься, что ли? — теперь голос повысил уже Лёха. — Зачем тогда все эти расспросы, если помочь не хочешь?

— Я не сказала, что не хочу помочь! — резко ответила Джия. — Я сказала, что не доверю тебе картину! Я тебе, вообще, не доверю ничего ценнее зонтика! Но твою проблему можно решить и без необходимости давать тебе картину!

— Это как? — удивился Лёха, проигнорировав очередное оскорбление.

— Это так! — передразнила его Джия. — Учитывая, что многие предметы искусства на аукционе стоят огромных денег, и часто коллекционеры предпочитают не афишировать свои имена, правила допускают возможность выставить картину инкогнито. Никаких документов на неё при этом не требуется. Принцип прост: продавец подаёт заявку, после её утверждения в течение трёх дней он обязан либо пригласить группу специалистов к месту хранения картины для проведения экспертизы и оценки, либо сам доставить картину экспертам.

— Куда доставить?

— На аукцион. Куда же ещё? После проведения экспертизы картина либо остаётся там на хранении, либо её можно забрать, но тогда перед передачей её покупателю придётся провести ещё одну экспертизу. А повторная, в отличие от первой, стоит немалых денег, поэтому большинство продавцов лоты оставляют. Но парень твой по легенде будет человеком обеспеченным, да и стоимость картины не маленькая, поэтому забрать её назад домой — вполне логичный поступок.

— Вроде я тебя понял, — сказал Лёха.

— Ты сегодня на удивление понятливый, Ковалёв, хотя сначала в это было трудно поверить.

Джия усмехнулась. Возможно, она была единственной на всё Обитаемое Пространство, кто мог позволить себе допускать колкости в адрес Лёхи, не рискуя получить симметричный ответ. И она пользовалась этим на всю катушку.

— Твой Носок выставит картину, — продолжила Джия. — Аукцион назначит день и время экспертизы. Моя служба безопасности привезёт туда полотно. Могут сами, могут по пути заехать за твоим другом. Картина пройдёт экспертизу и вернётся домой. В любом случае повторная нам не понадобится. Ведь, насколько я поняла, непосредственно до аукциона, ты дело доводить не собирался?

— Безусловно. Не могу же я какому-то гадёнышу твою картину продать. А за Носком лучше заехать, пусть он там засветится.

— Хорошо, заедут.

— И ты мне ещё скажи, что хоть за картина будет? Как называется? Носок пока информацию по ней соберёт.

— «Неотвратимость естественного» кисти Кармога. Если этот ваш парень, на которого вы охотитесь — настоящий коллекционер, то мимо этого полотна он не пройдёт.

— Очень на это надеюсь. А сколько она примерно стоит? Нам же надо будет какую-то цену заявлять.

— Аукцион вам порекомендует примерный ценовой диапазон. Но на стартовую цену меньше двадцати миллионов не соглашайтесь, иначе это будет подозрительно. Хотя я бы и за сорок не продала.

— Двадцать миллионов? Ни хрена себе! — не сдержался Лёха и тут же об этом пожалел, ему опять показалось, что Джия посмотрела на него как на нищеброда, и он быстро сменил тему: — А почему именно её будем выставлять? Ты сказала, Тид точно мимо неё не пройдёт, что в ней такого особенного?

— Особенное в ней то, что её нельзя отследить. И если вы хотите сыграть свой спектакль без сбоя, то вам нужна именно такая картина! Я хоть и не афиширую своё хобби, но почти все картины покупала официально. А эту мне подарил папа. Он купил её у какого-то чиновника, который владел ей тайно. Выставив её, твой Носок точно не вызовет подозрений.

— Спасибо, Джия!

— Не за что. Ты понимаешь, ради кого я это всё делаю. И ещё важный момент — одень своего Носка прилично. Если он придёт на аукцион в таком виде, как был в суде, у него не то что картину не примут на торги, его на порог не пустят.

— Здесь можешь не беспокоиться, я лично проконтролирую.

— Это ты зря сказал, теперь я уверена, что с аукциона его выгонят, — Джия вздохнула и призадумалась, она что-то прикидывала в голове, затем сказала: — Завтра утром, Ковалёв, я пришлю к вам своего стилиста. Он свозит твоего заморыша к себе в салон и оденет его как полагается.

Лёху такая идея не очень обрадовала.

— Спасибо, конечно, — поблагодарил он бывшую супругу. — Но мне не хочется тебя совсем уж напрягать. Я и так тебе уже обязан настолько, что, боюсь, за всю жизнь не рассчитаюсь.

— Не волнуйся, — Джия неверно расценила Лёхино беспокойство. — Я всё оплачу.

Ковалёву очень захотелось сказать что-нибудь едкое и объяснить бывшей жене, что уж на костюм для адвоката у него деньги есть, но находящийся в бегах комедиант понимал: в их отношениях это особо ничего не изменит, поэтому не стал тратить время на ненужные объяснения.

— И ещё! — добавила Джия. — С твоим Носком… Кстати, за что ты ему такое прозвище дал?

— Это у него имя такое.

— Надо же, как повезло. Так вот, с ним свяжется мой консультант по антиквариату и всё подробно объяснит: про саму картину, про то, как её выставлять, как о ней, вообще, говорить надо, какими словами. А то ещё аукционщики решат, что Носок твой её украл, если он там растеряется.

Лёха лишь благодарно кивнул, разговаривать он уже устал. Его и так уже довольно сильно удручало, что бывшая жена ему так помогает, ведь он понимал: даже сотой доли этой помощи от неё он не заслужил. Джия тоже это понимала и потому на прощание ещё раз одной фразой одновременно и пояснила мотив своего желания помогать, и лишний раз поддела Лёху:

— Я очень надеюсь, что до Ваниного выпуска ты решишь все свои проблемы, и мне не придётся выпрашивать у твоего хозяина разрешения взять тебя на выпускной к нашему сыну.

И в этот раз Ковалёв молча проглотил оскорбление, а лишь спросил:

— Как Венлинг? Она сильно расстроилась, что я тогда не пришёл?

— Сам как думаешь?

— Думаю, сильно. Передай ей привет и скажи, что я обязательно скоро приду.

— Привета будет достаточно, — отрезала Джия.

Ковалёв вздохнул и покинул лимузин. Некоторое время он стоял на площади, глядя, как роскошная машина увозит его бывшую жену, когда-то самого любимого и дорогого для него человека.

После разговора с Джией настроение у Лёхи испортилось настолько, что по возвращении домой, ему хотелось только одного — взять банку пива и сесть в кресло перед инфовизором в надежде отвлечься на какую-нибудь спортивную трансляцию. Но Жаб с Носком ждали информации, поэтому для начала пришлось им вкратце пересказать разговор в лимузине и обрисовать планы на ближайшие дни.

— Интересно, что это за картина такая, — сказал Носок и полез через инфовизор в информационную сеть, чтобы удовлетворить своё любопытство.

Пока адвокат возился с инфовизором, Лёха обратился к Жабу:

— Я так понимаю, у вас здесь всё без происшествий прошло, пока меня не было?

— Да, без происшествий, — ответил амфибос. — Мне всё больше кажется, что нам удалось здесь поселиться незаметно. И ещё я на всякий случай отключил этот дом от всех систем видеонаблюдения.

— Много было?

— Стандартно для таких домов — две. Городская — с выводом на полицейский участок и дополнительная — от охранного агентства. Но камеры использовались одни и те же для обеих систем.

— А ты уверен, что смог это всё действительно отключить? Не замечал раньше у тебя склонности к решению сложных инженерных вопросов.

— Ты прав. Такой склонностью я не обладаю. Я не инженер, а разведчик, — ответил Жаб. — Но там не было ничего сложного. Я обесточил все камеры и перерезал провода, передающие сигнал. Ну и объективы заклеил, чтобы уж наверняка.

— Дёшево и сердито, но зато невероятно эффективно! — усмехнулся Лёха. — Надеюсь, ты все камеры нашёл.

— В таком доме не может быть скрытых. Это запрещено. Он же в аренду сдаётся. Но я всё равно проверил на всякий случай. Ничего не нашёл.

— Молодец! Что тут ещё можно сказать?

— Господа! Вот она! Смотрите! — закричал Носок, прерывая разговор комедиантов. — Признаюсь, впечатляет!

Лёха с Жабом повернулись к инфовизору — весь его большой экран занимало изображение полотна Кармога, одного из самых известных живописцев Лифентра, творившего в так называемый период гонений — эпоху правления диктатора Копогоза, известного своим неприятием всего, в чём он не разбирался, и в первую очередь искусства.

На картине «Неотвратимость естественного» был изображён гигантский морской краб кровавого алого цвета, вылезший из пучины и взобравшийся на спину синего горбатого кита. Краб пожирал прячущийся в океане за линией горизонта Зиолун — главную звезду галактики № 15-М-99. Вокруг Зиолуна были расположены девяносто девять процентов известных обитаемых планет вышеуказанной галактики, он был центром Обитаемого Пространства, и, естественно, во многих культурах это светило выполняло роль ключевого символа жизненной силы и могущества.

Изображённый на картине краб более чем наполовину проглотил Зиолун, но лучи последнего потихоньку пробивались сквозь панцирь членистоногого монстра, оставляя тем самым надежду на то, что ещё не всё потеряно и светило не исчезнет навсегда в утробе краба, а со временем разорвёт его изнутри.

Лёха в своём восприятии изобразительного искусства мастеров Лифентра ушёл недалеко от диктатора Копогоза и никак не мог понять, что же такого в этой картине, ради чего некоторые сумасшедшие коллекционеры готовы выложить за неё десятки миллионов юаней.

Сначала бывший штурмовик честно пытался разобраться, что же имел в виду автор, создавая этот шедевр, и что, по мнению Кармога, являлось тем самым естественным. Что всегда найдётся какой-нибудь урод, который рано или поздно попытается сожрать самое дорогое и светлое? Или что, какой бы безвыходной ни казалась ситуация, силы света всегда прорвутся наружу и добро победит зло? Или что, когда какой-нибудь гад решит сожрать самое важное и ценное, всегда найдётся придурок, подставивший ему для этого свой горб?

Вариантов была масса, поэтому комедиант решил не заморачиваться и принял их все. Но даже это не могло оправдать в Лёхиных глазах дикую стоимость картины, к тому же, на его взгляд, краб был какой-то нелепый. Можно было и пострашнее нарисовать, коль уж речь шла о том, чтобы сожрать Зиолун.

Ковалёв решил, что к прекрасному в этот день он приобщился достаточно, достал из холодильника пиво и бургер и перенастроил инфовизор на спортивный канал. Лёха отхлебнул пенного напитка прямо из банки, с удовлетворением посмотрел на булочку, напоминавшую формой и цветом Зиолун, представил себя крабом и принялся поглощать бургер — естественно и необратимо.

Глава 7. Один миллион юаней

Следующее утро началось с того, что за Носком заехал стилист Джии, и они отправились заниматься превращением скромного адвоката в богатого коллекционера живописи.

Оставшись вдвоём, комедианты позавтракали, после чего амфибос спросил товарища:

— Какие у нас планы на сегодня?

— В зоопарк хотел сходить, покормить крабов булочками, чтобы они не вздумали Зиолун сожрать, — ответил Лёха. — Но думаю, что лучше покопаться в сети и поискать информацию про Тида и Бронкхорста.

— Да, это будет лучше, — согласился Жаб. — Ищем до обеда, а потом сверим, кто что раскопал.

— На одном инфовизоре одновременно ищем? — усмехнулся Ковалёв.

— Я у Носка забрал его планшет на сегодня.

— Грамотный поступок, дружище! Я смотрю, почти двадцать лет в разведке тебя научили не только шеи ломать.

— Очень многому научили, — серьёзно ответил амфибос, не поняв «подколки».

Жаб достал из холодильника банку клюквенного сока и ушёл в свою спальню, а Лёха активировал инфовизор. На нём искать информацию было менее удобно, чем на планшете, но зато при рассматривании фотографий и видеозаписей можно было разглядеть даже самые маленькие детали.

Уже через час сёрфинга в сети Ковалёв с удивлением обнаружил, что информации о Бронкхорсте было очень мало, а о Тиде не было вовсе. А всё, что Лёхе удалось найти по его номинальному хозяину, было настолько неинформативным, что как-то это использовать в поисках было просто невозможно. Комедиант честно исследовал все закоулки информационной сети, вводя различные запросы, иногда лишь косвенно относящиеся к Бронкхорсту, но результат был всё тем же — незначительная информация без каких-либо подробностей.

Ближе к обеду вернулся Жаб.

— Ну как? Удалось нарыть хоть что-то? — с надеждой спросил Ковалёв друга.

— На Бронкхорста очень мало информации, а Тида, вообще, будто не существует, — ответил амфибос, вздыхая и усаживаясь в кресло. — Мне уже кажется, что Тид — ненастоящая фамилия.

— Не исключено, — согласился Лёха. — А что по Бронкхорсту в итоге?

— Да ничего такого, за что можно хоть как-то зацепиться. Крупный промышленник, землевладелец. Есть информация о некоторых приобретениях, сделках. Но в основном всё, что есть в сети, связано с нами и последними событиями. Ни внятной биографии его не нашёл, ни даже места рождения. Вся информация, что имеется, не старше двух лет.

— У меня такой же результат, — сказал Ковалёв. — Правда, биографию я раскопал, но там настолько всё коротко и в общих фразах, что, кажется, она подойдёт каждому третьему жителю Тропоса.

— Лёха, а тебе не кажется, что это не биография, а легенда?

— Кажется. Слишком уж всё причёсано и прилизано, никаких сплетен, слухов и компрометирующей информации.

— И я не удивлюсь, — предположил Жаб. — Если ещё несколько лет назад он был совсем не Бронкхорстом.

— Или Бронкхорстом, но был засекречен, а теперь по какой-то причине получил возможность открыться. Разумеется, открыться в разумных пределах, — Ковалёв тяжело вздохнул. — Чем больше о нём думаю, тем сильнее удивляюсь: зачем мы ему понадобились? Я так сильно хочу в этом разобраться, но уже даже и не знаю, что мной движет больше — желание избавиться от проблем или любопытство?

— Если бы это всё закончилось прямо сегодня нашим полным освобождением и снятием всех обвинений, я согласен никогда не узнать, кто такой Бронкхорст и зачем мы ему были нужны, — пробурчал амфибос.

— Какой же ты скучный, Жаб! — улыбнулся Лёха. — По Тиду хоть что-то нашёл?

— Я же уже сказал, что ничего. А ты?

— Только фотографии, — ответил Ковалёв. — Но не факт, что это Тид. Я запросил все снимки Бронкхорста за последний месяц. На трёх рядом с ним находится тот человек, что выжил после полёта в капсуле. Думаю, этот мужик и есть Тид.

— А ты по этим фотографиям запрашивал информацию? — спросил Жаб.

— Я, конечно, обычный штурмовик и в разведке не служил, но всё же не настолько тупой, как ты думаешь. Ясное дело, запрашивал. Полная тишина. Ни информации, ни других фотографий, кроме этих трёх.

— Но это очень странно. В сети хоть что-то, но должно быть! Выходит, он или спецагент, или… — Жаб в бессилии развёл руками. — Я, вообще, не понимаю, что происходит!

— Ясно лишь одно: в сети что-то дальше искать бесполезно. Остаётся надеяться, что этот таинственный Тид — действительно ярый коллекционер и не пройдёт мимо нашей наживки, — сказал Лёха. — Поэтому ждём Носка и действуем по утверждённому плану. Другого у нас в любом случае нет и не предвидится.

Носок вернулся лишь поздним вечером, правда, эффектно — с тремя большими коробками пиццы. Но поразило комедиантов не это, а внешний вид их помощника. Липовый обладатель дорогой картины Кармога теперь походил не на адвоката-неудачника, а как минимум на владельца преуспевающей адвокатской конторы.

Щуплый уроженец Лифентра был одет в роскошный тёмно-серый костюм и ослепительно белую сорочку. Один лишь его галстук стоил дороже, чем гардеробы Лёхи и Жаба, вместе взятые. А на ногах адвоката красовались тёмно-серые, почти чёрные, перламутровые туфли.

Дорогая одежда творила чудеса. Ковалёв аж присвистнул от того, насколько сильно изменился образ гуманоида. Щуплый, сутулый и немного забитый Носок теперь держался довольно раскованно, передвигался, расправив плечи, а в его взгляде чувствовалась едва уловимая уверенность, ранее незаметная.

«Не удивлюсь, если костюм из настоящей шерсти, а туфли из кожи, — подумал Лёха и поймал себя на мысли, что он почти завидует. — Это же сколько денег Джия отвалила, чтобы в очередной раз меня поддеть?»

Одеть адвоката так, чтобы бывший муж рядом с ним смотрелся как бедный родственник, было со стороны Джии высшим пилотажем. Ковалёв это оценил. Уж что-что, а унизить и поддеть одновременно бывшая супруга умела. Одни виднеющиеся из-под манжеты рубашки часы чего стоили.

В Обитаемом Пространстве никто не носил часов для того, чтобы посмотреть время, это был атрибут, показывающий, что его хозяин достиг в обществе определённого статуса. Никто не покупал и не надевал часов, если его банковский счёт не содержал как минимум миллиона юаней. Джия знала, что адвокат оставит все эти вещи себе и дальше будет в них щеголять и напоминать бывшему мужу, какое же тот ничтожество. Ну разве что часы Носок мог снять и продать.

Ковалёв поймал себя на том, что занимается самобичеванием и превращает в своих мыслях Джию в кровожадного монстра уровнем не ниже, чем самый жестокий диктатор Лифентра. Поэтому бывший офицер взял себя в руки и медленно произнёс:

— О-бал-деть! Ты ли это, друг наш Носочек? Или это твой брат-близнец выигравший суперприз в открытую национальную лотерею Шорка?

— Это я, господин Лёха, — скромно потупил взгляд Носок, неожиданно застеснявшись своего нового образа.

Ковалёв внимательно оглядел адвоката ещё раз и решил, что любезностей на этот вечер достаточно.

— А почему так долго? Галстучек всё никак к пиджачку не подходил? Долго подбирали?

— Нет, господин Лёха, — попытался оправдаться новоиспечённый модник. — Мы ведь ещё заехали на аукцион, где я зарегистрировался и получил персональный номер. И объявил, что планирую выставить полотно Кармога. А потом ещё к консультанту по антиквариату заезжали. А там столько всего оказалось важного, того, что мне надо непременно знать. Так много, что я и не запомнил почти ничего. Но записал рассказ консультанта на видео, стало быть, теперь буду изучать помаленьку.

Носок перевёл дыхание и с ещё большим воодушевлением продолжил:

— Это оказалось настолько интересно, что я даже и представить не мог! Я, конечно, знал, что Лифентр славится своей художественной школой и его клановая система породила великие династии живописцев и скульпторов. Но не мог представить размах! Но зато теперь понимаю, почему каждый уважающий себя богач должен иметь в личной коллекции хоть что-то из творений этих мастеров!

— Не трать на нас свой пафос, — перебил адвоката Ковалёв. — Прибереги его для аукциона. И время всё изучить у тебя до утра, а не помаленьку! Утром заявка должна быть подана!

— Да подать её можно хоть сейчас онлайн. Это как раз не проблема. Здесь много ума не надо. Проблема может возникнуть там, на месте — не перепутать бы ничего. Стало быть, надо подготовиться основательно. Но давайте сначала поедим!

Всё это время Носок держал коробки с пиццей в руках и теперь наконец-то поставил их на стол.

— Хорошая идея, не могу не поддержать, — пробурчал Лёха, который пытался параллельно разобраться, что его бесит больше: роскошный внешний вид Носка или поддёвки бывшей жены.

И тут адвокат добил комедианта окончательно — он почесал непривычно сдавленную галстуком шею, полностью обнажив при этом украшавшие запястье золотые часы.

«А вот это уже перебор, — со злостью подумал Ковалёв. — Это уже точно, чтобы мне занозить».

— Часы сними! — мрачно рявкнул он на адвоката.

— А что не так, господин Лёха? — растерянно произнёс Носок, вмиг превратившись в до боли знакомого испуганного гуманоида. — Мне госпожа Джия их дала, чтобы образу, стало быть, соответствовать лучше.

— Это мои часы!

— Ваши?

— Да, мои! И чтобы я их на тебе больше не видел!

— Да, конечно, — заохал Носок и принялся быстро снимать часы. — Я сейчас Вам их верну!

— Если бы они были мне нужны, я бы их сам у Джии взял. Просто сними и убери с моих глаз! Одевать будешь на аукционе!

— Лёха, ты бы пояснил, что к чему, — вступил в разговор Жаб. — Чего ты на Носка взъелся?

Ковалёв некоторое время боролся с желанием послать друга и адвоката подальше, но всё же объяснил своё поведение:

— Мне их в своё время тесть подарил. Подарок из серии «держи, зятёк, и осознай своё ничтожество».

— А мне кажется, ты сгущаешь краски, — сказал амфибос. — Тебя послушать, так твой бывший тесть — монстр какой-то, у которого и дел больше не было, кроме как тебе гадостей наделать.

— Поверь, мой друг, так оно и было. Просто ты не знаешь старика Тонга и, надеюсь, никогда не узнаешь. Но ладно, забыли, — Ковалёв обратился к адвокату: — Носок, просто сними их и при мне не надевай. А когда всё кончится, обязательно верни Джии!

— Конечно, господин Лёха! Я так и сделаю!

— Скажи, где ты пиццу раздобыл? — комедиант окончательно перевёл разговор на другую тему.

— Заехал по пути в ресторан. Купил навынос. Это дешевле, чем в наш район заказывать.

— А вот за это тебе отдельная благодарность, экономный ты наш! Надеюсь, по акции взял?

— Конечно, господин Лёха! — с гордостью ответил гуманоид. — Если забирать самовывозом, то три отдают по цене двух. Хотя продавец пытался сделать вид, что акция закончилась, но я ему напомнил, что это не так!

— Да уж, — неожиданно грустно сказал Ковалёв. — Есть вещи, которые когда пропускаешь, становится просто до боли обидно.

— Вы о чём? — удивился адвокат.

— Носок, ты даже не представляешь, как бы я хотел посмотреть на то, как парень в часах за тридцать тысяч юаней и в туфлях минимум за пять торгуется, покупая три пиццы по цене двух. Я должен был это видеть, понимаешь?

— Ну, съездите туда, пусть ещё раз купит, посмотри, если очень надо, — предложил Жаб, как обычно, воспринявший всё всерьёз. — Тут возни на полчаса. Только я не понимаю, зачем тебе на это смотреть?

— Потом поймёшь, после операции, — ответил Лёха, взял из коробки кусок пиццы, откусил от него и направился к холодильнику за пивом.

Поели быстро. После того как Жаб достал из третьей коробки последний кусок пиццы, всем стало ясно: ужин закончен, и Носок осторожно сказал:

— У нас возникла небольшая проблема. Я сразу не стал говорить, чтобы вам аппетит не испортить.

— Мог бы ещё минуту подождать, пока я пиво допью, если уж такой учтивый, — пробурчал Ковалёв.

— Простите, господин Лёха!

— Да не тупи ты, Носок! Плевать на пиво, что случилось?

— Нужно внести депозит. Это обязательное условие для всех, кто выставляет лоты. Для гарантии, что в последний момент их не снимут.

— Какая там сумма? — спросил амфибос.

— Большая. Я вот подумал: может, господин Лёха попросит госпожу Джию внести этот депозит? Она очень милая, думаю, не откажет.

— Может, тебе челюсть сломать? — рявкнул Ковалёв. — Бери банковские карты Куна и поезжай снимай с них всю наличность! Там явно немало должно быть. А про Джию забудь!

— Как скажете, — испуганно пролепетал адвокат. — Давайте карты, если там хватит средств, то будет замечательно.

— Я сам схожу, проверю эти карты, — сказал Жаб.

— Не доверяете? — надулся Носок обидевшись. — Боитесь, что убегу с деньгами?

— Боюсь, что их у тебя кто-нибудь отберёт, — пояснил амфибос. — Какая там сумма нужна? Не хочу лишнее снимать.

— Депозит составляет пять процентов от заявленной начальной стоимости картины.

— А ты за сколько её выставил? — спросил Лёха.

— Вы же сами сказали: начать с двадцати миллионов. Стало быть, я за двадцать и собираюсь выставлять.

— Носок, ты считать умеешь? — вспылил Ковалёв. — Пять процентов от двадцати миллионов — это миллион! Ясное дело, такой суммы и близко нет на картах Куна!

— Вот поэтому я и предложил обратиться к госпоже Джие! — произнёс Носок с видом очень предусмотрительного существа.

— Ты реально идиот? Ты хотел, чтобы я вдогонку к картине ещё у бывшей жены и миллион попросил?

Эти слова Лёхи убрали маску самолюбования с лица Носка. Гуманоид насупился и пробурчал:

— Но у кого ещё, кроме неё, есть такая сумма?

— У Бронкхорста! Может, у него попросим? — Ковалёв подошёл вплотную к Носку и задал гуманоиду вопрос, глядя ему прямо в глаза: — Ты сказал, депозит гарантирует, что картина не будет снята с аукциона. А если она всё же будет снята, тогда что?

— Тогда депозит не возвращается.

— Он однозначно идиот! — воскликнул Лёха, обращаясь к Жабу. — Это недоразумение в перламутровых штиблетах хотело, чтобы я попросил у Джии миллион юаней, который гарантированно останется у аукциона в качестве компенсации за снятый лот. Да это не просто подстава, это… я даже слов подобрать не могу!

— Простите, господин Лёха, — пробормотал Носок. — Я об этом не подумал. Сейчас я очень нервничаю. А когда я нервничаю, то могу совершать не совсем продуманные поступки. Стало быть, надо просто успокоиться и хорошо всё обдумать. В любом случае у нас будет три дня. Поэтому давайте менее нервно разговаривать, господин Лёха!

— Три дня? — переспросил Ковалёв. — На что у нас будет три дня?

— Чтобы собрать нужную сумму и внести её. С момента, как я выставлю картину, будет три дня. Но если выставить её не сейчас, а через пару дней, то ещё больше времени можно выкроить. Но лучше не тянуть, а то можем не успеть на ближайший аукцион. Поэтому желательно решить проблему побыстрее.

— Да где я тебе по-быстрому найду миллион юаней?

— Мы их и за три дня не найдём, и за тридцать, — добавил Жаб. — Неужели никак нельзя договориться, чтобы без депозита?

— Можно, — ответил Носок. — Но тогда надо картину привезти к ним и оставить уже её в качестве залога.

Неожиданно адвокат ненадолго замолчал, а потом его лицо засияло, и Носок с гордостью выпалил:

— А ведь это вариант! Но Вам, господин Лёха, всё равно придётся обратиться к госпоже Джие! Надо попросить её, чтобы она отправила картину на аукцион! Тогда никакого депозита мы платить не будем!

Ковалёв вздохнул совсем уже тяжело и спросил:

— Допустим, мы так делаем, а потом снимаем картину с аукциона. Нам её сразу вернут?

— Не сразу, а после выплаты штрафа… — Носок осекся.

— Дай угадаю, — сказал Лёха. — Нам её вернут после выплаты штрафа в размере депозита? Так?

Адвокат молча кивнул.

— То есть, ты мне предлагаешь поставить Джию в такую ситуацию, что забрать свою картину она сможет лишь выплатив аукциону штраф в размере того же миллиона?

— Это была неудачная идея, — согласился Носок.

— Пойди выспись! Ты тупишь нещадно! — еле сдерживая злость, произнёс Ковалёв. — Хотя, может, это дорогой галстук на тебя так действует. Он тебе горло не передавил? Кислород нормально поступает?

— Да, господин Лёха, мне надо выспаться, слишком много эмоций, слишком много впечатлений, — пробормотал Носок, снимая галстук. — Я ещё выпью снотворного, чтобы полноценно отдохнуть.

— Водки лучше выпей! Стакана два. Толку больше будет!

Адвокат быстро убежал к себе в спальню, а Ковалёв грустно сказал Жабу:

— Надо где-то срочно искать миллион. Есть идеи?

Амфибос ничего не ответил, лишь развёл руки.

— Но ты же понимаешь, что я не могу его попросить у Джии? — спросил Лёха.

— Я понимаю, что она тебе его не даст, — ответил Жаб.

— Тоже верно. Надо завтра с утра выяснить, сколько дней у нас есть, чтобы тянуть с заявкой, но при этом не пролететь мимо ближайшего аукциона. И уже исходя из этого, будем строить планы. Хотя, признаюсь, найти миллион мне кажется даже более нереальным, чем найти Бронкхорста.

— У нас есть вариант заявить меньшую начальную сумму. Надо проверить все карты Куна и выяснить, каким бюджетом мы располагаем.

— Жаб, там в лучшем случае не больше ста тысяч. Мы же не можем выставить полотно Кармога на аукцион за два миллиона!

— Но это лучше, чем вообще не выставлять!

— Возможно, — согласился Лёха. — Но надо всё хорошо взвесить. А я сейчас туплю почти как Носок.

— Может, тебе тоже стоит выпить водки и поспать? — с искренней заботой спросил Жаб.

— Почему бы и нет, дружище? — усмехнулся Ковалёв. — Почему бы и нет?

Глава 8. Незваные гости

На утро у комедиантов не было запланировано никаких дел, поэтому Ковалёв решил выспаться, как он выражался, до упора. Комедиант не стал накануне заводить будильник и предупредил Жаба и Носка, чтобы без веской причины его не будили. Однако осуществить задуманное не получилось — Лёха проснулся от громкого разговора в гостиной. Протерев глаза, зевнув и грязно выругавшись, он оделся и покинул спальню.

Когда Ковалёв спустился в гостиную, он застал там одного адвоката.

— С кем ты разговаривал? — спросил Лёха.

— С коллекционером, — ответил Носок.

— С каким?

— Не знаю. Но он звонил мне насчёт картины.

— Звонил тебе? Но как он тебя нашёл? Ты же должен был инкогнито идти на аукцион!

— Я так туда и ходил. Но по их правилам надо было оставить хоть какой-то контакт. Пришлось дать адрес этого дома. Коллекционер на адрес и звонил. Не на личный номер. Я через инфовизор звонок принял.

— Хорошо, с этим разобрались, — сказал Ковалёв. — Что это был за коллекционер? Как его зовут?

— Он не представился. Тоже хочет остаться инкогнито.

— А зачем звонил?

— Так коллекционер же! — удивился Носок. — Стало быть, картину хочет купить. До аукциона.

— Хитрый, — Лёха усмехнулся. — Сэкономить хочет. Только тебе какой с этого толк? На аукционе явно можно выручить больше.

— Он говорит, что и для меня имеются плюсы в подобной сделке, и я допускаю, что так оно и есть. Мы ведь не знаем всех нюансов.

— Хорошо, допустим. И какие это плюсы?

— Он сказал, что озвучит это только при встрече.

— У нас нет возможности встречаться с кем попало.

— А если это звонил Тид? — сказал подошедший и прислушавшийся к разговору Жаб. — Не думаю, что очень много поклонников этого Кармога, способных выложить по двадцать миллионов за картину.

— Думаю, достаточно, — возразил Ковалёв. — Но тоже допускаю, что это мог быть Тид. Но пока мы не встретимся со звонившим и не увидим, как он выглядит — не узнаем, кто это.

— Я могу его описать, он ведь звонил по видеосвязи, — сказал носок. — Хотя из меня, признаться, неважный описывальщик.

— Что же ты сразу не сказал, что он по видео звонил? — пробурчал Жаб.

— Так Вы и не спрашивали. А он не сразу видеорежим включил. Хотел остаться полностью неизвестным, но я сказал, что если не знаю его имени, то хочу видеть его лицо. Иначе это как-то совсем уж неправильно. Имя он называть всё равно отказался, но видеорежим включил. Сейчас попробую его описать.

— Не будем тратить на это время, — сказал Ковалёв и быстро вызвал из памяти инфовизора сохранённые накануне фотографии Бронкхорста с неизвестным человеком, выжившим после полёта в капсуле.

— Он? — спросил Лёха.

— Он! — радостно ответил Носок. — Это и есть Тид?

— Может, Тид, а может, и не Тид. Пока что это тайна, покрытая мраком, — глубокомысленно произнёс Ковалёв. — Но то, что через этого типа можно выйти на Бронкхорста — факт! О чём вы договорились?

— Пока ни о чём. Я не стал без обсуждения с вами принимать какие-либо решения. К тому же он сам дал мне подумать два часа. Попросил быть у инфовизора, сказал, что перезвонит.

— Два часа? Многовато что-то для принятия такого довольно простого решения.

— Согласен, — опять вступил в разговор Жаб. — Ему это время для чего-то нужно. Но для чего? И скажу честно: меня очень удивил этот звонок. Мы не знали, как на этого Тида выйти, а он взял и нам позвонил. Из всех участников аукциона почему-то именно он. Это странно.

— А вот меня это как раз не удивляет, — сказал Ковалёв. — Этот человек судя по его кругу общения мыслит махинациями; вполне логично, что он предпринял такой шаг. Вопрос: что такого он может предложить, что могло бы заинтересовать Носка и побудить его продать картину, минуя аукцион? Тид ведь думает, что наш модник — настоящий хозяин картины.

— Через два часа узнаем. Как минимум предложит заплатить в чёрную анонимными кредитками и, таким образом, сэкономить на налогах, — предположил адвокат. — А сейчас мне бы получить подробные инструкции, что говорить, когда он перезвонит.

— А что там говорить? — удивился Лёха. — Назначай встречу.

— Где?

— Желательно в уединённом месте, а лучше всего здесь. Пригласи его, предложи на картину живьём взглянуть. Он должен на такое клюнуть.

— Это было бы здорово, да, — согласился с Лёхой Носок.

— Это было бы идеально, — добавил Жаб. — Но я не думаю, что нам начало везти настолько.

— Вот через два часа и узнаем, — сказал Ковалёв и спросил адвоката: — Сколько сейчас времени?

— Сейчас восемь минут десятого, — ответил Носок. — А звонил он в девять. Стало быть, в одиннадцать перезвонит.

— А ты, стало быть, — передразнил адвоката комедиант, — попытаешься уговорить его приехать сюда!

— Я понял задачу, господин Лёха! Постараюсь сделать всё правильно. Но меня немного смущает, что у нас здесь нет картины. Что я ему покажу?

— Не тупи, Носок! Наша цель не показать ему картину, а схватить Тида и выпытать из него информацию про Бронкхорста. Или ты уже забыл об этом?

— Я помню, — поспешил ответить адвокат.

— Тогда готовься в одиннадцать быть убедительным! От тебя сейчас зависит половина успеха операции.

— Прямо уж половина, — засмущался Носок.

— Хорошо, десять процентов, — поправился Ковалёв. — Но это не отменяет того, что ты должен выпрыгнуть из штанов, но сделать всё как надо.

Уловив недоуменный взгляд жителя Лифентра, Лёха пояснил:

— Про штаны — это такая фигура речи! Пойдёмте позавтракаем уже, пока никто не приехал!

За завтраком и разговорами два часа пролетели быстро, а ровно в одиннадцать динамик инфовизора издал сигнал звонка. Только вместо телефонного разговора, устройство предложило активировать экран в режиме домофона. Кто-то находился у ворот дома и хотел, чтобы его впустили.

— Кто это? — удивлённо спросил Носок.

— Это тот, кого ты собирался уговаривать сюда приехать, — ответил сразу же понявший что к чему Лёха.

— И теперь понятно, для чего ему были нужны два часа, — добавил Жаб.

— И что делать? — растерялся адвокат.

— Ответь, удивись, поломайся, но впусти его! — сказал Ковалёв,

— А потом?

— Потом запудри ему мозги. Поговори с ним, выпытай как можно больше разной информации на любые темы. Никогда не знаешь, что может пригодиться. А потом мы с Жабом присоединимся и выясним всё, что он знает про Бронкхорста.

— Думаете, он скажет?

— Смотря как будем пытать, — со знанием дела ответил амфибос.

— Давай, Носок, не тяни! — прикрикнул Ковалёв на адвоката. — А мы пока наверху спрячемся.

Комедианты быстро убежали на второй этаж, а адвокат активировал инфовизор в режиме домофона. К его удивлению с экрана смотрел вовсе не тот человек, который звонил два часа назад.

— Здравствуйте! С кем имею честь разговаривать? — произнёс немного растерявшийся Носок.

— Я прибыл от коллекционера живописи, с которым Вы разговаривали два часа назад, — ответил незнакомец у ворот.

— Знаете, меня немного смущает ваш визит, если честно.

— Это лишнее, вам не стоит ни о чём переживать. Меня отправил к вам уважаемый и серьёзный человек. Для обсуждения выгодного и серьёзного предложения.

— Но почему он сам не приехал? Почему Вы, вообще, приехали? Я ждал звонка, а не визита! — адвокат был очень убедителен в роли недовольного и испуганного хозяина картины.

— Уважаемый господин, мы готовы ответить на все Ваши вопросы, но было бы удобнее сделать это не через домофон.

Носок смотрел на экран, не зная, что отвечать. Пользуясь тем, что незваный гость мог лишь слышать, что происходит в доме, но не видеть, адвокат повернулся и посмотрел на второй этаж: туда, откуда за ним наблюдали комедианты. Он демонстративно развёл руки, давая понять, что не знает, как поступить.

Ковалёв нахмурился, сжал кулак, продемонстрировал его адвокату и указал на дверь. Носок кивнул и тут же сообщил ожидающему ответ незнакомцу:

— Сейчас я Вас впущу! Проходите в дом!

После этого Носок выключил инфовизор, подошёл к пульту охраны дома и открыл ворота, после чего крикнул Ковалёву:

— Господин Лёха! Я Вас не понимаю! Зачем я его впустил? Это ведь не Тид!

— Тид сюда и не приедет, — ответил со второго этажа Ковалёв. — Но я уверен, этот парень явно знает, как на Тида выйти. Мы с Жабом спрячемся, а ты с ними пообщайся.

— О чём?

— Импровизируй! В процессе вашего разговора мы с Жабом его скрутим, а потом сами допросим!

Бывший штурмовик подал знак товарищу, и они быстро легли на пол, спрятавшись за балясинами лестницы.

Носок вздохнул и пошёл к двери, отворил её и принялся ждать гостя. К его удивлению, в дом вошли трое. Все были людьми. Посланник коллекционера оказался человеком крепким и довольно высоким, но на фоне своих спутников смотрелся, как Носок рядом с Жабом. Парни были просто огромными. На охранников они не походили, скорее, это были обычные громилы, коих взяли для выполнения возможной грязной работы. Тот, кто общался с адвокатом через домофон, однозначно был в этой группе старшим.

— Господа! — удивлённо воскликнул Носок.

Возможно, адвокат хотел сказать что-то ещё, но резкий удар кулаком в нос не дал ему этого сделать. Ударивший гуманоида представитель коллекционера, вошёл в дом, перешагнув через упавшего Носка и направился к центру гостиной. Громилы подхватили адвоката под руки и потащили его туда же, куда пошёл их главарь.

— Что вы себе позволяете! — истерично закричал уроженец Лифентра. — Я адвокат! Я буду жаловаться! Я вас засужу!

Ударивший его усмехнулся, сел на диван и сказал:

— Чтобы нас засудить, сначала надо на нас в суд подать. А ты наших имён не знаешь. Ну и немаловажный момент — ещё надо выжить после нашего общения.

— Вы совершаете большую ошибку! Сейчас сюда приедет полиция! — закричал Носок, которого громилы поставили напротив дивана.

— С чего вдруг?

— По всему дому стоят камеры, и я активировал особый режим сигнализации! Если сейчас не нажму особую кнопку, а я её не нажму, через минуту сюда прибудет отряд полиции!

— Прекращай цирк! — незваный гость достал пистолет из спрятанной под курткой кобуры и демонстративно повертел им в руке. — Я знаю, что твой дом ни к какой сигнализации не подключён. Мы всё проверили — камеры в этом доме выключены. Либо что-то с сигналом. Позже мы с этим разберёмся, всё же не хотелось бы, чтобы наш визит записывался. Но сейчас главное, что дом не под охраной, и мы можем с тобой пообщаться, ни в чём себя не ограничивая.

— Это не так!

— Хорошо, давай подождём минуту, да хоть пять, вдруг кто приедет, — незнакомец неприятно рассмеялся. — Но лучше не тратить наше время. Где картина?

— Какая картина?

— Ты знаешь, какая. Где она?

— Её здесь нет! — резко ответил адвокат.

Несмотря на разбитый нос и то, что его держали под руки двое громил, Носок держался даже немного вызывающе.

— Она здесь, — сказал посланник коллекционера, и в его голосе начали проклёвываться нотки раздражения.

— С чего вы это взяли?

— С того, что ты её украл и единственное место, где ты её можешь держать — в доме с отключёнными камерами слежения!

— А с чего вы решили, что я её украл?

— Да с того, что по нашим данным, эта картина должна быть в личной коллекции одного очень серьёзного и уважаемого человека! И нет никаких вариантов, никаких путей, по которым она могла бы попасть к тебе. Кроме одного — ты её украл! Или не ты, а кто-то из твоих сообщников. Не исключено, что твоя задача — лишь продать её!

— Вы ошибаетесь! И сильно за это поплатитесь! Картина моя!

— Нет! Ты её украл. Всё указывает на это! Ты не хочешь светить своё имя — раз! Выставил в последний момент и за низкую цену — два! За очень малую для такой картины цену! Настоящий хозяин никогда бы так не поступил! Непонятно, правда, почему её владелец до сих пор не заявил в полицию о краже, но нам на это плевать. Отдай картину и будешь жить!

Посланник коллекционера встал с дивана, подошёл к Носку, отвесил бедняге звонкую пощёчину и крикнул:

— Где картина?!

— Что Вы творите? — с сожалением произнёс адвокат, при этом страха в его голосе не чувствовалось.

— Где картина? — повторил незваный гость, но уже не так громко.

— Её здесь нет! — неожиданно громко и с нескрываемой злостью проорал в ответ Носок. — Вы её не получите! Она в надёжном месте!

Незнакомец ещё раз ударил неуступчивого адвоката, в этот раз по другой щеке.

— Не зли меня! У тебя есть минута, чтобы рассказать, где картина! Даю слово при таком раскладе оставить тебе жизнь! В противном случае я всё равно вытрясу информацию, но тебя убью уже просто из принципа!

Пока незваные гости допрашивали Носка, комедианты лежали на втором этаже. Они внимательно наблюдали за происходящим внизу: Жаб довольно равнодушно, Ковалёв с нескрываемым удивлением. Очень уж поразили комедианта стойкость и упорство адвоката.

— Что скажешь, дружище? — шёпотом спросил Лёха товарища.

— Скажу, что этот Тид — умный парень, раз сам не приехал.

— Ну, это логично, к чему такой риск? Только я тебя немного про другое спросил. Что будем делать?

— Спасать Носка. Что же ещё? — ответил Жаб.

— Это понятно. Вопрос: как спасать?

— Тебя интересует, как быстро вырубить троих вооружённых бойцов?

— Ты догадливый. Но я и раньше подозревал, что кого попало в разведку не берут. Есть идеи?

— Не представляю пока, как спасать, — сказал амфибос. — Надеюсь, они рассредоточатся. Давай подождём.

— Подождать не проблема, лишь бы нашего хилого адвоката не пришибли.

— Не должны. Кто им тогда скажет, где картина? Время у нас есть. Что-нибудь придумаем, пока они его будут пытать, а делать это они явно будут долго.

— Не думаю, что Носку понравился бы такой план, — усмехнулся Лёха.

— Другого пока нет, — спокойно ответил Жаб.

Тем временем на первом этаже вовсю продолжался допрос. Представитель коллекционера ещё несколько раз ударил адвоката по лицу и снова спросил:

— Последний раз предлагаю всё рассказать добровольно. Где картина?

— Я вам ничего не скажу! — взвизгнул Носок, то ли он не до конца осознавал нависшую над ним опасность, то ли был так уверен, что комедианты его в обиду не дадут.

— Хорошо. Нет, так нет, — главарь незваных гостей с сожалением вздохнул и сказал помощникам: — Мизинец подготовьте!

Громилы тут же подтащили Носка к большому столу, стоявшему в центре гостиной. Адвоката усадили на стул, а его левую ладонь прижали к краю стола так, что вся она ушла под столешницу, а мизинец остался сверху. Как ни пытался Носок убрать палец с поверхности стола, у него ничего не получалось.

Тем временем посланник коллекционера обошёл комнату, внимательно разглядывая всё вокруг, и снял с одной из висящих на стене полок массивную металлическую статуэтку, изображавшую устремлённую ввысь ракету. Мучитель Носка поднёс тяжёлый предмет искусства к столу и без лишних слов с размаху опустил его на мизинец адвоката. Палец раздробило, гуманоид истерично закричал и тут же потерял сознание.

— Что с ним? — с удивлением спросил один из громил.

— Похоже, сознание потерял, — ответил ему товарищ и обратился к главарю: — Может, не стоило так сразу палец плющить?

— Да кто ж знал, что он такой нежный? Рабочий же метод, — с раздражением ответил главарь. — Приведите его в себя! Зато, я уверен, теперь он будет сговорчивей.

Глядя на всё это со второго этажа, Лёха мрачно прошептал:

— Жаб, напомни мне сломать потом этому уроду палец, а лучше три.

— А я бы отрезал, — ответил амфибос. — Это более эффективно.

— Да, ты знаешь толк в суровых развлечениях.

— Я думал, ты хочешь отомстить, а не развлекаться, — удивился амфибос, как обычно, принявший слова друга всерьёз.

— Одно другому не мешает, дружище.

Уроженца Лифентра приводили в себя минут десять. Когда он наконец-то очнулся, то сразу же запричитал:

— Что вы наделали? Садисты! Это вам просто так с рук не сойдёт!

— Много слов! — прикрикнул человек Тида, перебивая адвоката. — Где картина?

— Теперь я вам точно ничего не скажу! Идите в задницу к боргосскому землееду! Там ищите свою картину, вонючие уроды!

Лежащий на втором этаже Ковалёв от удивления аж открыл рот.

— А Носочек-то наш — крепкий орешек, — с нескрываемым уважением прошептал он Жабу.

— Я тоже удивлён, — ответил амфибос. — Не ожидал от него такого геройства.

— Хотя с другой стороны, слабоумие и отвага всегда ходят рядом. Почему бы им не сойтись в Носке? Просто слабоумие себя давно проявило, а отвага ждала подходящего момента, — размышлял Лёха. — И всё же я удивлён не меньше твоего. Но с гордостью могу сказать — наша школа. Это я про отвагу, если что.

— Твоя школа, — поправил Жаб. — Так ругаться он у тебя научился.

Тем временем внизу на первом этаже посланник коллекционера в очередной раз тяжело вздохнул и сказал Носку:

— Ну хорошо, не хочешь по-хорошему — не надо. Если ты дурак, я тут ничего поделать не могу. Хочешь упираться — упирайся. Но будет больно!

Садист схватил адвоката за раздробленный мизинец и сжал палец. Носок пронзительно и громко взвизгнул и снова потерял сознание.

— Да что ты будешь делать! — с нескрываемой досадой произнёс человек Тида. — Как его пытать, если он чуть что отрубается?

— Сейчас приведём в чувство, — ответил один из помощников.

— Не надо. Это мы так до вечера можем здесь проторчать, если он после каждого вопроса будет в обморок падать. Давайте сначала обыщем дом. Быстро переверните здесь всё. Не думаю, что такой дурачок стал бы картину сильно прятать, да и не спрячешь её особо, не маленькая она.

Оба помощника кивнули, соглашаясь с главарём, а тот продолжил:

— Но если уж не найдёте картину, то будем приводить это существо в себя и аккуратно допрашивать дальше.

— А если найдём, то его так и бросим без сознания? — поинтересовался один из громил.

— Ага, бросим, чтобы он пришёл в себя и заявление в полицию написал. Вы вместо тупых вопросов идите и ищите картину! А я пока послежу за этим глупым героем и решу, как будем его утилизировать.

— Похоже, у нас появился шанс, Жаб, вырубить их по одному! — сказал Ковалёв, глядя, как громилы направились к лестнице. — Ребята решили сэкономить нам время и начать со второго этажа.

— Рассредоточиваемся по комнатам, — ответил амфибос.

Бывший штурмовик и бывший разведчик тихо, но быстро расползлись по своим спальням.

Глава 9. Медицинская помощь Жаба

Ковалёв встал в своей спальне возле двери так, чтобы она, открывшись внутрь, спрятала его от незваного гостя. Пришедшие от Тида судя по их поведению и словам главаря не сомневались, что Носок действует в одиночку и никого, кроме него, в доме нет. Поэтому Лёха был уверен: громила не станет соблюдать излишние меры предосторожности и войдёт в комнату, не ожидая нападения.

Ещё когда громилы были внизу, бывший штурмовик, оценил их комплекцию и понял: кто бы из этих двоих к нему ни зашёл, нейтрализовать его будет непросто. Точнее, с самой нейтрализацией проблем Лёха не ожидал, он беспокоился, получится ли это сделать бесшумно.

Вариант свернуть неприятелю шею Лёха отверг сразу — лишний труп был не нужен. Хотя такой способ был самым бесшумным. Зажать рот и скрутить — была опасность, что громила вырвется или начнёт кричать. Можно было ещё ударить незваного гостя чем-нибудь тяжёлым по голове и подхватить, чтобы тот не упал слишком громко. Впрочем, грохот падающего тела никого насторожить не должен был — мало ли что там громилы переворачивают во время обыска. Главное, чтобы никто не закричал.

В итоге Ковалёв остановился на третьем варианте. Он взял в руки стоявшую на тумбочке массивную вазу из чёрного камня с разноцветными стеклянными шариками, высыпал шарики на кровать и принялся ожидать незваного гостя, заранее подняв своё оружие над головой для большого замаха.

Долго ждать не пришлось. Громила распахнул дверь и, совершенно не заботясь о собственной безопасности, прошёл внутрь комнаты, где попытался оглядеться. Но сделать это ему не удалось. Бывший штурмовик опустил вазу на голову гостя, после чего отбросил своё оружие на кровать и левой рукой заткнул неприятелю рот. Правой, как смог, подхватил здоровяка, чтобы тот упал не слишком громко.

Предпринимать ещё какие-либо действия по нейтрализации врага не пришлось — сильного удара массивным твёрдым предметом по голове хватило, чтобы тот сразу же отключился. Ковалёв тут же связал громиле руки заранее приготовленным ремнём и заткнул рот изготовленным из обрывка простыни кляпом.

Жаб справился со своим подопечным тоже очень быстро. После этого комедианты перетащили пленников в одну комнату, где связали их уже более профессионально и надёжно. Тщательно осмотрев лежавших без сознания незваных гостей, Лёха принялся стаскивать штаны с того, что был немного меньше по комплекции.

— Ты что собрался делать? — с удивлением спросил амфибос.

— Не то, о чём ты подумал, — ответил Ковалёв.

— Я ни о чём не подумал, потому и спросил.

— Скажи, нам всё ещё нужно вырубить сидящего внизу вооружённого врага?

— Ты хочешь его вырубить при помощи этих штанов?

— Именно! Штанов и вон той картины! — ответил Лёха и указал на висящую над кроватью репродукцию, на которой было изображено что-то абстрактное в пастельных тонах.

Ковалёв полностью стянул с пленника брюки. Хозяин штанов от проводимых с ним действий очнулся, с ещё большим, чем у Жаба, удивлением уставился на Лёху и что-то промычал через кляп.

— Это не то, о чём ты подумал! — повторил Ковалёв свою фразу и сильно ударил громилу кулаком по голове.

Бедняга тут же опять потерял сознание, а Лёха надел на себя экспроприированный предмет гардероба и снял со стены картину.

— Как думаешь, если эту картину им отдать, они поверят, что это Кармог? — спросил комедиант товарища.

— Сомневаюсь, — ответил амфибос.

— Тогда переходим к плану Б! — с этими словами Ковалёв покинул комнату и направился к лестнице. Лёха нёс репродукцию картины перед собой, подняв её достаточно высоко, тыльной стороной вперёд. Из-за её большого размера со стороны были видны лишь ноги и кисти рук идущего. Из-за штанов мучитель Носка принял спускающегося на лестнице комедианта за своего подчинённого и крикнул:

— Нашли, что ли?

Лёха ничего не ответил, а лишь ускорил шаг.

— Чего ты молчишь, Ярви?

Ковалёв издал непонятный звук и тут же закашлял, будто прервался на полуслове. Пока он кашлял, подошёл к незнакомцу на расстояние полутора метров и резко протянул тому картину, приподняв её при этом ещё выше, так что нижний край репродукции оказался выше пояса. Человек Тида на автомате схватил полотно. Едва его руки коснулись багета, Лёха изо всех сил пнул незваного гостя между ног. Бедняга взвыл и, уронив картину, упал на пол.

— Ярви! Ты… — мучитель Носка осекся, разглядев Ковалёва.

Он всё же решил сказать что-то ещё, но сделать этого не смог — перехватило дыхание оттого, что Лёха, хорошо размахнувшись, пнул его в живот.

Человек Тида застонал, скрючился на полу и больше не выглядел грозным. Ковалёв быстро его разоружил, забрав пистолет и нож. К этому времени спустился Жаб.

— Хороший у тебя план Б, — одобрительно сказал амфибос.

— Спасибо! Мне тоже понравился, — ответил Лёха. — Приведи Носка в чувство, а я пока с нашим гостем пообщаюсь.

Амфибос утащил гуманоида в ванную комнату, а Ковалёв направил пистолет в лоб незваному гостю и сказал:

— Не стыдно маленьких обижать?

— Нет, — ответил посланник Тида.

— Меня расстроил твой ответ, но порадовала честность. Если будешь продолжать в том же духе, мы можем договориться.

— Что ты хочешь?

— Мне нужно имя того, кто тебя сюда прислал и адрес места, где его можно найти.

— Ещё что? — усмехнулся незваный гость, который, судя по всему, не сильно испугался ситуации, в которую попал, и уже начал приходить в себя. — Может, тебя к нему сразу отвезти?

— А я уж боялся, что ты не предложишь. Знаешь, кто я?

— Вроде ты клоун какой-то. По новостям про тебя говорили.

— Не просто клоун, а клоун с лицензией на убийство! Прошу заметить и запомнить!

— Хорошо, считай, что напугал, — сказал незваный гость. — Но давай всё же попробуем договориться. Я могу рассказать тебе многое, но при одном условии.

— Вообще-то, не в той ты ситуации, чтобы условия выставлять, — ответил комедиант. — Но тебе повезло, что я любопытный. Давай выкладывай своё условие, хотя не думаю, что у тебя получится меня удивить.

Посланник Тида приподнялся, он хотел что-то сказать, но схватился за живот и скривил лицо. По виду незваного гостя было заметно, что ему больно. Ковалёв развёл руками, словно говоря: «Прости, парень, ты первый начал агрессию».

Лёха даже на секунду подумал: не переборщил ли он с ударом в живот, но в этот момент мучитель Носка резко выпрямился и толкнул Ковалёва в грудь. Комедиант не ожидал такого поворота и не удержался на ногах, правда, быстро поднялся.

Человек Тида рванул к входной двери по дуге, чтобы оббежать Лёху. Бывший военный, сразу просчитав замысел неприятеля, не стал бежать за ним, а бросился к выходу прямиком. Беглец, заметив это, сменил направление и помчался наверх. Ковалёв бросился туда же.

Поднявшись на второй этаж, посланник Тида огляделся, выбирая, в какую из спален ему забежать. Но когда Лёха уже наступал на верхнюю ступеньку лестницы, незваный гость поменял планы и прыгнул вниз. Возможно, он рассчитывал долететь до мягкого дивана, но в последний момент Ковалёв успел зацепить его за ногу.

Прыжок не задался в планируемом режиме, и бедняга до дивана не долетел. Он рухнул животом на стол, причём на ту самую массивную статуэтку, которой ранее раздробил палец Носку. Лёха сначала хотел прыгнуть следом, но заметив, что незваный гость лежит на столе, а из его спины торчит острый металлический верх статуэтки, спустился по лестнице.

— Похоже, я в тебе ошибся, и ты меня всё же удивил, — произнёс комедиант, подходя к не подающему признаков жизни посланнику Тида. — Но лучше бы ты просто рассказал мне, как найти твоего босса.

Едва Ковалёв замолчал, из ванной комнаты вышел Жаб и тут же спросил товарища:

— Что здесь произошло, Лёха? Что за шум?

— Здесь произошла одна из самых нелепых попыток суицида, которые я видел в своей жизни, — ответил Ковалёв. — Причём удавшаяся попытка.

— Думаешь, это суицид? — удивился амфибос, посмотрев на посланника Тида.

— Судя по тем минутам, что нам довелось его знать, он был не таким уж глупым парнем. И мне приятнее думать, что он удачно совершил суицид. Осознавать, что он так бездарно облажался при попытке убежать — грустно.

Из ванной комнаты, пошатываясь, вышел Носок с мокрой головой. Адвокат морщился от боли и рассматривал свой покалеченный палец. Однако вид его недавнего мучителя, распластавшегося на столе, заставил гуманоида на некоторое время забыть про травму.

— Что здесь случилось? — воскликнул Носок.

— Угадай! — предложил Ковалёв и, не дождавшись версий, сказал: — Он просто прыгнул со второго этажа на статуэтку.

— Звучит как-то странно, — пробормотал уроженец Лифентра.

— Ну оно и выглядит не лучше, — парировал Лёха. — Однако это факт. Мы здесь, вообще, не виноваты.

— Боюсь, господин Лёха, это будет трудно доказать.

— Это да, — согласился Ковалёв и посмотрел на Жаба. — Идея вырубить все камеры оказалась не самой удачной.

— Да откуда я мог знать, что такое произойдёт? — удивился амфибос, вздохнул и грустно добавил: — Но соглашусь, его тоже повесят на нас.

— С другой стороны, какая уже разница? — печально улыбнулся Лёха. — Одним больше — одним меньше. Меня волнует другое: как теперь искать Тида?

— Там наверху ещё двое лежат связанные, — напомнил амфибос. — Допросим их.

— Это понятно — допросим. Но не факт, что они много знают. Любитель прыжков со второго этажа явно был помощником Тида, а те больше похожи на взятых ради устрашения рядовых мордоворотов.

— Но хоть что-то же они должны знать, — стоял на своём Жаб.

— Очень на это надеюсь.

— Господа! — осторожно вступил в разговор Носок. — Мне бы в больницу как-нибудь попасть. Очень уж меня пугает состояние моего пальца.

— Ну-ка покажи! — сказал Ковалёв и попытался схватить адвоката за кисть.

Однако гуманоид от страха дёрнул рукой, и получилось так, что Лёха схватил его за травмированный палец. Носок взвизгнул и снова потерял сознание.

— Лёха, ты что делаешь? — возмутился Жаб. — Зачем? Я его еле привёл в чувство! Сам теперь откачивай!

— Да я его хотел за кисть взять, чтобы просто осмотреть палец! — ответил Ковалёв. — С другой стороны, зато сейчас нормально разглядим.

Бывший командир штурмового отряда, повидавший в жизни множество различных переломов, примерно мог представить тяжесть травмы. Он очень внимательно рассмотрел и прощупал мизинец Носка и грустно сказал:

— Плохо здесь всё. Даже и не знаю, что с этим делать.

— А что тут сделаешь? — Жаб тоже осторожно взял раздроблённый мизинец гуманоида, внимательно рассмотрел его и добавил: — Две фаланги из четырёх в кашу. Эти осколки обратно в палец сможет собрать только очень хороший хирург.

— А хорошего хирурга у нас нет.

— Никакого нет. А везти его в больницу нельзя. Врачи вызовут полицейских, те вытрясут из Носка информацию. А если и не вытрясут, то по базе пробьют, где он остановился. В общем, полицейские будут здесь довольно быстро.

— А нам это не нужно! — глубокомысленно произнёс Ковалёв.

— Не нужно, — поддержал товарища Жаб. — Я думаю, половина пальца, да ещё и мизинца, ещё и на левой руке правши — небольшая потеря. Скоро привыкнет, будто так и было всегда.

— Не думаю, что скоро, но привыкнет, — согласился Лёха и вопросительно посмотрел на товарища. — Я тебя правильно понял?

Амфибос кивнул.

— Других вариантов нет. Сейчас допросим тех двоих наверху и займёмся Носком.

— Нет уж, — возразил Ковалёв. — Давай сначала с нашим раненым другом закончим, пока он так удачно в отключке. А те двое никуда не денутся,

— Можно и в таком порядке, — согласился Жаб. — Ищи тогда антисептик!

Амфибос направился в кухонный блок гостиной, там включил на полную мощность варочную панель и поставил на неё тяжёлую сковороду.

После этого Жаб достал из холодильника лёд, вывалил его на стол и крикнул другу:

— Тащи его сюда!

— Носка или антисептик? — послышалось в ответ.

— Обоих!

Ковалёв принёс адвоката и аккуратно разложил его на столе для готовки. Рядом поставил спрей с антисептиком. Жаб в это время достал из-за пояса свой армейский нож и немного его подточил о край мраморной разделочной доски.

— Милая картина, — улыбнулся Лёха. — На разделочном столе лежит гуманоид без сознания, ты точишь нож, а на плите уже греется сковородка. Наш друг полковник Тынх оценил бы это.

— Мы же не есть Носка собираемся, — возразил Жаб.

— Но со стороны очень похоже на то.

Лёха рассмеялся. Амфибос же с серьёзным выражением лица обработал антисептиком сначала раздроблённый мизинец, затем лезвие ножа и разделочную доску, после чего сказал:

— Крепко зафиксируй ладонь и по возможности всё тело.

— Не вопрос, адвокат нам достался не слишком крепкий, — ответил Лёха, обхватил гуманоида и положил его руку на разделочную доску.

Жаб сильно придавил ладонь Носка к доске и резким ударом ножа отрубил адвокату две раздроблённые фаланги мизинца. Уроженец Лифентра от этого пришёл в себя и закричал во всё горло. Пока он верещал, амфибос снял с плиты раскалённую докрасна сковороду и прижёг её дном место ампутации.

Шипение прижигаемой плоти и совершенно дикий вопль Носка заставили Ковалёва невольно зажмуриться. Впрочем, длилось это недолго — адвокат снова потерял сознание.

— Надо поискать обезболивающее, — сказал Лёха.

— Надо, — согласился Жаб. — Не думаю, что он умеет переносить боль. Жалко беднягу.

— Ну, с другой стороны, он же сам хотел приключений, — заметил Ковалёв. — Хотел, чтобы было чем похвастать перед своей Киллоко. По мне, всё пока идёт так, как он хотел.

— Сомневаюсь, что он хотел именно таких приключений.

— Здесь тебе не рыбные ряды морского рынка Боргосса. Тут выбирать не всегда получается. И вообще, вместо пальца ему вполне могли и черепушку размозжить, так что в определённом смысле он везунчик.

— Согласен, — кивнул Жаб. — Могли и черепушку.

— Во-о-от! И там бы мы сковородкой ситуацию не исправили! Поэтому предлагаю считать Носка везунчиком.

Жаб пожал плечами, не желая спорить, а мало похожий на везунчика гуманоид негромко простонал, словно выражая полное несогласие с Ковалёвым, но внимание на это никто не обратил.

— Ладно, жить будет — сказал Ковалёв. — Давай его на диван перетащим и пойдём навестим ребятишек наверху.

Комедианты взяли своего адвоката за руки-ноги и понесли к дивану. Уложив Носка, Лёха обратил внимание, что и без того обычно бледное лицо гуманоида приобрело лёгкий синеватый оттенок.

— А дружок наш не помер случайно? — заволновался Ковалёв и отвесил уроженцу Лифентра звонкую пощёчину.

Носок пришёл в себя и застонал. Морщась от боли, он с удивлением уставился на перебинтованную кисть и спросил:

— Вы перевязали мне травмированный палец?

— Ну не совсем, — уклончиво ответил Ковалёв. — Но что-то типа того.

— Спасибо! Но очень уж болит, лучше бы к врачу съездить. Думаю, сейчас каждая минута важна.

— Поверь, торопиться тебе особо некуда. Всё будет нормально.

— Но я переживаю за свой палец.

— Ты сильно не переживай… — Лёха с удивлением осознал: ему неловко сообщать несчастному гуманоиду о том, что бедняге отрезали мизинец.

Сколько раз бывшему военному доводилось сообщать своим бойцам новости намного хуже, и ни разу его ничто не останавливало. А вот сейчас при виде несчастного испуганного уроженца Лифентра, Ковалёв не мог подобрать нужных слов. Но верный друг пришёл на помощь.

— Мы тебе отрезали палец, — спокойно сказал Жаб Носку. — Поэтому в больницу ехать не надо.

Адвокат выпучил глаза, быстро и глубоко задышал.

— Не вздумай опять отрубиться! — крикнул Ковалёв, отвешивая гуманоиду ещё одну пощёчину.

В этот раз Носок в обморок не упал, он громко завыл, перемежая вой с причитаниями.

— Как вы могли! Это ведь мой палец! Я не давал вам разрешения! Я же теперь неполноценный! Я даже ещё не женился, а у меня уже нет пальца! Как я теперь женюсь? Как?

— Носок угомонись! Нормально ты женишься. Для этого дела другой орган нужен, а там мы ничего не трогали, — как мог, успокоил потенциального жениха Лёха. — Хватит ныть! И так все на нервах!

— Да как же хватит, господин Лёха? Как же не ныть? — искренне удивлялся гуманоид. — Вы действительно не представляете, что натворили? Я же теперь некрасив! Моя Киллоко будет невероятно расстроена!

— Можно подумать, ты до этого был таким уж красавцем. Успокойся! И поверь мне, палец — самое меньшее, чем ты сегодня рисковал! Так что считай, отделался по минимуму. Выпей обезболивающего и поспи!

— Боюсь, уснуть я не смогу, — обиженно, но уже без истерики ответил Носок. — Если бы я знал, какими неприятностями это для меня обернётся, думаю, не пришёл бы тогда к вам на Шорке.

— А раз пришёл — заткнись! — Жаб подключился к успокоению адвоката. — Действительно, никто тебя не звал тогда, сам напросился. Стыдно смотреть, как ты ноешь! Тем более настоящих неприятностей ещё не было! Они, судя по всему, впереди.

Слова амфибоса о предстоящих больших неприятностях возымели эффект — адвокат притих, испугавшись ещё сильнее.

— Ладно, и так кучу времени потеряли, — сказал Ковалёв. — Надо наших гостей наверху допросить. Чем быстрее выдвинемся к Тиду, тем лучше.

— Будем пытать или пугать? — поинтересовался Жаб.

— Давай совместим, — предложил Лёха. — Нам же необязательно рассказывать этим ребятам, что их командир сам прыгнул на статуэтку. Скажем, что это мы его так отработали, нагоним страху.

— Ты же знаешь, я ни врать, ни блефовать не умею, — ответил амфибос. — Мне проще одного убить, второй точно всё расскажет.

— Твой план, дружище, как всегда, почти безупречен, — улыбнулся Лёха. — Минус лишь один — можно ради устрашения убить того, кто знает больше. Зачем нам лотерея? Я-то могу блефовать. Надо только привести их командира в надлежащий вид.

Комедианты приподняли тело посланника Тида, перевернули его на спину и вытащил из него статуэтку. Жаб достал свой армейский нож и воткнул его в рану на животе погибшего.

— Так будет убедительнее, — пояснил он, и действительно, теперь со стороны жертва несчастного случая выглядела замученной и убитой.

— Есть в тебе задатки творческой личности. Жаб, — сказал Ковалёв. — Хоть ты и не хочешь в этом признаваться. Если работаем сценарий, где я отмороженный главарь группы, то тащи мне новую жертву.

Амфибос по очереди привёл обоих пленников, а Ковалёв объяснил им, показывая на тело их главаря, что разговор предстоит серьёзный.

Громилы оказались на редкость сговорчивыми. Увидев «зверски убитого» командира, они решили не геройствовать, а рассказали всё, что только могли. Имени коллекционера они не знали, но дали адрес его офиса, так как несколько раз заезжали туда со своим главарём. Правда, каждый раз ожидали его в транспортёре, и в самом офисе не были, но утверждали, что он занимает весь сто восемнадцатый этаж бизнес-центра «Лотос-парк».

Выслушав всё это по кругу три раза подряд, Ковалёв решил закругляться с допросом и спросил:

— Что вы ещё можете сказать нам такого, что повысит ваши шансы остаться в живых до стопроцентных?

— Наш транспортёр имеет доступ на служебную подземную парковку бизнес-центра! — тут же отрапортовал громила, которого скрутил в своё время Жаб. — С неё прямо на лифте можно попасть на нужный вам этаж.

— Я думаю, парковка в бизнес-центре не маленькая, и выходов к лифтам там более одного, — сказал Ковалёв. — Как нам найти нужный?

— Поставьте транспортёр на автопилот и отправьте в офис. Он и доедет, и запаркуется. А там увидите ближайший лифт. Он совсем рядом от парковочного места, не перепутаете.

— В этот лифт может попасть кто угодно? — спросил Жаб.

— Нет, — ответил связанный Лёхой громила, которого главарь назвал Ярви, и которому тоже очень хотелось повысить свои шансы на выживание. — По отпечатку пальца. Указательного! Правой руки! И транспортёр по пальцу заводится!

— Это хорошо, — сказал амфибос и посмотрел на погибшего посланника Тида. — Палец у нас имеется. Мы сейчас съездим и проверим полученную от вас информацию. А вы подождёте нас здесь. Если мы найдём того, кто вас прислал, то вернёмся и отпустим вас, если нет — убьём.

— Но мы же не можем гарантировать, что он сейчас в офисе! — воскликнул Ярви. — А если он куда-то уехал?

— Да! — поддержал его товарищ. — Вы обещали нас не убивать, если мы дадим информацию об этом человеке! Мы рассказали всё, что знаем!

Жаб мрачно оглядел пленников, но ничего им не ответил. Он достал свой нож из тела посланника Тида и отрубил незваному гостю указательный палец правой руки. Громилы смотрели на всё это, не мигая, а Носок в ужасе отвернулся, представив, что ему точно так же отрезали мизинец.

Амфибос отправился в кухонный блок, нашёл там большую банку, положил в неё палец и засыпал доверху льдом. После чего вернулся к Лёхе и пленникам. Ковалёв посмотрел на банку и сказал:

— Хорошо, что в этом бизнес-центре вход в лифт по пальцу, а не по сетчатке. Не хотелось бы у него глаз забирать.

— Оборудовать простой лифт сканером сетчатки было бы чересчур, — ответил Жаб. — Но ты прав, глаз сохранить в нормальном виде было бы сложнее.

На громил этот разговор произвёл совсем уж гнетущее впечатление — они были уверены, что имеют дело с отчаянными отморозками. Лёха решил немного успокоить пленников:

— Если нужного нам человека там не окажется, но мы поймём, что это его офис, то вы будете свободны.

— В каком смысле? — переспросил Ярви.

— В прямом, — усмехнулся Ковалёв. — Мы вас отпустим.

Комедианты отвели пленников наверх и покрепче связали, представителя Тида отнесли в подвал и запихнули в большой холодильник, а адвокату велели дожидаться их возвращения и ни в коем случае не покидать дом.

— А к врачу никак нельзя съездить, пока вас не будет? — Носок предпринял ещё одну попытку получить квалифицированную медицинскую помощь.

— Чем тебе врач поможет? — спросил Лёха. — Боль скоро пройдёт, ты ведь принял таблетку, а перевязку я тебе сам вечером сделаю.

— Ну просто хотелось показать настоящему врачу…

— Ещё раз заикнёшься про врача, я тебе отрежу всю кисть! — рявкнул Жаб, перебивая гуманоида. — И два раза предупреждать не буду!

Заяви о такой перспективе Лёха, Носок бы не придал сказанному особого значения, решив, что комедиант просто хочет его припугнуть. Но из уст малоразговорчивого амфибоса эти слова прозвучали как наиболее вероятное развитие событий. И Ковалёв это косвенно подтвердил:

— Носок, моё тебе почтение! У тебя, безусловно, талант. Таким злым Жаба я видел всего раза три за несколько лет нашего знакомства. Продолжай в том же духе, мне не терпится увидеть, на что мой друг способен в гневе!

Адвокату не хотелось смотреть на Жаба в гневе, поэтому он предпочёл промолчать. Лишь несчастным выражением лица лишённый мизинца уроженец Далувора давал понять комедиантам, насколько он недоволен. Однако на его недовольство всем было плевать. Лёха с Жабом быстро покинули дом и на транспортёре незваных гостей отправились в бизнес-центр «Лотос-парк».

Глава 10. Нуллу-Кан-Лоббо

По дороге никаких сюрпризов не возникло — экспроприированный у незваных гостей транспортёр на автопилоте доехал до бизнес-центра и остановился у въезда на подземную стоянку. «Лотос-парк» не был особо охраняемым режимным объектом, поэтому, к радости комедиантов, никто не вышел проверять личности сидящих в салоне. Охрану совершенно не интересовало, кто там находился и с какой целью приехал.

Посетители проверялись уже на этажах службами безопасности компаний, расположенных в здании, а задачей охраны паркинга было лишь не допустить заезда на территорию постороннего транспортного средства. Поэтому, кроме автоматических ворот на въезде в паркинг, никаких препятствий на пути у комедиантов не возникло.

Умные камеры быстро опознали номерной знак, проверили его по базе и открыли ворота. Транспортёр помощника Тида нашёл нужное место на подземной стоянке запарковался, объявил механическим голосом, что поездка завершена, и выключил двигатель.

— А до лифта тут действительно рукой подать, — сказал Лёха, посмотрев в окно. — Метров пятнадцать. Не перепутаешь. Как будем действовать?

— Я бы предпочёл некоторое время понаблюдать за теми, кто входит в лифт и выходит из него, — ответил амфибос. — Но ты явно хочешь прямо сейчас отправиться на сто восемнадцатый этаж и всё там разнести.

— Друг мой! Так и должно быть, — с некоторой обидой в голосе ответил Ковалёв. — Ты разведчик, я штурмовик. Твоя задача остаться незамеченным, а моя как можно быстрее достигнуть результата. Впрочем, я готов к компромиссу. Давай полчасика посидим и понаблюдаем.

— Не думаю, что за это время мы обнаружим что-то важное.

— Но мы же не можем сидеть здесь несколько суток. Транспортёр — штука заметная. И довольно странно, что он стоит здесь, а его хозяин не выходит на связь. Думаю, Тид уже звонил нашему любителю прыгать на статуэтки, либо в ближайшее время позвонит. И очень озадачится, когда тот не ответит.

— Не спорю, — согласился Жаб. — Но мы даже не представляем, что нас ждёт в том офисе. Может, там отряд охранников сразу на входе сидит.

— Не думаю. Будь Тид таким параноиком, не стал бы снимать офис в таком месте. Намного более реален вариант, что там окажется дополнительная дверь, которую неизвестно как открывать. Палец там может уже и не прокатить.

— Надо было на всякий случай и глаз взять, — вздохнул амфибос. — Не хотелось бы с шумом туда проникать.

— Пошуметь мы всегда успеем, — улыбнулся Ковалёв. — Давай тогда ровно час подождём, а потом уже с чистой совестью отправимся наверх.

Жаб кивнул, соглашаясь с предложением друга, комедианты устроились поудобнее в креслах и принялись наблюдать за входом в лифт.

Ровно через шестьдесят минут Ковалёв произнёс:

— Не считая андроида-уборщика, наш визуальный улов составляет пять рыл. Двое вышли из лифта, трое в него зашли. За час. Негусто.

— Видимо, основная часть арендаторов и посетителей пользуется парадным входом в бизнес-центр, — предположил Жаб.

— И интуиция мне подсказывает, что такой серьёзный парень, как Тид, однозначно заходит только с парадного. Час мы с тобой потеряли, но зато теперь, безо всяких сомнений, можем вломиться к ним на этаж.

— Я бы предпочёл не вламываться, — сказал амфибос.

— По обстоятельствам дружище, по обстоятельствам! — усмехнулся Лёха, и друзья покинули транспортёр

Палец посланника Тида помог войти в лифт, Ковалёв набрал на панели номер нужного этажа, и кабина устремилась вверх.

Комедианты боялись, что на сто восемнадцатом этаже им придётся столкнуться ещё с каким-нибудь препятствием в виде дополнительной системы идентификации посетителей, но выйдя из лифта, они оказались в просторном лобби, постепенно сужающемся и переходящим в длинный коридор. По центру лобби располагалась большая стойка, выполненная из натурального дерева, возможно даже, из невероятно дорогого далуворского дуба.

За стойкой стояла улыбающаяся девушка в строгом деловом костюме, больше похожая не на офисного секретаря, а на хостес в очень дорогом ресторане. Несмотря на улыбку девушки, Лёха заметил, что её лицо напряглось при виде необычных неожиданных посетителей, а взгляд скользнул куда-то вниз.

Возможно, секретарь посмотрела на тревожную кнопку. И девушка имело полное право насторожиться. Суровые комедианты с уставшими лицами, одетые в простую недорогую одежду, явно не походили на обычных посетителей этого офиса, чем бы здесь ни занимались.

— Надо её нейтрализовать, пока не вызвала охрану, — прошептал Ковалёв товарищу, при этом широко улыбнувшись секретарю.

До лобби было около десяти метров, но комедианты не решались сделать и шаг, опасаясь, что девушка нажмёт тревожную кнопку, слишком уж часто она поглядывала куда-то вниз.

— Давай ты, — так же негромко ответил Жаб. — Тебя она должна подпустить, тебя женщины любят. Подойти и выруби.

— Я не могу бить женщину, если она не напала первой. А эта явно нападать не собирается.

— Хорошо, я понял, но тогда заболтай её.

— Добрый день! Прошу прощения за вторжение! — громко сказал Лёха, растянув улыбку ещё шире и направился к стойке. — Мы из службы по защите домашних животных! Двумя этажами ниже из клетки сбежал крот-убийца.

Увидев, как глаза девушки расширяются от испуга, Лёха понял, что переборщил и поспешил исправиться:

— Не бойтесь, это просто название такое. Этот крот очень маленький и убивает только мух. Охотится за ними везде. Вот погнался, видимо, за очередной и потерялся. Вы его не видели?

— Нет, — немного растерянно ответила девушка.

— А мухи у вас есть? — продолжил Ковалёв нести чушь, потихоньку подходя к стойке.

Жаб следовал за другом и тоже изо всех сил старался улыбнуться.

— Это просто невероятно! — воскликнул Лёха и развёл руками так, будто очень удивился. — Только сейчас разглядел, как же сильно Вы похожи на мою сестру! Если бы я не созванивался с ней полчаса назад, и Жанна не сказала, что в данный момент лечит перепончатокрылых маленьких бегемотиков на болотах Клебоса, я бы бросился к Вам обниматься. Ну как две капли воды похожи!

— Простите… — пробормотала девушка. — Ваша сестра? Я ничего не понимаю.

Нельзя было точно сказать, что так шокировало секретаря: напор неожиданного гостя или информация о сходстве с его сестрой. Скорее второе. Девушка судя по её хрупкому телосложению, специфическим чертам лица и бледно-серой коже была землячкой Носка и не смогла сразу переварить информацию, что она похожа на сестру этого шумного человека, причём как две капли воды.

Воспользовавшись заминкой девушки, Жаб быстро дошёл до стойки, обогнул её и зажал своей широченной ладонью хрупкой уроженке Лифентра рот, а заодно нос и глаза. Амфибос аккуратно уложил секретаря на пол за стойку, сдвинул ладонь так, чтобы она прикрывала девушке лишь рот и сказал:

— Не бойся, не кричи и не вырывайся, мы не причиним тебе вреда.

Но девушка не собиралась ни вырываться, ни кричать — она была без сознания.

— Жаб, ну на хрена ты её вырубил? — возмутился Лёха, тоже перебравшийся за стойку. — Мы могли расспросить.

— Я её не вырубал! Не меньше твоего понимаю, что нам нужна информация. Она сама отключилась.

— Может, ты ей дыхание сильно зажал или шею свернул?

— Не говори ерунды, — огрызнулся Жаб. — Свернул бы шею, она сейчас бы не дышала. А она дышит. Я просто зажал ей рот и уложил на пол.

— Значит, от страха. Носок тоже иногда такое практикует. Видимо, расовые особенности, очень уж эмоциональный народ.

— Давай перетащим её в туалет, — предложил Жаб. — Там водичкой польём, Носку такое помогает. Приведём её в себя, там же и допросим.

— Знать бы, где туалет, — ответил Лёха и осторожно выглянул за стойку.

Комедиант хотел рассмотреть холл и коридор, но в этот момент зазвонил коммуникатор секретаря, и Лёха решил пока не высовываться. После нескольких звонков аппарат замолк, почти сразу же после этого, послышался звук открываемой двери и недовольный мужской возглас:

— Чиллико! Ты почему не отвечаешь?

Послышались шаги, кто-то шёл к стойке.

— Чиллико! Ты где? — спросил неизвестный мужчина, и судя по голосу он был уже совсем близко.

Ковалёв резко выпрямился и очень серьёзно сказал:

— Да здесь она на полу лежит.

— На полу? — опешил мужчина и остановился, он часто заморгал, будто не верил своим глазам. — Почему на полу? А Вы кто?

— Похоже, у неё отошли воды, — с невероятной серьёзным лицом продолжил Лёха. — Срочно нужен акушер. Вы обладаете необходимыми навыками? В армии служили?

— Воды? — мужчина ничего не понял, он с любопытством заглянул за стойку, тут же получил прямой удар от Жаба кулаком в лоб и упал рядом с секретарём.

— Как думаешь, — спросил Ковалёв друга. — Сколько ещё за этой стойкой поместится?

— Ты что, собрался сюда весь офис сложить? — удивился амфибос. — Иди ищи туалет, надо быстрее уносить её отсюда.

Ковалёв хотел было отправиться изучать коридор, но заметил, как открывается ещё одна дверь и вернулся за стойку.

— Похоже, одного ещё точно придётся сюда сложить.

Лёха аккуратно выглянул за край стойки и прошептал:

— Дружище, там какой-то твой земляк. Ты глянь-ка. Может, расспросишь у него по-свойски, что тут к чему.

Жаб тоже выглянул за стойку и громко засопел. Ковалёв знал, амфибосы так делают, когда сильно волнуются, поэтому тут же спросил:

— Что такое?

— Это спутник Бронкхорста, — ответил Жаб. — Он был с нами на корабле.

— Ты уверен?

— Это вы люди похожи друг на друга, а амфибосы все разные! Мы никогда не путаем друг друга.

— Третья шутка от тебя за месяц, — заметил Ковалёв. — Глядишь, и без операции управимся. Если это тот самый, с корабля, то не вижу ничего удивительного. Он часто с Тидом ошивался. Надо подумать, как его технично оприходовать.

Не успел Лёха даже рассмотреть какой-либо вариант, как Жаб поднялся во весь рост и обратился к соплеменнику:

— Уважаемый, я хочу с тобой поговорить. У меня нет в планах ничего плохого в отношении тебя. Только поговорить.

Знакомый Бронкхорста, увидев Жаба, застыл и вытаращил глаза.

— Не делай глупостей, друг! — крикнул на всякий случай Лёха. — Мы просто хотим поговорить!

То, что произошло дальше, не мог предвидеть ни Лёха, ни Жаб. Амфибос из свиты Бронкхорста упал на колени и что-то забормотал на далуворском. Он причитал, стонал, охал и казалось, вот-вот заплачет.

— Говори на языке людей! — прикрикнул на соплеменника Жаб. — Мой друг не понимает тебя. И встань!

Однако странный амфибос снова затараторил на родном языке.

— Что он хоть говорит? — поинтересовался Ковалёв.

— Дичь какую-то несёт, — ответил Жаб и прикрикнул на соплеменника: — Говори на людском языке! И встань уже!

Но стоящий на коленях не поднялся, он, наоборот, прижался лбом к полу и выдал-таки на языке людей фразу, от которой у Ковалёва отпала челюсть.

— Простите меня, Ваше Высочество! — громко простонал амфибос. — Простите! Я не знал! Я, правда, не знал!

— Жаб, ты уверен, что амфибосы никогда не путают друг друга? — спросил товарища Ковалёв. — Почему он тебя так называет?

— Он считает меня наследным принцем Далувора, — ответил Жаб.

— Принцем? Но почему? Ты так похож на принца, что он тебя с ним спутал?

— Откуда я могу знать, почему? — ответил Жаб. — Но амфибосы никогда не путают друг друга.

Странный амфибос снова что-то пролепетал на своём языке, и Жаб опять его осадил:

— Говори на языке людей! Это невежливо, объясняться на языке, который не все присутствующие могут понять!

— Прошу прощения, Ваше Высочество! Это я от переживания! Умоляю, простите меня!

Земляк Жаба встал на ноги и сделал это очень вовремя, так как раскрылись дверцы лифта, и в холл вошли двое мужчин с лоснящимися лицами и в дорогих костюмах. Они с удивлением оглядели Ковалёва и двух амфибосов и один из них начал уже открывать рот, желая что-то сказать, но Лёха его перебил.

— Добрый день, господа! — произнёс комедиант. — Вы-то нам и нужны!

— Мы? — опешил мужчина, которого Ковалёв перебил. — Вам? А Вы кто?

— Моё имя Золтан Зэнк! — с наигранным пафосом сказал Лёха. — Инспектор Зэнк из отдела особых расследований, но для вас можно просто Золтан. Мы расследуем загадочное убийство, которое произошло сегодня утром этажом ниже. Вы ведь слышали о нём?

Оба мужчины отрицательно завертели головами.

— Очень странно, все слышали, а вы нет. Впрочем, там ничего интересного. Курьер приревновал секретаршу к мойщику аквариумов со всеми вытекающими. Я всегда говорил: служебные романы до добра не доводят, — Лёха выдержал небольшую паузу и добил незнакомцев: — Вы не могли бы стать понятыми? Это займёт не более получаса, ну максимум час. Вот одного господина мы нашли, нужен ещё один. Кто из вас готов помочь обществу? По глазам вижу, что оба!

— К сожалению, мы спешим, — ответил мужчина, который до этого молчал, и оба незнакомца быстро прошагали вглубь коридора и скрылись за одной из дверей.

Ковалёв тяжело выдохнул, убрав улыбку с лица, и спросил земляка Жаба:

— Где тут можно пообщаться? Думай быстрее, пока ещё кто-нибудь не пришёл.

Не успел Лёха договорить, как открылась очередная дверь и в коридор вышла девушка, выглядевшая очень недовольной. Увидев, что секретаря нет на месте, она нахмурилась ещё сильнее и спросила:

— Вы Чиллико не видели?

— Она ушла за пиццей и пивом, — ответил Лёха. — Сегодня день рождения босса, и после работы будет вечеринка. Только никому не говорите, это сюрприз!

Недовольная девушка вернулась в свой кабинет, а Ковалёв спросил у странного амфибоса:

— Тид или Бронкхорст находятся сейчас в этом здании?

— Нет, — ответил земляк Жаба.

— Уверен?

— Абсолютно.

— Тогда и нам здесь делать нечего, уходим. А ты пойдёшь с нами, поговорим в менее оживлённом месте.

— Не бойся, — решил успокоить соплеменника Жаб.

— Рядом с вами я ничего не боюсь, Ваше Высочество!

Лёха не сдержался и засмеялся, но быстро взял себя в руки и сказал:

— Тебя как зовут?

— Нуллу-Кан-Лоббо, — ответил странный уроженец Далувора. — Люди обычно сокращают до Нуллу, я не против.

— Вызови, Нуллу, лифт и спускаемся в паркинг!

Земляк Жаба приложил палец к сенсору вызова лифта. Кабина ещё не успела уйти, поэтому двери тут же открылись.

В паркинге, когда комедианты и Нуллу подошли к транспортёру, Лёха обратился к новому знакомому:

— Будь добр, посиди в салоне пару минут, мы с другом немного пообщаемся.

Нуллу кивнул и забрался в транспортёр.

— Что скажешь, дружище? — спросил Ковалёв товарища, когда они немного отошли в сторону. — Ой, прошу прощения, Ваше Высочество, что на ты обращаюсь! Но всё же, что это за цирк?

Амфибос развёл руками, не зная, что ответить.

— Ну хоть что-нибудь скажи! Ты лучше должен своих сородичей понимать. Может, он сумасшедший? На самом деле это большая удача, что мы его нашли. Думаю, с его помощью можно и на Тида выйти, и на Бронкхорста, но его психическое здоровье меня пугает.

— Скажу, что меня это всё тоже очень сильно удивляет. Амфибосы не сходят с ума. На этот счёт не переживай. Его рассудок в порядке.

— Не похоже.

— Уверяю тебя.

— Но он называет тебя принцем Далувора! При этом ты говоришь, что амфибосы не сходят с ума и не путают друг друга. Но как тогда понимать его поведение?

Жаб призадумался, снова развёл руками и сказал:

— Не знаю, всё очень странно. Но ты же понимаешь, что он не обманывает?

— Хочешь сказать, ты принц Далувора? Жаб, при всей моей к тебе братской любви, что-то мне не верится в такой расклад.

— Мне самому не верится. И я не говорил, что я принц. Я сказал, что он не обманывает! Это разные вещи. Он искренне в это верит. И мне очень интересно, кто ему это внушил и главное, зачем?

— Здесь я с тобой соглашусь, — сказал Ковалёв. — Между «ты принц» и «он думает, что ты принц» разница большая. Мне не меньше, чем тебе, хочется узнать, почему этот бедняга так думает. Но всё же задача номер один у нас сейчас другая.

— Выбраться из здания, пока служба безопасности не обнаружила секретаря и не проверила записи камер наблюдения, — сформулировал задачу бывший разведчик.

— Именно! И добраться до Носка раньше вероятного противника! — добавил бывший штурмовик.

Лёха с Жабом подошли к транспортёру, и Ковалёв знаком велел их новому знакомому выйти. Нуллу тут же покинул салон и подошёл к комедиантам.

— В общем, расклад такой, братишка, — сказал Лёха. — Сейчас ты поедешь с нами в одно местечко, там мы побеседуем, и ты нам расскажешь кое-что. Надеюсь, ты не против?

— Если этого желает Его Высочество, то я почту за честь поехать с вами! — ответил амфибос.

— Вот и отлично. В дороге ни слова, вполне возможно, что в салоне ведётся аудио или видеозапись.

Сказав это, Ковалёв сел в транспортёр, дал указания автопилоту вернуться на тот адрес, с которого приехали, и нервно сжал кулаки, отгоняя от себя мысли, что служба безопасности офиса Тида вполне могла уже объявить тревогу.

Однако этот раз всё обошлось, транспортёр без проблем покинул подземную парковку бизнес-центра «Лотос-парк» и поехал к арендованному Носком особняку.

Глава 11. Дива Айола

Всю дорогу до арендованного Носком особняка Ковалёв пытался найти хоть какое-то логичное объяснение тому, что их новый знакомый Нуллу называет Жаба принцем Далувора. Но не нашёл.

«А ситуация всё больше и больше становится похожа на картины Кармога, — думал Лёха, пытаясь разложить в голове по полочкам события последних часов. — Полный сюрреализм и никакой логики».

Подъехав к дому, решили загнать транспортёр во двор, чтобы он не привлекал ненужного внимания, благо забор был высокий и глухой. Едва комедианты и Нуллу покинули салон, Носок выскочил из дома и возмущённо затараторил:

— Господин Лёха! На инфовизор поступило уже несколько звонков! Я волнуюсь!

— Надеюсь, догадался не отвечать? — спросил Ковалёв.

— Догадался.

— Горжусь тобой! — усмехнулся комедиант и добавил невероятно проникновенным голосом: — Как ты, вообще, себя чувствуешь? Фантомные боли на месте утерянного пальца не беспокоят?

— Вам смешно, господин Лёха, — насупился адвокат. — Но Вы не представляете, какая это для меня трагедия.

— Трагедия будет, когда Жаб тебе башку оторвёт, а палец — это мелкие неприятности. Пойдём поговорим о прекрасном.

— О картинах? — удивился Носок. — Сейчас?

Лёха ничего не ответил, он подхватил адвоката под локоть, завёл в дом и уже там сказал:

— С нами приехал очень странный амфибос. Он думает, что Жаб — принц Далувора. Мы не должны его в этом разубеждать.

— Но ведь господин Жаб не принц? — на всякий случай уточнил Носок.

— Нет, конечно. Он принцесса.

— Опять шутите?

— А ты догадливый, это хорошее качество для адвоката. И чтобы ты в полной мере оценил важность нашего гостя, добавлю: он из окружения Бронкхорста, и с его помощью есть шанс выйти на этого гада. Но чтобы парень с нами добровольно сотрудничал, надо ему подыгрывать. Он должен продолжать верить в августейшее происхождение Жаба.

— Подыграть не проблема, Вы же знаете, это я умею, — с гордостью ответил Носок.

— Соврать ты можешь, знаю, — согласился Ковалёв. — И это тоже хорошее качество для адвоката. Слушай, зачем тебе становиться флористом? Ты ведь рождён быть адвокатом!

Носок насупился и с обидой пробурчал:

— Обещали разговор о прекрасном, а сами смеётесь надо мной.

— Мы пока ещё живы, Носочек! Это прекрасно! — оптимистично заявил Ковалёв, исполнив обещание. — Но, возможно, такой расклад ненадолго. Возьми документы и ценные вещи, надо побыстрее отсюда сваливать.

Комедиант вышел на улицу. Уроженцы Далувора стояли у транспортёра и о чём-то оживлённо болтали на своём языке. Лёха тут же забеспокоился, не рассказал ли Жаб уже соотечественнику, что никакой он не король. Ковалёв быстро подошёл к амфибосам и сказал другу:

— Я велел Носку собираться, надо подумать, где теперь можно спрятаться. Боюсь, гости могут прибыть с минуты на минуту.

— Тоже так думаю, — согласился Жаб. — Секретаршу уже или нашли, или она пришла в себя. Значит, камеры наблюдения в офисе уже отсмотрели. В ближайшее время Тид и Бронкхорст узнают, что мы на Тропосе. И что мы за ними охотимся. А может, уже знают.

— И что с нами Нуллу, который с большой долей вероятности нам или помогает, или мы выбили из него информацию, — добавил Лёха.

— И ещё они отследили, на чём мы уехали, значит, Тид уже понял, что Носок с нами. Сейчас он всё сведёт до кучи и передаст информацию Бронкхорсту. В том числе и адрес этого дома. Если уже не передал, — продолжил строить догадки Жаб. — В общем, ты прав, время идёт на минуты.

— Прошу прощения, Ваше Высочество! — перебил комедиантов Нуллу. — Тид пока ещё ничего не передал Бронкхорсту и до завтра вряд ли что-то передаст. Он сегодня прибыл в офис к десяти часам, раздал указания и уехал. При этом запретил его беспокоить до завтра, что бы ни случилось.

— Это почему вдруг так? — удивился Лёха.

— Сегодня премьера у дивы Айолы.

— У кого? — переспросил комедиант.

— Понимаете, — Нуллу заметно напрягался, чтобы подобрать правильные слова. — Господин Тид имеет слабость к красивым женщинам и к опере.

— Этот парень мне определённо нравится своей тягой к прекрасному, — усмехнулся Ковалёв. — Он олицетворяет собой любовь к искусству во всех её проявлениях: и картины, и опера, и не исключено, что наш друг Тид пишет стихи по ночам. Есть такое?

— Про стихи я не в курсе, — ответил Нуллу. — Но с дивой Айолой у него отношения.

— Ну это логично: умножаем любовь к опере на слабость к красивым женщинам и получаем на выходе невероятную тягу к красивым оперным певичкам. Что ты там про премьеру сказал?

— Сегодня в восемь часов вечера в Гранд-Тропос-Опера премьера новой постановки. И у дивы Айолы там главная партия. Говорят, она её получила благодаря тому, что господин Тид финансировал эту постановку. Так что у него двойной интерес сегодня — посмотреть на свою протеже и увидеть результат финансовых вложений. И все в офисе знают, насколько это для него важно. Поэтому вряд ли кто-то рискнёт сегодня беспокоить господина Тида и портить ему настроение звонком. Учитывая, что он настрого запретил это делать. Разве что, начальник безопасности мог бы, но его в офисе не было.

— А если, минуя Тида, сообщат сразу Бронкхорсту, что те, кого он разыскивает, были сегодня в офисе? — спросил Жаб.

— Исключено. Это просто некому сделать. Люди Тида не имеют выхода на Бронкхорста.

— Такая жёсткая субординация? — удивился Ковалёв. — Через голову не прыгают даже в таких важных случаях?

— Не поэтому. Тид ведь не человек Бронкхорста. Они сотрудничают лишь по некоторым вопросам. Я не думаю, что кто-то, кроме самого Тида, сможет донести до Бронкхорста какую-либо информацию. Скорее всего, служба безопасности всё подготовит, чтобы завтра утром показать Тиду. Но, как я уже сказал, её руководителя в офисе не было… — Нуллу запнулся, оглядел комедиантов и спросил: — Кстати, а где он?

— Мы-то откуда знаем? — удивился Жаб.

— Ваше Высочество! Но ведь вы ездите на его транспортёре.

— Так вот кто это был, — задумчиво произнёс Лёха и добавил: — Этот парень одолжил нам свой транспортёр.

— Но… — Нуллу пытался переварить полученную информацию. — Но у транспортёра биометрический запуск двигателя. Он заводится только от отпечатка пальца.

— Он и палец нам одолжил, — пояснил Лёха, и тут же поспешил перевести разговор на другую тему: — А чего мы здесь на улице стоим, как не родные? Если у нас есть немного времени, то прошу в дом!

Нуллу тут же посмотрел на «принца», явно ожидая разрешения войти с ним в одно помещение.

— Проходи! — сказал Жаб и сам направился к дому.

Его соплеменник учтиво преклонил голову, дождался, пока в дверь войдёт «Его Высочество», и лишь после этого сдвинулся с места.

— Нуллу, присядь пока на диван, отдохни, мне с Его Высочеством надо кое-что обсудить, — сказал Лёха, когда все оказались в доме. — Если хочешь, наш друг Носок принесёт тебе чего-нибудь выпить.

— Нет, спасибо! Не нужно! Я не хочу пить! — ответил амфибос, подошёл к дивану, но садиться на него не стал — он не мог этого сделать, пока стоял сам «принц».

Лёха облегчённо выдохнул — судя по поведению Нуллу, правды Жаб земляку пока не сказал. Комедианты отошли на кухню, где Ковалёв на всякий случай сразу же спросил друга:

— Ты же не проболтался? Он ведь всё ещё думает, что ты принц?

— Конечно, — ответил Жаб. — Зачем мне его в этом разубеждать? Пока он так думает, мы можем вытрясти из него ценную информацию. Принцу он готов рассказать всё, что знает.

— Просто вы так мило беседовали на улице, что я испугался, не сболтнул ли ты лишнего, — признался Лёха.

— Не сболтнул, — успокоил друга амфибос. — Я, конечно, не умею обманывать, но это и не нужно. Он не смеет задавать мне вопросы, а сам я ничего не рассказываю, просто игнорирую эту неудобную тему.

— А о чём тогда болтали?

— Я расспрашивал его о Бронкхорсте и Тиде, он отвечал. Сказал, что Бронкхорста видел всего несколько раз, и как на него выйти, не знает. Про Тида только начал говорить, но пришёл ты.

— Ладно, ещё расспросим, — сказал Ковалёв. — Насколько я понял, он идёт на сотрудничество.

— С радостью, — подтвердил Жаб. — Он очень хочет мне помочь.

— Ну вот и славно. Сейчас быстро проверим, как там наверху наши пленные, а потом продолжим разговор с твоим землячком. Хотя надо новости ещё просмотреть на предмет очередных сюрпризов. А то я уже со всех сторон гадостей ожидаю.

— Давай я пленных проверю, а ты пока новости глянь, — предложил Жаб.

Лёху это устроило, он отправился к инфовизору, а амфибос пошёл на второй этаж.

К радости беглых рабов господина Бронкхорста, по новостям про них новых сюжетов не было, а пленники лишь попросили попить. Жаб эту просьбу исполнил и даже пообещал накормить бедолаг, как только появится свободная минута.

Когда комедианты присоединились к ожидавшим их в гостиной Носку и Нуллу, Лёха сразу же объяснил их новому знакомому, что к чему:

— Врать мы тебе не будем, Нуллу, твой принц в опасности. Он вынужден скрываться. Думаю, ты это уже и сам понял. И сейчас от тебя зависит, усложнится его жизнь или, наоборот, в ней начнётся светлая полоса.

— Я готов ради Его Высочества пожертвовать жизнью в любой момент! — торжественно объявил амфибос.

— Будем иметь в виду, но, спасибо, пока не нужно. Ты лучше расскажи нам ещё что-нибудь про Тида. Но для начала хотелось бы узнать, что ты, вообще, у него делаешь?

— Он нанял меня в качестве консультанта. Сказал, что хочет узнать больше про наш народ. В редкие минуты, когда у него есть свободное время, он задаёт мне вопросы, я ему рассказываю про Далувор, про амфибосов. Но меня это удивляет. Я ведь бывший военный, есть специалисты, которые могут рассказать намного больше и лучше. Но Тид хорошо платит, поэтому меня всё устраивает, — Нуллу осёкся, посмотрел на Жаба и продолжил: — Точнее, устраивало. Когда я узнал про Его Высочество, то возмутился. Но виду не подал, чтобы в случае чего быть полезным. И вот такой случай представился — вы можете на меня рассчитывать. Я готов отдать жизнь за Его Высочество!

— Мы помним, ты уже говорил. Выходит, когда мы с тобой встречались на корабле, ты не знал, кто это? — спросил Лёха, показывая на Жаба.

— Конечно, нет! Если бы я знал, не допустил бы такого неуважительного отношения к Его Высочеству.

— А когда узнал?

— Вчера. Услышав разговор Тида и Бронкхорста.

— Подслушиваешь?

— Я не специально. Тид в последнее время очень боится покушения. Он часто просит меня проверить его машину на предмет заложенной взрывчатки, я ведь подрывник. И я решил поставить под днище несколько камер, чтобы они зафиксировали и сообщили, если кто-то сунется туда. Вчера я спустился на стоянку, залез под машину, чтобы посмотреть, куда камеры лучше воткнуть, а на соседнем месте стоял лимузин Бронкхорста.

— Да ну! — Лёха перебил амфибоса. — У него тоже офис в этом здании?

— Что Вы! Он к Тиду приезжал. Он персона другого масштаба — на уровне правительства или руководства спецслужб Тропоса. Деталей я не знаю, он очень скрытный.

— Такая масштабная фигура? — переспросил Ковалёв. — А почему тогда он к Тиду ездит, а не наоборот?

— Это происходит крайне редко, на моей памяти всего второй раз, — ответил Нуллу. — И пока я там возился с днищем, он вернулся к лимузину, а Тид его провожал. Они долго не могли расстаться, Бронкхорст громко и грязно ругался. Я просто не рискнул обозначить своё присутствие — молча лежал под машиной. А в конце их разговора Бронкхорст сказал Тиду, что у того в руках был сам наследный принц Далувора, а Тид его упустил. Бронкхорст кричал, что они потратили кучу сил и средств, чтобы вычислить, выследить и поймать Его Высочество, а Тид всё испортил. И если он не хочет повторить судьбу кхэлийского адвоката, то должен найти наследного принца. И ещё сказал, что времени осталось совсем мало.

— На что осталось мало времени? — поинтересовался Жаб.

— Не знаю, Ваше Высочество! Бронкхорст не уточнил. Он после этого просто ещё раз грязно выругался и уехал. А Тид потом сразу же кому-то звонил и требовал, чтобы ему как можно быстрее предоставили информацию про Вас и Вашего спутника. Он называл вас комедиантами. Прошу простить меня за то, что повторил это слово!

— Да, это было больно, но попробуем пережить, — не удержался от сарказма Лёха. — Ты знаешь, зачем они хотят поймать Его Высочество?

— Нет. Но они настроены решительно. Я предлагаю как можно быстрее обратиться в посольство Далувора. Они с радостью обеспечат возвращение Его Высочества на родину.

— Не всё так просто, друг мой, — с наигранным сожалением произнёс Ковалёв. — Ты в курсе, что на вашей планете сильны антимонархические настроения? Ты сам, часом, не республиканец?

— Да как вы могли такое подумать? — искренне возмутился Нуллу. — Я монархист! Я готов отдать жизнь за Его Высочество в любой момент!

— Это похвально, но ты не ответил на первый вопрос: слышал про антимонархические настроения?

— Да. К сожалению, они есть, но слухи об их размахе сильно преувеличены. Народ за монархию!

— Это отлично! Но проблема в том, что народ никто никогда не спрашивает. Его ставят не перед выбором, а перед фактом. Сегодня все за монархию, но месяц-другой репрессий, максимум год, и все будут за республику. Сначала из страха, потом привыкнут. Ты, как военный, должен знать, как много значит в таком деле сила. А к сожалению, сила сейчас на стороне вашего регента, который чуть ли не со дня на день может объявить Далувор республикой.

Ковалёв старался быть убедительным, но информации, полученной в своё время от Жаба, было катастрофически мало, поэтому приходилось импровизировать.

— И что самое печальное, регент пользуется сильной поддержкой дипломатического корпуса, — продолжил Лёха нагонять страха на амфибоса-монархиста. — И мы не знаем гражданской позиции сотрудников посольства Далувора на Тропосе. Насколько безопасно идти к ним за помощью?

— А что же тогда делать? — в ужасе воскликнул Нуллу.

— Выход только один — Его Высочество должен инкогнито попасть на Далувор, и уже там перед преданными ему королевскими гвардейцами раскрыться. Но перед этим мы должны найти Бронкхорста, или хотя бы Тида, и выпытать у них информацию, которая позволит осуществить наш план.

— Чтобы пытать Бронкхорста, его ещё надо найти, — заметил Жаб.

— Как всегда, в точку, Ваше Высочество! Поэтому предлагаю начать с Тида. Тем более у нас есть такой повод для встречи — премьера профинансированной им постановки. Мы просто обязаны поздравить его с этим событием лично! Поздравить от всего сердца! — громко и торжественно объявил Ковалёв и тихо со злостью добавил себе под нос: — Прямым в челюсть. И потом ещё пару раз с ноги в печень.

— Надо как-то проникнуть на эту премьеру, — сказал Жаб. — Какой вариант будем прорабатывать: по-тихому или как ты любишь?

— Да, разнести здание Гранд-Тропос-Опера — это было бы сильно, — усмехнулся Лёха. — Но такого нам уже точно не простят. Значит, в этот раз мы пойдём другим путём. Мы купим билеты, если они, конечно, ещё остались в продаже, и попадём в здание оперы как добропорядочные граждане. Точнее, как очень богатые добропорядочные граждане. Носок, зайди на страницу оперы и посмотри, сколько стоят билеты в ВИП-ложу. Надо срочно купить парочку, если есть в наличии.

— В ВИП? — удивился адвокат.

— У нас с Жа… — Лёха осекся и быстро исправился. — С Его Высочеством слишком известные лица, я бы сказал, засвеченные на всё Обитаемое Пространство. Поэтому нам предпочтительнее попасть в здание оперы через ВИП-вход, где нет камер.

— А почему там нет камер? — спросил Жаб.

— Не все ВИПы хотят светить, с кем они приходят в оперу. И по этой же причине ВИП-билеты неименные, что тоже нам на руку.

— Откуда ты всё это знаешь?

— Из прошлой жизни, — вздохнув, ответил Ковалёв и обратился к адвокату: — Носок, быстро проверь наличие билетов, если есть возможность, ставь бронь, а потом бери карты Куна, обналичивай их срочно и закидывай все эти деньги на свой счёт. Билеты стоят недёшево.

— Я могу купить их прямо сейчас, — предложил Нуллу. — У меня достаточно средств.

— Это будет очень любезно с твоей стороны, друг! Купи их как можно быстрее, — ответил Лёха. — Но Носку всё равно нужно срочно перекинуть все деньги на свою карту. Нам ещё приодеться надо и цветы купить. И если ты составишь ему компанию, будет вообще замечательно!

— Но я и сам справлюсь! — возмутился адвокат. — Вы что, мне не доверяете?

— В такое время на таком районе да с такими деньжищами ходить одному? — воскликнул Лёха. — Носок, ты с ума сошёл?

— Это фешенебельный район, и сейчас день! — не сдавался гуманоид.

— Не спорь со мной! Я родился и вырос на таком районе! Здесь всё не так, как кажется! Здесь опасность поджидает за каждым углом!

Адвокат хотел было ещё что-то возразить, но Жаб не дал ему этого сделать.

— Заткнись и быстро исполняй! — рявкнул амфибос.

Вспомнив слова Ковалёва, что за пальцем может последовать голова, Носок замолчал, дождался, пока Нуллу выкупит билеты, после чего они вдвоём быстро покинули особняк.

Пока гонцы к банкомату ездили обнулять анонимные карты капитана Куна, комедианты покормили пленных, сводили их справить естественные нужды и пообещали, что скоро их мучения могут окончиться. Пленные, помня о судьбе своего начальника, заявили, что никуда не торопятся и выразили желание сидеть связанными, сколько понадобится, лишь бы выйти из этого особняка живыми. На том и порешили.

Адвокат с амфибосом-монархистом вернулись довольно быстро. Носок сообщил, что сумма недобровольных пожертвований капитана Куна в фонд помощи беглым рабам господина Бронкхорста составила почти восемьдесят тысяч в переводе на юани Тропоса.

Ковалёв тут же через инфовизор связался с магазином одежды люксовых брендов, и они с Жабом, немного повертевшись перед камерой, заказали себе костюмы для похода в оперу и подходящую случаю обувь.

Заказы привезли через два часа. Комедианты быстро всё примерили, после чего Носок подписал накладную доставки и с его счёта сняли почти десять тысяч юаней.

— Хорошо тебе, Жаб, — сказал Ковалёв, посмотрев сначала на себя в зеркало, а потом на друга. — Переоделся и хоть в оперу, хоть на свадьбу.

— А что с тобой не так? — удивился амфибос.

— А мне ещё бриться надо, — вздохнул Лёха, проводя рукой по недельной щетине и осознавая, что она и дорогой костюм не совсем подходят друг другу. — И ещё нам нужно заказать лимузин.

Комедиант снова провёл рукой по щеке, вздохнул и крикнул адвокату:

— Носок, будь добр, организуй лимузин, да с расчётом, чтобы мы были в опере за пятнадцать минут до начала. И два роскошных букета! Я думаю, капитану Куну было бы приятно узнать, что часть его денег пойдёт на такое хорошее дело.

Нуллу благоразумно решили с собой не брать. Комедианты понимали: в любой момент амфибос-монархист мог превратиться из союзника в противника, ведь была большая вероятность, что во время разговора с Тидом раскроется, как выражался Лёха, лже-августейшество Жаба.

К семи часам подали лимузин. Время в пути от арендованного особняка до Гранд-Тропос-Опера должно было занять не более пятнадцати минут, поэтому комедианты не спешили.

— Ваше Высочество! Какие будут указания на время Вашего отсутствия? — спросил Нуллу Жаба, всем своим видом показывая, что он очень хочет быть полезным.

— Сидите здесь и ждите! Никого в дом не впускать! На звонки не отвечать! Ни на инфовизор, ни на личные! Мы возьмём телефон Носка. Если понадобится, с него позвоним. И вы звоните на него в случае крайней необходимости.

— Принято к исполнению, ваше Высочество! — по-военному отрапортовал монархист.

— Носок! Дай мне свой телефон! — сказал Жаб адвокату. — Но перед этим забей туда номер Нуллу!

— А мне отдай мои часы! — добавил Ковалёв. — Похоже, сегодня знаменательный день — мне впервые может пригодиться подарок бывшего тестя.

Адвокат быстро выполнил оба поручения, после чего спросил:

— Я вас правильно понял: мы ничего не делаем, просто ждём дополнительных указаний?

— Как-то это несерьёзно, — сказал Лёха. — Мы там работать будем, а вы здесь прохлаждаться, коктейли пить на диванчике. Так не пойдёт. Тоже займитесь полезным делом.

— Но каким? — удивился Носок. — Что я ещё могу для вас сделать?

— Скорее для себя. В любой момент может случиться так, что нам придётся быстро покинуть этот дом. А у нас в морозильной камере в подвале лежит начальник службы безопасности Тида. Думаю, если это тело найдут, первому вопросы зададут тебе.

— Вы на что намекаете? — испуганно спросил Носок.

— Я не намекаю, я прямым текстом говорю: перетащи его во двор и закопай под клумбой!

— Как закопать?

— Лопатой.

— Но у меня рука болит. И, вообще, Вы думаете, его не найдут во дворе?

— Я думаю, шансов, что его найдут в морозильнике намного больше, чем под клумбой. А если сил нет, попроси Нуллу, он поможет.

— Помогу! — тут же откликнулся амфибос-монархист.

— Это ужасно! — со слезами на глазах воскликнул уроженец Лифентра. — Я ведь просто хотел заработать денег на свадьбу, а теперь у меня отрезали палец, и мне приходится закапывать трупы во дворе арендованного мной особняка!

— Знаешь, Носок, у нашего народа есть поговорка: семь бед — один ответ!

— Что это значит? — осторожно спросил гуманоид.

— Это значит, если встал на скользкую дорожку, то газуй, пока не вывезет, — рассмеялся Ковалёв. — В любом случае больше одного раза не повесят.

— Но это слабое утешение, господин Лёха!

— Другого нет, уж извини! И вообще, что ты раскис, как девочка? Если что, вали всё на меня! У меня есть лицензия на убийство.

— А разве она позволяет убивать кого угодно и где угодно? — удивился адвокат. — Опять шутите?

— Нет. В этот раз я серьёзен, как никогда. Она много что позволяет.

— А можно взглянуть?

— Вот! Узнаю старину Носка! — Лёха расхохотался. — Как дело коснулось бумажек — оживился! Вернёмся — покажу, она в кармане других брюк осталась.

Ковалёв ободряюще похлопал Носка по плечу, и комедианты покинули особняк. А через полчаса двое внешне респектабельных господ: человек и амфибос с роскошными букетами уже сидели в одной из ВИП-лож Гранд-Тропос-Опера и ожидали начала представления.

Все ложи были сконструированы так, что сидящие в них могли видеть лишь сцену, но не тех, кто находился в других ложах. И располагались они достаточно далеко друг от друга, поэтому комедианты могли спокойно переговариваться шёпотом, никому не мешая. И это было очень кстати, учитывая, что обсудить надо было многое.

— Жаб, что это, вообще, за история про старшего принца? — спросил Ковалёв, краем глаза поглядывая на сцену. — У вас же вроде он один был, и тот совсем мелкий ещё.

— Принцев два, — ответил амфибос. — Но никто не знает, где находится старший сын последнего короля.

— В смысле никто не знает? — от удивления Лёха чуть не выронил букет. — Вы что потеряли принца?

— У нашего народа есть традиция — издревле первый сын монарха становился воином и должен был погибнуть, защищая Далувор. Это считается ценой, которую королевский род платит за право повелевать другими амфибосами.

— Да уж, не позавидуешь вашим августейшим первенцам.

— Ты неправ. Это большая честь. Принцы всегда с гордостью следовали этой традиции. Но со временем её немного подкорректировали — теперь старшему сыну короля не нужно обязательно погибать. Он просто посвящает всю свою жизнь службе в армии.

— Но почему этот принц сейчас не объявится и не вступит в свои права? Он же видит, что с Далувором происходит! Как бы самое время помочь своему народу, раз уж он королевский сын.

— Думаешь, он знает, кто он? Первенца в раннем возрасте, чуть ли не сразу после рождения определяют в специальный интернат. Это заведение типа ваших военных училищ, только туда могут продать ребёнка сразу после рождения.

— Продать?! — ещё сильнее удивился Лёха.

— Да, а что такого? Как, по-твоему, Далувор набирает рекрутов, чтобы закрыть обязательства перед Альянсом?

— Ну я думал, глядя на тебя, что амфибосы любят профессию военных.

— Любят, но когда есть выбор, лучше идти служить в силы обороны Далувора. Мы ведь сильно привязаны к своей планете. Но семьи, которые понимают, что не смогут обеспечить всем своим детям достойную жизнь, часто кого-то из них отдают в военный интернат. И семье хорошие деньги перепадают, и тому, кого отдали — обеспеченная старость после выхода в отставку. Вот королевского первенца в такой интернат и отдали, сменив ему имя, чтобы не усложнять жизнь.

— Жаб, у меня к тебе один нескромный вопрос. Ты ведь тоже служил не в силах обороны Далувора, а в Армии Альянса. И если у меня всё нормально с логикой…

— Да, ты прав, — амфибос перебил друга. — Я тоже прошёл через военный интернат.

— Так, может, Нуллу прав, и ты действительно Его Высочество?

— Было бы неплохо, но нет. Меня отдали в интернат в пятилетнем возрасте, и я хорошо помню своих родителей, — Жаб перехватил удивлённый взгляд Лёхи и добавил: — У нас была большая семья, однажды пришлось делать выбор. Выбрали меня. Я отнёсся к этому с пониманием.

— В пять лет отнёсся с пониманием? Это сильно. Теперь вот мне нужно как-то всё это осознать. И ещё было бы неплохо понять: для чего старший принц понадобился Бронкхорсту и почему они думают, что ты и есть этот самый тайный наследник?

— Понадобиться может для всякого. Первое, что приходит в голову — помешать планам регента сделать республику. Или шантажировать этим регента и вынудить к каким-то действиям. Пока не найдём Бронкхорста или хотя бы Тида — не узнаем.

— Ну я надеюсь, до Тида мы сегодня доберёмся.

Пока комедианты разговаривали, на сцену вышла дива Айола. Зал тут же взорвался аплодисментами.

— Я тебе так скажу, дружище Жаб, — произнёс Ковалёв, посмотрев на сцену и внимательно разглядев певицу. — Губа у нашего Тида не дура. Ты в силу расовых различий не можешь в полной мере оценить внешние данные этой певички, но поверь мне — это лучше, чем картина Кармога. Однозначно лучше!

Аплодисменты стихли, и дива Айола запела.

— Знаешь, дружище, я не разбираюсь в опере и не могу определить, хорошо ли она поёт, — сказал спустя минуту Лёха, — но мне кажется…

— Я разбираюсь, — перебил его Жаб. — Она очень хорошо поёт. Давай немного послушаем.

— Что я ещё о тебе не знаю? — спросил Ковалёв, с удивлением уставившись на друга. — Носки из шерсти корнэльского носорога по ночам не вяжешь?

— Нет, — как всегда, серьёзно ответил Жаб. — Помолчи хоть чуть-чуть, дай послушать!

Сказав это, Амфибос вновь предпринял попытку насладиться оперой, а Ковалёв всё-таки выронил букет.

Глава 12. Знакомство

Глядя на то, с каким удовольствием Жаб слушает пение дивы Айолы, Ковалёв подумал, что не так уж он хорошо знает своего друга. И это его не просто удивило, а практически потрясло. Хоть они были знакомы всего три года, но за это время комедианты пережили вместе столько невероятных приключений, что Лёха был уверен: он знает своего товарища как облупленного. Оказалось, что нет. Конечно, любовь к опере не была чем-то из ряда вон выходящим, но очень уж в понимании Ковалёва не вязалась с образом жизни его сурового друга.

Пока амфибос наслаждался голосом несравненной Айолы, на Ковалёва нахлынули воспоминания. Приятные и не очень они накрыли комедианта с головой — за три года путешествий по Обитаемому Пространству и за его пределами Лёха с Жабом пережили немало. Да и само их знакомство произошло при довольно необычных обстоятельствах.

Ковалёв усмехнулся и унёсся в воспоминаниях в тот далёкий день, когда он впервые встретил своего лучшего друга. А случилось это знаменательное событие три года назад в тюрьме на Крыконке, куда Лёха, в то время промышлявший контрабандой, попал, выполняя один очень важный и сложный заказ.

Был в биографии бывшего штурмовика и такой период, причём Ковалёв его не особо и стеснялся — работа как работа, всё равно другой на тот момент не было. Живых существ против их воли, в том числе и рабов, Лёха принципиально не перевозил ни за какие деньги, и это полностью избавляло его от угрызений совести.

В тот раз Ковалёв доставил на Крыконк небольшую посылку величиной с коробку армейских сухарей и должен был передать её представителю заказчика, ни в коем случае не заглядывая внутрь. За это даже заплатили двойной тариф.

Впрочем, Лёха и при обычном тарифе никогда не лез туда, куда не стоило лезть. Во-первых, он был парнем честным, а во-вторых, ходили слухи, что клиенты время от времени проверяют своих постоянных курьеров, отправляя через них ложные посылки. Когда любопытства ради такую посылку открывали, то различные части курьера потом находили на довольно большом расстоянии от места проявления любопытства.

Ковалёва взяли на месте передачи. За собой он «хвоста» не видел, скорее всего, полицейские «пасли» представителя клиента. Правда, к своему сожалению, сотрудники правоохранительных органов Крыконка, обыскав Лёху, не нашли у него ничего противозаконного.

А по-другому и быть не могло. Главным правилом контрабандиста Ковалёва было — прилететь незаметно, спрятать груз в укромном месте, а уже потом идти на встречу с принимающей стороной. И если встреча проходила без эксцессов, Лёха вместе с клиентом возвращался к месту, где спрятал груз. Это правило не раз выручало бывшего штурмовика, когда он нарывался на полицейскую засаду.

Тогда на Крыконке после задержания Лёху для порядка немного побили и бросили набираться ума и впечатлений в местную тюрьму, одновременно выполнявшую роль следственного изолятора. Посадили его якобы за непристойное поведение в общественном месте, выраженное в сопротивлении при аресте. То есть, официально Ковалёва арестовали за сопротивление при аресте. Таковы были реалии маленькой планеты Крыконк, расположенной в Переходном Пространстве Галактики № 15-М-99.

Долго ждать, чтобы набраться впечатлений Лёхе не пришлось. Через час нахождения в общем прогулочном блоке, на него обратил внимание главарь небольшой шайки местных уголовников, состоящей полностью из людей. Если быть точным, уголовник обратил внимание не на Ковалёва, а на его куртку из стеклокожи трёхголового питона с Митонга.

На предложение отдать ему куртку, главарь шайки выслушал встречное Лёхино предложение. Суть его заключалась в заманчивой перспективе посещения уголовником места, которое больше предназначено для того, чтобы на нём сидеть.

Не согласные с такой постановкой вопроса, трое самых верных подручных главаря тут же принялись разминать кулаки и выдвинулись в сторону несговорчивого обладателя красивой куртки. Ковалёв прижался к стене, готовый держать удар, но к троим уголовникам почти сразу же присоединились ещё четверо. По их мнению, количество готовых в любую секунду вступить в драку отморозков делало предложение отдать куртку подобру-поздорову особенно выгодным.

— Мужики, семеро на одного нечестно, — по старой привычке начал тянуть время Лёха, надеясь быстро придумать что-либо, способное улучшить его положение.

Эти слова очень развеселили отморозков, они заржали в голос, а их главарь, просмеявшись, сказал:

— Ну да, нечестно. А какие у тебя варианты?

— У него два варианта, — послышался со стороны грубый спокойный голос.

Уголовники обернулись и увидели, как здоровенный амфибос, который до этого спокойно сидел в углу и равнодушно наблюдал за зарождающимся конфликтом, поднялся и потянулся, расправляя затёкшие конечности.

— Первый вариант — он дерётся один на один с тем, кому нужна куртка, — продолжил амфибос. — Второй — мы вдвоём против вас семерых. А семеро на одного не пойдёт. Это совсем нехорошо.

— Не боишься, лягушонок, пожалеть о том, что полез не в своё дело? — со злостью выкрикнул главарь из-за спин своих подручных.

— Нет, не боюсь, — спокойно и рассудительно, нисколько не обидевшись на лягушонка, ответил амфибос. — Судя по тому, что с первыми тремя он один вполне собирался драться, а тех четверых, которые позже подошли, я спокойно раскидаю, у нас даже преимущество.

Любитель чужих курток не ожидал такого поворота. Он был маленьким и щуплым, поэтому рассматривать вариант драки с Лёхой один на один было бы на его месте крайне глупо. Его роль руководителя шайки держалась на чём угодно, только не на его физической силе — возможно, у парня имелись связи в криминальном мире, а может, он умело воспользовался ситуацией и сплотил вокруг себя сильных, но глупых громил.

Таким образом, первый вариант отпадал, но и второй не казался хорошим выходом из сложившейся ситуации. Массовое побоище в прогулочном блоке могла закончиться карцером для всех участников, да и попасть под горячую руку амфибоса во время драки главарю шайки не хотелось. Но надо было принимать какое-то решение, уголовник немного подумал и сказал:

— Хорошо, я выбираю первый вариант, но драться он будет с ним!

Главарь указал на самого крупного парня из своей шайки — огромного головореза, полностью покрытого татуировками и шрамами.

— Да плевать, с ним так с ним, — согласился Лёха. — Так даже веселее.

— Нет! Так дело не пойдёт! — упёрся амфибос. — Ему куртка будет мала. Это не его драка. Куртка нужна тебе? Ты и дерись! Победишь — получишь трофей!

— Ты в конец оборзело, чучело земноводное? Ты здесь правила будешь устанавливать? Да ты, вообще, догоняешь, с кем связываешься? — прокричал главарь отморозков, при этом стараясь сильно не выходить из-за спин своих ребят.

Шайка снова засмеялась, но амфибос как ни в чём не бывало сказал:

— У вас всегда есть второй вариант. Думайте!

Сторонник справедливых драк подошёл к Ковалёву и встал рядом с ним, сжав кулаки. Уголовники вопросительно посмотрели на своего главаря, который понял, что попал в очень затруднительное положение. Отступить — означало признать себя неспособным справиться с ситуацией и упасть в глазах своих же ребят и вообще всех, кто присутствовал в прогулочном блоке. Нагнетать дальше — было чревато риском получения травм различной степени тяжести.

Разумно прикинув, что в глазах общественности падать ему, а травмы получать ребятам, главарь отдал приказ своей шайке напасть на Лёху. Семеро смелых одномоментно бросились на Ковалёва. И при этом никто не стал нападать на амфибоса. Видимо, все хотели вступить в драку с менее грозным на вид противником, а может, каждый хотел первым сорвать с Лёхи куртку и выслужиться таким образом перед главарём. Так или иначе, это было очень глупо с их стороны.

Из-за неожиданной толчеи, двое нападавших сразу же помешали друг другу, запутались и свалились под ноги своим товарищам. Ещё двоих одним ударом ноги снёс амфибос, резко прыгнувший навстречу атакующим. В итоге к Ковалёву подскочили, как и планировалось ранее, трое.

Одного из них бывший штурмовик сразу и надолго вывел из строя прямым ударом ноги в пах, другому припечатал локтем в висок. Правда, от третьего Лёхе прилетел хороший удар по шее. Ковалёв тут же ударил в ответ, но противник оказался крепким парнем и удержался на ногах.

Этот крепыш и тот, кто получил локтем, начали обходить Лёху так, чтобы напасть на него с двух сторон. Понимая, что этого допускать никак нельзя, Ковалёв снова прижался к стене. Хорошо хоть тот, кто принял удар Лёхиного ботинка, спокойно лежал на полу, тихонько скулил и всем своим видом показывал, что от дальнейшего участия в драке отказывается.

Два отморозка, которых снёс своим первым ударом амфибос, тоже продолжали лежать на полу, правда, в отличие от Лёхиного «клиента», даже не шевелились. Их обидчик в боевой стойке ожидал, когда на него нападёт парочка, запутавшаяся друг в друге в самом начале. Только вот те никак не решались, они ходили вокруг амфибоса и боялись сделать первый шаг. Понять их было нетрудно — не очень-то приятно нападать на противника, который выше тебя на голову и явно имеет хорошую практику в единоборствах. И главное, амфибос был настроен очень решительно и совершенно ничего не боялся.

— Ну, давайте! Чего стоите? — решил подбодрить своих ребят главарь шайки, но это не сильно помогло — те стояли как вкопанные и со страхом смотрели на амфибоса.

Последнему же явно надоело ждать, и он сам сделал шаг в сторону уголовников. Бедняги тут же бросились врассыпную. Амфибос не стал за ними бежать, он обернулся и увидел, что пока разбирался с трусливыми отморозками, чуть не пропустил самое интересное.

Ковалёв, оставшись один против двоих противников, отступил к стене и приготовился отражать нападение. Он уже понял, что отморозки не являются хорошими бойцами, и собирался вырубить нападавших буквально двумя-тремя поставленными ударами. Правда, Лёху немного беспокоил тот, что был пониже ростом и уже выдержал довольно сильный удар в висок. Парень казался крепким и спортивным, и мог создать проблемы. Как минимум от него можно было ожидать, что он будет уворачиваться.

Здоровяк Ковалёва особо не волновал — у парня был лишний вес, весь свой ресурс на быструю драку он уже выработал и стоял, тяжело дыша. Бывший штурмовик не воспринимал его как серьёзного соперника, сосредоточившись на мелком. И это оказалось большой ошибкой.

Здоровяк неожиданно резво прыгнул в сторону Лёхи, получил удар кулаком по голове, но это не помешало ему обхватить Ковалёва мёртвой хваткой. Они вместе рухнули на пол. Хорошо, Лёха извернулся, и они упали набок, попади Ковалёв под эту тушу, и неизвестно чем бы всё закончилось.

Они катались по полу, Лёха пытался выбраться из объятий, здоровяк его не отпускал, а мелкий крепыш бегал вокруг и наносил Ковалёву беспорядочные удары ногами и руками, не то чтобы сильно болезненные, но неприятные. И их было много.

Через какое-то время Лёха прекратил попытки избавиться от объятий здоровяка и все силы стал тратить на то, чтобы поймать за ногу крепыша, так как удары того становились всё точнее и больнее. Ковалёву удалось задуманное, он втянул мелкого в клубок и крепко его обхватил, здоровяк так же крепко держал самого Лёху. Никто никого не собирался отпускать, и теперь уже по полу катался клубок, состоящий из трёх тел.

Амфибос, провожаемый взглядами главаря шайки и двух струсивших отморозков, подошёл к клубку и очень аккуратно нанёс два удара в голову здоровяка, тот сразу же потерял сознание и расцепил руки. После этого амфибос схватил мелкого, вывернул ему руку, немного оттащил в сторону и вырубил, ударив ребром ладони по шее.

Ковалёв быстро поднялся с пола и хотел было поблагодарить своего спасителя, но в этот момент в прогулочный блок вбежала охрана. Быстро оглядевшись и определив, от кого, по их мнению, исходит максимальная угроза, охранники сделали несколько выстрелов из надзирательских электрических ружей в амфибоса. Тот сразу же упал на пол и скрючился от боли.

Опасности для жизни такие выстрелы не представляли, обычно уже через одну-две минуты после такой экзекуции, наказанные могли встать на ноги. Правда, некоторое время они ещё испытывали лёгкое онемение в тех частях тела, куда попали электрические импульсы, но это были уже мелочи. Ковалёв подбежал к амфибосу, прикрыл его своим телом, и закричал на охранников:

— Вы что творите, упыри? Он защищался!

Одному из охранников стало неловко, он убрал ружьё и виновато развёл руками. Второй же спокойно выстрелил в Лёху, правда, всего один раз, после чего сказал:

— Здесь мы решаем, кто защищался, а кто нападал! Если сегодня ещё хоть писк услышу, каждому присутствующему лично в пузо выстрелю! Всем ясно?

Все, кто был рядом, молча и быстро закивали, выражая исключительное согласие и понимание. Получать выстрел в живот никто не хотел, так как это было особо неприятно и практиковалось охраной лишь в исключительных случаях, в основном чтобы унизить заключённого. После выстрела в живот из электрического ружья у бедняги, получившего разряд средней мощности, случалось непроизвольное мочеиспускание, что в условиях сурового мира Крыконкской тюрьмы не добавляло ни брутальности, ни шарма.

Надзиратели вышли, Лёха встал с пола, потирая онемевший от разряда бок, помог подняться амфибосу и сказал:

— Спасибо!

— Не за что. У нас в роте так поступил бы каждый, если бы увидел, что семеро на одного полезли. Ещё и на невиновного.

— Служил?

Амфибос утвердительно кивнул и уточнил:

— В разведке.

— Да ну! Братишка! Военный! — Лёха аж подпрыгнул от радости. — А я штурмовик! Пятнадцать лет всякую мразоту по Обитаемому Пространству и за его пределами гонял и бил. Легионер?

— Нет. Армия Альянса. С рождения рекрутировали. У нас же так.

— Ну да, точно. А я с Тропоса, точнее, с Эдельвейса.

— Вэллоо! Вэллоо-Колло-Чивво! — амфибос протянул Лёхе руку. — Можно просто Вэл.

— Алексей Ковалёв! Для друзей Лёха! — Ковалёв пожал амфибосу ладонь, и они обнялись, выражение «армейская солидарность» для обоих было не пустым звуком.

— Я сейчас заплачу от этой трогательной встречи однополчан, — злобно прошипел главарь шайки.

Эти слова вернули бывших военных к реальности. А отморозок подошёл к ним, однако не настолько близко, чтобы оказаться на расстоянии удара, и продолжил:

— Лягушонок, тебе конец! Мне и моим ребятам ещё никто здесь не бросал вызов. До утра ты не доживёшь!

— Почему? — спокойно и удивлённо спросил амфибос.

— Потому что ночью мы тебя прикончим!

— Опять мы? — совершенно спокойно спросил амфибос. — Сам-то, наверное, и драться не умеешь?

Решив, что в первое время после визита надзирателей он ничем не рискует, отморозок подошёл ещё ближе и, растягивая слова, произнёс:

— Я те-бя за-ва-лю ли-чно!

— Как ты собираешься это сделать? — с тем же спокойствием поинтересовался амфибос. — Посмотри на себя и на меня. У тебя нет шансов.

— За-ва-лю! — повторил уголовник.

— Ты чего, бедолага? — расхохотался Лёха, глядя на главаря шайки. — Совсем крышей поехал? Если он лягушонок, то ты против него таракан. Как таракан может угрожать лягушке? Думай хоть немного своей тупой башкой!

Отморозок проигнорировал Лёху, он ещё ближе подошёл к амфибосу и медленно прошипел, глядя на него снизу вверх:

— Ты ляжешь спать, и я тебя за-ре-жу!

Амфибос никак не отреагировал на эту угрозу, он просто пожал плечами. А вот Лёха стал хохотать ещё громче. Главарь шайки занервничал — не такой реакции он ожидал на свои слова. Его просто бесило поведение амфибоса. Конечно, уголовник не ждал, что бывший разведчик испугается, но хотя бы разозлиться, по мнению отморозка, амфибос должен был. Однако он проявлял полное безразличие.

— Ты понял, лягушонок? Ты уснёшь ночью, а я тебя зарежу! — повторил свою угрозу уголовник, но результата добился такого же, как и прежде — амфибос просто молча пожал плечами.

Если бы он умел смеяться, наверняка бы расхохотался от таких нелепых попыток уголовника его напугать. Но жители планеты Далувор были лишены чувства юмора и умения смеяться. Они всё воспринимали всерьёз, ни иронии, ни шуток не понимали, забавных и смешных моментов не замечали. Но зато и не обижались на шутки. Вот и в случае с угрозами главаря шайки амфибос не обиделся, не развеселился, а просто пожал плечами.

— Да, парень, видимо, ты не очень хорошо разбираешься в формах жизни, отличных от человеческой, — сказал Ковалёв отморозку, продолжая смеяться.

Многие из присутствующих в прогулочном блоке приглушённо хихикали в кулак, клешню или щупальце, у кого что было. А Лёха начал ликбез:

— Ты в курсе, дурила, что амфибосы могут не спать неделями? Одну неделю точно, я сам не раз видел. Им вообще в сутки нужно не более часа сна, чтобы быть в форме. Плюс они могут спать впрок, про запас, на всякий случай. Амфибос может лечь на сутки, а после этого две-три недели вообще не ложиться.

Главарь шайки почувствовал себя неуютно, а Ковалёв продолжил на него морально давить:

— В моей штурмовой бригаде был взвод, целиком состоящий из этих ребят, поверь, лучших бойцов я не видел. После любого боя, любой внештатной ситуации, когда все валились с ног, амфибосы могли заступить в наряд и трое суток стоять в дозоре как ни в чём не бывало. А перед тобой ещё и разведчик, то есть, специально тренированный профессионал. И его ты хочешь зарезать во сне?

Бывший штурмовик не врал, он действительно много служил с амфибосами и неплохо их знал. А уж про способность жителей Далувора не спать ходили легенды. Эту особенность амфибосов в армии очень часто использовали. Да и вообще они были очень хорошими бойцами. А их исключительная ответственность, целеустремлённость и преданность делала этих ребят просто незаменимыми при проведении сложных спецопераций.

Отморозок после Лёхиных слов заметно сник, однако просто так сдавать позиции ему не хотелось, и он пытался выйти из ситуации с высоко поднятой головой.

— Ну рано или поздно он всё равно ляжет спать, — ответил главарь шайки Лёхе и снова переключился на амфибоса: — И тогда-то тебе конец, земноводное!

Амфибос без намёка на испуг посмотрел на отморозка и спокойнейшим тоном сказал:

— Перед тем как лечь спать, я тебя убью.

Ковалёв захохотал совсем уже неприлично громко и сквозь смех сказал уголовнику:

— Ну, ты попал, придурок! Ты понимаешь, что сейчас подписал себе смертный приговор? Видимо, нет, но так уж и быть, в качестве волонтёрской помощи я расскажу тебе ещё один факт про этих, как ты выразился, земноводных. Они ещё никогда не врут и всегда выполняют свои обещания.

Лёха аж прослезился от хохота, а вот отморозку было не смешно. Он хотел всего-навсего попугать амфибоса, и никак не ожидал, что дело примет такой оборот. Ковалёв уже практически глумился над главарём шайки:

— Так что, дурило, выход теперь у тебя один — кто-то из вас должен покинуть эту тюрьму до того, как этот парень захочет спать. Заднюю передачу он не включит.

— Да пусть только хоть что-нибудь попробует сделать! Думаешь, я боюсь? — громко, но при этом как-то не очень уверенно сказал уголовник.

— Думаю, да, — включился в разговор амфибос. — Как-то нервно разговариваешь.

— Ты меня не запугивай! — уже перешёл на крик главарь шайки. — Я не из пугливых!

— То-то аж побледнел, непугливый ты наш, — усмехнулся Лёха. — Пиши лучше завещание, пока время есть!

— И ты не пугай! Не боюсь! — побледневший отморозок уже почти визжал.

— Боишься, боишься! И причём, сильно, — Ковалёв добивал парня, так опрометчиво позарившегося на его куртку. — Но это понятно, любой бы на твоём месте испугался, ты ведь уже почти труп. Впрочем, есть ещё вариант выжить — попросить у него прощения. Не факт, что простит, но мало ли.

— Ещё я не просил прощения у какой-то лягушки! — закричал, несмотря на страх, уголовник, стараясь хоть как-то сохранить лицо перед своей шайкой.

— Твоя жизнь — тебе выбирать, — согласился Лёха. — Предпочитаешь умереть в полном расцвете сил в грязной тюрьме на задрипанной планете? Что ж, я уважаю твой выбор. Глупо, но красиво.

Главарь шайки пыхтел и просто не знал, что ему делать, а Ковалёв всё нагнетал и нагнетал:

— А вообще, ты прав. Зачем унижаться лишний раз? Шансы, что он тебя простит — невелики. Он же не дурак. Возможно, ты попросишь прощения неискренне, и на самом деле не откажешься от своих гнусных планов. Зачем ему так рисковать?

У отморозка уже появился нервный тик, и он даже начал заикаться:

— Чего ты мне хо-олодного ветра-то в задницу на-агоняешь? Убьёт, не простит. Он вон какой спо-окойный!

— Да что мы гадаем-то? Давай у него самого спросим? — предложил Лёха и обратился к амфибосу: — Скажи, братишка, ты его простишь?

Амфибос задумался почти на минуту. Было видно, что он просчитывает в голове разные варианты.

— Ты прав, риск очень велик. От этого человека можно ожидать что угодно. Он же ненормальный, — сказал бывший разведчик после размышлений. — Я много и тесно общался с гуманоидами в армии и уяснил кое-какие вещи о вашей сущности. Простить ему глупую угрозу и оскорбления для меня не проблема, но вот поверить, что он искренне раскаялся, я не могу. А присудят за него немного — не более десяти лет. Мне, как бывшему военному с боевыми наградами, после пяти однозначно дадут условно-досрочное. Не хотелось бы, конечно, всего этого, но если сравнивать с его угрозой, то лучше так. Пять лет пролетят — не заметишь.

— Я так и думал, — сказал Ковалёв и обратился к главарю шайки: — Повезло тебе, не пришлось зря унижаться. Иди пиши завещание!

Отморозок ничего не ответил. Он окончательно поник и ушёл в дальний угол прогулочного блока, сел у стены и стал наблюдать оттуда за амфибосом. Никто из членов шайки к нему не подошёл. То ли боялись побеспокоить главаря в эту тревожную минуту, то ли категорически не хотели показаться в глазах бывшего разведчика потенциальными соучастниками возможного нападения на него. Лёха усмехнулся, глядя на отморозка, присел рядом с амфибосом и сказал:

— Ещё раз спасибо!

— Да, вообще, не проблема.

— Будешь убивать?

— Скорее всего — да. Не внушает он мне доверия. Слишком труслив, а со страху люди творят самые страшные вещи.

Ковалёв с уважением посмотрел на амфибоса и поразился тому, как житель Далувора хорошо разбирается в людях. Лёха ещё не знал, что в этот день, в душном прогулочном блоке грязной вонючей тюрьмы на маленькой, почти никому не известной планете Крыконк, расположенной на отшибе Переходного Пространства Галактики № 15-М-99, совершенно случайно, он нашёл своего лучшего друга, которому впоследствии дал немного обидное, но очень яркое прозвище Жаб. На которое друг, впрочем, никогда не обижался, потому что амфибосы не понимают иронии.

Глава 13. Начало прекрасной дружбы

Отбившись от шайки отморозков, бывшие штурмовик и разведчик устроились на полу в углу прогулочного блока и вспоминали службу. Они рассказывали друг другу о сложных спецоперациях, верных боевых товарищах, далёких опасных планетах, обо всём, что было хоть как-то связано с армией. Всё это время главарь шайки не отводил от них взгляда, но это совершенно не волновало бывших военных — они с головой погрузились в воспоминания.

— Сейчас ты узнаешь, как нас забыли на Митонге, после того как мы зачистили полпланеты от бандитов и контрабандистов, — с азартом рассказывал Лёха новому знакомому. — Три месяца, считай без выходных, пахали, и вот сидим уже практически без боеприпасов и жрачки, уставшие, но счастливые, домой ведь улетаем. Причём почти всех уже вывезли, один наш отряд остался. Кстати, ты был на Митонге?

— Да, — ответил амфибос. — Сразу же, как Армия Альянса разместила там свои базы. Одним из первых прибыл, но там уже было спокойно. А ты, выходит, его для нас зачищал?

— Выходит, так, — усмехнулся Лёха и продолжил рассказ: — Нам напоследок поставили боевую задачу — вызвать на себя как можно больше врагов. Дело нехитрое, через крота, который у нас завёлся, но не знал, что мы его вычислили, слили информацию, что у нас нет ни боеприпасов, ни еды, и засели ждать. План был простой — мы собираем их всех вокруг нас, в последний момент прилетает штурмовая бригада, нас забирают, а бандитов крошат в капусту, просто заливают недружественным огнём. Мы окопались в горах на севере, места в той части планеты пустынные, жителей нет, можно себе позволить такие методы. Значит, вызвали мы всех на себя, немного постреляли для убедительности и ждём транспортник. А вместо него прилетает беспилотник с едой. Прикинь? Даже не с оружием, а тупо со жрачкой! И никакого намёка на штурмовую бригаду!

— Подстава? — высказал предположение амфибос.

— Хуже, — ответил Ковалёв. — Идиоты в штабе. И вот сидим мы такие, ни сил, ни оружия нет, связи нормальной тоже нет, но есть понимание, что на бригаду уже можно не рассчитывать. А нас тем временем уже почти окружили. Что делать без припасов? Консервы во врага бросать? В общем, засада по полной.

Амфибос с интересом слушал историю, но на самом интересном месте в прогулочный блок вошли охранники.

— Ковалёв! — крикнул тот, что ранее от души наградил бывшего штурмовика электрическим импульсом. — К тебе адвокат прилетел! На выход!

— Ну, наконец-то! — пробурчал Лёха, поднялся и, прежде чем пойти с охранниками, обратился к новому знакомому:

— Братишка, ты пообещай, что до моего возвращения не убьёшь того придурка, хорошо?

— Ладно, до твоего возвращения не убью, — ответил амфибос таким спокойным тоном, будто его попросили о чём-то незначительном и бытовом, например, не начинать без друга ужин.

— Руки за спину! — прикрикнул на Ковалёва конвоир. — Наручники надевать не будем, но только попробуй лапы свои опустить или разжать! Пошёл к выходу!

Лёха убрал руки за спину и сжал кисти в замок, после чего направился к выходу из прогулочного блока. Повели временно задержанного контрабандиста не в комнату свиданий, куда обычно водят на встречу с защитником, а в кабинет начальника тюрьмы. Это было хорошим знаком — скорее всего, прилетел вовсе не адвокат, точнее, не только адвокат.

Когда Ковалёв вошёл в кабинет, то его предположения сразу же подтвердились — прибыл к нему не адвокат, а если даже и адвокат, то очень непростой. Начальник тюрьмы не сидел за своим столом, а нервно ходил от стены к стене, почёсывая затылок.

Напротив стола, на потёртом кожаном диване сидел мрачного вида мужчина, представитель неизвестной Лёхе расы — гуманоид с рептилоидными чертами. В целом незнакомец очень походил на человека, и лишь чешуйчатая кожа необычного серовато-оливкового цвета вызывала удивление. Возможно, это был один из редких случаев, когда удачный межрасовый брак, дал потомство.

Ковалёв, в силу профессии знал, как выглядят все расы Галактики № 15-М-99, в том числе и самые малочисленные. Кого-то ему удалось повстречать живьём, о ком-то почерпнул информацию из всевозможных справочников, но о парнях вроде того, что сидел на диване, бывший военный не слышал. Незнакомец был крупным, мускулистым и явно, очень сильным, он просто излучал уверенность и спокойствие.

На мужчине красовался дорогой кожаный пиджак, и он курил какую-то неприятно пахнущую смесь из маленькой лазерной трубки, показывая тем самым, кто в данный момент в этом кабинете главный. Рядом с ним стояли двое громил цванков, явно из его охраны и один невысокий человек, с кучей бумаг и планшетом в руках, по всей видимости, этот человек и был адвокатом.

Пиджак чешуйчатого здоровяка произвёл на Лёху не меньшее впечатление, чем сам незнакомец. Этот предмет гардероба был сделан из кожи толпантского дикого зверозубра — самого дорогого материала из тех, что пускают на пошив одежды. Стоимость такого пиджака Ковалёв не мог даже примерно прикинуть. Он знал лишь, что когда они провожали своего комбрига на пенсию, то скинувшись всей бригадой, смогли купить командиру в подарок лишь портмоне из такой кожи. И то половину суммы взяли из кассы взаимопомощи.

В отличие от абсолютно спокойного незнакомца, начальника тюрьмы выглядел взволнованным и даже испуганным.

— Заключённый Ковалёв доставлен! — сообщил конвоир с непонятной радостью, будто выполнил чрезвычайно опасное и важное задание.

— Задержанный, а не заключённый! — поправил человек с бумагами и планшетом. — И судя по всему, незаконно задержанный.

— Не незаконно, а по подозрению в контрабанде! — попытался оправдаться начальник тюрьмы.

— Господин, пока ещё начальник тюрьмы, — перебил его человек в кожаном пиджаке. — Вы знаете, на кого я работаю?

— Да, мне доложили. Но какое это имеет отношение к задержанному?

— Самое непосредственное. Этот человек вёз груз для нашей корпорации. Важный груз. Из-за того, что его задержали, сорвался график поставки. Мы понесли убытки.

— Но наши таможенные органы не нашли на корабле никакого груза! А если он там есть, то почему его не предъявили для досмотра?

— А это отдельный разговор. У нас есть подозрение, что вы что-то всё-таки нашли.

— Ничего! — отрезал начальник. — Хотя об этом Вам лучше спрашивать таможенников или следователя. Моё дело маленькое, и задача у меня простая — сделать всё, чтобы задержанный в моей тюрьме дожил до суда.

— А Вы упёртый! — чешуйчатый здоровяк встал с дивана, подошёл к хозяину кабинета и посмотрел ему прямо в глаза, да так, что тот непроизвольно начал приседать. — Даже не знаю, хорошо это для Вас или плохо, господин, пока ещё начальник тюрьмы!

— Ничего они не нашли, — вступил в разговор Лёха.

Незнакомец в кожаном пиджаке с удивлением посмотрел на Ковалёва, ожидая пояснений.

— Я всё потерял перед тем, как меня захватили, — развёл руками задержанный контрабандист.

Здоровяк побледнел, это стало заметно даже на его чешуйчатой серой коже.

— Как потерял? С ума сошёл, что ли? Ты труп! — крикнул он Лёхе, после чего обратился к человеку с бумагами: — Звони хозяину! Скажи, что у местных полицейских нашего товара нет. Надо теперь…

— Ничего не надо, — перебил его Ковалёв улыбаясь. — Я знаю, где я его потерял.

— Уверен?

— Как бы, не первый раз теряю при виде полицейских.

Чешуйчатый здоровяк тоже заулыбался, он понял, что ситуация складывается намного лучше, чем он предполагал. Он думал, что перевозимую Лёхой важную базу данных придётся забирать или выкупать у местных полицейских, а оказалось, контрабандист успел её надёжно спрятать до задержания. Суровый «разводящий» максимально широко, насколько позволяло его лицо, улыбнулся начальнику тюрьмы и сказал, указывая на Лёху:

— Я его забираю! Дорц решит бумажные дела.

Человеку с бумагами и планшетом тут же закивал, подтверждая готовность сделать всё, что нужно.

— Ну что ж, таким уважаемым господам я не могу отказать, тем более у задержанного действительно ничего не обнаружили, — сказал начальник тюрьмы, он был счастлив, что всё начало так благополучно разрешаться. — Нужно только внести залог.

Здоровяк в кожаном пиджаке громко и искренне рассмеялся.

— Не понимаю вашего смеха, — удивился начальник.

— Конечно, получите залог. Что ещё хотите получить?

— Было бы неплохо получить бонус.

— Это даже не обсуждается. Считайте, что уже получили, — сказал кожаный пиджак, еле сдерживая смех.

— Что значит, уже получили? — удивился начальник тюрьмы.

Бедняга так и не понял, с кем имеет дело. Такие гости могли при желании перевернуть вверх дном всю тюрьму, отпустить заключённых, а его самого со всеми охранниками и конвоирами распределить по камерам, если повезёт, то живыми. Лёха решил немного помочь начальнику тюрьмы и открыть ему глаза на происходящее.

— Я думаю, под залогом этот уважаемый господин подразумевает ваши жизни. А под бонусом — здоровье, — сказал Ковалёв.

— Типа того, — смеясь, согласился чешуйчатый здоровяк.

— По мне, так достойный бонус, — продолжил Лёха уже с некоторой издёвкой, — Рекомендую не упустить!

— Ну хотя бы питание его оплатите! — чуть ли не застонал начальник тюрьмы, который никак не мог смириться с тем, что ему ничего не перепадёт. — Он же ел!

Разводящий не обратил внимания на эти его слова, ещё раз усмехнулся и махнул рукой Ковалёву.

— Пойдём!

Однако контрабандист остался стоять на месте.

— Я не могу, — сказал он. — У меня здесь товарищ, напарник мой. Его тоже надо забрать.

— Что? Какой ещё напарник? — удивился кожаный пиджак. — Ты один был.

— Напарник, — упрямо стоял на своём Лёха. — Амфибос. Зовут Веллоо-Колло-Чивво. Его тоже надо забрать.

— Ты не заливай! Какой он тебе напарник? — начальник тюрьмы аж подскочил от возмущения. — Его за три дня до тебя задержали!

Кожаный пиджак сурово посмотрел на Ковалёва и сказал:

— Шутник, что ли? Пойдём! Хватит на сегодня веселья.

— Не пойду, — отрезал Лёха. — Я без него не найду место.

Чешуйчатый здоровяк нахмурился, но Ковалёв не собирался отступать. Амфибоса нужно было забрать с собой. Парень ради Лёхи поставил под угрозу свою жизнь, и оставить его в тюрьме — означало гарантировать уроженцу Далувора срок за убийство главаря шайки. В том, что бывший разведчик убьёт отморозка, Лёха не сомневался ни секунду. Он знал: амфибосы как никто другой из всех известных негуманоидных и гуманоидных рас, подходили под расхожее определение: мужик сказал — мужик сделал. И если его новый знакомый сказал главарю шайки, что убьёт того, перед тем как лечь спать, значит, обязательно убьёт.

И дело было не в том, что амфибосы такие уж кровожадные, наоборот, они были существами исключительно миролюбивыми. Просто уроженцы Далувора, как и любые другие живые существа, не любили расставаться с жизнью на пустом месте. И как люди перед сном убивают комара, залетевшего к ним в спальню, чтобы не покусал, так и амфибос убил бы перед сном отморозка, чтобы тот его не зарезал. Без эмоций, без жалости, но и без злости, всего лишь потому, что иначе этот человек доставит ночью проблемы. Правда, в отличие от убийства комара, за отморозка дали бы лет пять — десять, но это выглядело однозначно лучше, чем быть зарезанным во сне.

Ковалёв никак не мог допустить такого развития событий, учитывая, что храбрый амфибос спас ему если не жизнь, то как минимум куртку, которая, к слову сказать, была Лёхе очень дорога.

Несговорчивый контрабандист посмотрел «разводящему» в глаза настолько уверенным взглядом, что тот понял: свою посылку он увидит лишь в одном случае — если вытащит из тюрьмы и амфибоса.

— За его напарника задержали? — спросил чешуйчатый здоровяк у начальника тюрьмы тоном, не предвещающим ничего хорошего.

— За драку и сопротивление полиции, — осторожно ответил начальник. — Но он ему никакой не напарник!

— Ничего страшного, значит, если за драку, — сделал вывод кожаный пиджак. — Тогда мы амфибоса тоже забираем.

— Что значит, забираем? Вы переступаете границу дозволенного! — начальник тюрьмы начал переходить на визг. — А я даже не знаю, как вас зовут!

— Незнание моего имени сильно повышает Ваши шансы дожить до пенсии, господин, пока ещё начальник тюрьмы, — мрачно сказал «разводящий». — И это Вы переступаете границу. Моего терпения.

Начальник понял, что лучше не спорить, а извлечь хоть какую-то выгоду из сложившейся ситуации. Он смягчил тон и сказал:

— Амфибос тоже ел! Три дня ел! А он много ест. Забрать двоих обычно стоит в два раза дороже, но вы можете взять двоих по цене одного. Ну хотя бы за еду заплатите! Они же ели! Ну согласитесь же, это разумно!

Кожаный пиджак где-то в глубине души уже начал отдавать должное настойчивости начальника. Однако такое поведение его сильно раздражало, и он сказал совсем уж мрачным голосом:

— Ну согласен. И что?

Пока не произошло ничего не поправимого, Лёха решил разрядить ситуацию и заявил:

— Значит, надо заплатить в два раза больше! Но, с другой стороны, если ноль умножить на два, то выходит не так уж и много! И главное, никому не будет обидно! Это ведь идеальный компромисс: и мы уедем с хорошим настроением, и господин начальник тюрьмы не уйдёт на больничный! Причём два раза не уйдёт! Разве это не прекрасно?

— И то верно, — снова рассмеялся чешуйчатый здоровяк, а человек по фамилии Дорц согласно кивнул.

Правда, по лицу начальника тюрьмы нельзя было сказать, что ему не обидно, но такие мелочи мало кого волновали. Уже через час, в сопровождении «разводящего» и его охраны, Лёха с Жабом откапывали коробочку с базой данных из-под кучи ржавого хлама на местной свалке.

А ещё через полчаса осторожный контрабандист, сохранивший ценный груз, получил положенное вознаграждение, а также компенсацию за проведённое по вине заказчика время в тюрьме и хороший бонус за то, что не отдал груз полицейским. После чего Лёха с Жабом решили отметить в ближайшем баре своё освобождение из крыконкской тюрьмы кружкой пива и стаканом клюквенного сока соответственно, а заодно и поужинать.

Место оказалось довольно злачным и судя по контингенту весьма опасным. Большинство случайных посетителей почувствовали бы себя там неуютно, но только не двое бывших военных. Они заняли столик в глубине зала и сделали заказ.

После сочного стейка, двух кружек пива и душевного разговора Ковалёв выяснил, что его новый друг, совсем недавно уволенный из армии, так же как и он, скитался от планеты к планете в поисках случайного заработка. Ещё через две кружки пива и литр сока было решено лететь с Крыконка вместе — сначала на Эдельвейс в поисках нового заказа, а там уже как получится.

Вылет запланировали наутро, решив остаток вечера посвятить ничегонеделанию и душевным разговорам. Лёха поднял очередную кружку пива, только что принесённую официантом, отпил из неё залпом примерно пятую часть, утёр с губ пену и с улыбкой сказал:

— Жаб, мне кажется, что это начало прекрасной дружбы!

Глава 14. Его Высочество наследный принц Далувора

Предаваться воспоминаниям было приятно, но мысли о Тиде не отпускали. Ковалёв дёрнул Жаба за рукав, привлекая, таким образом, внимание друга, и негромко сказал:

— Ты пока послушай, а я схожу пробью варианты, как нам за кулисы попасть, да где гримёрка этой красавицы находится. Потому что иного варианта выйти на нашего любителя оперы и живописи, кроме как через неё, я не вижу.

— Один справишься? — спросил Жаб.

— Что-то мне подсказывает, что в Тропосской опере пытающийся пролезть за кулисы человек вызовет меньше подозрений, чем человек с амфибосом. Если что, нейтрализовать охрану я и сам смогу, но, надеюсь, получится просто уболтать, чтобы пропустили, — ответил Лёха и покинул ВИП-ложу.

К удивлению и радости Ковалёва, для того, чтобы попасть за кулисы, ему не понадобились навыки ни штурмовика, ни комедианта. Проход с ВИП-лож в служебную зону, а оттуда за сцену никем не охранялся. И это было не удивительно — преступности как таковой в Тропос-сити и особенно в его фешенебельных районах почти не было, поэтому внутренняя охрана в здании отсутствовала. Хватало проверки посетителей на главном входе, а особо важные персоны в любом случае ходили со своими телохранителями.

То что гримёрку любовницы Тида ему придётся искать очень долго, Лёха понял сразу же, как попал за кулисы — здание оперы было огромным, с множеством коридоров. И спросить было не у кого, коридоры пустовали. Ковалёв уже начал прикидывать, где и у кого ему раздобыть нужную информацию, как его внимание привлёк парнишка-курьер с огромным букетом, куда-то идущий по одному из коридоров в сопровождении невысокого гуманоида в форме технического работника. Лёха отправился за ними, стараясь не привлекать к себе внимания.

Пройдя несколько длинных коридоров и поднявшись на два этажа, парочка подошла к двери с надписью «Айола». Техработник открыл дверь, курьер быстро прошмыгнул внутрь, тут же вернулся, но уже без букета, и они направились обратно. То, что гримёрка не запиралась на ключ, обрадовало Ковалёва не меньше, чем сам факт её обнаружения. Комедиант подождал, пока гуманоид и парнишка-курьер отойдут на достаточное расстояние, после чего вошёл в комнату.

Огромный букет из неизвестных Лёхе цветов лежал на небольшом столике прямо по центру гримёрки, в него была вложена электронная открытка. Ковалёв достал её и развернул. На экране тут же началось воспроизведение короткого видеоролика, состоявшего из нарезки кадров с фейерверком и распускающимися цветами, такими же, как в букете.

«Видимо, любимые», — подумал Лёха, глядя в открытку.

По окончании ролика на экране появилось послание Тида:

«Моя маленькая певчая Птичка! Как только покинешь сцену, сразу же беги ко мне! С нетерпением буду ждать тебя на крыше. Мне не терпится обнять тебя и поздравить! Твой Котик».

— Какой романтичный парень, — усмехнулся комедиант, заходя в настройки открытки. — Но совершенно без фантазии: птичка, котик… бегемотик.

Спустя минуту надпись на открытке гласила следующее:

«Моя маленькая певчая Птичка! Как только покинешь сцену, сразу же поезжай в Мингжу-гранд-отель! С нетерпением буду ждать тебя в президентском люксе. Сегодняшний сюрприз ты запомнишь на всю жизнь! Мне не терпится обнять тебя и поздравить! Твой Котик».

Лёха, аккуратно вложил открытку в букет, покинул гримёрку и вернулся в ВИП-ложу.

— Как успехи? — спросил Жаб, едва его друг занял своё место.

— На удивление хорошо, — ответил Ковалёв. — Я выяснил, где наш любитель живописи, оперы и молодых девушек назначил встречу своей птичке. Давай минут пять ещё послушай, и надо выдвигаться на позицию.

— А точнее? На какую позицию?

— На крышу.

— А как мы туда попадём? Пробил варианты?

— На лифте. На крыше ресторан.

— Да что уж слушать тогда, — Жаб вздохнул и встал с кресла. — Пойдём сразу.

— Я ценю твою жертву, друг! — усмехнулся Лёха, и друзья покинули ложу.

К радости комедиантов, из ВИП-зоны до ресторана ходил отдельный лифт, поэтому отправляться к обычным лифтам и попадать в поле зрения камер не пришлось. Поднявшись на крышу, Лёха с Жабом обнаружили, что открытая площадка элитного ресторана с тематическим названием «Ария» занимала почти всё пространство. Столики стояли по всей крыше, и все они были пусты — явно были зарезервированы на время окончания представления. А в самом конце площадки, на краю крыши стояли несколько закрытых кабинок.

— Если наш друг собирается спокойно посидеть с девушкой, которая своим пением завела весь зал, то он явно зарезервировал столик вон там! — сказал Ковалёв, указав на кабинки. — Знать бы только в какой из них.

— И узнать это желательно до того, как он придёт, — добавил Жаб.

Когда комедианты подошли к кабинкам, Лёха понял: ему опять повезло — одна из дверей была украшена теми же цветами, из которых состоял букет в гримёрке. Стены кабинок были непрозрачны, внутри мог оказаться кто угодно, но выбора не было — комедианты, сжав кулаки, открыли дверь и быстро вошли.

Внутри никого не обнаружили, но всё было готово к приёму гостей. По центру стоял накрытый стол и два стула, рядом столик для официанта, а в углу небольшой диванчик с мягкими подушками и повсюду было очень много уже знакомых цветов. Кабинка оказалась достаточно просторной и ещё, попав внутрь, комедианты поняли, почему она располагалась на самом краю крыши — у кабинки не было одной стены, и благодаря этому из неё открывался изумительный вид на город и в первую очередь на площадь Искусств, раскинувшуюся перед зданием Гранд-Тропос-Опера.

Стена отсутствовала полностью, случайно выпасть из кабинки, заглядевшись на вечерний город, мешало лишь небольшое ограждение из тонких металлических прутьев около полуметра высотой. Но оно совершенно не препятствовало обзору.

— А неплохой вид, — сказал Лёха, глянув вниз и присвистнув от переизбытка эмоций. — Всё же мы имеем дело с очень романтичной натурой. Аж как-то неловко, что мы собираемся испортить людям вечер.

— Эти люди нам жизнь испортили, — пробурчал Жаб, устраиваясь на диване. — Мне их не жалко.

— И вот и не соглашусь! — ответил Ковалёв, продолжая наслаждаться видом. — Не испортили, а хотят испортить! И наша задача — им в этом помешать! Но в чём ты прав, дружище, так это в том, что жалеть их не стоит! Даже если Тид нам всё расскажет, необходимо ему как минимум сломать нос!

— Хорошо, сломаю, — ответил Жаб, как обычно, приняв шутку друга за руководство к действию. — Быстрее бы уже он пришёл.

Тид появился через полчаса. Сначала снаружи послышались отголоски разговора, а затем шаги. Комедианты встали с двух сторон от двери и притаились.

— Неплохо. В целом неплохо, но могли бы и побольше цветов прилепить за такие деньги, — пробурчал за стеной грубый мужской голос. — Принесите карту вин, я буду ждать внутри.

Получивший указание тут же отправился его исполнять, и судя по темпу шагов — бегом. Дверь кабинки отворилась, и вошёл Тид. Лёха до последнего боялся, что они с Жабом могли на каком-то этапе ошибиться, пойти неверным путём, и в кабинку войдёт человек, не имеющий к ним никакого отношения, но опасения оказались напрасными — в кабинку вошёл именно Тид.

Жаб тут же ударил вошедшего ребром ладони по гортани и зажал ему рот. Это было жестоко — мало того, что у бедняги перехватило дыхание от удара, так ему ещё и перекрыли воздух. Лёха рассчитывал начать общение менее эффектно, но его товарищ выбора не оставил.

— Тихо! — приказал Ковалёв Тиду. — Мы всего лишь хотим поговорить! Не делай глупостей!

Жаб убрал ладонь и подтолкнул пленника к стулу, тот присел, отдышался и негромко произнёс:

— Вы совсем с ума сошли?

— Ага, — спокойно ответил Лёха. — Мы сошли с ума и способны на что угодно. Поэтому не вздумай вытворить какую-нибудь ерунду — улетишь вниз!

Комедиант хотел сказать что-то ещё, но снаружи послышался топот шагов. Жаб снова заткнул ладонью рот Тида, а Ковалёв быстро вышел из кабинки. Подбежавший официант не ожидал такого сюрприза, он остановился и выпучил глаза. В руках парнишка держал винную карту.

— У господина срочные важные переговоры, — сказал Лёха, взял карту, открыл её, ткнул пальцем в самую дорогу позицию и добавил: — Бутылочку вот этого, четыре бокала и литр клюквенного сока. Когда принесёшь, оставь на столике снаружи! Это грозит тебе самыми большими чаевыми в твоей жизни!

Официант радостно улыбнулся и бросился исполнять поручение.

— Или не грозит, — негромко произнёс комедиант и вернулся в кабинку.

Лёха закрыл изнутри дверь, улыбнулся и обратился к Тиду:

— Хорошая новость — чтобы наша беседа протекала непринуждённо и открыто, я заказал нам винишка! А пока его несут, начнём, так сказать, с разогревающих вопросов. Расскажи нам для начала, кто ты, вообще, такой?

— Я не собираюсь вам ничего рассказывать, — мрачно ответил Тид.

— Боюсь, придётся рассказать. Выбор-то у тебя невелик: или мы разговариваем здесь, или едем к нам, но там разговор пойдёт в другом ключе.

— Я вас не боюсь. Вы не можете мне ничего сделать.

— Как минимум мы можем вышвырнуть тебя отсюда прямо на площадь! — рявкнул Жаб, который уже начал нервничать.

— И что вам это даст? — спросил Тид и улыбнулся.

Лёха понял: пленнику не страшно. Ни капельки. С этим надо было что-то делать.

— Ты умный парень, и ты прав, — вздохнув, сказал бывший штурмовик. — Выбрасывание тебя на площадь нам ничего не даст. Поэтому мы пойдём другим путём и начнём с небольших увечий. Для начала Жаб сломает тебе нос, а там видно будет.

— Ну прям испуга…

Договорить Тид не успел, амфибос резким поставленным ударом сломал ему нос и тут же на всякий случай опять заткнул рот. Кровь из разбитого носа хлынула на руку Жабу, на рубашку Тида и на пол. Лёха бросил в лицо несговорчивому пленнику полотенце и сказал:

— Утрись и не вздумай орать! А то он тебе и шею сломает!

Амфибос отпустил ладонь, Тид с ненавистью оглядел комедиантов, взял полотенце и вытер лицо. Судя по тому, как он кривился от боли в процессе вытирания, и по обильному кровотечению, нос ему Жаб сломал.

— А пока ты приходишь в себя, я тебя обрадую ещё одним сюрпризом, — сказал Лёха, доставая из кармана телефон Носка. — Погоди минутку! Уверен, ты удивишься. Как я о нём мог забыть?

Ковалёв выбрал последний номер из списка набранных и отправил запрос на соединение. На другом конце ответили почти сразу.

— Нуллу, друг мой, дай трубочку Носку! — сказал комедиант в трубку.

Услышав имя амфибоса, Тид непроизвольно вздрогнул.

— Сюрприз, да? — усмехнулся Лёха. — Но это ещё фигня, я не про него говорил. Настоящий сюрприз будет чуть позже!

Ковалёв поставил аппарат на громкую связь, а из динамика донёсся голос адвоката:

— Слушаю Вас, господин Лёха!

— Скажи, Носочек, вы нашего гостя уже прикопали? — спросил Ковалёв.

— Почти.

— А не врёшь?

— Нет, господин Лёха! Вот как раз яму выкопали и его перетащили. Собирались минутку отдохнуть и потом закапывать.

— Так он сейчас в яме? Отлично! Сфотографируй его, только чтобы лицо было хорошо видно и пришли мне фотографию.

— Зачем? — удивился адвокат. — Это же ненужное…

— Быстро! — перебил Ковалёв. — Делай, что говорю!

— Сейчас! — послышалось в ответ, и связь прервалась.

Почти сразу же на аппарат пришла фотография начальника службы безопасности Тида, лежащего на дне большой ямы.

— Повезло, не успели закопать — сказал Лёха, показывая экран телефона пленнику. — Узнаёшь этого парня?

— Но как? — искренне удивился Тид. — Я его отправил утром по совершенно несвязанному с вами делу. И как вы вышли на Нуллу?

— Скажи, дружок, — Лёха сел на второй стул. — Ты до сих пор не понял, с кем связался? Мы бывшие военные, и не штабные болванчики, а боевые офицеры. Наша профессия — убивать. И мы этим занимались не один год.

— Но я отправил его за картиной… — растерянно пробормотал уже ничего не понимающий Тид.

— Я знаю. Полотно Кармога «Неотвратимость естественного». Ты заглотил наживку и отправил своего СБ-шника к нам. Только вот он оказался не очень разговорчивым, результат ты видел на фотографии. В принципе Нуллу нам и так много чего рассказал, но кое-что мне всё же хотелось бы узнать от тебя. Так ты готов сотрудничать?

— Бронкхорст сказал, что вы просто комедианты, — тяжело вздохнул Тид.

— Ага, клоуны, — усмехнулся Ковалёв. — Сотрудничать готов?

— Вы оставите мне жизнь?

— Ты, как никто другой, должен знать, что мы не кровожадные и не убивали тех, кого вы с Бронкхорстом на нас повесили. Твоя жизнь нам не нужна. Скажу больше, ты свидетель нашей непричастности ко всем тем убийствам. Если ты сейчас расскажешь всё, что мы хотим знать, то мой друг всего лишь немножечко тебя ударит по голове. Ты потеряешь сознание, мы тебя свяжем и оставим лежать на этом диванчике до закрытия ресторана. А потом тебя обнаружит официант. Это лучший для тебя вариант.

— Я бы его лучше сбросил на площадь, — мрачно сказал Жаб. — Так надёжнее будет.

— Надёжнее, — согласился Лёха. — Но придётся тогда очень быстро уходить, да и живым он нам ещё пригодится.

— Я отвечу на все ваши вопросы, — сказал окончательно поникший Тид. — Но сюда скоро придёт моя знакомая,

— Вряд ли, — ответил на это Лёха. — Она после выступления поедет искать тебя совершенно в другом месте. Но оно и к лучшему. Зачем Птичке видеть своего Котика с разбитым носиком?

Тид гневно посмотрел на комедианта, но совладал с эмоциями и, тяжело вздохнув, спросил:

— Что конкретно вы хотите знать?

— Да самую малость. Для начала скажи, кто ты, вообще, такой?

Не успел пленник ответить, как снаружи послышался звук шагов и скрип колёсиков. Лёха тут же вышел. Уже знакомый официант катил к кабинке тележку с вином, соком и бокалами.

— Благодарю, любезный! Подойди ровно через час! — сказал Ковалёв, перехватил тележку и закатил её в кабинку.

Внутри Лёха открыл вино, разлил его по бокалам, в один из них налил сок и торжественно заявил:

— Как удачно нам винишко подвезли! Сможем выпить за знакомство! Как там тебя зовут, говоришь?

Комедиант протянул пленнику бокал с вином, но тот от вина отказался и негромко произнёс:

— Астигар Тид.

— Только не говори, что это твоё настоящее имя!

— А это так важно?

— Согласен, на это мне плевать, но вот твоя настоящая профессия меня интересует. Ты ведь не станешь утверждать, что ты честный коммерсант?

— Бизнес — прикрытие, — ответил Тид. — Я работаю на Жандармов Конфедерации.

— По мне, это уже можно считать знакомством. За это и выпьем! — сказал Лёха, улыбнулся и сделал несколько глотков из бокала. — А теперь поведай нам про эту вашу аферу с наследным принцем. Нуллу нам вкратце рассказал, но мне хочется знать детали.

— Три месяца назад я получил задание: под видом бизнесмена найти амфибоса, бывшего военного и взять под контроль. Взять так, чтобы он ничего не заподозрил, и охранять его до особых распоряжений. Но имя мне сразу не сказали. Предупредили, чтобы я готовил легенду, собирал команду и был готов в любой момент начать операцию. Я принял задание, а через несколько дней объявился Бронкхорст и сделал предложение, от которого я не смог отказаться, хотя сейчас понимаю, что должен был.

— Совесть проснулась? — не удержался Лёха.

— Нет. Количество созданных вами проблем давно перевесило ценность обещанного Бронкхорстом барыша. Многократно.

— Ну уж прости, — Ковалёв развёл руками. — Мы не специально. В чём заключалось предложение Бронкхорста?

— Сначала он рассказал, что амфибос, которого я должен найти и взять под опеку — старший сын бывшего короля Далувора. У них традиция…

— Мы в курсе, — перебил Лёха. — Давай дальше по главной теме!

— Если хочешь узнать всё — дай рассказать всё! — огрызнулся Тид. — За эти три месяца Далувор начал скатываться в хаос. Думаю, вы сами видите, к чему приводит правление регента при малолетнем короле.

— Видим, — с сожалением произнёс Жаб.

— Это несёт угрозу стабильности Обитаемого Пространства. Далувор может начать неприятные и необратимые процессы. Могут пострадать интересы и Конфедерации, и Альянса. Вы же знаете, эти организации хоть и конкуренты, но всё же не враги, очень часто сотрудничают, просто это не афишируется. Вот и в этот раз они решили совместно вмешаться в дела на Далуворе. Руководством Конфедерации и Альянса была создана рабочая группа по решению возникшей проблемы. А группа разработала секретный план, который предполагал найти старшего сына короля, что служил в Армии Альянса и даже не знал, кем является. Планировалось найти его, уговорить вступить на престол и продолжить курс отца.

— Армия Альянса рассекретила данные по рекрутам с Далувора? — с нескрываемым удивлением спросил Жаб.

— Не совсем. Армия дала добро на рассекречивание лишь малой части рекрутской базы и лишь при условии, что членство Далувора в Альянсе не будет пересмотрено. Правда, при этом они согласились, что Далувор не должен отходить от курса интеграции с Конфедерацией в части права. В общем, стороны договорились сохранить статус-кво. Но есть одна проблема — регент. Он не дурак и понимает, что старший принц — прямая угроза республике, которую регент хочет создать. Если вы не в курсе…

— В курсе! — опять перебил Лёха. — Давай не отвлекайся!

Тид недовольно посмотрел на комедианта, но в этот раз возмущаться не стал и продолжил рассказ:

— Сторонники республики давно пытаются вычислить принца и либо уничтожить его, либо заставить отречься от престола. Один раз они даже атаковали архив Армии и убили несколько служащих. В общем, всё следовало делать в режиме строжайшей секретности. План, по сути, разработал Генералитет Армии Альянса, а вот осуществлять его поручили Жандармам Конфедерации, так сказать, двойная страховка. В назначенный день Армия рассекретила информацию о принце, а специальный агент Жандармов должен был его разыскать и прятать до нужного дня. Думаю, вы уже поняли, что этим агентом назначили меня. В общем, Альянс сейчас, не зная, где принц, занимается подготовкой коронации. Там не всё так просто. Регент ведь все три месяца ведёт агитацию за республику. Чтобы представить принца, народ нужно подготовить. Альянс над этим вовсю работает: подключили СМИ, влиятельных людей. Они думают, что в нужный день Жандармы доставят принца на Далувор.

— Но у вас с Бронкхорстом на этот счёт появились свои планы? — спросил Лёха.

— У Бронкхорста. Я всего лишь исполнитель. Он приехал ко мне на третий или четвёртый день после того, как я получил задание, и предложил много денег. Очень много денег. Неприлично много.

— За имя принца?

— Одно имя ему бы ничего не дало. Ему нужна была моя помощь. Бронкхорст хотел, чтобы я не просто передал ему информацию, но и подыграл. Я должен был найти другого амфибоса, бывшего военного, возить его с собой и делать вид, что это и есть принц. А Бронкхорст тем временем, получив от меня имя настоящего наследника, занялся его поисками.

— И Армия не видела, что ты другого амфибоса с собой таскаешь? — спросил Жаб.

— А откуда им знать, какого амфибоса я должен был таскать? Новые имена рекрутов хранятся в строжайшей тайне. База организована так, что в открытом доступе находятся лишь старые имена и даты зачисления. И то лишь потому, что есть соглашение с Конфедерацией.

— Зачем Конфедерации эта информация? — поинтересовался Лёха.

— Граждане планет Конфедерации часто вступают в Армию Альянса наёмниками. Дата их зачисления становится днём их выхода из-под юрисдикции Конфедерации, и она должна владеть такой информацией. Поэтому имена и даты открыты. Ну относительно открыты, разумеется. Ни вы, ни даже полиция, доступ туда не получите. Но на уровне повыше — легко. А вот новые имена и всё остальное зашифровано. Причём сразу и на века. Даже структуры Армии не имеют права на получение информации о новой личности рекрута. Именно поэтому решение Генералитета о раскрытии информации о принце можно назвать уникальным. Но у них вариантов-то особо не было, совсем всё плохо на Далуворе.

Каждая фраза секретного агента Жандармов Конфедерации о печальной ситуации на родной планете Жаба приводила амфибоса во всё большее уныние. А Тид тем временем продолжал рассказывать:

— После согласования всех необходимых процедур мне дали файл, а чуть позже дешифратор к нему. Я передал информацию о принце Бронкхорсту, а он дал мне имя другого амфибоса, на замену. Ну а дальше всё происходило на ваших глазах: я возил с собой Нуллу, а Бронкхорст связался с вами.

— Ты можешь назвать имя принца? — спросил Ковалёв.

— До этого момента вы производили впечатление более догадливых ребят, — ответил Тид. — До сих пор не поняли, что ли?

— Поняли, но лучше уточни.

— Вэлоо-Колло-Чиво.

Наступила небольшая пауза. Ошарашенный Жаб стоял, выпучив глаза, и не мог проронить ни слова. Лёха налил себе полный бокал вина и тут же залпом его осушил, после чего, словно всё ещё не веря услышанному, спросил:

— Это что же, выходит, мой друг — наследный принц Далувора?

— Да, — ответил Тид.

— Охренеть! Я сейчас лопну от осознания собственной важности. Я друг будущего короля Далувора! — от переизбытка эмоций Ковалёв всплеснул руками и обратился к Жабу: — Эй! Высочество! Ты чего молчишь? Впрочем, от осознания твоей важности можно лопнуть ещё быстрее!

— Я ничего не понимаю, — пробормотал амфибос.

— А что тут понимать? Ты будущий король твоей планеты! Улавливаешь мысль? И кстати, ничего, что я к тебе на ты?

Жаб проигнорировал вопрос. Он находился в состоянии настоящего шока. А Лёха снова обратился к Тиду:

— Зачем Жаб, то есть, принц, понадобился Бронкхорсту?

— А сам как думаешь? — горько усмехнулся пленник. — Денег заработать.

— Каким образом?

— Там много вариантов, я не вникал. Моё дело — таскаться с подставным амфибосом, а в конце получить деньги. Я свою роль и выполнял. Иногда Бронкхорст просил кое в чём помочь, как тогда на корабле, но лишних вопросов я не задавал.

— А много Бронкхорст тебе обещал?

— Достаточно, чтобы пойти на это, — ответил Тид и тут же сам спросил: — Я так понимаю, важных вопросов у вас больше не осталось?

— Есть ещё один. Где нам найти Бронкхорста? Прямо сейчас!

— Прямо сейчас не знаю, а примерно через час он будет выставлять игрока на «Боргосской рулетке».

— Это что такое? — спросил Жаб.

— Мерзкое подпольное развлечение, я тебе потом расскажу, — ответил Лёха другу и спросил Тида: — Ты уверен?

— Он не пропустил ни одного шоу в этом году.

— Ну что ж, — удовлетворённо произнёс Ковалёв. — Я доволен нашим сотрудничеством. Сейчас мой друг тебя немножко выключит. Как я ранее уже говорил…

Закончить фразу Лёха не успел. Тид неожиданно вскочил, выхватил из-под себя стул и ударил им Жаба по лицу. Амфибос упал, а пленник бросился к заграждению на краю кабинки. Держась за металлические прутья, Тид перемахнул через них и еле устоял на ногах — места чтобы стоять за заграждением, почти не было, оно было закреплено практически на самом краю.

Что намеревался сделать секретный агент Жандармов Конфедерации, Лёха не понял, возможно, Тид хотел перебраться в соседнюю кабинку. Из-за стены время от времени звучал смех, там явно веселилась компания, и, попав туда, пленник мог рассчитывать, что кто-нибудь вызовет полицию.

Но что бы там Тид ни запланировал, сбыться этому было не суждено. У профессионального военного сработал рефлекс — Ковалёв схватил стоявшую на столе бутылку и бросил её в беглеца. Попал в голову, Тид дёрнулся, его ноги соскользнули и бедняга сорвался.

Лёха и успевший подняться Жаб бросились к заграждению. Они перевесились через прутья и посмотрели вниз, ожидая увидеть Тида лежащим на площади перед зданием. К огромному удивлению и радости комедиантов, их ожидания не оправдались — секретный агент Астигар Тид висел двумя метрами ниже края площадки, чудом ухватившись за лепнину, украшавшую фасад здания, и болтал ногами в воздухе.

— Это было славное представление, — усмехнувшись, сказал Ковалёв. — Но давай лезь назад. А если не можешь, тогда повиси, я сейчас из скатерти трос сделаю.

— Как же я вас ненавижу! — прорычал Тид.

— Может, тебя это и удивит, но ты у нас тоже особой симпатии не вызываешь.

— Правильно Бронкхорст сказал — клоуны!

— Клоуны с лицензией на убийство! — поправил Лёха. — Держись крепче! Я быстро!

— Не думаю, что мне это уже поможет. Я надеюсь, у вас получится сломать жизнь и Бронкхорсту тоже, — с горькой усмешкой произнёс Тид и разжал пальцы.

Глава 15. Пак

Ковалёв смотрел на Астигара Тида, лежавшего на площади Искусств в двух метрах от Гранд-Тропос-Опера, и с грустью констатировал печальный факт — количество жертв в их запутанной истории увеличилось ещё на одну. А также, несмотря на то что Тид доставил комедиантам кучу проблем, Лёха сожалел, что не смог его спасти. Как любой военный, Ковалёв не знал жалости к врагу на поле боя, но никогда не добивал раненых и не убивал пленных. Поэтому он чувствовал некоторую вину за нелепую гибель Тида. Жаб, как обычно, угрызениями совести не мучился и сказал, как думает:

— Так даже лучше. Не нравилась мне идея его здесь оставлять. Рискованно это было.

— Есть логика в твоих словах, — согласился Лёха. — Но ты же понимаешь, что его тоже на нас повесят.

— А кто говорил про семь бед и один ответ? — спросил амфибос.

— Иногда это употребляется в ироническом ключе. Но в любом случае пока отвечать мне ни перед кем не хочется. Поэтому уходим отсюда! И как можно быстрее!

К Тиду уже начали подбегать многочисленные прохожие, кто-то доставал телефон, чтобы вызвать полицию, кто-то пытался проверить у упавшего пульс. К счастью комедиантов, никто из посетителей ресторана, находившихся на площадке, происшествия не заметил и паники не устроил. Но в любом случае до момента, когда прибудут стражи порядка и перекроют все выходы из здания, оставались считаные минуты.

Лёха с Жабом быстро покинули кабинку и направились к лифту, чтобы на нём спуститься в подземный паркинг, где их ждал транспортёр. Парковочное место прилагалось к билетам в ВИП-ложу.

— Дружище, точнее, Ваше Величество, прошу прощения, что сомневался в твоём августейшем происхождении, — сказал Ковалёв, когда дверцы лифта закрылись.

— Ничего страшного. Я сам в это до сих пор не верю, — ответил Жаб.

— А придётся! Кстати, как ты теперь смотришь на превращение Далувора в республику?

— Отрицательно.

— Вот за что я тебя люблю, Ваше Величество, так это за честность!

— Не называй меня так.

— А почему? Стесняешься, что ли? — усмехнулся Лёха.

— Это неправильно, коронации же не было, — ответил Жаб, как всегда, серьёзно. — Да и мало ли как оно ещё повернётся.

Лифт остановился, комедианты покинули кабинку и побежали к транспортёру. Запрыгнув в салон, Ковалёв сразу же назвал нужный ему адрес, умная машина дождалась, пока пассажиры пристегнутся, и сразу же направилась к выезду.

К радости беглых рабов господина Бронкхорста, им удалось покинуть парковку и район Гранд-Тропос-Опера до его оцепления полицией. Когда транспортёр, проехав три квартала, нырнул в подземный туннель, Лёха наконец-то выдохнул, немного расслабился и поделился с товарищем мыслями:

— Надеюсь, Тид нас не обманул насчёт шоу, и мы сможем поймать там сегодня нашего неуловимого рабовладельца.

— Думаю, он сказал правду, — ответил Жаб. — Мне кажется, Тид хотел, чтобы мы добрались до Бронкхорста.

— Если это так, то хорошо. Но времени у нас немного. Через час там всё начнётся, и ещё пару часов будет идти. Совсем мало времени, учитывая, что нам перед этим надо заехать в два места.

— В два места? — переспросил амфибос. — Зачем? И что за адрес ты назвал автопилоту?

— Ты собираешься идти на «Боргосскую рулетку» прямо как есть? — усмехнулся Лёха.

— А как ещё?

— Нам даже в оперу пришлось билеты покупать, а мероприятие, на которое мы хотим попасть — это не опера, друг мой, на него билет в сети не купишь. Чтобы попасть на «Боргосскую рулетку», нужно специальное разрешение от серьёзных людей.

— Значит, мы едем к таким людям?

— Почти. Мы едем к тому, кто сможет пробить для нас разрешение. А ещё было бы неплохо сделать лица.

— А лица-то зачем? — продолжил сыпать вопросами амфибос. — Там стоят камеры?

— Там сидит Бронкхорст, и если он нас узнает раньше, чем мы его заметим, то это станет провалом всей нашей операции.

— Ясно. Но, может, ты мне хоть немного расскажешь про это шоу? Где оно проходит и почему туда так трудно попасть?

— Оно проходит в казино Ланфен-плаза. А попасть на него трудно, потому что это закрытое смертельное шоу. Каждый раз по окончании «Боргосской рулетки» спецрейсом на частном шаттле в открытый космос увозят шесть трупов.

— Подпольные бои, что ли?

— Нет, друг мой, более изощрённое развлечение. Представь! За массивным круглым столом при большом скоплении народа сидят двенадцать игроков и едят устриц.

— Кто больше съест, что ли? — удивился Жаб. — И на это кто-то приходит смотреть? Не понимаю я ваших человеческих развлечений.

— Не перебивай! Все участники шоу не просто игроки, а потенциальные смертники, и едят они не обычных моллюсков, а диких боргосских зеркальных устриц! Ну как? Уже интереснее?

— Да не очень. А в чём смысл?

— Дикие зеркальные устрицы настолько ядовиты, что убивают даже амфибосов. Это, кстати, тебе на заметку! Как станешь королём, первое время устриц не ешь, мало ли кто там у тебя в поварах будет. Вдруг сторонник республики? В этих моллюсках просто запредельная концентрация какого-то сильного яда. И вот представь: двенадцать игроков сидят за столом, а по центру стоит здоровенное золотое блюдо с боргосскими устрицами. Их там ровно сорок восемь штук. Двенадцать диких ядовитых, выловленных в океане на Боргосе и тридцать шесть генно-модифицированных, выращенных искусственно, очень вкусных и полезных.

— Ничего не понимаю, — опять перебил Жаб.

— Так ты слушай и поймёшь! Игроки по очереди, согласно заранее проведённой жеребьёвки, берут с этого блюда устриц и едят их. Сначала вероятность выбрать дикую — двадцать пять процентов. Потом плюс-минус, в зависимости от того, сколько ядовитых подъели. Скажу тебе, хоть я и противник таких развлечений, но это затягивает. Игроки смотрят на блюдо, думают, прикидывают, как-то пытаются угадать, где лежит неядовитая, в итоге выбирают какую-нибудь устрицу и едят. Потом около десяти секунд даже не дышат от страха. А затем, если пронесло, запивают вином и ждут, пока пройдёт круг. Не повезло — краснеют, хрипят и падают замертво под стол. Их тут же уносят, а игра продолжается.

— И как долго она продолжается?

— Пока не унесут шестерых неудачников. Оставшиеся объявляются победителями и принимают поздравления. Если мне не изменят память, каждый выживший получает по сто тысяч юаней. Это хорошие деньги, поэтому от желающих участвовать отбоя нет.

— Странно это, — с искренним удивлением произнёс амфибос.

— А что странного? — удивился, в свою очередь, Ковалёв. — Слишком много отчаявшихся людей вокруг. И часть из них пытается решить свои проблемы вот таким необычным способом.

— Сомнительный способ решать проблемы.

— А вот сухая статистика говорит, что способ рабочий! У каждого второго участника шоу всё получается очень даже неплохо. Да, шестерых увозят в открытый космос, но шестеро покидают Ланфен-плазу относительно богатыми. Сто тысяч юаней — это большая сумма даже для Тропос-сити, а где-нибудь на Эдельвейсе на эти деньги можно вообще всю жизнь прожить, если не шиковать. Поверь мне, я знаю, что говорю, я там родился! Ну и не забывай, многие игроки решают попытать счастья в «Боргосской рулетке» прежде чем лезть в петлю или выходить в окно. Как бы это ужасно ни звучало, они даже в случае проигрыша ничего не теряют.

— Это всё неправильно, — стоял на своём Жаб. — Нехорошее это шоу.

— А я разве говорил, что это правильно? — возмутился Лёха. — Это ужасно, дружище! Но мир мы с тобой не изменим, по крайней мере, пока ты не станешь королём, а вот Бронкхорста поймать надо.

— Не спорю, — согласился амфибос.

Некоторое время друзья ехали молча, затем Жаб не удержался и пробурчал:

— Всё равно я не понимаю: почему такое шоу не запрещено?

— А кто тебе сказал, что оно разрешено? — спросил в ответ Лёха.

— Но его же проводят!

— Но подпольно же!

— В самом крупном казино Тропос-сити — это подпольно?

— Дружище, как бы тебе объяснить, — Лёха призадумался, подбирая слова. — Существуют вещи, которые в принципе есть, но их как бы нет. Вот «Боргосская рулетка» из той же категории. На этом мероприятии можно встретить многих представителей истеблишмента Тропоса. Они общаются, обсуждают шоу, делают прогнозы на игроков, но ничего из этого не выносится наружу. Говорят, если часто посещать шоу, можно даже завести полезные знакомства. Но при этом, если где-либо когда-либо кто-то по незнанию или глупости вслух произнесёт это словосочетание — боргосская рулетка, то те, кто, возможно, ещё вчера был с этим человеком на шоу и обсуждал игроков, сделают вид, что ничего не понимают. Эта тема табуирована за пределами Ланфен-плазы. Кстати, вырядились мы для визита туда просто идеально. Сойдём за богачей и не вызовем подозрений.

— Всё равно я не понимаю, какой интерес может быть в том, чтобы просто смотреть, как кто-то травится ядовитыми устрицами?

— Так они же не просто смотрят, они ставки делают. А это азарт! Чем «Боргосская рулетка» отличается от тех же боёв без правил до летального исхода?

— Ну ты сравнил! — возмутился Жаб. — Это же разные вещи!

— А почему бы не сравнить? И там, и там народ гибнет. Тем более, на рулетке есть один важный принцип, который неукоснительно соблюдается — все игроки добровольцы. Понятное дело, многих за стол приводит нужда, но вот насильно туда никто никого не сажает. И вообще, наша задача не осуждать шоу, а использовать его в своих интересах, как бы цинично это ни звучало! Потому как у нас тоже сейчас не самая лучшая жизненная ситуация. Надеюсь, это были все твои вопросы?

— Есть ещё один. Ты сказал: шоу длится около двух часов. Но съесть шесть отравленных устриц даже вперемешку с нормальными и утащить после этого шесть тел — это максимум полчаса!

— Ну они же не жрут их на скорость! Куда им торопиться? И ещё там есть ведущий. Он веселит зрителей, рассказывает смешные истории. После каждого отравившегося делают довольно большой перерыв. Специально приглашённые артисты в это время показывают номера. Все выпивают и закусывают: и игроки, и зрители. Это именно шоу, дружище! И хоть поедание отравленных устриц — его главная часть, но это лишь часть! Так что два часа у нас есть точно. Но не больше, всё же под самый конец приходить не вариант.

— А откуда ты это всё знаешь так хорошо? — продолжил расспросы амфибос.

— Самому приходилось играть.

— Я тебе не верю.

— Что ты сказал? — Ковалёв аж подскочил в кресле транспортёра. — Ты что сейчас сказал?

— Что я тебе не верю, — повторил Жаб. — А что?

— А то, что это первый раз за три года нашей дружбы, когда мне не удалось тебя обмануть! Не то чтобы я собирался это делать, я просто пошутил, но обычно ты всему верил, а тут такое! Дружище! Да такими темпами ты и шутить научишься!

— Это вряд ли, — заметил амфибос. — Нас в ближайшее время или убьют, или я стану королём. Оба эти варианта исключают вероятность того, что мне будет до шуток.

— Да ты вот прямо сейчас, по сути, уже пошутил!

— Я не шутил, а лишь предположил два возможных варианта развития событий.

— Ничего, ничего! — стоял на своём Лёха. — В конце концов, что плохого, если у Далувора будет король с чувством юмора?

— Мне это не нравится, — отрезал Жаб и вернул разговор на предыдущую тему: — Так откуда ты всё знаешь про это шоу?

— Я же рассказывал тебе, как работал телохранителем у любовницы олигарха. А она очень любила «Боргосскую рулетку», несколько раз я с ней туда ездил.

Жаба ответ устроил, он на некоторое время замолчал, а потом задал довольно неожиданный вопрос:

— А, может, попробуем прорваться на Далувор?

— На Далувор? — удивился Ковалёв. — В лапы регента?

— Ну необязательно, к нему. У меня есть много бывших сослуживцев, они помогут.

— Ты хочешь прилететь на Далувор и объявить: «Здравствуйте, мои подданные! Я ваш новый король!» Думаешь, тебе поверят? Я понимаю, амфибосы не врут, но мне кажется, в такой ситуации все решат, что ты просто сошёл с ума.

— Амфибосы не сходят с ума.

— Все решат, что ты первый сошедший с ума амфибос! Но королём тебя точно никто не признает без доказательств.

Жаб тяжело вздохнул и сказал:

— Ты прав, могут не поверить.

— Да стопроцентно не поверят! Ещё и по базе пробьют. А на нас куча трупов висит. И прибавь к ним ещё того, которого Носок недавно прикопал и того, которого сейчас от площади Искусств отскребают. Доказать, что один сам прыгнул со второго этажа на статуэтку, а другой сам сорвался с крыши, у нас вряд ли получится.

— Ты прав, Лёха. Только признание Бронкхорста поможет снять с нас все обвинения. А второго такого шанса его поймать, как сегодня, может уже не быть.

— Я рад, что ты это понял, Жаб. Хотя обвинения по двум последним случаям Бронкхорст вряд ли поможет снять. Но когда ты станешь королём, решить эту проблему будет проще. В любом случае попасть в руки полиции мы всегда успеем, так что лучше с этим делом не торопиться.

Жаб ещё раз вздохнул и призадумался. Ковалёв воспользовался возникшей паузой в разговоре и попытался разложить в голове по полочкам всю полученную от Тида информацию и как-то осознать, что его товарищ — наследный принц Далувора. Ничего не получалось — принять такую новость было непросто.

Но зато, разрешились все прежние загадки: странный наём комедиантов для полёта на Олос и выступления на юбилее уважаемого кхэлийского землевладельца, нелепое циничное убийство именинника, скорый суд, передача осуждённых в рабство наследнику убитого, последующая перепродажа их в собственность Бронкхорсту, отказ того продать Лёху и Жаба отцу Джии за приличную сумму и попытки поймать беглецов любой ценой.

Всё встало на свои места. Столь высокие ставки объясняли большое количество жертв и готовность Бронкхорста идти на эти жертвы несмотря ни на что. План высокопоставленного преступника был сложен, запутан, но имел все шансы на успех, если бы бывшие штурмовик и разведчик не оказались такими крепкими орешками или если бы на их месте был кто-то другой.

Но всё вышло так, как вышло. И в свете последних событий уже было трудно сказать, кому в сложившейся ситуации не повезло больше — двум странствующим комедиантам или ступившему на скользкую дорожку сотруднику спецслужб Пятой Конфедерации.

Лёха с улыбкой вспомнил, как они с Жабом удивились в первый раз, когда адвокат Шылоо рассказал комедиантам, что это не их подставили, чтобы убить старого кальмара, а кхэлийца проткнули кием, чтобы подставить комедиантов. Ковалёв тогда и не предполагал, как часто после этого ему ещё предстоит удивляться.

«Самое смешное, что мы даже не представляем: подходит наше приключение к финалу или всё самое интересное с поимкой Бронкхорста только начнётся», — подумал комедиант и посмотрел на карту маршрута, высвечивающуюся на мониторе управления транспортёром, до точки назначения оставалось ехать меньше минуты.

Когда вынырнули из туннеля и поехали по улицам нужного Лёхе района, в глаза сразу же бросилась нищета и запущенность этого места. На тротуарах валялся мусор, исписанные яркими надписями на разных языках здания были обветшалыми и, скорее всего, никогда не знали ремонта.

Контраст между богатым, размеренным и сытым центром Тропос-сити и окружавшими его перенаселёнными нищими спальными районами был слишком резким. На окраинах в основном жили рабочие со своими семьями и пенсионеры. Рабочие трудились либо вахтами на других планетах, либо на многочисленных производствах, вынесенных далеко за пределы столицы, в окружавшие город пустыни. Ну и, разумеется, неблагополучные районы были вотчиной различных бандитских структур.

Правда, в отличие от других, похожих на Тропос-сити, городов с ярко выраженным расслоением общества по районам проживания, криминогенная обстановка в столице Тропоса была относительно спокойной. Местная полиция свою работу выполняла неплохо и контроль над окраинами не потеряла. Даже ночью у случайно оказавшегося на улицах рабочих пригородов прохожего было немного шансов, что его ограбят и уж тем более убьют.

В плане преступлений против личности всё было относительно спокойно, и добропорядочные граждане могли особо ничего не опасаться. Но вот наркоторговля, проституция, запрещённые развлечения и торговля контрафактной продукцией на окраинах Тропос-сити процветали, и с этим никто не боролся.

Поговаривали, что руководство полиции и криминальные кланы заключили негласную сделку: стражи порядка не лезут в некоторые сферы преступного бизнеса, а криминальные боссы обеспечивают на подконтрольных им территориях безопасность рядовых граждан и относительный порядок на улицах.

Но был один нюанс — если по улицам депрессивных окраин можно было ходить относительно безопасно, то вот зайдя по глупости в какое-нибудь сомнительное заведение, вполне можно было остаться там навсегда, получив от отмороженных завсегдатаев этого места нож под рёбра.

Подобные случаи были нередки, и полиция ради беспечного глупца, заглянувшего на чужую вечеринку, рейды по притонам не устраивала. Власти объявляли таких любопытных граждан без вести пропавшими, а тела бедняг просто скармливались крысам в подвалах тех самых заведений, куда они имели неосторожность зайти.

Транспортёр подъехал к небольшому семиэтажному зданию. Оно походило на доходный дом — верхние этажи состояли из множества небольших помещений с маленькими окнами, в большинстве своём открытыми. Воздух на окраинах Тропос-сити был достаточно чистым и свежим, а вот электричество — дорогим, поэтому выгоднее было открывать окна, нежели пользоваться кондиционером.

Первый этаж разительно отличался от остальных. Все его окна были наглухо закрыты, по крайней мере, со стороны улицы. И ещё не было видно ни одного входа в дом, видимо, жители попадали внутрь со двора. Транспортёр остановился на небольшой парковке у торца здания, и автопилот заглушил двигатель.

— Выходим! — сказал Ковалёв другу. — Надеюсь, мы приехали туда, куда надо.

— Ты мог неправильно назвать адрес? — удивился Жаб.

— Я мог переоценить возможности человека, к которому мы приехали. Но, надеюсь, это не так.

Комедианты покинули транспортёр и зашли за угол дома. Там, в торце здания, они обнаружили большую металлическую дверь. Дорогая, чистая и отполированная до блеска, она сильно контрастировала с домом. Ручки на двери не было, а в верхней части на уровне человеческого лица находилось небольшое окошечко примерно двадцать на двадцать сантиметров.

Ковалёв осторожно постучал по двери кулаком. Примерно через полминуты после этого окошечко открылось, и комедианты увидели злое небритое лицо, вопросительно на них смотревшее.

— Нам к Паку, — сказал Лёха.

— Встреча с Паком стоит тысяча юаней, — послышалось в ответ.

Спорить комедиант не стал, он молча вытащил из кармана анонимную дебетовую карту и продемонстрировал её в окошечко. Сразу же послышался скрип отодвигаемых засовов.

Глава 16. «Боргосская рулетка»

Крупный, явно страдающий от ожирения человек примерно пятидесяти лет, с висящими щеками и заплывшими маленькими глазками развалился в дорогом кожаном кресле и без каких-либо эмоций разглядывал стоявших на пороге его кабинета Лёху и Жаба.

Мужчина был абсолютно лысым. Причём у него отсутствовали не только волосы, но и брови с ресницами. Его лысина, щёки, подбородок и шея лоснилось то ли от жира, то ли от пота, хотя в комнате было довольно прохладно. А на смуглой коже имелись многочисленные татуировки, о значении которых непосвящённые могли лишь догадываться.

В левой руке хозяин кабинета держал небольшую чашечку из расписного фарфора, обхватив её толстыми пальцами, а правой почёсывал свой тройной подбородок.

— Заплатили за аудиенцию, — негромко произнёс охранник, словно оправдываясь за то, что нарушил покой босса, и зачем-то ткнул Ковалёва в бок стволом карабина. — Я им сказал, что у них пять минут.

Мужчина сделал глоток из чашечки, смачно при этом причмокнув, затем прищурился и широко улыбнулся, обнажив два ряда золотых зубов.

— Мой друг Лёха Ковалёв может находиться у меня в гостях, сколько его душе угодно, — сказал хозяин кабинета. — И пока он не уйдёт, я для всех занят!

Охранник быстро спрятал за спину карабин, растерянно взглянул на Лёху и удалился, закрыв дверь. Комедианты прошли на середину кабинета, и Ковалёв произнёс:

— Здравствуй, Пак! Рад видеть тебя! Ты всё так же цветёшь!

— И я рад видеть тебя, — ответил Пак. — Берите с другом стулья, садитесь поближе.

Три простых офисных стула стояли возле одной из стен. Кроме них, кожаного кресла Пака и маленького чайного столика, ничего больше в кабинете не было. Главным украшением интерьера были сами стены. Они состояли из кристаллических панелей, на которые передавалось изображение океанического побережья.

Всё было сделано и настроено по высшему классу — казалось, что кресло хозяина кабинета действительно находится на побережье. Доносившийся из невидимых динамиков негромкий шум моря с криками чаек и имитация прохладного бриза системой кондиционирования создавали эффект полного присутствия. И единственное, что выбивалось из приятной глазу картины — это сам Пак.

— Релаксируешь? — спросил Лёха, присаживаясь на перенесённый в середину кабинета стул.

— Ага, — ответил Пак улыбнувшись. — Как тебе?

— Одобряю. Только я бы гамак подвесил. Кожаное кресло немного выбивается по стилю.

— Думаешь? — хозяин кабинета грустно вздохнул. — А дизайнер сказал, что всё нормально. Я сам это кресло подбирал.

— Хотел бы я посмотреть на того, кто скажет тебе, что ты неудачно выбрал кресло, — усмехнулся Лёха.

— Но ты же сказал!

— Во-первых, я тогда не знал, что его выбрал ты, а во-вторых, я сейчас пригляделся… Очень даже неплохо смотрится!

Пак расхохотался, его щёки затряслись, а глаза стали совсем незаметными. Просмеявшись он сказал:

— Соскучился я по тебе, Лёха. Жаль, что ты решил сменить деятельность. С тобой было весело. Кстати, а чего ты такой нарядный? Женишься?

— В оперу ходили. Сегодня премьера была.

Пак снова расхохотался, приняв ответ за шутку, и спросил:

— Хотите жасминового чаю?

— Я бы лучше выпил жасминового пива, — ответил Ковалёв. — Но у тебя ведь только чай?

— Увы, только чай, — Пак развёл руками, но тут же добавил: — Могу ещё дорожку насыпать, но ты же вроде не употребляешь.

— От дорожки, пожалуй, я тоже откажусь.

— Ну тогда говорите, чего пришли.

— Нам нужно попасть на «Боргосскую рулетку». Сегодня. Через час. Ты ведь можешь это организовать?

— Организовать не проблема, но вход туда не бесплатный.

— Деньги у нас есть, — вступил в разговор Жаб.

— Кстати! Насчёт денег! — Пак хлопнул ладонью по креслу. — Не знаю, радоваться или расстраиваться. Мои люди выполняют свою работу — это хорошо. Но они взяли деньги с моего друга — это плохо! Впрочем, не переживайте, вам всё вернут, когда будете уходить.

— Мы не переживаем, — ответил Ковалёв. — Так что насчёт шоу? Во сколько нам это обойдётся?

— Расценки одинаковы для всех и не менялись уже несколько лет. Входной билет без места, но с правом делать ставки, стоит пять тысяч с носа. Это самый дешёвый вариант. Место за столиком — двадцать пять тысяч.

— Думаю, мы постоим, — сказал Лёха.

— Постоим, — поддержал друга Жаб.

— Тогда с вас десять тысяч, господа! — объявил Пак. — Обычно моя комиссия составляет двадцать процентов — это две тысячи. Но мы же друзья, поэтому хватит одной, а её вы уже заплатили на входе. Ещё я могу вам чем-нибудь помочь?

— Если подскажешь, где можно прямо сейчас сделать лица, то, вообще, нам поможешь сильно.

— Да на соседней улице, — усмехнулся Пак.

— А поточнее?

— На семьдесят шестой линии. Номер дома не помню, но здесь рядом. Ориентир — паб «Юби». Возле него, почти дверь в дверь находится аптека. Туда обратишься, спросишь Людвига, скажешь, что ты от меня.

После этого Пак достал планшет, с кем-то списался, потом взял лист бумаги, написал на нём два пятизначных числа, отдал всё это Лёхе и сказал:

— Охране на входе назовёте эти номера, и всё будет хорошо!

Ковалёв ещё раз поблагодарил старого знакомого и рассчитался. Комедианты попрощались с Паком, покинули необычный кабинет и отправились искать Людвига из аптеки на семьдесят шестой линии, который должен бы им «сделать лица». На уголовном сленге так назывались процедуры нанесения определённого биологически активного грима, который менял внешность до полного неузнавания. Проводились они как в обычных клиниках, так и в подпольных косметологических кабинетах. Разумеется, везде незаконно.

Процедура требовала определённого навыка и хороших расходных материалов. Умело наложенный слой грима становился практически второй кожей. Он мог держаться до месяца, не доставляя при этом никакого дискомфорта. Лицо можно было умывать, чесать и даже брить, когда щетина пробивалась сквозь наращённую кожу.

Транспортёр комедианты решили не трогать — пешком обойти квартал было быстрее. Нужное здание и аптеку в нём нашли почти сразу же. По скудному ассортименту Лёха с Жабом поняли, что за лекарствами в это место приходят в последнюю очередь. Скорее всего, это была точка продажи наркотиков, прикрывающаяся вывеской аптеки. Догадку подтверждал парнишка, стоявший за прилавком. Глаза у него были стеклянными, помутневшими и, не мигая, смотрели в какую-то точку на потолке. Он пошатывался и никак не отреагировал на вошедших.

«Надеюсь, это не Людвиг», — подумал Ковалёв, которому сразу же захотелось поискать другое место, чтобы «сделать лица».

— Уважаемый! Как нам найти Людвига? — довольно громко сказал комедиант. — Ты слышишь меня? Нам нужен Людвиг!

Парень отвлёкся от точки на потолке и посмотрел на вошедших, точнее, сквозь них. Лёха резко хлопнул ладонью по стойке, парень вздрогнул, и взгляд его неожиданно стал осмысленным.

— Нам нужен Людвиг! — повторил Ковалёв свою последнюю фразу.

— Да! — ответил парнишка и быстро скрылся за небольшой дверцей, что находилась в стене позади него.

— Что-то не нравится мне это место, — недовольно пробурчал Жаб.

— Полностью тебя поддерживаю, дружище! — сказал Лёха. — Не хочется, чтобы нам наркоманы лица делали. А то станем похожими на нашего друга полковника Тынха.

— Вот поэтому я очень надеюсь, что Людвиг будет вменяемым.

— Ну это мы сразу по его взгляду поймём.

Однако по взгляду Людвига ничего понять не получилось, так как специалистом по лицам оказался мелкий инсектоид с фасеточными глазами. Но его поведение комедиантов успокоило.

— Добрый вечер, господа! — скрипучим голосом произнёс Людвиг. — Я вижу, вас впечатлил Люк? Не обращайте внимания, он хороший парень, но иногда слишком глубоко ходит в себя. Чем я могу вам помочь?

— Нам нужны лица, — ответил Ковалёв. — И мы от Пака.

— Друзьям Пака только качественный материал! — сообщил Людвиг. — Гарантия, что не будет чесаться!

— Лучше бы друзьям Пака была скидка, — заметил Жаб.

— Всё обсуждается, — проскрипел инсектоид. — Как будем делать? Только лица? А глаза? Пальцы? Волосы человеку?

— Кроме лиц, ничего не нужно, — ответил Лёха. — Нас не будут проверять. Задача — чтобы случайно не узнали в толпе.

— Вас понял! С человека две тысячи юаней, с амфибоса — пять! Гарантия — месяц! Но держаться будет до трёх.

— Почему с меня так много? — возмутился Жаб.

— Потому что у тебя кожа такая — всё подряд отторгает, — пояснил Людвиг. — Стоимость материала для амфибосов намного выше, чем для любой другой расы. Вообще, радуйся, что он у меня оказался. Мало кто его берёт про запас. В общем, за двоих семь тысяч, но, учитывая, от кого вы пришли, я дам скидку — десять процентов!

— Обоих за четыре или мы уходим, — сказал Ковалёв.

— Только потому, что вы друзья Пака!

— Я растроган. Просто до слёз. С кого начнёшь?

— С амфибоса, — ответил Людвиг. — У них даже при хорошем материале есть риск отторжения слоя, поэтому ему первому надо делать. Потом, пока тобой буду заниматься, прослежу, как у него принялось.

— И нам нужно очень быстро! — уточнил на всякий случай Жаб.

— Тогда пройдёмте в клинику! — сказал инсектоид и прошмыгнул в дверь, оттуда он махнул конечностью, приглашая клиентов следовать за ним.

За дверью почти сразу же оказалась узкая лестница, ведущая вниз, по ней комедианты спускались довольно долго, пока, наконец, не попали в настоящую клинику. Как оказалось, Людвиг нисколько не преувеличивал, когда назвал так своё заведение. Это действительно была клиника.

Попади Лёха в это место через нормальный вход, а не по узкой грязной лестнице, ни в жизнь бы не догадался, что находится на уровне примерно двух этажей под землёй. Всё вокруг напоминало стандартное медицинское учреждение, разве что окон не было.

— Ничего так у вас размах, — не удержался Ковалёв. — Опыты проводите? Создаёте универсального солдата для уличных банд?

— Лечим людей в основном, — ответил не понявший юмора инсектоид. — У нас очень хорошие расценки на трансплантацию и отторгаемость органов всего четыре процента. В государственных клиниках — семь! Если что, имейте в виду, вдруг кому-то понадобится.

Низкий процент отторгаемости органов Лёху не удивил. Подпольные клиники трансплантации, в отличие от государственных, не испытывали проблем с хорошими донорами — крепкие, здоровые и глупые любители дикого туризма частенько пропадали на плохо освоенных планетах, особенно в Переходном Пространстве.

Доктор передал Жаба ассистентке, чтобы она начала готовить того к процедуре, а Лёху проводил в небольшую комнатку с кушеткой и инфовизором.

— Отдохни пока, минут через двадцать я подойду, активация инфовизора — счёт до трёх, — сказал Людвиг и убежал.

Ковалёв прилёг на кушетку и громко сказал:

— Раз, два, три!

Инфовизор включился. Лёха тут же попросил показать последние местные новости. Разумеется, по всем каналам только и крутили новость о нелепой гибели известного мецената Астигара Тида. Однако в этот раз комедиантов не упоминали. Ковалёв выключил инфовизор и прикрыл глаза.

Примерно через пятнадцать минут отворилась дверь, и до Лёхи донёсся мужской голос:

— Стиви!

Комедиант открыл глаза. На пороге стоял незнакомый мужчина.

— Извиняюсь, перепутал кабинеты, — сказал незнакомец и тут же закрыл дверь.

Почти сразу же дверь опять открылась. Мужчина вошёл в комнату, внимательно посмотрел на Лёху и спросил:

— Ковалёв?

— Меня зовут Золтан Зэнк, — ответил комедиант.

— Не дури, Ковалёв! Я тебя узнал!

— А я вот тебя не узнаю. Ты кто, вообще?

— Ещё бы ты меня узнал, — усмехнулся незнакомец. — Что я, зря лицо сделал?

Неожиданно мужчина нахмурился, достал пистолет, направил на Лёху и сказал:

— Ты должен мне деньги!

— О как! — усмехнулся Лёха. — Запишись тогда в очередь, или лучше приходи через год.

Незнакомец на шутку отреагировал быстро и эффектно — сильно ударил Ковалёва рукоятью пистолета по голове. После чего быстро навёл дуло комедианту в лицо. В этой ситуации Лёхе оставалось лишь потереть ушибленное место и сказать:

— Ты чего творишь, отморозок?

— Ты должен мне деньги! — повторил незнакомец.

— Сколько?

— Был должен семь тысяч юаней, но за два года с процентами уже накапало двадцать!

— Не хилые у тебя проценты. Но только вот я не помню, чтобы у кого-то занимал семь тысяч.

Незнакомец был очень шустрым парнем, Лёха даже не заметил, как рукоять пистолета снова оказалась на его голове. Причём в том же самом месте, что было особенно больно.

— Ещё раз так сделаешь, я отберу у тебя этот пистолет и засуну его тебе в задницу! — прорычал бывший штурмовик.

На угрозу незнакомец отреагировал третьим ударом. И снова он сделал всё настолько быстро, что Лёха не успел перехватить руку и, ему опять осталось лишь потереть ушибленное место.

— Да кто ты такой? — возмутился комедиант.

— Помнишь рейс с Даштора на Туриол? Два года назад. Ты должен был захватить с собой небольшую коробочку и не заглядывать внутрь!

— Эмиль? — воскликнул Лёха. — Да я туда не заглядывал, пока оттуда не начало вонять! Это ж надо было догадаться: запихать в коробку живого чубакура! Он сдох на второй день!

— Он не мог сдохнуть! Он был в спячке!

— Значит, проснулся и сдох! Я вообще не понимаю, как можно было такого ценного зверька отправлять, как обычную посылку! Не мог нормально оформить?

— Их нельзя вывозить с Даштора!

— Я не говорю про официальное оформление! Мне мог сказать и просто доплатить немного, я его хотя бы кормил!

— Не вижу смысла сейчас это обсуждать, — сказал Эмиль. — Ты должен мне деньги!

— Вопрос спорный, кто кому должен. Ты меня тогда сильно подставил! Когда таможенники обнаружили этого чубакура по запаху, я даже не знал, как выкручиваться. Все твои деньги и ушли, чтобы замять дело.

— Ничего не знаю! Ты должен мне двадцать тысяч!

Бывший хозяин чубакура снова умудрился быстро и больно ударить Лёху по голове пистолетом. Комедиант даже подумал, что Эмиль этому навыку где-то долго и усердно учился, очень уж хорошо у него получалось.

— Да прекрати ты меня бить! — возмутился Ковалёв. — Мне сейчас лицо делать.

— Я поэтому и бью по голове, — ответил Эмиль. — Лицо не пострадает. Я не хочу тебе доставлять лишних проблем. Моя задача лишь выбить свои деньги.

— Ты такой заботливый, я сейчас заплачу от умиления, — процедил сквозь зубы Лёха. — Хорошо, я заплачу. Мне сейчас не нужны проблемы. Но у меня с собой не будет всей суммы. После оплаты лица останется около двенадцати тысяч. Тебя устроит эта сумма?

Ответить вымогатель не успел — на его макушку обрушился здоровенный кулак амфибоса. Судя по комплекции и поведению, спасителем Ковалёва был Жаб, но вот лицо уроженца Далувора казалось совершенно незнакомым — Людвиг знал своё дело хорошо. Ноги Эмиля подкосились, он выронил пистолет и упал сам.

— Кто это? — спросил амфибос знакомым голосом и поднял пистолет.

— Старый приятель, — ответил Лёха, вставая с кушетки и потирая голову.

— Что хотел?

— Да вот пистолет нам принёс.

— Ничего, что я его ударил? Просто ассистентка Людвига сказала, что к тебе кто-то вошёл и разговаривает на повышенных тонах. Я подумал…

— Нет, всё нормально, — перебил Лёха друга. — Ему это нравится. Дай-ка пистолет!

Ковалёв забрал у Жаба пистолет и нанёс несколько ударов рукоятью по голове лежащего без сознания Эмиля.

— Сверни лучше шею, — посоветовал амфибос. — Надёжнее будет.

— Я не хочу его убивать, — ответил Лёха. — Я хочу, чтобы у него болела голова, когда он очнётся.

— Головная боль ему обеспечена, — проскрипел Людвиг, незаметно подошедший и стоявший за спиной у Жаба. — Я уже сообщил о происшествии хозяину клиники. Он выслал сюда людей. Безопасность клиентов — главный наш принцип! Прошу прощения за эту накладку. В качестве компенсации мы предоставим вам пятидесятипроцентную скидку к уже оговорённой сумме.

— Не проблема, — ответил Ковалёв. — Всякое бывает. Но за скидку спасибо!

— И не могли бы вы не рассказывать о происшествии Паку? — попросил инсектоид.

— Вообще, не вопрос. Все про всё забыли.

— Тогда пройдём на процедуру! — радостно проскрипел Людвиг. — Но перед этим возьмите ампулы с отторгашкой. А то вы торопитесь, вдруг потом в спешке забудете взять.

«Отторгашкой» называлось средство, которое, будучи принятым внутрь, вызывало отторжение органического грима от лица в течение пяти минут. Искусственный слой просто безболезненно отслаивался. Если «отторгашки» не оказывалось под рукой, фальшивое лицо можно было содрать вручную. На это уходили те же пять минут, но ощущения были неприятные.

Комедианты взяли ампулы, и Лёха отправился на процедуру. А Жаб согласился посидеть с Эмилем до приезда людей хозяина клиники. Учитывая, что такие заведения на окраинах Тропос-сити могли открыть лишь очень влиятельные в криминальных кругах люди, перспективы у нарушителя спокойствия были незавидные.

Через полчаса, получившие новые лица комедианты покидали окраины. Транспортёр нырнул в тоннель, унося Лёху с Жабом обратно в респектабельный центр Тропос-сити.

До казино с романтичным названием Ланфен-плаза ехали молча. Впечатлений хватало, как говорится, с горкой, а впереди ожидала сложнейшая спецоперация.

Иным словом назвать то, что собирались сделать бывшие штурмовик и разведчик, было нельзя. Лёхе с Жабом предстояло задержать в крупнейшем казино города при большом скоплении народа хорошо охраняемого чиновника и вывезти его в безопасное место для дальнейшего допроса. И всё это без группы поддержки и без спецсредств. Задача казалась невыполнимой, но других вариантов вернуться к нормальной жизни не было.

Обсуждать заранее детали операции смысла не имело. Никто не знал, сколько на шоу будет зрителей, сколько охраны, какие там входы-выходы и сколько телохранителей у Бронкхорста. Вся надежда была на импровизацию и богатый боевой опыт. Лучшей подготовкой в сложившейся ситуации было немного отдохнуть и морально настроиться.

Запарковав транспортёр на стоянке, Лёха с Жабом направились прямиком к главному входу в казино. Вежливая охрана, состоявшая исключительно из людей, сразу же объявила комедиантам, что концерт-холл казино закрыт на спец-мероприятие, но в игровые залы можно пройти через боковые входы, для этого нужно лишь немного обойти здание. Проход через казино в гостиницу, расположенную на верхних этажах здания, тоже был временно перекрыт, желающим попасть в свои номера, следовало пройти к главному входу отеля.

— Вот мы как раз на спец-мероприятие и пришли, — сказал Лёха, выслушав все пояснения.

— Тогда одну минуту! Я позову хостес! — ответил один из охранников и убежал.

Через минуту он вернулся с милой девушкой, которая, улыбнувшись, обратилась к комедиантам:

— Добрый вечер, господа! Я могу узнать ваши коды?

— Пять, семь, четыре, ноль, восемь и два, четыре, шесть, пять, один, — Ковалёв назвал выученные по дороге цифры с бумажки Пака.

Пока Лёха говорил, хостес вносила услышанные цифры в планшет, после чего она немного подождала, снова улыбнулась и сообщила:

— Пройдёмте, господа! Я провожу вас!

Концерт-холл казино Ланфен-плаза в обычные дни использовался для проведения различных концертов, выступлений артистов и фокусников, а также бойцовских поединков. При полной загрузке он мог вместить в себя до пятисот зрителей.

Помещение было спроектировано с учётом специфики места, в котором оно находилось, поэтому зрительного зала как такового не было. Сцена располагалась по центру, а вокруг неё кругами стояли столики для особо важных персон. Чем ближе к сцене стоял столик, тем дороже стоило место за ним.

Во время проведения некоторых концертов или поединков, в зал пускали и по билетам на стоячие места. Обладатели таких билетов во время концертов и шоу располагались на небольшом возвышении, окружавшем сцену и столики. Ещё было несколько балконов для совсем уж важных персон, которые не хотели афишировать своё пребывание на том или ином мероприятии, и предпочитали смотреть на всё происходящее со стороны.

Стол с игроками занимал половину сцены. На второй половине на небольшом подиуме стояли четыре дивана, с которых открывался идеальный вид на шоу. На каждом диване сидело по три зрителя.

Зал был забит под завязку. Лёхе показалось, что с его последнего посещения «Боргосской рулетки» организаторы в погоне за прибылью добавили столиков. А уж на стоячих местах была настоящая давка. Зрители заполнили не только выделенное им возвышение, но и всё пространство до самых столиков.

Важной особенностью шоу было то, что к участию в качестве игроков допускались только люди. Это правило было обусловлено тем, что большую часть зрителей составляли тоже люди, как основное население Тропоса. И людям было совершенно неинтересно наблюдать, как травятся ядовитыми устрицами представители других рас. Люди получали удовольствие, наблюдая, как погибают исключительно их собратья. Это была особенность человеческой расы. Представить подобное развлечение на Иинне или Далуворе было просто невозможно.

Шоу шло уже примерно час, зрители были заведены до предела, помощники букмекеров носились от столиков к стоячим местам и обратно и собирали всё новые и новые ставки. Официанты бегали между столиками, а от них к бару и на кухню. Ведущий сопровождал всё происходящее едкими комментариями и время от времени подбадривал игроков.

На игровом столе перед каждым участником шоу стояли номера в виде табличек. Это было сделано для удобства ставок. Напротив пятого и одиннадцатого номеров стояли пустые стулья. Два игрока уже вытянули свои несчастливые билеты и дожидались ещё четверых таких же в шаттле на крыше Ланфен-плазы.

В тот момент, когда Лёха с Жабом смогли найти, куда им приткнуться, золотое блюдо с устрицами стояло перед игроком с номером «два». Это был полноватый мужчина, с залысинами, невероятно уставшим лицом и испуганными глазами. Он вертел перед собой блюдо и не решался сделать выбор.

— Что-то много там устриц навалено! — заметил Жаб.

— Я же тебе говорил: один к трём. Но в любом случае они будут играть, пока не съедят все шесть ядовитых, — ответил Лёха. — Но чем больше устриц, тем дольше длится шоу. Видел, какие ставки букмекеры собирают? Здесь каждые лишние пять минут превращаются в шестизначные суммы. Кстати, ставить будем?

— Ты думаешь, сможешь потом забрать выигрыш? — удивился амфибос. — По мне, так просто выбросишь деньги.

— Вот за что я тебя люблю, дружище, так это за твою практичность! — усмехнулся Лёха. — Но ты давай, Бронкхорста выглядывай, у тебя зрение в два раза лучше моего. Будет обидно, если окажется, что мы сюда просто так приехали.

— Не окажется. Я его уже вижу. Так что можешь радоваться — приехали не зря.

— Где он?

— Да на сцене. Вон на диване сидит!

— Охренеть! — не сдержал эмоций Ковалёв. — Он сюда не просто смотреть и деньги ставить ходит. Он игрока выставил! И это паршиво. Вытащить отсюда его будет намного сложнее, чем я думал.

— Ты о чём? Что значит, выставил игрока? — спросил амфибос.

— Думаешь, так просто стать игроком? Желания мало. Участие в шоу стоит сто тысяч.

— Ты же говорил, они все из-за нищеты идут участвовать. Я уже точно ничего не понимаю.

— В этом вся изюминка шоу! Игрока выставляет покровитель. Он же и платит взнос за участие.

— Я ещё больше запутался.

— Да что тут путаться? Богачи так развлекаются. Берут отчаявшихся бедолаг, платят за них взнос и наблюдают, как те жизнью рискуют. Если ты поставил игрока, а он проиграл, то считай, потерял сто тысяч. Но для богатых извращенцев это копейки, адреналин им важнее. Ну а если твой игрок выжил, то взнос тебе вернут. И ещё сильно сверху накинут. Здесь на тотализаторе огромные деньги крутятся. Я помню, любовница моего олигарха по пятьдесят тысяч сразу ставила и потом в процессе докидывала ещё не раз. Вот долю с выручки тем, чьи игроки победили, и отстёгивают.

— Да уж, — только и сказал Жаб. — Я вас, людей, никогда не пойму.

— Я сам таких людей, как этот упырь Бронкхорст, никогда не пойму. Надо думать, как его оттуда вытащить. Хотя… — Лёха улыбнулся. — Кажется, я знаю, как мы это сделаем. Шума правда будет много, очень много, но когда нас это останавливало?

— Никогда. А с фальшивым лицом мне вообще без разницы что делать, — честно сказал амфибос.

— Ну да, скрытые камеры здесь явно стоят, и в преддверии твоей будущей коронации было бы глупо засветить на них настоящее лицо.

Пока комедианты беседовали, игрок под вторым номером наконец-то сделал выбор. Трясущимися руками он взял с блюда устрицу, открыл её специальным серебряным ножом и съел. Через десять секунд он упал со стула.

— Господа! — объявил ведущий. — Участник под номером «два» выбыл из игры!

Один из покровителей, полный парень в красном костюме, не совладав с эмоциями, ударил ладонью по дивану. Судя по всему, это он выставил выбывшего игрока. Сидевший рядом Бронкхорст хлопнул парня по плечу и расхохотался. Смеялся он громко и при этом очень неприятно кривил лицо.

— Жаб, если мы его вытащим… — Ковалёв осекся и исправился: — Когда мы его вытащим! И привезём в укромное место для душевного разговора. Прежде чем общаться с этой мразью, я разобью ему рожу. Сильно разобью. Надеюсь, ты не против?

— Я, вообще, его убить хотел, — ответил амфибос. — Но боюсь, не получится. Он нам нужен будет живым для показаний в суде.

— Да. Убивать перебор, — согласился Лёха. — Но рожу расквасить — первым делом!

Глава 17. Операция «Киллоко»

Народ в зале оживлённо обсуждал ход игры и делал очередные ставки. Кто-то пытался угадать всех шестерых неудачников, кто-то лишь трёх из шести, а кто-то делал ставки на одного конкретного игрока — выиграет он или проиграет. Вариантов ставок было огромное множество, и на них были разные коэффициенты. Всё зависело от степени вероятности прогнозируемого события.

Самый большой коэффициент — один к пятидесяти давали за ставку, где надо было не просто назвать всех шестерых неудачников, но и указать порядок их выбывания. Правда такие выигрыши и случались крайне редко.

Пока зрители гадали, кто будет следующим неудачником, ведущий подошёл к покровителям и громко, играя на публику, спросил:

— Господа! Кто выставлял игрока под номером «два»?

Полный парень нехотя поднял руку,

— Мне очень жаль, что Ваш игрок Вас подвёл. Сочувствую! — ведущий продолжал общаться с покровителем второго номера, а заодно развлекать гостей шоу. — Но это игра! Здесь бывает всякое! Надеюсь, в следующий раз вам попадётся кто-нибудь более везучий! Мы всегда рады видеть Вас на «Боргосской рулетке»!

Последняя фраза была уже больше обращена к залу. Зрители засвистели, закричали и захлопали в ладоши. Ведущий сказал несколько приятных слов в их адрес. А пока он это всё говорил, технические работники унесли со сцены выбывшего игрока.

Шоу должно было продолжаться, и ведущий объявил выступление фокусника.

— Так что ты придумал? — спросил Жаб Лёху. — Рассказывай!

— Ты ради любопытства не заглядывал в багажник нашего транспортёра? — спросил Ковалёв в ответ.

— Заглядывал. И не ради любопытства. Я туда карабин положил.

— Это хорошо. А ты видел, какой там и без этого арсенал лежит? В частности ящик с гранатами видел?

— Они же светошумовые.

— Так это то, что нам нужно! Я не собираюсь здесь кучу народа положить ради поимки одной сволочи.

— Слушаю тебя, — сказал Жаб уже совершенно другим тоном, приготовившись запоминать план.

— Кидаем три-четыре гранаты в разные концы зала, устраиваем панику и под шумок уводим нашего работорговца. Я тут нашёл один большой плюс в том, что он сидит на сцене.

— Какой?

— В зале он был бы окружён телохранителями, а там он один! Наша задача, как только начнётся паника, добежать к Бронкхорсту раньше его охраны, вырубить его и под видом телохранителей вынести его на улицу к транспортёру. Народу много, давка возникнет хорошая, организованной эвакуации не будет. Охрана просто откроет все выходы, чтобы зрители быстро покинули зал и никого не подавили.

— Мне нравится твой план, — сказал Жаб. — Но у меня есть один вопрос: как мы пронесём сюда гранаты?

— А вот это самая сложная его часть, но шанс есть, — ответил Ковалёв. — Я заметил, что официанты, помимо кухни и бара, иногда бегают в дальний коридор. Они туда уносят мусор. Где-то там стоят контейнеры для него. Возможно, и не на этом этаже. Смекаешь?

— Не совсем пока.

— Как только туда побежит хоть кто-то примерно моей комплекции, я отправлюсь за ним.

— И раздобудешь униформу, — догадался Жаб.

— Именно! И пробью варианты, как через кухню выйти на улицу и пройти до парковки.

— Шансов не много, но это хотя бы план.

— Спасибо! Польщён! Если одобряешь, то давай следить в четыре глаза, чтобы не пропустить, когда подходящий официант отправится выносить мусор.

Жаб кивнул, сосредоточился и уставился в сторону коридора.

— Лицо сделай попроще, — усмехнулся Лёха. — И, вообще, давай поболтаем о чём-нибудь.

— О чём ты хочешь болтать? — удивился Жаб.

— Да о чём угодно! Давай придумаем название для нашей сегодняшней спецоперации.

— Зачем ей название?

— Ну вот выведем мы Бронкхорста на чистую воду, ты станешь королём, Носок сядет писать книгу про наши приключения. Ты ведь не забыл, что мы передали ему права на её написание и публикацию?

— Не забыл.

— И вот дойдёт он до главы про то, как мы проводили спецоперацию по доставке Бронкхорста с шоу «Боргосская рулетка» в наш штаб и столкнётся с тем, что у этой операции нет названия. По-твоему, это нормально?

— Ну назови её «Боргосская рулетка», если тебе так хочется.

— В фантазии тебе не откажешь, друг мой, — еле сдерживая смех, сказал Лёха. — Но надо как-то более красиво. И, кажется, я придумал! Давай назовём её в честь невесты Носка? Операция «Киллоко»! Как тебе?

— Да мне наплевать. Пусть будет так.

— Жаб, ты эгоист! Ты совсем не думаешь о нашем друге. Представь только! Он напишет популярную книгу, его девушка эту книгу прочтёт и увидит, что её именем была названа главнейшая спецоперация за всю историю наших приключений. Она решит, что это не просто так, что это Носок придумал такое название. А значит, он принимал активнейшее участие в разработке этой операции! А если она так не подумает, то Носок ей намекнёт, тут даже не беспокойся! И я думаю, после такого она не сможет нашему другу больше отказывать и наконец-то выйдет за него и нарожает ему кучу маленьких Носочков!

Ковалёв рассмеялся, он хотел сказать что-то ещё, но Жаб молча указал пальцем в сторону дальнего коридора. Туда направлялся один из официантов. Лёха быстро побежал за ним.

— Извините! Подождите, пожалуйста! — крикнул комедиант, забежав в коридор.

Официант в недоумении остановился.

— Моя просьба покажется Вам странной, но я коллекционирую бутылки из-под минеральной воды и разбитые стаканы! — сказал Ковалёв. — А у Вас этого добра полный мешок. Не продадите?

— Продать? — удивился официант. — Разбитые стаканы?

— И униформу! — добавил Лёха и аккуратным ударом в подбородок отправил беднягу в нокаут.

Униформа официантов в Ланфен-плазе состояла из чёрных брюк и галстука-бабочки и белых рубашки, пиджака и перчаток. Учитывая, что брюки и рубашка нужных цветов на Ковалёве уже были, ему оставалось позаимствовать у официанта лишь пиджак, перчатки и бабочку. Прежде чем это сделать, Лёха оттащил свою жертву в небольшое подсобное помещение, где хранились грязные скатерти и полотенца.

Ковалёв быстро снял с официанта всё, что ему было нужно, после чего засунул ему в рот кляп из полотенца, а разорванной на полосы скатертью крепко его связал. Положив официанта в угол и закидав тряпками, Лёха вернулся в коридор.

Первым делом комедиант направился к грузовому лифу и спустился на нём на кухню. Поплутал по ней, отыскал служебный выход во внутренний двор. Во дворе в мусорном баке нашёл небольшую картонную коробку из-под каких-то фруктов. За всё это время несколько раз попался на глаза другим официантам, поймал их недоуменные взгляды, но дальше этого дело не зашло.

С коробкой Ковалёв вышел на служебную стоянку, после чего обогнув половину здания казино, добрался до гостевой. Быстро добежал до транспортёра, который давно перепрограммировал на активацию по своему пальцу, и открыл багажник. Достал из ящика со светошумовыми гранатами четыре штуки и сложил их в коробку из-под фруктов.

На кухню Лёха вернулся без проблем, а вот там наткнулся на администратора. Тот удивлённо посмотрел на комедианта, видимо, не припомнил такого, и перевёл взгляд на бейдж с именем. Тут он удивился ещё больше и сразу же спросил:

— Ты кто такой? Почему у тебя бейдж Карла?

Ковалёв решил не просто выкрутиться, а ещё и использовать администратора в своих целях и заговорщески прошептал:

— У нас у всех такой бейдж.

— У кого у вас?

— У спецагентов, — ответил Лёха. — Операция «Киллоко». Разве Вас не предупредили?

— Где Карл? — уже с нескрываемой злостью спросил администратор.

— Пойдёмте за мной!

— Куда?

— Ну Вы же хотели узнать, где Карл? Вот и пойдёмте!

То ли Ковалёв был настолько убедителен, то ли администратор чересчур любопытен, но вопросы сотрудник казино задавать перестал и пошёл с Лёхой. Больше всего комедиант опасался, что охрана решит проверить содержимое его коробки, но его план по привлечению администратора сработал — охрана не стала их останавливать.

Когда вошли в зал, администратор сразу же спросил:

— Ну и что Вы мне хотели здесь показать?

— Понюхайте воздух! — сказал Ковалёв.

Администратор принюхался.

— Чувствуете запах аммиака? — спросил Лёха.

— Нет.

— И я не чувствую. Потому что его здесь нет! А в коридоре он есть.

— В каком коридоре?

— Пойдёмте! — ответил Лёха и, не дав администратору опомниться, быстро направился в тот коридор, где снял одежду с официанта.

Когда они дошли до коридора администратор спросил:

— С Вами всё нормально?

— Запах чувствуете? — спросил в ответ Ковалёв.

— Нет.

— А звёздочки видите?

— Да какие звёздочки? Пойдёмте лучше вниз, в медпункт! Вам нужно выпить что-нибудь успокоительное.

— Ну что значит, какие звёздочки? — сказал бывший штурмовик, ставя коробку с гранатами на пол. — Те, которые в глазах.

Ковалёв быстро выпрямился и провернул с администратором тот же фокус, что и с официантом. Только администратора он среди тряпок прятать не стал, ограничился тем, что просто затащил его в комнату.

После этого комедиант достал из коробки гранаты, распихал их по карманам и быстро отправился в зал. К его приходу за игровым столом сидели уже восемь игроков, а публику развлекала какая-то певичка. Лёха подошёл к Жабу и негромко сказал:

— Забери технично у меня из правого кармана пиджака одну хлопушечку.

— Как ты смог её сюда протащить? — удивился амфибос.

— Это было весело, — ответил комедиант. — У меня ещё три по карманам лежат. Сейчас я аккуратно пройду назад и закину одну за спины стоящим. Следующую под шумок брошу под игровой стол, третью по ситуации. Ты, как начнётся паника, беги к Бронкхорсту, попробуй его незаметно вырубить и делай вид, что ты его охранник и пытаешься его спасти.

— Тут главное успеть к нему раньше настоящих охранников, — сказал Жаб.

— Ну ты уж постарайся. Я буду рядом, чтобы по возможности нейтрализовать настоящих. Ты Бронкхорста кидай на плечо и беги на выход, думаю, паника будет славная, никто нам не помешает добраться до транспортёра.

— План хороший. Мне нравится, Но что мне с моей гранатой делать?

— Когда начнётся паника закинь по ситуации, куда посчитаешь нужным.

Жаб кивнул, Ковалёв подмигнул товарищу и направился в конец зала, за спины зрителям. Когда он оказался позади всех, то увидел, что между последним рядом зрителей и стеной зала было около метра. Лёха стоял практически посередине стены, и это навело его на интересную мысль.

Комедиант дождался, когда певица закончит выступление, и ведущий объявит продолжение шоу. А когда зрители, затаив дыхание, стали наблюдать, как задачу выбора пытается решить игрок под номером «девять», Лёха присел на корточки. Он достал две гранаты, положил их на пол и активировал взрыватели. Затем резко встал и пинками гранаты вдоль стены в противоположные стороны.

Примерно через три секунды прозвучали два синхронных оглушительных взрыва, сопровождаемые яркими вспышками. Учитывая, что у находившегося на достаточном расстоянии от взрывов и предусмотрительно прикрывшего уши ладонями Ковалёва, в голове загудело, словно его ударили по ней лопатой, можно было представить, что почувствовали те, кто находился в месте взрыва.

Закрытое помещение и эхо сделали своё дело, некоторых зрителей явно контузило. Впрочем, к серьёзным увечьям такие взрывы привести не могли, поэтому Лёха сильно не переживал. Да и не очень-то ему было жалко любителей такого жестокого шоу. Бывший штурмовик достал третью гранату, активировал взрыватель и бросил её под игровой стол. В возникшей панике на его действия уже никто не обратил внимание. После этого Ковалёв бросился к креслам с покровителями.

Граната под игровым столом взорвалась одновременно с той, которую бросил Жаб. Два новых взрыва усилили панику многократно. Народ кричал, визжал, ругался, Все столпились у трёх выходов: одного главного и двух пожарных.

Добежав до сцены, Лёха заметил, как Жаб дерётся с двумя крепкими мужиками в чёрных костюмах. По всей видимости, это были охранники Бронкхорста. Сам рабовладелец хоть и был напуган, но держался относительно бодро.

Пробегая мимо игрового стола, Лёха схватил один из стульев. Две секунды спустя он обрушил этот стул на голову одного их тех мужиков, с которыми дрался Жаб. Амфибосу сразу стало легче, и со вторым противником он быстро справился сам.

Увидев, что его охрана повержена, Бронкхорст вскочил с дивана и хотел было убежать, но был остановлен ударом в спину. В этот улар Ковалёв вложил всю свою злость. Бронкхорст пролетел метра три, упал на пол и ещё метр скользил на животе. Не успел он подняться, как к нему подошёл Жаб и удушающим приёмом лишил сознания.

Амфибос закинул Бронкхорста на плечо и пристроился в хвост толпе, штурмующей выход. Лёха снял и выбросил пиджак, бабочку и перчатки, чтобы больше не походить на официанта и встал возле друга.

Минут через десять паника прекратилась. Последние зрители покидали зал уже совершенно спокойно. Комедианты с Бронкхорстом вышли в основной холл, в котором оказалось на удивление много народа. Все галдели, возмущались, некоторые дамы плакали.

— Почему все здесь торчат? — удивился Жаб. — Почему не выходят?

— Может, на выходе из здания тоже давка, — предположил Лёха. — Пойду, проверю. Ты пока положи нашего друга на пол. А то слишком уж много внимания привлекаете. Если тут не пробиться, проверю служебные выходы. Надо валить отсюда поскорее.

Жаб положил Бронкхорста на пол, а Ковалёв направился к главному выходу, возле которого стояла большая толпа. Лёха протиснулся в самую её гущу и пробрался как можно ближе к выходу. Ему не терпелось посмотреть, что же происходит снаружи.

Увиденное его не обрадовало: Ланфен-плаза была окружена плотным полицейским кордоном. У каждого выходящего из здания сразу же сканировали сетчатку глаз и отпечатки пальцев. Шансы пробраться с Бронкхорстом на плече до транспортёра уменьшались на глазах и стремились к нулю.

Глава 18. Никогда нельзя недооценивать крабов

Лёха вернулся к Жабу, тот сидел, склонившись над Бронкхорстом, и со стороны казалось, что амфибос пытается привести человека в чувство.

— Что у вас тут? — поинтересовался Ковалёв.

— Да чуть не очнулся гад, — ответил Жаб. — Но я его сейчас хорошо придушил. Думаю, нескоро отойдёт.

— Ну, выглядит он, будто уже отошёл, — усмехнулся Лёха, — с концами, к пракальмарам.

— Что там? — спросил амфибос, кивнув на выход.

— Оцепление и выход только через пункты досмотра и проверки. В общем, не вариант. Вы здесь пока сидите, а я сейчас опять наряжусь официантом и сгоняю на кухню ресторана. Шанс небольшой, что служебный выход не перекрыли и сотрудников не поверяют, но он есть.

Ковалёв побежал в концертный зал в надежде, что пиджак официанта всё ещё валяется там, куда комедиант его бросил. Но проверить это не удалось — вход в зал уже был блокирован полицией. Лёха вернулся в холл и стал озираться, рассчитывая обнаружить в толпе любого официант и отобрать или купить у того пиджак.

В процессе поиска подходящего официанта Ковалёв обратил внимание на трёх мужчин, которые быстро пересекли холла и остановились в самом его конце у дверцы лифта. Что это был за лифт, Лёха не знал, но по его расположению сделал вывод, что он предназначался не для пользования большинством посетителей казино.

Один из трёх мужчин нажал кнопку вызова. Лёха пригляделся к ним. Даже непрофессионал безошибочно определил бы, что троица состояла из одной ВИП-персоны и двух её телохранителей. Полный невысокий мужчина стоял у дверцы лифта, спиной к холлу, втянув голову в плечи, а два здоровяка его прикрывали своими телами и вглядывались в толпу, высматривая потенциальную опасность.

Прибыла кабинка лифта, дверцы открылись, и вся троица вошла внутрь. На долю секунды ВИП-персона обернулась и бросила взгляд в холл, Ковалёв тут же узнал в этом человеке полного парня, выставившего на шоу игрока под номером «два».

Дверцы закрылись, и лифт унёс покровителя второго номера с двумя телохранителями вверх. Лёхе стало любопытно, куда именно эти люди направились. И вариантов было немного: на верхний этаж отеля, где располагались самые дорогие номера, или на крышу к стоянке городских шаттлов. Интуиция подсказывала бывшему штурмовику, что в подобной ситуации ВИП-персона предпочла бы покинуть казино, чем отсиживаться в номере.

Ковалёв бросился к лифту, попутно махнув наблюдавшему за ним Жабу, чтобы друг направлялся туда же. Добежал, нажал кнопку вызова, почти сразу же подошёл амфибос с Бронкхорстом на плече.

Скоростной лифт спустился быстро, и комедианты с Бронкхорстом вошли в кабинку. Лёха заметил на стене лишь две кнопки. Нажал на верхнюю. Буквально через пять секунд двери открылись на крыше. Комедианты покинули лифт и огляделись. Они оказались прямо по центру стоянки небольших шаттлов, называемых в просторечии городскими. В такие транспортные средства помещалось не более пяти человек, и использовались они исключительно для перемещения по городу. Позволить их себе могли только очень богатые жители Тропос-сити.

Стоянка была рассчитана на десять шаттлов, но почти все места пустовали. Один шаттл только что взлетел, и ещё один готовился к взлёту. Лёха тут же бросился к нему.

— Подождите! — кричал комедиант на бегу. — Подождите! Не улетайте!

Подбежав к шаттлу, Ковалёв понял: захватить транспортное средство не получится. Оба телохранителя и пилот были вооружены. Но упускать такую возможность покинуть казино было никак нельзя.

— Помогите нам! Пожалуйста! — обратился Лёха к полному парню.

Тот оглядел Ковалёва, затем посмотрел на лежащего на плече у Жаба Бронкхорста и спросил:

— Помочь? А что случилось?

— Вы же сами видели, что произошло в зале. А теперь нам нужно срочно покинуть казино.

— Господин Бронкхорст ранен?

— Нет. С ним всё в порядке. Просто потерял сознание.

— Тогда в чём проблема? Кто вам мешает покинуть здание? Все выходы открыты, спускайтесь на первый этаж и уходите. Вам ничего не грозит. Насколько я понял, это был не теракт, а хулиганство.

— Мы не можем вниз, — сказал Ковалёв. — Там всех проверяют. Шеф не может засветиться.

— Его проблемы, — полный парень неприятно улыбнулся, оскалив зубы.

— Вы его не любите.

— А кто его любит? — парень рассмеялся. — Я таких ещё не встречал!

— Не спорю, он не самый приятный человек, — согласился Лёха. — Но у меня есть к вам предложение.

— Что бы ты мне сейчас ни предложил, твой шеф, когда придёт в себя, от всего откажется. Даже если я ему жизнь при этом спасу. Бронкхорст очень нехороший человек.

— Дерьмо он, а не человек, это я знаю получше кого-либо. Но предложение не от него, а от меня.

Парень опять рассмеялся.

— Какой-то охранник собирается делать мне предложения? Мне? Ты не перегрелся? Ты, вообще, знаешь, кто я? Что ты можешь такого предложить, чего у меня нет?

— Я предложу Вам то, о чём Вы даже не мечтали, — спокойно ответил Ковалёв.

— Хорошо. Я слушаю. Предлагай!

— Вы сказали, что не любите Бронкхорста.

— Это мягко сказано.

— Плюньте ему в лицо!

— Что?

— Плюньте ему в лицо! Можно несколько раз. Думаю, Вам это доставит удовольствие.

От неожиданности парень даже улыбаться перестал.

— Возможно, доставит, — задумчиво пробормотал он. — Но это чересчур. Не хотелось бы до такого опускаться. Да и человек он влиятельный. Ты потом будешь меня шантажировать.

— А ведь захотелось! — Лёха улыбнулся. — Вижу, что захотелось. Чтобы мы были на равных, я тоже плюну. Вам-то он мало что сможет сделать, а меня точно в порошок сотрёт. Поэтому наша тайна точно останется между нами. И это Вы сможете меня шантажировать.

Парень призадумался и посмотрел на Жаба.

— Он тоже плюнет, — тут же сказал Лёха.

— Плюну, — подтвердил амфибос. — С удовольствием.

— Решайтесь! Другой такой возможности больше не будет, — Ковалёв пытался додавить сомневающегося парня. — Хотите, я сделаю это первым?

Хозяин шаттла опять рассмеялся и сказал:

— Ладно, я вам помогу. Но плевать в него не буду. Мне достаточно самого этого предложения. Приятно видеть, как к Бронкхорсту относятся его люди. Ну и если он во время полёта в себя не придёт, обязательно скажите ему потом, кто спас его задницу. Пусть знает, что должен мне.

— Спасибо! Я ему скажу, что Вы сами предложили помощь!

— Ага, так и скажи! — полный парень опять рассмеялся. — Только я не смогу всех забрать. Шаттл рассчитан на пятерых, а нас и так внутри четверо. Мы, конечно, немного потеснимся, но все вы точно никак не влезете.

— Это понятно, — согласился Лёха. — Вы заберите моего товарища с Бронкхорстом, а я так выйду. Мне необязательно срывать своё нахождение здесь.

— Конечно, лучше бы ты полетел, чем твой здоровенный двухметровый товарищ, — заметил хозяин шаттла. — Но я тебя понимаю, таскать на плече такую тушу непросто. Лучше перекинуть это дело на амфибоса.

Полный парень опять рассмеялся и махнул рукой Жабу, приглашая того к посадке.

Амфибос аккуратно положил Бронкхорста на площадку, якобы для того, чтобы взять на руки и нести впереди себя, но на самом деле, чтобы ещё раз на всякий случай немного придушить. Каждый раз, когда он это делал, Лёха мысленно прощался с коррумпированным сотрудником спецслужб, но пока у амфибоса получалось не перейти тонкую грань.

— Где их высадить? — спросил хозяин шаттла, когда Жаб с Бронкхорстом разместились в шаттле.

— А где здесь ближайшая стоянка? — поинтересовался Ковалёв.

— На крыше отеля «Тинг Люксор» и возле парка лотосов, — ответил пилот.

— Возле парка лотосов было бы замечательно.

— Там и высадим, — сказал полный парень и дал приказ пилоту взлетать.

Лёха побежал к лифту, спустился на нём в холл и оттуда направился в ресторан, по пути выглядывая хоть кого-то в форме официанта. Но никто подходящий так и не попался, и Ковалёв принял решение идти на кухню, в надежде что-нибудь придумать на месте.

У входа в ресторан стояли два спецназовца, но они никак не отреагировали на комедианта. Видимо, парней поставили пресекать возможные беспорядки, а спокойно ходившие туда-сюда граждане их не интересовали.

Лёха спокойно прошёл в обеденный зал, а оттуда на кухню. Официантов нигде не обнаружил, зато нашёл белый пиджак, наброшенный на спинку одного из стульев. Быстро надел его и собирался уже идти к служебному выходу, но на кухню вошёл один из спецназовцев. В отличие от стоявших у входа, этого парня личность комедианта заинтересовала.

— Что Вы здесь делаете? — поинтересовался спецназовец. — Все сотрудники давно покинули ресторан.

— Вас ищу, господин полицейский! — ответил Ковалёв. — Где Вы были? Где, вообще, все? Нас кто-нибудь собирается спасать?

— Я не полицейский.

— Неважно! — Лёха решил сразу перехватить инициативу, а для этого собеседника нужно было бить в лоб какой-нибудь дикой информацией, что комедиант и сделал: — Там в холодильной камере крабы едят Дедрика!

— Что? — спецназовец не то чтобы растерялся, но однозначно удивился. — Кто кого ест?

— Крабы! Едят Дедрика! — Ковалёв старался говорить максимально взволнованно. — Их обычно подают с луковым пюре, но они выбрались из холодильника и едят нашего славного Дедрика! Нашего кладовщика! Сделайте хоть что-нибудь! У Дедрика семья! Его нельзя просто взять и бросить на растерзание крабам! Убейте их главаря, и тогда они разбегутся!

Спецназовец уже смотрел на Лёху как на душевнобольного.

— Какого главаря?

— Главаря крабов! Вы меня, вообще, слушаете? Или, может, Вы за них?

Спецназовец понял, что сумасшедший официант просто так не отвяжется. Поэтому он решил: дойти до холодильной камеры и показать душевнобольному, что там нет никаких крабов, будет быстрее и проще, чем что-то ему объяснять на словах.

— Где находятся эти крабы? — спросил спецназовец.

— Да здесь! Рядом! — ответил Ковалёв и выскочил в служебный коридор.

Комедиант подбежал к ближайшей двери, открыл её, переступил порог и оказался в небольшой комнате без окон. Из мебели в ней было лишь три офисных стола, три стула и большой сейф. На столах стояли монитора, по два на каждом — видимо, здесь работали экспедиторы или находилась бухгалтерия.

Лёха прошёл на середину комнаты, развернулся лицом к двери и стал ждать спецназовца. Тот вошёл почти сразу же, держа в руках карабин. Комедиант развёл руками и расстроено сказал:

— Крабы — сволочи. Съели Дедрика.

— Но я не вижу здесь никаких крабов, — ответил спецназовец. — Вы просто переволновались. Давайте я Вас провожу на выход, там Вам окажут помощь. Хорошо?

— Конечно, Вы не видите крабов! Они ведь сожрали Дедрика и убежали! — наигранно возмутился Ковалёв. — Надо было ещё дольше идти! Что я теперь скажу семье несчастного кладовщика? Что не успел привести помощь?

— Я провожу Вас на выход! Там Вам помогут! — довольно грубо сказал спецназовец, которому весь этот цирк уже порядком надоел, он схватил Лёху за рукав пиджака и потащил из кабинета, приговаривая: — Думаю, Ваш Дедрик уже там, он жив и ждёт Вас.

— Спасибо, я сам дойду, — ответил Ковалёв, резко присел, перехватил державшую его руку и бросил спецназовца через себя, после этого сразу же ударил его ребром ладони по шее.

Парень отключился, а бывший штурмовик сказал:

— Никогда нельзя недооценивать крабов!

Лёха быстро снял со спецназовца форму и переоделся в неё. После чего раздел парня до трусов, взял его на руки и отправился к главному выходу из казино.

Выйдя на улицу, Ковалёв бросился прямо к оцеплению. Добежав до него, выпалил:

— Где медпомощь? Срочно!

— Там за углом два фургона стоят, — ответил один из стоявших в оцеплении бойцов и указал рукой направление. — Что с ним?

— Проводи! — крикнул Лёха, проигнорировав вопрос, и побежал не в ту сторону, куда было указано.

Бойцу не оставалось ничего иного, как броситься следом и на ходу корректировать направление.

Подбежав к фургону медицинской службы, Ковалёв заметил носилки, подготовленные медиками на всякий случай. На них он и положил раздетого спецназовца. Тут же подошёл доктор, который сразу начал задавать вопросы:

— Кто это? Что с ним? Давно он в таком состоянии?

— Я не могу ответить ни на один из этих вопросов, — сказал Лёха. — Нашёл я его в ресторане. Он, не переставая, кричал, что на него напали какие-то крабы. А потом потерял сознание.

— Крабы? — удивился доктор. — Какие крабы?

— Ну это Вы у него спросите, когда он очнётся. Мне-то откуда знать?

— А почему он без одежды?

— Понятия не имею. Обнаружил его уже в таком виде. Может, крабы одежду и забрали. Вы мне лучше скажите, он жить будет?

Доктор внимательно оглядел спецназовца, пощупал у него пульс и сказал:

— Ну вот так с ходу я не вижу никакой опасности для его жизни, скорее всего, обычный обморок, но точно скажу после обследования.

— Спасибо, доктор! Вы подарили мне надежду! Это дорогого стоит! — комедиант обнял медика и тут же развернулся и ушёл.

К этому времени боец из оцепления уже давно убежал на свою позицию, и никто не мог помешать Лёхе пройти на стоянку.

Когда Ковалёв подошёл к транспортёру, он подумал, что форма спецназовца, которая помогла ему избежать лишнего внимания в казино, возле парка лотосов, наоборот, привлечёт ненужные взгляды. Он заглянул в багажник и обнаружил там утеплённый лётный комбинезон ярко-оранжевого цвета. Ходить в таком по городу было несомненно глупо.

Но хорошенько всё взвесив, бывший штурмовик решил, что идиот в парке хоть и будет привлекать внимание, но вопросов вызовет однозначно меньше, чем непонятно откуда взявшийся спецназовец в боевой экипировке. Поэтому комедиант снял форму и натянул на себя комбинезон, который ко всему прочему оказался ему очень большим.

Форму Лёха бросил в багажник, чтобы не оставлять следов на стоянке. А когда он сел в салон и собрался назвать автопилоту адрес, в одном из карманов куртки запищало переговорное устройство. Ковалёв быстро достал его и ответил:

— Слушаю!

На другом конце ожидали явно другого ответа, возникла небольшая пауза, после чего из динамика донеслось:

— Сорок третий! Почему отвечаешь не по форме?

— Так получилось.

— Сорок тре… — на другом конце неизвестный собеседник осекся, видимо, понял, что разговаривает не с сорок третьим. — Ты кто такой? Что происходит?

— Что-то ты меня совсем запутал, столько всего сразу спрашиваешь, — ответил Лёха, еле сдерживая смех. — На какой вопрос сначала ответить?

— Ты кто такой?

— Золтан Зэнк.

— А где сорок третий? Почему у тебя его переговорное устройство?

— Сорок третий недалеко. В медицинском фургоне.

— В медицинском? Что с ним?

— Его покусали крабы. Но жить будет.

— Крабы? Какие ещё крабы?

— Никогда нельзя недооценивать крабов! — ответил Лёха, разбил переговорное устройство и выбросил его в окно.

После этого он задал маршрут автопилоту, и транспортёр направился к парку лотосов.

Когда Ковалёв подъехал к стоянке шаттлов, Жаб с Бронкхорстом уже ожидали его на скамеечке. Сидели они в обнимку и со стороны казались приятелями. На то, что рука амфибоса крепко обхватывала шею человека, мало кто обращал внимания. Лёха вышел из транспортёра, подошёл к товарищу и сел рядом.

— Ты чего так вырядился? — спросил Жаб.

— Да что-то замёрз, — ответил Ковалёв. — Ну что, попробуем аккуратно нашего друга довести до салона? Только вот напрягают меня камеры вокруг. Лица-то мы сделали, но неизвестно как отреагирует система городской безопасности на то, что кого-то в транспортёр насильно грузят.

— Нормально всё будет, — сказал амфибос. — Здесь одна камера прямо на нас смотрит, а в зону видимости других мы не попадаем. Я всё проверил уже. Просто подгони транспортёр прямо к скамейке, закрой нас от камеры.

Лёха пошёл к транспортёру, запрыгнул в него и в ручном режиме подъехал к скамейке. Изнутри открыл дверь. Жаб тут же запихал в салон Бронкхорста. После этого Ковалёв назвал автопилоту адрес арендованного дома, и транспортёр сорвался с места.

— Надеюсь, через полчаса мы уже будем трясти из него информацию, — сказал Жаб, глядя на коррумпированного сотрудника спецслужб с нескрываемой злостью.

— Но сначала я разобью ему морду! — напомнил Лёха. — Мы договаривались!

Глава 19. Допрос с пристрастием

Как только транспортёр въехал во двор арендованного Носком дома, комедианты решили «снять лица» — не стоило подвергать лишнему стрессу адвоката, да и с Бронкхорстом лучше было разговаривать в настоящем обличии. Жаб выпил таблетку, выданную Людвигом, а вот Лёха в процессе многочисленных переодеваний свою потерял. Пришлось ему действовать вручную.

Учитывая, что органический грим был свежим и держался крепко, процесс его сдирания оказался довольно болезненным. Когда Ковалёв чуть не оторвал себе веко, он громко и грязно выругался. Настолько громко, что от этого пришёл в себя Бронкхорст. Он приподнял голову, оглядел салон и спросил:

— Где я?

— Я мог бы пошутить и сказать, что среди друзей, — ответил Лёха. — Но не стану этого делать. Шутки кончились. Теперь для тебя всё будет очень серьёзно.

— Вы? — удивлённо воскликнул любитель «Боргосской рулетки», узнав комедиантов. — Это вы? Но как? Как вы смогли меня… Как? Почему?

Пленник от волнения и удивления не мог подобрать нужных слов.

— Как? — переспросил Ковалёв. — Если честно, было нелегко. Но мы справились. Ну а на вопрос «Почему?» ты и сам ответ знаешь.

Транспортёр остановился. Жаб, сидевший на заднем сидении рядом с Бронкхорстом, молча открыл дверь, вытолкнул пленника на улицу и вышел вслед за ним. Лёха тоже покинул салон.

Бронкхорст оглядел двор и спросил:

— Где мы находимся?

— Там, где можем спокойно поговорить, — ответил Ковалёв. — Где тебе никто не поможет, и ты нам расскажешь в подробностях всё, что нас интересует, и где мы решим, что с тобой дальше делать.

Бронкхорст нервно моргал и тряс руками, он испытывал большой стресс и ещё не смирился с тем, что его схватили те, кто формально являлся его рабами, и привезли неизвестно куда. Он посмотрел сначала на одного комедианта, потом на другого и простонал:

— Да кто вы такие на самом деле, если вас ни убить, ни поймать нельзя? Кто вы такие? Почему от вас столько проблем?

— Мы клоуны, — неожиданно сказал Жаб. — Клоуны с лицензией на убийство.

— Ты слышал! — радостно закричал Лёха Бронкхорсту. — Ты слышал? Он пошутил! Мой друг пошутил! Ты первый, ну после меня, конечно, кто услышал, как пошутил амфибос! Да только ради этого стоило жить! Ну и приехать сюда.

Комедиант подошёл к другу и хлопнул его по плечу.

— Давай, брат! На этом не останавливайся! Жги, и я сделаю из тебя человека! Впрочем, — Ковалёв осекся. — Прошу прощения Ваше Высочество! Король-шутник будет для амфибосов слишком.

Жаб согласно кивнул, амфибос не понимал, с чего его друг решил, что он шутит, но был согласен с тем, что король-шутник жителям Далувора не нужен.

— Действительно, клоуны, — с досадой и злостью пробурчал Бронкхорст. — Как вы, вообще, умудрились до сих пор остаться в живых?

— Спасибо, что спросил, — ответил Лёха. — Самим не верится, если честно. Но мы старались, и, как видишь, у нас получилось. И, кстати, разве мой друг не нужен был тебе живым?

— Нужен. Просто вы такое вытворяли, что я всерьёз опасался, как бы его кто-нибудь ни прибил, — ответил Бронкхорст и со злостью добавил: — А вот тебя стоило ликвидировать в самом начале.

— А чего не ликвидировал? Не думаю, что это было сложно, особенно когда мы были на Олосе у кальмара в статусе рабов.

— Надо было, надо, — вздохнул Бронкхорст. — Но двое рабов, человек и амфибос, привлекали меньше внимания. Если бы я купил у кальмаров лишь одного амфибоса, это могло показаться странным. Особенно в свете моей работы. А так амфибос шёл к тебе в довесок. Это вызывало меньше подозрений. Очень уж хороша была легенда про двух глупых комедиантов, убивших заказчика. В общем, решили подстраховаться. А зря.

— Ну, не знаю, по мне, так это было отличной идеей — оставить меня в живых, — Лёха рассмеялся. — Сейчас мы пойдём в дом, чтобы спокойно и обстоятельно побеседовать. Но вначале я хочу кое-что сделать. То, о чём я давно мечтал. На Олосе, сначала в тюрьме, а потом в лазарете у кальмара, избитый его охраной, в казармах трудового легиона, подыхая после изнурительного рабочего дня, везде, где я был в последнее время, я мечтал только об одном — набить тебе морду! Я бы тебя с удовольствием убил, но нельзя. А вот начистить тебе рожу мне никто не помешает!

— Рожу нельзя, — сказал Жаб. — Мы его на видео сейчас будем снимать.

— Ну что ты будешь делать! — с неподдельным расстройством воскликнул комедиант. Такая мелочь и здесь облом! Этот мир решительно настроен против меня.

Ковалёв подошёл к пленнику, посмотрел ему в глаза и сказал:

— Опять из-за тебя приходится расстраиваться. Как я уже сказал, с того самого дня, когда я про тебя узнал, меня не отпускает жгучее желание начистить тебе рожу. Сегодня на шоу оно достигло апогея. Там я понял, что выражение «чешутся кулаки» придумали не просто так. У меня они действительно чешутся. А друг мой говорит, что морду твою трогать нельзя. И что мне теперь прикажешь делать?

Лёха резко ударил ладонями по ушам Бронкхорста. Пленник вскрикнул и схватился за уши, а бывший штурмовик тут же со всей силы врезал ему кулаком в живот. Бронкхорст взвыл и упал на колени, схватившись уже за живот.

— Клоуна обидеть может каждый, но не каждый выдерживает ответный удар, — глубокомысленно произнёс Ковалёв, наклонился и аккуратно ударил пленника кулаком в челюсть. Бронкхорст опрокинулся на спину и продолжил стонать.

— Я несильно по морде ударил, — пояснил комедиант товарищу. — Просто чтобы считать мечту сбывшейся. Даже синяка не будет.

— Легче стало? — спросил Жаб.

— Вроде да.

— Ну тогда пойдём в дом.

Амфибос подошёл к Бронкхорсту, схватил его за шиворот и потащил к входу, не дав бедняге даже встать. Ноги пленника волочились по земле, он громко охал и стонал. Лёха отправился за ними.

Войдя в дом, Жаб дотащил Бронкхорста до гостиной и бросил его на диван. На шум тут же прибежали Носок и Нуллу.

— Встречайте гостя дорогого! — сказал Ковалёв, не в силах сдержать улыбку. — Несите шампанское!

— Воды дайте, — просипел Бронкхорст, он устроился на диване, продолжая держаться одной рукой за живот.

Носок вопросительно посмотрел на Лёху.

— Дай ему воды, — сказал комедиант. — Гостеприимство превыше всего!

Адвокат сбегал к кухонному блоку, принёс оттуда кружку воды и подал пленнику. Тот взял воду и сделал несколько глотков. После чего вернул кружку и сказал:

— Отпустите меня. Я дам вам денег. Очень много денег.

— Денег? — переспросил Ковалёв. — А чем они нам помогут? Друг мой — будущий король Далувора. Уж у него недостатка в деньгах скоро точно не будет. А я и без них проживу — не привыкать. Незапятнанная репутация намного дороже, и обелить её не смогут никакие деньги. Нас спасёт лишь твоё признание во всех мерзопакостных делишках, что ты провернул. Без этого ни один суд не снимет с нас обвинения, которые на нас повесили благодаря тебе. Обвинения в убийствах, которых мы не совершали. Потому деньги оставь себе. Нам хватит лишь признания перед камерой.

— Я смогу всё решить. С вас снимут обвинения.

— Нет, дружок. Во-первых, мы тебе не верим. А во-вторых, мы просто хотим, чтобы тебя посадили в тюрьму. Хотя тебе, как лицу, связанному со спецслужбами Тропоса, светит исключительная мера наказания. Что меня не может не радовать. Поэтому, если ты думаешь, что у тебя есть хоть какой-то шанс избежать наказания — забудь! У тебя есть лишь выбор: рассказать это всё добровольно или под пытками. И поверь, будущий король Далувора пытать умеет.

— Признание, добытое под пытками, не примет ни один суд.

— Тебя будет судить особый трибунал, они примут.

Допрашиваемому связали руки за спиной и усадили на стул. Напротив него устроился Носок с планшетом, чтобы вести запись допроса. Ковалёв встал рядом с адвокатом, чтобы не попадать в кадр.

— Ну что, начнём? — спросил комедиант пленника и кивнул Носку.

Адвокат начал запись. Лёха выдержал небольшую паузу и громко сказал:

— Представьтесь!

Бронкхорст на это лишь горько усмехнулся.

— Представьтесь! — повторил Ковалёв.

Пленник вновь ответил усмешкой.

— Я вижу, у нас тут кто-то не хочет идти на сотрудничество, — тяжело вздохнув, произнёс Ковалёв, выключил запись на планшете и обратился к Жабу: — Друг мой, будь добр, сделай нашему гостю больно. И желательно, очень больно. Вот настолько больно, чтобы у него не возникало желания испытать это ощущение сегодня ещё раз.

Амфибос кивнул, он подошёл к допрашиваемому, схватил его за плечи и сбросил со стула на пол. Перевернул лицом вниз и уселся сверху, придавив своим крупным, тяжёлым телом. После этого Жаб взял кисть правой руки пленника и сломал ему мизинец.

Бронкхорст завопил от боли, а Ковалёв повернулся к Носку и Нуллу и сказал им:

— Я не встречал ещё таких ребят, кого мой друг не смог бы разговорить.

Жаб, не обращая внимания на крики пленника, ухватился за сломанный мизинец и покрутил его в разные стороны на месте перелома.

— Прекрати! — заорал Бронкхорст. — Я всё скажу!

— Дружище, хватит! — крикнул Лёха. — Клиент готов.

— Я сам знаю, когда хватит! — огрызнулся амфибос и продолжил крутить сломанный палец.

Ковалёв пожал плечами и решил больше советы не давать. Бывший штурмовик понимал: опытному разведчику виднее, как лучше заставить пленника идти на сотрудничество. Носок отвернулся, не в силах смотреть на пытку.

Бронкхорст кричал и дёргался около минуты, а потом потерял сознание от болевого шока. Жаб встал и спокойно сказал:

— Вот теперь хватит. Когда придёт в себя, будет намного сговорчивее.

— Умеешь, — усмехнулся Лёха и обратился к адвокату: — Носок, принеси холодной водички!

Гуманоид быстро сбегал за водой. Он принёс полный кувшин и спросил:

— Вылить ему на голову?

— Себе на голову вылей! — разозлился Ковалёв. — А лучше в штаны, веселее будет. Ты хочешь, чтобы на записи было видно, что его приводили в себя после пыток? Дай сюда!

Лёха забрал у Носка графин и опустил в воду палец.

— Недостаточно холодная. Неси лёд! Я видел в морозильнике упаковку!

Адвокат побежал за льдом, а Ковалёв огляделся по сторонам в надежде найти где-нибудь тряпку или салфетки, но ничего не нашёл. Вернулся Носок с упаковкой льда. Комедиант вылил большую часть воды из графина на пол, после чего до краёв наполнил его льдом, перемешал. Подождал, чтобы лёд немного растаял, оторвал от пиджака Бронкхорста небольшой кусок и смочил его в воде. После этого Лёха положил ледяную мокрую тряпку на лицо пленника. Тот почти сразу же пришёл в себя и застонал.

Ковалёв убрал тряпку с лица Бронкхорста и сказал:

— Это была лишь малая демонстрация возможностей моего друга в области налаживания коммуникаций с неразговорчивыми гражданами. Ты ведь знаешь, амфибосы очень специфичный народ, жалость в нашем понимании им несвойственна. Хочешь узнать, до чего он может дойти в желании разговорить тебя?

Пленник завертел головой давая понять, что не хочет.

— А ты не любопытный, — усмехнулся комедиант. — Но я тебя понимаю. Будешь рассказывать?

— Буду, — пробурчал Бронкхорст.

— Ну, тогда сделаем вид, будто ничего не произошло, и начнём заново!

Пленника опять посадили на стул и включили видеозапись.

— Представьтесь! — сказал Ковалёв.

— Дедрик Бронкхорст.

— Кем и где Вы работаете?

— Я бизнесмен, промышленник.

— Меня интересует Ваша настоящая профессия.

— Я не могу её назвать. Это просто невозможно.

— Полагаю, нам следует остановить запись и дать Вам шанс как следует подумать, можете Вы её назвать или нет, — мрачно произнёс бывший штурмовик.

Пленник намёк понял, невольно бросил взгляд на Жаба и сказал:

— Я секретный агент организации известной под названием «Жандармы Конфедерации». И я должен предупредить вас об ответственности за распространение какой-либо информации об этой организации.

— Спасибо за предупреждение, — ухмыльнулся комедиант. — Первым делом эта запись к Жандармам и попадёт. И лишь если они не предпримут никаких действий по восстановлению справедливости, она станет доступна прессе.

В течение получаса Ковалёв задавал Бронкхорсту различные вопросы и получал на них развёрнутые ответы. Пленник был человеком умным, одного сломанного пальца ему хватило, чтобы понять: вариантов у него нет, и придётся всё рассказывать. Тем более после признаний Тида обмануть комедиантов было непросто. По сути, им от допрашиваемого требовалась не столько информация, сколько официальное признание на камеру. И они его получили. Бронкхорст рассказал обо всех убийствах, в которых обвиняли комедиантов: от старого кальмара до нотариуса Джаапа.

— Ну вот, — сказал Ковалёв, выключив камеру на планшете. — Всё оказалось не так уж и сложно. Правду говорить, вообще, легко. Рекомендую иногда практиковать! Увидишь, тебе понравится!

— Что дальше? — спросил пленник, проигнорировав Лёхины советы.

— Дальше? — переспросил комедиант. — Дальше суд. Но сейчас, когда у нас уже есть твоё признание по ключевым моментам, мне хотелось бы задать тебе несколько вопросов не на камеру.

— Я вам всё рассказал.

— Ты не рассказал, как ты планировал использовать моего друга.

— Я? — Бронкхорст горько усмехнулся. — Неужели вы думаете, что это я всё придумал? Что я мог бы один это всё организовать и провернуть?

— В этой афере участвует регент Далувора?

— Смеёшься? Да он клоун ещё больше, чем вы. А надо мной стоит человек, который входит в Пятёрку Представителей, его возможности так велики, что даже мысль что-то ему противопоставить кажется смешной.

Пятёркой Представителей называли теневое руководство Жандармов Конфедерации, кураторов этой организации. Ходили слухи, что именно Пятёрка определяет всю политику Пятой Конфедерации и руководит жандармами. Никто не знал, как выглядят члены Пятёрки, кто они и откуда. Лёха слышал, что в неё входит по одному представителю от пяти самых промышленно развитых членов Пятой Конфедерации.

Организация была настолько засекреченной, что даже из ближайшего окружения представителей никто не знал, кем они на самом деле являются. Каждый из них в перерывах между принятием решений, влияющих на жизнь Пятой Конфедерации и всей Галактики № 15-М-99, вёл обычную жизнь политика или бизнесмена. А ещё ходили слухи, что всё это выдумки, и никакой Пятёрки представителей не существует, и Жандармы Конфедерации не имеют никаких кураторов со стороны. Слухов было много.

— Это серьёзный и влиятельный человек, — продолжил рассказ Бронкхорст. — Очень влиятельный. Он продумал всю операцию и поручил мне её провести. Вы, конечно, молодцы, что поймали меня. Далеко зашли. Но против него вы бессильны.

— А как он собирался использовать моего друга? — спросил Ковалёв.

— Когда жандармы и генералитет разработали свой план, мой покровитель получил на руки данные на наследного принца. Изучив все нюансы законодательства Далувора и Кодекса Пятой Конфедерации, он решил, что просто обязан воспользоваться шансом, который судьба сама положила ему в ладони. По законодательству Далувора король, помимо главы планеты, является крупнейшим землевладельцем, причём не только на Далуворе, но и на многих других планетах. Королевская семья активно вкладывается в недвижимость.

— И вы решили эту недвижимость прибрать к своим грязным рукам? — предположил Лёха.

— Мой покровитель давно положил глаз на земельные владения королевской семьи Далувора. Особенно на те, что находятся за пределами их планеты. Он хотел использовать ситуацию и заключить с будущим королём определённые договорённости до того, как тот вступит на престол, чтобы потом завладеть частью его земель. Но всё это было довольно сложно реализовать. И тогда он придумал идеальный способ — дерзкий, но довольно простой. По новому плану чтобы получить в собственность земли и недвижимость будущего короля Далувора, нужно было перед этим самого короля получить в собственность в качестве раба.

— Грамотно, — согласился Ковалёв. — Мерзко, подло, но грамотно.

— Очень грамотно, — подтвердил Бронкхорст. — Мой покровитель получил данные о личности наследного принца, и мы приступили к разработке детального плана. А потом начали претворять его в жизнь.

— Но что-то пошло не так, — съязвил комедиант.

— Да. Два клоуна всё испортили, — с не меньшим ехидством ответил пленник.

— Ты опять забываешь очень важную вещь — мы не просто клоуны, а клоуны с лицензией на убийство! И откуда у тебя такая уверенность, что вам удалось бы отсудить земли короля? Всё же план ваш — голимая афера. Не факт, что суд бы на такое пошёл.

— У нас был план «Б» — просто потребовать у жителей Далувора огромный выкуп. Но думаю, мы бы отсудили земли. Провели бы суд на Олосе или Кхэлиэ, и все его решения в имущественной части были бы обязательны для всех, кто чтит Кодекс. Ведь мы действовали законно!

— Ты, вообще, значение слово «законно» знаешь?

Бронкхорст не успел ответить комедианту. Молчавший почти всё время и внимательно слушавший Жаб не удержался и набросился на пленника. Он схватил его за горло и стал душить. Бронкхорст захрипел, а Лёха и Нуллу бросились на Жаба. Они вцепились в его руки и пытались оторвать их от горла Бронкхорста и развести в разные стороны. Но бывший разведчик, казалось, вложил все силы в попытку задушить обидчика.

— Жаб! Прекрати! — кричал Лёха.

— Ваше Высочество! Остановитесь! — вопил Нуллу.

Носок просто бегал вокруг дивана и охал.

В итоге Ковалёву и Нуллу всё же удалось разжать руки претенденту на Далуворский престол и немного оттащить Жаба. Бронкхорст схватился за посиневшее горло и глубоко задышал.

— Всё! Я спокоен! — крикнул Жаб. — Отпустите меня!

Лёха и Нуллу выполнили просьбу.

— Мы же всё с ним отсняли? — мрачно спросил Жаб.

— Всё, — ответил Ковалёв. — Но убивать его не стоит. Он должен дать показания в суде. А он туда попадёт, и неважно, кто у него покровитель.

— Не собираюсь я его убивать, — ответил амфибос и с разворота ударил Бронкхорста по лицу ногой, попал каблуком ботинка в самый нос, после чего спокойно сказал: — Я тоже имею право начистить ему рожу!

Бронкхорст от удара слетел с дивана. Кровь из разбитого носа сразу же залила ему всё лицо. Носок подхватил стоявший рядом кувшин с холодной водой, достал из кармана носовой платок и бросился оказывать пленнику помощь. Через минуту Бронкхорст опять сидел на диване, прижимал к носу мокрый платок, пытаясь остановить кровь, и злобно смотрел то на Жаба, то на Лёху.

— Не надо на нас так смотреть, ты получил заслуженно, — сказал Ковалёв. — Лучше скажи спасибо нам с Нуллу, что мы смогли оторвать руки Его Высочества от твоего горла. И у нас с тобой остался ещё один важный вопрос: кто твой покровитель?

— Ты уверен, что долго проживёшь с такой информацией? — огрызнулся пленник.

— Постараюсь. Я хочу выйти на самый верх. Кто он и где его найти?

— Он настолько могущественен, что вы либо мне не поверите, либо испугаетесь.

— Это уже наши проблемы. Твоё дело — назвать мне его имя!

— Оно тебя удивит. А впрочем, ты не дурак, поэтому, может, и не удивит.

— Имя! — заорал Лёха, его изрядно разозлило, что пленник уходит от ответа. — Кто это, где он находится и как к нему подобраться?

— Как подобраться? Просто поезжай к нему на работу. Он сейчас у себя, любит трудиться по ночам.

— Ты, кажется, ещё не понял, что нам не до шуток! — прорычал Ковалёв, сжимая кулаки.

— А ты, кажется, ещё не понял, кто мой покровитель, — усмехнулся Бронкхорст. — Если хочешь его увидеть, поезжай прямо сейчас в штаб-квартиру Промышленной палаты Тропоса. Мыслями о том, как пробраться, голову себе не забивай. Не думаю, что он откажет во встрече бывшему зятю.

Глава 20. Здесь наши пути разойдутся

Признание Бронкхорста, с одной стороны, оказалось неожиданность, но с другой — Лёха особо и не удивился. Все звенья цепочки наконец-то связались, недостающие фрагменты встали на свои места, и в итоге пазл сложился. Или почти сложился.

С того самого дня, когда Джия устроила фарс в суде, Ковалёву не верилось, что бывшая супруга могла уговорить старика Тонга воспользоваться связями и вытащить из ловушки бывшего зятя. А теперь всему этому нашлось логичное объяснение. Возможно, сам тесть и намекнул ненавязчиво Джие, что мог бы это сделать, если она попросит. Разумеется, та попросила, так как хотела сделать приятное Ивану и притащить ему на выпускной отца. Старик Тонг этим делом убил сразу двух зайцев: получил Лёху с Жабом и заработал дополнительные очки в глазах дочери.

Правда, присутствие зятя на выпускном у внука Тонг не планировал. Он явно заметил, что Джия решила помочь бывшему мужу в организации встречи с Джаапом. И использовал это в своих интересах. И сразу стало понятно, почему полиция не задала Джие никаких вопросов, хотя, скорее всего, там знали о её звонке нотариусу накануне его убийства.

И ещё Лёху мучил вопрос: была ли Джия в сговоре с отцом? Скорее всего — нет, Тонг не любил посвящать в свои дела членов семьи. Он просто-напросто использовал дочь. И он явно знал про историю с картиной. Возможно, это он устроил всё так, что Тид узнал про Носка и прислал в особняк своих людей.

Но всё равно, несмотря на некоторые появившиеся ответы, вопросов было больше. И главное, что никак не укладывалось у Ковалёва в голове — это слова Бронкхорста о планах тестя. Старик Тонг был тот ещё жук, но он не стал бы лезть во всё это ради денег и недвижимости. Это не его уровень, он был выше этого. Значит, Бронкхорст что-то недоговорил, либо не знал всего. Так или иначе, получить ответы на оставшиеся вопросы можно было лишь одним способом — поговорить с бывшим тестем.

— Сейчас мы поедем к Тонгу, — сказал Лёха пленнику. — А ты останешься здесь. Но смотри, если ты нас обманул относительно участия моего тестя в этой афере, то я вернусь, и ты сильно пожалеешь!

— Тебе повезло, что мне не дали тебя придушить! — добавил Жаб. — Но когда-нибудь ты у меня сдохнешь! И подыхать будешь долго и мучительно!

Обычно сдержанный амфибос до сих пор не успокоился, его всё ещё распирало от злости, о чём говорил тёмно-серый цвет его лица.

— Нуллу! — Жаб обратился к соплеменнику. — Мы сейчас уедем, а ты останешься здесь следить за этим преступником, врагом нашего народа. Я надеюсь, ты справишься с этой задачей.

— Я почту за честь, Ваше Высочество, выполнить это поручение! — громко отрапортовал Нуллу. — Мой боевой опыт позволяет мне не сомневаться в том, что я справлюсь! Даже не переживайте на этот счёт!

— Ну вот и отлично, — сказал Ковалёв. — Не разговаривай с ним, не слушай его, если он станет что-то обещать. А он станет. Не своди с него глаз! Если захочет пить, не отходи от него за водой. Не сдохнет за несколько часов до нашего возвращения. Если попросится в туалет, не веди, пусть терпит или сходит под себя. Не общайся с ним, а чуть что — бей!

— Бей его каждый раз, когда он скажет хоть слово, — добавил Жаб.

— Не слишком ли это сурово? — спросил Бронкхорст. — А если мне станет плохо с сердцем, и я попрошу помощи?

— Если не сильно плохо, то ничего страшного, — ответил Лёха. — А если сильно, то такова твоя судьба. Сдохнешь здесь. Зато под суд не попадёшь.

— Всё же я бы на вашем месте…

— Нуллу! — крикнул Жаб, перебивая Бронкхорста.

Понятливый монархист тут же отвесил пленнику звонкую затрещину.

— Не переживайте, господин Вэллоо! Я помогу Нуллу следить, чтобы этот гад не убежал, — сказал Носок, решивший таким образом немного успокоить Жаба.

— Не думаю, что у тебя это получится, — ответил адвокату Ковалёв. — Ты едешь с нами! Сейчас мы с Жа… с Его Высочеством переоденемся, а ты обыщи нашего гостя. Мне нужен его телефон. И чтобы мне не забирать с собой его палец, заранее разблокируй аппарат и отключи на нём все варианты защиты.

Лёха с Жабом отправились в свои спальни, чтобы переодеться. Когда они вернулись, Носок уже ждал их с телефоном Бронкхорста в руке.

— Сняты все блокировки! — отчитался гуманоид. — Просто включаете и звоните!

— Отлично! — Лёха забрал аппарат и положил его в карман. — Ты запись допроса раскидал по хранилищам в сети?

— Сразу же! — ответил адвокат. — Пять копий уже лежат в разных местах!

— Ну тогда на выход, пока тестюшка мой не уехал с работы, — Ковалёв подмигнул всё ещё сердитому Жабу, после чего подошёл к Бронкхорсту, взял его за ухо и сказал, глядя прямо в глаза пленника: — Предупреждаю! За попытку к бегству я тебя убью! Я шутник, комедиант, клоун, но в этот раз я не шучу. И у меня действительно есть лицензия на убийство таких тварей, как ты!

Комедианты и адвокат быстро покинули дом и погрузились в ожидавший их во дворе транспортёр.

— Господин Лёха, — сказал Носок, устраиваясь на заднем сидении. — Вы так уверенно говорили Бронкхорсту про лицензию на убийство, что даже мне показалось, будто она у вас есть. Вы были очень убедительны.

— Она у меня есть, — ответил Ковалёв.

— Всё шутите, — Носок рассмеялся. — Но надо признать, у Вас это получается.

— Она у меня есть, — повторил комедиант. — Показать?

— Но таких лицензий не бывает.

— Не бывает, но у меня есть. Показать?

— Было бы любопытно, но не подумайте, что я Вам не доверяю, просто…

— Помолчи, пожалуйста, секунду! — перебил Ковалёв адвоката, полез во внутренний карман куртки, достал оттуда лист бумаги и протянул Носку. — Читай!

Гуманоид взял лист, развернул его, начал читать, но почти сразу же рассмеялся и сказал:

— Всё-таки шутите, господин Лёха! Я знал!

— Ни хрена ты ничего не знал и не знаешь, — буркнул Ковалёв. — Читай вслух!

— Хорошо, — ответил Носок и принялся читать: — Папочка, здравствуй! Я так по тебе соскучилась! Мама сказала, что, возможно, ты придёшь к нам в гости.

Носок замолчал и с удивлением посмотрел на комедианта.

— Чего заткнулся? — спросил Ковалёв.

— Господин Лёха, но это письмо Вашей дочери, если я правильно понял, — осторожно произнёс Носок. — Это не лицензия на убийство.

— Читай последний абзац!

— Да, конечно, — адвокат продолжил чтение: — Мама сказала, что плохие люди не дают тебе прийти к нам в гости, но ты очень постараешься. Папочка! Я так сильно тебя жду. Пожалуйста, скажи этим плохим людям, чтобы они тебе не мешали! А если всё равно будут мешать, то ты убей их всех и приходи. Я люблю тебя! Венлинг.

Носок замолчал и вернул листок, Ковалёв сложил его вчетверо, спрятал в карман и сказал:

— Вот это и есть моя лицензия. Этой бумаги мне достаточно, чтобы убить кого угодно. Я очень хочу увидеть дочь.

После этого комедиант назвал автопилоту адрес парка в центре города, и транспортёр тронулся с места.

— Господин Лёха, а почему мы едем в парк, а не в штаб-квартиру Торгово-промышленной палаты?

— Потому что возле парка много увеселительных заведений, и ночью там ходят толпы народа.

— А зачем нам толпы народа?

— Приедем — узнаешь!

Больше до самого парка никто не проронил ни слова. Когда транспортёр добрался до места назначения и остановился на парковке, Ковалёв сказал:

— Выходим!

Когда комедианты и адвокат покинул транспортёр и немного отошли в сторону парка, Ковалёв обратился к ничего не понимающему гуманоиду:

— Здесь наши пути разойдутся, друг мой. Ты на такси поезжай в порт, а мы двинем в штаб-квартиру Торгово-промышленной палаты.

— Я поеду с вами! — запротестовал Носок. — И я не понимаю, зачем вы привезли меня сюда? Почему не отправили в порт из особняка?

— Дружок! — сказал Ковалёв, проигнорировав вопросы адвоката. — Каждый должен делать то, что должен! То, с чего будет максимальная польза общему делу. В разговоре с моим тестем от тебя толку не будет никакого. Наоборот, он может при тебе многого не сказать. А если нас там убьют, то ты просто зря пострадаешь. На пустом месте. Хотя Жаба, в любом случае не тронут, а вот нас с тобой запросто. А погибать тебе не стоит, у меня на тебя другие планы.

— Но, господин Лёха!

— Заткнись и слушай! Ты отправишься туда, где от тебя будет больше пользы. И делать будешь то, что я скажу! Сейчас мчись в порт и первым делом отправляйся на Кхэлиэ или на Олос. Любым способом. Ты должен туда попасть как можно быстрее. Только там ты будешь в безопасности. Кхэлийцы очень обидчивые и мстительные. Бронкхорст во время допроса постоянно называл их кальмарами, ну и главное — он их использовал. Он организовал убийство уважаемого землевладельца, а затем его сына. Это оскорбление всей расе. Они будут судить Бронкхорста. Попытаются его поймать или вынесут приговор заочно и объявят в розыск. Это ведь, помимо всего прочего, чистая уголовка — организация убийства, и Бронкхорст во всём признался. А ты присутствовал при этом. Ты ценный свидетель. Тебя будут защищать. Если Бронкхорст прав, и Жандармы в деле, то только на Кхэлиэ или Олосе ты будешь в безопасности.

— Я всё понимаю, господин Лёха, но…

— Заткнись и слушай! — рявкнул Ковалёв. — Телефон сейчас выключи и не входи в сеть, пока не окажешься среди кхэлийцев. А потом всегда держи его возле себя. Впрочем, шансов немного, что мы сможем как-то с тобой связаться. Поэтому следи за новостями! Видео с допросом Бронкхорста сразу не сливай СМИ. Подожди три дня. Если за это время мы с тобой не связались, то распространяй видео всеми доступными способами. Отправь его во все СМИ, выложи на новостных порталах. Но не забывай! Ты должен это сделать, находясь на Кхэлиэ или Олосе. После распространения видео сразу же иди в полицию, говори, что тебе угрожают, и объясни почему. Тебя передадут тайной полиции, у них просишь убежища и пообещаешь выступить свидетелем на суде. Это спасёт тебе жизнь. Потом, когда всё утихнет, напишешь книгу, заработаешь кучу денег и женишься.

— Если его не убьют, — неожиданно сказал Жаб. — Неизвестно сколько времени он проживёт после слива в СМИ видео с допросом.

— Жаб, я всегда говорил, что ты король мотивации, — усмехнулся Лёха. — Но я уверен: будет вести себя грамотно — не убьют. Ну, по крайней мере, шансы выжить есть.

Носок заметно побледнел, Ковалёв это заметил и сказал:

— Мы тебя предупреждали в гостинице на Шорке, что с нами лучше не связываться, что проблем можно получить по самую макушку? Предупреждали! Ты нас послушался? Нет! Не послушался. Поэтому крепись и вперёд! Мой тесть — мужик непростой, но и кхэлийцы не мальчики, поэтому я даже не берусь представить, какой шум поднимется. И мы ещё не должны забывать, что реакция Далувора на это всё будет крайне острой. В общем, думать надо было раньше, а сейчас готовься, друг мой, оказаться в центре очень серьёзных и опасных событий. Но с другой стороны, это твой шанс стать героем, заработать много денег и жениться! Не забывай, ты бьёшься не только за правду, но и за своё будущее семейное счастье с Киллоко!

— Господин Лёха! — растерянно произнёс Носок. — Я всё равно не понимаю, если Ваш тесть так опасен, то зачем Вы едете к нему?

— Затем, что если имеется хотя бы маленькая возможность договориться, надо попытаться это сделать!

— А она точно имеется, эта возможность?

— Мой тесть не дурак. Если он правильно оценит ситуацию, и есть шанс всё откатить назад, то он приложит все силы, чтобы откатить. Лишний шум и огласка не самых красивых поступков не нужна никому. Правда, тогда ты не напишешь книгу и не заработаешь много денег, но зато гарантированно останешься живым, что тоже неплохо. А Жаб, когда станет королём, даст тебе денег и на свадьбу, и на протез мизинца.

— Дам, — подтвердил амфибос.

— А что будет с обвинениями, выдвинутыми в ваш адрес? — не унимался Носок.

— Ну ты прям как не адвокат, — усмехнулся Ковалёв. — С нас снимут обвинения и повесят всё на Бронкхорста, которого и отдадут под суд. А до суда он не доживёт — подавится хэнлорыжем в камере предварительного заключения. Но мы об этом поговорим в другой раз, сейчас времени не так уж и много.

Ковалёв полез в карман куртки, достал все оставшиеся дебетовые карты Куна, протянул их Носку и сказал:

— Держи! Здесь хватит на все накладные расходы на первое время, а там либо мы договоримся с тестем, либо ты с кальмарами.

— Но это ваши деньги! — снова заупрямился адвокат. — Я их не возьму!

— Во-первых, это и твои деньги тоже, а во-вторых, не зли меня! — прикрикнул Лёха и запихал карты гуманоиду в карман куртки.

— А если ты не сможешь убежать с Тропоса, и тебя арестуют, — снова вступил в разговор Жаб. — Скажи, что мы тебя запугали, заставили и дом нам снять, и всячески помогать. На всех допросах настаивай, что ты не при делах.

— Скажи, что пытали, покажи палец, — добавил Лёха.

— Нет, — храбрый сын Лифентра покачал головой. — Я поеду с вами! Вам может понадобиться моя помощь! Я это чувствую!

— Носок! — Ковалёв тяжело вздохнул. — Мы ценим твой порыв, но, похоже, ты пропустил мимо ушей всё, что мы тебе сейчас сказали.

— Я выслушал всё внимательно, — ответил адвокат.

— А запомнил всё?

— Всё!

— Ну, тогда не будем терять драгоценное время и перейдём к плану «Б», — Лёха посмотрел на Жаба и спросил друга: — Аккуратно сможешь?

— А сам? — поинтересовался в ответ амфибос.

— Да рука не поднимается, — ответил Ковалёв. — Слишком уж я к нему привязался.

— Хорошо, не проблема, — сказал Жаб.

— Вы о чём сейчас говорите? — спросил уроженец Лифентра занервничав. — Что не проблема?

Но ответа он не дождался, вместо него Носок получил от амфибоса молниеносный и сильный удар кулаком в подбородок. Адвокат сделал полшага назад, потерял сознание и начал падать. Ковалёв быстро подскочил к гуманоиду и успел его подхватить.

— Вот поэтому и привезли тебя туда, где толпы народа, — усмехнувшись, сказал комедиант, оттащил Носка поближе к ночному клубу и заботливо уложил на тротуар.

После этого Ковалёв набрал полные лёгкие воздуха и громко закричал:

— Помогите! Кто-нибудь! Помогите! Тут прохожему плохо!

На улице находилось достаточно народа, и менее чем за минуту вокруг Носка собралась толпа. Одни предлагали вызвать скорую медицинскую помощь, другие пытались привести адвоката в чувство прямо на тротуаре. Кто-то предложил вызвать полицию, но его тут же чуть не положили рядом с Носком.

Ковалёв усмехнулся, он знал, где оставлять гуманоида. Каждый второй посетитель близлежащих клубов в это время находился под воздействием официально запрещённых веществ. Обычно полиция закрывала на это глаза и рейды по клубам не устраивала, но приехав на вызов, вполне могла кое-кого для порядка и задержать.

Воспользовавшись суматохой, комедианты незаметно отошли в сторону.

— Ты уверен, что ехать к твоему тестю — лучшая идея? — спросил Жаб друга, когда они вернулись к транспортёру.

— Ну а какие у нас ещё варианты? — поинтересовался в ответ Ковалёв.

— Может, всё же лучше на Далувор?

— А какова вероятность, что мы туда доберёмся? В отличие от Носка, мы находимся в розыске.

— Небольшая вероятность, — согласился Жаб. — Да и не хотелось, конечно, всё это выносить на всеобщее обозрение.

— Вот и я про то же. Страховка в виде признания Бронкхорста у нас есть. Почему бы не попробовать договориться?

— Если честно, не совсем приятно договариваться с тем, кто хотел меня купить и использовать в своих целях. Я почти уверен: в его планах было нанести вред Далувору.

— Не буду тебя разубеждать. Сам думаю, что дело там явно не в недвижимости королевской семьи. Но пока не переговорим с Тонгом, подробностей не узнаем. Так что решай, как поступим. Давить на тебя я не могу. У меня на кону стоит лишь моя жизнь, а у тебя — судьба Далувора. Решать однозначно тебе, дружище!

Амфибос ненадолго задумался, потом сказал:

— Хорошо, поехали. Действительно, до Далувора надо ещё как-то добраться. Дело это не быстрое и не простое, а убегать и прятаться я устал.

В этот момент толпа вокруг адвоката радостно зашумела, видимо, гуманоид пришёл в себя.

— Ну вот и Носок очнулся, — заметил Ковалёв. — Сейчас отправится в порт, а там к кальмарам. Он, конечно, не самое крепкое звено нашей команды, но не дурак и очень хочет жениться, поэтому я надеюсь, он справится со своей задачей. Главное, свалить отсюда, пока он не увидел, что мы ещё этого не сделали.

Комедианты быстро забрались в транспортёр, и Лёха велел автопилоту держать курс на штаб-квартиру Торгово-промышленной палаты Тропоса.

Глава 21. Новый поворот

Ехали недолго, не более пяти минут, и даже ни разу не спустились в тоннели. Штаб-квартира Торгово-промышленной палаты Тропоса находилась в центре города. Транспортёр припарковался на пустой гостевой стоянке возле красивого небоскрёба, и автопилот объявил пассажирам, что они приехали. Здание насчитывало сто восемь этажей и выглядело, будто было полностью сделано из стекла. Торгово-Промышленная палата занимала в нём верхние двадцать пять этажей.

— И как мы попадём к твоему тестю? — спросил Жаб, когда комедианты покинули салон транспортёра. — Есть идеи?

— Как советовал Бронкхорст, — ответил Ковалёв. — Попросим встречи. Как отказаться, когда добыча сама пришла к тебе в руки?

— А зачем отказываться? Он просто отправит охрану, чтобы нас скрутили.

— Нет. Не отправит. Я знаю своего тестя. Гордыня не позволит ему так поступить. Он захочет со мной поговорить хотя бы для того, чтобы насладиться моим жалким видом.

— Но у тебя не жалкий вид.

— Но он-то рассчитывает, что жалкий! — ответил Лёха, достал из кармана телефон Бронкхорста и набрал номер тестя.

Сразу же из динамика раздался голос автоответчика:

— Абонент оградил себя от звонков в позднее время. Если вы знаете код экстренной связи, введите его, если нет — перезвоните после девяти часов утра по времени Тропос-сити.

— Ты знаешь этот код? — спросил Жаб.

— Раньше была дата рождения Джии в обратном порядке, — ответил Ковалёв и ввёл комбинацию цифр.

Спустя пять секунд из трубки послышался недовольный голос Тонга:

— Бронкхорст? Откуда ты знаешь мой приватный код?

— Это не Бронкхорст, — ответил Лёха.

Возникла пауза почти на полминуты. Тонг или не знал, что сказать, или пытался угадать, кто звонит.

— Есть важный разговор, — сказал комедиант, не дожидаясь, пока тесть его узнает.

— Ковалёв? Ты? — наконец-то догадался Тонг. — Ты хочешь вести важные разговоры по телефону? Впрочем, не удивил.

— Я на стоянке возле твоей штаб-квартиры.

— Ну так заходи, если на стоянке. Времени у меня немного, но полторы минуты я смогу тебе уделить.

— Я не один. Со мной друг. И он тоже хочет поговорить.

— Хорошо, я уделю вам три минуты.

Лёху бесило, как тесть с ним разговаривал. В каждой фразе Тонга, сказанной пренебрежительно-официальным тоном, комедианту мерещилось желание старика унизить бывшего зятя.

— Тогда предупреди охрану, что сейчас к тебе придут двое: человек и амфибос, — сказал Лёха, изо всех сил стараясь не ляпнуть какую-нибудь гадость. — И давай без сюрпризов! Поверь, предстоящий разговор в твоих интересах!

— Сюрпризы Ковалёв — это по твоей части, — ответил Тонг и сбросил звонок.

Старик произнёс последние слова с нескрываемой насмешкой, и Лёхе на секунду показалось, что он разговаривает не с бывшим тестем, а с бывшей женой.

Ковалёв положил телефон в карман и сказал товарищу:

— Пойдём, дружище, и постараемся добыть себе свободу!

— Надеюсь, что у нас получится, — мрачно произнёс Жаб.

— Для этого нужны две вещи: быть убедительными, а это мы умеем, и чтобы Носок ничего не перепутал и в итоге попал к кальмарам, а не к пракальмарам!

Ковалёв улыбнулся, подмигнул другу, и комедианты направились к небоскрёбу. Идти пришлось недалеко — штаб-квартира Торгово-промышленной палаты имела отдельный вход как раз напротив парковки.

— Господин Тонг ждёт вас, — сказал сурового вида и огромных размеров охранник-человек, едва Лёха с Жабом оказались в здании. — Будьте добры, сдайте всё оружие, если оно у вас есть, и пройдите через рамку сканера!

Комедианты прошли через рамку, охранник убедился, что у них нет с собой оружия и прочих запрещённых предметов, проводил гостей Тонга к лифту и нажал кнопку вызова.

— Спасибо, мы дальше сами, — сказал Ковалёв, когда пришла кабинка и открылись двери.

— Не положено, — ответил охранник и зашёл в лифт вместе с комедиантами.

Лёху это напрягло, но как выяснилось, встревожился он зря — проводив комедиантов к кабинету Тонга и объявив шефу, что к нему пришли посетители, охранник удалился.

Руководитель Торгово-промышленной палаты Тропоса сидел за огромным письменным столом в окружении пяти больших мониторов. Когда в кабинет вошли комедианты, Тонг немного отъехал в сторону на кресле, чтобы мониторы не загораживали ему обзор, и сказал:

— Давай, Ковалёв, удиви меня! Но как я уже сказал, времени на вас немного.

— Постараюсь удивить, — огрызнулся Лёха. — А что касается времени, думаю, когда я сообщу тебе кое-какую информацию, время чудесным образом найдётся.

— Прежде чем что-то сообщать, скажи, куда вы дели Бронкхорста? Это меня сейчас волнует больше всего.

— Переживаешь? — усмехнулся Ковалёв. — Твой Бронкхорст в надёжном месте под усиленной охраной!

* * *

Связанный Дедрик Бронкхорст сидел на стуле и разглядывал Нуллу. Он предпринял несколько попыток завязать с амфибосом разговор, но после очередной затрещины понял: дело это бесперспективное. Монархист подошёл к порученному принцем заданию со всей ответственностью — он сидел на диване напротив пленника, не сводил с него взгляд и никуда не отлучался. Разве что иногда подходил к окну и выглядывал во двор.

Бронкхорст уже почти смирился с тем, что сбежать у него не получится, как заметил боковым зрением небольшое движение на втором этаже. Невольно посмотрел наверх и увидел на лестнице крупного мужчину, пытающегося двигаться как можно тише. Бронкхорст тут же отвёл взгляд, чтобы Нуллу не заинтересовался, куда это смотрит его подопечный. Пленник догадался, что мужчина наверху — его товарищ по несчастью. Только это объясняло, почему незнакомец на лестнице старается не привлекать к себе внимания. Бронкхорст решил ему помочь.

— Всё же я хочу ещё раз предложить тебе деньги! — громко сказал пленник, забирая на себя всё внимание амфибоса. — Давай обсудим этот вариант!

— Мне не хочется тебя опять бить, — ответил Нуллу, проигнорировав предложение. — Но придётся, если ты не замолчишь.

Мужчина наверху остановился и насторожился.

— У меня очень много денег! — ещё громче произнёс Бронкхорст, надеясь, что незнакомец наверху расслышит его слова. — И я щедро вознагражу того, что меня спасёт!

Нуллу вздохнул, поднялся с дивана и, шагнув к пленнику, отвесил тому звонкую пощёчину.

— Не заставляй тебя бить по-настоящему! — сказал амфибос, усаживаясь на диван. — Молчи!

— Ты дурак! — не послушал его Бронкхорст. — Что у тебя за жизнь? Серая и бесперспективная. А я дам тебе денег, заживёшь достойно!

— Когда идёт речь о поручении наследного принца, мне моя жизнь не важна, — ответил амфибос. — Я отдам её без раздумий за будущего короля!

Пока длился этот диалог, мужчина со второго этажа спустился, взял в руки массивный деревянный стул и обрушил его на голову амфибоса. Нуллу вскрикнул, скатился с дивана на пол и затих.

— Сбылась мечта идиота — погибнуть за короля, — со злостью сказал Бронкхорст и обратился к незнакомцу: — Меня зовут Дедрик Бронкхорст, помоги мне и получишь щедрое вознаграждение!

— Я тебя узнал, ты приезжал в офис к нашему шефу.

— К шефу?

— Мы из службы безопасности Астигара Тида. Я и мой друг. Нас развели в разные комнаты и связали. Но мне удалось за несколько часов расслабить верёвки и освободиться.

— Так вас ещё и шеф наградит, помимо меня! — Бронкхорст рассмеялся. — Ну и раз вы на Тида работаете, вам явно не нужно объяснять, что всё здесь произошедшее должно остаться между нами и не дойти до полиции.

— Про это можете не говорить, но шефу мы отчитаться должны. Сейчас я освобожу друга…

— Сначала меня развяжи! А потом друга освободишь и шефу отчитаешься!

Здоровяк спорить не стал, он подошёл к Бронкхорсту и принялся развязывать верёвки. Спустя минуту бывший пленник комедиантов уже стоял посреди комнаты и потирал затёкшие руки. А ещё через несколько секунд он подошёл к всё ещё лежащему без сознания Нуллу, со злостью пнул его в бок и сказал:

— А этого амфибоса надо убить!

— Ну уж нет, — ответил здоровяк. — Убивать я никого не буду.

— Тогда хотя бы свяжи!

— Это можно, это не проблема.

— И поищи у него телефон!

Работник службы безопасности Тида обыскал Нуллу и сказал:

— Нет телефона.

— Ладно, через стационарный позвоню, — ответил Бронкхорст и направился к инфовизору, а здоровяк принялся связывать амфибоса.

Бронкхорст подошёл к инфовизору, запросил режим аудиозвонка и продиктовал номер. Почти сразу же на другом конце ответил грубый мужской голос:

— Слушаю!

— Это Дедрик! — сказал Бронкхорст. — Объясню потом, сейчас слушай! Нужно срочно найти гуманоида с Лифентра. Зовут Носок.

— А имя у него какое? — перебил грубый голос.

— Это и есть имя! Думаю, он сейчас пытается покинуть Тропос. Этого Носка надо найти и уничтожить! Хотя нет, — Бронкхорст призадумался. — Держите его до моих дальнейших распоряжений. Но найти и задержать надо срочно!

— А что с принцем и комедиантом?

— Не по телефону! Отправь за мной срочно машину! Адрес пробей через стационарный номер, с которого я звоню. И поспеши!

— Принял к исполнению! — ответил грубый голос, и связь прервалась.

* * *

— Я повторяю вопрос: куда вы дели Бронкхорста? — сказал Тонг нахмурившись.

— А я повторяю ответ: он в надёжном месте под усиленной охраной! — ответил Ковалёв. — И он уже дал показания. Все его признания записаны и надёжно спрятаны.

— Вот даже как? — усмехнулся Тонг. — Ну молодцы, не ожидал. Хотя после того как вы его выкрали из-под носа у нашего спецназа, мог бы и догадаться, что начнёте устраивать самодеятельность и самосуд. Правда, не ожидал, что ко мне притащитесь.

— У нас не было выбора, — мрачно сказал Лёха. — И раз уж мы пришли, ты ответишь на все наши вопросы. И больше всего меня волнует следующий: Джия с тобой заодно? Или ты её просто подло использовал?

— Это ты подло использовал мою дочь, Ковалёв! — ответил Тонг. — Крайне непорядочно с твоей стороны, между прочим. Это могло подвергнуть её опасности. Хорошо, что я всё контролировал.

— Предатель и коррупционер будет учить меня порядочности? Ты не думал принять участие в конкурсе лицемеров? У тебя все шансы на победу там.

— Ковалёв, ты человек глупый, и лишь поэтому я тебе прощаю многие высказывания, но берега надо видеть!

— Бронкхорст нам всё рассказал! — вступил в разговор Жаб. — Мы знаем, что он работает на тебя и что это ты организовал аферу с моим пленением.

Тонг рассмеялся. Громко, искренне, даже немного прослезившись.

— Молодец Дедрик, не растерялся, — сказал Лёхин тесть, перестав смеяться. — Правда, непонятно, на что он рассчитывает, но ход интересный.

— Ты нам зубы не заговаривай! — пробурчал Ковалёв. — Бронкхорст рассказал вообще всё!

Тесть вздохнул и, немного подумав, сказал:

— Придётся уделить вам более трёх минут, раз уж всё так обернулось. Тем более, косвенно мы причастны ко всему, что с вами происходит.

— Косвенно? — возмутившись, переспросил Ковалёв. — Да ты не просто должен победить на конкурсе лицемеров, ты там должен в жюри сидеть!

— Заткнись и слушай! — резко оборвал Лёху тесть. — Пока я не передумал рассказывать!

Комедиант хотел было сказать тестю в ответ что-нибудь обидное, но сдержался. Тонг же выдержал небольшую паузу и сказал:

— Помимо руководства Торгово-промышленной палатой Тропоса, я являюсь одним из руководителей Жандармов Конфедерации, вхожу в Пятёрку Представителей.

— Это мы уже знаем, — сказал Жаб.

— В сферу моей деятельности входит в том числе промышленная разведка. Несколько месяцев назад до меня дошёл слух, что некие лица на Далуворе, воспользовавшись тем, что король скончался, а наследник мал и недееспособен, решили устроить переворот и объявить Далувор республикой. Также в планах заговорщиков изменение внешней политики планеты и смена курса экономического развития. Это несёт угрозу интересам Пятой Конфедерации и в частности Тропоса. Если Далувор прекратит чтить Кодекс, то это создаст множество проблем. А если при этом он полностью перейдёт под контроль Альянса, то равновесие может быть нарушено. Но Альянс был уверен, что всё будет ровно наоборот и боялся, что Далувор перейдёт под полный контроль Конфедерации. В интересах обеих организаций было сохранить статус-кво. Поэтому Альянс и Конфедерация решили найти сына короля, который в младенчестве поступил в армию, и уговорить его вступить на престол.

— Мы в курсе этого всего, давай ближе к делу! — перебил Лёха тестя.

Тонг нахмурился, хотел сказать бывшему зятю что-либо обидное, но сдержался и продолжил рассказ:

— Операцию разработал Генералитет Армии Альянса, а осуществлять её поручили Жандармам Конфедерации. Суть её была такова: пятерых специальных агентов службы промышленной разведки Жандармов Конфедерации направили в архив Генералитета.

— Пятерых? — Лёха снова перебил тестя.

— А говоришь, что всё знаете, — Тонг усмехнулся и продолжил: — Пять агентов отправились в архив. Никто из них не знал о других, каждый думал, что он единственный. Агенты получили информацию о пятерых бывших рекрутах и должны были разыскать их и оберегать до нужного дня. Таким образом, Альянс не мог знать, где принц, но знал, кому из пяти агентов была выдана настоящая информация. Конфедерация, наоборот, знала, где все пятеро амфибосов, но не знала, кто из них принц. Агентам были даны имена пяти разных амфибосов, родившихся в один день и в один день рекрутированных. Всё держалось в строжайшей тайне. Обо всех нюансах плана знали лишь три руководителя Генералитета от Альянса и Пятёрка Представителей с нашей стороны. Сами агенты сути своего задания не знали, а вот их кураторам, которые подбирали и контролировали деятельность агентов, было решено сказать, чтобы дополнительно обезопасить принца. Бронкхорст был одним из этих кураторов и, таким образом, узнал про операцию.

— Бронкхорст настолько влиятелен? — удивился Лёха.

— Нет, что ты. Просто секретные агенты — это его область работы. Но каждый куратор, как и агент, был уверен, что задание дали только ему и что в его руках наследный принц Далувора. И лишь один сотрудник архива знал, кому из пяти агентов он вручил данные настоящего наследника престола. Этот сотрудник сразу же был помещён под строжайшую защиту, а пять агентов разыскивали и прятали каждый своего подопечного, держа втайне ото всех своё задание. Одним из этих агентов был Тид. Мы не сразу заметили, что он ведёт странную игру. Отметили, конечно, что он связан с Бронкхорстом более чем любой другой агент — слишком уж часто они встречались. Но мы списали это на малый опыт Тида по сравнению с другими агентами. Решили, что он просто обращается к Бронкхорсту за помощью.

Тонг замолчал, подошёл к вмонтированному в стену бару, открыл его и спросил:

— Хотите чего-нибудь выпить?

Комедианты от выпивки отказались, старик взял бокал, налил в него какой-то мутной зеленоватой жидкости из пузатой бутылки без этикетки, сделал глоток и продолжил рассказ:

— А потом Бронкхорст купил вас. Правда, с покупкой ему не очень повезло. Мало того что рабы попались несговорчивые, так один из них ещё и оказался моим, скажем так, родственником. И ещё Бронкхорсту не повезло, что у моего внука Ивана скоро выпускной. Моя любимая дочь попросила сделать внуку подарок — выкупить его нерадивого папашу из рабства и доставить на праздник. Собственно, если бы Джия меня об этом не попросила, я бы и не узнал, что Бронкхорст вас купил. Разумеется, приобретение одним из кураторов нашего секретного проекта двух рабов на Олосе меня заинтересовало. Особенно когда я узнал, что второй раб — амфибос. Я навёл справки про этого амфибоса и выяснил, что он был рекрутирован в один день с наследным принцем Далувора. И это было уже интересно!

— Пожалуй, я всё же чего-нибудь выпью крепенького, — сказал Ковалёв, рассказ тестя его очень впечатлил, и Лёха уже понял, что впереди будет ещё много сюрпризов.

— Я тоже выпью, — поддержал его Жаб. — Но не крепкое.

— Ну, так налейте и выпейте, — сказал Тонг. — Вы же не думаете, что я буду вас обслуживать?

Ковалёв подошёл к бару, обнаружил там множество различного алкоголя и одну баночку содовой. Лёха наполнил водкой небольшой стакан и тут же осушил его залпом. Запивать не стал. После этого взял содовую и отнёс её другу. Жаб принял банку, но почему-то даже не открыл её. Комедианты ждали продолжения истории.

— Я рассказал всё Генералитету и назвал им имя амфибоса, купленного Бронкхорстом, — продолжил рассказ Тонг. — Мы не могли рисковать в случае, если бы он вдруг оказался принцем. В Генералитете долго совещались. Они не хотели раньше срока раскрывать личность принца, мы должны были сделать это буквально накануне его коронации. Но в итоге Генералитет согласился, что риск велик. Они попросили сидевшего под охраной работника архива ответить лишь на один вопрос: является ли бывший военный Вэллоо-Колло-Чивво наследным принцем Далувора? В случае положительного ответа пришлось бы менять план, но работник архива сказал, что купленный Бронкхорстом амфибос — один из четырёх пустышек, — старик вздохнул и обратился к Жабу: — Ты уж извини за такой термин.

— Ничего, всё нормально, — ответил потрясённый Жаб, который уже потихоньку свыкся с мыслью, что он будущий король Далувора.

— Когда мы всё узнали, — продолжил Тонг, — то приняли решение не трогать предателей, чтобы не спугнуть. Стали наблюдать за ними, с целью выяснить, для чего им понадобился наследный принц, ну и посмотреть, кто ещё задействован в этой афере.

Старик умолк и снова налил в бокал зеленоватой жидкости и сделал несколько глотков. Ковалёв подошёл к Жабу, приобнял товарища за плечи и сказал:

— Ты чего, дружище? Сильно расстроился? Понимаю, нелегко вот так из принца назад в странствующего комедианта превращаться. Из комедианта в принца было приятней.

— Нет, — ответил Жаб. — Я не расстроился, я даже рад. Быть королём — большая честь, и я её недостоин. Просто немного обидно, что всё это оказалось просто так: все наши неприятности, проблемы, лишения, риски, всё впустую.

— Ну, во-первых, чего это вдруг ты недостоин быть королём? — возразил Лёха. — Ещё как достоин! Просто не срослось. А во-вторых, всё очень даже не впустую, все эти наши сумасшедшие приключения. По сути, ты отвлёк на себя внимание преступников и оградил своего будущего короля от больших неприятностей. Может, тебе на Родине за это даже орден дадут. А если повезёт, то денег.

— Вообще-то, да, — согласился амфибос и сразу же заметно повеселел. — Я действительно помог принцу избежать проблем! И однозначно расстраиваться не стоит.

— Тебе не стоит, а вот я немного расстроился, оттого что мой бывший тесть наблюдал как меня несколько раз чуть не убили, но не захотел помочь.

— Я честно пытался тебя выкупить, но Бронкхорст ни в какую не соглашался, — сказал Тонг.

— Как это мило! — воскликнул Лёха. — Угрызений совести хватило лишь на безуспешную попытку выкупа. Какое трогательное отношение к человеку, которого подставила твоя контора!

— Ковалёв! Какие ещё угрызения совести? — возмутился Тонг. — Я мог их чувствовать разве что по отношению к твоему другу! Его мы действительно подставили, хоть и не специально. А ты, как всегда, просто оказался в ненужное время в ненужном месте. Впрочем, это неудивительно, ведь ты неудачник!

В ответ на оскорбление Лёха лишь рассмеялся и спросил:

— Всё не можешь мне простить, что Джия вышла за меня вопреки твоему запрету?

— Она не моей жизни несколько лет в унитаз спустила, а своей, пока с тобой жила, — ответил старик.

— Я считаю, что ты неправ! — неожиданно Жаб тоже решил высказать претензии к Тонгу. — Твой старый конфликт с Лёхой — это ваши семейные дела! А вот наши проблемы с Бронкхорстом возникли исключительно из-за организации, в которой ты работаешь! Поэтому вы должны нести ответственность!

— Проблемы у вас возникли из-за вашей глупости! — невозмутимо ответил Тонг. — Никто вас не заставлял так по-детски подставляться в истории с кальмарами! И потом геройствовать никто не заставлял! Половину Обитаемого Пространства на уши поставили! Признаю, бегали вы здорово, но могли просто посидеть под замком у Бронкхорста. После его ареста вас бы сразу отпустили. Кстати, вы так и не сказали, где он? Через полчаса уже можно будет его официально арестовывать. И Тида заодно.

— С Тидом, боюсь, будут сложности, — сказал Ковалёв, немного успокоившись. — И почему через полчаса?

— Через полчаса и узнаешь, — ответил Тонг. — Где Бронкхорст?

— Так мы тебе и сказали, — Лёха усмехнулся. — Думаешь, я поверил всему, что ты сейчас рассказал? Нет, история, конечно, красивая. И я даже верю, что всё так и есть, но лишь с одной небольшой поправкой — всё это организовано и придумано тобой! Бронкхорст — пешка в твоих руках! Сам бы он это физически не смог ни придумать, ни провернуть! Не того он полёта птица!

— Дурак ты, Ковалёв, — ответил Тонг с холодной невозмутимостью. — Но это даже хорошо, это привычно и немного успокаивает. Признаюсь, я начал переживать, предположив, что ты вдруг поумнел. Хорошо, что это мне лишь показалось.

* * *

Возле штаб-квартиры Торгово-промышленной палаты Тропоса остановился автомобиль представительского класса. Из него вышел Бронкхорст в сопровождении двух охранников и быстрым шагом направился к небоскрёбу. Едва он вошёл в здание, путь ему преградил сотрудник службы безопасности, что ранее провожал комедиантов к Тонгу.

— Где твой начальник? — спросил Бронкхорст здоровяка.

— Здесь я, не нервничай! — послышалось из глубины холла, и к входу подошёл начальник службы безопасности Тонга. — Всё под контролем, Дедрик.

— Они у него?

— Да.

— Молодцы клоуны, не подвели, — Бронкхорст довольно осклабился. — А Носка поймали?

— Пока нет, но не думаю, что он сможет долго прятаться.

— У тебя всё готово?

— Готово, — ответил начальник службы безопасности, затем немного замялся и спросил: — Дедрик, ты уверен, что по-другому никак?

— Теперь уже никак, — отрезал Бронкхорст. — Но не переживай! Сделаем это быстро, и всё будет хорошо. Шаттл готов, ждёт.

— Принял к исполнению! — отрапортовал начальник службы безопасности. — Готовность три минуты!

Глава 22. Всё рано или поздно заканчивается

Разговор зашёл в тупик: старик Тонг устал объяснять бывшему зятю, что не имеет никакого отношения к афере Бронкхорста, а Ковалёв наотрез отказывался этому верить.

— Если Бронкхорст не работает на тебя, зачем он нас тогда сюда отправил? — спросил Лёха бывшего тестя.

— Так это он вас ко мне отправил? — удивился Тонг.

— Да!

— Но зачем?

— А это ты скажи нам — зачем?

— Ковалёв, ты идиот? Откуда мне это знать? — искренне возмутился Тонг. — Бронкхорст отправляет вас, а причину должен знать я? Где логика, Ковалёв?

— Если бы я видел здесь хоть какую-то логику, я бы тебя не спрашивал! — огрызнулся Лёха. — Но зачем-то ведь он нас сюда отправил!

— Мы ходим по кругу, — с нескрываемой тоской в голосе сказал Жаб. — И теряем время.

У бедного амфибоса от всего происходящего шла кругом голова. То, что он не наследный принц Далувора, Жаб уже понял, а вот как ему выпутаться из сложившейся ситуации и снять с себя все обвинения, он ещё не представлял. И это его ужасно нервировало.

Лёха с Тонгом тоже уже были на грани. Ситуация накалилась до предела, каждое неосторожное слово грозило стать той самой искрой, которая могла разжечь пламя уже полноценного конфликта. Все невольно замолчали, в воздухе повисло такое напряжение, что, казалось, его можно было потрогать руками.

И в этот момент открылась дверь, и в кабинет вошёл Бронкхорст, уставший и злой, со следами избиения на вспотевшем лице, но при этом улыбающийся во весь рот жутким нервным оскалом. Его сопровождали пятеро вооружённых людей и один кхэлиец.

Все пришедшие с Бронкхорстом люди были из охраны Тонга — начальник службы безопасности и четверо его подчинённых. Но внимание Лёхи больше привлёк кхэлиец. Комедиант был уверен, что уже видел его раньше. Ковалёв напряг память и вспомнил, что этот кальмар был общественным защитником комедиантов на процессе, где их отдали в рабство. Видимо, этот кхэлиец давно работал на Бронкхорста и в суде на Олосе, осуществлял часть того самого большого плана по передаче Лёхи и Жаба в собственность высокопоставленного преступника.

— Всем стоять на месте! Не дёргаться! — закричал Бронкхорст, тяжело дыша, видимо, пробежка по коридору далась ему нелегко. — Времени на соблюдение этикета нет! Времени, вообще, нет! Поэтому все будете делать то, что я скажу! И быстро!

— Бронкхорст! — невозмутимо произнёс господин Тонг. — Тебе не кажется, что ты забываешься? Тот факт, что моя продажная, как выяснилось, охрана перешла на твою сторону, не даёт тебе права считать себя здесь главным.

— Даёт, — огрызнулся предатель. — Ещё как даёт! И здесь, и где бы то ни было!

— Хорошо, Дедрик, я оставлю тебе право заблуждаться, — сказал, улыбнувшись, Тонг. — Но скажи мне, зачем ты отправил сюда моего бывшего зятя с его другом?

— Да! — добавил Ковалёв. — Зачем? Чтобы мы уже наверняка убедились, что ты предатель и аферист?

— Чтобы знать, где вас ловить! — со злостью ответил Бронкхорст. — Задолбался я уже за вами бегать по всему Обитаемому Пространству!

Ответ был логичным и всех устроил, а предатель ещё немного отдышался и добавил:

— Сейчас амфибос пойдёт со мной, а вот вас двоих, — Бронкхорст указал на Лёху и Тонга. — Вас, к сожалению, мне придётся оставить здесь. Навсегда.

— Дедрик, не усугубляй! — опять совершенно спокойно сказал Тонг. — На Тропосе ты, конечно, без вариантов попадёшь под трибунал за государственную измену, но за его пределами тебе ничего не грозит. А вот за убийство крупного чиновника тебя выдадут почти все развитые планеты. Тебе оно надо?

— Плевать! Это того стоит! Тем более я не при делах. Ведь тебя убьёт твой бывший зять. А его — твоя охрана при задержании. — Бронкхорст рассмеялся. — Зять у тебя хитрый, вырубил перед тем, как тебя убить, все камеры в здании.

— Эх, Дедрик, — старик вздохнул. — Глупый ты человек. Хитрый, но глупый.

— Уводите амфибоса! — крикнул Бронкхорст подручным.

Охранники-предатели направились к Жабу, держа его на прицеле.

— Погодите! — Тонг впервые за весь разговор повысил голос. — Он вам не нужен!

— Это ты уже никому не нужен, — усмехнулся Бронкхорст. — А вот он нам просто необходим.

— Ты ошибаешься, Дедрик, — стоял на своём старик. — Этот амфибос тебе не нужен.

Господин Тонг посмотрел на часы и добавил:

— Я не призываю верить мне на слово, просто подожди три минуты и всё поймёшь.

— Три минуты?

— Да, всего три минуты. Но надо включить последние новости.

— Ты что затеял? — Бронкхорст мрачно посмотрел на Тонга.

— Это не я затеял, — ответил старик. — Давай посмотрим новости, и ты всё поймёшь.

Бронкхорст насупился, покраснел от напряжения и злости, но всё же дал указание одному из своих подручных включить инфовизор. Через некоторое время на экране возникла заставка выпуска новостей Федерального канала Тропоса. На экране появился радостный ведущий и сразу же бодро заявил:

— С вами снова информационная служба Федерального канала! И, как всегда, мы спешим поделиться самыми свежими новостями Тропоса, Обитаемого Пространства и всей нашей галактики. Несомненно, главная новость дня пришла сегодня с Далувора, откуда передаёт наш специальный корреспондент!

На экране появилась трансляция с Далувора: на фоне королевского дворца стоял корреспондент, и было видно, что подготовленная для зрителей информация просто разрывает его изнутри.

— Здравствуйте! — радостно завопил корреспондент, когда понял, что начался прямой эфир. — Далувор сегодня подарил нам главную сенсацию! Все средства массовой информации королевства только что объявили: завтра в полдень по местному времени народу Далувора будет представлен новый наследный принц. Это невероятно, но это факт! Начавшийся недавно конфликт между сторонниками республиканского правления и адептами монархии и невозможность малолетнего принца повлиять на ситуацию, вынудили Армию Альянса пойти на невиданный ранее шаг — они рассекретили свои архивы и нашли старшего сына недавно скончавшегося короля. С раннего детства, более тридцати лет, он находился в структуре Армии и не подозревал о своём происхождении. Сегодня старшего наследного принца доставили на Далувор, завтра он будет представлен народу, а в ближайшие дни произойдёт его коронация.

Картинка вернулась в студию. Ведущий снова взял слово:

— Надеемся, это позволит Далувору вновь обрести утраченные в последнее время спокойствие и стабильность.

— Это что за ерунда? — возмущённо закричал Бронкхорст. — Кого они там собрались короновать? Вот же их принц!

Предатель указал пальцем на Жаба, а тот пожал плечами и вздохнул.

— Не хочу тебя расстраивать, но я не принц, — грустно сказал амфибос. — Хотя, если честно, мне самому немного жаль.

— Да мне плевать, жаль тебе или нет! — огрызнулся Бронкхорст, он подошёл к Тонгу и обратился к старику: — Это что за игры такие? Двойника нашли?

— Дедрик, ты, наверное, думаешь, что ты самый умный, а ты всего-навсего самый подлый. И как я уже ранее говорил, довольно глупый, — Тонг усмехнулся и продолжил расстраивать предателя: — Вас было пятеро. Неужели ты думаешь, что Жандармы Конфедерации и Генералитет Армии Альянса не подстраховались при проведении такой серьёзной операции? До последнего никто не должен был знать, у кого из агентов настоящий принц. И, признаюсь, нам повезло, что в итоге он оказался не у тебя.

— Пятеро? — пробормотал предатель, который начал понимать, что его хитрый план провалился.

— А прокололся ты случайно, — продолжил Тонг. — Когда я захотел через подставное лицо выкупить у тебя своего бывшего зятя и его друга, ты отказал нам, хотя мы предлагали очень большую сумму. Я удивился, с чего бы это? Сначала хотел попросить тебя лично, но потом узнал, что друг моего зятя — амфибос. Это показалось мне интересным совпадением, и я поставил за тобой слежку. Ты ловко придумал, заменить порученного тебе подопечного на подставного, а самого подопечного путём сложных интриг сделать своим рабом. Я не знаю, чего ты хотел этим добиться, отсудить у Далувора часть земель, или просто потребовать выкуп, но ты всё это время гонялся не за тем амфибосом.

Бронкхорст на протяжении рассказа Тонга не проронил ни слова. Он растерялся, побледнел и, медленно произнося слова, пробормотал:

— Проклятые Жандармы, я никогда вам не верил. Вы все подлые и лживые.

— Ну да, а сам ты образец порядочности и искренности, — влез в разговор Ковалёв.

Бронкхорст проигнорировал Лёхины слова. Предатель уже пришёл в себя после пережитого потрясения, он подошёл к Тонгу, взял его за грудки и прошипел, глядя старику прямо в глаза:

— Я убью тебя! Я всех вас убью!

— Вообще-то, ты сам уже не жилец, — спокойно ответил старик.

Ковалёв в очередной раз отметил стойкость и выдержку Тонга и посмотрел на старика с неподдельным восхищением и уважением, не ожидал Лёха от бывшего тестя такой отваги.

Бронкхорст тем временем забрал у одного из охранников пистолет, приставил ствол ко лбу Тонга и сказал:

— Я знаю: у тебя здесь где-то лежит зашифрованный архив всех операций Жандармов. Дай его мне, иначе, я разнесу тебе череп!

— Зачем тебе архив? — наигранно удивился Тонг. — Он же зашифрованный?

— Кому надо расшифруют, а кому надо опубликуют! — прорычал Бронкхорст. — Но если будешь держать язык за зубами насчёт меня, то никто его расшифровывать не будет! И вас всех троих отпущу.

Тонг что-то прикинул в уме и ответил:

— Нет, так не пойдёт. Что мы трое по сравнению с миллионами жизней, которые может унести ненужная война?

— Какая ещё война? — удивился предатель.

— Которую может развязать случайная или намеренная публикация архивов Жандармов, — пояснил старик. — Нет, делай с нами, что хочешь, но архивов ты не получишь. Мы отказываемся от этой сделки!

«Мог бы и нас с Жабом спросить, я, вообще-то, не отказываюсь», — подумал Лёха, но промолчал.

— Ну свет не сошёлся клином только на вас троих, — Бронкхорст подло ухмыльнулся. — Есть ещё люди на Тропосе. Например, замечательная девочка Венлинг и её прелестная мама Джия. Венлинг такая маленькая, как думаешь, она выдержит, когда ей будут вырывать ногти?

Ковалёв бросился на Бронкхорста неожиданно для всех присутствующих, и в первую очередь для охраны. За долю секунды комедиант допрыгнул до предателя, схватил его за горло и повалил на пол. Лёха был в бешенстве и действовал на эмоциях. Это спасло Бронкхорсту жизнь. Если бы бывший штурмовик отдавал себе отчёт, он просто сломал бы предателю шею или проломил череп, но Ковалёв был вне себя от злости и просто душил человека, пожелавшего обидеть его дочь.

Почти сразу же один из охранников выстрелил Лёхе в спину из лазерного карабина, комедиант скорчился и откатился. Защитный жилет спас Ковалёву жизнь, но всё равно было очень больно. Охранники принялись вчетвером пинать Лёху. Жаб хотел броситься другу на помощь, но начальник службы безопасности направил на амфибоса пистолет.

Бронкхорст примерно минуту наблюдал, как избивают Ковалёва, после чего приказал оставить комедианта в покое и снова обратился к Тонгу:

— Мне повторить свой вопрос про малышку Венлинг? Выдержит она пытки? — предатель достал из кармана телефон и продолжил давить на любящего дедушку: — Я сейчас позвоню своим ребятам, они по удивительной случайности как раз рядом с этой милой девочкой. Пусть проверят, ты не против?

Бронкхорст начал набирать номер, но Тонг его перебил:

— Прекрати! Я отдам тебе архивы и никому не расскажу про твоё предательство.

— Люблю сговорчивых, — предатель неприятно оскалился и положил телефон в карман. — И давай поторопимся!

Господин Тонг подошёл к одной из стен своего кабинета, отделанной панелями из красного далуворского дуба, встал напротив неё и снял с пальца большой перстень с изумрудом. Он повернул камень, и в перстне что-то запищало, словно сработал невидимый передатчик. Раздался скрип, и одна из панелей отошла в сторону. В открывшемся пространстве в глубине стены все увидели небольшой сейф. Тонг подошёл к сейфу и взялся за его ручку. Все присутствующие затаили дыхание, а старик улыбнулся и обратился к Бронкхорсту:

— Дедрик, подумай хорошенько, ты точно хочешь этого? Ещё есть шанс хоть что-то исправить.

— Давай быстрее! — закричал предатель.

Господин Тонг открыл сейф и достал из него небольшой амулет из непрозрачного красного кристалла в золотой оправе. Больше в сейфе ничего не было.

— Это что за фокусы? Где архив? — закричал Бронкхорст, подбежал к сейфу и чуть ли не засунул в него голову, пытаясь хоть что-то обнаружить внутри.

Предатель не понимал, что происходит, и от этого сильно нервничал.

— Архива там нет, а где он, я тебе не скажу, — как ни в чём не бывало, ответил Тонг. — Я же говорю: что стоят два человека и один амфибос по сравнению с миллионами существ, которые могут пострадать? Понимаешь, о чём я?

Бронкхорст снова достал телефон.

— Даже и не пытайся, — спокойно сказал Тонг. — Открыв сейф, я активировал систему блокировки кабинета. Отсюда больше нельзя выйти и отсюда нельзя позвонить, двери заперты, сигналы глушатся.

— Это правда? — спросил Бронкхорст у начальника службы безопасности.

— Первый раз слышу, — ответил тот.

— Конечно, первый, — усмехнулся Тонг. — Сделано в том числе и на случай предательства охраны. Если не верите, попробуйте куда-нибудь дозвониться.

Бронкхорст и начальник службы безопасности тут же достали телефоны и стали куда-то звонить. Через некоторое время предатель со всей силы швырнул аппарат в стену.

— Я так понимаю, не дозвонился? — позволил себе съязвить Тонг. — Кстати, если вы прекратите шуметь, то услышите, как в кабинет поступает специальный газ.

Все замолчали и действительно услышали очень тихое шипение, которое доносилось из разных углов кабинета.

— Через пару минут мы все потеряем сознание, — пояснил хозяин кабинета. — А через четверть часа двери разблокируются. Но к сожалению, все мы будем в глубокой отключке. Действие газа таково, что он вырубит нас и будет держать в таком состоянии пока не придёт помощь. Но примерно через полчаса этого газа в организме накопится столько, что процесс станет необратимым. Так что, это конец, господа!

— Ты чего нас тут пугаешь? — закричал Бронкхорст.

— Я никого не пугаю, Дедрик! Всё рано или поздно заканчивается! Хотя, в нашем случае, кончено, жаль, что заканчивается так нелепо. Если бы эти идиоты меня не предали…

Тонг с презрением посмотрел на свою бывшую охрану, горько усмехнулся и продолжил:

— Если бы хоть кто-то остался снаружи, он бы сейчас увидел сигнал на пульте и через пятнадцать минут всех бы нас вытащили, и мы постепенно пришли в себя. Предателей отвезли бы в полицию, остальные разошлись по домам. Но так как вытащить нас некому, а сами мы ни выйти, ни послать сигнал бедствия не можем, то максимум через сорок минут в кабинете не останется никого живого. Какие же вы все тупые. Как бездарно организовали нападение. А сейчас позвольте мне немного помедитировать, перед тем как.

Старик уселся на пол возле стены, положил перед собой амулет, сосредоточил на нём взгляд и ушёл в свои мысли. Бронкхорст подбежал к нему, толкнул в плечо и истерично заорал:

— Я тебе помедитирую! Где запасной выход?

Тонг, завалившийся на спину от толчка, приподнялся, взял в руку амулет и встал на ноги. Он с ненавистью посмотрел на предателя.

— Бронкхорст, ты самый конченый дебил во всей галактике! Ты самый мерзостный неудачник во вселенной! — старик Тонг не на шутку разошёлся, впервые за весь вечер его глаза горели от гнева. — Мало того что сам сейчас сдохнешь, так ещё сколько людей за собой потянешь. Смотреть на тебя противно, ничтожество ты тупо! Не мешай мне медитировать!

Тонг отошёл от предателя на несколько метров и закашлялся, газ уже начал давать о себе знать. Старик снова сел на пол и положил перед собой амулет.

— Здесь должна быть отмена! Ты, старый маньяк! Где отмена? — закричал Бронкхорст и, кашляя, бросился на Тонга.

Лёха, собрав все силы, прыгнул ему наперерез и сильным ударом в челюсть повалил предателя на пол. Тот закашлялся ещё сильнее, попытался встать, но не смог. Охрана не обращала на это уже никакого внимания, каждый думал теперь только о себе. Комедианту хоть и с трудом, но удалось подняться.

— А ты, Ковалёв — герой, — неожиданно сказал Тонг, несколько раз кашлянул и добавил: — Я хочу сказать тебе кое-что. Так как мои слова теперь уже точно не покинут стены этого кабинета, я могу позволить себе их произнести. В любой другой ситуации ты бы их не услышал. Я горжусь, Ковалёв, что у моих внуков такой отец! Жаль, что у нас с тобой не сложилось в этой жизни. Может быть, в другой раз.

Тонг снова закашлялся, да так, что еле остановился, после чего сказал уже совершенно другим тоном:

— А теперь дайте мне уже, наконец, помедитировать, а то боюсь, не успею.

К кому старик обращался, было непонятно, так как ему никто особо и не мешал. Те, кто сразу запаниковал и начал часто и глубоко дышать, уже отключились. Кто растягивал дыхание, вдыхая яд в меньших количествах, сидели тихо, и им было не до Тонга.

Лёха, кашляя, подошёл к Жабу, тот сидел на полу в углу кабинета и ровно, и медленно дышал.

— Как думаешь, протянешь, до открытия дверей? — спросил Ковалёв товарища.

— Не знаю, — ответил амфибос.

Жаб посмотрел на свои руки, на коже уже начала проявляться густая слизь, но её было слишком мало.

— Странный какой-то яд, — сказал амфибос. — Почти не выводится. Если потеряю сознание, то могу не оклематься — вдыхаю больше, чем выходит.

Раздался глухой удар, боковым зрением Лёха увидел, как упал тесть. В глазах комедианта всё поплыло, но он ещё успел обратиться к другу:

— Жаб, дружище, ты уж постарайся.

— Не меньше тебя хочу отсюда живым выйти, — ответил амфибос, но Ковалёв этого уже не слышал, он лежал без сознания на полу в ногах друга.

Жаб ещё некоторое время посидел, а потом встал и направился к двери. Дошёл до неё и толкнул — всё ещё было заперто. Амфибос снова посмотрел на свои руки. Слизи на них почти не прибавилось — яд не хотел выходить. Самочувствие Жаба ухудшилось настолько, что он пошатнулся и прислонился к двери, начал сползать по ней и упал на пол, уткнувшись лицом в порог. Кашлянул, закрыл глаза и потерял сознание.

Примерно через минуту послышался звук отпирающихся засовов, но никто в комнате его не услышал. Все, включая Жаба, лежали без сознания. Время от времени амфибос пытался откашляться, толком не приходя в себя, но сделав один-два глубоких вдоха, снова отключался и лежал без сознания, безмятежно вдыхая ядовитый воздух.

Глава 23. Амфибосы всегда держат слово

Безмятежную тишину кабинета господина Тонга нарушило слабое жужжание — это заработали двигатели робота-уборщика, который, согласно прописанного распорядка, активизировался и приступил к выполнению своих обязанностей. Первым делом робот решил пропылесосить и помыть пол, но столкнулся с неожиданным препятствием — почти весь кабинет был завален людьми, раскинувшими в разные стороны свои руки и ноги.

Тщетно пытаясь объехать все непредвиденные препятствия, робот добрался до входной двери, откуда и решил начать уборку. Первое с чем уборщик столкнулся в процессе работы — было лицо Жаба. Робот несколько раз ткнул чувствительным сенсором в лоб амфибосу, пытаясь определить, что же мешает ему начать уборку.

Сенсор обнаружил на лысой голове Жаба множество слизи, выводящей яд, и классифицировал её, как грязный, липкий предмет среднего размера, поле чего принял решение убрать этот предмет с пути, чтобы он не мешал уборке.

Робот спрятал сенсор и достал манипулятор, которым попытался подцепить голову амфибоса. Ничего не получилось — она выскальзывала. Уборщик повторил процедуру несколько раз с тем же успехом.

Ощупав голову более тщательно, робот наткнулся на ухо амфибоса, и решил зацепиться за него. А чтобы действовать наверняка, активизировал на манипуляторе множество маленьких иголочек-зацепочек. Крепко ухватившись за ухо, уборщик в очередной раз попытался оторвать липкий предмет от пола. И снова ничего не вышло, правда, в этот раз робот содрал с уха амфибоса почти всю кожу.

Так совпало, что за секунду до этой манипуляции Жаб в очередной раз ненадолго пришёл в себя и глубоко задышал. Но в этот раз тяжёлое дыхание сменилось не кашлем, а диким воплем амфибоса. Жаб от боли открыл глаза, одной рукой схватился за ухо, а второй интуитивно отмахнулся, попав при этом ладонью по сенсору, заменявшему на двери ручку.

После крика амфибос глубоко вздохнул, и его сознание снова затуманилось. Жаб опять отключился и рухнул на пол. Но в этот раз его голова лежала в дверном проёме, и её обдувал сквозняк, гулявший по коридору.

Буквально через две — три минуты амфибос пришёл в себя. Держась за стену, он поднялся на ноги, вышел в коридор и отдышался. Через некоторое время убедился, что в организме почти не осталось яда и, задержав дыхание, вбежал в кабинет. Через полминуты Лёха уже лежал на полу в коридоре. А спустя четверть часа возле Ковалёва лежали все, кто находился в кабинете на момент блокировки дверей.

Все были без сознания, но живы. Убедившись, что в кабинете никого не осталось, Жаб отправился на первый этаж, где из комнаты охраны по обычной связи вызвал полицию.

Стражи порядка приехали вместе с неотложной помощью. Пострадавших при отравлении погрузили в реанимационные боксы и под полицейским контролем повезли в госпиталь.

Примерно через час, там же в госпитале все участники истории давали показания: некоторые с улыбкой на лице, а некоторые с наручниками на запястьях. Вторых было большинство, но, к великому удивлению и разочарованию Лёхи, среди них не оказалось Бронкхорста. Куда подевался главный аферист и предатель — никто не знал. А когда стали разбираться, выяснилось, что его никто не видел не то что в госпитале, но и в штаб-квартире Торгово-промышленной палаты. Он будто исчез из кабинета Тонга.

— Жаб, где Бронкхорст? — спросил Ковалёв друга, когда они остались вдвоём в больничной палате. — Ты его вытаскивал из кабинета?

— Не помню, — ответил амфибос. — Я особо не всматривался в лица. Просто вытаскивал одного за другим. А затем побежал сразу звонить. Потом полиция приехала, и всё завертелось. Как-то не до Бронкхорста было.

— Неужели, сбежал? — удивился Лёха. — Но как?

Жаб вместо ответа пожал плечами.

Ещё через час пришёл доктор, осмотрел комедиантов и сообщил, что их жизням ничего не угрожает и они могут покинуть госпиталь в любой момент. На вопрос Ковалёва о бывшем тесте, доктор сказал, что после дачи показаний господина Тонга увезли в спец-госпиталь для членов правительства.

Лёха с Жабом поблагодарили доктора и решили воспользоваться возможностью покинуть госпиталь немедленно. На выходе из госпиталя комедианты встретили следователя, который сообщим им о необходимости в десять часов утра явиться в суд, где с них должны были снять все ранее выдвинутые властями Тропоса многочисленные обвинения.

— С удовольствием явимся, — сказал Ковалёв. — На этот счёт можете не переживать.

— Да, кстати! — неожиданно воскликнул следователь, когда комедианты уже собрались уходить. — Бронкхорста нашли!

— Где его поймали? — спросил Лёха.

— Увы, не поймали, а нашли, — с сожалением ответил следователь. — Сотрудники службы химической защиты, проводившие дезинфекцию кабинета, обнаружили его в платяном шкафу.

— В шкафу? — удивился Ковалёв.

— Удивительно, конечно, но он спрятался в углу шкафа за старыми вещами. Немудрено, что спасатели при первом осмотре кабинета, его не обнаружили. Не представляю даже, зачем он туда залез. Причём не один. В другом углу шкафа обнаружили неизвестного кхэлийца, сейчас выясняют его личность.

— Бронкхорста тоже сюда привезли? — поинтересовался Лёха.

— К сожалению, сюда их везти смысла уже не было. Слишком много времени они провели в отравленном кабинете. Так что мы теперь не узнаем, зачем они залезли в этот шкаф.

Но в отличие от следователя, Лёха догадался, почему Дедрик Бронкхорст и кхэлийский адвокат Нэчээ Рохоо оказались в шкафу. Жаб сдержал слово, данное начальнику Олосской тюрьмы полковнику Гоку Тынху в спортзале — он убил виновных в гибели пассажиров спасательной капсулы, в том числе и соотечественников полковника. К тому же амфибос ещё в суде на Олосе сказал общественному защитнику, что убьёт его. То же самое он обещал Бронкхорсту в особняке, в случае побега предателя. А учитывая, что амфибосы всегда держат слово, если есть хоть малейшая возможность его сдержать, у предателя и его адвоката не было шансов покинуть кабинет господина Тонга живыми.

Следователь ещё раз поблагодарил Лёху и Жаба за героизм, пожелал им полного выздоровления и удачи, после чего отправился по своим делам, а комедианты покинули госпиталь.

Друзья шли по утреннему Тропос-сити и наслаждались воздухом свободы. С девяти вечера до девяти утра в столице Тропоса были запрещены полёты всех летательных аппаратов, кроме специальных служб, работал только подземный транспорт и электромобили. Это создавало ощущение почти пустого города, безмятежного, спокойного и безгранично прекрасного.

— Красота! — воскликнул Лёха, оглядываясь по сторонам, — Жаб, ты чувствуешь каков на вкус воздух свободы?

— Завтра почувствую, — ответил, как всегда, рассудительный амфибос. — Когда обвинения снимут.

— Жаб, ты зануда! — рассмеялся Ковалёв. — А я вот уже чувствую! И ещё я чувствую, как сильно хочу жрать! Мы же давно ничего не ели!

Амфибос пожал плечами, показывая, что еда его совершенно не интересует.

— Ну да, ты голода раньше, чем через неделю, не почувствуешь, а я хочу есть. И хоть знаменитых шорковских цыплят здесь не подают, а на кампуцианский трюфель мы не наработали, но блинчики с начинкой из боргосского лосося мы себе позволить можем! Что скажешь, Жаб, — Лёха хлопнул друга ладонью по плечу, — насчёт блинчиков да с начинкой из боргосского лосося? Или с черничным вареньем? А, Жаб? Поехали в блинную на проспекте командора Соколова! Она круглосуточная.

— Ну поехали, — согласился амфибос, есть я не хочу, но надо же чем-то время занять до десяти утра. Ещё только пять.

Комедианты поймали наземное такси и уже через полчаса сидели в блинной, наслаждались ранним завтраком. Правда, блинчиков с начинкой из боргосского лосося в обновлённом меню не оказалось, но Лёху устроили фаршированные перетёртыми в паштет куропатками и белыми грибами. Да и с черничным вареньем тоже были.

Доев очередной блинчик и запив его ароматным свежесваренным кофе, Лёха прищурился, посмотрел на Жаба и спросил:

— А скажи мне, друг мой, вот как на духу, как всё-таки Бронкхорст попал в шкаф?

— Не знаю, — ответил Жаб, для верности пожал плечами и принялся пить клюквенный кисель, показывая всем видом, что разговаривать о Бронкхорсте ему не хочется, а когда выпил половину стакана, сказал: — Меня намного больше волнует, как там Носок.

— Я ему звонил, телефон у него выключен. Но надеюсь, он живой и невредимый. Ну, или хотя бы просто живой.

— Да, не хотелось бы, чтобы он пострадал.

— И отправился вслед за Бронкхорстом! — Ковалёв вновь перевёл разговор не интересующую его тему. — Всё же, скажи мне, дружище, ты его что, вообще, не заметил в кабинете, когда всех спасал?

— Не заметил.

— Но не мог же он сам в шкаф залезть да ещё и тряпками всякими прикрыться! Он без сознания был! Я же его вырубил.

— Да что ты заладил: мог — не мог, сам — не сам, — недовольно пробурчал Жаб. — Тебе какая разница? Жалко его, что ли? Что есть уже, то есть. И по мне, очень даже хорошо всё вышло. Ну, судили бы его, могли срок дать, а могли и оправдать, тут неизвестно, насколько сильны его связи. А разве ты хотел бы, чтобы этот гад избежал наказания? Сколько народу из-за него погибло!

— Чтобы избежал наказания, точно не хотел бы, — ответил Лёха.

— Ну вот видишь. Удачно всё получилось.

— Да плевать мне на него, меня другое волнует, — сказал Ковалёв и посмотрел другу прямо в глаза. — Ты вот, прям, уверяешь, что это не ты его туда засунул?

— Не я! — отрезал амфибос и решил перевести разговор на другую тему. — Пей, Лёха, кисель! Здесь замечательный кисель подают. Надо будет ещё сюда зайти.

— Эх, Жаб! Друг ты мой зеленощёкий! Тут не кисель, тут водку пить надо! Такой повод! — улыбаясь во весь рот, объявил Лёха. — Всего ничего мы с тобой дружим, а ты уже научился врать! Не скажу, что это лучшее, чего мог набраться амфибос от человека, но это невероятный прогресс! Ещё годик, и я тебя шутить научу! Обязательно научу, дружище! Глядишь, и без операции обойдёмся! И всё-таки жаль, что у тебя нет сестры! Пробовать надо все варианты!

Ковалёв не раз шутил, говоря, что если бы у Жаба была сестра, то Лёха обязательно бы на ней женился. И помимо того, что друзья могли бы породниться, в результате этого уникального межрасового брака на свет мог появиться первый в истории амфибос с чувством юмора. Жаб всегда принимал эти шутки за чистую монету, вот и сейчас ответил другу на полном серьёзе:

— Я уже не раз тебе говорил, что не владею информацией, есть ли у меня сестра. Сам же теперь знаешь, как хранятся личные дела рекрутов. Да и никакой это не вариант вовсе. Не может быть совместных детей у людей и амфибосов.

— Не факт, — рассмеявшись, возразил Лёха. — Мы бы очень старались! Ради первого на свете амфибоса с чувством юмора можно пойти на многое.

— А откуда у тебя уверенность, что в результате подобного брака не появился бы первый на свете человек без чувства юмора? — неожиданно спросил Жаб.

— Тоже мне, нашёл чем удивить — человеком без чувства юмора, — ответил Ковалёв. — Такие встречаются сплошь и рядом. Ярчайший пример — мой ротный в училище. Он мало того что начисто лишён чувства юмора, так ещё и туп, как пробка из коры далуворского дуба. Но, между прочим, это всё не помешало ему сделать неплохую карьеру — он дослужился в итоге до начальника училища.

— А я тебе всегда говорил, что чувство юмора — не такая уж и нужная штука, особенно в армии, — ответил, не оценивший шутки амфибос.

— Ничего, ничего, это мы позже обсудим, — сказал Лёха и принялся оглядываться в поисках официанта. — А сейчас, действительно, надо водочки выпить. Хоть в пять утра это совершеннейшая дикость, но отмечать окончание наших приключений киселём и кофе — вообще за гранью моего понимания.

Ковалёв заметил официанта и махнул ему рукой.

— Закажи и мне тогда пятьдесят граммов, — неожиданно сказал Жаб. — Поддержу вашу традицию — пить эту странную неприятную жидкость по праздникам.

— Да ты просто на глазах становишься человеком, друг мой! — радостно вскричал Лёха и обратился к подошедшему официанту: — Принеси нам, братишка, водочки холодненькой граммов триста и блинчики с чёрной икрой! Праздник у нас сегодня!

Глава 24. Выпуск

— Я, Иван Ковалёв, принимая торжественную присягу и вступая в ряды офицеров Армии Тропоса, клянусь соблюдать Конституцию Федеративной Республики Тропос и Кодекс Пятой Конфедерации, служить своему Отечеству до последней капли крови, способствуя его величию, славе и процветанию! Клянусь быть честным, храбрым, добросовестным, стойко переносить все тяготы и лишения воинской службы, не щадя жизни ради блага Отечества, как этого требует мой долг офицера и гражданина!

Иван стоял посередине плаца и зачитывал текст присяги. Перед ним на покрытом красной скатертью столе лежали две книги: Конституция Тропоса и Кодекс Пятой Конфедерации. Слева примерно в двух метрах от новоиспечённого офицера стоял знамёнщик со знаменем училища и двумя ассистентами. Справа — начальник училища. Позади красивым ровным квадратом выстроились остальные курсанты-выпускники.

Слева от выпускников стояли ещё три квадрата — первые три курса. Справа, выстроившись в шеренгу — командиры и преподаватели. Сразу за ними расположился оркестр училища. Все были в парадной форме и отличном настроении.

На противоположной стороне плаца на специальной трибуне сидели гости, в основном родственники выпускников, в том числе и отставной командир штурмового отряда специальной бригады быстрого реагирования Армии Тропоса Алексей Ковалёв. Джия передала Лёхе просьбу Ивана — тот очень хотел, чтобы отец пришёл на официальную церемонию в форме. Ковалёв не смог отказать сыну, благо Джия после развода сохранила все вещи, которые бывший муж не забрал из их общего дома, в том числе и его парадную форму со всеми боевыми наградами. И Лёха надел эту форму впервые с того дня, как вышел в отставку.

Иван произносил текст присяги, а Ковалёв про себя проговаривал за сыном каждое слово. Когда-то он сам точно так же стоял на плацу и клялся быть храбрым и добросовестным. Лёха понимал, насколько это событие важно для Ивана, и невероятно радовался, что не подвёл сына. Ковалёв сдержал слово. Он успел. Он разобрался с Бронкхорстом за два дня до выпуска в училище.

Глядя на сына, Ковалёв вспомнил, как в своё время маленький Ванька, натягивая на себя что-либо из отцовской формы, заявлял, что непременно станет военным. Джия тогда смеялась и говорила, что на их семью военных хватит. А Ванька хмурился и отвечал, что хочет быть как папа. И вот теперь бывший штурмовик смотрел, как его повзрослевший и возмужавший сын принимает присягу и становится офицером.

Лёха с удивлением обнаружил, что по его щеке покатилась слеза. Такого с суровым военным не было давно. Если не считать газовой атаки аборигенов во время зачистки Азелора, после которой у всего отряда почти сутки текли слёзы и чесались глаза, то в последний раз Ковалёв плакал в восемь лет, когда соседский мальчишка взял покататься новенький Лёхин велосипед и сломал его так, что тот не подлежал восстановлению.

Ковалёв утёр слезу и улыбнулся. Было хорошо и спокойно. Происходящее казалось каким-то удивительным приятным сном и очень хотелось, чтобы сон этот продолжался как можно дольше.

Лёха понимал, что уже через несколько дней он будет вновь бороздить просторы Обитаемого Пространства галактики № 15-М-99 в поисках работы и приключений. И ему опять будет не хватать Ивана и Венлинг. Ему будет не хватать Джии, с которой они наконец-то по-настоящему помирились, но так и не смогли найти нужных слов, чтобы договориться начать всё заново. Будет не хватать верного товарища Жаба, который уже готовился стать полковником королевской гвардии Далувора. И даже вечно суетящегося адвоката Носка, к которому Лёха уже успел привязаться и который так и не вышел на связь после их расставания.

Но всё это ожидало бывшего штурмовика лишь через несколько дней, а сейчас, переполненный гордости и радости, он смотрел, как Иван принимает присягу, утирал с щеки слезу и ему казалось, что у него есть семья. Пусть временно, пусть ненадолго, но всё же семья. Джия обнимала бывшего мужа, радуясь вместе с ним за сына, тесть впервые за долгие годы смотрел на Лёху с уважением, тёща не пыталась сжечь взглядом, что уж говорить о Венлинг — она казалась абсолютно счастливой оттого, что папа был рядом.

Иван дочитал текст присяги. Начальник училища пожал ему руки и персонально поздравил, после чего новоиспечённый офицер вернулся в строй, а его место занял другой выпускник.

Примерно за полтора часа присягу принял весь выпускной курс. Начальник училища ещё раз поздравил всех со столь знаменательным событием и произнёс слова напутствия. После этого оркестр заиграл гимн Тропоса, и все четыре курса торжественным маршем прошли по плацу. На этом официальная церемония закончилась.

— Ну что ж, поздравляю всех с ещё одним настоящим офицером в нашей семье! — произнёс Лёхин тесть, едва умолк оркестр. — Предлагаю сейчас дождаться Ивана и всем вместе отметить это событие! Надеюсь, ни у кого нет каких-либо планов на сегодняшний день?

Сказав это, Тонг посмотрел на бывшего зятя. Венлинг схватила Лёху за руку и тоже попыталась заглянуть ему в глаза.

— Особых планов нет, — ответил Ковалёв. — Разве что переодеться надо. Ходить по ресторанам в форме я не готов.

— А зачем нам рестораны? — сказал тесть. — Я думаю, дома будет лучше. Посидим по-семейному, поздравим Ивана, поднимем бокалы в его честь.

— Ну если не заставите меня наполнять эти бокалы, то я не против. А то я до сих пор не изучил, из какой посуды, что пить.

— Можем взять пива, — ответил тесть улыбнувшись. — Там всё понятно с посудой.

— Пива? — переспросил Лёха. — А в чём подвох?

— Нет никакого подвоха, я сам люблю пиво.

— Нет уж! — воскликнула Джия. — Вот вы вдвоём пиво и пейте! А я в такой день собираюсь пить только шампанское!

— Договорились! — ответил тесть. — Тогда не прощаемся. Собираемся у нас через два часа!

Обед у Тонга получился замечательным и перерос в ужин. Тесть с тёщей не стремились постоянно поддеть нелюбимого бывшего зятя, Ковалёв даже смог расслабиться, что заметно отразилось на обстановке. Правда, в отношениях с Джией ещё был холодок, но зато с детьми Лёха смог пообщаться как в старые добрые времена. Венлинг так вообще весь вечер не отходила от отца. А когда Ковалёв уходил, старик Тонг добил его окончательно — сказал, что всегда будет рад видеть бывшего зятя у себя дома и пообещал помощь в трудоустройстве.

Уже на следующий день после выпуска сына и замечательного семейного торжества в честь этого события Лёхе пришлось вернуться к проблемам. Полностью снять все обвинения оказалось не так уж и просто, бюрократическая машина судопроизводства была достаточно неповоротлива. И если в уголовной части всё продвигалось довольно быстро, то в имущественной возникли проблемы. В первую очередь у Жаба, который никак не мог снять арест с Майского Жука. А ещё комедианты проходили свидетелями по делу Бронкхорста — это тоже отнимало время.

Лёха с Жабом не заметили, как за дачей показаний различным следователям и походами по судам пролетели ещё две недели. Впрочем, амфибос умудрился за это время слетать на Далувор, где получил орден от нового короля и был пожалован в полковники. Но как ни старались юристы и следователи на Тропосе, отсылая запросы на Олос, в имущественной части дело не продвигалось — олосские юристы не хотели отвечать тропосским коллегам взаимностью и делали всё максимально не спеша.

В итоге комедиантам, к огромному неудовольствию Ковалёва, пришлось-таки полететь на Олос, чтобы лично подать заявления на снятие всех обременений. В противном случае кхэлийцы могли рассматривать дело не один месяц. Приятным моментом поездки была встреча с полковником Гоку Тынхом, с которым комедианты встретились уже как со старым приятелем. И встретились они в этот раз не в тюрьме, а уютном ресторанчике, куда полковник любезно пригласил Лёху с Жабом. Цванк от имени своего народа поблагодарил комедиантов за то, что они отомстили за его земляков, и заверил, что они всегда могут на него рассчитывать.

После Олоса Жаб полетел на Далувор, а Лёха отправился на Тропос. Во время семейного торжества бывший тесть обещал помочь с трудоустройством — пора было ему об этом напомнить. Однако сделать это у Ковалёва не получилось — ни на один его звонок Тонг не ответил. Не помог даже секретный код. В итоге Лёхе пришлось позвонить бывшей жене. Та трубку взяла сразу же. Правда, слова Джии и тон, с которыми они были сказаны, комедианта не обрадовали.

— Что тебе нужно? — спросила бывшая супруга, не скрывая раздражения.

— И тебе здравствуй! — ответил Лёха. — Я уже несколько дней не могу дозвониться до твоего отца, он что, сменил секретный код?

— Ковалёв, ты не перестаёшь меня удивлять. Нет, я, конечно, многое могу понять, в том числе и мотивы многих твоих поступков, но в этот раз ты удивил нас всех.

— Я тебя не понимаю.

— Всё ты понимаешь. Вот так вот просто звонить папе… Я была неправа, когда говорила, что ты не меняешься. Ты сильно изменился, Ковалёв!

— Джия! Я не тянул твоего отца за язык! Он сам предложил мне помощь в трудоустройстве! И он предлагал это не один раз за вечер, я его, вообще, ни о чём не просил! Не хочет, не может, передумал — да не вопрос! Но можно взять трубку и нормально объяснить!

— Ковалёв! Папа — очень занятой человек. У него нет времени объяснять тебе элементарные вещи. И у меня его не так уж много. Если у тебя нет других вопросов, то я бы предпочла закончить разговор.

— Есть вопрос, — мрачно сказал Лёха. — А как насчёт твоих слов, что я могу видеться с Венлинг, когда захочу?

— Вот только не надо Венлинг сюда приплетать! — возмутилась Джия. — Никто не запрещает тебе видеться с дочерью! Но не когда захочешь, а когда у неё будет свободное время! Девочка учится и занимается в музыкальной и художественной школах! Ближайшее свободное время у неё — воскресенье.

— Меня устраивает.

— Отлично, позвони мне в воскресенье в девять утра и скажи, куда привезти Венлинг. Водитель её доставит.

— Надеюсь, сам он после этого нас оставит?

— Как бы я к тебе ни относилась, Ковалёв, но лучшего телохранителя, чем ты, не найти. Это я признаю. Скажешь водителю, где он сможет забрать девочку. И не забывай, что в девять вечера она должна быть дома!

— Не забуду, — буркнул комедиант. — Созвонимся. Папе привет!

Последнюю фразу Лёха произнёс как можно язвительнее. Старик Тонг снова его унизил. В это раз ещё более цинично и подло.

«Ладно, хоть при детях вёл себя нормально, и за это спасибо, — подумал Ковалёв, убирая телефон в карман. — А работу я и без тебя найду, старый пень».

Глава 25. Эпилог

С момента, как комедианты вывели на чистую воду Дедрика Бронкхорста и отстояли своё честное имя, прошёл месяц. Суд Олоса наконец-то завершил все бюрократические процедуры и снял с гражданина Республики Тропос Алексея Ковалёва и подданного Королевства Далувор Вэллоо-Колло-Чивво все обвинения, в том числе и в имущественной части. Это означало, что Жаб наконец-то мог не просто забрать Майского Жука из-под ареста, но и летать на нём по всему Обитаемому Пространству и за его пределами.

Амфибос прилетел на Тропос, где в сопровождении Лёхи отправился забирать свой корабль. На стоянке арестованных летательных аппаратов уже получили документы из Олоса, Жабу по прибытии оставалось лишь подтвердить свою личность, и он мог забирать Жука. После стандартной процедуры сканирования сетчатки амфибос подписал документы, получил брелок активации системы корабля, и комедианты отправились за транспортным средством Жаба.

Старый добрый Жук встретил хозяина не в самом лучшем виде — во время боя с охотниками за головами ему сильно досталось, и только сейчас амфибос смог хорошо осмотреть все повреждения. Увиденное не радовало.

Жаб активировал брелок, и сразу же с громким скрежетом из нутра корабля стала опускаться капсула пневмотрапа.

— Да уж, потрепало Жука, — грустно произнёс Ковалёв.

— Думаю, до Клоца не долетит, — вздохнув, сказал Жаб.

Тем временем капсула опустилась, и её дверца с треском отошла в сторону. Комедианты вошли внутрь, и капсулу по трубе трапа всосало назад в корабль.

Внутри Жук выглядел ничем не лучше, чем снаружи. Амфибос подошёл к рубке и запустил бортовую систему. К его радости, она работала. Жаб проверил систему жизнеобеспечения корабля и основные его узлы и окончательно убедился в том, что максимум докуда Жук может долететь — это до ремонтной мастерской. Причём до мастерской исключительно на Тропосе. Шансов долететь на почти разрушенном корабле до Клоца не было.

— Что будешь делать? — спросил Лёха друга, когда тот закончил проверку корабля.

— Чинить надо, — вздохнув, ответил Жаб. — Что тут ещё поделаешь? Но на Тропосе дорого. Надо на Клоц лететь. Но для этого, хотя бы двигатели надо починить здесь. Да и герметизацию проверить. А потом на Клоц, чтобы там уже всё до ума довели.

— А денег у тебя хватит?

— На ремонт двигателей и перелёт до Клоца должно хватить. А там пусть стоит, пока я денег не насобираю. В любом случае на Тропосе его держать накладно. А на Клоце его бесплатно у себя любая мастерская оставит на любое время, если пообещаю у них в итоге ремонт сделать.

— Да, жаль, что мы тогда все деньги Носку отдали, — с сожалением произнёс Ковалёв. — Сейчас бы они пригодились.

— Да кто ж знал, что он с этими деньгами пропадёт? — ответил Жаб. — Лишь бы с ним всё нормально было.

— Я вот почему-то уверен, что у него всё хорошо. Такие настойчивые ребята не пропадают навсегда. Ладно, вырубай тут всё, да поехали пивка за встречу выпьем.

— Надо бы найти, куда его перегнать, — сказал амфибос. — Не до пива. Тем более я его не пью.

— Зато я пью! — возразил Лёха. — Вот выпьем по бутылочке за встречу, я пивка, ты сока, и будем искать. Мы с тобой с самого Олоса не виделись. Уже три недели как.

— Хорошо, — согласился Жаб. — Сейчас только сообщение прослушаю. Пришло какое-то, как только Жук в сети отметился.

Амфибос быстро запустил воспроизведение файла с сообщением, и сразу же из динамиков раздался возбуждённый голос Носка:

— Господин Жаб! Если Вы слушаете моё сообщение, стало быть, находитесь на Майском Жуке. Поздравляю Вас с возвращением себе корабля! Надеюсь, господин Лёха с Вами. А если нет, то, надеюсь, вы скоро увидитесь. Как только вы будете вместе и будете в безопасности, позвоните мне! Я поставил на свой номер секретный код, поэтому, когда будете звонить, не забудьте его назвать! Семь, три, ноль, восемь, два и ещё три цифры, которые знаете лишь Вы и господин Лёха! Это я подстраховался на случай если вдруг сообщение слушаете не Вы! Так вот эти три цифры — номер вашей комнаты в отеле, где мы познакомились! С нетерпением жду Вашего звонка!

— Да кто же помнит номер этой комнаты?! — воскликнул Лёха, едва затихли динамики.

— Я помню, — ответил Жаб. — Четыреста шестнадцатый.

Амфибос достал телефон и набрал номер Носка. Из трубки приятным женским голосом робот-автоответчик стал объяснять, что абонент находится вне зоны доступа. Перебив робота, Жаб назвал восемь цифр кода. Тут же пошли сигналы вызова, и почти сразу же Носок ответил на звонок.

— Господин Жаб! — радостно донеслось из трубки.

— Носок! — хором воскликнули комедианты.

— Я слышу ещё и голос господина Лёхи! — ещё с большей радостью воскликнул адвокат.

— Ты наблюдательный, — ответил Ковалёв. — Что у тебя произошло? От кого ты скрываешься?

— Сейчас уже ни от кого. Это сообщение я отправил через день, как мы расстались.

— А зачем тогда код на телефоне?

— Так нужно. Я хотел сам с вами связаться через три дня, но раз уж вы позвонили сами, давайте договоримся о встрече. Вы ведь сейчас на Жуке? Стало быть, вы на Тропосе.

— Удивительная сообразительность, — съязвил Ковалёв. — Ты весь этот месяц посещал курсы дедукции?

— О! Господин Лёха! Чем я только не занимался это месяц! — ответил Носок.

— Почему ты трубку не брал? Зачем от нас прятался?

— Всё при встрече, господин Лёха! Я прибуду на Тропос через три дня! Как прилечу, сразу наберу кому-нибудь из вас.

— Погоди! — влез в разговор амфибос. — Я не собираюсь сидеть на Тропосе три дня.

— Поверьте, господин Жаб, это в Ваших интересах, — сказал адвокат.

Жаб даже не нашёл, что ответить на такое заявление.

— Эй! Носок! — прикрикнул в телефон Ковалёв. — Это точно ты? Что-то ты какой-то дерзкий.

— Это я, господин Лёха! Я не дерзкий, просто так надо. Ровно через три дня вы всё поймёте. Я позвоню вам, как прилечу. В ваших интересах меня дождаться. Рад был вас обоих слышать!

Носок сбросил звонок, а удивлённый Ковалёв спросил товарища:

— Что это было, дружище? Ты что-нибудь понял?

— Да. Понял, — как всегда, серьёзно ответил амфибос. — Носок назначил нам встречу. Чрез три дня.

— Ну как минимум во всём этом есть одна хорошая сторона — он живой. Пойдём уже, что ли?

Амфибос выключил бортовую систему, и комедианты покинули корабль.

Через три дня у Ковалёва зазвонил телефон. В момент звонка Лёха сидел в приёмной крупной корпорации, занимающейся добычей полезных ископаемых на Эдельвейсе. Компания эта искала руководителя службы безопасности на одну из своих шахт.

После того как тесть пообещал с трудоустройством, а потом даже не удостоил Лёху разговора, бывший штурмовик понял: надо искать работу самому. Запасов не осталось, а жить на что-то было нужно.

Предварительный отбор у отдела кадров Ковалёв прошёл, и вот теперь ему предстояло собеседование с одним из заместителей директора корпорации. И не ему одному — финалистов в этом конкурсе на соискание должности оказалось четверо. С одним уже переговорили, второй как раз был в кабинете у заместителя директора, а Лёха и четвёртый ждали своей очереди. Следующим должен был заходить комедиант. И вот в такой важный момент телефон и зазвонил.

— Я ведь просила выключить все средства связи! — сразу же прошипела недовольная секретарша.

— Извините! — сказал Лёха, принял звонок и быстро вышел из приёмной в коридор.

— Господин Лёха! — послышалось из трубки. — Это я! Я прилетел. Жду вас и господина Жаба ровно в два часа в ресторане Мейфенг.

— Ты сдурел? Это один из самых дорогих ресторанов в городе!

— Я знаю, господин Лёха. Ровно в два часа я жду там вас обоих.

— Погоди! Я сейчас занят, и не факт, что Жаб сможет в два. Давай чуть позже созвонимся.

— В два господин Лёха! — ответил Носок и сбросил звонок.

— Кто-то рискует потерять ещё один палец, — пробурчал Ковалёв, убирая телефон в карман.

В этот момент в коридор вышел второй кандидат. Комедиант понимая, что настала его очередь, и осознавая, что он может пропустить собеседование, бросился в приёмную. Когда он туда заскочил, то увидел, как дверь в кабинет заместителя директора закрылась за четвёртым кандидатом. Лёха расстроено посмотрел на секретаря.

— Вы пропустили свою очередь, господин Ковалёв! — тут же заявила секретарь.

— Но я могу зайти четвёртым, — ответил Лёха.

— Четвёртый уже зашёл, а Вы были записаны третьим.

— Я всё понимаю, но…

— Господин Ковалёв! — перебила комедианта секретарь. — Если Вы не можете вовремя зайти на собеседование, значит, Вам не так уж и сильно нужна эта работа.

— Но она мне действительно нужна. А это звонили… — Лёха на секунду запнулся, придумывая, чтобы такого сказать. — Из благотворительного фонда! Мы помогаем диким животным, сбежавшим из зоопарков. Мне сейчас звонили по очень важному поводу: из частного зверинца сбежал корнэльский перепончатокрылый дикобраз. Я не мог не взять трубку, ведь я специалист по корнэльским дикобразам. Я служил на этой планете три года.

— Ваша очередь была третьей, господин Ковалёв! Вы её пропустили! Желаю Вам удачи в дальнейших поисках работы!

— Но мне очень нужна именно эта работа!

— А мне кажется, вам очень нужно спасать перепончатокрылых дикобразов! — ответила секретарь. — Удачи Вам в этом нелёгком деле! Всего хорошего! Не вынуждайте меня вызывать охрану!

Лёха понял, что спорить бесполезно и вышел в коридор.

— Носок в своём репертуаре — месяц не было слышно, но как только объявился сразу из-за него проблемы, — пробурчал комедиант под нос, доставая телефон и набирая номер.

Ковалёв позвонил товарищу и рассказал о предложении адвоката посетить Мейфенг. Амфибос согласился на встречу, и ровно в два часа дня друзья были в ресторане.

Носок опаздывал. Лёха заказал себе пива, а Жабу клюквенного сока и поведал товарищу историю с обещанием тестя и рассказал про телефонный разговор с бывшей женой.

— Да у меня то же самое — мрачно сказал амфибос, выслушав друга. — Прилетел на Далувор, прибыл в штаб к заранее назначенному времени, а мне отвечают, что генерал меня не примет. Пытаюсь выяснить, когда примет — отвечают, что никогда. Я ничего не понял, попытался связаться с друзьями, которые меня рекомендовали, никто не отвечает. Не стал тебе рассказывать во время наше прошлой встречи, думал, решится вопрос, но ещё три дня прошли, а никакой информации я не получил. Вообще не понимаю, что происходит. Попытался связаться со знакомыми с Генералитета Армии Альянса — тоже никто не ответил.

— Надеюсь, это не тестюшки моего проделки.

— Но какой ему смысл мне проблемы создавать?

— А всегда должен быть смысл? Надышался газом в тот раз у себя в кабинете, поехала кукушка. Какой смысл ему было со мной так поступать?

— Но я ещё попробую по возвращении на Далувор во всём этом разобраться. Сейчас только Жука перегоню на Клоц хоть как-нибудь. Потому что совсем уж это странно, сначала орден выдали и звание, а потом все будто по команде от меня отвернулись.

За беседой комедианты не заметили, как появился адвокат. А когда заметили, то не сразу признали. Носок вошёл в зал ресторана уверенной походкой, одет он был с иголочки, улыбался и просто излучал респектабельность и спокойствие. Лёха сразу же вспомнил тот вечер, когда гуманоид вернулся в арендованный особняк после общения со стилистом Джии. Но в этот раз во взгляде Носка не было неуверенности. Он подошёл к комедиантам, поприветствовал их и сел за столик.

— Неплохо выглядишь, — сказал Лёха после ответного приветствия. — В лотерею, что ли, выиграл?

— Почему сразу в лотерею? — удивился Носок.

— Ну по одежде и выбору ресторана я бы мог предположить, что ты почку продал, но больно уж ты свежо выглядишь.

— Стараюсь соответствовать, — скромно ответил гуманоид, не уточнив при этом, чему он хочет соответствовать.

— Где ты был всё это время и почему не выходил на связь? — подключился к разговору Жаб.

— Сейчас я всё подробно расскажу и объясню. Но сначала мне нужно кое-что сделать, нечто маленькое и очень приятное.

Носок встал из-за стола и торжественно произнёс:

— Господа! Прежде чем мы начнём говорить о делах, позвольте пригласить вас на мою свадьбу! Я сделал Киллоко предложение, она согласилась, и через три месяца мы поженимся!

— Поздравляю, — ответил Жаб.

— И я поздравляю! — сказал Ковалёв. — А ты, оказывается, невероятно ушлый парень. Всё-таки уговорил свою Киллоко выйти замуж за флориста?

— Я передумал быть флористом, господин Лёха, — ответил адвокат.

— А как же твоя невероятная любовь к цветам?

— Она осталась, но я решил просто купить себе цветочный салон. Буду иногда туда заходить и радоваться.

— Даже так? — искренне удивился Лёха. — А откуда у тебя деньги на салон и на свадьбу?

— А вот для этого я вас и собрал! — радостно сообщил адвокат. — Я специально не объявлялся заранее, боялся, рассказывать о своих планах. Вы уж простите, я немного суеверный. Ну и заодно хотел сделать вам сюрприз! А теперь основные трудности позади, стало быть, я могу сообщить вам отличную новость, господа! Вы богаты! Точнее, пока богат лишь господин Жаб, но по Вам я тоже работаю, господин Лёха! Я ещё не сложил руки! Я не отчаиваюсь, и вы не отчаивайтесь!

— О чём речь, Носок? — спросил Ковалёв, пропустив мимо ушей предложение Носка не отчаиваться. — Я мог бы подумать, что ты сошёл с ума, но глядя на твой костюм, понимаю: деньги у тебя есть. Откуда?

— Мне пришлось взять свою долю, — немного смутившись, ответил адвокат. — Иначе было нельзя. Но мне нужно было внести плату за свадебное платье и заказать под торжество ресторан. Как только перечислили первую сумму, я сразу же снял свою долю.

— О каких суммах ты говоришь? — спросил Жаб.

— Сейчас всё в деталях расскажу! — восторженно сообщил сияющий от радости Носок. — Уверен, вы такого сюрприза не ожидали!

— Да не томи уже, давай удиви нас! — прикрикнул на гуманоида Лёха.

Адвокат улыбнулся ещё шире и начал рассказ:

— Помните три договора, что вы со мной заключили и три доверенности, которые вы мне согласно этим договорам выдали? По одному из них я являюсь вашим адвокатом и поверенным во всех финансовых и гражданских делах. Так вот, господа, я не такой уж и плохой адвокат! За все испытанные вами мучения и неудобства я смог выбить для вас компенсацию!

— У кого? — хором спросили комедианты.

— У Генералитета Армии Альянса и Жандармов Конфедерации!

— Как? — с ужасом воскликнул Ковалёв, а Жаб молча выпучил на гуманоида свои голубые глаза.

— Это было непросто! — с гордостью сообщил Носок. — Сначала они всё отрицали, но у меня ведь есть запись признания Бронкхорста и два ценных свидетеля, то есть, вы! Долго они не продержались! Я вам больше скажу, дело даже до суда не дошло — они испугались огласки и решили оплатить компенсацию, подписав примирительный договор. Деньги от Армии Альянса уже поступили на счёт, который я по доверенности открыл на имя господина Жаба. Как я уже сказал, свой процент с этой суммы я забрал. Свадьба — дело затратное. А от Жандармов деньги придут чуть позже. Они будут платить через Торгово-Промышленную палату Тропоса, поэтому там волокиты больше. Но бумаги подписаны, так что вопрос решённый! Поздравляю вас! А вы поздравьте меня с первым успешным крупным делом! Я понял после этого, что должен заниматься исключительно адвокатурой! У меня к этому делу однозначно талант! Да и Киллоко одобрила мой выбор.

Уроженец Лифентра продолжал упиваться своей значительностью и рассказывал о планах, но комедианты его уже не слушали. И Лёха и Жаб пытались осознать весь ужас сказанных адвокатом слов.

— Кажется, я понял, почему меня не приняли в Армии Далувора и игнорируют в Генералитете, — мрачно произнёс Жаб. — Я не мог даже примерно представить причину, по которой мои боевые товарищи могли бы от меня отвернуться. Теперь я её знаю.

Для Лёхи тоже всё прояснилось, в том числе и значение слов Джии: «Нет, я, конечно, многое могу понять, в том числе и мотивы многих твоих поступков, но в этот раз ты удивил нас всех».

Со стороны его бывшей жены и тестя ситуация выглядела совершенно дикой: Ковалёв через адвоката подал в суд на организацию, которой руководит тесть, и при этом хочет, чтобы Тонг помог ему с трудоустройством. Немудрено, что тесть не захотел с ним разговаривать. И стоило признать, что в такой ситуации Тонг ещё оказался невероятно вежлив. Впрочем, возьми он трубку и обматери зятя, всё бы раскрылось, и можно было бы как-то откатить ситуацию.

Лёхе стало невероятно стыдно, аж до желания провалиться сквозь землю. А ещё его поразила нелепость всей этой ситуации. Это было настолько дико и нелепо, что Ковалёв расхохотался — громко, во весь голос, до слёз. Комедианту не было весело, этот смех был защитной реакцией организма, способом выпустить пар, не убив при этом Носка.

У амфибосов такой замечательной способности, как умение смеяться, не было, и Жаб без особых раздумий бросился душить адвоката. Он схватил беднягу за горло и, извергая ругательства на своём языке, стал сжимать пальцы. Носок захрипел, и кожа на лице гуманоида пошла тёмными багровыми пятнами.

Ярость накрыла Жаба с головой. Он кричал и душил бедного уроженца Лифентра. Таким своего друга Лёха ещё не видел. Амфибос тряс Носка так, будто хотел вытрясти из него дух. Гуманоиду повезло, что Жаб в состоянии аффекта позабыл все свои навыки. Он мог свернуть несчастному адвокату шею, мог вырвать сердце, нанести множество различных травм, несовместимых с жизнью, но вместо этого, лишь сжимал свои пальцы на шее Носка. А адвокат лишь хрипел и багровел.

— Жаб! Отпусти его! — закричал Лёха и стал оттаскивать друга от гуманоида. — Сейчас придушишь идиота, а сядешь потом как за нормального!

Ковалёву удалось оттащить друга от адвоката. Носок принялся быстро и глубоко дышать и растирать шею, а комедиант глубокомысленно заметил:

— Оно понятно, что за такого придурка боевому офицеру много не дадут, тем более, повод его придушить — веский. Но как минимум штраф заплатить придётся, а нам деньги на Жука нужны!

— Я готов отсидеть за убийство! — прорычал разгневанный амфибос. — Это позор! Позорище! Я больше не смогу прилететь на Далувор! Мне теперь стыдно ступить на землю моей Родины! Никто в Армии Далувора и в Армии Альянса больше не подаст мне руки! Мои боевые товарищи считают меня ничтожеством и предателем!

Жаб тяжело дышал, его трясло от возмущения и злости, лицо стало тёмно-оливковым и, казалось, взглядом, каким он смотрел на Носка, можно было разжигать костёр, но всё же он потихоньку успокаивался.

— Ну вот! — негромко произнёс Лёха. — Все взяли себя в руки.

Но комедиант поторопил события, его друг неожиданно отвесил адвокату сильнейшую затрещину. Носок отлетел на несколько метров, упал на пол и… заплакал.

— Только не это! — воскликнул Ковалёв! — Вот только слёз здесь ещё не хватало!

К этому времени прибежала, вызванная официантами, служба безопасности ресторана. Завидев охранников, Лёха натужно улыбнулся и заявил:

— Всё нормально ребята! Всё просто отлично! Мы актёры любительского театра, репетировали сцену, немного увлеклись, бывает! Зато как жизненно получилось, аж официанты поверили!

Игнорируя Ковалёва, охранники подошли к Носку и помогли ему подняться. Один из них обратился к гуманоиду:

— Что здесь произошло? На вас напали?

— Ничего страшного, — ответил адвокат. — Мой друг сказал вам правду — мы увлеклись. Всё нормально, разбитую посуду я оплачу.

Охранники ушли, Носок сел на стул и снова заплакал.

— Да не реви ты! — опять прикрикнул Ковалёв, но уже не так агрессивно. — Дел натворил, как сотня диверсантов, а плачешь как девчонка!

— Объясняй всё по порядку! — рявкнул Жаб.

— А что тут объяснять? — размазывая по лицу слёзы, проскулил гуманоид. — Я хотел вам помочь. Хотел вам денег добыть. Вы столько всего натерпелись из-за этих Жандармов и Генералитета. Их махинации с фальшивыми наследниками могли стоить вам жизни. Откуда мне было знать, что вы после всего этого так хорошо к ним относитесь?

— Ну у них не было вариантов, им нужно было как-то решать проблему на Далуворе, — возразил Лёха.

— Они могли просто вернуть принца, а они ради сохранения тайны подставили под угрозу жизни ещё четырёх непричастных к этому делу амфибосов. Этим они нарушили кучу законов.

— Так-то оно так, — вздохнул Лёха. — Мне самому не нравятся эти Жандармы как организация, но с бывшим тестем я в кои веки наладил отношения. И с Джией. Ты не представляешь, как она во мне разочаровалась. Как расстроилась.

— Госпожа Джия расстроилась? — воскликнул Носок. — Милая добрая госпожа Джия расстроилась?

Гуманоид стал реветь пуще прежнего.

— Прекрати! — взревел Жаб. — Я сейчас сверну тебе шею, если не успокоишься.

Эти слова возымели эффект — адвокат перешёл с громкого рёва не тихие всхлипывания, а вскоре полностью прекратил плакать и сказал:

— Я честно хотел как лучше. Вы незаконно пострадали и имели право на компенсацию. И мне нужны были деньги на свадьбу. Всё так удачно сложилось.

— И в какую же сумму ты оценил наши страдания? — поинтересовался комедиант.

— В три миллиона юаней Шорка каждому, — ответил адвокат. — И подал два иска по полтора миллиона. Точнее, сначала выслал досудебные претензии с предложением не доводить дело до огласки. И приложил видеозапись допроса Бронкхорста. Генералитет сразу же согласился всё выплатить, но только господину Жабу, так как по их утверждению господин Лёха по собственной воле оказался втянутым в эту историю. Но они готовы компенсировать господину Лёхе понесённые прямые затраты, когда мы предоставим подробный отчёт по ним.

— Погоди! — Ковалёв прервал адвоката. — Ты хочешь сказать, что вытряс с Генералитета Армии Альянса полтора миллиона юаней Шорка?

— Да. И свои сто пятьдесят тысяч я уже забрал, а остальные деньги лежат на личном счету господина Жаба. А вот с Жандармами пришлось повозиться больше и даже пойти им на уступку. Они настаивали, что не несут ответственности перед господином Жабом, так как не они дали его имя агенту. Но признали ответственность за саму организацию этой операции и предложили пятьсот тысяч. Но видеозапись допроса и мои способности к ведению переговоров позволили поднять сумму до миллиона. Оплата ожидается на следующей неделе.

— Какой ужас, — произнёс Жаб. — Какой позор! Надо срочно отыграть это дело назад!

— Это невозможно, господин Жаб, — грустно сказал Носок. — Во-первых, я уже потратил свои проценты, а во-вторых, вопрос закрыт.

— А в третьих, — подключился к рассуждениям Ковалёв, — репутацию этим уже не спасти. У меня ещё есть шанс что-то объяснить Джие, она видела этого придурка, но вот будут ли тебя слушать в Генералитете?

— Но это позор! — не унимался Жаб.

— Это полтора миллиона юаней, дружище! — возразил Лёха.

— Два с половиной! — добавил адвокат. — Жандармы свой миллион перечислят через неделю.

— Мне не нужны такие деньги, — мрачно сказал амфибос.

— Мы оба знаем, что нужны, — опять возразил Ковалёв. — И то, что Генералитет заплатил эту сумму, говорит о том, что они чувствуют за собой вину.

— Да Носок их шантажировал!

— Не смеши! Ликвидировать Носка — вопрос одного дня, и они могли это сделать в любой момент!

После сказанного Лёхой адвокат занервничал, но следующие слова Ковалёва гуманоида немного успокоили.

— Но они заплатили! И я уверен, хоть полтора миллиона и смешная сумма для Армии Альянса, но в случае непризнания своей вины они не дали бы и юаня. А они заплатили! Заплатили и забыли. Выбирай, мой друг: попытаться вернуть эти деньги и до конца жизни доказывать, что ты бы не в курсе или взять их, починить Жука и жить безбедно опять же до конца жизни. Думай, дружище!

Жаб вздохнул и призадумался. Через минуту он произнёс:

— Я хочу спасти свою репутацию порядочного амфибоса.

— И получить репутацию амфибоса, за которого всё решает адвокат с Лифентра? — спросил Лёха.

Жаб взревел и со всей силы ударил кулаком по столу, тот сломался пополам, остатки посуды упали на пол и разбились. Носок тут же вскочил и крикнул подбежавшим официантам:

— Я это оплачу! Всё нормально! Оплачу в двойном размере!

— Ты особо ничего уже не исправишь, Жаб, — сказал Ковалёв другу. — Ни ситуацию, ни свою репутацию. Даже если вернёшь все деньги. В армию тебя в любом случае уже не возьмут, а так хоть починишь Жука, модернизируешь по самое "не хочу" и будешь безбедно жить. Два с половиной миллиона — очень большие деньги. Для меня, человека, выбор в такой ситуации вообще не стоял бы. Но мне денег не дали, поэтому я лишён таких душевных мучений.

— Не совсем так, господин Лёха! — сказал Носок. — Генералитет согласился рассмотреть вариант компенсации Вам всех издержек, транспортных расходов, затрат на проживание и вообще любых расходов, которые мы сможем подтвердить. По моим подсчётам сумма может достигнуть пятнадцати тысяч юаней, если мне удастся собрать все чеки и справки. А с Жандармов Конфедерации я собираюсь выбить вознаграждение за то, что Вы спасли господина Тонга. Думаю, тысяч на пятьдесят мы вполне можем рассчитывать.

— А может, и стоит тебя придушить, — ответил Ковалёв на предложение адвоката. — Ладно, Жаб берёт два с половиной миллиона с посторонних, а ты хочешь, чтобы я взял пятьдесят тысяч со своего тестя за то, что его спас?

— Бывшего тестя, — поправил адвокат.

— Неважно! Он дедушка моих детей! Я запрещаю тебе вести переговоры от моего имени с Жандармами! Да и с Генералитетом тоже! Ещё я подачки не брал в виде пятнадцати тысяч после того, как чуть не сдох из-за них несколько раз! Вопрос закрыт!

Повисла пауза, которая затянулась на долгих пять минут, после чего Жаб сказал:

— Хорошо, я возьму эти деньги. Но с одним условием: ты, Лёха, заберёшь половину!

— Нет!

— Да! Или я придушу Носка и верну деньги!

— Хорошо, — согласился Ковалёв. — Но сначала чиним Жука, а уже потом делим пополам остатки!

Комедианты скрепили договорённость рукопожатием, а счастливый гуманоид от радости зааплодировал и сказал:

— Раз уж всё разрешилось, то, может, выпьем шампанского по такому замечательному поводу?

— Водки закажи! — рявкнули в ответ хором Лёха и Жаб.

*****

Дорогие читатели, друзья!

Вот и закончилась эта книга, с чем я вас и себя поздравляю!)))

Ещё раз прошу прощения за то, что заключительные главы писались долго. В своё оправдание могу сказать лишь одно: они писались ещё и трудно.

Есть у авторов такой термин — «выгорание». Иногда автор выгорает полностью и месяцы, а то и годы не может писать, иногда выгорание частичное, когда писать получается лишь в моменты редкого настроя.

Надеюсь, мне ещё далеко и до первого и до второго, но всё же примерные чувства я испытывал, когда дописывал эту книгу — садишься за компьютер, смотришь в экран с утра до вечера и не можешь ничего написать. И ладно не можешь — не хочешь! Вот дописать книгу хочешь, закрыть подписку и выполнить обязательства перед читателями хочешь, денег хоть каких-то заработать с готовой книги хочешь, а вот писать не хочешь. Потому что понимаешь: стало получаться хуже. Напишешь пару страниц и видишь — не то.

А почему стало получаться хуже? Причин тому несколько. И лето, когда хочется хоть немного отдохнуть, а ты понимаешь, что последний раз был в отпуске в 2018 году. И аномальная жара в Петербурге, когда вообще ничего не хочется делать. И плотный график написания прод к циклу «Отверженный» — циклу, который сейчас кормит меня и мою семью и который никак нельзя слить. А перестраиваться с боярки без юмора на космофантастику с юмором сложно, вот прямо очень сложно. Особенно по жаре, когда не высыпаешься и хочешь в отпуск.))

Но главная проблема была даже не в этом.

Изначально у меня был план на книгу, но когда я его почти выполнил, когда дописал про разоблачение Бронкхорста и подвёл к хэппи-энду, неожиданно понял: закончить роман выпускным Ивана будет красиво, но немного не в моём стиле. Точнее не в стиле этого произведения.

Захотелось удивить читателя ещё разок. Только вот удивить захотелось, а чем — придумать не мог. Всё, что ни проходило в голову, после проработки вариантов выбрасывалось. Что-то казалось слишком жёстким по отношению к героям, что-то недостаточно эффектным. И ещё очень хотелось связать это всё с Носком, а то как-то он вышел из этой истории по-тихому, не спев своей финальной песни.

В итоге вся эта возня с финалом и заняла столько времени. Но потихоньку родилась вот такая идея эпилога. Постепенно она приобрела тот вид, что вы только что прочитали.

Допускаю, что кому-то такой финал не понравился — многие рассчитывали, что Лёха в итоге наладит отношения с Джией. Да и за Жаба почти все переживали и хотели, чтобы он вернулся на службу.

А кому-то, наоборот, «зашёл» такой финал. Ведь он оставляет больший простор для фантазии в случае решения писать продолжение истории про двух странствующих комедиантов.

Хотя, как я не раз уже говорил, пока продолжение не планируется. К сожалению, на АТ книга успеха не получила, и теперь все мои надежды на Литрес, где буквально на днях состоялся релиз аудиокниги «Лицензия на убийство» одновременно с релизом электронной версии. В случае успеха на Литресе, есть шанс, что появятся ещё книги про Лёху и Жаба. Не продолжение этого двухтомника, а другие самостоятельные книги с этими героями. Но не будем загадывать, посмотрим, что покажет Литрес. Но в любом случае новые книги про Лёху и Жаба сначала появятся на АТ. Это я вам могу смело обещать.

И раз уж зашла речь об аудио, у меня к вам есть огромная просьба. К тем из вас, кому понравилась книга и у кого есть возможность зайти на Литрес.

Будьте любезны, зайдите туда, послушайте ознакомительный фрагмент аудио, выскажите своё мнение, поставьте оценку: https://www.litres.ru/alexis-opsokopolos/licenziya-na-ubiystvo-tom-1-65915297/

И, если не затруднит, поставьте оценку и электронной версии книги: https://www.litres.ru/alexis-opsokopolos/licenziya-na-ubiystvo-tom-1/

Эти ссылки я ещё продублирую в комментах. Ваша помощь может повлиять на продвижение и книги и аудио на Литресе.

Заранее спасибо!

На АТ же сейчас я все силы брошу на дописывание 3 тома Клана Боевых Хомяков, с которым я тоже уже затянул и на мой новый цикл Отверженный, который на данный момент оказался самым коммерчески успешным из всех моих циклов. А учитывая, что написание книг — моя работа, и больше нигде заработать денег я не могу, то все свои силы я вынужден бросать на те проекты, которые позволяют мне корить семью. Капитализьм, как говаривал герой Шварценеггера.

Ну и раз уж речь зашла об Отверженном, хочу сказать, что, несмотря на относительный коммерческий успех этого цикла и его модный жанр бояръ-аниме, я пишу его, как и все мои книги — от души, с любовью к истории и героям. Если кто-то собирался начать знакомство с жанром боярки, можете попробовать Отверженного. Это такая лайт-версия боярки. Без гаремов и меганагибаторства.)))

Ну, вот собственно и всё!

Ещё раз всем спасибо, что дождались!

Если книга вас не разочаровала, проверьте поставили ли вы лайк и не забыли ли подписаться на автора!

Всем удачи и здоровья!

Content

Алексис Опсокополос
Лицензия на убийство. Том 2

Глава 1. Хэнлорыж и ылыки

Глава 2. Встреча со старым знакомым

Глава 3. Неожиданная встреча в порту

Глава 4. «Принцесса Дандан»

Глава 5. Возвращение на Тропос

Глава 6. «Неотвратимость естественного»

Глава 7. Один миллион юаней

Глава 8. Незваные гости

Глава 9. Медицинская помощь Жаба

Глава 10. Нуллу-Кан-Лоббо

Глава 11. Дива Айола

Глава 12. Знакомство

Глава 13. Начало прекрасной дружбы

Глава 14. Его Высочество наследный принц Далувора

Глава 15. Пак

Глава 16. «Боргосская рулетка»

Глава 17. Операция «Киллоко»

Глава 18. Никогда нельзя недооценивать крабов

Глава 19. Допрос с пристрастием

Глава 20. Здесь наши пути разойдутся

Глава 21. Новый поворот

Глава 22. Всё рано или поздно заканчивается

Глава 23. Амфибосы всегда держат слово

Глава 24. Выпуск

Глава 25. Эпилог