#Бояръ-Аниме. Романов. Том 11

Глава 1

Рим, международный аэропорт .

Корреспондент центрального римского канала дождался, когда гример нанесет последние штрихи. Оператор уже стоял наготове, чтобы отснять тестовую картинку. Группе журналистов предстояло осветить прибытие делегации из Русского царства, и сейчас все готовились к тому, чтобы начать репортаж.

— Я готов, Винченцо, — сообщил корреспондент, взяв микрофон в руку. — Проверь картинку.

Оператор кивнул и направил объектив в сторону, откуда должен был прибыть русский самолет. Пока он возился с настройками камеры, воздушное судно появилось на горизонте.

— Вижу, летят, — предупредил он свою команду, заканчивая последние приготовления.

Самолет уже было видно невооруженным глазом, он становился все крупнее, стали видны нарисованные на борту флаги.

— Будем в эфире через три, две...

Техник показал корреспонденту палец, и тот кивнул. Камера включилась, и трансляция началась, однако не успел ведущий раскрыть рот, как самолет, четко видимый, вдруг окутался ярким пламенем. А в следующую секунду будто раздулся огненным облаком.

Во все стороны брызнули горящие осколки машины. Журналисты несколько секунд сохраняли молчание, оператор забормотал молитву.

— Господа, мы только что стали свидетелями крайне тревожного происшествия, — чуть ли не шепотом произнес ведущий. — Судя по тому, что мы видим, самолет Русского царства только что взорвался в воздухе.

* * *

В четырех километрах над землей, предместья Рима. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Когда государь избавил Министерство иностранных дел от Соколовых, он поставил на эти посты своих людей. Благородные люди тоже имелись, но на этот полет их Михаил II не посылал. Так что в самолете одаренным оказался только я.

Как только я с помощью транса уловил щелчок, мой покров, занявший весь объем воздушного судна, подхватил людей. Пытаться вытянуть многотонную машину я бы не стал даже пробовать — силенок бы не хватило.

Так что обломки самолета, объятые пламенем, полетели во все стороны, но навредить никому взрыв не смог. Невидимое силовое поле удерживало нас на высоте, но набранная в полете скорость никуда не делась, и нас стремительно несло вперед.

Висящие в воздухе, не видящие границ моего покрова люди паниковали. И это было совершенно нормально — ситуация не штатная, и мало кто из гражданских лиц сохранил бы хладнокровие.

— Что происходит? — выпалил уполномоченный посол, и остальные голоса ему вторили, вопя от ужаса.

А вот сидевший напротив меня Ростислав Владимирович не растерялся. Мой биологический брат сообразил первым, что раз мы не погибли сразу, то есть все шансы выжить. Набрав в грудь побольше воздуха, Иващенко хорошо поставленным голосом приказал:

— Отставить панику! — рявкнул он, и все глаза обратились к нему. — Князь Романов нас защитил! Быстро все подошли к нам, чтобы князь не тратил лишнюю силу на то, чтобы растягивать свое поле!

Несмотря на не слишком высокий статус Ростислава Владимировича, спорить никто не стал. И хотя формально члены официальной делегации Русского царства могли приказывать ему, но на деле просто подчинились. Им нужен был тот, кто скажет, как поступить, поведет за собой. Кто примет решение.

Нас продолжало нести по небу. Покров повторял очертания самолета, и мое поле скользило в воздухе, постепенно теряя скорость — двигателей-то больше не было. Если ничего не сделать, нас вынесет куда-нибудь в море и там разобьет.

Всего на самолете вместе с экипажем получилось сорок семь человек. И удерживать их я могу достаточно долго. Однако показывать этого не стоило.

Во-первых, второй самолет взорвался по одной и той же схеме. Это доказывает, что Емельян Емельянович Невский погиб не случайно. Во-вторых, я могу установить слежку за спасенными, чтобы они не сболтнули лишнего после нашего приземления. Но гораздо проще ничего им вовсе не рассказывать. Сложно растрепать то, о чем понятия не имеешь.

— Быстрее все сюда! — командирским тоном продолжил Иващенко после моего кивка.

Мой биологический брат действовал правильно. Возможно, я действительно не зря взял его с собой, хотя и сомневался изначально.

— Сейчас вы все увидите границы, за которые наступать нельзя, — предупредил я. — Подходите ближе, мы вот-вот начнем снижаться.

Гравитацией управлять я не умею, так что сила притяжения стремительно тянула нас к земле. Но бороться с ней я уже давно научился. Сейчас оставалось только переформатировать силовое поле под нужную конструкцию и вместо мешка с людьми создать планер.

— Шевелитесь! — крикнул Ростислав, как только я покрасил стены силового поля в голубой цвет.

Люди с опаской переставляли ноги. Сложно вот так сразу согласиться шагнуть на эфемерную поверхность, реальность которой крайне сомнительна. Однако у меня имелась репутация, да и видели же министерские, что стоять получается, а значит, и ходить можно.

— Князь, нас уносит в сторону, — посчитал своим долгом доложить капитан судна. — Если дальше так будем двигаться, нас вынесет в Тирренское море.

Я кивнул, показывая, что услышал. И тут же свел руки вместе.

Концерт по заявкам прямо получился. Силовые поля стен стали сдвигаться, голубое сияние постепенно усиливалось. Скомкав форму огромного самолета, я тут же раскинул руки в стороны, отращивая крылья у нашего магического планера. Вырастив хвостовую часть, я закончил перестройку.

Разумеется, жесты мне не требовались. Но к чему об этом знать всем подряд?

— Направляйте меня, господа, я же не пилот, — изображая крайнюю степень усталости, объявил я. — Куда рулить?

Дальнейшее не представляло никаких проблем. Сквозь стены силового поля было видно, где мы находимся — не настолько плотную подсветку я создал. Так что экипажу оставалось лишь давать указания, чтобы я мог править направление полета.

И все же мы сели не в Риме, и даже не в его предместьях, а в тридцати километрах от ближайшего жилья. Небольшое поле приняло на себя брюхо моего планера, трава с шелестом прогнулась под весом почти полусотни людей, и я отпустил силу.

Приземление все же вышло не слишком мягким. На ногах остались только я да Ростислав Владимирович. Остальные повалились, но обошлось без травм.

— Спасибо, что воспользовались нашими авиалиниями, — выдохнул я, переступая в траве, вымахавшей почти по колено.

Пока мои пассажиры приходили в себя, я заметил, что в сети уже гуляет видео со взрывом нашего самолета. На место падения обломков выслали группы спасения, один обломок крыла угодил в жилой дом на окраине предместий. Но, похоже, там никто не пострадал.

Затратить своего дара пришлось совсем немного — больше ушло на подсветку, которую я делал односторонней, и поддержание формы планера. Вес сорока семи взрослых людей для меня, после того как стал князем, уже не проблема.

Ростислав Владимирович пошел проводить обход, проверяя каждого приземлившегося человека. А я тем временем просканировал округу.

Если бы нападавший увидел, что его удар по самолету не принес результата, он бы атаковал чем-то серьезнее. Так что радостно вопить, что мы уцелели, пока что было преждевременно, враг мог быть поблизости.

Самолет не был защищен от работы магии, и кто-нибудь обладающий подходящим даром мог устроить нам замыкание на подлете к городу. С воздушным судном все было в порядке, после инцидента со старшим сыном Невского аэрофлот Русского царства перетрясли с головы до ног. Да я и сам устроил подаренным Емельяном Сергеевичем машинам дотошную проверку.

И так как на борту не было никого, кто мог бы организовать подобную аварию, остается магия. Способности к манипуляциям с электричеством — не такие часто встречающиеся, как обыкновенные стихии, однако и не сказать чтобы были редкостью.

Точечное воздействие — настолько умелое, что я его даже не обнаружил, и вот вам авария. Тем более схема отработана в Выборге.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Ростислав Владимирович, встав передо мной, — травм никто не получил, мы можем выдвигаться в цивилизацию прямо сейчас.

Я кивнул, показывая, что услышал, а к нам подошел глава делегации.

— Князь, прошу вас принять мою благодарность за спасение, — пробормотал он, все еще потрясенный от пережитого. — Вся моя семья будет молиться за вас. Но нам не обязательно куда-то идти. Нас ведь наверняка видели...

— Не видели, Олег Константинович, — покачал головой я. — Создавая поле, дублирующее наш самолет, я задал силовым полям такие параметры, что мы казались пустым местом для всех наблюдателей. Так что никто не знает, что мы здесь.

— Но... — протянул он, явно не понимая моих мотивов.

А вот Иващенко сразу смекнул, о чем речь.

— Это не был несчастный случай, — сказал сержант, после чего взглянул на меня и продолжил: — Неизвестный враг пытался сорвать нашу встречу с деспотом, а потому и ударил именно здесь, возле столицы. Так что Дмитрий Алексеевич правильно рассудил — если врагу ничего не стоило уничтожить наш самолет, и он бы увидел, что мы выжили, он бы нанес новый удар, и на этот раз не факт, что нам бы удалось уцелеть.

Посол взглянул на меня с вопросом в глазах, ожидая подтверждения.

— Я сейчас свяжусь с Русским царством, — предупредил я. — И до тех пор, пока мы не получим указаний из Москвы, лучше найти укрытие. Из людей, способных сражаться, у нас только я и Ростислав Владимирович, а враг неизвестен, как и количество его солдат. Так что предлагаю уйти с поля.

Конечно, сорок семь человек в стогу не спрячешь. Это огромная толпа, так что и особо углубляться в красивый лесок рядом не было никакого смысла. Да и он искусственного происхождения, скорее, сад, чем чаща.

Пакет с информацией ушел сразу же, как мы приземлились, так что я велел никому не расходиться, пока ждем ответа государя, а сам подозвал к себе биологического брата.

Ростислав Владимирович после лечения наноботами, нужно признать, стал выглядеть гораздо солиднее. Да и война с пережитой на ней героической гибелью тоже наложили свой отпечаток.

В поджаром теле сержанта царской армии чувствовалась не только сила и готовность при нужде свернуть врага в бараний рог голыми руками. Прибавилась уверенность и хладнокровие во взгляде. Сейчас его бы никакой бретер не посмел задевать, а если бы рискнул, ему пришлось бы собирать выбитые зубы сломанными руками.

Даже я, следящий за собой, по сравнению с Иващенко смотрелся хлюпиком. А его брутальная короткая прическа и вовсе превращала моего биологического брата в головореза, завидев которого добрые люди должны переходить на другую сторону улицы.

И эта разница во внешности делала нас совершенно непохожими друг на друга. Пожалуй, даже Игорь Михайлович вряд ли бы назвал нас братьями.

— Ростислав Владимирович, — начал было я, но Иващенко меня прервал.

— Простите, Дмитрий Алексеевич, что я вас перебиваю, — произнес он. — Но прошу вас, называйте меня по имени. Вы только что снова мне жизнь спасли.

Он глядел на меня совершенно серьезно, так что я не видел повода отказывать. В конце концов, он был прав: если бы не я, Иващенко давно бы сгнил где-нибудь на дне Москва-реки.

— Хорошо, Ростислав, — кивнул я. — Перейдем к делу. Из всех здесь присутствующих только у вас достаточно опыта, чтобы руководить людьми в боевой обстановке. Так что я полагаюсь на вас.

Он хмыкнул, по его лицу было заметно, что он мог бы со мной поспорить. Но не стал.

— Сделаю все, что в моих силах, Дмитрий Алексеевич, — ответил он. — Мы надолго здесь? Нужно знать, окапываемся мы или будем уходить.

— Минуту, — я чуть скосил взгляд. — Отряд наших бойцов направляется по нашим координатам. Будут здесь через пару часов — далеко я нас закинул.

Сержант кивнул и по-деловому осмотрелся.

— Как назло, и оружия никакого.

Я взглянул на небо и хмыкнул.

— Ну, положим, оружие у нас сейчас будет. Прошу вас, Ростислав, успокойте наших подопечных. Сейчас начнется...

Уточнять, что именно, сержант не стал, а сразу же направился выполнять указание. А я проводил взглядом приближающиеся инверсионные следы на высоте в пару тысяч метров и сделал шаг назад.

«Стражи» падали с неба, доставленные самолетом Романовых. Я не наивный дурак, и с голыми руками в чужую страну лететь не планировал. Но не везти же боевые доспехи в багаже царского посольства? Меня бы просто не поняли.

Сам транспорт использовал трофейную систему невидимости, а потому я видел его исключительно в дополненной линзами реальности. Пересечь границу для самолета было делом плевым — ни одна современная система слежения его не видела. За исключением «Оракула», разумеется.

С ревом двигателей на поле стали падать мои гвардейцы. Приземлялись они одинаково — на колено, упирая руку в землю. Комья земли и обрывки травы разлетались в стороны от каждого из двадцати бойцов под управлением «Роя». Эффектное появление, в чем я смог убедиться, разглядывая лица посольских и экипажа погибшего воздушного судна.

— Господа, — обратился я к жертвам крушения, — к сожалению, доспехов на всех не хватит. Однако не стоит опасаться, к нам уже выслана подмога, и через пару часов, пока мы обживаемся в этом парке...

С неба упала последняя посылка — капсула с гербом Романовых в центре, и я махнул рукой Ростиславу, чтобы следовал за мной.

— ...все будет в полном порядке, — закончил я свою мысль. — Сержант, я знаю, что в Британии вы работали немного другим оружием, но, уверен, легко разберетесь.

Я коснулся панели, и считыватель мигнул зеленым огнем. Крышка капсулы отъехала в сторону, открывая мне и моему брату вид на лежащую внутри амуницию. Ничего сверхъестественного там, разумеется, не имелось, но и простым ширпотребом не назовешь.

В отдельном отсеке упакованы продукты питания. Естественно, не разносолы, а сухой паек для войск специального назначения Русского царства. Такой рацион не слишком радует рецепторы, зато отлично утоляет голод и позволяет сохранить силы.

— Это же оружие для Кремлевской гвардии, — сразу же распознал винтовки Ростислав, с благоговением глядя на блестящее оружие.

— Если быть точным, осадные комплексы «Бастион», — кивнул я, первым вынимая наружу вооружение. — Произведено по специальному заказу в лучших оружейных мастерских Русского царства.

Я повернул винтовку, входящую в комплекс, демонстрируя Ростиславу клеймо Уральского завода.

— Вооружайтесь, сержант, — протянув систему брату, велел я. — А еду и воду распределите между нашими подопечными. Пусть делом будут заняты, заедят стресс.

Ростислав накинул на плечи сбрую и отрегулировал ремни. Когда подголовник занял место в основании черепа, заработала автоматика. Небольшой экзоскелет, позволяющий оператору таскать до семисот килограммов веса, заработал, распределяя нагрузку.

Через минуту передо мной стояла почти точная копия Кремлевского гвардейца. Не хватало только пластин брони. Ее я с собой не брал по простой причине — себя я всегда смогу защитить, а вручать комплекс посторонним не входило в мои планы.

Взяв в руки винтовку, Ростислав кивнул мне и легким бегом — явно, чтобы проверить возможность комплекса — направился в лесок, где за нами наблюдали жертвы крушения.

Я же в это время просматривал последние новости. И, само собой, наша трагедия не сходила с первых полос. Никто в Русском царстве не спешил ни с подтверждениями гибели, ни с обвинениями. Царь знал, что мы выжили, и у него прибавилось своих забот.

«Оракул», конечно, за границей действует в урезанном режиме, однако и таких его возможностей достаточно, чтобы контролировать округу. Да и «Стражи» могут разметать без проблем небольшую армию.

Только сейчас, оставшись наедине с самим собой, я смог немного расслабиться и позволить себе один звонок.

— Вика, — обратился я к супруге, как только та взяла трубку.

— Боже, Дима, как ты?! — нервно спросила она, хотя наверняка следила за мной.

— Более чем, — заверил я. — В первую очередь постарайся не беспокоиться. Тебе нельзя волноваться. И, прошу тебя, не покидай особняк. Я не знаю пока, кто на нас напал, но я разберусь и вырву ему сердце. А до тех пор я перевожу охрану в режим паранойи. К тебе подъедет Волкова, не отходи от нее ни на шаг.

— Хорошо, — вздохнула княгиня Романова и перешла на плач. — Я так испугалась, когда твой самолет взорвался!..

Я обернулся в сторону группы выживших и усмехнулся, наблюдая, с какой уверенностью они смотрят на бродящего рядом Ростислава в экзоскелете. Стоило царским людям увидеть наше подкрепление, и последние заботы их оставили. Сейчас перекусят, выпьют — наверняка у кого-нибудь с собой есть фляжка алкоголя — и будут вспоминать этот случай до конца своих счастливых дней.

— Все будет в порядке, любимая, — произнес я.

— Обещаешь?

— Обещаю, — заверил я, ничуть не кривя душой. — А теперь мне пора, дорогая. Я тебя люблю, береги себя и не нервничай.

— Я постараюсь, — не слишком уверенно ответила она, прежде чем отключить связь.

Я же отправил сообщение Василисе Святославовне с просьбой присмотреть за моей женой. Волкова все равно закончила дела с княжеской семьей Демидовых и была свободна.

А потом с помощью «Оракула» обратился к Иващенко.

— Ростислав, готовьтесь к бою, — предупредил я брата. — У нас гости.

На карте уже пару секунд пылала красная россыпь точек приближающихся внедорожников без опознавательных знаков.

Глава 2

Машины сбросили скорость, и из первых трех в воздух взлетели дроны. Искусственный интеллект перехватил их сигнал, и теперь я мог наблюдать вражескими глазами за тем, как быстро нас найдут.

Нас наверняка искала не только эта группа боевиков. На это указывало и то, как слепо прочесывали местность дроны, не зная, где нас искать, и тот факт, что внедорожники с бойцами в легком доспехе и при оружии остановились слишком далеко.

— «Оракул», тактическую карту Ростиславу, — приказал я, и мой биологический брат тут же хмыкнул, увидев картинку.

— Спасибо, князь. Так намного лучше, — прокомментировал Иващенко. — Я сейчас организую отход людей.

— Да, вы — последняя линия обороны, сержант, — кивнул я. — А «Стражи» займутся нашими гостями. Или, учитывая, что мы на чужой земле, правильнее называть их хозяевами?

Последнее я спрашивал с улыбкой. Против моей роботизированной гвардии эти пять машин — просто пыль под ногами. А учитывая фору по времени, я вполне могу организовать засаду, заставив вражеские дроны не увидеть лежащих в высокой траве «Стражей».

— Зная вашу репутацию, князь, — негромко произнес Ростислав, — думаю, уместнее называть их трупами.

Я оставил его слова без ответа. Иващенко же отправился уводить наших подопечных поглубже в лес. О возможностях ослепить дроны «Оракулом» он не знал, так что собирался прикрыться густыми кронами деревьев.

«Стражи» не просто разлеглись в траве, а предусмотрительно срезали дерн с травой и выкапывали для себя ямы. Так они не только скрылись от воздушных наблюдателей, но и не позволяли живым бойцам обнаружить себя раньше времени.

Вмешиваться в процесс после того, как я уже отдал приказ, не было смысла. А потому я просто наблюдал, чем занята поисковая команда, да сверялся, где там наши спасатели. Силы после полета уже восстановились полностью, и я был готов к сражению.

Сняв пиджак, я бросил его на землю, чтобы было удобнее сидеть, и занял место для ожидания. «Оракул» перебирал варианты возможной атаки на наш самолет, и пока что ни одного электроманта, способного на такое тонкое и точное воздействие, в нашей библиотеке не было.

Тут ведь не только скорость полета важна, но и высота. Четыре километра пробить вверх — это для меня будет предел возможностей. Я обязан буду вложить вообще все, лишившись даже покрова. А родов, которые насчитывают два миллиона подданных, не сказать чтобы много. К тому же способностей к манипуляции электричеством среди них всего трое.

И все они сейчас в Южной Америке — поднимают местную цивилизацию, возводя там свои электростанции. Экологически чистое производство энергии, основанное на технологиях не меньше, чем на магии. Все три семьи — члены единой корпорации «Стайнберг».

Возможно, нашелся еще какой-то древний или новый род со способностями к управлению техникой. Но в подобную эволюцию магии я не верю, ведь это доказывало бы, что система даров пластична и способна к анализу событий. Однако до сих пор я видел лишь подтверждение того, что, однажды созданная, она использует одни и те же алгоритмы и выдает одни и те же дары.

— Князь, дроны приближаются, — воспользовавшись связью, заметил Иващенко.

— Что-то они долго возятся, — ответил я. — Впрочем, я бы тоже не спешил сталкиваться с кем-то вроде меня, если бы был неодаренным.

Первый дрон пролетел над полем и, описав круг над ним, тут же развернулся обратно. А вот машины вновь продолжили путь. До ближайшей трассы, по которой двигались вражеские бойцы около километра, так что им следовало еще и пешком пройтись, либо ехать по бездорожью, чтобы добраться до нас.

Они выбрали второй путь, и пятерка машин съехала с ухоженной дороги, углубляясь в траву. Продвижение сразу замедлилось, зато первые бойцы уже повытаскивали стволы тяжелых винтовок в окна своих автомобилей. На впередиидущем внедорожнике открылся люк, и наружу высунулся боец с крупнокалиберным пулеметом.

— Готовьтесь, Ростислав, — велел я, медленно поднимаясь на ноги.

— Готов, князь.

Подняв пиджак с земли, я отряхнул его ладонью и, повернувшись к уже показавшимся впереди машинам, перекинул его через плечо. Покров уже был насыщен на максимум, а сознание пребывало в состоянии легкого транса. Наложив на собранных в одном месте выживших купол достаточной крепости, я начал свой бой.

Первый выстрел — как раз из пулемета — еще только вспорол воздух, а я чуть сместился в сторону. Пуля вошла в ствол дерева за моей спиной, прошивая его насквозь и выбивая щепки.

Стрелок оказался достаточно метким — если бы я не сместился, он попал бы мне промеж глаз. Вот только там, где в дело вступает магия, физика отходит в сторону.

Поэтому вторую пулю я пропустил справа, и тут же пошел навстречу врагам, качая маятник. «Оракул» успевал считывать полет пули в тот миг, когда пулеметчик вжимал скобу, а ускоренное сознание позволяло принять решение и избежать попадания.

Наверное, со стороны я смотрелся очень быстрым. Длинная очередь из тридцати пуль так меня и не задела. И тут к первому стрелку присоединились его подельники. Траектории стали немного сложнее, но мне всего лишь пришлось делать более длинные шаги.

— Головы — сохранить! — приказал я, когда до ближайшего автомобиля осталось чуть больше двухсот метров. — «Стражи», бой!..

Два десятка тяжелых роботов скинули маскировку, поднимаясь в полный рост и открывая огонь по машинам. Бронированные внедорожники стали бы хорошим укрытием, но враги не видели необходимости держать окна закрытыми.

Искусственный интеллект подсвечивал число противников, и после первого же залпа «Стражей» оно сократилось на двадцать человек. Машины не знали промахов и считали гораздо лучше любого стрелка.

Я прыгнул вперед, оттолкнувшись от земли пяткой. Меня бросило к пулеметчику, так и продолжающему стрельбу. Пинок носком ботинка под челюсть, и голова врага взмыла вверх, как футбольный мяч.

Я выдернул его тело из машины и сам нырнул на освободившееся пространство. Сидящие внутри противники не успели среагировать, и я силовыми полями отрезал им головы.

Машину тут же повело на первой кочке, но я с помощью дара удержал руль и, погасив скорость, отключил двигатель. Снаружи раздавались звуки стрельбы — «Стражи» добивали попавших в засаду противников. Как я и предвидел, одаренных среди них не имелось.

Мимо промчался внедорожник, уже набитый трупами. Он неловко подпрыгнул на неровности и красиво завалился набок. Машину протащило так еще метров десять, прежде чем она окончательно застыла.

Я же спокойно вытолкнул обезглавленные тела наружу и, выбравшись сам, осмотрелся. Бой был окончен всего за пару минут, и теперь предстояло потратить куда больше времени, чтобы сфотографировать лица убитых и снять их отпечатки. Доказательства оставлять без фиксации законными путями нельзя. Мы все же в чужой стране.

— «Рой», собрать тела и головы, — велел я, и «Стражи» побежали выполнять мой приказ. — Ростислав, передайте нашим друзьям, что бой окончен и они могут расслабиться. Но сами держите ухо востро, возможно, у этой группы есть соратники поблизости.

— Принял, князь, — ответил Иващенко.

По его восхищенному голосу я понял, что мой брат крайне удивлен той скоростью, с которой произошел бой.

Мое вмешательство в прошедший бой на самом деле не требовалось — роботы бы справились и самостоятельно. Но раз уж я показался врагам, оставаться в стороне было глупо, тем более что это помогло приблизить по времени победу, а мои затраты дара уже восстановились.

Пока «Оракул» загружал данные погибших, я осмотрел трофейные автомобили. Никаких номеров, документов, в салоне все были в перчатках. Притом что сами машины бронированы, их наверняка намеревались бросить после дела.

— Князь, к нам приближаются наши, — сообщил, привлекая мое внимание, Ростислав.

Разумеется, он не мог знать, что я контролирую окружение и сам это вижу.

Кивнув своему брату, я оставил последний внедорожник и, повернувшись в сторону дороги, по которой к нам прибудет подкрепление от царя, хмыкнул. Нападающие проложили широкую просеку, по которой нас крайне несложно обнаружить.

— «Оракул», свяжи меня с командиром группы, — велел я.

— Готово, князь, — отчитался искусственный интеллект.

— Говорит Дмитрий Алексеевич Романов, — представился я. — На нас было совершено нападение, противник хорошо вооружен, обеспечен технически. Но мертв.

Реакции долго ждать не пришлось.

— Здравствуйте, князь, с вами говорит подполковник Лесной, военная разведка, — ответил мне серьезный мужской голос. — Пострадавшие среди вас имеются? Мы уже в трех минутах от места вашего приземления.

— Пострадавших нет. Ждем вас, подполковник.

Они действительно появились через указанное время. Два броневика с пехотой в тяжелых доспехах и бронированный автобус для пассажиров погибшего рейса. И пока посольские вместе с экипажем торопливо занимали места, ко мне с Ростиславом подошел подполковник.

— Дмитрий Алексеевич, рад знакомству, — кивнул он мне коротко. — Красиво вы их порубили. Мы сейчас заберем тела и машины. Но я не представляю, куда девать ваших бойцов. В броневиках едут мои ребята, места на такую толпу не хватит.

— Можете об этом не переживать, — отмахнулся я. — Кстати, позвольте представить, Иващенко Ростислав Владимирович, мой компаньон на время этого путешествия.

Я указал в сторону сержанта, до сих пор облаченного в осадный комплекс кремлевских гвардейцев. Подполковник взглянул на моего биологического брата с интересом, однако от вопросов воздержался.

— Рад знакомству, Ростислав Владимирович, — сказал Лесной.

— Взаимно, Леонид Петрович, — кивнул тот.

— Мы с Ростиславом будем в Риме по своим делам, и, я так понимаю, вас не просто так сюда направили? — уточнил я, приподнимая бровь.

«Стражи» тем временем подошли к автобусу и, открыв грузовой отсек, принялись складываться. Наблюдающие за этим бойцы Лесного, удивления не скрывали. Это подполковник знал, похоже, что перед ним роботы, а до его подчиненных такую информацию никто не доводил. А потому вид солдата, который внезапно начинает странно дергаться и уменьшаться в размерах, пока не превратится в чемодан с колесами и выдвижной ручкой, вводил русских бойцов в шок.

— Да, — с задумчивым хмыканьем глядя, как мои гвардейцы упаковались в автобус, подтвердил подполковник. — Я со своими людьми буду следовать за вами и поддерживать при необходимости — как силой, так и бравым видом. И судя по тому, что я здесь увидел, не похоже, что нам придется за вас воевать.

— Хорошо, в таком случае предлагаю покинуть это место, — сказал я. — Я, если честно, успел соскучиться по нормальной еде и хочу нормального кофе. И принять горячий душ. Ростислав?

Иващенко хмыкнул.

— Поддерживаю, князь.

— Тогда прошу, господа, по машинам, — широким жестом указывая на автобус, предложил подполковник.

* * *

— Ваши апартаменты, ваше сиятельство, — с поклоном стюард открыл передо мной двустворчатые двери.

И хотя они снаружи казались тонкими, резными, однако внутри имели не меньше четырех сантиметров высокопрочной стали. Мне предстала картина шикарно обставленной гостиной.

— Если вам что-нибудь потребуется, сразу же звоните на ресепшен, — с чуть заметным акцентом продолжил сотрудник гостиницы. — Все наши службы работают круглосуточно.

Я кивнул и принялся осматривать номер.

— Организуйте мне обед на троих взрослых и очень голодных мужчин, — распорядился я. — Никакого алкоголя, из напитков — соки, кофе и чай.

— Будет исполнено, ваше сиятельство, — вновь поклонился стюард.

— На этом все, — жестом отправил я его восвояси.

Апартаменты действительно впечатляли, царь не поскупился снять мне номер, в котором останавливаются принцы и короли Европы. Много золота, драгоценностей. Что можно было покрыть резьбой — украшено, и сверху покрыто металлами. С потолка свисают хрустальные люстры, превращающие гостиную в бальную залу.

Вести дела в такой обстановке казалось просто кощунственным. В подобных помещениях устраивают кутеж с преферансом и актрисами. Но уж точно не работают.

Остальные помещения были под стать гостиной. В спальне — громадная кровать из темного дерева с балдахином из шелка, причем установлена в центре комнаты. На толстых бронированных окнах — резные створки. А ванная, казалось, вырезана из цельного куска белого мрамора.

Ни намека на то, что отель находится в Риме, номер не имел. Хотя из окон открывался вид на исторические государственные здания, сохранившиеся еще с незапамятных времен, внутри дыхания эпох не ощущалось. В культуре Рима я был не силен, а потому выдаваемые «Оракулом» справки мне мало о чем говорили.

Вещей по понятным причинам у меня не осталось. А доставленные в номер сотрудниками отеля чемоданы были «Стражами», так что стоило дождаться, когда мне пришлют новую одежду. Пока же можно было воспользоваться той, что хранилась в шкафах.

Дорогие костюмы без гербов, но по самой современной моде. Обувь на мой размер ноги — из того же ценового разряда. Имелись даже безликие запонки в комоде гардероба — тоже без опознавательных знаков, разумеется. Отдельно имелся и новенький телефон с местной карточкой, и чековая книжка, и набор самых разных банковских карт премиального класса.

Окажись здесь любой благородный гость, для него было подготовлено все, чтобы он мог продолжать вести привычный образ жизни, и ни в чем себе не отказывать.

Сбросив одежду, я прошел в душ. Горячие струи воды взбодрили и повысили настроение. Даже чувство голода временно отступило.

Можно было бы пригласить дежурных слуг, которые прекрасно вышколены и ничем не уступят королевским. Но я предпочел не подпускать к себе чужих людей. Блокировку дара здесь не наладишь, да и нет у меня с собой подходящего оборудования.

Переодевшись в брюки и рубашку с туфлями, я прошел в гостиную, ведомый обонянием. Длинный стол уже был подготовлен к деловому обеду. Однако три позолоченных канделябра, установленные на равных промежутках, развеивали рабочую атмосферу.

Убрав их с помощью дара, я сел во главе стола и сложил руки на столешнице, дожидаясь своих гостей. Долго они тянуть не стали, и вскоре раздался стук в дверь.

— Князь, — обратился ко мне все тот же стюард, — к вам посетители. Иващенко Ростислав Владимирович и Лесной Леонид Петрович, — объявил он, отступая в сторону.

И сержант, и подполковник уже были одеты в гражданскую одежду. При этом если по моему биологическому брату было заметно, что он из военных, то вот Лесной смотрелся добродушным дядюшкой на отдыхе.

— Господа, прошу садиться, — указав вошедшим на стол, с вежливой улыбкой предложил я.

А когда стюард вновь прикрыл створки бронированных дверей, я накинул на гостиную купол, отрезая римским сотрудникам безопасности возможность нас как-либо подслушать.

— Леонид Петрович, если вы не против, рассказывайте пока что, а мы с Ростиславом перекусим чем Бог послал, — предложил я.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот. — Вот что удалось узнать на текущий момент.

Он выудил из внутреннего кармана своего пиджака планшет и стал зачитывать с него текст. Иващенко не брался за приборы, дожидаясь, когда есть начну я. Но я махнул ему рукой, чтобы начинал, а сам налил себе кофе.

— Итак, личности нападавших установлены, — произнес подполковник. — Все они члены разных отделений одного и того же отряда наемников «Мертвая голова». К внутренним делам этой организации у нас, к сожалению, доступа не имеется. Однако мои коллеги составили краткое описание на былые заслуги каждого убитого вами наемника.

— Раз это наемники, значит, мы ничего не узнаем? — уточнил Ростислав Владимирович, глядя при этом только на меня.

Подполковник сочувственно вздохнул и отвечать не стал. Зато решил просветить своего биологического брата я:

— Такие организации бы перестали существовать, если бы рассказывали всем и каждому, кто их нанял, — произнес я. — Все-таки нападение на делегацию сильного государства — это фактически объявление войны. Но у них, насколько я знаю, имеется представительство в Риме?

— Имеется вербовочный пункт, князь, — поддержал меня Леонид Петрович.

Я кивнул в ответ.

— Значит, туда мы и съездим сегодня же вечером.

— Мне взять с собой комплекс? — уточнил Иващенко.

Я улыбнулся.

— Мне нравится ход ваших мыслей, Ростислав. Да, пожалуй, возьмите.

Глава 3

После совместного обеда с сержантом и подполковником меня оставили одного совсем ненадолго. Не успел я запустить имеющийся в кабинете апартаментов ноутбук, как ко мне пожаловали новые посетители.

На этот раз явился наш посол в компании римского представителя власти. Спасенный мной чиновник выглядел просто опрятно, уже успев привести себя в порядок, как будто и не было ни взрыва, ни последующего блуждания в лесу. А вот его здешний коллега из Министерства иностранных дел Римской империи держал такое выражение лица, будто ему пришлось посещать хлев, а не одни из самых дорогих апартаментов в столице.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол с четко выверенным поклоном, — позвольте представить вам моего римского коллегу Марка Асиния, сенатора Римской империи.

После его слов означенный римлянин кивнул мне, как равному. Сенатор — это высокая должность, несмотря на то что деспот по определению владеет всей полнотой власти, Римский сенат управлял государственными службами и министерствами. И фактически мы действительно были с Марком равны по титулу, так как в сенат могли войти только благородные люди от графа и выше.

— Что ж, рад с вами познакомиться, сенатор, — ответил я на итальянском, тоже не слишком низко наклоняя голову.

Он прикрыл глаза на мгновение, после чего заговорил в ответ, глядя на меня с тем же холодным выражением на лице.

— Дмитрий Алексеевич, от лица всей Римской империи я приношу вам наши извинения за то, что случилось во время полета, — на русском произнес Марк Асиний, лишь чуточку искажая слова. — Мы непременно проведем полное расследование этого возмутительного происшествия, выявим виновных и приложим все силы, чтобы в будущем подобное не случилось ни с кем из наших гостей.

— Благодарю, сенатор, — сказал я, когда он замолчал. — Но, насколько я понимаю, деспот прислал целого сенатора, такого важного и занятого человека не только ради того, чтобы отделаться парой протокольных фраз?

Мой итальянский, разумеется, был далеко не идеален. Особой практики у меня никогда не было, только во время обучения репетитор занимался с детьми Романовых, но после как-то так сложилось, что навык мне не особенно пригодился. Впрочем, теперь будет возможность наверстать упущенное.

— Это действительно так, — подтвердил Марк Асиний, величественно поводя рукой в сторону кресел. — Быть может, вы предложите нам присесть, прежде чем мы продолжим разговор?

— Разумеется, прошу, господа, — кивнул я, пропуская гостей вперед. — Быть может, заказать вам обед? Напитки?

— Нет нужды, — вновь плавным жестом отказался сенатор. — Я не задержу вас надолго, Дмитрий Алексеевич.

Наш посол сохранял молчание. Его роль сводилась к совещательной — он мог бы что-то мне подсказать, если потребуется, или, наоборот, подкинуть тему.

Мы расположились в креслах, установленных вокруг небольшого круглого стола, покрытого дорогим сукном. От столешницы спускалась деревянная вязь, плавно переходящая в столб в центре, на котором мебель и держалась.

— Деспот просит вас, Дмитрий Алексеевич, принять от него скромные дары в виде извинений, — произнес сенатор, вынимая аккуратно свернутый документ. — Прошу вас ознакомиться и сообщить, достаточно ли этого будет, чтобы уладить этот, бесспорно, неприятный, но полезный для всех присутствующих инцидент.

Сидящий слева от меня посол едва уловимо хмыкнул. Для него-то как раз все сложилось прекрасно. Теперь, как переживший схватку с врагом Русского царства, на родине он обретет положительный образ героя и сможет закрепиться на своей должности. Все-таки увольнять героя — это совсем не то же самое, что избавиться от рядового чиновника.

И хотя Михаила II это все равно не остановит — ведь государь так или иначе уберет того, кого пожелает — однако отношение к послу изменится. Пускай он и не сам врагов убивал, а всего лишь рядом постоял, но это как раз таки обычное дело.

— Что ж, давайте ознакомимся, — произнес я, принимая бумагу.

Собственно, документом листы не были. Только проект будущего договора, с уже внесенными со стороны Римской империи предложениями. «Оракул» обработал текст быстрее меня, и уже выдал резюме, но я все равно предпочел прочесть все, чтобы точно быть в курсе.

— Это огромные суммы, сенатор, — произнес я, поднимая взгляд на Марка Асиния.

Тот покровительственно улыбнулся и чуть развел руками.

— Было совершено нападение на делегацию вашей страны, и на одного из самых знаменитых и влиятельных князей Русского царства, — с достоинством произнес сенатор. — Римская империя посчитала бы унизительным, предложи мы меньше. Вы наверняка и сами знаете, что наши потребности в сырой нефти, к сожалению, не перекрываются нашими возможностями.

Я кивнул, и сенатор продолжил.

— «Руснефть» уже предлагала однажды Римской империи свои поставки, — проговорил Марк Асиний, — однако тогда мы не могли настраивать против себя Османскую империю, навязавшую нам кабальный договор. Но теперь, когда они пытаются оторвать у нас нашу историческую землю, Грецию, нас больше ничего не сдерживает.

Я хмыкнул, бросив взгляд на сидящего рядом посла.

— Олег Константинович, что скажете? — спросил я его, протягивая ему бумаги. — Стоит ли нам рассматривать это предложение или нужно вынести его на уровень выше? Все-таки я не могу в полной мере говорить от лица всей семьи, я не глава рода. Да и международные отношения — не моя сильная сторона.

Спасенный мной глава делегации не спешил с ответом, сначала все внимательно прочитал, затем несколько раз возвращался со страницы на страницу. Наконец, когда сенатор уже пошевелился, выказывая нетерпение, Олег Константинович заговорил:

— Тут я согласен с Дмитрием Алексеевичем, — произнес негромко русский посол, откладывая проект договора на столешницу. — То, что вы предлагаете, сенатор, безусловно, радует наш слух. И государь будет рад услышать об этом от вашего посла в Москве. Однако положение князя Романова недостаточно, чтобы решать такие вопросы. А потому предлагаю отложить обсуждение на несколько дней, чтобы Русское царство могло выработать достойный этого щедрого предложения ответ и перейти к дальнейшим переговорам. Я уверен, что мы обязательно договоримся, сенатор.

Марк Асиний чуть прикрыл глаза, наблюдая за мной. Кажется, он рассчитывал на иной исход разговора. Впрочем, я уверен, что и его интерес в этом деле имеется, иначе бы прислали кого-то менее важного, чем целый сенатор.

— Что ж, я рад, что мы сумели обсудить и предварительно согласились с тем, что такой подарок Русскому царству снимет все возможные вопросы, — проговорил он, опуская унизанные золотыми перстнями пальцы на стол. — В таком случае я предлагаю встретиться повторно уже во дворце нашего великого деспота и все обсудить предметно.

— Возражений не имею, — улыбнулся я, глядя на собеседника.

— Русское посольство будет готово, — кивнул Олег Константинович.

Марк Асиний улыбнулся одними краешками губ, после чего вновь взглянул на меня.

— Будет у меня к вам, Дмитрий Алексеевич, и маленькая просьба, — произнес сенатор. — Наши специалисты уже установили, что погибшие при нападении на вас люди являются членами организации наемников «Мертвая голова».

Он сделал небольшую паузу, ожидая нашей реакции. Но ни я, ни посол никаких эмоций не проявили, и Марк Асиний продолжил:

— Просьба будет заключаться в следующем, Дмитрий Алексеевич. Так как вы здесь официально присутствуете по личному приглашению нашего великого деспота, мы просим вас позволить нам самим заняться этим делом. Римской империи нанесено оскорбление, — он поджал губы, выказывая презрение к наемникам, — и мы хотим сами призвать виновных к ответу.

Я переглянулся с послом. Олег Константинович чуть заметно шевельнул обеими руками, явно предлагая мне согласиться.

Технически-то за нашу безопасность отвечала Римская империя. Передо мной приносили извинения в виде громадных денежных потоков и, что важнее любых ассигнаций, получения монополии на нефть в Римской империи, позволяющей диктовать свою волю чужой стране. А вот расправиться с теми, кто так жестко унизил всю верхушку власти в Риме, должны сами римляне.

Я от такого положения дел ничего не терял. Мне ничего не мешало установить слежку за вербовочным пунктом «Мертвой головы», и прямо сейчас «Оракул» вел наблюдение за всеми членами организации в столице империи. Кто конкретно будет громить наемников — мне, по сути, без разницы, я все равно услышу и увижу все, что пожелаю.

Но был один момент. Я не желал делиться мощью искусственного интеллекта с деспотом. А потому мне понадобится законный повод покопаться в результатах допросов. Римская служба безопасности с этой техникой прекрасно знакома, как и любая другая подобная служба.

— Если вы, Марк Асиний, лично предоставите мне копии всех документов, связанных с этим нападением, я согласен не вмешиваться в дела вашей службы безопасности против наемников, — озвучил я свое условие.

Сенатор, кажется, с трудом подавил улыбку.

— Разумеется, как пострадавшая сторона, вы получите полный доступ ко всему, что связано с этим делом, — легко пообещал он. — Более того, насколько мне известно, деспот намеревался пригласить вас лично наблюдать за проведением допросов. Чтобы ни у одной из сторон не возникло подозрений, что Рим кого-то покрывает, и никаких претензий в будущем не последовало.

— Ваш деспот очень прозорлив, — улыбнулся я.

— Именно так, Дмитрий Алексеевич, — кивнул сенатор, поднимаясь на ноги. — Полагаю, мы закончили. Если у вас нет никаких дополнительных просьб или пожеланий, я откланяюсь.

— Я бы хотел, чтобы мне предоставили неприметный, но защищенный транспорт, — тут же озвучил я. — Я давно мечтал побывать в Риме, а толпы зевак могут испортить впечатление от посещения достопримечательностей вашей прекрасной империи.

Марк Асиний кивнул.

— Машина будет ждать вас через два часа у выхода. Водитель вам потребуется?

Я повернулся к Олегу Константиновичу.

— Ростислав Владимирович ведь умеет водить гражданские автомобили?

— Разумеется, князь, — чуть улыбнулся мне посол. — И я выделю одного шофера ему на смену.

— В таком случае, как я и сказал, машина будет вас ждать на парковке отеля, — подвел итог сенатор.

— Позвольте я вас провожу.

Посол уходить не торопился. И когда за Марком Асинием закрылись двери, Олег Константинович с улыбкой обратился ко мне:

— Князь, я надеюсь, что ваш автомобиль не будет связан с каким-нибудь кровавым делом. Прошу вас не забывать, что вы здесь — гость, — произнес он. — Вы пообещали сенатору, что не станете трогать наемников лично, но вы ведь не только «Мертвой головой» будете заниматься?

Я улыбнулся и развел руками.

— Что поделать, Олег Константинович, вы меня раскусили.

Посол несколько секунд обдумывал мои слова, после чего сказал:

— Храни вас Бог, Дмитрий Алексеевич. Если вам нужно будет любое содействие, помните, что на территории посольства Русского царства вы всегда будете защищены от любого преследования и вне юрисдикции Римской империи.

Мы попрощались, и посол покинул помещение, оставив меня наедине с самим собой.

Я не просто так отказался лично бить лица наемникам. Они — всего лишь исполнители заказа, и хотя мне интересно, как они все это провернули с технической стороны, но ответы нужно искать у других людей.

Вот ими-то я и займусь, как только пойму, кто конкретно настолько уверовал в собственное бессмертие, что осмелился бросить вызов мне. Уж после всех моих демонстративных расправ над сильными одаренными, на стороне которых были армии целых государств, надеяться на то, что ему удастся отсидеться, может только самоубийца.

Подняв трубку стационарного телефона, я дождался, когда мне ответят сотрудники отеля.

— Чего желаете, ваше сиятельство? — спросил приятный женский голос такой интонацией, которая сразу же должна сказать собеседнику, что его хозяйка готова на все, лишь бы исполнить все его прихоти.

— Организуйте мне кофе, — велел я, и после короткой паузы добавил: — И передайте Ростиславу Владимировичу Иващенко, что я жду его на ужин.

— Сейчас же все будет исполнено, ваше сиятельство, — отозвалась она.

* * *

— Князь, все готово, — доложил подполковник Лесной.

— Отлично, выдвигаемся, — ответил я и взглянул в зеркало заднего вида. — Ростислав, трогай.

Иващенко толкнул рычаг и вдавил педаль. Черный тонированный легковой автомобиль, предоставленный из личного автопарка сенатора Асиния, плавно тронулся, быстро набирая скорость.

Улицы ночного Рима впечатления на меня не производили. Если бы не вкрапления исторических памятников да брусчатка на некоторых улицах, на которой машина дрожала от неровностей, я бы и не отличил от любого другого крупного города.

— А вот и наша карета, — заметил Ростислав, сворачивая в темный переулок.

Здесь уже ожидал микроавтобус с парой бойцов царской разведки, переодетых в гражданскую одежду. За тонированным стеклом никому не разобрать, сколько пассажиров в автомобиле и кто конкретно сидит в машине. Но на всякий случай пара бойцов мелькнет перед камерами — так, чтобы не было видно лиц, однако было ясно, что в машине сенатора все так же два человека.

Поменялись мы быстро. Военные продолжили путь на нашем автомобиле, а мы с Ростиславом нырнули в микроавтобус и направились в обратную сторону. Водителем оказался младший лейтенант разведки. Маршрут он уже знал и вел машину уверенно.

— Надевайте, Ростислав, — велел я, вручая своему биологическому брату комплекс. — На этот раз полный комплект, подполковник постарался и добыл для вас личный доспех.

Сержант кивнул и с некоторым благоговением, но все же без промедления стал натягивать броню кремлевских гвардейцев. На самом деле без опознавательных знаков да в ночной темноте мало кто опознает, что это именно русское оружие. Конструкторские особенности у всех тяжелых доспехов похожи, а давать врагам время, чтобы разобраться, я не собирался.

Сам я надел легкий доспех с установленным внутри блоком невидимки, и тоже без гербов на броне. Не то чтобы я боялся обнаружения, однако возможность незаметно подкрасться к сенатору Квинту Овидию, собирающемуся покинуть столицу Римской империи, я счел полезной.

— Готов, князь, — уже по связи сообщил Ростислав.

— Выход через три минуты, — доложил младший лейтенант, заведя машину в порт.

Не знаю, взялись бы наемники за такой провокационный заказ, если бы сенатор Квинт Овидий не поклялся вывести их из-под удара. Однако факт оставался фактом — именно он передал «Мертвой голове» заказ на поиск и уничтожение выживших после катастрофы.

И пока служба безопасности Агриппы IV закончит ловить исполнителей, я задам Овидию несколько щекотливых вопросов. А пока мы будем общаться, машина сенатора Асиния продолжит колесить по столице, нигде особо не задерживаясь и создавая видимость, будто князь со своим шофером все еще катаются по Римским улицам.

«Оракул» ослепил в месте пересадки камеру, подделав изображение так, будто мой автомобиль проехал переулок без остановок, и подозрений никаких у римлян не возникнет. Они же не знают, чего нужно было опасаться.

— Минута, — отчитался разведчик.

Микроавтобус уже катился в направлении судна, готовящегося к отплытию. На что рассчитывал Квинт Овидий, было не слишком понятно. Наемники под допросом все равно укажут на него. Не ту он им задачу поставил, после которой можно было бы закрыть глаза на мелкие грешки солдат удачи. Да и они наверняка согласились не без гарантий.

Машина забралась между двух рядов грузовых контейнеров, и мы с Ростиславом выпрыгнули наружу на ходу. «Оракул» уже контролировал все системы наблюдения в этой части порта, так что дальше нам с братом предстояла легкая прогулка.

— Все, кто держит оружие в руках — законные цели. Главное, Ростислав, помните, — произнес я, — с сенатором нам обязательно нужно потолковать до того, как он умрет.

— Я помню, князь, — ответил Иващенко, шагая первым.

Благодаря искусственному интеллекту, мы оба прекрасно видели выставленную сенатором охрану, могли ее слушать и глушить сигналы. Так что в отличие от них имели существенное преимущество.

Остановившись у края контейнерных рядов, я повернулся к Иващенко.

— Готов?

— Готов, князь.

— Твои — справа, мои слева, — напомнил я. — Бой!

Глава 4

Рим. Порт .

Охрана сенатора держала периметр, позволяя Квинту Овидию погрузиться на личную яхту. Рутинная задача, отличающаяся от предыдущей работы разве что своей поспешностью, никого не насторожила. Мало ли куда вдруг захотелось отплыть сенатору Римской империи?

А потому никто, даже начальник личной безопасности, не насторожился, когда «Оракул» перехватил контроль над связью. Взяв копии докладов во время переклички, искусственный интеллект внес в них небольшие изменения, чтобы слушателям казалось, будто ответы всегда немного отличаются и говорят настоящие люди, а не простая запись.

Кроме уже готового к отплытию сенаторского судна «Прозерпина», в этой части порта никого не было. Где-то в отдалении занимались своими делами сотрудники стивидорских компаний, но в зоне, отведенной для благородных, оставались только Квинт Овидий, его экипаж да охрана.

Все было тихо, лишь плеск воды да завывание ветра между контейнерами неподалеку.

А потом явились они.

* * *

Там же. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Первый же охранник, попавшийся мне на глаза, не успел даже шума поднять. Наплевав на служебный долг, мужчина снял шлем своего доспеха и, держа в зубах сигарету, смотрел в другую сторону. Пуля пробила ему висок, не дав дожить до момента, когда разовьется рак легких.

Почти одновременно со мной выстрелил и Ростислав. Его более мощная винтовка попросту снесла сенаторского охранника с ног, оставив дыру в груди размером с кулак.

А дальше все превратилось в тир. Бесшумные выстрелы, большое расстояние между бойцами сенатора, отсутствие тревоги — римляне падали один за другим, не успевая оказать сопротивления.

Зачистив подходы к ярко освещенной площадке, с которой проходила погрузка вещей Квинта Овидия и где была сосредоточена основная сила противника, мы остановились.

В отличие от уже уничтоженных соратников, эти манкировать обязанностями не могли по банальной причине присутствия сенатора неподалеку. Вряд ли охрана опасалась внезапного нападения, а вот гнева своего хозяина — запросто.

Ростислав щелкнул переключателем на винтовке, переходя на очередь в три патрона. Я же хлопнул его по плечу и активировал невидимость.

— Подожди здесь, дальше я сам, — велел я. — И сними глушитель.

— Есть, князь, — ответил Иващенко.

Мой биологический брат занял позицию за бетонным ограничителем и присел на одно колено, оставаясь в тени и при этом держа охрану яхты под прицелом.

А я двинулся вперед, убирая оружие за спину.

Вообще, доспехи любого государства, даже если они изготавливаются своими силами, все равно приходят к одним и тем же формам и решениям. И сейчас, глядя вживую на броню римлян, я в этом еще раз убедился. Нарисуй им другие гербы — и мало кто с первого взгляда отличит модель римского «Гоплита» от немецкого «Тевтона» или кремлевского «Бастиона». Даже мои «Стражи» не слишком-то отличаются внешне.

На определенном этапе развития все решает начинка. И вот она-то у римлян хромала на обе ноги, так как производилась по патенту Германского рейха и представляла собой одно из первых поколений.

Однако в этом был и плюс. Я не мог с помощью «Оракула» перехватить контроль над римской броней — просто нечего было перехватывать.

Иначе я бы и вовсе заставил доспехи заклинить, заперев противников внутри, а сам прошел открыто, никого не трогая.

Подобравшись на расстояние в десяток метров до ближайшего противника, я создал вокруг римлян П-образное поле, отрезая пути к бегству и яхте. А после отошел в сторону и, взяв разбег, с помощью дара перепрыгнул охрану и, пролетев над водой, мягко приземлился на второй палубе яхты.

И, пока было время, окружил «Прозерпину» силовым полем. Теперь оставшиеся на борту охранники не смогут поддержать бойцов на причале.

— Ростислав, огонь, — выдохнул я, выпрямляясь.

Тут же за моей спиной раздался грохот выстрелов и крики. Охрана не была готова к нападению, а мое поле не дало им разбежаться. Ростислав стрелял метко, в чем я уже успел убедиться, пока мы зачищали подступы.

На яхте тут же поднялась тревога, застучали тяжелые ботинки римских солдат, лязгало оружие. Перепуганный до ужаса голос сенатора я услышал, даже не прибегая к помощи «Оракула».

— Уходим! — дрожащим голосом приказывал Квинт Овидий. — Уходим немедленно!

— Ростислав, отступай, — велел я, входя в открытую дверь. — Заляжешь в тени и жди дальнейших команд.

— Есть, князь, — ответил мой биологический брат.

«Прозерпина» была не простой прогулочной яхтой. В принципе, пожелай Овидий, он мог бы на ней преспокойно кругосветные путешествия совершать. Запасов топлива за раз вполне хватит для того, чтобы доплыть до Америки, не швартуясь в портах. Четыре десятка слуг, два ресторана, три бассейна, тридцать человек охраны.

И, как доложил мне искусственный интеллект, под дорогой обшивкой к тому же скрывается не слишком мощное, но все же оружие. При желании Квинт мог развязать морской бой с некоторыми военными судами и даже выйти победителем. Не «Северянин-65», разумеется, однако пиратов у берегов Африки, например, потопить хватит. Они там плавают на любом ведре, которое не тонет, и их много.

— Всем собраться на палубе, прикрываем отход! — приказал по внутренней связи начальник безопасности сенатора. — Стреляйте во всех, кого увидите!

Я видел по карте, что сам он даже не стал облачаться в броню, схватил пистолет и выбежал из своей каюты. Двигался мужчина уверенно, явно не ожидая, что враг уже бродит на судне.

Наши пути пересеклись. Двигаясь по широкому коридору, отделанному дорогими материалами, я не стал пропускать бегущего мимо начальника службы безопасности сенатора. Не снимая невидимости, я выдернул нож из чехла за спиной и без особого замаха воткнул его в подмышку врага.

— Доспех надо было все-таки надеть, — произнес я, вынимая нож из раны и толкая истекающего кровью мужчину в ближайшую дверь.

Что он там станет делать, меня уже не волновало. Охрана сейчас скапливалась на первой палубе, они еще не поняли, что яхта окружена моим барьером. И сейчас наблюдали за своими соратниками, лежащими в лужах крови на причале.

С помощью «Оракула» я убедился, что слуги спрятались в трюме и не собираются оттуда высовываться. Экипаж был занят тем, что уводил судно прочь от берега. А сам Квинт Овидий, выпроводив начальника собственной безопасности, заперся в своей каюте, ничуть не уступающей по комфорту моему номеру в отеле.

Сенатор нервничал, но с каждым новым метром, который отделял «Прозерпину» от Римского порта, чуть успокаивался.

— Ростислав, как обстановка? — спросил я, выходя обратно на воздух.

— Все тихо, князь, — отрапортовал Иващенко. — Что дальше?

— Жди, никуда не лезь, ничего не делай, — ответил я.

— Есть, князь.

Я перегнулся через перила, разглядывая собравшихся на первой палубе охранников. Они рассредоточились, держа постепенно отдаляющийся берег под прицелом.

Я убрал нож обратно за спину и, окружив каждого противника силовым барьером, просто сжал купола. Резко и громко захрустело оружие, заскрежетал сминаемый металл, люди вскрикивали, не в силах сопротивляться моему дару.

Развеяв технику, я еще посмотрел, как валятся на палубу комки, только что бывшие живыми людьми, и направился к слугам. Лишние жертвы мне были не нужны, зато свидетели, которые пустят возможное следствие по ложному следу — очень пригодятся.

Зачем всем вокруг знать, что это князь Романов пришел к сенатору и убил высокопоставленного чиновника Римской империи? Куда правильнее будет сделать вид, что это «Мертвая голова» так отомстила своему нанимателю. Квинт Овидий обещал отвести карающую длань римского правосудия от исполнивших заказ наемников, а теперь все отделение, вероятнее всего, окажется на плахе.

Добравшись до отсека, где собрались ожидающие приказаний слуги, я снял невидимость и вошел внутрь, держа винтовку нацеленной на ближайшего человека.

Они сидели за общим столом и нервно переглядывались, стараясь не издать ни звука. Так что мое появление произвело эффект. Глядя на человека в боевом доспехе без гербов сенатора, с оружием в руках, у этих простых людей картина сложилась моментально.

— Господин, прошу, не убивайте! — завопил тот, на кого смотрело дуло моей винтовки. — У меня трое сыновей, больная мать и жена!

Остальные голосили, говоря примерно то же самое. Кроме того, чтобы поднять руки, никаких других действий они не производили. Так что мне пришлось прикрикнуть, чтобы они замолчали:

— Тихо! — рявкнул я, показательное щелкая затвором, чтобы добавить веса собственному голосу.

Естественно, сразу же установилась абсолютная тишина.

— Будете сидеть тихо, и никто вас не тронет. Вы не виноваты в том, что ваш хозяин нарушил слово и не предоставил нашим людям защиту, как обещал, — проговорил я, и с каждым произнесенным мной словом видел одновременно и облегчение на лицах слуг, и в то же время абсолютное согласие. — Будете сидеть здесь тихо и молча до тех пор, пока вам не откроют снаружи. Если кто-то попытается выйти сам — всех перестреляю. Ясно?

— Ясно, господин, ясно...

Закрыв за собой дверь, я услышал, как слуги заперлись на хлипкий замок. Страх удержит слуг от дурных решений, а сказанные мной слова, пусть и не во всех подробностях, но донесут хотя бы общий смысл до следователей римской безопасности. Естественно, когда те доберутся до «Прозерпины».

Шагая по коридорам яхты, я находил членов экипажа, оглушал их и запирал по каютам. Выйти они оттуда смогут самостоятельно, когда придут в себя и поймут, что им ничего не угрожает. Наемники бы не стали убивать всех, излишняя жестокость вредит репутации, никто не любит работать с отморозками. А вот спросить с сенатора, который решился «Мертвые головы» бросить на произвол судьбы, не сдержав своего слова — это как раз на пользу.

Закончив с зачисткой яхты, я остановил двигатели судна. И только теперь направился в каюту сенатора.

Он никуда не делся, уже понял, что остался один, даже разок выглянул на палубу, где лежали убитые охранники.

И готовился встретить меня магией.

Наверное, будь Квинт Овидий моложе, он бы пошел лично разобраться с врагами. Но годы взяли свое, шестидесятилетний старик берег здоровье и не спешил на встречу со смертью.

Оказавшись перед бронированной дверью, я с помощью дара вскрыл замки и заставил створку открыться.

Седой заплывший мужчина в белой рубашке и черных брюках тут же обрушил на меня мощь своего дара. Водные струи ударили, но бессильно опали, встретив мой покров. Прорубленные техникой противника дыры в щите я залатал мгновенно. Прошли те времена, когда мне было сложно справиться с таким напором.

— Здравствуй, Квинт, — произнес я, спокойно входя в каюту.

Сенатор дернул рукой, активируя свой последний шанс. На потолке раздвинулись перекрытия, наружу свесились две турели. Но вместо того, чтобы открыть огонь по мне, повернулись в сторону своего хозяина.

— Как? — обреченно опустив руки, спросил Овидий.

— Не обращай внимания, — ответил я, делая шаг вперед. — У тебя не было шанса с того момента, как ты связался с наемниками. Сам придумал, или приказали?

Квинт отступил на шаг. Сила бурлила в его глазах, я видел, что старик готов снова попытаться меня ударить.

И позволил ему это сделать.

Водяной вихрь соткался за моей спиной и тут же бессильно распался лужей, столкнувшись с моим щитом.

— Еще будут попытки? — уточнил я. — Я никуда не тороплюсь, знаешь ли. Мы можем здесь играть, пока не надоест.

Сенатор отступил еще, на этот раз без попыток выиграть время или отвлечь меня. Он все понял.

— Меня вынудили, — сказал он.

— Назови мне имя, Квинт, — велел я. — И, кто знает, может быть, ты умрешь легкой смертью? Как ты понимаешь, живым ты все равно это каюту не покинешь.

Старик осел в широкое кожаное кресло и побледнел, ловя воздух распахнутым ртом.

— У меня не было выбора, — повторил Квинт Овидий.

— У сенатора Римской империи? — усмехнулся я. — Конечно, выбор у тебя был. Ты мог бы связаться со мной, рассказать обо всем. И я бы с радостью помог тебе, Квинт. Видишь ли, своим поступком ты действительно не оставил себе выбора.

Он поднял на меня взгляд, смотря на забрало моего шлема с лютой ненавистью. Однако его губы оставались сомкнутыми.

— Будь ты проклят, князь Романов! — прошипел он сквозь зубы, и предпринял новую попытку атаковать меня.

«Прозерпина» резко накренилась — сенатор закручивал стихию под судном. «Оракул» тут же доложил об изменениях условий, предлагая варианты выхода из ситуации.

Нас медленно повело в сторону. Судно оказалось в самом центре зарождающегося водоворота. Однако само судно было слишком хорошо подготовлено к невзгодам морского пути, чтобы так легко пойти на дно. Впрочем, скорость водоворота увеличивалась с каждым мгновением.

— Если ты думаешь, что я не умею плавать, ты сильно заблуждаешься, Овидий, — сообщил я, сжав пальцы в кулак и от души врезав по лицу сенатора.

Выставленный Квинтом водяной щит оказался пропорот моим конусом силы, и удар прервал концентрацию сенатора. Губы и нос лопнули от удара, щедро орошая кровью мою перчатку. Техника развеялась, но запущенный ей процесс продолжался уже сам собой, так что судно еще не перестало раскручивать волнами.

— Ты сдохнешь здесь со мной! — сплюнув кровь и глядя на меня с отчаянной ненавистью, заявил сенатор. — Ничего я тебе не скажу!

Я ударил снова, на этот раз уже всерьез, и Квинт Овидий уронил голову на грудь, потеряв сознание. Мучить старика я не стал, и пока он пребывал в таком состоянии, я воспользовался техникой допроса.

Государь, разрешив Емельяну Сергеевичу обучить меня ей, вряд ли подозревал, что мне доведется применять ее на таком высокопоставленном человеке чужой страны. Но раз Квинт не желал говорить сам, мириться с его упрямством я не собирался.

— Кто приказал тебе убить князя Романова?

— Никто, — последовал ответ.

Учитывая, что врать под допросом считалось невозможным и вряд ли сидящий передо мной сенатор тоже в прошлом был сингуляром, я изменил вопрос:

— Кого должны были убить наемники после крушения самолета? — спросил я.

— Всех, кого найдут, — ответил Квинт Овидий.

Немного помолчав, я хмыкнул. Да тут целая провокация международного конфликта. Разрыв союза из-за гибели послов. Ставки куда выше, чем просто желание ключников насолить одному конкретному князю.

— Кто приказал тебе избавиться от делегации Русского царства? — спросил я.

— Я не знаю.

Ну, тоже правильно. Я бы на месте таинственного заказчика тоже не стал рассказывать о себе и представляться. И уж в мире, где существует техника допроса, налаживать личный контакт — смертельно опасно. Не справился сенатор — и легко бы выдал своего настоящего хозяина.

— Как тебе отдали приказ избавиться от делегации Русского царства?

— Прислали анонимное письмо с меткой, — ответил он.

Я продолжал задавать вопросы один за другим, пока не выяснил всю картину до конца. Все это время «Прозерпина» продолжала кружиться на месте, но волны, поднятые техникой Овидия, постепенно успокаивались.

Выстрел прервал жизнь сенатора Римской империи, и я ткнул пальцем в кровь. Выведя на стене каюты послание от «Мертвой головы», разумеется, на немецком языке — родном для этой организации наемников, я вышел на воздух.

— Ростислав, как обстановка? — спросил я, глядя на берег.

За все время, что я провел на яхте, судно успело удалиться всего на полкилометра. Но возвращаться вплавь мне не требовалось, к счастью, мой дар позволял даже ног не замочить.

— Все спокойно, князь, — доложил мой биологический брат.

— Готовься к отходу, — велел я.

Иващенко не стал уточнять, чем закончилось на яхте, и я мысленно поставил ему плюс.

Включив невидимость обратно, я пробежал по волнам и, легко перемахнув бортик причала, едва не наступил в лужу крови, набежавшую из пристреленных Ростиславом охранников сенатора.

А оказавшись рядом с братом, легонько тронул его за плечо.

— Не спишь? — спросил я Ростислава. — Пойдем, пора возвращаться.

Мы добрались до оставленного нами микроавтобуса, где избавились от доспехов и снова оказались в своей одежде. А дальше — новая встреча с автомобилем Марка Асиния и возвращение в отель.

— Князь, будут ли какие-то еще распоряжения? — спросил Ростислав, припарковав машину.

— Нет, до завтра отдыхай, — покачал головой я. — Деспот начнет допросы наемников, я возьму тебя с собой, вместе послушаем их признание.

Распрощавшись с Иващенко, я поднялся к себе в апартаменты. По дороге велел дежурящему у моих покоев стюарду накрыть плотный ужин, а сам все это время обдумывал сложившуюся ситуацию.

Это ключники не хотят союза Римской империи и Русского царства, или только один из членов общества? Ведь Бернар, как их глава, наверняка знал, что я буду в том самолете. И должен был догадаться, что ничего из этой затеи не выйдет. Так какой смысл в таком вялом и неубедительном покушении?

От мыслей меня отвлек звонок на стационарный телефон. «Оракул» сразу же определил, что со мной желают поговорить из дома сенатора Марка Асиния. Взглянув на трубку, я поднял ее и приставил к уху.

— Князь Романов слушает, — проговорил я.

— Здравствуй, сынок, — с легким смешком произнесла Юлия Александровна. — Нам пора встретиться и все обсудить.

Глава 5

— Мы находимся на сенаторской пристани, — вещал корреспондент взволнованным голосом, — где сегодня ночью случилось немыслимое нападение на сенатора Квинта Овидия.

На экране показалась «Прозерпина», пустая и безжизненная. Не знаю, специально так было задумано или случайно вышло, но при желании на палубе можно было рассмотреть кровавые пятна, оставшиеся от сдавленных телохранителей сенатора.

— К сожалению, нападавшим удалось задуманное. Сенатор Квинт Овидий был найден убитым в своей каюте, — продолжал журналист. — На данный момент известно, что действовал как минимум один одаренный со стихией Земли. С помощью своей магии он расправился с телохранителями сенатора, воспользовавшись сложной техникой, повторить которую может только ранг не ниже А2. Пока у нас нет официального подтверждения, связана ли эта атака с облавами по всему Риму, но мы будем держать вас в курсе событий.

Олег Константинович нажал кнопку на пульте, отключая звук на телевизоре, и с каменным лицом перевел взгляд на меня.

— Дмитрий Алексеевич, позвольте вас поздравить, — сказал он. — Сегодня ночью мне позвонили из Кремля. Государь велел передать вам, что весьма впечатлен вашими действиями и хвалит ваше милосердие.

Я улыбнулся собеседнику, удерживая чашку кофе на весу.

— Спасибо, Олег Константинович, — ответил я, — всегда приятно знать, что Русское царство поддерживает мои действия.

Посол выдержал короткую паузу, после чего продолжил:

— Это еще не все, князь, — он поставил свой чемодан на столик и, щелкнув запорами, вытащил несколько листов. — Государь также велел передать вам эти бумаги лично в руки.

Вновь кивнув, я раскрыл папку и принялся изучать ее содержимое.

Это был отчет по расследованию катастрофы личного самолета великого княжича Невского. Емельян Сергеевич не прекращал поисков, перетряхнул всех, кто когда-либо вообще прикасался к воздушному судну. И никаких следов стороннего вмешательства найти куратору Царской Службы Безопасности не удалось даже с помощью «Оракула».

Вторая половина бумаг была связана уже с нашим самолетом и почти в точности копировала первую. Начиная с модели воздушного судна и заканчивая результатами последнего технического обслуживания.

— Получается, единственное, что у нас есть — это общая серия, — подвел я итог, закрывая папку. — Однако это не случайность.

— Возможно, наемники что-то прояснят, Дмитрий Алексеевич, — ответил посол, убирая документы обратно в чемодан. — Емельян Сергеевич Невский очень жаждет прочесть результаты допросов «Мертвой головы». Великий князь уверен, что вы выясните, каким образом они не только наш самолет подорвали, но и как добрались до его старшего сына.

— Что ж, надеюсь, нас действительно допустят на допрос, как и обещал Марк Асиний, — сказал я, после чего допил свой утренний кофе.

После вчерашнего разговора с бывшей государыней, состоящего из двух предложений, «Оракул» проверил особняк сенатора. И не нашел там Юлии Александровны, зато обнаружил, что к номеру Марка Асиния имелось временное подключение с нового предоплаченного телефона.

— Для этого мы и едем к деспоту на прием, — кивнул мне Олег Константинович. — Вас официально представят, как члена делегации Русского царства. Вам не обязательно ни с кем разговаривать, и тем более с Агриппой IV лучше не стоит заводить разговоров перед его придворными.

Я вскинул бровь, и посол пояснил:

— По протоколу я передаю свои верительные грамоты, но остальные представители Русского царства сохраняют молчание. Ваш разговор возможен только после официальной части, когда деспот изволит прогуливаться в своем саду, — произнес он. — И вот там уже никакие правила сдерживать вас не будут. Но и простых людей вроде меня туда не пустят.

— Только для благородной публики? — уточнил я.

— Вы можете взять с собой Ростислава, слуга допускается, — продолжил рассказ Олег Константинович. — Но я очень прошу вас не делать резких движений и никому дорогу не переходить, Дмитрий Алексеевич. Деспот наверняка захочет посмотреть на вас в бою, и какой-нибудь молодой да дерзкий аристократ из бедных, но прикормленных вызовет вас на дуэль. Таких при каждом дворе в Европе держат — их, если что, не жалко. А когда нужно пролить кровь или испытать кого — идеальнее исполнителя не найти.

Хмыкнув, я улыбнулся.

— Так в чем проблема, хотите, чтобы я отказался от вызова?

— Ни в коем случае! — чуточку возмущенно ответил посол, откинувшись на спинку кресла, будто я его оскорбил. — Я прошу, Дмитрий Алексеевич, только о том, чтобы вы сами не выступали инициатором вызова.

— Это можно, — кивнул я.

— В таком случае, — поднявшись, произнес Олег Константинович, — предлагаю выезжать.

Возражать я не стал. И к тому, что, возможно, придется убить какого-то римского дворянчика, относился равнодушно. В конце концов, я за первые сутки в их столице уже не один десяток положил.

А деспот, если выступит с такой инициативой, заодно проверит, мог ли я устранить его сенатора. То, что официально с охраной расправился одаренный Земли, еще не значит, что сам Агриппа IV в это верит.

Но посмотрим, как все сложится. В конце концов, это Рим, родина выражения «хлеба и зрелищ». Здесь с древних времен любили смотреть, как люди режут друг друга. И невзирая на минувшие века, человеческая сущность неизменна.

* * *

Сам дворец деспота не произвел на меня впечатления. Античная архитектура, под которую был стилизован комплекс, ничего не задевала в моей душе. Так что, мазнув пару раз взглядом по стенам, я просто двигался в составе делегации, ни с кем не заговаривая.

Когда же начался прием, и нас пригласили внутрь тронного зала, я смог оценить масштабы последствий своих ночных приключений. Охрана составляла едва ли не треть находящихся в зале людей.

Сам Агриппа IV, прекрасно выглядящий поджарый мужчина с короткой стрижкой вьющихся темных волос, тяжелым взглядом и орлиным носом смотрел поверх наших голов, равнодушно заслушивая своего распорядителя. Деспот сидел в позе мыслителя, подпирая волевой подборок широким кулаком, и не проявлял интереса ни к чему и ни к кому в зале.

Аура власти монарха Римской империи не давила, хотя и заполняла собой все помещение. Впрочем, по количеству подданных деспот серьезно уступал русскому государю, и если уж Михаил II не мог согнуть меня с наскока, Агриппе IV можно было и не пытаться.

Распорядитель продолжал перечислять членов делегации, и когда произнес мое имя, деспот впервые проявил живой интерес. Хотя, конечно, удивление было излишним — владыка Римской империи и так прекрасно знал, что я сегодня приду к нему.

— Князь Романов? — жестом остановив своего человека, переспросил Агриппа IV, плавно поднимаясь на ноги.

Охрана, отделяющая правителя от гостей в зале, расступилась, пропуская деспота. Он был высок, лавровый венок блестел на голове, белые одежды струились, будто в помещении гулял легкий ветерок.

Олег Константинович такого не ожидал, но коснулся моей руки, понуждая сделать шаг навстречу. Я не стал отказываться, тем более что официально как раз и прибыл ради этой встречи.

Деспот не дошел до меня метров пять, и я остановился, не приближаясь. Его придворные негромко перешептывались, но никакой враждебности я от них не ощущал. В зале царило любопытство и неприкрытый интерес. Агриппа IV мало на кого так явно обращал внимание.

Поклонившись — с достоинством, но без подобострастия — я выпрямил спину и спокойно смотрел в глаза деспота. А тот улыбнулся вдруг и обратился ко мне:

— А ты моложе выглядишь, чем я думал, — заявил он. — Что ж, это только подтверждает, что русский государь правильно держит в кулаке своих подданных. Посмотри на моих сенаторов — одни толстяки! И уже забыли, когда в последний раз им приходилось драться.

Толпа поддержала своего повелителя негромким смехом.

— В здоровом теле — здоровый дух, государь, — ответил я с улыбкой. — Как и многие молодые благородные люди Русского царства, я поддерживаю себя в форме. И как показывает практика, это приносит плоды.

— Еще как приносит! — воскликнул деспот, продолжая смотреть на меня с улыбкой. — Карл IX не даст соврать, насколько полезно заниматься собой и не забывать о тренировках. Твоими руками завершилась война Римской империи. Но нас, как и в прежние времена, старается укусить слишком много собак. Что скажешь, если я предложу тебе выступить моим союзником в борьбе против Османской империи? Пойдешь под мои знамена?

Говорил он с улыбкой, показывая всем, что это шутка. Но, разумеется, никакой шуткой здесь и не пахло. Наверняка, если я соглашусь, мне предоставят и титул, и подданных. Сам деспот обзаведется не столько военачальником, сколько гением, которого хотел заполучить, затеяв переписку со мной.

Однако рассматривать это предложение как провокацию нельзя. Понятно, что никто чужака руководить своими армиями не поставит, а по титулу я равен местному графу, значит, вполне могу водить войска. Римские войска. Сейчас подразумевается только один ответ — однозначный отказ. И только потом, в личных беседах, при которых не будет свидетелей, деспот может предложить мне нечто вполне реальное.

— Я слишком правильно воспитан, чтобы менять свою родину на сладкий запах славы и денег на чужбине, государь, — ответил я с поклоном.

Агриппа IV рассмеялся, вновь оборачиваясь к своим подданным, стоящим от нас по обе стороны.

— Вот видите, честные люди Рима, каким должен быть ответ настоящего героя?! — продолжая смеяться, произнес он. — И вы говорите мне, деспоту Римской империи, что сенатор Овидий поступал правильно, когда решился покинуть родную страну и лизать сапоги испанскому королю?

Его веселость резко сменилась на гнев. Аура власти завихрилась, приводя воздушные массы в движение. Но деспот не пытался давить на всех, нет, он действовал исключительно точно — в толпе несколько человек захрипели, лишенные воздуха.

— Князь Романов, составишь мне компанию во время прогулки, — сказал Агриппа IV, после чего резко взмахнул рукой, и на пол повалились несколько его придворных. — Экзекутор, возьми этих предателей и спроси их, с чего это они вздумали выгораживать предателя Римской империи во время войны.

Деспот вернулся на свой трон и вновь занял ту же позу. В это время охрана кого-то волокла прочь, не церемонясь. Впрочем, настроение этот эпизод присутствующим однозначно поднял, я слышал, с каким одобрением придворные обсуждают расправу над предателями.

— Продолжим, — махнув рукой, приказал Агриппа IV.

После нашей делегации настал черед вручения верительных грамот послов Германского рейха. И все шло по протоколу, пока не пришло время деспоту направиться в сад для предобеденной прогулки.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне русский посол шепотом, — пожалуйста, не забывайте, о чем я вас просил.

Кивнув ему, я встретился взглядом с придворным, который как раз направлялся ко мне. Как и большинство представителей благородного сословия Римской империи, он был толстоват, однако под одеждой угадывалась фигура бывшего бойца.

— Князь Романов, прошу следовать за мной, — с поклоном обратился он ко мне. — Деспот желает вас видеть на прогулке.

— Ведите, — равнодушно отозвался я.

Мужчина не представился, и хотя благодаря искусственному интеллекту я прекрасно знал, кто передо мной, однако раз начальник охраны дворца считает, что нам знакомиться не нужно, настаивать я не собирался.

Сам Агриппа IV уже был в саду, но из зала люди уходить не спешили. Для них наступило время обсудить прием и каждое сказанное монархом слово. На прогулку же шли только избранные лично деспотом, и при этом если сегодня тебя позвали, это совершенно не значит, что когда-либо в жизни тебя вновь удостоят такой чести.

Вот и я в понимании местных должен выпрыгивать из штанов от того, что меня позвали.

Честно признаться, я чувствовал нарастающее раздражение. Дворец, который должен был подавлять меня своим величием, воспринимался мной облагороженными развалинами. Не могу я всерьез восторгаться древними руинами, когда куда чудеснее и восхитительнее — высокоскоростная связь. Не могу наслаждаться артефактами прошлого и верить в мудрость древних, ведь объективно они все знали меньше, чем современный школьник.

И это нарочитое подчеркивание, что Римская империя — преемник той самой, великой Древнеримской, меня несколько раздражало. Да, в большинстве случаев это было лишь внешнее, наносное копирование, когда императора величают деспотом, а придворные носят стилизованные под тоги одежды. Но такое нелепое в современном мире стремление к прошлому наводило уныние.

Я бы на самом деле совершенно не удивился, если бы Агриппа IV отстроил Колизей и травил там львами преступников. Однако наличие практически под боком престола Папы Римского, вероятно, не позволяло возвращаться настолько в прошлое. Или это только пока?

В таком настроении я вышел на яркое солнце. Деспот шагал в отдалении, не спеша и наслаждаясь прогулкой. За ним следовало человек пятнадцать из свиты правителя, и именно к ним меня повел начальник дворцовой охраны.

Весь сад был также выстроен с тщательностью и любовью к древнеримской культуре. Учитывая бродящих по периметру бойцов в современных доспехах, это смотрелось сюрреалистически. Однако я не собирался навязывать свое мнение местным, в конце концов, это их страна, и как в ней жить, римляне разберутся сами.

— Дмитрий, — подозвал меня Агриппа IV, нетерпеливым жестом отгоняя остальных сопровождающих. — Говорят, ты всю ночь проездил по дорогам моей столицы и даже не останавливался нигде, чтобы посмотреть достопримечательности. Как тебе Рим?

— Ваше сохранение старины достойно уважения, государь, — ответил я. — Однако, боюсь, я вас расстрою, когда скажу, что я смотрю в будущее, а не оглядываюсь на прошлое.

Деспот кивнул с легкой улыбкой на губах. Мы шли по аккуратным дорожкам, сложенным из нешироких мраморных плит. Вокруг садовники вырастили настоящий лабиринт, в котором возвышались над зелеными насаждениями купола белых беседок. Часть из них была занята, вход в сад деспота был ограничен только для простолюдинов. Ну и, разумеется, лишних охрана к Агриппе IV не подпустит.

— А что скажешь о судьбе Квинта Овидия? — задал новый вопрос он.

— У человека, который стал сенатором Римской империи, всегда полно врагов и шанс на насильственную смерть выше, чем у любого другого жителя твоей страны, — ответил я, чуть прищурив глаза от солнца. — Как по мне, гораздо важнее, для чего он жил, чем то, за что он умер.

Деспот усмехнулся.

— Вот как? — уточнил он. — Думаешь, я должен согласиться с выводами своих следователей и подписаться под убийством сенатора, совершенным одаренным Земли?

— Не мое дело что-либо думать о том, как править Римской империей, — ответил я, легко пожимая плечами. — Но я бы хотел напомнить о судьбе наемников. Сенатор Асиний обещал, что я буду присутствовать на допросах.

— Не твое дело, говоришь, думать? — посмеялся Агриппа IV. — И это мне говорит, пожалуй, самый гениальный человек Русского царства?! Что ж, твое желание мне понятно, и слово сенатора будет исполнено. Я не хочу становиться твоим врагом, Дмитрий. Уж слишком лихо твои противники отдают свои жизни. А мне еще, как ты сам правильно подметил, нужно Римской империей править. Как видишь, я даже не стал допускать к тебе своих молодых глупцов, чтобы попробовали твои силы. Лукреций!

Деспот махнул рукой, и начальник безопасности дворца вновь приблизился к нам.

— Отведи князя Романова к наемникам, — распорядился деспот. — И сенатора Асиния не забудь захватить туда же.

Придворный поклонился, и я последовал за ним. Шагов через пятьдесят к нам присоединился и сенатор. Марк Асиний выглядел крайне довольным, но я не стал уточнять, что конкретно его так радует — предстоящие допросы или смерть Квинта Овидия и, очевидно, допрос его дружков, арестованных в тронном зале. Внутренние распри римлян меня интересовали еще меньше, чем интриги русского благородного общества.

Казематы дворца деспота мало чем отличались от казематов Кремля. Нас с сенатором посадили перед широкой стеной, завешанной мониторами. И в течение нескольких часов мы слушали и смотрели, как идет процедура допроса.

Но уже в самом начале было ясно, что мы ничего толкового не узнаем. Служба римской безопасности сработала на отлично, от них не ушел никто из наемников «Мертвой головы». Вот только их столичный руководитель пустил себе пулю в лоб в тот самый момент, когда в представительство пришли люди Асиния.

— Мне очень жаль, что они не прояснили того, что вам требуется, ваше сиятельство, — произнес Марк Асиний, когда мы закончили.

— Ничего страшного, сенатор, — улыбнулся я. — Главное они все-таки сказали. «Мертвая голова» не имеет отношения к взрывам самолетов. Однако тот факт, что они знали, что катастрофа случится, уже многое говорит о настоящем организаторе этого покушения.

Сенатор кивнул и повел меня на выход, дружески придерживая за локоть.

Итак, теперь можно встретиться с моей биологической матерью и поговорить откровенно. Потому что теперь я точно знаю, что наемники не устраивали взрыв, но были предупреждены, что он случится.

И не сенатором Овидием, уж в этом я убедился лично еще ночью. Остаются только ключники.

Глава 6

Встречу Юлия Александровна назначила в дорогом ресторане, но не слишком близко к центру имперской столицы. Предосторожность была не лишней — возле дворца постоянно крутятся огромное количество людей, и узнать бывшую государыню могли бы многие, несмотря ни на какие попытки скрыть свою личность.

С собой я взял Ростислава, которому предстояло ждать в машине. На всякий случай — в «Бастионе», благо габариты внедорожника позволяют ему разместиться за рулем. В багажнике с нами отправился и один чемодан со «Стражем». Мы на враждебной территории, и расслабляться я не собирался.

Квартал, в котором располагался ресторан, оказался запружен автомобилями. То ли здесь всегда так, то ли сегодня какой-то бешеный ажиотаж. Но даже с дипломатическими номерами и гербами Русского царства нам приходилось протискиваться по узким улочкам.

«Оракул» автоматически отмечал, что вокруг полно иностранцев, но в этом-то как раз ничего удивительного и не было. Рим — место паломничества туристов, здесь круглый год сотни тысяч чужих граждан слоняются, чтобы прикоснуться к старине. А чем дальше от дворца, тем демократичнее цены, вот и стягиваются в такие места люди попроще.

— Ждите здесь, — велел я, когда Ростислав остановил машину напротив входа в ресторан.

Таскать с собой живую охрану я не хотел, и от лишних сопровождающих избавился. Впрочем, с подполковником Лесным об этом договориться оказалось неожиданно легко. Заранее проинструктированный из Москвы, разведчик был прекрасно осведомлен о моих возможностях. Знал, что один я гораздо спокойнее уйду от любого преследования.

Симпатичная девушка в облегающем черном платье приветствовала меня на крыльце.

— Здравствуйте, меня зовут Алессандра, — представилась она с поклоном, полным почтения.

Естественно, говорила она на итальянском. Не то это место, чтобы здесь владели большим набором языков. Хотя наверняка еще какие-то европейские Алессандра знает на уровне нескольких предложений.

— У нас сегодня многолюдно, но мы сейчас же найдем для вас подходящий столик, — еще только заканчивая поклон, продолжила Алессандра.

— В этом нет необходимости, — прервал я ее жестом, тоже переходя на язык Римской империи. — Меня уже ждут. Патриция.

На лице сотрудницы ресторана мелькнуло краткое удивление, но она тут же справилась с эмоциями. Так что меня проводили практически в самый центр заполненного людьми зала. За небольшим круглым столиком действительно сидела моя биологическая мать.

Волосы бывшая государыня заплела в толстую косу, которую перекинула на грудь. Белое свободное платье с открытыми плечами, макияж, зрительно меняющий черты лица. При этом несколько дорогих украшений Юлия Александровна все же надела.

— Здравствуй, сынок, — с улыбкой произнесла она, держа руки на столешнице. — А я боялась, что ты не придешь.

Я не ответил, садясь на свободный стул. Алессандра тут же вручила мне меню, но я отмахнулся:

— Принесите мне только крепкий черный кофе, — распорядился я.

Девушка поклонилась, привлекая внимание сидящих в зале людей к нашему столику, после чего скрылась на кухне. Искусственный интеллект и здесь пометил множество иностранцев, только в отличие от тех, что гуляли по улицам, эти засветились в военных базах Германского рейха. Гражданских среди посетителей просто не было.

Интересное у бывшей царицы прикрытие. Бойцы спецназа, не уволенные в запас, а всего лишь отправленные в отпуска. Да еще набранные со всей немецкой земли и случайно оказавшиеся все в одном месте. И именно в тот день, когда мы с бывшей Юлией Александровной решили поговорить с глазу на глаз? Надо же, какое маловероятное совпадение!

Поставив на наш столик купол от подслушивания, я обратился к своей биологической матери:

— Можешь говорить.

— Это нападение — не ключников дело, — тут же поспешила сообщить она, кладя пальцы на мое запястье. — Бернар не дурак, он не стал бы тебя провоцировать. Дима, сынок, тебя хотят рассорить с обществом.

«Оракул» перехватил управление камерами ресторана, и наблюдал сверху за нашим окружением. Но я и без искусственного интеллекта понимал, что у той девушки справа в сумочке наверняка спрятан пистолет. Однако количество спрятанного от моих глаз оружия оказалось куда больше.

— Для того чтобы поссорить меня с ключниками, даже стараться не нужно, — заметил я, бегло обводя зал взглядом. — Твои друзья сами сделали все, чтобы стать моими врагами. А врагов я прощать как-то не привык. Как думаешь, может быть, это мне от тебя передалось по генам?

Царица нахмурилась.

— Конечно, ключники не идеальны, и среди них хватает разных людей, у каждого из которых свое мнение, — произнесла она, подтверждая мою версию о том, что в обществе все не так гладко. — Но, поверь, сынок, Бернар, их Хранитель, желает видеть тебя своим другом. И готов встретиться лично, чтобы загладить любую вину общества перед тобой и твоей супругой.

Я хмыкнул в ответ и наш разговор прервался. Алессандра принесла мой кофе, после чего с поклоном удалилась обратно на кухню.

— Ты пришла на эту встречу не одна, здесь весь зал заполнен вооруженными людьми, и хочешь сказать, что желаешь мира? — уточнил я.

Юлия Александровна вскинула брови, глядя на меня с неподдельным удивлением.

— Дима, — четко выговаривая звуки, произнесла моя биологическая мать. — Я пришла сюда одна.

Сказав это, она сильнее сжала мою руку и, не сводя с меня взгляда, попросила. Ее голос чуть дрогнул при этом, и я впервые увидел бывшую государыню действительно напуганной:

— Ты ведь защитишь меня?

На мой телефон пришло сообщение с неизвестного номера, и тут же высветилось перед глазами:

«ЛЮДВИГ. БЕГИ»

Сидящий слева от нас мужчина без замаха швырнул нож в голову царице. Блеснул металл в свете ресторанных ламп, но бессильно отлетел, столкнувшись с моим покровом. Мгновенно оказавшись на ногах, я запустил в сторону врага десяток миллиметровых полей, превращая голову противника в решето.

Девушка справа в вечернем платье сунула руку в сумочку. Подхватив магией вилку с тарелки, я швырнул ее в глаз убийцы с такой силой, что зубья вышли из затылка. Пистолет, за который ухватилась несостоявшаяся противница, полетел на пол.

— Ростислав!

С улицы уже доносился звук рявкающей винтовки, отстреливающейся в ответ на короткие автоматные очереди — мой биологический брат тоже уже вступил в сражение.

Схватив царицу за руку, я выдернул ее из-за стола. Посетители обнажали оружие, стреляли. Но пули оседали на пол, остановленные моими щитами. Попавший под их огонь официант завалился, опрокидывая поднос с посудой.

— Уходим! — приказал я.

Однако с балкона второго этажа наперерез мне спрыгнул здоровенный мордоворот с автоматами в каждой руке. Но огонь открыть он не успел — в его голове возникла сквозная дыра, сквозь которую я увидел «Стража», стремительно вошедшего в ресторан.

Волна силовых полей разлетелась от моего покрова в сторону зала, заполненного убийцами, и вражеская стрельба оборвалась. Нападающие валились на пол, на столы, роняли оружие — не все из них погибли сразу, но продолжать бой уже никто не мог. В панике кричали на кухне повара и официанты.

— Дима! — воскликнула бывшая государыня, которую я все так же тащил за собой.

Окружив царицу отдельным щитом, я толкнул ее в спину.

— Защита! — отдал я приказ, обращаясь к роботу.

«Страж» раскрылся, поймал Юлию Александровну своим нутром и тут же вновь закрылся. В мгновение ока развернувшись, робот открыл огонь, убивая спешащих к ресторану врагов. Их было слишком много, чтобы оставаться и принимать бой — не тогда, когда у меня в руках бывшая государыня.

Я тоже направился к выходу, краем глаза наблюдая, как покинувший машину Ростислав выпрямляется в полный рост. «Бастион» принял на себя пару случайных пуль, и Иващенко обрушил на врагов огонь из пулемета, закрепленного на предплечье.

Свистящие крупнокалиберные пули, предназначенные для пробития боевой брони, рвали тела нападающих на куски, омывая брусчатку пригоршнями крови. Кричащие в панике туристы частью бежали прочь от злополучного ресторана, либо уже лежали на брусчатке, не подавая признаков жизни.

Подчиняясь моей воле, «Оракул» показал мне карту квартала, пометив спешащих к нам врагов. Их были сотни, и если первые носили гражданскую одежду, за ними шли уже одетые в доспех бойцы. И они продолжали скапливаться в квартале, подходя по улицам и высовываясь из ближайших домов.

— Уходим, — велел я, и «Страж» с ценной ношей тут же оторвался от земли.

Он успел подлететь метра на два, прежде чем в него устремилась противотанковая ракета. Перехватив вражеский снаряд силовым захватом, я вернул его стрелку, и взрыв разметал наскоро организованный нападающими заслон из легковых машин. Умника с ракетной установкой расплескало и сожгло, оставив лишь обгорелую обувь.

— Ростислав! — крикнул я.

Но мой биологический брат и сам оценил ситуацию. Легко запрыгнув на крышу внедорожника, он продолжал отстреливаться, пока на улицу не выплеснули первые противники в доспехах. Вокруг их брони вспыхивали силовые щиты, сбивающие тяжелые пули, и Иващенко выпустил рукоять пулемета.

С громкими щелчками оружие сменилось, прошелестела, вставая на свое место, маленькая ракета с ярко-синей краской. Ростислав вдавил скобу, и электромагнитный снаряд улетел прямо в грудь ближайшего врага. Хлопок ударил по ушам, а лишившиеся защиты доспехи тут же оказались продырявлены из пулемета.

Нырнув на место водителя, я захлопнул за собой дверь. Хрустнул, переключаясь, рычаг, и я вдавил педаль в пол. Машина зарычала и рванула с места, едва не опрокинув стоящего на крыше Ростислава. От ног его «Бастиона» выстрелили упоры, впиваясь в края крыши, и Иващенко продолжил свой бой.

Я создал перед носом своего внедорожника конус из силовых полей, и стоящие впереди горящие автомобили моя машина прошла, легко раскидав их в стороны. Где-то в отдалении ревели сирены — к нам спешили полиция и спецназ римской безопасности. Вот только их перехватывали в начале квартала, осыпая гранатами и кумулятивными снарядами. Часть местных силовиков уже была уничтожена, вторая отступала, дожидаясь подкреплений.

Совсем у Агриппы IV дела с безопасностью плохи, раз такое масштабное нападение возможно в его столице. Или же все гораздо проще, и под деспота копают его же приближенные, как это было в Русском царстве с мятежниками?

«Оракул» проложил кратчайший путь к свободе, и я выкручивал руль, лавируя по узким римским улочкам, щедро орошенным кровью и заваленным трупами. Картинка с картой и метками врагов транслировалась и Ростиславу, так что он постоянно вертелся, работая пулеметом то по окнам, то по подвалам, пресекая попытки врагов открыть по нам огонь. За нами оставался четкий след из горячих гильз.

Естественно, наш внедорожник был окружен моим щитом, и Иващенко ничего не угрожало. Однако я держал силовое поле невидимым, чтобы экономить силы. Судя по количеству нападающих, они мне еще могут пригодиться.

Я видел, как мерцает зеленая точка на карте — «Страж» с царицей в брюхе поспешно уходил по крышам, выжимая максимум из своих возможностей, но при этом так, чтобы не повредить укрытую внутри женщину. Каждый прыжок позволял роботу перемахивать через дом, и такими темпами до посольства он доберется минут за десять.

Я же крутил руль, пока Иващенко поливал огнем улицы. «Бастион» подавал ему новые патроны, переключая коробки с ними в автоматическом режиме. Но, разумеется, боеприпасы у него не бесконечны и скоро кончатся.

Ростислав еще трижды палил из ракетницы, обесточивая вражеские доспехи. Эффект от каждого снаряда отключал десяток противников, заставляя их застыть на месте. А тяжелые пули прошивали лишенную силовых полей броню, как бумагу.

Петляя по улицам, я периодически сам вступал в бой, разбрасывая силовые поля по тем направлениям, где «Оракул» показывал мне врагов. А противники продолжали подходить к нам.

Наконец, мы вылетели на прямую улицу. Впереди я увидел горящие машины римского спецназа. Рядом валялись обгоревшие тела, не подающие признаков жизни. Я вдавил педаль, набирая скорость и двигаясь прямо на пылающие остовы.

— Ростислав, прыжок. Три.

Упоры «Бастиона» втянулись обратно в доспех, и мой биологический брат резко присел, едва не ложась на крышу. В нашу сторону полетела очередная граната, но я отправил ее обратно.

— Два, — продолжая разгон, я с магией вышиб бронированное стекло внедорожника, одновременно зажимая педаль газа силовым полем и выбираясь из-за руля. — Один!..

Ростислав прыгнул, и я вместе с ним оттолкнулся от мчащейся машины. Подхватив силой дара тяжелый «Бастион», я взмыл в воздух, резко набирая высоту. Внедорожник влетел в пылающий автобус, и взрыв отбитой гранаты совпал со скрежетом сминаемого металла.

Тащить Иващенко в комплексе было не слишком легко, однако окутав нас обоих коконом силы, я выпустил крылья. Снизу по нам пытались стрелять, но мы уже оказались почти в полукилометре от земли. К тому же солнце светило врагам в глаза, и даже прицелиться противнику было сложно.

Направив наш полет в сторону посольства, я поймал взглядом точку «Стража» на карте, он почти достиг пункта назначения. За нашими спинами поднимались в воздух полицейские вертолеты. Пылал квартал, в котором на меня была устроена засада, и что-то вдохновенно кричал Ростислав.

Моего брата распирало от плещущего в венах адреналина. Я слышал, насколько он в восторге от случившегося сражения. К тому же Ростислав, когда мы только начинали подъем, успел отстрелять весь свой ракетный запас и выпустить пару очередей. Разумеется, управляемый моим «Роем», его «Бастион» корректировал огонь, так что каждый снаряд попал в свою цель.

— Снижаемся, — предупредил я, меняя направление полета. — Готовься к бою.

— Е-есть, к-князь, — ответил Иващенко, стуча зубами от перевозбуждения.

«Оракул» оценил состояние моего биологического брата и распорядился «Бастиону» вкатить Ростиславу немного успокоительного, сбивая азарт боя.

Над посольством Русского царства уже выли сирены. Из земли выдвигались упрятанные стены, на которые забегали царские солдаты в тяжелых боевых доспехах. «Оракул» показал мне карту Рима и отметил слепые зоны — связь там гасили принудительно.

Мои «Стражи» занимали позиции, готовясь прикрывать нас. Но первым они, разумеется, сторожили своего собрата с ценной ношей. Больше отпускать бывшую царицу было нельзя.

Судя по камере внутри робота, Юлии Александровне пришлось пережить не самые лучшие моменты жизни. От резких прыжков и скачков бывшую царицу так размотало, что она едва соображала, что происходит. Но держала себя в руках, стискивая зубы и жмуря глаза.

Ростислав пришел в себя после инъекции и уже не стучал зубами. А я направил нас прямиком на посольство, расправляя крылья в сияющий ярче солнца герб Русского царства. Не для бравады, а просто чтобы никто из охранников посольства не решил с перепуга подбить пару летящих людей.

Так мы и попали на территорию. Кремлевский гвардеец с опустевшим боезапасом, готовый открыть огонь в любой момент, и я в слегка потрепанном костюме.

Ко мне тут же подбежал заместитель нашего посла.

— Князь! — издалека закричал он, быстро перебирая ногами. — Слава Богу!

Я кивнул ему, отряхивая запылившиеся рукава пиджака.

— Здравствуйте, Евгений Сергеевич, — сказал я. — Мне нужна камера с единственным выходом. У меня ценный пленник.

Он не успел ответить, как «Оракул» вывел картинку кортежа Олега Константиновича. Двигавшийся от дворца деспота посол попал в окружение, и сейчас его машины обстреливали со всех сторон с ничуть не меньшим упорством, чем меня несколько минут назад.

— Мне пора, — объявил я, выдохнув. — Ростислав, позаботься о нашем грузе. Никому не покидать территорию посольства!

И пока Иващенко еще не успел ответить, я уже взбежал по воздуху, создавая под ногами силовые поля.

Кажется, это уже война.

Глава 7

Место для засады было подобрано идеально. Дорога проходила между длинными высотками и имела всего две полосы. Засевшие в домах солдаты Германского рейха атаковали из окон, находясь в полной безопасности — стрелять по ним снизу было бы максимально неудобно.

Кортеж посла Русского царства сопровождался двумя машинами полиции. Сейчас они замерли на месте, уже объятые пламенем, преграждая своими остовами путь. Праздношатающихся зевак не было видно, кроме тех, кто остался лежать в лужах крови на земле.

Избавившись от сопровождения, немцы поспешили к оставшимся машинам, чтобы закончить начатое. Отряд солдат в легких доспехах стремительно приближался к автомобилю посла, расстреливая русские машины. Бронированные автомобили держались, и выковыривать посольских немцам пришлось бы долго.

Я был уже неподалеку, когда «Оракул» показал мне приближение еще одного противника.

В тяжелом доспехе, но без перчаток, он шагал по улице уверенно и на ходу раскручивал огненные хлысты. Искусственный интеллект сканировал местность вокруг засады, но других магов не находил, что означало только одно — этот немец здесь главный.

До остова полицейской машины одаренному предстояло пройти еще около пятидесяти метров. Однако маг раскрутил свой хлыст и выбросил его вперед. Длинная огненная полоса прочертила в воздухе линию.

Обгорелый кузов развалился на две неравных части, и немецкий аристократ дернул хлыст в сторону, отбрасывая обломки с дороги. На землю плеснул расплавленный металл.

— Ранг А4, — сообщил мне искусственный интеллект, оценив вложенную в технику силу.

Сложив крылья, я устремился вниз и вперед, все больше набирая скорость.

А немец тем временем поднял руки с хлыстами, намереваясь ударить уже по ближайшей русской машине. «Оракул» вошел в систему управления автомобиля и врубил защиту от магии как раз в тот момент, когда техника почти коснулась машины.

Горячий пар брызнул в стороны, не причинив транспорту урона. Немец резко обернулся, продемонстрировав, что его покров достаточно силен, чтобы ощутить мое приближение, и ударил вторым хлыстом в мою сторону.

Увернуться уже бы не вышло, и я принял удар на свой щит. Яркая вспышка чужой магии скользнула по прикрывающему меня куполу, оставив черный след копоти на силовом поле и широкую прореху в защите.

И я столкнулся с врагом, ударив его ногами в грудь. Обычного человека бы от такого расплескало в клочья, но немец лишь отклонился назад. Даже шага не сделал, чтобы удержать равновесие, только накренился, раскинув руки в стороны, и тут же начал выпрямляться.

— Экзоскелет неизвестной модели, — констатировал искусственный интеллект, прежде чем я отскочил от врага. — Провожу анализ...

Немец выставил ладони в мою сторону и выпустил волну белого пламени. Воздух между нами вскипел, асфальт под ногами потек и начал парить от жара. Враг сам погрузился по щиколотку, но пошел на меня, оставляя за собой глубокие следы в расплавленном покрытии.

Я же держал его атаку щитом и методично забивал неодаренных немцев, посылая в каждого по несколько мелких силовых полей. «Оракул» выдавал точные расчеты, чтобы мне не приходилось отвлекаться. И враги падали наземь один за другим.

До аристократа оставалось шагов десять, температура стала уже невыносимой, и я отпрыгнул назад еще, разрывая дистанцию. Чужое пламя проедало мои щиты, но получалось у него это не слишком быстро. Я успевал укреплять защиту заново прежде, чем техника доберется до меня.

Немец тратил силы быстрее меня. И если ничего не менять, аристократ выдохнется раньше. Однако он, похоже, тоже это понял и потому сменил тактику.

Огненный поток резко расширился, огибая мой щит со всех сторон и накрывая горящим куполом. Давление на силовое поле становилось мощнее, еще пара минут, и мне дышать будет нечем.

Но ждать я не собирался. Резко сжав поле до размеров собственного тела, чтобы снизить потери силы, я сформировал тонкую иглу в миллиметр. И послал ее бить по врагу со скоростью швейной машинки. Каждый укол приходился в новую точку, с непредсказуемой траекторией, так что немец был вынужден снизить напор.

Покров позволял чувствовать, что мои удары достигают цели, и через три секунды пламя окончательно опало, открывая мне вид отходящего в сторону врага. Забрало его шлема было разбито вдребезги, одной рукой он зажимал левый глаз, вторую держал направленной в мою сторону.

— Назови свое имя, — предложил я на немецком, стряхивая с плеча упавшие на него пылинки. — Так теперь Германский рейх ведет свою внешнюю политику? Нападая на своих же союзников? Или кайзер понятия не имел, что вы здесь устроили?

В ответ он лишь оскалился и швырнул в меня новый поток пламени. И пока я смещался, чтобы просто отойти в сторону от вражеской техники, немец ударил свободной рукой по броне, активируя спрятанное внутри устройство.

Оба наших дара будто ветром сдуло. Моя скорость передвижения резко упала, а враг отступал, с каждым шагом увеличивая между нами дистанцию. «Оракул» тут же пометил для меня зону, внутри которой не будет работать магия. А немец коротко выплюнул:

— Огонь!

Болезненный удар в грудь швырнул меня на асфальт и как тряпичную куклу закрутил в бесконечных переворотах. Где-то по пути я оставил правый рукав пиджака, распорол штанину брюк.

Жаль, хороший был костюм.

— Огонь! — приказал немец, увидев, что я упираюсь руками в землю и медленно поднимаюсь.

Это на окружающий мир я воздействовать даром под блокираторами не могу. А вот собственное тело укреплять, пока в сознании остаюсь — запросто. Не просто так Игорь Михайлович в свое время сказал, что дар Романовых работает от мозга.

Дыхание давалось с трудом, каждый вдох проходил болью — мощная винтовка у немецкого снайпера. Из-за этого я совсем не по-аристократически подавился слюной и закашлялся.

Второй выстрел я услышал по свисту пули. И, оттолкнувшись левой рукой от земли, перевернулся лицом к небу.

Справа от меня взорвался асфальт, посыпая меня крошкой.

— Да убейте его, черт возьми! — продолжил приказывать аристократ.

Выпрямившись, я вытащил платок из внутреннего кармана пиджака и вытер губы, неотрывно глядя на противника.

— Вот теперь поиграем, — произнес я, после чего добавил: — Фриц.

Единственный целый глаз немца дернулся. «Оракул» установил его личность.

А я шагнул в сторону, пропуская новую снайперскую пулю мимо. Она прошла полу пиджака насквозь. Вторая вонзилась в асфальт под моей ногой. Стрелки однозначно были крайне хороши, но все же недостаточно, чтобы попадать по мне каждый раз.

Враг тем временем добрался до ближайшего трупа, чтобы подхватить оброненный мертвецом автомат. Фриц не гасил блокиратор магии и все еще надеялся меня остановить простым оружием.

Я же смещался из стороны в сторону, не давая двум снайперам попасть. Искусственный интеллект вычислил их местонахождение, и теперь оставалось только немного подождать, чтобы избавиться от них.

Если бы погрузился еще глубже в транс, я бы мог эти пули ловить. Вот только без нормальной работы покрова обжигать пальцы не хотелось.

Наконец, немец вскинул автомат и зажал спусковой крючок.

— Сдохни! — зло выдохнул он.

И в этот момент прямо передо мной рухнул первый «Страж». Длинная автоматная очередь бессильно забила в его грудь. Робот раскрыл спину, и я вошел в него, как в обычный доспех.

Как только за мной закрылись пластины брони, я выдохнул с облегчением:

— Давно пора.

И рванул к врагу, не размениваясь на ответную стрельбу. Немец отступил на шаг и, выпустив оружие, вскинул руки. Его кисти тут же закрылись перчатками, и наши пальцы сошлись в захвате.

На секунду мы оба застыли, стараясь передавить противника. Экзоскелет Германского рейха зажужжал, нагнетая мощь. И на какие-то мгновения могло показаться, что ему хватит сил меня продавить.

А потом я шагнул вперед и перебросил немца через плечо. В мой шлем тут же ударила снайперская пуля.

— Убейте их уже, — слыша легкий звон металла, приказал я.

— Исполнено, князь, — отозвался «Оракул», демонстрируя мне исчезновение двух точек в километре отсюда.

Пара «Стражей», сразу же направившаяся не ко мне, а к снайперам, выполнила свою задачу. Пусть и потребовалось чуть больше времени.

Я же неспешно пошел к встающему немцу. Отсутствие забрала позволяло мне рассмотреть гримасу боли и ненависти на его поврежденном лице. Кровь из левого глаза заливала щеку, капала с подбородка внутрь доспеха. Однако Фриц все еще не собирался сдаваться.

Говорить с ним я больше был не намерен. Вся броня аристократа была подсвечена искусственным интеллектом. Я видел слабые точки в чужом доспехе.

Немец вновь ударил по броне рукой, прерывая действие блокиратора магии. Сила вернулась в одно мгновение к нам обоим. И если Фриц успел выстроить вокруг себя пылающий купол, я же выдернул инъектор и, рванув сквозь вражескую технику, вогнал шприц врагу в шею.

Огненная техника мгновенно испарилась, сам Фриц отступил на шаг, глядя на меня единственным целым глазом с удивлением. Шприц так и остался торчать из его шеи, и немцу потребовалось несколько попыток.

— Что ты сделал, ублюдок?!

Но отвечать я не стал.

— Путь к посольству свободен, Олег Константинович, — обратился я к послу по внутренней связи. — Уезжайте немедленно.

Вокруг нас появлялось все больше «Стражей», вдали слышался вой сирен. Два робота, взобравшись на крыши посольских машин, замерли, ощетинившись оружием, и автомобили покатились прочь.

Немец бросился на меня, взбешенный тем, что я смею его игнорировать, но я легко вошел в его сознание с помощью техники допроса. Тело врага застыло на месте, стало заваливаться, и мне пришлось схватить его за шею, чтобы не дать упасть.

Фриц Зальм пытался бороться, отчаянно сопротивлялся, держался на одной лишь воле. Однако сыворотка, разработанная для нейтрализации одаренных, все больше и больше размывала его сознание.

Так что, закончив допрос, я без затей свернул третьему сыну князя Зальм-Кирбургского шею.

Оставшиеся на месте боя «Стражи» проводили опознание трупов, делая фотографии, снимая отпечатки пальцев. Ни оружия, ни броню я не забирал — не княжеское дело. Сейчас подъедут римские силовики, им эта честь и достанется.

Спешить больше было некуда, так что я прошелся по улице, заваленной телами, обдумывая ситуацию. Допрос вышел, с одной стороны, познавательным, с другой — не слишком информативным.

Фамилия Зальм точно упоминалась в списке коррупционеров, связанных с мятежниками. И этот список, насколько я знаю, государь Русского царства передал Вильгельму фон Бисмарку лично. Но в клан Зальм-Кирбургских входит больше тридцати семей. А кайзер, очевидно, не стал казнить тех, кто оказался документально непричастен к измене Германскому рейху.

Даже несколько жаль, что к этой операции ключники, похоже, действительно не имеют отношения. А немецкий след ведет даже не к кайзеру с его внуком, а всего лишь к одному из его князей. Да к тому же — состоящему в оппозиции к действующему монарху.

Ко всему прочему мне не слишком нравилось, что Людвиг, по сути, предупредил меня о нападении в ресторане, послав то сообщение. Это могло послужить доказательством, что ключники действительно надеются договориться.

Наконец, прибыл спецназ римской безопасности. А еще минут через десять, убедившись, что все действительно кончилось, подъехал и сенатор Асиний с многочисленной охраной.

Марк выглядел бледно. И, собственно, для его волнения хватало причин.

Не успели мы приземлиться, как Агриппа IV допустил, чтобы на его гостей было совершено покушение. Взорванный самолет, нападение наемников. А теперь еще и бойня в столице Римской империи.

А кто отвечает за международные связи Римской империи и кто должен был обеспечить нашу безопасность? Все правильно, сенатор Марк Асиний.

— Дмитрий Алексеевич, у меня нет слов, — произнес римлянин, выдавливая из себя речь.

Он смотрел на побоище с ужасом, пока сотрудники силовых структур стаскивали тела в одну кучу после того, как фиксировали случившееся на камеры.

— Зато у меня их больше, чем нужно, — ответил я, не скрывая своего раздражения. — Скажите, сенатор, мне уже сейчас готовиться к третьему нападению?

Я смотрел в лицо Марка Асиния и видел, что он и сам понимает, к чему это все может привести. Из-за подобных ситуаций не только союз разрушить можно, но и войны объявлялись. А второй фронт Агриппа IV не потянет ни при каких условиях — Британия это доказала.

— Римская империя наглядно продемонстрировала свои возможности, — продолжил речь я. — Сегодня же я улетаю, сенатор. И если государь решит, мы вывезем всех русских людей из вашей страны. Остальное обсудит с вами наш посол, но вряд ли вам придется общаться лично.

Махнув бледному сенатору, я дал команду «Стражам», и роботы тут же взмыли в воздух. Я отставать от них не собирался. Однако там, где гвардейцы прыгали, я летел напрямик.

Квартал, в котором на нас с царицей напали, уже активно тушили. Выживших немцев там не наблюдалось, римские служащие растаскивали трупы и смывали кровь с улиц.

Хоть с чем-то люди деспота справились.

А ведь до «Оракула» точно такие же нападения происходили и в Русском царстве. Весь этот чертов мир — одна большая пороховая бочка.

И только что князь Зальм-Кирбургский попытался разорвать союз Римской империи и Русского царства. Никакой личной вражды, один по-немецки прагматический расчет политической интриги.

Германский рейх конкурирует на рынке вооружений с Русским царством. После демонстрации наших возможностей в Британской империи контракты на поставки из Германского рейха начали сворачиваться. И если мы выходим из союза с Римской империей, ни о какой торговле с Агриппой IV речи уже не будет. Зато кайзеру на стол ляжет договор, которого добился князь Зальм-Кирбургский.

Договор, который принесет Германскому рейху миллионы.

Оставалось прояснить только один момент, так как пока что никто не мог рассказать мне, каким именно образом уничтожали наши самолеты.

Но это вопрос, который я задам князю Зальм-Кирбургскому уже лично.

Глава 8

Рим, посольство Русского царства .

Особняк посольства Русского царства являлся историческим памятником. И подвал в нем имелся соответствующий — с камерами, железными решетками и комнатой тюремщика. Эта тюрьма, однако, посольством использовалась в качестве склада.

Несмотря на то, что пленница не имела возможности ни подать голос изнутри, ни даже самостоятельно пошевелиться, к задаче сержант Иващенко подошел со всей серьезностью. Так что и караулить поставил двух солдат, и сам на пост заступил.

«Страж» встал в камере, и Ростислав Владимирович лично запер решетку. Конечно, это бы не помогло, если бы запертый в камере человек смог выбраться из гвардейского робота. Кого именно заковал в броню князь Романов, Иващенко даже не думал. Привык за время службы, что командиры лучше знают, как и с кем обращаться. Но то, что пленник крайне ценный, Ростислав Владимирович понимал прекрасно.

«Оракул» транслировал Иващенко картину боя князя Романова с немецкими солдатами. И в тот момент, когда Дмитрия Алексеевича швырнуло, мотая по земле, Ростислав Владимирович почувствовал, как сами собой сжимаются кулаки.

Из-за ракурса камеры было видно, что князь Красноярский кашляет, но кровью ли — понять оказалось невозможно. Сержант успел обдумать многое, что нужно будет делать, если Дмитрий Алексеевич сейчас погибнет, но князь Романов сперва перекатился быстро, уходя от новой пули, а после и вовсе поднялся на ноги.

Дальше Иващенко, выдохнувший с облегчением, смотреть не стал. Прибывшие на помощь князю Красноярскому «Стражи» поставят точку в любой схватке. Заметно успокоившись, сержант продолжил нести караул — дело привычное, спокойное и располагающее к философии.

Видела сражение и Юлия Александровна, запертая внутри «Стража».

В отличие от сторожащего ее сына, царица смотрела внимательно. Не было у нее такого глубокого понимания семейного дара, и выживший после прямого попадания мощной пули в грудь князь стал для нее открытием.

И открытием, нужно сказать, крайне неприятным. Юлия Александровна прекрасно поняла, что магия Дмитрия продолжает работать даже под блокиратором. А ведь раньше он не был таким стойким. Она прекрасно помнила, как великий княжич Толстой едва не прикончил Романова в поединке один на один.

И как теперь прикажете влиять на сына? Он же фактически бессмертен. И жену наверняка обучил таким же техникам. Дмитрий был фанатичен в развитии собственного дара, так что и княгиню, несомненно, тренировал до тех пор, пока Морозова не стала с ним вровень.

Да, ее дар не был полной копией магии Романовых. Но Дмитрий уже не раз доказывал, что умеет добиваться своего и находить новое. Так что Юлия Александровна могла побиться об заклад, Виктория Львовна теперь так же чудовищно опасна, как и сам князь Красноярский.

А общество ключников не станет терпеть рядом с собой такую силу, которую не может контролировать. И как убедить Дмитрия с ключниками сотрудничать, чтобы он не настроил их против себя окончательно?

* * *

Красноярск, резиденция князя .

Боярин Островерхов, градоначальник Красноярска, стоял за спинкой трона княгини Романовой и медленно покрывался испариной. Практически всю схватку своего князя с неизвестными врагами Нестор Петрович видел как сквозь пелену.

Если Дмитрий Алексеевич погибнет в этой проклятой Римской империи, другие бояре Островерхову тут же устроят сущий кошмар. Потому что Нестор Петрович, в отличие от остальных, сразу же угодил Романову, как тот князем стал, и остальных бояр приносил князю Красноярскому со всеми их грешками и маленькими тайнами на блюде.

Не осмелься тогда Нестор Петрович лично рассказать Дмитрию Алексеевичу о своем воровстве, это его семья оказалась бы на улице, а не Хоркиных. Теперь в доме Хоркиных проживает новый боярин Дмитриев, а кто поселится в особняке Островерховых, если князя Романова не станет?

Нестор Петрович бросил взгляд на руку княгини. Виктория Львовна сжимала пальцами подлокотник своего деревянного трона, и по материалу бежала сеточка изморози в виде мелких, но четких квадратов. Волновалась, переживала, а ведь ей нельзя, она же носит наследника или наследницу.

На экране тем временем князя Романова резко отшвырнуло и протащило по земле. Островерхов ощутил, как его сердце замерло от ужаса...

И пошло качать кровь уверенным размеренным темпом. Князь Романов поднимался на ноги и уже играючи уходил от новых выстрелов, а после и сам перешел в наступление.

— Слава тебе, Господи, — выдохнул боярин, вознеся глаза к потолку.

В рабочем кабинете прозвучал голос княгини, он тоже был немного напряженным, но она все же держала себя в руках

— Успокойтесь, Нестор Петрович, — сказала Виктория Львовна, не оборачиваясь к боярину. — Если мой супруг вступил в бой, значит, он обязательно победит. Как он сам любит повторять: не родился еще такой враг, который сломит русского князя.

Однако сама она все равно волновалась за супруга. Но присутствие градоначальника Красноярска заставляло держать себя в руках. И в некоторой степени даже успокаивало.

Виктория Львовна Романова, княгиня Красноярская, прекрасно знала, насколько Островерхов зависит от княжеской семьи. А потому при любом удобном случае одаривала его своим вниманием. Боярин был не только полезен и много знал о княжестве, но и служил своеобразным знаменем.

Нестор Петрович принял руку Дмитрия Алексеевича и не только сохранил свое место, но и обрастал деньгами и властью. Как и все те, кто честно трудился на благо княжества Красноярского. Такие примеры нужно демонстрировать открыто, и потому боярин Островерхов стал приходить в резиденцию каждое утро. А его супруга заняла место подле княгини и с обеда до самого вечера помогала в делах.

Обладая полным доступом к «Оракулу», Виктория была уверена в их верности и благодаря искусственному интеллекту знала их страхи. А с этой информацией управлять боярской семьей оказалось несложно.

— Тяжело мне, княгиня, — ответил тем временем Нестор Петрович. — Я человек старый, можно сказать, из поколения ваших с князем дедов. Трудно мне освоиться в современном мире.

Улыбка мелькнула на губах Виктории Львовны, и она обернулась к градоначальнику.

— Это не страшно, Нестор Петрович, — произнесла она. — Ваши дети станут жить вообще в другом мире, который даже моему с Дмитрием Алексеевичем поколению будет казаться непонятным. Наше же дело — верить в нашего князя и следовать указанным им путем.

— Я всегда за князя, Дмитрия Алексеевича, — с чувством произнес Островерхов.

— И мы это ценим, Нестор Петрович, — ответила княгиня Красноярская, снова обращая взгляд к собеседнику. — Похоже, в Римской империи наш князь уже закончил. Расскажете пока что, Нестор Петрович, что у нас на сегодня?

Показное спокойствие давалось ей непросто. Но Виктория Львовна очень старалась держать лицо перед подданными. И, нужно было признать, у нее получалось.

* * *

Москва, Кремль .

Двери в зал открылись, защелкали фотоаппараты корреспондентов. Широко шагая, государь Русского царства прошел к покрытому золотом трону. За ним следовали четверо благородных людей.

Куратор Царской Службы Безопасности великий князь Емельян Сергеевич Невский. Несмотря на то, что бывший управитель Москвы помолодел, сейчас его нахмуренные брови не сулили ничего хорошего тем, на ком задерживался взгляд главы опричников.

Череда жестоких расправ, прокатившаяся по воле князя Красноярского, расчистила множество постов в государстве. Тысячи преступников были схвачены, и десятки — убиты на месте без суда и следствия. И хотя в кулуарах старались об этом не вспоминать, Емельян Сергеевич, вернувшись на должность после омоложения, поддерживал кровавую политику Дмитрия Алексеевича Романова.

А потому сейчас все присутствующие в зале старались на великого князя не смотреть вовсе — во избежание неприятностей. Все знали, что Емельян Сергеевич добрым нравом не отличается, а уж после смерти старшего сына и вовсе утратил последний намек на человечность и милосердие.

Емельян Сергеевич встал по правую руку за спинкой трона и смотрел в зал поверх голов. Казалось, его совсем не интересует, что происходит, настолько отрешенный был у великого князя вид.

Вторым был министр обороны Русского царства. Марков Василий Павлович, занявший пост сразу же после завершения Британской кампании, казался человеком добродушным, на его лице все время была легкая полуулыбка. Однако никого она не обманывала, это был тот самый человек, по чьему плану корабли «Северянина-65» разносили берега Британской империи и топили все встречные лодки, не давая никому укрыться от силы русского оружия. А разведка устраивала восстания в Ирландии и Шотландии, приведшие в итоге к отделению этих стран от Британии.

Он встал по левую руку государя, опустив руки вдоль туловища и подняв подбородок, смотрел строго вперед.

Присутствие третьего человека стало полной неожиданностью для всех, кто хоть сколько-нибудь разбирается в хитросплетениях придворных отношений. Потому как видеть князя Уральского Руслана Александровича Демидова рядом с царем доводилось только на официальных приемах. Да и там главный оружейник Русского царства держался наособицу, постоянно напоминая о свободах Урала и том, где он видел мнение столицы.

Еще удивительнее стало то, что князь Демидов встал рядом с великим князем Невским. Тем самым великим князем, который чаще всего и становился объектом недовольства Уральского владыки.

Присутствие четвертого, князя Казанского, уже не казалось настолько удивительным. Алексей Александрович Романов встал рядом с Марковым и, сложив руки за спиной, медленно вел взглядом по залу.

В том, что князь Казанский и губернатор Приволжский во всем поддерживает государя, никакой тайны не было. Как и не скрывался тот факт, кто именно вырастил и воспитал одного из сильнейших княжичей поколения — Дмитрия Алексеевича. Так что и мысли гости не допускали о том, что Алексей Александрович не имеет права стоять рядом с троном. А еще он был просто безбожно богат, и многие рода были повязаны с «Руснефтью» так или иначе.

Представить себе более влиятельную четверку людей в Русском царстве, не входящих в род Милославских, было попросту невозможно.

Помимо столичных завсегдатаев, которые не упускали случая появиться в Кремле, были и придворные, в чьи обязанности входила необходимость здесь находиться каждый день. Царские люди, служащие на высших должностях Русского царства, занимали большую часть мест. Вдоль стен разместились репортеры — операторы, фотографы, техники.

Государь повел взглядом по сторонам и жестом велел всем садиться. Но, естественно, никто не пошевелился, пока Михаил II сам не опустился на сидение трона. Лишь после этого в зале раздался негромкий шум от движения множества людей.

— Всем известно о том, — заговорил царь, держа ладони на подлокотниках трона, — что посольство Русского царства было встречено в Римской империи терактом. Только присутствие князя Красноярского не позволило погибнуть нашим людям. А как только Дмитрий Алексеевич Романов спас посольство вместе с экипажем, на них было совершено вероломное нападение наемниками Германского рейха «Мертвая голова». По приказу сенатора Римской империи Квинта Овидия.

Михаил II сделал паузу, давая присутствующим несколько секунд, чтобы выразить охватившее их негодование. Наконец, государь поднял ладонь, и ропот стих.

— Но на этом все не кончилось, — продолжил царь сильным голосом. — Сегодня состоялось еще два нападения. Все вы видели репортажи из Рима. Первая группа немецких солдат должна была блокировать князя Романова в удаленной части города, пока вторая во главе с третьим сыном князя Зальм-Кирбургского Фрицем атаковала кортеж посольства Русского царства. В атаку против нас были брошены кадровые военные, применялись передовые технологии, еще даже не поступившие на вооружение в армию Германского рейха.

Государь прервался громкой усмешкой.

— Теперь эти технологии нам известны до последнего болта и уже приняты для анализа и последующей разработки в наших лабораториях, — объявил Михаил II. — Князь Романов совместно с сопровождающим его сержантом царской армии Иващенко Ростиславом Владимировичем прорвали блокаду. И пришли на помощь попавшим в засаду членам посольства.

Настроение собравшихся сменилось на более благосклонное. Всем нравится слушать о победах, и сейчас они гордились тем, что враг сломал зубы о щиты князя Романова.

Как бы ни относились к клану бывших царей, но Дмитрий Алексеевич уже не раз показывал себя героем. Он защищал интересы страны и вместе с тем защищал интересы благородного общества Русского царства.

— В связи с этими событиями я решил, что союз с Римской империей при таком подходе к обеспечению безопасности жителей Русского царства и официальной делегации более невозможен. Также я приказываю министерствам реализовать полную эвакуацию граждан Русского царства с территории Римской империи. Даю двое суток, чтобы этот приказ был исполнен. Подпишу я его сразу после завершения этого выступления.

Новая пауза, чтобы пришедшие осмыслили политические изменения. Деспот показал себя не просто слабым правителем, который не может остановить продвижение чужих подразделений в свою столицу, но и через Квинта Овидия оказался замешан в нападении на русских людей. И теперь в головах созванных гостей рождался вопрос: а не встанет ли Михаил II после случившегося на сторону Османской империи?

— Да будет всем известно, что силами военной разведки Русского царства и Царской Службы Безопасности несколько месяцев назад была проведена кропотливая работа по выявлению всех причастных к мятежу в Русском царстве. Я лично передал кайзеру Германского рейха списки и доказательства, однозначно указывающие на тех, кто предал интересы Германского рейха. Однако теперь мы все видим, что подстрекатели бунта на самом деле работали по прямой указке Вильгельма фон Бисмарка, кайзера Германского рейха. И как только выдалась возможность, он ударил по нашим послам, нарушив тем самым главный принцип международной дипломатии. Послы любого государства неприкосновенны, — Михаил II выдержал секундную паузу. — Русское царство выдвигает Германскому рейху ультиматум. Либо кайзер выдаст нам всех участников нападения, начиная с рядовых исполнителей и заканчивая высшими государственными лицами...

Царь замолчал, и в зале установилась такая тишина, что было слышно редкое и напряженное дыхание людей. Все ждали, что еще скажет царь, и боялись упустить хоть слово, хоть звук из его речи.

— Либо Русское царство само наведет порядок на земле Германского рейха, — закончил Михаил II. — Я даю срок в три дня на то, чтобы кайзер Вильгельм фон Бисмарк принял решение. Если никакого ответа не последует, судьба Британской империи покажется Германскому рейху милостью.

Государь резко поднялся, и присутствующие поспешили встать вслед за ним. На этот раз никакой паузы царь не держал и сразу же заговорил:

— Так сложилось исторически, — решительным голосом произнес Михаил II, — что нашу Русь пытались рвать все, кому хватало дерзости сунуться к нам с оружием и не хватало ума для мирного сосуществования. К нам приходили тевтоны, турки, скандинавы, поляки, японцы, англичане. Они желали нашей земли русской, и ее хватило на всех — по два с половиной метра на каждого. Мы уничтожили Речь Посполитую, разрушили Британскую империю. И если теперь наступает время стереть с лица земли Германский рейх, значит, так тому и быть. Видит Бог, не мы начали эту войну, но мы ее закончим!

Глава 9

Германский рейх, город Кирбург .

Князь Зальм-Кирбургский сидел в своем кресле, глядя на пылающий в камине огонь. От бумаг, которые уже немолодой мужчина туда бросил, остался лишь пепел. Щелкали багровые угли дров, выстреливая искры вверх, от камина тянуло теплом, но князь все равно чувствовал, как мерзнет.

Огненная стихия, всегда защищавшая от холода, внезапно оказалась совершенно бессильна. Вольфганг Зальм-Кирбургский чувствовал, как его тело пробирает, словно в крови образуются хрусталики льда. Кожа на кончиках пальцев побледнела, будто обмороженная.

Князь понимал, что это, скорее всего, просто нервы, все-таки ему уже не двадцать лет, и тело с возрастом все хуже переносит тревоги. А причины для того, чтобы волноваться, у Вольфганга имелись. И веские.

Когда в дверь постучались, князь сперва не услышал, продолжая смотреть в огонь. И лишь на третий стук объявил, не оборачиваясь:

— Войдите.

Протиснувшись в кабинет через едва открытую щель, слуга поклонился, хотя князь его и не видел, и негромко сообщил:

— Только что передали из Берлина, вас вызывает кайзер, — сказал он, после чего добавил: — Приказывают явиться немедленно.

Князь лишь усмехнулся, медленно потирая ладони, чтобы хоть немного согреть стынущую в жилах кровь. Фамильный дар Огня не позволял этого сделать, и оставалось лишь стоически принять, что все пошло по наихудшему сценарию.

— Ну и чего ты ждешь? — спросил он у слуги, все так же не глядя на своего человека. — Организуй мою поездку.

— Будет исполнено, князь, — отозвался тот и поспешил оставить своего хозяина в покое.

А Вольфганг Зальм-Кирбургский продолжил смотреть на огонь, не вставая с места.

Выступление Михаила II транслировалось на всю планету, и вряд ли хоть где-то в цивилизованном мире еще не знали о выдвинутом русскими ультиматуме. Князь не мог понять, почему все обернулось столь плачевно, откуда у Романова такие возможности. И подозревал, что князю Русского царства помог кто-то из политических противников самого Вольфганга.

Вроде бы Герберт фон Бисмарк был лично знаком с Дмитрием Романовым. Так, может быть, принц Германского рейха узнал о готовящейся операции и сообщил своему дружку? Или же все гораздо проще, и сам кайзер решил таким образом избавиться от политического оппонента?

Мрачные мысли, бравшие верх с каждой новой минутой, успокоились лишь в тот момент, когда вернувшийся слуга доложил, что все готово к отправке в Берлин.

Выдохнув, князь погасил своим даром камин, вобрав в себя языки огня. И уже совершенно спокойный и собранный, готовый к любым возможным вызовам, Вольфганг Зальм-Кирбургский направился к выходу из своей резиденции.

Охрана кивала, приветствуя своего господина, и зорко следила за периметром. Боевые доспехи, мощные винтовки, выучка и опыт. Если бы кто-нибудь оказался настолько безрассуден, чтобы сунуться к князю, его бойцы расправились бы с таким смельчаком в считаные мгновения.

А потому никто так и не смог понять, почему же по дороге в аэропорт Вольфганг Зальм-Кирбургский сперва потерял сознание в машине, а затем отошел в мир иной за считаные минуты.

Состоявшееся через два часа вскрытие показало, что князь почил из-за нарушений в работе мозга. Возраст, дурной образ жизни, нервы — все это негативно сказалось на здоровье Зальм-Кирбургского. И хотя такой результат был сам по себе крайне удивительным, но доктора и целители подтвердили причину смерти.

О том, что князь скончался слишком уж вовремя, как раз когда его вызывал к себе кайзер, думали многие. Но произнести эти сомнения вслух никто не осмелился.

* * *

Германский рейх, город Бисмарк, резиденция рода фон Бисмарк .

Сегодня его высочество Герберт был одет в теплый халат на голое тело и держал в руках телефон. За окном разливался алый закат, и принц Германского рейха любовался этим зрелищем.

После долгого заточения смотреть в открытое небо стало для Герберта фон Бисмарка одним из обязательных обрядов. Принц понимал, что у него развивалась клаустрофобия, но у кого, в сущности, нет психических проблем? Разве что у черни и мертвецов. Одним некогда страдать от расстройств, а вторым на них уже плевать.

Любуясь закатом, его высочество обратил внимание на экран телефона. Уведомление с одним единственным словом он смахнул, а само сообщение удалил. Ни к чему оставлять лишние следы.

Дед был совершенно прав. Герберту предстояло возглавить страну, и избавляться от внутренних угроз стоило уже сейчас, пока Вильгельм еще правит Германским рейхом. Это позволит новому кайзеру, Герберту фон Бисмарку, взять в руки не только более чистую от оппозиции власть. Но и остаться при этом чистым самому, ведь никаких репрессий и преследований он творить не станет. Путь будет расчищен заранее.

Судьба Вольфганга Зальм-Кирбургского, так скоропостижно скончавшегося от нарушений работы мозга, это только начало. У русских можно было многому поучиться, и главное — это кровавый путь к абсолютной власти. Михаил II избавился от всех, кто мог претендовать на его трон. Теперь его примеру последует и Вильгельм фон Бисмарк.

Его высочество любовался закатом в окне и вращал в руке телефон.

Вечер был прекрасен.

* * *

Римская империя, личные покои деспота .

Агриппа IV смотрел в окно, поджав губы. За его спиной, стараясь не шуметь, наводили порядок слуги — правитель был в таком гневе, что крушил все, что под руку попадалось.

Владыка Римской империи только-только заключил союз с одним из сильнейших государств Евразии, тем самым обезопасив свою страну от участия Русского царства в конфликте с Османской империей. А теперь, из-за проклятых предателей в сенате, не просто этот союз потерял, но и оказался в сложнейшей ситуации.

Либо он, деспот, сейчас начнет унижаться, лишь бы русские аристократы не пошли на помощь султану, либо, стиснув зубы, будет ждать восстания собственных благородных семей, которые решат отдать нищую Грецию, лишь бы прекратить войну.

Агриппа IV смотрел в окно и думал о том, как повезло Михаилу II, когда его родня подняла мятеж. Государь Русского царства вычистил свою страну от предателей одним махом, и теперь стал абсолютным монархом. Деспоту, несмотря на многообещающее наименование, приходилось играть на интересах сенаторов, чтобы усидеть на троне.

И ни на кого уже не спихнешь вину за случившееся. Лояльные Агриппе IV сенаторы делали все, что было в их силах. Просто этого оказалось недостаточно, чтобы не только предотвратить чудовищные нападения, но и хотя бы достойно выступить на стороне русских.

С презрением смотрел деспот в тексты докладов о том, как князь и сержант — всего лишь сержант! — вдвоем разметали несколько сотен немецких солдат в боевой броне. В то время, как римский спецназ получил такой жестокий отпор, что его офицеры теперь всерьез подумывают о прекращении карьеры. Ведь они не хотели оказаться на реальной войне, когда шли служить.

В кармане пискнул телефон, и деспот вытащил аппарат. Все еще хмуря брови, Агриппа IV приказал громко и грозно:

— Пошли вон все!

Не прошло и минуты, как он остался один посреди своих личных покоев. Впрочем, ненадолго.

— Кажется, сегодня не твой день, — произнес мужчина, появившись прямо посреди помещения, казалось, из воздуха. — Переживаешь за Грецию?

Деспот обернулся к своему гостю и стиснул кулаки.

— Чего тебе нужно, Людвиг?

Тот улыбнулся, умудрившись одним положением губы выдать свое превосходство над правителем Римской империи. Впрочем, когда он заговорил, его голос звучал спокойно и ровно.

— Мне нужен мир во всем мире, как и всему нашему обществу, а вы намереваетесь развязать мировую войну, — ответил он. — Но для тебя у меня есть предложение куда как проще: я скажу тебе, где должны быть твои войска, кого искать и что изъять. Взамен я берусь наладить твои отношения с Русским царством через известного тебе князя Романова.

Агриппа IV нахмурил брови.

— Допустим, я тебе поверю. Опять. Как в тот раз, когда ты подговорил меня объявить войну Британской империи, — произнес деспот. — Но пока что твоя помощь выходит для меня поражениями.

— Разве? — вскинул бровь Людвиг. — Ты объявил войну Лондону и победил в ней. Установил союз с Москвой, заключил выгодные контракты с Русским царством. А что все пошло прахом, так кто из нас двоих деспот? Я принес тебе благополучие Римской империи на блюде, но ты сам не смог его удержать. Однако общество не хочет сменять династию в твоей стране, и я предлагаю тебе снова попробовать. Надеюсь, в этот раз ты нас не подведешь.

Агриппа IV глядел на собеседника с плохо скрываемым гневом. Очень немногие люди могли себе позволить общаться с правителем Римской империи таким тоном. Но и терять позиции, с таким трудом полученные, деспоту не хотелось.

— Что конкретно ты хочешь от меня? — спросил он.

Людвиг улыбнулся.

— Я пришлю тебе координаты вечером. Твои войска должны захватить лаборатории корпорации «Армтек», — объявил он. — Изъять все документы, а что невозможно быстро вытащить — уничтожить.

— Почему вы сами так не поступите? — спросил деспот.

— Это информация только для избранных членов общества, Агриппа, — покачал головой Людвиг. — Помни, мы поддерживаем тебя не потому, что ты наш собрат, а потому, что ты для нас выгодная фигура.

Ключник исчез, будто его и не было. Деспот же еще несколько секунд стоял, глядя на то место, где только что находился Людвиг.

Агриппа IV поднял голову через минуту. И снова вспомнил Михаила II. Нет, ну как же ему повезло с этим мятежом. Никто теперь не смеет указывать русскому царю, как вести дела.

Повернувшись к окну, деспот окинул Рим взглядом. И подумал, что раз мятежа нет, так, может быть, стоит его создать самому?

* * *

Москва. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Самолет прибыл вовремя, никаких проблем и атак, спокойно сели, перелетели, и вот мы уже в столице Русского царства сходим по трапу.

Приветствовали нас без помпы, но двадцать машин, забитых опричниками, выделили. И это кроме автомобилей сразу двух родов, прибывших лично ко мне.

Гербы Демидовых и Романовых сияли на солнце. Дед и отец вышли встретить меня, когда я показался из салона самолета.

— С возвращением, Дмитрий! — обнял меня князь Казанский и тут же отступил, давая возможность и деду меня поприветствовать.

— Я знал, что с тобой все будет в порядке, — проговорил помолодевший Руслан Александрович. — Демидовская кровь!

Я улыбнулся им обоим.

— Князья, рад видеть вас в добром здравии, — сказал я. — Надеюсь, государь даст мне время привести себя в порядок, прежде чем призвать пред свои очи?

В это время мимо нас опричники провели «Стража», в котором до сих пор была заперта Юлия Александровна.

Перед тем, как отправиться в аэропорт, я позволил ей привести себя в порядок. Естественно, без свидетелей. Так что хотя бы физически чувствовала себя бывшая царица вполне сносно.

Отец с дедом проводили ее взглядами. Но если отец глядел невозмутимо, то Демидов — с гордостью.

— Твоих гвардейцев видел весь мир, — сообщил мне дед. — Уверен, теперь многие захотят их купить...

Алексей Александрович покосился на него с неодобрением, однако промолчал.

— «Стражи» не продаются, Руслан Александрович, — усмехнулся я. — Мы их даже в царскую армию не поставляем, так что на сторону торговать ими я точно не стану. Может быть, когда у нас появятся доспехи на пять поколений совершеннее, об этом и можно будет подумать. Сейчас я категорически против.

Я не стал говорить о том, что продавать своих передовых роботов было бы опрометчиво в нынешней обстановке. В то, что кайзер Германского рейха, тоже претендующего за место самой технологичной страны мира, выполнит условия ультиматума, я не верил.

Вильгельм фон Бисмарк умел принимать жесткие и непопулярные решения. И тот факт, что в нападении замешана оппозиция кайзера, вроде бы должен позволить немецкому монарху согласиться. Однако это приведет к потере репутации — ведь правитель фактически отдаст своих подданных на расправу другому монарху. И, как показывает практика, человеческий фактор всегда слишком сильно влияет даже на таких высокопоставленных людей, как верховные правители.

— Едем в Кремль, — вернул нас к моему вопросу князь Романов. — Приведешь себя в порядок, и сразу пройдем к государю. Он уже ждет вас всех.

Я кивнул, не став спорить.

Как бы то ни было, мне все равно придется лететь в Германский рейх, чтобы искать ответы лично. На месте сторонников кайзера я бы сейчас активно зачищал виноватых, чтобы никаких лишних следов не осталось. Принцип «нет человека — нет проблемы» действует в любые времена и в любом обществе.

Устранив всех, кто был причастен к провокационным нападениям в Риме, немцы смогут сказать, что наказали виновных, и формально тем самым исполнят условия ультиматума.

Поэтому в Москве я, как бы дальше ни сложилось, ненадолго.

— Поехали со мной, — предложил Алексей Александрович. — Руслан Александрович, ты с нами?

— Конечно, — кивнул князь Демидов.

Заняв места в машине, мы некоторое время помолчали. А потом первым заговорил дед.

— Дима, мы просмотрели твой отчет по тому доспеху, который использовал Фриц Зальм, — сообщил он. — Если эта броня внезапно обнаружится на немецких армейских складах в достаточном количестве, нашей армии придется туго.

Я кивнул, не став спорить с очевидным. К сожалению, в царской армии пока не хватало хороших современных доспехов, чтобы закрыть потребности подразделений. Урал наладил поставки, но для замены устаревшей боевой брони требуется время. И вот его-то как раз у страны и нет.

— Мы и так работаем не покладая рук, — сказал я. — Наши заводы дают максимум, и тут ничего не исправить. Во всяком случае, еще месяцев пять до полноценного запуска новых корпусов.

Князь Демидов покивал. Он тоже прекрасно об этом знал, ведь корпуса строились на его земле. Да и мой комплекс тоже там находился, а Святослав Святославович Волков и вовсе подданный Руслана Александровича.

— Поэтому я предлагаю продать русской армии не доспехи, а электромагнитные снаряды, — сказал дед. — Твой сержант с ними неплохо справлялся с немецкими солдатами.

— У меня нет возражений, — развел я руками. — Производство оружия — не моя компетенция. Но я знаю, что арсеналы Урала уже забиты под завязку, и если царь решит закупить Уральские боеприпасы, я только порадуюсь за тебя.

В наш диалог вступил и отец.

— Руслан Александрович хочет предложить тебе, сын, поддержать его идею, когда государь спросит, — пояснил Алексей Александрович. — А Михаил II обязательно спросит, ты и сам это прекрасно знаешь.

— Снаряды действительно показали свою эффективность, — кивнул я. — Так что я не покривлю душой, когда буду их рекомендовать. Даже тот доспех, что носил княжич Зальм, уязвим для наших ракет.

Оба князя улыбнулись.

— А что с тем пленником, которого ты доставил государю? — спросил Руслан Александрович. — Нам следует ждать каких-то шокирующих новостей?

Я взглянул на отца, спрашивая его разрешения, и Алексей Александрович чуть приспустил веки.

— Честно говоря, проводить нормальный допрос у меня времени не было, — сказал я. — Но и надежды на доступ к засекреченной информации у меня нет. Пешка, не самая рядовая, но все же пешка.

Называть имен или титулов никто не стал, но о чем идет разговор, все прекрасно понимали. А после этого короткого разговора в машине установилась тишина до самого Кремля.

В самом сердце столицы мне были отведены покои, где имелись все удобства и подобающая одежда. Воспользовавшись царским гостеприимством, я привел себя в порядок и, когда слуга Милославских зашел за мной, направился на прием к государю.

Что ж, посмотрим, к каким выводам придет Михаил II, когда я расскажу ему о своих подозрениях.

Глава 10

Кремль, рабочий кабинет государя .

Игорь Михайлович сидел в своем кресле, откинувшись на спинку. Михаила II еще не было на месте, так что у цесаревича имелось еще немного времени, прежде чем государственные дела вновь поглотят его с головой.

«Оракул», помимо прикладного применения в качестве системы наблюдения, оказался занятным инструментом. Искусственный интеллект легко оперировал огромными массивами данных, и некоторое время назад цесаревич занимался тем, что скармливал через линзу царские архивы.

Это помогало нести крест будущего правителя. Ведь каждую свободную минуту Игорь Михайлович мог обратиться к «Оракулу» и продолжить заниматься любимым делом — расшифровкой системы магии.

Вот и сейчас, пока не начался рабочий прием государя, Игорь Михайлович читал собранную им с «Оракулом» статистику. Выводы, к которым тогда еще боярич приходил исключительно умозрительно и в своей работе на бумагу не выносил, теперь получали свое подтверждение.

Пользуясь помощью искусственного интеллекта, цесаревич выводил параллели и вычислял, какая чакра отвечает за тот или иной дар у благородных аристократов. Естественно, далеко не все аристократы были удостоены чести оказаться вписанными в царские архивы, однако и упомянутых хватало.

И теперь, собрав достаточно статистики, цесаревич занялся тем, что выводил общие законы для магии как таковой. И чем дальше он погружался в этот конкретный вопрос, тем яснее видел, что применяемые в обществе термины и традиции ошибочны. Проблема крылась не в чакрах, разумеется, их на самом деле никогда не существовало.

Но у каждой чакры имелось свое определение, за что она отвечает. И вот именно к этим определениям, а не к телесному расположению чакр, и была привязана на самом деле система даров.

— Значит, так, — выдохнул цесаревич, прикрыв глаза, чтобы обдумать вывод.

Чакры были чистой выдумкой, но в них верила часть населения планеты. А с приходом магии их популярность как теории возросла неимоверно. И это наводило на мысль, что создатель даров о чакрах знал.

Как и все трезвомыслящие люди, Игорь Михайлович не верил в мудрость древних так же, как и в приметы. И хотя идею Высшего Разума не отрицал, однако понимал, что свобода воли исключает как гороскопы, так и прочие развлечения праздных людей, обожающих мистику. Древние поклонялись пням и ветру, не в силах понять устройства законов природы.

Однако наука с тех пор серьезно продвинулась вперед. Если не все, то многие законы вселенной нашли свое объяснение, человечество высчитало формулы для, казалось бы, немыслимых явлений. Разделило атом, в конце концов.

И так Игорь Михайлович, цесаревич Русского царства, пришел к идее о том, что некая сущность подарила людям магию, установив правила ее получения и применения, а затем привязала на уже существующую механику чакр. В итоге получившаяся смесь и стала той системой, которую использует человечество, ничего не изменив в ней и так толком и не разобравшись, как она работает.

А магия, нарушающая законы вселенной, всего лишь рукотворная надстройка. Пусть и собирали ее явно не руками, а, возможно, божественной волей.

Игорь Михайлович закрыл окна искусственного интеллекта. Государь уже шел в свой кабинет.

Нельзя сказать, что открытие потрясло цесаревича, но и равнодушным не оставило. А ведь почти пять веков уже прошло, так почему никто до сих пор не разобрался? Наметив себе обязательно поговорить с Дмитрием Алексеевичем Романовым, наследник Русского царства поднялся, чтобы приветствовать своего отца.

— Не вставай, — махнул рукой Михаил II.

Царь был хмур и сосредоточен. Цесаревич знал, что государь посещал бывшую царицу, доставленную князем Красноярским. И теперь Михаил II, очевидно, обдумывал полученную информацию.

— Все в порядке? — уточнил Игорь Михайлович.

— Разберемся, — ответил царь, проходя к своему креслу.

Заняв место за столом, государь еще несколько секунд молчал, прежде чем нажать кнопку селектора.

— Введите Иващенко, — распорядился Михаил II.

После того, как сержант очнулся в особняке Невских, это была уже вторая встреча двух братьев. При этом Игорь Михайлович прекрасно понимал, что Ростислав Владимирович не видит между ними сходства и даже не подозревает, что они на самом деле родственники. Как и не понял, что Дмитрий Романов — тоже их брат.

Иващенко вошел в кабинет и низко поклонился сперва государю, затем его наследнику.

— Для меня честь быть удостоенным аудиенции с вами, — сильным голосом произнес сержант, не спеша выпрямляться.

Формально он сейчас был царским человеком, представителем низшего сословия. И потому не смел и жеста сделать без дозволения монарха.

— Ростислав, садись, — все еще недовольным тоном распорядился царь. — И рассказывай, что ты думаешь об этой поездке.

Иващенко занял указанное место и постарался тихо прочистить горло, но все равно вышло громко в пустом кабинете. Посторонних здесь не имелось, и тишина стояла звенящая.

— Боюсь, государь, я не имею права судить, и к тому, что вы видели, мне добавить нечего, — проговорил Ростислав Владимирович негромко. — Мне была поставлена задача сопровождать князя Красноярского. И я занимался этим все время, что мы были в Риме. Кроме боя против Фрица Зальма и его солдат — Дмитрий Алексеевич приказал мне охранять пленника в посольстве, и за время моего дежурства никаких происшествий не случилось. Ослушаться приказа князя Романова я не мог и потому подчинился.

Царь хмыкнул, с удовольствием глядя на молодого человека. Игорь Михайлович же отметил, что в отличие от всех остальных братьев Ростислав Владимирович, похоже, вышел самым физически развитым. Он почти вдвое был больше цесаревича или того же Романова.

— Что ж, раз добавить тебе нечего, перейдем к вопросу, который я собирался поднять до того, как возникла необходимость этой поездки, — спокойно произнес царь. — Ты лишился титула, чтобы пойти добровольцем на войну с Британской империей. Согласился на понижение в звании, лишь бы только получить возможность служить своей стране. Скажи мне, почему ты пошел на такие жертвы?

Иващенко чуть повел плечами, и Игорь Михайлович внезапно понял, что этот молодой здоровяк в униформе царской армии банально стесняется признаваться в своих мотивах. И на краткое мгновение в глазах цесаревича мелькнула искра интереса. Не так уж часто можно встретить благородного, который по собственной воле отважится покинуть род ради того, чтобы исполнить свой долг дворянина на передовой.

— Государь, — произнес Ростислав Владимирович, — я обладал достаточным опытом и знал, что в первую очередь высаживать будут не самых подготовленных бойцов. Я знаю, что у штаба и генералов были свои резоны так поступать, но я мог помочь нашим солдатам на чужой земле. И понял, что не могу стоять в стороне. А дальше я просто исполнял свой долг.

Цесаревич взглянул на Михаила II. А тот чуть дернул губами, сдерживая улыбку.

— Ты отчаянный человек, боярин Иващенко, — сказал государь, глядя на сидящего напротив сына. — И за твою верность нашему Русскому царству я обязан тебя наградить. Встань, Ростислав.

Дважды повторять царю не пришлось, Иващенко подскочил на ноги и вытянулся по струнке.

— Во-первых, глупость твоего прошлого рода я исправляю, — заявил Михаил II. — Земли и подданные рода Иващенко возвращаются к тебе. Ты вновь получаешь то, что заслуживал изначально, но в этот раз не в качестве боярича, а главы рода. Я жду, что до конца года ты женишься и порадуешь меня известиями о том, что боярский род Иващенко обзавелся наследником, которого ты воспитаешь таким же верным сыном Русского царства, каким вырос сам.

— Благодарю, государь, — едва слышно произнес Иващенко.

Но царь его прервал нетерпеливым жестом.

— Во-вторых, за героическое спасение всей кампании в британской империи, за проявленную доблесть в Риме, за профессионализм и самоотверженность, — продолжил государь, — я награжу тебя соответственно твоим подвигам. Все это — и боярский титул, и награду ты получишь на официальном приеме, который состоится через пять дней. Готовься стать кавалером ордена «Святого апостола Андрея Первозванного», Ростислав.

Глаза сержанта расширились от удивления, но спорить он, разумеется, не стал. А Михаил II улыбнулся и добавил:

— Служи Русскому царству, как и прежде, Ростислав, — произнес государь. — И орден станет не последней наградой. А чтобы служить было сподручнее, своей волей я повышаю тебя в звании до майора. И перевожу в специальное подразделение Царской Службы Безопасности. Поступаешь в прямое подчинение Емельяна Сергеевича Невского. Он будет ждать тебя на выходе из кабинета и сразу же поставит тебе задачу. Ну, Ростислав, доволен ли ты моей милостью?

Последнее было явно сказано лишь шутки ради. Вид Ростислава Владимировича говорил и без слов. Иващенко был потрясен до глубины души. Игорь Михайлович подумал, что теперь вернее человека у Михаила II не найти.

— Благодарю, государь, я отслужу, — поклонился бывший сержант.

— Обязательно отслужишь, — добродушно улыбнулся царь. — А теперь ступай, куратор ЦСБ ждет.

Когда за Иващенко закрылась дверь, Михаил II все еще улыбался.

* * *

Кремль, приемная государя. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Перед кабинетом Михаила II помимо обязательных гвардейцев, охраняющих дверь, сидел и Емельян Сергеевич Невский.

Великий князь поднялся мне навстречу и протянул руку.

— С возвращением, Дмитрий Алексеевич, — кивнул он. — Рад, что все закончилось так быстро.

Я улыбнулся в ответ, пожимая его руку.

— Это взаимно, великий князь, — сказал я. — Но, подозреваю, я не задержусь в столице Русского царства. Остались нерешенные вопросы, и их нужно прояснять не здесь.

Куратор Царской Службы Безопасности кивнул. В его глазах мелькнула затаенная боль.

Все-таки Емельян Сергеевич двух сыновей за год похоронил. И несмотря на эффект от моих наномашин, такие потери бесследно не проходят.

— Царь озвучил ультиматум, — покачал он головой, — значит, раньше, чем иссякнет срок, никаких действий мы не предпримем.

— Разумеется, — поддержал его я. — Но, к счастью, я лицо неофициальное, и к руководству страны не имею отношения.

Великий князь посмотрел мне прямо в глаза.

— Моя благодарность не будет знать границ, — произнес Емельян Сергеевич.

— Все зависит от государя, — напомнил я, не став отказываться.

Конечно, благодарность великого князя за то, что он отомстит моими руками за убийство Емельяна Емельяновича — это хорошо. Однако у меня имелись и свои резоны.

Оставлять нападение без ответа — дурной тон. Сейчас у врагов получилось напасть, и если не ударить в ответ, очень скоро таких атакующих станет слишком много. А кроме того, узнав, каким именно образом сбивали наши самолеты, мы сможем обезопасить воздушные суда.

Дверь кабинета раскрылась, и нам предстал Иващенко. Ростислав Владимирович был сильно ошарашен, и мы оба это заметили.

Великий князь Невский тут же обернулся к моему биологическому брату:

— Приветствую, майор, — нарочито бодрым тоном обратился Емельян Сергеевич к Иващенко. — Поздравляю с новым званием.

— Благодарю, великий князь, — поклонился тот.

— Благодарить будешь грамотной и блестящей службой, — по-отечески улыбнулся куратор ЦСБ. — А сейчас идем со мной, буду вводить тебя в курс дела. Дмитрий Алексеевич, до свидания.

— До встречи, Емельян Сергеевич, — кивнул я в ответ. — Поздравляю, Ростислав Владимирович.

Новоиспеченный майор раскрыл рот, но его опередил гвардеец.

— Дмитрий Алексеевич, вас ждут.

Я прошел внутрь и остановился, глядя на государя и цесаревича. Михаил II все еще улыбался, явно довольный собой, а вот наследник Русского царства выглядел задумчивым.

— Садись, Дима, — велел Михаил II, и я подчинился его приказу. — Доклад спрашивать не буду, и так все видел. А твой допрос, который ты учинил над Фрицем Зальмом, вообще вся планета смакует. Моя пресс-служба разрывается от поступающих звонков, всем хочется подробностей и мнений.

Сказано было добродушным тоном, однако я достаточно общался с государем, чтобы уловить скрытое недовольство. Понятно, что допрашивать аристократа Германского рейха было бы удачнее без свидетелей, но...

Я устал от того, что меня недооценивают. Да и осведомленность о происходящих событиях нужно чем-то объяснять. Умение применять технику допроса — отличный повод отвести подозрения. Теперь все будут знать, что от меня не скрыть никаких секретов, и мне стоит лишь подобраться к врагу, чтобы вытрясти из него всю необходимую информацию.

Конечно, вряд ли кто-то всерьез рассматривает вероятность существование системы наблюдения. Однако курочка по зернышку клюет, и кто-нибудь уже неоднократно наверняка задумывался, откуда у князя Красноярского столько секретной информации в руках оказывается.

— Несмотря на то, что сработал ты грязно, — подтверждая мои догадки, произнес Михаил II, — однако эффективность на высоте. В пору тебя снова награждать.

Он замолчал, а Игорь Михайлович взглянул на нашего биологического отца с вопросом в глазах.

С учетом того, что и Иващенко теперь представлен к высшей государственной награде, сам цесаревич остается единственным сыном, приближенным к власти, которому ничего не досталось. Но, разумеется, Игорь Михайлович не об этом переживал.

— Дважды кавалер «Андрея Первозванного»? — уточнил наследник Русского царства.

— Висюлек Дмитрию Алексеевичу уже хватит, — отмахнулся государь, после чего повернулся ко мне. — У тебя, может быть, самого есть мысли по этому поводу, князь?

Просить мне на самом деле было нечего. И так мой выпрошенный год превратился в очередное приключение ради блага всей страны. И это приключение не закончено, и придется продолжать.

— Благодарю, государь, — кивнул я с достоинством, — у меня все необходимое имеется. Кроме свободного времени.

Михаил II улыбнулся.

— Наша договоренность остается в силе, Дмитрий, — произнес царь. — Время, которое ты тратишь на эти международные поездки, будет тебе компенсировано. В тройном размере, чтобы ты не переживал. И, разумеется, я не забыл о твоей супруге, которая, как мне уже доложили, беременна. Поздравляю, князь!

Я приподнял уголки губ.

Обещать мне время, в течение которого меня не затребуют в столицу, постоянно увеличивая срок, очень удобно. А то, что все откладывается все дальше и дальше — так это издержки производства. Однако и бросить свою страну на произвол судьбы я не могу — слишком много вокруг Русского царства сосредоточено врагов, желающих порвать нас тем или иным образом.

— Спасибо, государь. Но я бы хотел поприсутствовать на допросе пленницы, которую мы с Ростиславом Владимировичем вывезли из Римской империи, — произнес я. — Ты ведь еще не устраивал его?

Подвергать человека допросу чаще раза в год считается неприемлемым, и даже смертельно опасным. Так что если бы государь не удержался и решился сам заняться допросом бывшей супруги, я бы остался у разбитого корыта. А так у нас всех еще сохранялась возможность получить свои ответы.

Михаил II покачал головой.

— Мы втроем ее как раз и послушаем, — ответил он. — Я затем тебя и вызвал на самом деле. Ты, надеюсь, готов задавать Аглае свои вопросы, не растеряешься?

— Я всегда готов, государь, — кивнул я. — Когда начнем?

Царь поднялся из-за стола и дал знак Игорю Михайловичу.

— Да вот сейчас и пойдем, — сообщил он. — Больше тянуть нет смысла, да и я уже все обдумал. Так что допрос проведешь ты, Игорь будет слушать, а я подсказывать вопросы.

— Как пожелаешь, государь, — ответил я.

Глава 11

Бывшей царице выделили совсем не такие апартаменты в казематах, которые доставались обычным пленникам государя. Здесь имелись не только отдельная спальня и приличная ванная, но и подобающий благородной пленнице гардероб.

Так что встречала нас Юлия Александровна во всей красе. Успела и волосы уложить, и одеться согласно своему прошлому статусу. Действительно, не в монашескую рясу же ей рядиться?

Михаил II взглянул на бывшую супругу равнодушно. При виде меня наша биологическая мать улыбнулась, а переведя взгляд на Игоря Михайловича, заговорила:

— Поздравляю, сынок, ты высоко поднялся, — сказала она, глядя на цесаревича. — Всегда приятно видеть, как твои дети добиваются успеха. Такие вы у меня замечательные.

Царь хмыкнул, а Игорь Михайлович ответил:

— Я, конечно, благодарен за похвалу, однако должен заметить, что мои успехи — моя заслуга, — без каких-либо эмоций в голосе произнес он. — Впредь прошу вас не делать двусмысленных намеков, как будто вы имеете право именоваться моей матушкой. Такое право есть лишь у Евгении Семеновны Стремневой.

Но Юлия Александровна не была бы собой, если бы не продолжила играть с огнем.

— Поэтому я и выбрала ее в качестве твоей суррогатной матери, Игорь, — с улыбкой объявила она.

— Хватит, — отрезал Михаил II, прерывая диалог. — Ты больше не царица, и ей не станешь. А цесаревич прав — ты официально погибла при пожаре Иоанно-Предтеченского монастыря. Так что не думай, что тебе удастся вернуться к жизни, будто ничего и не было. Ты пыталась меня убить там и ответишь за свои дела.

Но Юлия Александровна не растерялась. Лишь головой тряхнула, глядя на супруга с победной улыбкой.

— Ты был слабаком, который не решался сделать то, что было должно, — сообщила бывшая государыня. — Боялся показать своего настоящего сына, признать детей и раздать им должности, чтобы закрепить за своим родом Милославских всю власть в Русском царстве. А смотри-ка, стоило мне умереть, как ты тут же бросился делать ровно то, чего хотела я.

Царь вместо ответа кивнул мне.

— Начинай, Дмитрий.

И не успела Юлия Александровна повернуть голову в мою сторону, а я уже воспользовался своим даром. Сопротивления моя биологическая мать никакого не оказывала даже символически, вместо этого мне показалось, что она, наоборот, приглашает меня к действию.

Но я полностью контролировал ситуацию, так что никакого подвоха не заметил. Просто отметил автоматически, что этот допрос может вскрыть какие-то секреты, о существовании которых ни я, ни Игорь лучше бы не знали вовсе.

— Готово, — сообщил я, не глядя на царя с наследником. — Задавай вопросы, государь.

И допрос потек томительно. Я повторял вопросы Михаила II, но касались они в основном тех дел, что велись задолго до моего появления. Царь, пользуясь только своей памятью, уточнял даты и имена незнакомых мне людей, но чья судьба, очевидно, была для него важна.

Игорь Михайлович отошел в сторонку и присел на диван. Большего от него никто не требовал, а мы с государем продолжали слушать Юлию Александровну, пока государь, наконец, не закончил свою часть.

— Кого она считала своим фаворитом на место цесаревича? — спросил Михаил II.

Я переадресовал вопрос пленнице, и та ответила негромко, но мы все прекрасно ее услышали:

— Мой фаворит — Дмитрий Романов.

Я усмехнулся, ожидая такого ответа. А государь нахмурился, глядя на бывшую супругу, но нового вопроса не последовало. Сидящий же в сторонке цесаревич и вовсе оставил слова биологической матери без реакции.

— Как ты хотела посадить на трон Романова? — уточнил я.

— После смерти Михаила II Милославского объявила бы лично перед собранием князей, верных Русскому царству, — проговорила бывшая государыня. — Сказала бы, что это последняя воля моего почившего супруга.

— Как должен был умереть Михаил II Милославский? — уточнил я.

— В пожаре Иоанно-Предтеченского монастыря, — ответила Юлия Александровна.

Бросив взгляд в сторону напрягшегося при этом царя, я продолжил уточнять:

— Ключники помешали тебе убить царя в монастыре? Или они помогали тебе совершить убийство?

— Ключники ничего не делали с пожаром, — ответила она. — Меня выкрал Людвиг.

— Людвиг не имеет отношения к ключникам? — уточнил я.

— Он за ними следит.

Это было интересно, а потому я продолжил расспросы.

Людвиг оказался убийцей, который приходил за членами общества, когда те нарушали Кодекс. Содержание самого Кодекса Юлии Александровне было неизвестно, но Людвиг не вмешивался в происходящее, пока ключники не пересекали некую черту.

От этого веяло бредом, с одной стороны, а с другой, если бы я основывал общество, практически управляющее миром, тоже не отказался бы от идеи добавить к нему надзирателя.

Впрочем, это была любопытная, но пока что бесполезная информация. О том, как ее использовать, я еще обязательно подумаю. Но один вопрос она порождала прямо сейчас. Людвиг приходит только за поклонниками Януса Двуликого. А значит...

— Когда ты начала работать на ключников? — спросил я.

— Сразу после убийства великого князя Новгородского, — проговорила Юлия Александровна.

Что ж, вот и ответ. Действительно, зачем размениваться на мелочь, когда можно получить целую царицу? И в этом свете предложение членства, сделанное Игорю Михайловичу, когда он еще был Игорем Павловичем, обретает иной смысл.

— Назови имена всех известных тебе членов общества ключников, — потребовал я.

И царица перечисляла. Стоящий рядом государь лишь хмыкал, а вот цесаревич сразу же заметил:

— Члены правящих родов Европы, — прокомментировал он.

Я кивнул, соглашаясь со своим биологическим братом. А царица продолжала говорить, называя имена и фамилии вторых-третьих сыновей. Ни одного наследника и непосредственного правителя.

И только в Русском царстве они попытались захватить власть, посадив на трон своего человека. Впрочем, что мне известно о внутренней политике наших соседей? Может быть, со временем члены общества и взойдут на свои престолы, избавившись от прочих конкурентов.

— К какому роду принадлежит Людвиг? — уточнил я, когда список имен закончился.

— Я не знаю этого, — ответила бывшая государыня.

И на месте самого Людвига я бы тоже придерживался такой идеи. Если бы мне нужно было следить за всеми ключниками, которые охватили всю Европу, тоже не стал бы никому представляться настоящим именем. Так что вполне вероятно, что и Людвиг — псевдоним, призванный запутать следы.

А царица совсем поникла. Если мы будем продолжать, это попросту убьет ее мозг. Впрочем, государь и сам все видел, так что, не скрывая недовольства, махнул рукой.

— Отпускай ее, больше все равно ничего не узнаем, — велел Михаил II, глядя на бывшую супругу без всякой жалости.

Я развеял технику и подхватил биологическую мать, чтобы та не рухнула на пол. А сидящий на диване Игорь Михайлович добавил:

— А мне кажется, мы узнали самое главное, государь, — произнес цесаревич. — Против нас весь западный мир. И от своих планов по захвату Русского царства они не откажутся. Никакой Людвиг, каким бы цепным псом Кодекса он ни был, не остановит будущих королей.

Михаил II кивнул в ответ на слова наследника и молча смотрел, как я сажаю Юлию Александровну в кресло.

— Полагаю, вам не нужно напоминать, что обо всем здесь услышанном следует молчать, — произнес царь. — Мне необходимо подумать, что теперь со всем этим делать. Ультиматум Германскому рейху может привести к войне, и я уже не уверен, что, начни мы войну против кайзера, против нас не восстанет вся Европа.

Я промолчал, никак не комментируя его выводы. Молчал и Игорь Михайлович. Решать подобные вопросы не в моей компетенции, однако мне хватало ума понять, что мировая война в мире магии — это самый настоящий апокалипсис.

Но меня новые сведения не пугали. Я и раньше-то не считал, что удастся прожить без войн. Теперь мы просто узнали имена противников, и от этого можно было сыграть.

В конце концов, ни в Поднебесной, ни в Османской империи ключников не было. А обе эти державы — уже наши союзники. Ко всему прочему русский князь даже взял в жены дочь китайского императора.

Пожалуй, стоит навестить Пермск. Я как раз хотел прикупить на Дальнем Востоке немного земли, чтобы разместить там сервера «Оракула».

* * *

Русско-германская граница, губерния Литовская .

— С какой целью прибыли в Русское царство?

Именно этот вопрос должен будет задать дежурный таможенник, когда Ганс Петер Вульф встанет перед ним и протянет документы. И услышать эту простую фразу мужчина мечтал с каждым мгновением все сильнее.

Граница, установленная на территории бывшей Речи Посполитой, пока что была обустроена чисто символически: асфальтированная дорога вела через два таможенных пункта, установленных на небольшом расстоянии друг от друга. Пока еще не было разделения на дорогу для благородных и простолюдинов, все двигались вместе.

Несмотря на лицо лет тридцати, мужчина, только что покинувший территорию Германского рейха, был совершенно седым. По-военному короткая стрижка, резкие черты, выступавший вперед подбородок. Он сошел бы за благородного, но гербов не имелось.

А потому и вел себя соответственно своему положению. Ганс Петер уступил дорогу кабриолету, в котором сидела какая-то благородная девушка, одетая в по-весеннему короткий сарафан. Густые черные волосы ее были распущены, на лице — солнцезащитные очки, хотя погода стояла пасмурная.

Вместе с ней в машине ехало трое охранников, в которых опытный взгляд Ганса Петера сразу же определил сотрудников Царской Службы Безопасности. Все-таки опричники вели себя совсем иначе, чем кадровые армейские офицеры.

Герб на машине был не родовым, а государственным. И опознать, что за девушка возвращается из неметчины в Русское царство, Ганс Петер не смог. Зато лицо у благородной было знакомым, но сейчас увидел седой ее мельком, а потому так и не определился, кто эта девушка.

Седой немец улыбнулся, провожая автомобиль взглядом, и продолжил путь.

Ганс Петер Вульф, а семь лет назад Геннадий Петрович Волчий ступал по тротуару, и с каждым шагом с него слетала привычная за годы работы на чужбине строгость и напряжение.

Семь долгих лет он не был на родине. Семь лет работал управляющим в родовом особняке Бисмарков. А теперь все закончится, и больше никогда Геннадий Петрович не переступит через границу своей страны.

В портфеле, который не вызвал никаких подозрений у таможенников Германского рейха, лежали украденные из дома кайзера документы. Они не были целью работы, но, получив ультиматум, Вильгельм фон Бисмарк распорядился рассчитать всю стороннюю прислугу, чтобы заменить уроженцами города Бисмарк.

Геннадий Петрович не мог не воспользоваться случаем. Он добился в Германском рейхе определенной репутации, построил карьеру, которая не каждому немцу снилась. И когда получил известие о грядущем увольнении, поступил так, как ожидалось бы от человека его биографии.

Сперва разобрался с прислугой, часть из которой пришлось уволить, затем передал дела новому управляющему. Никто бы и не заподозрил, что Ганс Петер, блестящий управляющий, ставший уже почти своим в родовых землях кайзера, на самом деле разведчик другой страны. И никто тем более не мог ожидать, что управляющий сможет изъять документы из сейфа монарха Германского рейха.

Расстояния до русского терминала оставалось всего метров пятьдесят. Пройти их можно за минуту, никуда не спеша. И хотя Геннадий Петрович всей душой хотел их пробежать, но держал себя в руках, продолжая играть роль солидного немца.

Ему казалось, он спиной чувствует, как за ним пристально следят с германского терминала. Вдоль хребта прокатилась капелька пота, но внешне мужчина все еще оставался спокойным.

— Стоять! Задержите его! — услышал он крики за спиной на немецком языке.

И, уже не скрываясь, Геннадий Петрович рванул со всех ног к русскому терминалу. Там как раз из машины вышла благородная девушка, решившая размять ноги, пока ее люди оформляют документы.

Она же первая и увидела, как седой мужчина, прижимая к себе чемодан, бежит что было сил к русской границе. Увидела она и выбежавших из своих кабинок солдат Германского рейха.

С каждым ударом сердца все сильнее чувствуя, что от первой пули его отделяют считаные мгновения, Геннадий Петрович не оборачивался. Его взгляд впился в лицо черноволосой девушки и ее охраны. Он видел, как напряглись и потянулись за оружием опричники в машине.

— Капитан Волчий, разведка! — закричал Геннадий Петрович. — Прошу...

Выстрел грянул, оборвав его речь, но не прервав действия. Уже занесший руку для броска мужчина споткнулся и, теряя равновесие, взглянул за черту, за которой начиналась родная земля, стиснув зубы. Он закончил движение, отправляя в полет свой чемодан.

Вторая пуля пронзила его ногу, едва отстав от первой. Все произошло почти одновременно.

Чемодан еще крутился в воздухе, а немецкий солдат в боевой броне зажал спуск, и в сторону разведчика устремилась автоматная очередь.

Вот и все, успел подумать Геннадий Петрович, начиная падать в сторону так и не достигнутой границы. Он падал наземь лицом вперед и потому прекрасно видел, как вспыхнули глаза девушки странным голубым огнем.

Сзади грохотали выстрелы, но почему-то не достигали цели. А Геннадий Петрович, лежа на земле, пополз вперед, оставляя за собой кровавый след. Из перебитой артерии хлестало, как из дырявого сита, нога не слушалась и не ощущалась.

Сцепив зубы, Волчий продолжал ползти, казалось, целую вечность. Он смотрел только туда, где начиналась земля Русского царства, и не мог себе позволить отвлекаться. Чувствовал, что стоит отвести взгляд, закрыть глаза — и умрет, так и не добравшись до конца.

Как его подняли чьи-то сильные руки, он уже не видел, потеряв сознание всего в метре от вожделенной родины. Единственное, что запомнил Геннадий Петрович, прежде чем окончательно отключиться, был приятный женский голос:

— С возвращением домой, капитан.

Не видел он трупов солдат, лежащих у немецкого терминала. Не видел и дыма, который поднимался от возведенного пограничного пункта Германского рейха. И не слышал, как один из охранников обратился к девушке:

— Ксения Алексеевна, этот чемодан нужно немедленно доставить в Москву.

— Как раз навещу отца с братом, — отозвалась княжна Казанская, делая лежащему без сознания капитану укол из шприца с наномашинами.

Брат, конечно, выделил свое лекарство для сестры. Но ей в поездке не пригодилось, а капитану позволить умереть после того, как сама же за него вступилась, Ксения не могла.

— Организуйте все и проследите, чтобы капитана не забыли при раздаче наград, — произнесла она, убирая использованный шприц в сумку.

Сотрудник ЦСБ улыбнулся.

— Не забудем, Ксения Алексеевна, можете не сомневаться.

— Я обязательно уточню у Емельяна Сергеевича лично, — напустив на себя строгости, княжна Романова кивнула на дорогу. — Мы поедем уже или нет?

Глава 12

Москва, особняк князя Казанского. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Было немного страшно, если честно, — призналась Ксения Алексеевна, потягивая горячий чай.

На столике перед сестрой стояла вазочка с пирожными, из которой княжна Казанская периодически брала угощение. Мы с отцом сидели рядом, внимательно слушая ее рассказ.

— «Оракул» мне подсказал, что это наш капитан бежит, и еще до того, как он закричал, — продолжала сестра, ставя чашку на столешницу. — Пришлось вмешиваться. А уж дальше все сделали царские солдаты. Под моим прикрытием всех немцев перестреляли так быстро, что я даже немного растерялась.

— Ты поступила правильно, — с улыбкой сказал князь Романов, кладя руку на запястье дочери. — Я тобой очень горжусь.

Сестра чуть наклонила голову, после чего резко сменила тему.

— А самое главное, отец, как ты и просил, я встретилась с наследницей «ДойчОл», — сообщила Ксения, глядя на нас. — Но, если честно, не похоже, что она согласится. Кайзер держит их в кулаке. Да и мы ультиматум Германскому рейху выдвинули.

Однако Алексей Александрович лишь рукой махнул.

— Дорфы всегда были прагматиками, — сказал он. — Анна Белла некоторое время подумает как следует, просчитает все варианты и уже сама пришлет нам согласие. Если уж я с ее дедом и отцом смог договориться, то с ней-то точно договор заключить не проблема. Так что можешь не переживать, Ксения, твоя поездка в Германский рейх инкогнито завершилась успехом.

Я чуть кашлянул, привлекая внимание отца.

— Думаешь, кайзер проглотит и ультиматум, и тот факт, что мы не просто его пограничный пункт разнесли вместе с солдатами в нем, но и личные документы выкрали? — спросил я, глядя на князя Романова.

Алексей Александрович улыбнулся.

— Я понимаю, дети, вы в этом не особенно разбираетесь, но просто поверьте: любая война — это продолжение экономики. А вот с ней-то у Германского рейха полная беда в последнее время, — сообщил отец. — Семьдесят процентов рынка вообще всех нефтепродуктов в стране у немцев принадлежали Британской империи. Но сперва Дима их разорил своей игрой на бирже, затем развалил саму империю. И теперь английского триумвирата, который диктовал Германскому рейху цены на нефтепродукты, больше не существует. Их сейчас выдавливают из других стран, и к концу года хорошо, если кто-то уцелеет.

Он сделал паузу, чтобы глотнуть чая, после чего продолжил с явным удовольствием:

— «ДойчОл» была заложена давно, это была крупнейшая нефтяная компания в Германии, — сказал он. — И до того, как кайзеры начали занимать у Лондона огромные деньги, у Дорфов, которые и создали «ДойчОл», имелся огромный потенциал. Но когда британский энергетический триумвират пришел на рынок, он задавил немецкие компании низкими ценами. Но теперь англичане сами умирают, и «Руснефть» предлагает «ДойчОл» сотрудничать. У самих Дорфов нет столько продукта, чтобы покрыть весь европейский рынок, а перепродавая нашу нефть, они легко задавят любую конкуренцию. Мы же получим лояльного представителя в Европе, который будет продвигать наши продукты за незначительную долю, и огромный европейский рынок, ранее нам недоступный.

Я кивнул, принимая объяснение отца, а Ксения Алексеевна и раньше об этом знала. Не зря же отец отправил ее инкогнито в соседнюю страну. А происшествие с капитаном внешней разведки загладят в Министерстве иностранных дел, им не впервой такие вопросы закрывать. Соколов в своем время на этом собаку съел, так что и его преемники не подведут.

В любом случае ни один достойный русский аристократ не имел морального права позволить чужим солдатам расстрелять русского же офицера. Такое попустительство не только свои бы не поняли, но и в других странах коситься могли начать.

— Так что для нас все сложилось прекрасно, — продолжил князь Романов, откидываясь на спинку своего кресла. — Завтра состоится заседание тайного совета, — объявил он без перехода. — И я, и ваш дед задержимся в Москве, возможно, на несколько дней. А у вас какие планы?

Первой заговорила Ксения. Я был занят своим крепким кофе.

— Я в Казань вернусь, нужно готовиться к свадьбе, — сообщила сестра. — Матушка уже ждет. Кажется, с беременностью в ней открылся новый талант организатора свадеб. Очень уж она воодушевлена.

Отец усмехнулся, глядя на дочь, но выглядел крайне довольным.

— Хорошо, выделю тебе нормальное сопровождение наконец-то, а то эти опричники... — он махнул рукой, не слишком высоко характеризуя профессионализм сотрудников ЦСБ. — А ты, Дмитрий?

— Я в Красноярск, — пожал плечами я, отставив пустую чашку. — Хватит и того, что о своей беременности моя Виктория узнала в одиночестве.

Князь Романов расплылся в улыбке. Как будто не я отцом стал, а он сам ждет появления наследника. Впрочем, это действительно первый внук или внучка.

— Передавай ей наши поздравления от всего рода, сын, — велел Алексей Александрович. — И скажи, что если что-то понадобится, Романовы готовы все сделать.

— Спасибо, отец, я не сомневался, — склонил голову я. — Но не думаю, что нам что-то понадобится в ближайшее время. Ты и сам видел новости — кайзер поспешно зачищает своих же аристократов, чтобы избежать войны с Русским царством.

Князь Романов кивнул. Новости из Германского рейха, рассказывающие о волне несчастных случаев в среде высшего сословия, никого в мире не удивили. Уж точно не после публичного ультиматума Михаила II. Все понимали, что происходит, но никто не мешал Вильгельму фон Бисмарку пытаться сохранить лицо.

— Завтра истекает срок ультиматума, — нахмурив брови, произнес отец. — Так что посмотрим, к чему это приведет. В любом случае на тайном совете государь уже обещал огласить свою волю. Но загадывать не станем — сейчас гадать нет смысла.

Я кивнул, соглашаясь с князем Казанским. В свете того, что Михаил II узнал от бывшей супруги, действовать он наверняка будет с осторожностью, тщательно взвесив все «за» и «против». Князь же Зальм-Кирбургский, с которого я хотел вытрясти ответы, преставился первым, а с того света на вопросы не отвечают.

— Иннополис запускаем через две недели, — напомнил Алексей Александрович. — Ты должен будешь присутствовать, сын.

Я снова кивнул. Долгий проект подошел к завершению. Конечно, у наукограда впереди еще не один десяток лет, прежде чем он станет реальным центром современных технологий, но тут главное начать.

— Буду обязательно, как раз вернусь из Пермского княжества, — ответил я. — Хочу там землю купить и заложить еще один центр для «Оракула».

Князь Романов поднял ладонь, призывая меня взять паузу, и задумался. Ксения в это время продолжала вкушать пирожные с таким аппетитом, будто не ела сладкого как минимум год. Впрочем, на ее фигуре это никак не скажется. Дар хранит от излишней тучности, если им хоть чуть-чуть заниматься, а не пускать все на самотек, как поступают многие высокопоставленные аристократы, которые считают, что магия им не пригодится.

Ксения Алексеевна Романова — не самая сильная и опытная одаренная в нашей семье, однако о тренировках не забывает. Как и любой девушке, ей хочется хорошо выглядеть, а потому она ежедневно выделяет по пятнадцать минут на упражнения с применением магии.

— У Семена Константиновича много свободной земли? — спросил, наконец, князь Казанский.

— Если честно, отец, не уточнял, — признался я. — Но поместье там для меня подходящее имелось еще когда имущество мятежников на торги выставляли. Там-то идея меня и посетила, просто средств на это не было. С тех пор у меня все возможности не было слетать на Дальний Восток да присмотреть себе участок. А что?

Алексей Александрович покачал головой.

— «Руснефти» тоже понадобится там своя земля, Дмитрий, — едва слышно постучал он кончиками пальцев по столешнице. — Соколов подарил нам терминал в Усть-Луге. И через него наша нефть пойдет в Европу, где ее начнут реализовывать «ДойчОл». А вот в Азию у нас пока хода толкового нет. И если Пермское княжество готово уступить немного земли...

Договаривать ему нужды не было. И так ясно, что те поставки, которые сейчас идут в Азиатский регион, невелики. А при наличии инфраструктуры, которую неизбежно протянет «Руснефть» в Пермское княжество, эти поставки вырастут. А с ними и доходы рода, и его политическое влияние, как в Русском царстве, так и за его пределами.

Для князя Ефремова тоже все получится замечательно. Когда «Руснефть» придет в Пермское княжество, она потянет за собой развитие инфраструктуры Пермска. На пустом месте возникнут не только перевалочные пункты, но и жилье для тех, кто их обслуживает. Рабочие руки будут обязательно набраны из местного населения. А им не только где-то нужно бросить кости после рабочей смены, но и отдохнуть. То есть дальше последуют культурные мероприятия и массовые рынки.

И никто в накладе при таком исходе не останется. «Руснефть» получит новый канал сбыта, князь Пермский — прирост средств и благополучия населения. Это не сделка с «ДойчОл», там вся торговля и логистика ложится на плечи самих немцев. Здесь же получится мощный толчок развития княжества.

И если сам Семен Константинович не сообразит, как его реализовать, Мэйли ему поможет.

— Я все передам, — легко пообещал я. — А если проект готов...

Отец кивнул.

— Перед вашим приездом поставил последнюю печать, — сообщил он. — Сейчас Степан Витольдович принесет.

Так что уезжал я из дома отца с заверенным княжескими печатями договором в руках. И теперь к Семену Константиновичу Ефремову явится не просто друг с намерением купить немного земли, а представитель клана Романовых с деловым предложением.

Уже на подъезде к аэропорту я подумал о еще одном плюсе для Пермска и моего будущего серверного центра. Охраняться инфраструктура «Руснефти» будет бойцами Романовых, а значит, я всегда смогу привлечь их к необходимой работе, если потребуется огневая мощь. И Ефремов тоже обретет возможность получить помощь — быструю, надежную и самую современную.

* * *

Кремль, кабинет государя .

Михаил II смотрел на сидящего напротив Емельяна Сергеевича и, хмуря брови, перелистывал документы из сейфа Вильгельма фон Бисмарка. Государь Русского царства с каждой минутой мрачнел все больше, а бумаг еще впереди хватало с избытком.

Великий князь Невский не торопил. Со своей стороны он уже сделал все, что было необходимо. Впрочем, капитан Волчий сейчас находился в гвардейском медицинском блоке — под присмотром, но пока еще без сознания.

— Что ж, это действительно стоило того, — произнес Михаил II, откладывая очередной лист в сторону. — Капитан в сознание пока не пришел? Не хотелось бы награждать такого героя посмертно.

— Княжна Романова вколола ему наноботов, — сообщил Емельян Сергеевич. — Рассчитываем, что Геннадий Петрович очнется часов через шесть, и с ним можно будет поговорить.

Государь покивал, приговаривая:

— Это хорошо, это хорошо. А вот скажи мне, Емеля, — вдруг поднял взгляд на великого князя Михаил II. — Ты сам-то это читал? По глазам вижу, читал. И что думаешь, тайный союз Германского рейха с Японским сегунатом ни о чем тебе не говорит?

— Учитывая несколько провокаций со стороны самураев, государь, которые они маскировали под бандитов Поднебесной, — задумчиво произнес Емельян Сергеевич, — полагаю, что нападение на русскую делегацию было частью плана самого кайзера. Доказательств мы не найдем, но приказ наверняка отдавал он.

— И все потому что вы с Мишей его внука извращенцем выставили и на весь свет осмеяли? — уточнил царь, строго взглянув на куратора Царской Службы Безопасности.

— А дату соглашения сегун подмахнул еще за полгода до тех событий, — заметил он. — Знал, видимо, что мы так с принцем поступим?

Государь кивнул, не одергивая великого князя за его сарказм. Впрочем, пробежав глазами очередной лист, Михаил II принял решение.

— Значит, так, Емеля, слушай сюда, как мы поступим с тобой, — начал царь. — Во-первых, первым же самолетом отправляешь на Дальний Восток по отделению опричников. Выбери тех, кто посильнее да посмышленее. Их задача — переловить шпионов иностранных государств, сам знаешь, их в Хабаровске полно. Брать тихо, допрашивать со всем тщанием, трупы после этого спрятать надежно, чтобы, не приведи Бог, не всплыли нигде.

Великий князь Невский и бровью не повел. Перебивать сейчас было рискованно — Михаил II был взбешен, однако держал себя под контролем. Но малейшая вспышка, и взорвется. Многое на него свалилось в последнее время.

— Дальше идете к князю Пермскому, — продолжил государь. — Семен Константинович пусть начинает учения на границе. А пока он будет бряцать оружием у наших берегов, я хочу, чтобы спецгруппа проникла во дворец сегуна и сменила династию в Японии.

— Опасно, государь, — все же не сдержал возражения Емельян Сергеевич. — Объявят японцы нам войну, и кайзер сразу о договоре вспомнит, второй фронт нам устроит.

Царь улыбнулся тепло и дружелюбно.

— Для того чтобы объявить войну другой стране, в Японском сегунате должен иметься собственный правитель, — тяжело роняя слова, произнес Михаил II. — Не хочет Япония жить мирно? Значит, мы принесем ей войну на ее же землю. Сейчас в сегунате существует достаточно претендентов на трон, которые не смогут между собой договориться.

— И что же им помешает?

— После внезапного харакири сегуна каждая группировка получит от Русского царства поддержку оружием, но, само собой, негласную, — продолжил излагать свою идею Михаил II. — Устроишь утечку с наших старых арсеналов, что-нибудь почти списанное, но еще рабочее. Такого добра полно, девать его некуда, даже не продашь толком — на транспортировке больше потеряем, чем денег выручим. И пусть японцы там режут друг друга, как в старые добрые времена.

Емельян Сергеевич слушал государя с нескрываемым сомнением на лице.

— Это почти невозможно будет устроить, — поделился он своими мыслями.

— Князю Романову удается, и твоим опричникам должно удаться, — отрезал царь. — Иначе зачем я вообще содержание твоей Службе выделяю? «Оракул» и так за вас восемьдесят процентов работы выполняет, вы из сыщиков и дознавателей превратились в держиморд. А с этим и полиция справиться может. Так что, сможет ЦСБ поработать, как нужно?

Великий князь Невский нахмурился. Такая постановка вопроса ему совершенно не нравилась.

И хотя умом он понимал, что государь прав, опричники постепенно превращаются в силовую структуру, не сильно отличающуюся от полиции. Однако проводить операции, да еще секретные, без поддержки — это было чересчур сложно для специальных подразделений ЦСБ.

— Поднебесная поможет, — продолжил государь, видя, что Емельян Сергеевич не возражает. — Императору тоже интересно земелькой прирасти, и нас он не забудет, кое-что и для Русского царства перепадет. Вы же устроите переполох, Емеля, и отступите в Китай. А дальше китайцы своими силами самураев с континента выдавят, уже без нашей помощи. Султан тоже заинтересован будет, и кое-что подбросит нам в поддержку. Османы сейчас намерены жрать Рим, им нужен безопасный тыл, а Японский сегунат в спину туркам дышит, стычки организовывает на пограничных территориях. Раздавим самураев, и Германский рейх, который уже фактически выполнил мой ультиматум, останется один. Больше огрызаться на нас Вильгельм не посмеет.

Великий князь помолчал несколько секунд, обдумывая сказанное государем. Об услышанном от царицы Емельян Сергеевич уже знал — царь переслал нужные сведения своему куратору ЦСБ. И по всему выходило, что решил царь не один против Европы стоять, а объединиться с Поднебесной и Османской империями. А для этого нужно было навести порядок в Азии.

— Когда прикажешь начинать, государь? — спросил Емельян Сергеевич.

Царь взглянул на экран открытого ноутбука и запустил на нем календарь.

— По-хорошему бы, конечно, еще вчера начать, — проговорил он. — Но лучше отправь-ка ты первую группу так, чтобы в Пермске вы оказались вместе с князем Романовым. Ни к чему лишнее внимание привлекать, а так вроде и не сами по себе, а в качестве поддержки Дмитрия Алексеевича прибудете. Он в Пермске будет через пять дней — рейс уже внесли в летное расписание.

Михаил II посмотрел на куратора Царской Службы Безопасности серьезно и произнес:

— Справишься, Емельян Сергеевич, и я забуду, что ты виновен передо мной был. Будешь опять хорошим добропорядочным великим князем Невским на хорошем счету у царя. Как тебе такая награда, стоит того, чтобы постараться?

Глава 13

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Домой я прибыл еще засветло. Однако в особняке прислуга уже не спала, и меня ждали.

— С возвращением, князь, — склонился передо мной управляющий, и я ответил легким кивком. — У нас все готово для завтрака, если изволите, накроем в любой столовой по вашему выбору. Княгиня еще спит, и зайти к ней я не осмеливаюсь — Василиса Святославовна как целитель запретила будить Викторию Львовну. Еще градоначальник просил сообщить, как только приедете. Он не спит, ждет вашего приглашения и готов к любым задачам.

— Благодарю, — сказал я, избавившись от верхней одежды. — Завтрак подавайте в семейную столовую, никого звать и предупреждать не нужно. А к княгине я сам зайду.

В наших покоях было темно, но для меня, естественно, особой разницы не было. Искусственный интеллект подсвечивал объекты четко, так что даже без магического усиления глаз все было прекрасно видно.

Стараясь не шуметь, я прокрался в ванную комнату и стал приводить себя в порядок. И только когда вышел в гостиную, завернутый в полотенце, глубоко вздохнул. Я действительно почувствовал себя вернувшимся домой, и это было очень приятное ощущение.

Островерхов, конечно, молодец, что ждет моих приказов, но мне пока нечего было ему сказать. Красноярск развивался если и не стремительно, то достаточно быстро. Вмешиваться в каждое дело мне нужды не было — для этого существовал целый отряд бюрократов во главе с красноярским боярством. Ко мне попадали только совсем уж сложные дела и вопросы. Иначе зачем мне тогда вообще были бы нужны бояре, если бы они не могли выполнять свои обязанности?

Все знали, что от князя Романова ничего не скроешь и о каждом «подарке» я узнаю в тот самый момент, когда его делают, а потому работали на совесть. Конечно, совсем уж коррупцию это не останавливало, но за мелкие проступки я не карал. Когда возникнет потребность прижать какого-нибудь боярина, эти проступки выльются в большое уголовное дело.

Да и люди ведь сами несут подарки своим благодетелям, сами инициативу проявляют, а как тут отказаться? Не в идеальном мире живем, вокруг обычные люди со своими грешками и прегрешениями. Всех сажать и казнить будешь — один останешься.

Если в начале своего правления Красноярским княжеством я еще пытался бороться с этим, то после махнул рукой. Делал ли человек подарок или нет, это никак не влияло на исполнение обязанностей ответственными лицами. И те подданные, кто это уже понял, резко оборвали ручеек подношений, просто пользуясь положенными благами и услугами.

А от каждой взятки, которая теперь оформлялась отдельным документом, десятина шла в обязательном порядке в бюджет княжества, еще десять процентов — на благотворительность и в фонд помощи оказавшимся в трудной жизненной ситуации. Остальное можно было смело класть в карман.

«Оракул» зорко следил за этим процессом, так что те, кто пытался скрыть подарки, получали визит полицейских или опричников, если дело касалось благородного человека.

Опять же, наиболее активные дарители попадали на карандаш. Ведь тоже виноваты по закону. Но их я не трогал — точно так же до поры до времени. Но налоговики пристально смотрели, откуда взялись средства на подарок и не скрывает ли человек незаконных доходов.

На удивление система регулировала себя сама. Постепенно люди переставали задабривать чиновников, но до полной остановки подарков пройдет не один год.

Скользнув в спальню, я прокрался к постели, в которой мирно сопела моя супруга.

Виктория не изменяла своей привычке. Спала, завернувшись в одеяло, как в кокон, только кончик носа торчал наружу.

Мягко коснувшись его губами, я также тихо покинул спальню. Будить Викторию действительно не стоило, ей нужен крепкий и долгий сон. В этом я с Василисой был согласен и безо всякого целительства.

Как и любой хорошей княгине, моей супруге и так приходится много работать. А это само по себе вредно, а уж во время беременности просто противопоказано. Так что отдых обязателен. Тем более что я никуда пока не собираюсь уезжать, и времени друг для друга у нас вполне хватит.

Прислуга закончила сервировать завтрак как раз к тому моменту, когда я открыл дверь столовой. При моем появлении управляющий выгнал своих подчиненных и лично стал прислуживать за столом.

Обычно я, конечно, справлялся сам, но сейчас решил не рушить установленные супругой в моем доме правила. Виктория старалась для меня, и это было приятно. К тому же, пока я ем, управляющий может вполне законно и, что важнее, не отнимая дополнительное время, докладывать обо всем, что произошло в резиденции в мое отсутствие.

Слушая доклад и медленно поедая шакшуку, я убедился, что дома все отлажено и моего вмешательства не требует. Супруга смогла выстроить вполне комфортные условия для нас обоих. И что-либо менять я не собирался, в конце концов, это для моего удобства делалось.

— Ко мне приходили люди из ЦСБ, — внезапно сменил тему управляющий, и я взглянул на него, отрываясь от бутерброда со сливочным маслом и красной икрой.

Уловив, что тема мне интересна, он продолжил:

— Какое-то дело хотели вам предложить, Дмитрий Алексеевич, — пояснил мой подчиненный. — Со мной, естественно, никто откровенничать не стал, а тревожить княгиню побоялись. Но просили передать, что вас будут ждать в любой момент в нашем отделении Царской Службы Безопасности.

— Спасибо, — кивнул я. — Еще что-нибудь примечательное?

— Ничего, князь.

«Оракул», конечно, следит за всем, что происходит в Русском царстве, но в большинстве случаев оно проходит мимо меня. Не буду же я тратить сутки на то, чтобы узнать, что произошло в стране с населением в полторы сотни миллионов жителей? Хватает и того, что информация собирается и обрабатывается, а важное «Оракул» выдает мне каждое утро.

В Москве Емельяну Сергеевичу ничего не стоит лично ко мне обратиться. Смысла посылать еще и человека в мой дом у куратора ЦСБ не имелось.

По моей мысленной команде искусственный интеллект высветил для меня содержание разговора опричника и управляющего. Ничего примечательного сказано не было, князя приглашали для приватной беседы в представительство ЦСБ. Неудивительно, что это прошло мимо «Оракула», таких приглашений мне шлют сотни каждую неделю. Это отличается лишь тем, что у курьера была возможность подойти к моему дому.

Когда я перешел к кофе, управляющий поставил передо мной тарелку с талкыш калеве. И, наслаждаясь практически родным угощением, я просматривал личное дело посыльного от ЦСБ.

Стандартная карьера начиналась переходом из военных в опричники. Послужной список ничем не примечателен, Леонид Васильевич шел от дела к делу, получая новые звания по выслуге лет. И сейчас занимал пост главного следователя Царской Службы Безопасности по Красноярскому княжеству в звании капитана.

Что ж, раз меня там ждут в любое время, а Виктория еще спит, почему бы и не поинтересоваться, что такого мне хотят сообщить опричники. «Оракул» нашел только приказ полковника Городового, возглавившего Красноярское отделение ЦСБ, и его капитан уже выполнил, передав приглашение. А заглядывать в мысли людей искусственный интеллект еще не научился.

— Распорядись, чтобы мне приготовили машину, — велел я, уничтожив последний кусочек восточной сладости. — Если княгиня проснется раньше, чем я вернусь, скажешь ей, что я ненадолго.

— Как пожелаете, Дмитрий Алексеевич, — поклонившись, ответил тот.

* * *

Полковник Городовой Илья Евгеньевич только пришел на службу, о чем мне посчитал нужным сообщить его секретарь. Спешить мне было некуда, так что я дождался, пока о моем прибытии доложат, и лишь после приглашения вошел в кабинет.

Илья Евгеньевич был человеком немолодым, но за собой следил. Возраст выдавали лишь морщины на шее да абсолютная седина. Для своих семидесяти пяти лет выглядел он просто превосходно, не многие благородные, которых молодит магический дар, сохраняются так хорошо.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — очень бодро поднялся из-за стола полковник. — Благодарю, что так быстро откликнулись на мое скромное приглашение.

Служить ему оставалось несколько месяцев, после чего уйдет на пенсию уже принудительно. В отличие от капитана, который был послан меня пригласить, Илья Евгеньевич заслужил далеко не одну награду из рук государя.

Ворошилов отправил Городового в Красноярск досидеть до конца перед уходом со службы. Боевой офицер ЦСБ, Илья Евгеньевич держался за свою работу до последнего, хотя многие на его месте давно бы махнули рукой и отправились встречать старость.

— Здравствуйте, Илья Евгеньевич, — кивнул я, пожимая протянутую сухую ладонь.

Однако за старческой сухостью скрывалась немалая сила даже по меркам молодых людей. Городовой оказался настоящим богатырем, пусть и постаревшим, но мощь еще не растерявшим.

— Прошу, присаживайтесь, — указав мне на кресло, предложил хозяин кабинета.

Пока я садился, Илья Евгеньевич предупредил по селектору, что временно для всех недоступен, и сам вернулся на свое место. Сложив руки на столешнице, полковник заговорил:

— Я понимаю, что вы можете посчитать мой вопрос маленьким и незначительным, — произнес он, глядя мне в глаза. — Но я просто не могу не спросить. Полагаю, вам уже докладывали, что всем заинтересованным лицам уже стало известно, что вы связаны с омоложением боярина Орлова, князя Демидова, великого князя Невского и излечили нескольких сильно искалеченных царских людей.

О том, что шила в мешке не утаишь, я думал уже давно. Но пока проблемы в этом не видел. Наноботы производятся в достаточном количестве, и я вполне могу брать дополнительных пациентов. Другое дело, что еще никто не осмеливался просить меня об этом.

— Хотите тоже получить омоложение, Илья Евгеньевич? — спросил я напрямую, приподняв бровь.

На месте полковника я бы тоже обязательно попробовал договориться. Семьдесят пять лет, из которых больше полувека на службе — это очень серьезно. Не представляю, как он будет каждое утро просыпаться на пенсии с осознанием, что родная ЦСБ в нем больше не нуждается и дело, которому посвятил всю свою жизнь, теперь живет без него.

А вот если скинуть лет двадцать-тридцать, тоскливое существование можно провести и продуктивнее, и приятнее. У каждого опричника жалованье вполне достойное, и многие, оставив службу, начинают собственное дело. Сколько на счету накоплено у полковника, я мог бы посмотреть, конечно, но мне было не настолько интересно.

Усмехнувшись, Илья Евгеньевич ответил:

— Я солгу, если скажу, что не думал об этом, Дмитрий Алексеевич, — произнес Городовой. — Но даже не смею надеяться на такую милость. Да и прожил я хорошую жизнь, князь. Вы ведь уже видели мое личное дело?

Я кивнул, и полковник продолжил:

— Я служил своей стране всю свою жизнь, Дмитрий Алексеевич. Впервые Царская Служба Безопасности пришла ко мне, когда я победил на спортивных соревнованиях по боксу среди юниоров, — глаза Ильи Евгеньевича подернулись дымкой, а на губах появилась ностальгическая улыбка. — Затем был армия, и уже там меня стали готовить к переходу сюда. Я ловил аристократов, Дмитрий Алексеевич, пресекал преступления, боролся с несколькими волнами мятежей и подавлял одно восстание.

Он замолчал, а я не торопил. Собеседник заслуживал, чтобы к нему отнеслись со всей серьезностью, и я не собирался отказывать ему в этом праве. На таких людях, как Городовой, держится не только Русское царство, но и весь мир.

И ведь они зачастую совершенно незаметны. Медики, спасатели, полицейские, пожарные — в каждой службе можно найти тех, кто кладет свою жизнь ради блага других. И не просит для себя ни особого отношения, ни наград. Цепляется за свою работу, видя в этом истинный смысл жизни.

— Я знаю одну семью, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Илья Евгеньевич, — здесь у вас в Красноярске. Я служил вместе с одним человеком несколько лет, пока он не погиб при исполнении. У его сына, хорошего честного человека, дочь прикована к инвалидному креслу с рождения. И я хотел бы попросить вас...

Я хмыкнул, поднимаясь на ноги, и полковник замолчал, глядя на меня с удивлением.

— Знаете, Илья Евгеньевич, — произнес я, глядя на Городового, — я уважаю вашу твердость духа. И девочку эту я включу в список, но ничего обещать не могу. Если это врожденное, мое лекарство может не справиться. Такого опыта мы еще не проводили, а у меня нет царского разрешения ставить опыты на людях. Это противозаконно.

— Но вы не отказываетесь? — с надеждой уточнил полковник.

— Конечно, не отказываюсь, — пожал я плечами, сунув руку во внутренний карман пиджака. — Однако девочка как-то жила до сих пор, подождет и до завтра. А это для вас, не думаю, что кто-либо усомнится, что вы, Илья Евгеньевич, заслужили.

Шприц с наноботами лег на столешницу. Полковник даже не шелохнулся, глядя на меня с вопросом в глазах.

— Здесь автоматическая дозировка, Илья Евгеньевич, уже рассчитана на ваш возраст и ваше здоровье. В шприце десять инъекций, — пояснял я. — На время приема моего лекарства вам необходимо взять короткий отпуск, так как эффект будет мешать вам нормально сосредоточиться.

Полковник Городовой слушал внимательно, а я продолжил:

— Одного укола в сутки будет достаточно, — сказал я. — Я надеюсь на ваше благоразумие, Илья Евгеньевич. Завтра я устраиваю небольшую пресс-конференцию, где сообщу, что собираю людей с проблемами по здоровью. Ваша девочка будет включена в список заранее. Данные пришлете мне на почту. Так что этот шприц, — я указал на инъектор на столешнице, — лично для вас. Кому-то другому давать его просто опасно. Мы поняли друг друга?

— Поняли, Дмитрий Алексеевич, — серьезно кивнул он. — И спасибо, что согласились.

— Речь идет о судьбах моих подданных, Илья Евгеньевич, — ответил я. — Плохим бы я был князем, если бы не старался улучшить их жизнь. Так что не спешите записывать меня в святые, я преследую совершенно низменные цели. Чем больше благ получат мои подданные, тем больше родят детей, и тем больше из других земель мигрирует в Красноярское княжество. А чем больше подданных — тем сильнее мой род, и тем богаче я.

Полковник усмехнулся, демонстрируя, что нисколько в мои слова не поверил. Впрочем, я душой не кривил. Такой шаг действительно может серьезно изменить положение Красноярского княжества в Русском царстве.

— И все же, я вам благодарен, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне Илья Евгеньевич. — Спасибо, что посетили меня.

Я кивнул и, не прощаясь, покинул кабинет. Секретарь проводил меня внимательным движением глаз, но ничего не сказал.

Уже садясь на заднее сидение «Монстра», я бросил взгляд на виртуальное окошко искусственного интеллекта. Среди моих подданных действительно имелось огромное число тех, кому была необходима помощь для банального самообслуживания. Как и везде, хватало травмированных при исполнении, на работе или еще как.

Наноботы могли исправить это. И мы уже достаточно накопили на складах, чтобы выпускать наномашины в массы. Однако прежде чем начать раздавать лекарство от всего каждому нуждающемуся, мне требуется придать этому положенную законом форму.

А значит, моей супруге придется открыть специальный фонд, который и будет заниматься сбором сведений, распределением наноботов. Виктория Львовна Морозова прославилась своей универсальной плазмой, теперь же ее, уже в качестве княгини Романовой, вовсе начнут считать святой.

Ведь из ее рук люди станут получать исцеление, о котором и мечтать не могли. И повод для создания фонда официально хороший есть — княгиня ждет ребенка, и решила в честь такого события помочь своим подданным.

Осталось известить государя о том, что я выпускаю наноботов в открытый мир, но это я как раз сделаю легко. Ведь он сам вчера спрашивал, какую награду я хочу.

Глава 14

Когда я приехал в свою резиденцию от полковника Городового, Виктория еще спала. Так что я приказал подать кофе и засел в рабочем кабинете.

Боярин Островерхов явился по моему вызову примерно через четверть часа. Войдя ко мне, градоначальник низко и уважительно поклонился:

— С возвращением, Дмитрий Алексеевич, — проговорил он. — С вашего позволения я расскажу о случившемся за время вашего отсутствия в княжестве?

— Доброе утро, Нестор Петрович, присаживайтесь, — разрешил я. — Кофе?

— Не откажусь, Дмитрий Алексеевич, — кивнул тот.

Пока нам несли напитки и легкую закуску к нему, я внимательно слушал своего боярина.

Конечно, справку «Оракула» я читал, и был в курсе основных дел. Однако я уже заметил, что градоначальник столицы моего княжества умеет собирать информацию ничуть не хуже искусственного интеллекта. А главное в его наблюдениях — умение улавливать перемены в настроениях как благородных, так и царских людей на вверенной территории.

Весть о беременности княгини разлетелась по княжеству. И если бояре начали спешно готовиться к рождению наследника или наследницы, собирая подарки, неодаренные жители Красноярского княжества искренне переживали за здоровье княгини.

Все видели, как много Виктория делает для княжества. Это меня вечно мотает по стране и заграницам, а княгиня Романова незаметно стала и заботливой матушкой для наших подданных, и строгой руководительницей для подчиненных.

Такая популярность супруги была моей целью изначально. И я был рад услышать от Нестора Петровича, что задуманное удалось в полной мере. Уровень доверия к Виктории Львовне Романовой в Красноярском княжестве стал запредельным.

Разумеется, в рассказе Островерхова было немало внимания уделено уже начатым нашим проектам, и службам города, и последним новостям. Однако именно эту часть я прекрасно знал.

— На этом у меня все, Дмитрий Алексеевич, — закончил доклад градоначальник, ставя пустую чашку из-под кофе на блюдце. — Будут ли какие-то распоряжения?

Немного подумав, я приказал:

— После обеда я сообщу, а до тех пор вы свободны, Нестор Петрович, — произнес я. — Одно поручения я дам прямо сейчас: завтра нужно собрать пресс-конференцию. Нужно как можно больше представителей средств массовой информации. Справитесь с организацией?

Боярин с достоинством кивнул.

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — ответил он, и тут же уточнил: — Разрешите поинтересоваться, на какую именно тему будет пресс-конференция?

— Будет крайне важное для всего Русского царства объявление, Нестор Петрович, — произнес я. — Однако пока что детали раскрыть не могу. Можете обещать сенсацию, и на этом все.

Градоначальник несколько секунд подумал, прежде чем кивнуть.

— Все будет исполнено, Дмитрий Алексеевич, — заверил он, поднимаясь на ноги. — С вашего позволения, откланяюсь.

— Идите, Нестор Петрович, — улыбнулся я в ответ. — И знайте, я вами доволен.

Польщенный боярин уважительно поклонился, прежде чем оставить меня в кабинете одного. Впрочем, задерживаться я не стал — главное на сегодня было сделано, теперь пора навестить супругу.

Тем боле что, судя по камерам, она начинает просыпаться.

Когда я вошел в спальню, Виктория только открыла глаза. Ее чуть рассеянный со сна взгляд быстро сфокусировался на мне, и на губах княгини появилась светлая и радостная улыбка.

— Дима! — едва не вырвавшись из постели, с нескрываемым облегчением выдохнула моя супруга.

— Я вернулся, моя принцесса, — садясь на край кровати, я взял ее руку в свою и поцеловал пальцы княгини. — Как ты себя чествуешь?

Все еще продолжая улыбаться, Виктория села на постели, и прижалась ко мне всем телом. Моя рука сама собой оказалась на животе супруги. И, разумеется, еще нельзя было почувствовать ни шевелений, ни чего-либо подобного, однако дар позволял ощутить, что под пальцами появилась новая жизнь.

Это было странное чувство. И вместе с тем — крайне умиротворяющее. В прошлой жизни у меня если и были дети, я о них не знал. А сейчас, когда я заново обрел способность по-настоящему чувствовать, а не имитировать эмоции, каждое подобное событие наполняло меня силами.

Словно я получил реальное подтверждение того, что двигаюсь в правильном направлении.

— Еще пока что рано, — заметила Виктория, не отрывая взгляда от моего лица. — Через несколько месяцев, когда ребенок разовьется достаточно...

— Я уже его чувствую, — прервал я супругу. — Точнее, я ощущаю, что в тебе есть некто другой. Дар, конечно, не многое позволяет почувствовать, но наличие ребенка определить могу.

Она всхлипнула и, обняв меня за шею, уткнулась мне в плечо, тихонько плача. Мне оставалось только гладить ее по спине и шептать утешающие слова. Все ведь на самом деле было хорошо, и переживать моей принцессе было не о чем, у нее есть дракон, который обо всем позаботиться.

— Все же будет хорошо, Дима? — едва слышно спросила княгиня, поднимая на меня взгляд.

— Конечно, все будет хорошо, — ответил я, целуя супругу в кончик носа.

— Обещаешь?

— Обещаю.

Стоит ли говорить, что из спальни мы вышли только еще через час? Никакой страсти и порывов, только взаимная нежность и тепло, которое мы дарили друг друга в объятиях.

Уже позднее, когда Виктория отправилась в душ приводить себя в порядок, я сел в кресло гостиной и, откинувшись на спинку, с помощью «Оракула» позвонил на личный номер государя Русского царства.

— Слушаю, Дмитрий Алексеевич, — несколько отстраненно произнес Михаил II, ответив на вызов. — Что-то срочное?

— Да, государь, — ответил я. — Ты спрашивал меня, чего я хочу в награду, и я готов рассказать тебе о своем решении.

— Я перезвоню тебе, — ответил царь и сбросил вызов.

Учитывая, что у него сейчас наверняка проходит очередное собрание, ничего удивительного в такой реакции не было. В конце концов, даже у меня, всего лишь князя, на самом деле не так уж и много свободного времени, чтобы вести разговоры. А уж государю, на плечах которого держится все Русское царство, и вовсе сложно уделить несколько минут на сторонние дела.

Если бы не искусственный интеллект, снимающий львиную долю нагрузки с наших плеч, мы бы с Викторией по ночам не о беременности думали, а падали в кровать замертво от усталости. Слишком много проблем нам приходилось решать в первое время, и мы бы до сих пор их разгребали, не успевая как следует передохнуть и посмотреть друг на друга, не то что о зачатиях наследников думать.

Наконец, государь перезвонил.

— Итак, Дима, я тебя внимательно слушаю, — уже более благосклонным тоном произнес Михаил II. — Что такое ты хочешь мне поведать?

— Хорошо, — ответил я, — вот, чего я хочу...

* * *

Нестор Петрович действительно постарался на славу. Зал собраний в городской администрации, как раз и предназначенный в основном для подобных мероприятий, был забит до отказа.

Охрана с гербами Романовых выстроилась перед сценой, готовая остановить любого, кто посмеет к нам сунуться. А мы с княгиней сидели за небольшим столом, держась за руки.

Градоначальник объявил о начале пресс-конференции, и в зале установилась тишина. Виктория убрала пальцы с моего запястья, и повернулась к корреспондентам. Кивнув боярину, я чуть придвинул к себе микрофон, и заговорил:

— Многие наверняка заметили, что среди благородного сословия некоторые высокопоставленные лица Русского царства стали заметно моложе, — произнес я, глядя прямо перед собой с улыбкой на губах. — Помимо того, что они стали выглядеть лучше, их здоровье тоже стало значительно лучше. И этому есть объяснение.

Взяв короткую паузу, я взглянул на супругу. Виктория вложила свои пальцы в мою руку с мягкой улыбкой на губах, а я вздохнул и продолжил речь.

— Совместными силами представителей четырех благородных родов Русского царства было разработано особое средство, которое позволяет исправить очень многие проблемы человеческого организма, — произнес я. — Наномашины. Они попадают в тело человека и начинают работать над его приведением в тот порядок, который был заложен природой в качестве оптимального. Я не буду юлить и раскрывать подробным образом механику работы наших наномашин, скажу лишь, что мы научились выращивать давно потерянные конечности, восстанавливать органы и лечить все болезни, с которыми на данный момент столкнулось человечество. Эффект омоложения — всего лишь побочный результат воздействия наномашин.

Корреспонденты заговорили разом, но я приподнял ладонь, призывая их подождать. Мало того, что не хотелось повторяться, так и тратить лишнее время на эту конференцию было не лучшей идеей — моей супруге нужен был покой и расслабление, а не бесконечные вспышки фотоаппаратов и галдящая толпа журналистов, перекрикивающая друг друга.

— Прежде чем говорить дальше, я хочу назвать имена тех, кто разрабатывал эти наномашины. Это боярич Волков Святослав Святославович, гениальный техник, благодаря которому тысячи наших солдат носят самую современную броню в мире, — выдержав короткую паузу, я продолжил: — Княгиня Романова Виктория Львовна. Еще в стенах Царского Государственного Университета боярышня Морозова создала универсальную плазму, которая теперь поставляется по всему царству и ежедневно спасает жизни подданных Русского царства. Я, Романов Дмитрий Алексеевич, князь Красноярский, собрал эту команду, и собрал основную технологическую базу под проект. И цесаревич Игорь Михайлович Милославский, описавший самую полную и реалистичную на сегодняшний день модель магической системы.

Журналисты притихли. Такого они ожидать не могли. Теперь слава наследника заметно вырастет, и даже те, кто недоумевал, почему его назначили цесаревичем, проникнутся уважением к будущему монарху. А еще немаловажно, что строить козни Романовым и Демидовым — это одно, а бодаться с цесаревичем — совсем иное. И если за первое можно в суде получить штраф, то вот за второе без разговоров снимут голову с плеч.

Хотя, конечно, в последнее время у наших недоброжелателей отсохли языки. Но боевая слава одного князя — слишком маленькая гарантия безопасности. В конце концов, физически находиться повсюду я не умею.

— Мы провели все возможные и необходимые тестирования нашей технологии, не имеющей аналогов во всем мире, — продолжил я. — По нашей инициативе сегодня регистрируется новый социальный фонд «Сибирское здоровье». Из его средств будет оплачено возведение пяти заводов по производству наномашин. Что это значит для жителей Русского царства? Что через полгода на территории Красноярского княжества развернется самое современное промышленное производство, которое обеспечит только в этом году миллион двести тысяч шприцов, каждого из которых хватит, чтобы человек мог пройти полный курс оздоровления организма. Для тяжелых заболеваний, травм — количество таких курсов может варьироваться в каждом индивидуальном случае.

Я сделал паузу, с удовольствием отмечая, что в зале царит полная тишина.

— Государь уже поддержал нас, выделив на нужды нашего фонда тринадцать миллиардов рублей, и эта сумма не включает в себя строительство самих заводов — его казна также взяла на себя, — я прервался для глотка воды. — Наш милостивый государь также назначил руководить фондом боярыню Морозову Ингу Валентиновну. Сразу после завершения регистрации фонда «Сибирское здоровье» по примеру других служб Красноярского княжества для всех граждан Русского царства будет доступна специальная страница фонда, где будут в реальном времени отображаться траты из фонда и поступления на счет.

Вновь взяв короткое время для передышки, я повернулся к Виктории. Княгиня смотрела на меня с гордостью и наслаждалась моментом триумфа. Да и я, честно говоря, собой был доволен, все-таки великое дело мы сделали.

Сегодня по-настоящему исторический день для Русского царства. Первый шаг к вечной молодости и бесконечной жизни делается здесь и сейчас. И пусть весь остальной мир давится слюнями от зависти, торговать наноботами на сторону я и сам не стану, и другим не позволю.

— Так как первые несколько лет производства наномашин будет не хватать для всех желающих, в первую очередь лечение будут получать те из граждан Русского царства, кто нуждается больше, — заговорил я, вновь поворачиваясь к корреспондентам в зале. — На той же странице фонда «Сибирское здоровье» будет открыта регистрация, где пациенты будут в автоматическом режиме получать номер в очереди. И первыми, кто пройдет курс лечения, станут несовершеннолетние подданные Русского царства.

Я улыбнулся и поднял ладонь, призывая корреспондентов помолчать еще немного, хотя видел, что у них уже накопилось немало вопросов.

— Помимо средств, которые выделил в фонд государь Михаил II, княжеский род Демидовых взял на себя все расходы по производству и доставке оборудования. Таким образом полностью закрыв необходимость закупать его за границей, и тем самым наделив наше производство независимостью от воли других стран. Никто не посмеет диктовать Русскому царству, как лечить своих жителей. От рода князей Романовых также выделены средства на разработку недр Красноярского княжества, что позволит нам добывать все необходимые ресурсы прямо здесь, в Красноярске. А это значит, что никакой заграничной организации не будет допущено к производству наномашин, и влиять на нас у них не получится. Продаваться наномашины не будут, это социальная программа, и каждый ее пациент получит свой курс совершенно бесплатно. А пока мы с вами разговариваем, царская канцелярия заканчивает оформление последних документов перед тем, как будет оглашен указ Михаила II о введении уголовной ответственности вплоть до высшей меры пресечения для тех, кто решит обойти очередь или продать наномашины фонда «Сибирское здоровье», а также — очернить фонд или производимые им наномашины. Любая попытка подделать, продать, купить или дискредитировать наномашины или фонд «Сибирское здоровье», как и его деятельность, будет приравнена к этому преступлению.

Вздохнув, я доброжелательно улыбнулся журналистам.

— А теперь, господа, задавайте свои вопросы.

Глава 15

Пермское княжество, аэропорт. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Пожалуй, это было самое эффектное путешествие по стране. На трех самолетах, забитых роботами «Роя» с десятком бронемашин. И это не считая сопровождения в виде двадцати «Стражей» и пятнадцати солдат рода в тяжелой броне. Еще одно грузовое воздушное судно было забито автомобилями моего княжества. Два истребителя, вышедших с заводов Уральского княжества и подаренных мне князем Демидовым для защиты от возможных угроз в воздушном пространстве, даже не упоминаю.

Не то чтобы я планировал воевать в Пермске, однако визит в Римскую империю доказал, что лучше иметь под рукой пару лишних роботов и тяжелую технику. Да и план государя по усмирению Японского сегуната не внушал мне особой уверенности в успехе дела. Несмотря на все усилия, которые были предприняты в отношения Царской Службы Безопасности, я не верил, что у опричников получится свергнуть сегуна на его же территории.

Но и вмешиваться в это дело я посчитал неправильным. Емельян Сергеевич бы и сам не понял, если бы я без его спроса пошел на помощь. И это не говоря о том, что если меня все же попросят поучаствовать, это будет означать, что ЦСБ расписалась в собственной беспомощности. И будет упразднена.

А кого государь Михаил II с радостью поставит обеспечивать безопасность страны взамен распущенной опричнины? Правильно, князя Красноярского, который и так стал затычкой в каждой бочке и палочкой-выручалочкой, решающей любые проблемы Русского царства.

Но если бы я хотел такой головной боли, уже давно бы возглавил ЦСБ и реформировал ее под свои вкусы и нужды. Кто бы что сказал, когда с моей эффективностью все нововведения демонстрировали бы невероятные результаты?

Встречал меня лично князь Ефремов. Семен Константинович, прибывший на десяти китайских «Танках» с многочисленной охраной, пошел от своего автомобиля к трапу, как только я вышел из салона и, прищурившись от яркого солнца, стал спускаться по ступенькам.

На смену аномально холодной зиме, прокатившейся снегопадами по всему Русскому царству, теперь наступала не менее аномальная жара. Среднесуточная температура била исторические рекорды, но, разумеется, не настолько, чтобы ходить в летней одежде.

— Дмитрий Алексеевич! — громко и бодро воскликнул мой друг детства, раскидывая руки для объятий.

В этот момент мне показалось, что Ефремов стал еще крупнее, чем был раньше. Он и так всегда был больше меня по габаритам, а сейчас я сам почувствовал себя школьником рядом с князем Пермским.

Пока мы еще шли навстречу друг другу, я заметил, что лицо моего друга стало жестче, взгляд острее. В углу глаз залегли морщины, вокруг рта наметились складки.

Нелегко ему далось княжество Пермское.

— Семен Константинович, рад тебя видеть, — ответил я, отвечая на объятия и хлопая князя по плечу.

Мы вновь были равны по статусу, а теплые отношения между нашими родами позволяли в некоторой степени плевать на этикет. Но — только в некоторой. Все же мы здесь не одни, и хотя бы минимальные приличия следует соблюдать.

За моей спиной началась высадка охраны и роботизированного войска. Бойцы Романовых выкатывали мои внедорожники, сразу отгоняя их к эскорту Ефремова. Семен Константинович глянул на происходящее и усмехнулся:

— Смотрю, ты не с пустыми руками, — он все еще улыбался, но взгляд стал предельно серьезен. — Я чего-то не знаю?

— Небольшая предосторожность, — демонстративно отмахнулся я. — Полет в Рим показал мне, что лучше иметь в кармане пару отрядов, чем ходить в одиночку.

Князь Пермский кивнул.

— Но забрать тебя я могу? — уточнил он. — Или тебе нужна армия под рукой?

— Сопровождение разве что, остальное сразу же поедет в наш особняк, — ответил я. — А у вас уже запланирована культурная программа?

Семен Константинович улыбнулся.

— Запланирована, князь, прошу ехать со мной, погостишь в нашем особняке, пока твои обживаются в вашем доме, — предложил он.

— С великим удовольствием принимаю ваше приглашение, Семен Константинович.

Естественно, я не отказался сесть в машину князя Пермского, моя охрана тем временем уже пристроилась к кортежу Ефремова. А как только мы тронулись с места, Семен Константинович окончательно утратил последнюю веселость.

— С тобой почти одновременно высадились опричники, — сообщил мой друг. — И отец недавно сказал, что ЦСБ активно роет землю по всему Дальнему Востоку.

Я лишь кивнул в ответ, а мой друг продолжил:

— В Поднебесной империи идет активная переброска войск, — сообщил князь Пермский. — Мэйлин говорит, что-то затевается. Братья ее в приказном тоне запретили ей покидать наше княжество. Теперь ты привез с собой свою маленькую армию. Я видел, как себя показали твои роботы, Дмитрий. Полагаю, не сегодня, так завтра придет приказ перекрыть границы, и тебя указом поставят на охрану границы в соединении с моими бойцами. Война?

Я покачал головой.

— Будем надеяться, что все обойдется, — ответил я. — Но исключать ничего нельзя. Сегунат вызвал жесткое неодобрение государя своими вылазками на твои берега. Будет преподан небольшой урок, что так поступать с Русским царством нельзя.

— А я уж думал, все замнут, — с облегчением выдохнул мой друг. — Еще после первой провокации я направил все документы в столицу, но все, что мне ответили — ждите, князь. Китайцам тоже не понравилось, что их людей режут и мятежников вербуют биться против законной власти.

Чувствовалось, что у него наболело. Ефремов постепенно расслаблялся, будто не о боевых действиях шла речь, а о прогулке в парке. Впрочем, именно в роли воина Семен Константинович чувствовал себя как рыба в воде. А вот управление давалось ему тяжелее.

— И я тебе еще спасибо не сказал за тех роботов, которых ты мне присылал, — добавил он. — Очень они пригодились.

Я улыбнулся.

— Хорошим был бы я другом, если бы не поделился своими наработками, — сказал я. — Ефремовы всегда могут рассчитывать на поддержку Романовых. Ты же знаешь.

Князь Пермский кивнул и взглянул в лобовое стекло. Я тоже посмотрел на город.

Пермск, доставшийся Семену Константиновичу после подавления мятежа, преобразился за те месяцы, что меня здесь не было. Помимо реставрации уже имеющихся построек, добавилось сразу два микрорайона, новостройки которых устремлялись в небо, возвышаясь над остальным городом.

Лавки, магазины, кофейни — люди бродили по улицам и, несмотря на будний день, не казались сводящими концы с концами. Хватало и вывесок на китайском языке, да и среди гуляющих имелись целые группы подданных Поднебесной империи.

Однако основное, что привлекало внимание — громадный порт, вытянувшийся вдоль берега насколько хватало взгляда. Судов сейчас там стояло не много, но количество грузовых контейнеров намекало, что Пермск стал крупным морским логистическим центром.

— А я смотрю, вы даром времени не теряли, — улыбнулся я, комментируя увиденное. — Повезло тебе с супругой, Семен.

— Ты думаешь, это китайцы мне тут все проспонсировали? — не скрывая усмешки, уточнил мой друг. — Ты, Дмитрий, видимо, просто не представляешь объемы инвестиций русского предпринимательства в международную торговлю. Мы каждый месяц отгружаем больше наших товаров, чем приходит из Поднебесной. А кое за чем они специально к нам приплывают — недавно, например, была делегация из Саньи. Для переговоров на моей территории, но — сам факт.

— Честно признаться, я не слишком силен в текущих международных отношениях, — признал я, приподнимая ладонь.

Семен Константинович улыбнулся.

— Думаешь, я в этом разбираюсь? — не сдержал смеха он. — Супруга набрала штат активных людей и с ними ведет все подобные дела. Я же больше все-таки по безопасности княжества и так, глобальным вопросам. А мелочами у меня Мэйлин занимается.

Принцесса Поднебесной империи перед свадьбой думала о том, чтобы при крещении выбрать православное имя. Однако, посчитав выгоду от сохранения старого более весомой, не стала этого делать. К тому же в Китае имелась своя православная община, и там тоже никто нашими церковными именами не пользовался. Как и в Африке, кстати говоря.

— Но это все только начало, — доверительно сообщил Семен Константинович. — Я сейчас прощупываю почву, чтобы получить высочайшее дозволение открыть Пермский Морской Техникум, чтобы обучать своих подданных и не зависеть от остальных княжеств. А то пока толковых работников приходится переманивать и конкурировать за выпускников чужих заведений. А после техникума открою Морской Университет. Вот тогда развернемся в полную мощь.

Я улыбнулся.

— Отличный план, — заметил я. — Если потребуется помощь с этим...

Князь Ефремов взглянул на меня серьезно.

— Вполне возможно, что и потребуется, — вздохнул он. — Отец, конечно, высоко теперь сидит, однако одного его влияния не хватит, чтобы Москву продавить.

В этот момент мы въехали на территорию особняка, и разговор пришлось закончить.

Княгиня Пермская вышла на крыльцо, чтобы лично встретить нас. Сама Мэйлин была одета в традиционное для своей родины ханьфу, однако портные постарались придать одежде облик традиционного русского костюма. И сочетание получилось весьма симпатичное. А с учетом ее экзотической красоты, умения держать себя, воспитанного в императорском дворце, смотрелась княгиня Ефремова по-настоящему красиво.

За спиной княгини выстроилась прислуга в обычных для Русского царства одеждах, что создавало дополнительный контраст с Мэйлин. Люди согнулись в глубоком поклоне, едва мы с Семеном вышли из машины.

— Дмитрий Алексеевич, — заговорила хозяйка особняка с легкой улыбкой на губах, — рада приветствовать вас на нашей земле. Надеюсь, вы останетесь довольны нашим гостеприимством.

Поклонившись, как того требовал этикет, я взглянул на бывшую одногруппницу.

— Премного благодарен, княгиня. Я всегда рад посетить своих друзей, — ответил я. — И буду счастлив, если наша встреча принесет нашим княжествам пользу.

Взгляд Мэйлин чуть изменился. Намек на некое деловое предложение, с которым я прибыл в Пермское княжество, она уловила. Чуть опустив подбородок, обозначив кивок, княгиня отступила в сторону, после чего хлопнула в ладоши.

Прислуга потянулась к моим машинам, в которые люди Романовых уложили мои вещи. Князь не может позволить себе путешествовать с одним чемоданом — и гардероб, и личную технику, все нужно везти с собой.

И это уже не говоря о том, что и подарки я для визита с собой прихватил, и в особняке рода Романовых намерен был обновить блокирующую магию систему. Конечно, оборудование для последней задачи везли бойцы, которые сейчас уехали обживать отцовский особняк. Однако оно с недавних пор тоже входило в обязательную часть моего груза.

— Прошу, князь, покои для вас уже готовы, — сообщила Мэйлин, когда я вместе с Семеном поднялся на крыльцо. — А когда отдохнете с дороги, Дмитрий Алексеевич, мы будем ждать вас на ужин.

— Благодарю, княгиня, — ответил я с улыбкой.

И обратил внимание, что среди прислуги Ефремовых совсем нет женщин. Видимо, когда китайская принцесса спрашивала меня о прошлых любовницах Семена Константиновича, я зря упустил этот звоночек. Кажется, княгиня Пермская достаточно ревнивая особа.

Впрочем, не похоже, что это создает моему другу проблемы. Я прекрасно видел, с какой гордостью он смотрит на свою супругу.

Мне был выделен человек, он и повел меня на этаж для господ, на котором меня ждала гостевая комната.

* * *

Пермское княжество, кабинет князя .

Семен Константинович Ефремов смотрел на сидящих напротив людей Царской Службы Безопасности. Первым был полковник, возглавляющий Пермское отделение, с ним князь уже был прекрасно знаком. А вот второй посетитель прибыл почти одновременно с Дмитрием Алексеевичем и был одет в гражданский костюм. Однако особую манеру себя держать и двигаться, свойственную опричникам, имел, а Семен Константинович достаточно покрутился в силовых структурах, чтобы ее видеть.

— Итак, я вас слушаю, господа, — произнес князь Ефремов, глядя только на полковника. — С чем прибыли?

Особой любви между княжеской властью и опричниками, которые ее ограничивали, не было исторически. И хотя тот же Романов прекрасно себя чувствовал рядом с сотрудниками ЦСБ, это было скорее исключение из правил. Вот и у Семена Константиновича с его полковником не сложилось хоть сколько-нибудь теплых отношений. Рабочие вопросы закрывали, но на этом их общение и кончалось.

— У меня приказ, Семен Константинович, — произнес полковник, вынимая из портфеля папку, запечатанную сургучом. — Лично вам в руки, князь.

Ефремов сломал печать и быстро проглядел несколько листов внутри. Государь приказывал начать военные учения на границе. И не простые, как было намечено в годовом плане, когда задействуется всего пара частей за раз, а полномасштабные, с полной выкладкой всех имеющихся сил. Разумеется, за исключением тех, кому не положено показываться на глаза вероятному противнику.

Однако и так выходила немалая сила. Перевести учения в настоящие боевые действия, когда практически весь контингент готов к любому сценарию — плевое дело. Тем более что среди солдат хватало как ветеранов стычек на границах, так и тех, кто прошел через мятеж великих князей. Эти войска знали, с какой стороны за винтовку браться.

— Алексей Всеславович, — обратился князь Пермский к полковнику Царской Службы Безопасности, закрыв папку и отложив ее в сторону, — могу ли я еще чем-то помочь?

Опричник покачал головой.

— Только тем, что указано в папке, Семен Константинович, — сказал он. — Большего мы просить не станем. Не то это дело, чтобы вплетать князей Русского царства. Специальная операция должна проводиться лишь нашими силами. А ваша задача — обеспечить нам тыл, чтобы было куда возвращаться.

Князь Ефремов усмехнулся и спокойно кивнул.

— В таком случае желаю вам успеха, Алексей Всеславович, — произнес он, поднимаясь из-за стола. — Я немедленно передам планы учений ответственным лицам, и в положенный срок все будет исполнено.

— Благодарю, Семен Константинович, — ответил полковник, а его спутник просто поклонился.

Когда оба посетителя покинули кабинет, князь Ефремов еще раз взглянул на папку. На ужин, похоже, придется опоздать — нужно отдать распоряжения своим людям, передать приказы в военные части. И, разумеется, направить уведомление Поднебесной империи — чтобы все было как положено, и никакой китайский пограничник не вздумал открыть огонь по приближающимся русским войскам.

Не то сейчас время, чтобы устраивать локальные пограничные стычки.

Глава 16

Пермская резиденция князя Ефремова. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Когда приставленный ко мне человек из обслуги привел меня на третий этаж особняка, мы остановились перед стеклянными дверями. На полотне мастера вырезали орнамент в китайском стиле. Само стекло было мутным, чтобы проникал свет, но нельзя было разобрать, что происходит по другую сторону дверей.

Взявшись за ручки, слуга плавно раскрыл створки, открывая моему взгляду небольшой эркер.

Отсюда открывался прекрасный вид на сад, выращенный на заднем дворе особняка. Чистое голубое небо, чуточку окрашенное закатным огнем, ажурные кусты внизу. Небольшое озеро, у которого брошен тренировочный настил светлого дерева. Отличное место для отдыха после трудового дня.

В самом эркере хватило пространства для того, чтобы свободно разместилось человек пятнадцать, однако сегодня стол поставили поменьше, как раз на троих. Стены из желтоватого дерева, на которые падал естественный свет, создавали гармоничную иллюзию расширенного пространства.

С одного из массивных резных кресел, чьи ножки были оформлены в виде китайских драконов, поднялась хозяйка особняка. На этот раз Мэйлин надела домашнее платье, подчеркивая тем самым, что и меня она включает в близкий круг. Максимально нейтральное ханьфу, отсутствие украшений, подчеркнуто несложная прическа. Хотя, разумеется, княжеский герб на кольце оставался.

— Прошу, Дмитрий Алексеевич, — поведя рукой над столом, уже заставленным пока еще пустой посудой, произнесла она. — Семен Константинович вынужден был срочно отъехать по делам и велел начинать без него.

Я кивнул, прежде чем занять сидение напротив княгини. А Мэйлин легко вернулась на свое место и приподняла крошечный колокольчик со стола. Тихий, едва уловимый звон прозвучал в эркере, а к нам тут же пошли вереницей слуги Ефремовых.

Пустая посуда была мгновенно убрана, на ее месте появлялись легкие закуски — вперемешку как русская кухня, так и китайская. Будоражащие ароматы щекотали ноздри и заставляли желудок готовиться к приему пищи. Все выглядело крайне аппетитно, и Мэйлин с довольной улыбкой следила за моим лицом.

— Вижу, мне удалось вам угодить, Дмитрий, — произнесла она, когда мы остались наедине. — Это не может не радовать.

Не забыла моя бывшая одногруппница о моей любви к кофе. С него-то я и начал, сделав глоток и оценив вкус. Приготовлено ровно так, как я предпочитаю.

— Благодарю за заботу, — ответил я, чуть наклонив голову. — Предлагаю сначала отдать должное вашей кухне, а уже после перейти к деловому разговору. Мне кажется, ваши повара заслуживают того, чтобы их работу оценили должным образом и не давали остыть.

Принцесса Поднебесной мягко улыбнулась.

— Да, — легко согласилась она, — о делах поговорим чуть позже.

На столе хватало экзотических блюд, однако экспериментировать сегодня я не стал и брал только то, что уже однажды пробовал и в чем был уверен. Так что отдал должное свиным ушам с зеленью, насладился жареной лапшой с говядиной и свининой в сухарях.

Все было прекрасно приготовлено и исчезало с моих тарелок очень быстро, оставляя на языке приятное послевкусие. Мэйлин не отставала от меня, и, кажется, тоже весьма проголодалась за сегодняшний день.

Впрочем, ничего удивительного, это у меня было время расслабиться и ничего не делать. Китайская принцесса крутилась как белка в колесе, решая сразу по несколько вопросов.

Ее штат помощников из пяти человек едва поспевал за княгиней Пермской, а она требовала от них ничуть не меньше, чем с китайских подданных. Вздохнуть у мужчин свободного времени не было до самого конца рабочего дня и выходили они из кабинета княгини такими уставшими, что я засомневался, хватит ли у них сил по домам разъехаться.

Но Мэйлин не только с подчиненных требовала высокой работоспособности, к которой привыкла на родине, но и сама пахала не меньше. Глядя на нее через виртуальные окна искусственного интеллекта, я подумал о том, что Виктории повезло, что у нее есть «Оракул». Иначе ее рабочий день походил бы на тот образ жизни, который выбрала для себя княгиня Ефремова.

Однако сама организация труда у Мэйлин пока что выглядела самой эффективной из тех, что мне довелось наблюдать. За исключением, конечно, обладателей «Оракула».

Когда мы уже перешли к десерту, в эркер вошел и Семен Константинович.

— Успел, — добродушно улыбнулся он, проходя к столу и занимая последнее кресло. — Думал, дольше придется задержаться.

Устроившись в кресле, Семен замер, а Мэйлин лично принялась ухаживать за супругом, подкладывая ему самые лучшие блюда. Делала она это с явным удовольствием, бросая на своего князя взгляды, которые лучше всяких слов показывали, что принцессу мой друг действительно покорил.

Было приятно осознать, что моя бывшая одногруппница на самом деле полюбила Семена. Я искренне желал ему счастья.

— А мы как раз собирались перейти к обсуждению дел, — негромко поведала княгиня, с удовольствием глядя, как посуда молниеносно пустеет перед ее супругом.

Князь Пермский ел быстро, но аккуратно. Чувствовалось, что и он живет в бешеном темпе, заданном Мэйлин.

— Если вы не против, что я все еще ем, — кивнул Семен, бросив на меня чуточку извиняющийся взгляд. — Я совсем не против послушать.

Откладывать разговор я не стал.

— Есть два важных дела к вашему княжеству, — объявил я, сделав глоток кофе. — Во-первых, я хочу приобрести землю под свои нужды. Желательно с поместьем, где-нибудь на живописном берегу Амура.

Семен кивнул, показывая, что услышал, а Мэйлин уточнила:

— У нас имеется несколько поместий, я выделю человека, который покажет их завтра, — озвучила она. — Если они подойдут, то не вижу никаких проблем. В крайнем случае за месяц мы возведем новое, если готовые не устроят.

Что ж, ожидаемо. Пермское княжество хоть и бурно развивается, однако от лишних вливаний в бюджет отказываться ему еще рано. Не настолько крепко Ефремовы стоят на ногах, чтобы перебирать предложениями.

— Благодарю, — ответил я. — Во-вторых, я уполномочен передать предложение от «Руснефти». Если говорить вкратце, Романовы хотят превратить Пермское княжество в своего равноправного партнера и провести нефтепровод через ваши земли. Естественно, все будет оформлено как положено. Управляющие от «Руснефти», вся стройка и обслуживание на плечах ваших подданных.

Семен усмехнулся, он-то в первую очередь уловил посыл о том, что защищать нефтепровод будут силовики Романовых. А Мэйлин промолчала, задумчиво глядя на меня из-под приспущенных ресниц.

— Будет еще одна ветка в Поднебесную империю? — уточнил мой друг, отодвигая пустую тарелку и протягивая руку за чаем.

— Да, если вы согласитесь, — не стал скрывать я. — Государь подписал несколько договоров по торговле с широким списком товаров, и нефтепродукты «Руснефти» входят в этот список. А так как императору крайне нужны наши ресурсы, Романовы предлагают вложиться в Пермское княжество и обеспечить бесперебойные поставки в Поднебесную через вас.

Мэйлин улыбнулась, и я нисколько не сомневался, что княгиня Ефремова сейчас просчитывает дивиденды от такого договора. Семен же потягивал чай, обдумывая мои слова. И я решил немного раскрыть карты, тем более что дозволение Алексея Александровича на этот шаг у меня было.

— Помимо этого, как только мы с вами закончим с возведением нашего нефтепровода,— поговорил я, взяв в руки чашку кофе, — «Всесибирская» газовая ветка также пожелает идти через Пермское княжество, переговоры об этом уже перешли в активную фазу. А значит, и плата за транспортировку газа пойдет в ваши земли. Немного позднее Романовыми уже запланировано возвести несколько нефтеперерабатывающих заводов на протяжении нашего провода, что тоже даст и вам рабочие места, и вливания в бюджет, и нам серьезное подспорье в торговле с Поднебесной империей.

— Вам потребуется терминал в порту для перелива, — заметила Мэйлин. — Его тоже будем строить на тех же условиях?

— Да. Наше управление, наши стандарты, ваше исполнение и работники, — подтвердил я.

Супруги переглянулись, и мой друг улыбнулся своей княгине, после чего повернулся ко мне и объявил:

— Не вижу препятствий, Дмитрий, — сказал он. — Но предлагаю обсудить этот вопрос завтра уже с конкретным договором. Ты не против?

— Нисколько, — покачал головой я.

— Тогда так и поступим, — кивнул Семен Константинович, после чего вздохнул. — А теперь прошу простить, но мне еще нужно закрыть несколько вопросов. Дмитрий, если хочешь, Мэйлин организует тебе досуг на вечер.

— Спасибо, но я воздержусь, — приподняв ладони, ответил я. — У меня не так часто выдаются свободные часы, чтобы выспаться. Вот подпишем договор, тогда и можно будет праздновать.

На том мы и разошлись. Приставленный княгиней человек сопроводил меня в выделенные покои, и я действительно занялся тем, о чем говорил. Вот только если для кого-то отдых — это блаженная нега безделья, я по-настоящему отдыхал только за работой.

* * *

Якутск, княжеская резиденция .

Сергей Алексеевич вышел из душа, замотанный в полотенце и бросил взгляд на свою супругу. Дарья Федоровна все еще лежала на скомканных простынях, наслаждаясь минутами удовольствия.

Наследник Романовых направился к столику, на котором ожидала своего часа бутылка воды. Отвинтив пробку, Сергей Алексеевич плеснул себе в коньячный бокал и уже собирался сделать глоток, но замер, разглядывая жидкость.

— Что-то случилось? — все еще расслабленным, хрипловатым голосом уточнила княгиня Романова.

Сергей Алексеевич холодно усмехнулся и поставил бокал обратно. Под недоумевающим взглядом супруги наследник достал из своего стола черную коробку. Дарья Федоровна уже привыкла к тому, что Романовы практически постоянно носят линзы, хотя проблем со зрением у них не было.

Но почему и зачем это делается, ей пока что никто не объяснял. До этого самого момента.

— Видишь ли, любимая, — негромко произнес Сергей, вставив линзу и поморгав несколько раз, — у рода Романовых всегда хватало врагов. Как внутри страны, так и за ее пределами. К счастью, мой брат, князь Красноярский — настоящий технический гений.

Со шкатулкой в руках наследник рода прошел к постели. Дарья Федоровна уже села на кровати, не делая попыток прикрыть наготу и глядя на супруга. Протянув ей открытую коробку, он кивнул, позволяя княгине вытащить одну линзу.

— Я всегда ношу наушник, дорогая, чтобы не расставаться со своей службой безопасности. Только что, стоило мне налить себе воды, меня проинформировали, что бутылка, которую оставили для нас с тобой, отравлена. Сейчас мы с тобой вместе посмотрим, кто же хотел избавиться от нас, — объявил Сергей Алексеевич. — «Оракул», предоставь доступ Дарье Федоровне Романовой, — приказал он в пространство.

Его супруга чуть дернулась, и старший сын Романовых поощрительно улыбнулся. В первый раз подключение линзы к мощностям искусственного интеллекта всегда неожиданно. Хотя Дмитрий и обещал отладить этот процесс, но для неподготовленного человека все равно срабатывает элемент неожиданности.

— Я правильно понимаю, что мы можем просмотреть все, что видели камеры, даже если они не вели запись? — очень тихо поинтересовалась супруга, смотря расфокусированным взглядом прямо перед собой.

— Да, — ответил Сергей Алексеевич, присаживаясь рядом со своей княгиней и приобнимая ее за талию. — «Оракул», кто прикасался к бутылке с водой до меня?

И перед глазами молодых супругов завертелась сделанная искусственным интеллектом запись. Камеры в спальне княгини действительно имелись, и запись на них не шла. Объективы были направлены так, чтобы не увидеть ничего лишнего, и при этом контролировать окна и двери. А заодно и столик с угощениями попал в кадр.

— Ах ты тварь... — разъяренной кошкой зашипела княгиня Романова, глядя, как ее личная служанка что-то делает с бутылкой воды. — Я же тебя из такой дыры вытащила!..

Дарья Федоровна прекрасно понимала, что уже все в резиденции знают, что ее супруг, так же как и она сама, предпочитает воду алкогольным напиткам. И сложить два и два у нее получилось без проблем. Проколоть крышку, чтобы впрыснуть яд — дело не сложное.

Сергей Алексеевич сохранял молчание, пока Дарья Федоровна не взяла себя в руки. А выждав достаточно, продолжил отдавать приказы искусственному интеллекту:

— «Оракул», найди, кто отдал приказ вколоть яд, — распорядился он.

Изображение вновь сменилось, и оба супруга увидели кабинет главы рода Андреевых. На этот раз было заметно, что брат Дарьи Федоровны передает что-то служанке, но та своей спиной перегораживала обзор. Сам князь Якутский выглядел спокойным и явно был уверен в своих действиях.

— Как поступим? — спросил Сергей Алексеевич, когда воспроизведение закончилось.

Дарья Федоровна несколько секунд смотрела в пространство. Она уже взяла себя в руки, успокоилась и теперь просчитывала варианты. Наследник Романовых очень ценил это качество в своей супруге и сейчас даже немного любовался ее сосредоточенным лицом.

— Мы должны приложить все доказательства, — заговорила княгиня. — Не стоит моему супругу становиться убийцей всех мужчин рода Андреевых. Якутские бояре такого подхода не примут, это будет захват власти, насильственный и противозаконный.

Она вздохнула и повернулась к Сергею Алексеевичу.

— На видео не видно того, что Анна отравляет бутылку, и не видно, что мой брат дает ей в руки, — пояснила она. — Я наших бояр знаю, они любое сомнение начнут толковать в свою пользу. А им выгодно будет меня убрать, я теперь даже не Андреева, а Романова. А из моего братца будут тянуть все соки, заставляя расплачиваться за мифические потери доходов и репутации.

Сергей Алексеевич пожал плечами.

— Предлагаешь простить отравителя? — спросил он. — Согласен, трогать князя сразу не станем. Однако что мешает нам допросить твою служанку?

— Она может отказаться говорить, — покачала головой Дарья Федоровна, но супруг лишь усмехнулся.

Прижав к себе княгиню, наследник Романовых приблизил свои губы к ее ушку и прошептал:

— От техники допроса еще никто не сумел отказаться, моя княгиня, — заявил он с усмешкой. — Так что давай-ка одеваться. Нас ждут интересные минуты доверительной беседы с твоей подданной, а после — ты взойдешь на престол Якутского княжества.

Он первым встал на ноги и направился к гардеробу, на ходу отдавая приказы своей охране через «Оракула».

Сергей Алексеевич еще перед тем, как начать подготовку к поединку с отцом своей невесты понимал, что рано или поздно, но ему придется столкнуться и с наследником Андреевых. А сейчас выдался отличный повод поставить точку.

В конце концов, у отца была Казань, у Дмитрия Красноярск. Почему бы наследнику не стать князем Якутским? Романовым такой бриллиант в семейном владении очень пригодится.

Облачившись в белую рубашку, брюки и туфли, Сергей подбадривающе улыбнулся Дарье Федоровне и вышел из спальни. Впереди предстояла долгая и кропотливая работа.

Но не зря же Дмитрий расписал все детали по технике допроса. Теперь эти знания окажутся весьма к месту.

Закрыв за собой дверь, наследник Романовых кивнул бойцам в доспехах с оружием наперевес.

— Девушка схвачена при попытке покинуть особняк, — доложил один из них. — Мы поймали ее за забором, Сергей Алексеевич. Сейчас она уже сидит в подвале. Ждем вашего решения.

Нужно будет потом как-нибудь отблагодарить Дмитрия, подумал Сергей, уже спускаясь в подвал особняка. Если бы не младший брат, сейчас лежал бы наследник рода в луже кровавой слюны и неэстетично дергал ножкой.

А так, кто знает, может быть, к утру он уже сядет на престол своего княжества.

Глава 17

Кремль, личные покои государя .

— Что там у тебя, Игорь? — недовольно спросил Михаил II.

Он уже собирался отходить ко сну, когда к нему пришел наследник престола с папкой в руках. Так что принимал своего признанного сына государь уже в халате, хотя и не по правилам, но на такие мелочи ни один, ни другой внимания не обращали.

К тому же что это за самодержец такой, что в своих личных покоях в неурочное время не может собственного сына в халате принять?

— Покушение на члена семьи тайного советника, государь, — совершенно спокойно ответил цесаревич, протягивая папку Михаилу II. — Князь Андреев предпринял попытку отравить наследника рода Романовых, пока тот гостил в Якутском княжестве. Естественно, безуспешно. Однако злодеяние хоть и не удалось, но все же случилось.

Михаил II нахмурил брови.

— Мстит за отца? — уточнил он.

О том, что разрешил Сергею Романову прирезать князя Якутского, государь, естественно, не забыл. И ожидал продолжения конфликта, но не думал, что все выйдет, во-первых, так быстро, а во-вторых, так глупо.

— Плевать ему на отца, — прокомментировал Игорь Михайлович. — Ему наследство покоя не давало. Князь подкупил личную служанку сестры, супруги Сергея Алексеевича Романова. Также дал взятку якутскому начальнику судебной медицины, чтобы тот нанес отпечатки княгини Романовой на бутылку и шприц с ядом. Якобы она сперва заставила служанку добыть яд, а потом сама и отравила супруга из мести за отца.

Государь усмехнулся.

— А служанку тогда зачем приплели? — уточнил он.

— Девчонка из простых, государь, — пояснил цесаревич. — Сама она должна была покинуть особняк тайком и умереть. А следствие бы сочло, что Дарья Федоровна поручила ей добыть яд, а после замела следы. О том, что служанку на самом деле подкупил князь Андреев, никто бы и допытываться не стал. Служанка княгини, отпечатки на шприце с ядом и отравленной бутылке — тоже княгини. Приговор однозначен.

Михаил II покачал головой с сомнением.

Это сейчас дело кажется шито белыми нитками, когда на руках есть все доказательства. Но если бы отравление удалось, сам царь бы не стал перепроверять, а просто утвердил приговор для Дарьи Федоровны Романовой. Воистину, «Оракул» — настоящее чудо.

— И действовал князь по своей воле, никто ему не подсказывал? — уточнил он, раздумывая над окончательным решением.

А решать требовалось быстро. Пока Алексей Александрович Романов не был членом тайного совета, тронуть его мог, в принципе, любой другой род. Однако теперь это фактически покушение на устои государства, а промедление в подобных вопросах всегда ведет к репутационным потерям.

— Никто, государь, — ответил цесаревич. — Сам придумал, сам все и сделал.

— Вот так, Игорь, — вздохнул Михаил II, — ждешь подставы от зарубежных эмиссаров, а тут собственные подданные готовы убивать друг друга. Большое наследство хоть было у Дарьи Федоровны?

— Само по себе не очень, — покачал головой Игорь Михайлович. — Но с него в Якутске практически половина всего княжеского бюджета формируется. Дарья Федоровна отличная управительница, деньги делать умеет, так что и получила от отца то, с чем могла справиться.

Царь кивнул.

— Это заставляет задуматься, Игорь, а не пора ли рассказать людям про «Оракула»? — вслух произнес он. — Но рано. Не потерпят над собой тотального контроля ни царские люди, ни князья с боярами. Никто же не поверит, что это для их же собственной безопасности делается. Им все больше свободы подавай да права, нет бы мозгов просить.

Он снова вздохнул, после чего махнул рукой.

— Дмитрий Алексеевич только что анонсировал наномашины, — вставил Игорь Михайлович.— Полагаю, нужно выждать минимум год с того момента, как они станут массовым явлением, чтобы народ свыкся с таким новшеством, и только после этого вносить очередную бомбу. Техническая революция — штука опасная, мы с Дмитрием Алексеевичем уже обсуждали этот момент. Погромы фабрик и убийства магнатов на заре промышленной революции хорошо показали, как в правильных руках можно организовать бунты недалекой толпы. «Оракул» — это посерьезнее вещь, нам сил не хватит, чтобы все сопротивление задавить. Раскол получится в обществе, а враги и так не дремлют, ждут своего часа, чтобы войну с нами развязать.

— Всех не пересажаешь, — подтвердил государь. — Что ж, с этим ясно. Князя Андреева уже арестовали?

— Все фигуранты дела под стражей, — подтвердил цесаревич.

— Князя — в Москву на мой суд. Остальных приговорить на месте, — велел Михаил II. — Кстати, сколько тот начальник судебной медицины взял за подделку доказательств?

— Полмиллиона рублей, государь.

— М-да, недорого у нас княжескую семью оценивают, — хмыкнул царь. — Что ж, и поделом. Этого взяточника казнить публично, с обязательным оглашением за что. Деньги изъять, семью лишить всех привилегий и переселить. Пусть к Петру Глебовичу едут, он мне уже поперек горла встал с бесконечными просьбами прислать новых людей. Можно подумать, я своих подданных клонирую.

Цесаревич поклонился.

— Будет исполнено, государь, — произнес он. — А с княжеством Якутским что делать?

Михаил II задумался ненадолго, прежде чем вынести решение.

— Нехорошо, конечно, что Романовы уже третье княжество к рукам прибирают. Тут и Княжеская партия может начать возмущаться, опасаясь усиления Романовых, и сторонников найдут среди Царской партии, — кивнул Михаил II. — Но здесь все законно и прозрачно. Дарья Федоровна — наследница, ей и княжество отходит. Вот умерла бы, тогда я бы владельцев сменил, а так пока вроде и не за что.

— На этом у меня все, государь, — произнес цесаревич.

— Тогда спокойной ночи, — кивнул ему государь.

Игорь Михайлович вновь поклонился и покинул царские покои.

* * *

Пермское княжество. Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

Ночевал я уже в особняке Романовых, который успели к моему приезду привести в полный порядок, и даже систему блокировки магии обновили. Так что, проснувшись у себя утром, не стал никуда спешить. Провожатого для оценки имеющихся на продажу домов мне пришлют, а переговоры по «Руснефти» только вечером.

Заказав себе кофе, я сел за работу. «Оракул» выдал сводку по случившемуся за ночь, и я не без интереса посмотрел, что произошло в Якутске.

Сергей Алексеевич меня, откровенно говоря, порадовал. Отец стал членом тайного совета, и право для наследника проводить допросы самостоятельно Алексей Александрович получил легко. Но с условием, разумеется, использовать технику только под запись, которая пойдет в ЦСБ для изучения. Во избежание превышения полномочий.

Я Сергею показал саму технику, а брат довел ее за это время пусть и не до совершенства, но работал чисто и аккуратно. В принципе, когда Сергей Алексеевич набьет руку, тоже сможет проводить допросы бережно и без последствий.

Бывшую царицу я жалеть не стал, да и мы с государем выжали из Юлии Александровны все, что могли, за один сеанс. А Сергей Алексеевич к пойманной служанке относился куда как бережнее.

Трогать князя Якутского брат сразу не стал, они с супругой даже вида не подали, что узнали о попытке отравления.

Пока «Оракул» просеивал крупицы информации, собирая доказательную базу, выяснилось, что умереть должен был только Романов. Дарью Федоровну бы выставили отравительницей, якобы она мстила за отца. Князь Андреев уже даже приготовил отпечатки сестры, чтобы нанести их на шприц с ядом и бутылку, из которой должен был выпить Сергей Алексеевич.

Начальник Якутского отделения судебной медицины уже получил щедрую награду за подделку доказательств. И выполнил бы поручение князя. Полмиллиона рублей за пару движений — неплохая мотивация.

Хороший план, надежный, как швейцарские часы. Не учел Андреев только одного: искусственный интеллект не сводит с наследника Романовых глаз и следит за его окружением.

Еще до рассвета все нужные доказательства были переданы в Царскую Службу Безопасности. Дело уже не являлось рядовыми разборками русских благородных родов. Покушение на члена семьи тайного советника государя — это совсем другая статья.

К моменту, когда я закончил изучать отчет «Оракула», князь Андреев уже носил на руках блокираторы, а опричники вскрывали тайники и опечатывали особняк. И приказ за подписью государя о дальнейшей судьбе всех причастных я уже прочел.

Поздравлять Сергея Алексеевича, впрочем, было рано. Пока пройдет суд, пока казнь. И только потом, когда Дарья Федоровна получит подтверждение своих прав на Якутск, уже можно будет сказать, что у Романовых теперь не два княжества, а три.

Соответственно, и число наших подданных не прирастет, пока Сергея не признают официально. Однако дело о покушении на основы государственности, бюрократию разводить в царской канцелярии не станут, так что за неделю должны со всем управиться.

— А ведь ты примерно об этом догадывался, когда предлагал повторно к своей княжне идти за помолвкой, — произнес я вслух, разглядывая лицо брата на видеозаписи.

Вряд ли, конечно, наследник рода Романовых понимал, что его отравить попытаются, однако наверняка осознавал, что Андреев этого так просто не оставит. А учитывая величину приданого и наследства Дарьи Федоровны, смерть князя Якутского по любой причине передаст все княжество в руки ее мужа.

Закрыв отчеты, я размял шею и взглянул в окно. Погода стояла хорошая, хотя ветер был сильным — стволы деревьев заметно наклонялись вслед за ветками. Чуть дальше сада, не разбитого, а сохраненного в первозданном виде, при особняке Романовых угадывались очертания Амура, блестящего на солнце золотым огнем.

Красивая природа все-таки на Дальнем Востоке. Может быть, в купленном поместье стоит проводить отпуск с Викторией и нашими детьми? Места живописные, экология отличная, к тому же окрестности вообще не похожи ни на южные степи, ни на московские болота, ни даже на горы Урала.

— Князь, — обратился ко мне «Оракул», предупредительно сообщая о входящем звонке, — вызов с неизвестного номера. Регистрация предоплаченного телефона — Германский рейх, Франкфурт-на-Майне.

И пока шло определение конкретного местонахождения абонента, я уже ответил:

— Принять.

— Здравствуй, князь, — произнес Людвиг, как только установилось соединение. — Полагаю, теперь, когда ты узнал от своей матери чуть больше об обществе Януса Двуликого и обо мне, ты готов к конструктивному диалогу?

— Здравствуй, Людвиг, — ответил я, краем глаза отслеживая последовательное обнаружение контролера ключников. — Ты вроде бы просил не искать вас. Поменял свое мнение?

«Оракул» перебирал адреса один за другим. Нужно было признать, к звонку мой собеседник подготовился. Если изначальной точкой и был Франкфурт-на-Майне, теперь искусственный интеллект прошел по ложным адресам всю Европу и переключился на Африку.

— Ты доказал свою эффективность, князь, — чуть посмеиваясь, проговорил он. — А вот это поколение ключников, к сожалению, меня крайне разочаровало. Я ведь тоже живой человек, у меня есть свои цели и дела. А приходится тратить время на то, чтобы подчищать за не слишком аккуратными членами общества.

— Так что конкретно ты хочешь мне предложить? — уточнил я.

Он вздохнул, будто решаясь на откровенность.

— В каждом поколении общество ключников полностью обновляет свой состав, — проговорил он. — Это обязательное условие кодекса — раз в четверть века бывшие члены общества передают свои кольца преемникам, а сами уходят на покой. Новое поколение служит идеям общества, следует Кодексу и строго следит за соблюдением равновесия на Земле.

Интересно, хоть один ключник сложил свои полномочия добровольно? Судя по тому, что делает текущий состав, от власти они отказаться просто неспособны, иначе уже давно сменили бы модель поведения. Общество, которое раз за разом действует одними и теми же методами, вряд ли добьется успеха. Но у них есть влияние, есть власть и поддержка других ключников. А с таким подспорьем можно многого добиться.

— Любопытно, конечно, только как это связано со мной? — спросил я, откинувшись на спинку кресла.

— Новое поколение вводить еще рано, — продолжил Людвиг. — Однако Кодекс дозволяет роспуск общества, если возникнет необходимость. Ты несколько дней назад объявил о создании лекарства для всех. Эти твои наномашины — прекрасный шаг, князь, я горжусь тем, что удостоился чести знать столь гениального человека лично.

— Вряд ли тебя на самом деле устраивает, что я не собираюсь делиться технологией с другими странами, — прокомментировал я.

— Это не обязательно, князь, — посмеялся тот. — Ты начал работу на базе оборудования из Германского рейха, а у принца Герберта теперь появилось очень много свободного времени. Так что рано или поздно, но он повторит твой успех.

Спорить я не стал. Если разобраться, я вообще ничего нового с этими наноботами не придумал, а просто воспользовался тем, что лежало на поверхности. Однако я знал, как и что сделать, а местные гении даже не смотрели в эту сторону. Так что я могу только пожелать его высочеству удачи в этом нелегком деле.

— Я предлагаю тебе войти в новый состав общества, Дмитрий Романов, — после паузы произнес Людвиг. — Тебе не придется работать с людьми, которые желали вреда тебе или твоей семье. Мы их сами уберем, это отработанный материал, который к тому же оказался весьма паршивого качества.

— И кто же войдет в новый состав ключников, кроме меня? — с усмешкой спросил я. — Не тот ли самый Герберт фон Бисмарк?

— Я не исключаю и его кандидатуры, — не стал отказываться собеседник. — Но я стараюсь больше не набирать членов правящих семей. Как показала практика, это была большая ошибка.

— Карл IX с тобой будет полностью согласен, — подтвердил я.

— Да, красиво ты уничтожил одного из влиятельнейших монархов мира, — усмехнулся Людвиг. — Я уже тогда понял, что мир начинает меняться, и если общество Януса Двуликого хочет сохранить равновесие и не дать планете превратиться в безжизненный пустынный шарик, нужно менять само общество.

Глубокая мысль, но правильная. Прогресс не остановить, пока человечество существует. То, что один ученый создал, остальные смогут повторить. И рано или поздно это обязательно сделают. В этом вся истинная ценность науки — она вбирает в себя все знания человеческого рода, развивается, меняет мир.

Среди первых одаренных существовали те, кто мог превращать пустыни в цветущие сады. Но их вырезали, и эта способность канула в Лету, так и не реализовав своего потенциала на Земле. А ирригационные системы, которые сейчас активно продвигаются в Африке и еще больше в Османской империи — остаются, независимо от того, жив ли рабочий, которых их строил.

— Я уже не первый раз слышу предложение присоединиться к обществу Януса Двуликого, — проговорил я. — Но никто из приглашающих так и не смог ответить на мой единственный вопрос, Людвиг. Угадаешь какой?

Контролер ключников усмехнулся в трубку, после чего выдохнул:

— Ты хочешь спросить, какая тебе в этом выгода, князь.

— Именно, — подтвердил я. — Видишь ли, мои интересы расходятся с интересами ключников. Потому что я прекрасно знаю, что люди всегда будут враждовать, мешать друг другу и бороться за лучший кусок пирога. Так устроено человечество, и против этой природы никакое общество не справится. У меня есть мое дело, моя семья, моя страна. Что даст мне обязательство смотреть за остальным человечеством, кроме бесполезной потери времени и сил?

— Соратники, князь, — ответил Людвиг серьезным тоном, — ты получишь соратников и возможности всей планеты для реализации твоих идей и проектов. Разве это плохой обмен?

Я рассмеялся от души.

— Людвиг, Людвиг, — проговорил я, отсмеявшись. — Ты совсем не разбираешься в людях, судя по всему. Скажи, зачем мне какие-то соратники с их мнением и стремлениями? Не знаю, кто отвечает у тебя за сбор информации, но этот человек явно недоработал. Мне никогда не были нужны соратники, Людвиг, мне нужен мир в моей стране и спокойная работа. А этого я уже добился безо всяких ключников. Даже наоборот, вы сделали все, чтобы я искренне считал ваше общество своим личным врагом и уничтожал при первой же возможности. После всего случившегося я не могу тебе доверять.

Он помолчал несколько секунд, а я увидел на экране последнюю точку. Описав круг по земному шару, искусственный интеллект вернулся на Евразию, и сейчас мигала только одна сотовая вышка. В Мадриде.

— Хорошо, чем я могу заслужить твое доверие? — спросил он.

— Вернемся к этому разговору, когда ты уничтожишь текущее поколение ключников, Людвиг.

И я положил трубку.

Глава 18

Выборг, резиденция князей Соколовых .

Михаил Викторович хмыкнул, дочитав статью в газете. Аккуратно сложив ее вчетверо, глава рода Соколовых не без удовольствия отпил красного вина из бокала на столе.

Германский рейх не только самостоятельно зачистил виновных в нападении на делегацию Русского царства, в числе которой был и Дмитрий Алексеевич Романов. Но помимо убийства собственных аристократов по указке царя Михаила II Милославского униженно проглотил полное уничтожение пограничного поста, когда русский офицер разведки, выкрав секретные документы из особняка самого кайзера, сбежал с ними на родину, где был встречен княжной Романовой.

Министерство иностранных дел Русского царства сработало в обоих случаях превосходно. И тому имелась не самая очевидная для сторонних наблюдателей причина.

Это он, князь Соколов, подбирал команду. Это Михаил Викторович устроил внутри Министерства свою методику, внедряя обучение и проводя переквалификацию всех сотрудников. И даже сейчас, находясь в опале, князь Соколов не только мог по щелчку пальцев получить любую информацию, но и фактически руководить Министерством иностранных дел.

Да, он специально не стал вмешиваться и предлагать свою помощь. Если бы Министерство не смогло решить стоящие перед ним проблемы, Михаил Викторович и сам бы в этой структуре разочаровался. Хотя, конечно, это бы доказало, что государь ошибся, убрав Соколовых со службы.

Но все кончилось полной победой русских дипломатов. Цели переговоров достигнуты, требования Русского царства выполнены в полном объеме. А значит, это он, князь Соколов, отладил работу Министерства иностранных дел так, чтобы оно действовало идеально.

Тот факт, что в обоих случаях были замешаны Романовы, никого не потревожит. Эти новости не так значительны, как падение Андреевых, князей Якутских, и последующее за этим возвышение Сергея Алексеевича Романова.

Некогда царский род, еще совсем недавно не имевший даже права заводить своих бояр, всего за несколько месяцев встал вплотную к трону. Глава Романовых занял пост губернатора Приволжского, вошел в тайный совет государя. Его младший сын завоевал себе Красноярское княжество, побывал на посту куратора Царской Службы Безопасности и в будущем сменит великого князя Невского. А теперь наследник Романовых надел венец князя Якутского.

Помимо это ведь Дмитрий Алексеевич еще и официальный наследник Демидовых. Что фактически означает, что Романовы могут заставить Урал, главную кузницу страны, выполнять волю бывших царей. Любая просьба, любое желание — и Демидовы поддержат Романовых. При этом, кстати, и сам Руслан Александрович Демидов губернатор и тайный советник.

Высоко взлетели Романовы. Обрели много веса и власти. На них смотрят, им жаждут угодить. Количество выгодных контрактов, которое полетело в Казань, не снилось Рюриковичам в самые светлые дни правящего клана.

А ведь Михаил II затеял свою внутреннюю политику, чтобы избавиться от собственного клана. Однако теперь, получается, создал ему замену. И уже не каких-то дальних родичей, а настоящих законных царей. Нынешние Романовы — прямые потомки тех, кто сидел на троне Русского царства.

И к чему приведет такое сближение династии Милославских с бывшими царями?

Князь Соколов допил вино и поднялся из-за стола. Поставив пустой фужер на столик бара, Михаил Викторович выглянул в окно.

Наступила середина весны. Опала скоро закончится, и Соколовы вернутся в Москву. Даже если не получилось выбить себе прощение, еще есть время, чтобы поучаствовать в жизни Русского царства.

Кому-то стороннему показалось бы, что вокруг страны одни только враги, и они вот-вот объединятся, чтобы перегрызть глотку государю и разодрать великое Русское царство на клочки. Но Михаил Викторович сторонним наблюдателем не был, и руку на пульсе держал.

Наработанные за годы службы в Министерстве иностранных дел связи приносили свои плоды. Сведения стекались со всего мира в руки опального министра.

Это не Русское царство в опасности — вся планета обратилась в пороховую бочку, и фитиль уже почти догорел.

Турки жаждут не Греции, она лишь начало, первая ступенька к мировому господству ислама. Султан жаждет вернуться в Европу, как это было много веков назад. И он пойдет на любые шаги, чтобы добиться своей цели. У него нет выбора — иначе собственные подданные насадят его голову на кол, и появится новый султан.

Давно минувшая слава великих воинов не дает покоя Японскому сегунату. Но после того удара, который нанесли сегуну, выложив в свободный доступ всю подноготную его вооруженных сил, дела в Японии все хуже с каждым днем. Мало того, спецподразделения опричников скоро устроят еще больший хаос. В итоге за свои непомерные амбиции Японский сегунат будет лишен всех континентальных территорий, которые с таким трудом завоевывал, и ляжет под руку того, кто окажется сильнее в Азии.

А там, стоит только Поднебесной начать воевать с самураями, императору ударит в брюшину махараджа. Индия — большая страна, у нее огромное голодное население, и ей нужны земли, чтобы кормить своих подданных.

А потому Китай окажется меж двух огней. Еще не успев толком выдавить японцев с материка, император будет вынужден отравлять уже потрепанную армию навстречу свежим и голодным до боя индусам. У них и так постоянно происходят стычки на границах, ненависть к Поднебесной поднята на запредельный уровень. И махараджа с радостью выплеснет ее на старого конкурента.

Британская империя пала и стала первой европейской страной, которую сотрут с лица земли. Процесс уже запущен, и его не остановить никаким дипломатам. Старый Свет прогнил, его правители погрязли во внутренних интригах. Доказательство того — деспот Агриппа IV, от бессилия проглотивший вторжение немецких войск в свою столицу. Более яркого признания в собственной беспомощности и придумать нельзя.

Германский кайзер, убив собственных аристократов по указу Михаила II, сам погибнет во внутренней смуте, которую теперь обязательно получит. В борьбе за освобожденный трон сильнейшие аристократы перебьют друг друга, обескровив государство. Объединенная Германия распадется на мелкие и слабые княжества, которые не смогут устоять перед натиском соседей.

Испания потеряет флот в войне за усмирение почуявших кровь метрополии колоний, а на суше одряхлевший Мадрид не представляет опасности. Без колоний прекратится приток ресурсов, без которого корона уже не выживет самостоятельно. А накопленные богатства захочет отобрать сильно ослабленный Рим, облизывается на них и Франция.

Людовик, сидевший без дела все это время, воспользуется моментом и добьет сперва разрозненных немцев, тем самым получив промышленные мощности вчерашнего технического гегемона, а затем начнет давить Испанию — у него есть права на ее престол. Впрочем, у каждого европейского монарха есть права на соседнюю страну. Но не участвовавшая в европейских конфликтах Франция, оснащенная последними новинками вооружений, пройдет по соседям.

Получив свободу от метрополии, Америка захлебнется в гражданской войне и уже не успеет подняться. Ее, ослабленную и жалкую, вновь поделят между собой выжившие страны Евразии.

Угрожает ли это все Русскому царству? После такой разгромной победы над Лондоном и раздела Речи Посполитой даже не смешно подобное предполагать! Техническое превосходство, высочайший боевой дух армии, поднятая Романовым волна патриотизма среди знати.

У конкурентов Михаила II, так вовремя зарезавшего клан Рюриковичей, просто нет шансов.

И вот тогда-то и начнется последняя война, когда монархи выйдут на поле боя — добивать ослабевших и захватывать подданных.

Будут ли победители в этой войне? Конечно же, нет.

Но все случится не сейчас, время еще есть. И когда пройдет опала, князь Соколов вернется в Москву.

Вернется и станет тем, кто спасет страну. Потому что только Михаил Викторович Соколов знает, как остановить новую магическую резню.

* * *

Московская база подготовки ЦСБ .

— Да быть такого не может! — воскликнул капитан Царской Службы Безопасности. — Как ты это делаешь?!

Ростислав Владимирович хмыкнул, делая шаг вперед. Штанга на его плечах покачивалась, прогибаясь под весом.

С громким лязгом поставив снаряд на стойку, боярин Иващенко выдохнул и положил запястья на гриф. Суммарный вес, с которым он только что приседал, достигал ста семидесяти пяти килограммов.

В тренировочном зале, где занимались опричники, все присутствующие наблюдали за новичком с интересом с того момента, как Ростислав Владимирович вошел в помещение. Человек, которого государь наградил высочайшим орденом, возвел в бояре, и который ходит под самим великим князем Невским, не мог не вызвать любопытства.

А когда Иващенко начал навешивать блины на штанги, поначалу вокруг раздавались смешки. Но боярин легко присел сначала с сотней, как будто совсем не чувствовал веса, затем взял сто пятьдесят. И так дошел до нынешних ста семидесяти пяти килограммов.

Можно было бы подумать, что боярин помогает себе магией, но на запястьях красовались блокираторы. Обычная практика для одаренных, чтобы в момент напряжения не обращаться к магии и работать исключительно физическим телом.

— Да человек ли он вообще? — негромко усомнился кто-то в дальнем углу.

— Человек, — ответил Ростислав Владимирович, расстегивая перчатки.

Сам он держал лицо совершенно спокойным. Но внутри даже немного испугался. Конечно, он и раньше поддерживал себя в форме, еще до отправки добровольцем в Британскую империю. Однако и в то время не мог даже надеяться взять подобную планку, сотня была для него личным рекордом.

Нет, разумеется, Ростислав Владимирович видел в зеркале сильного мужчину, без капли жира, с одними только мышцами, хоть сейчас на соревнования. Но на такой результат и не рассчитывал. Усиливать свое тело магией Иващенко никогда не умел, так что и дар тут был совершенно ни при чем.

В Римской империи ему довелось воспользоваться «бастионом», но те успехи — заслуга машины, сервоприводов и экзоскелета. Работать собственными мышцами не требовалось, хотя физическая подготовка и считалась хорошим подспорьем.

Посмотрев на свои ладони и несколько раз сжав кулаки, боярин обернулся к своим сослуживцам. Нужно было испытать свое тело, чтобы знать, на что Ростислав Владимирович теперь способен.

— Господа, мне потребуется ваша помощь, — произнес Иващенко. — Хочу посмотреть, что могу.

Опричники, впечатленные его работой, согласились с энтузиазмом. На протяжении следующих трех часов весь зал был занят тем, что помогал боярину выполнять упражнения, обсуждая и записывая результаты тренировок. Вес добавляли до тех пор, пока Ростислав Владимирович не работал с ним на максимальном напряжении.

И по итогу изучения своих возможностей выходило, что боярин Иващенко может на равных бороться с мировыми тяжелоатлетами. Охваченные энтузиазмом опричники высчитали сумму по системе троеборья, и вышла тонна. Один только этот параметр выводил новоиспеченного опричника на четвертое место в мире. Хотя, конечно, благородные в соревнованиях не участвовали — неуместно.

— Это невероятно, — выдохнул капитан, глядя на разминающего шею Ростислава Владимировича. — Сколько вы весите?

Иващенко улыбнулся.

— Девяносто два килограмма, — ответил он, закидывая полотенце себе на плечо, а после обратился к остальным своим соратникам. — Благодарю за помощь, господа!

Уходя из спортзала, Ростислав Владимирович думал о случившемся и во время остановки на красный свет бросал взгляд на свои руки. Личным водителем и людьми он еще не обзавелся, а потому легковой автомобиль, выделенный ему в служебном гараже, вел сам.

Физическая сила, выносливость, скорость реакции... Наномашины настолько серьезно развили Ростислава Владимировича, что он уже и сам начинал подумывать о том, остался ли человеком.

Когда светофор сменил цвет на зеленый, боярин лишь бросил взгляд по сторонам, мгновенно охватывая картину происходящего. Он охватил все пространство и контролировал его по малейшему движению, улавливаемому боковым зрением. Раньше такое было для Иващенко невозможно.

Тронувшись с места, Ростислав Владимирович свернул с главной дороги и, ткнув в сенсорную панель, открыл меню. Не отрывая взгляда от дороги, нашел в списке контактов князя Романова.

— Добрый вечер, Ростислав Владимирович, — практически мгновенно поднял трубку Дмитрий Алексеевич.

— Здравствуйте, князь, — проговорил Иващенко. — Я провел испытание своих возможностей, Дмитрий Алексеевич. Я не знаю, было ли так задумано, но теперь я могу без всякой магии войти на четвертое место в мире по троеборью в тяжелой атлетике.

Князь Красноярский на этот раз ответил не сразу. Обострившийся слух Ростислава Владимировича уловил, что собеседник негромко закрыл дверь, прежде чем продолжить разговор.

— Я вас услышал, Ростислав, — сосредоточенно ответил князь Романов. — Вас это беспокоит?

Иващенко дернул рулем, обходя едва заметную яму на дороге, и вдавил педаль, увеличивая скорость. Поток машин был не слишком плотным, и боярин одной рукой отправлял свой автомобиль между ними, не задумываясь и не снижая скорости.

В другое время сам так рисковать никогда бы не стал. А сейчас это получалось легко и просто, как будто остальные водители стоят на месте, а он всего лишь объезжает шашки на тренировочном полигоне.

— Да, — выдохнул он. — Меня это беспокоит. Я видел, каким стал Емельян Сергеевич, успел посмотреть на адмирала Орлова. Они такой физической силы не получили. Да и прочие ваши пациенты...

Дмитрий Алексеевич вздохнул.

— Ростислав Владимирович, наномашины всего лишь привели ваш организм в максимально приближенную к оптимуму форму. Таким, как сейчас, вы бы стали в идеальных условиях, — пояснил он, и Иващенко уловил, что князь подбирает слова, чтобы объяснять понятно для офицера. — У каждого человека есть определенная предрасположенность, которая возникает еще на стадии зачатия. Таким вам суждено было бы стать, если бы позволяли условия. Конечно, в реальной жизни подобных результатов не достичь, у вас ведь и другие обязанности имелись, кроме как штангу тягать. Но если бы вы развивали эту свою сторону, то взяли бы эту планку и без помощи наномашин. Понимаете?

Ростислав Владимирович в очередной раз включил поворотник и съехал на кольцевую дорогу. В Москве ему выделили и служебную квартиру — опять же, пока не приобретет свою. Пятиэтажный дом был полностью отдан под нужды Царской Службы Безопасности, и жили в тех квартирах приезжающие со всего Русского царства сотрудники.

— То есть я зря переживаю? — уточнил он. — А как же восприятие, скорость реакции?

— Ваш мозг тоже подвергся воздействию, — продолжил пояснения Дмитрий Алексеевич. — Убрано все, что мешало быстро соображать и принимать решения. Вы сейчас в своей идеальной форме, Ростислав Владимирович. Но, разумеется, если запустите себя, потребуется новая порция наномашин, чтобы вернуться к этому состоянию. Алкоголь, наркотики, никотин — любой нездоровый образ жизни будет постепенно ухудшать ваше состояние. И рано или поздно, если не будете за собой следить, вы вернетесь к своим прежним параметрам.

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — произнес Иващенко, влетая на придомовую территорию. — Вы меня успокоили.

— Не за что, майор, обращайтесь, — явно с улыбкой ответил тот.

Князь повесил трубку, а Ростислав Владимирович въехал на свое парковочное место и, открыв дверь, выбрался на свежий воздух. Что ж, раз для поддержания формы нужно не прекращать за собой следить, именно этим он и займется.

Уже закончив ужин, боярин включил ноутбук и принялся штудировать документацию Царской Службы Безопасности. Великий князь Невский со своего протеже требовал знаний и умения работать с информацией.

Раньше учеба никогда не давалась Ростиславу Владимировичу легко. Но теперь уложения, правила, примеры из реальной работы ЦСБ — все это усваивалось моментально. А когда дело дошло до схем работы блокираторов, майор внезапно для себя обнаружил, что сможет собрать такие самостоятельно.

И не просто собрать точную копию, но и понял, как можно усилить эффект, подавляя покров одаренного. Так, чтобы даже внутри тела магия переставала подчиняться своему хозяину.

Однако прежде чем делиться своей идеей с кем-нибудь, майор ЦСБ решил с этой мыслью переспать. Слишком важное открытие, чтобы сразу же бежать рассказывать о нем кому-либо.

Да и был уверен Ростислав Владимирович, что кроме Дмитрия Алексеевича вряд ли кто-то сможет по достоинству и быстро оценить такую модернизацию блокираторов. Но если сообщить что-нибудь Романову, «Оракул» покажет это великому князю Невскому, а как обойти искусственный интеллект, боярин Иващенко не представлял.

Но теперь, ложась спать, уже думал о том, что и с этим разберется. Дайте только время.

Глава 19

Пригород Пермска. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Вот, Дмитрий Алексеевич, это последнее поместье, — обратился ко мне Иван Николаевич Фролов, боярин Пермского княжества.

Мужчина слегка за сорок в прошлом был интендантом в личном отряде Семена Константиновича. А когда Ефремов получил княжество, возвел его в бояре и поручил управлять недвижимостью в департаменте развития.

Вопрос Иван Николаевич знал прекрасно, разбирался во всем, что требовалось. Грамотный специалист, оказавшийся на своем месте, он не просто провел мне экскурсию по всему княжеству, где мы смотрели особняки, но и указывал на разные особенности каждого.

— Спасибо, Иван Николаевич, — кивнул я, оглядывая двухэтажный дом за ажурным забором.

Поместьем, конечно, его назвать можно было с натяжкой. Может быть, пару веков назад рядом и было какое-то прилегающее жилье, обеспечивающее особняк всем необходимым. Сейчас остался только сам дом с забором.

Место, однако, было красивым. Сразу за территорией особняка начинался обрыв, уходящий в Амур. До реки отсюда около трехсот метров, и вид открывался прекрасный. Все господские окна выходили на воду, с фронта рос высокий дремучий лес — не вплотную, но достаточно близко, чтобы гулять там по желанию.

До самого Пермска отсюда было рукой подать. За минувшее с момента постройки поместья время столица разрослась, и за двадцать минут по ровной асфальтированной дороге можно было домчаться до окраин Пермска.

— Дом реставрировали последний раз двадцать лет назад, — сообщил Фролов, открывая передо мной калитку в заборе. — За ним приглядывают, конечно, но, сами понимаете, дерево. На балансе поместье числится, когда-то здесь проходили частые увеселения для знати. Балов не проводили, но охоту устраивали. Сейчас одни расходы у нас от него.

— Исторический памятник? — уточнил я, входя на территорию.

— Нет, — покачал головой мужчина.

От самого жилого строения веяло ветхостью, хотя внешне оно и смотрелось идеально на такой местности. Большой особняк, в котором не зазорно князю остановиться на время охоты и собрать друзей для праздника.

Но стоило присмотреться, становилось ясно, что внутрь лучше не заходить. То здесь, то там доски рассохлись, проемы окон покосились. Крыльцо не вызывало доверия — одна доска лопнула, и в трещину можно свободно ногу просунуть. Петли на двери просели, отчего край полотна уперся в пол.

Не похоже, что великий князь Хабаровский следил за этим домом. И особняк пришел в негодность. От пристроек, в которых уже было не угадать прошлого назначения, веяло заброшенностью и обреченностью. Того и гляди на голову с треском рухнет кровля. Идеальное место получилось, чтобы ужасы снимать.

— Внутри какие-то коммуникации остались? — уточнил я, обходя особняк по кругу.

Ступающий вслед за мной боярин чуть дернул щекой.

— Нет, Дмитрий Алексеевич, здесь же до цивилизации далеко было, — ответил он. — А сейчас есть другие перспективные направления, туда и тянем и отопление, и свет. А здесь внутри сохранили все, как было при строительстве. Люстры со свечами, камины... Древность, уж простите, князь. Место не популярное, здесь по дороге иногда целыми днями ни одного автомобиля не ездит.

Я кивнул, остановившись у боковой двери.

— Иван Николаевич, я зайду внутрь, а вы здесь побудьте. Себя я прикрыть смогу, если что.

Боярин не стал спорить, и я потянул на себя створку, в которой рассохшиеся доски прорезали щели размером с мизинец. Изнутри на меня пахнуло пылью и затхлостью. Шагнув в полную темноту, я оказался в предбаннике, за которым угадывались очертания кухни.

Фролов был совершенно прав. Такое ощущение, будто я во времени переместился лет на двести. Испортившаяся от времени утварь, классическая дровяная плита, огромные медные котлы.

Далеко заходить не стал, остановился в гостиной и посмотрел наверх. Над моей головой висела покрытая паутиной люстра с давным-давно погасшими свечами. Потеки воска остались на ободе.

Паркет под ногами хрустел и скрипел при каждом шаге. Находиться здесь было несколько тревожно. Я почти физически ощущал, как примериваются перекрытия второго этажа, чтобы обрушиться неосторожному гостю на голову и похоронить его под обломками. Уставший особняк просился под снос, и ремонтировать его уже смысла никакого не имелось.

Вернувшись наружу, я прикрыл глаза ладонью от солнца. Боярин ждал рядом с некоторым волнением на лице. Оно и понятно, вроде как именно Фролов будет виновен, если мне на голову крыша рухнет.

— Беру, Иван Николаевич, — объявил я, закрыв за собой дверь.

Створка, и без того дышавшая на ладан, отвалилась совсем вместе с петлями. Я приставил дверь к стене дома и вновь обернулся к боярину. Тот дождался, когда я отряхну руки, и повел меня обратно к машине.

— Сам особняк, конечно, под снос, — сообщил я, усевшись на заднее сидение автомобиля. — Но место хорошее, идеально мне подходит. Так что оформляйте продажу, Иван Николаевич, чтобы я мог прислать людей, которые все здесь обустроят по моему вкусу.

— Лес брать будете? — уточнил тот, уже держа в руках планшет. — К поместью он прилагался, но если вам нужен только особняк...

— Возьму все, — махнул я рукой с таким видом, будто каждый день дома покупаю.

Нет, конечно, мог бы, денег хватает. Но если я лес не куплю, его могут выкорчевать и застроить. А зачем мне чужие люди на своей территории? Так что останется природное заграждение от излишне любопытных глаз.

Территорию оцепим, установим наблюдательные посты, въезд только по приглашению или по пропускам. Опять же, замаскированные укрепления нужно будет возводить. Скалу под особняком я прокопаю и устрою под будущим домом серверную. Люди Романовых получат на моей территории кров и стол, а если потребуется — то и защиту.

Удаленность от цивилизации мне тоже на руку. Возводить в городской черте секретные базы — дурная затея. Здесь я могу разместить хоть танковую дивизию в подземном гараже, никто и не узнает, а скрыть технику в столице княжества — невозможно.

Фролов продемонстрировал мне карту на планшете. Территория поместья занимала немало пространства, большая часть которого была занята лесом, пока не упиралась в трассу. Клочок расчищенной земли, где остался сам особняк, и в полукилометре место, где некогда находилась деревня.

— Все верно, Дмитрий Алексеевич? — уточнил боярин.

— Верно, Иван Николаевич, — подтвердил я. — Оформляйте, счет выставите мне лично.

— Разумеется, — кивнул тот.

Технически ничего не мешало мне воспользоваться деньгами Красноярского княжества. Но я прекрасно понимал, что свой карман с общественным путать никогда нельзя. Княжество могут отобрать, и тогда право на это поместье отойдет новому владельцу как недвижимость Красноярска. А с личного счета — это моя собственность, и никто, кроме меня, на нее прав иметь не будет.

За исключением законных наследников, разумеется.

— К вечеру будет готово, Дмитрий Алексеевич, — заверил меня боярин.

Автомобиль выдвинулся на дорогу и набрал скорость, возвращаясь в Пермск. С учетом, что сделку с «Руснефтью» я уже провел и подписанные документы ушли в головное отделение, оставаться дольше в гостях не было смысла.

Да и Иннополис вот-вот откроется. А мне, как владельцу наукограда, присутствовать при этом необходимо.

* * *

Когда мне позвонил Ростислав Владимирович Иващенко, и мы обсудили его возросшие физические возможности, я задумался. Мы все биологические братья, но совершенно не похожи между собой. Нет, по внешности-то сходство есть, и серьезное. Поставь нас в ряд, и это для всех станет очевидным.

Однако предрасположенности все же разные. Взять хотя бы Игоря Михайловича. Как Стремнев, он проявил талант управленца, а сам увлекся изучением магической системы, в то время как Иващенко стремился к военной карьере и усиленно развивал не мозги, а мускулы. При этом Иван Михайлович Соколов хорошо владеет собственным даром, развил ораторское искусство, но при этом теряется, когда дело касается его самого и семьи.

Идеальных условий никто не получил, но все проявили себя в чем-то своем. Разумеется, в рамках доступных возможностей. Старт у каждого получился особенным. И там, где мне обеспечивали лучших учителей и наставников, для того же Соколова основной упор делался на воспитание харизматичного лидера, которым семья может управлять.

Иван Михайлович проявлял инициативу редко и собственные начинания практически никогда не доводил до результата. Но, конечно, об этом я узнал, уже пообщавшись с ним, а в первое знакомство великий княжич Выборгский производил впечатление уверенного в себе лидера. Увы, это оказалось лишь видимостью.

Самолет оторвался от земли, и я выглянул в иллюминатор, наблюдая, как отдаляется Пермское княжество. Несмотря на то, что Семену Константиновичу пришлось почти все свое время уделять учениям, мы все уже успели провести пару вечеров в хорошей компании.

Один чемодан со шприцами наноботов остался моему другу. Учения, конечно, может быть, и отпугнут врагов, но в жизни всякое бывает, и мне не хотелось бы, чтобы князь Ефремов пострадал, когда у меня есть средство, которое поможет этого избежать.

Следует ли разослать по чемодану каждому главе рода? Естественно, начать с наших союзников. Заодно устроить наглядную рекламу, чтобы люди меньше боялись наступающего будущего — аристократы всегда на виду, и изменения хотя бы на уровне внешности заметят все.

Отцу Семена Алексей Александрович сам передаст наноботов. У них намечена деловая встреча, и князь Казанский повезет помимо обычных подарков еще и шприцы. Князь Амурский наш старый соратник и входит в круг ближников моего отца.

Демидовы уже омолодились и теперь получили небольшой запас времени, пока старость отступила. Кто знает, может быть, дед вспомнит молодость и попытается родить еще одного наследника взамен Кирилла Руслановича?

Сообщение от Иващенко с просьбой о личной встрече пришло на мой личный номер. Философские вопросы я сразу же отложил в сторону.

— «Оракул», устрой нам разговор на секретной линии, — велел я.

— Исполнено, князь.

О том, что майор ЦСБ сейчас в выделенной квартире, я предварительно убедился. Каждое жилье в том доме обеспечено прослушкой и глушилками сигнала. Вот ими-то мы и воспользовались, чтобы никто из соседей не подслушал Иващенко.

— Добрый день, Ростислав Владимирович, — поздоровался я, как только мой биологический брат взял трубку.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — ответил он. — Так понимаю, раз вы звоните, никто нас не подслушает.

— Верно понимаете, — подтвердил я. — Для всех остальных вы сейчас прилегли подремать. У вас что-то случилось?

Он помедлил с ответом, очевидно, переваривая открывшуюся возможность «Оракула».

— Я надеялся, что у вас найдется способ поговорить приватно, — признался он. — Перейду к сути. Я изучил устройство блокираторов, которые мы используем, и нашел способ сделать так, чтобы покров отключался полностью. Не совсем уверен, что с этим делать, но вы, Дмитрий Алексеевич, единственный, кто действительно может подсказать что-нибудь в этом направлении.

— Дайте мне минуту, — попросил я.

Итак, наномашины прочистили моему брату мозги настолько, что он разработал усиленную версию техномагического оборудования.

А ведь я только что об этом размышлял. Теперь вопрос, насколько гениален может оказаться Ростислав Владимирович после правки наноботами?

— Так, полное отключение покрова,— заговорил я. — Я сейчас затребую вас у великого князя Невского. Он отправит вас в командировку ко мне на Урал. О своем открытии пока никому не говорите, сначала испытываем его в деле.

— Признаться, я несколько сомневаюсь, что Емельян Сергеевич меня выпустит.

— По моей просьбе — выпустит, — заверил я. — И, Ростислав Владимирович, не стоит беспокоиться. Ваше открытие, если оно подтвердится, принесет пользу всей вашей службе. Естественно, вы будете обладать соответствующими правами на изобретение и связанные с этим выплаты.

Ответил мне Иващенко с некоторым ошеломлением в голосе.

— Выплаты, Дмитрий Алексеевич?

Нет, все-таки наномашины гения из моего биологического брата не сделали. Просчитывать так далеко он неспособен, но все приходит с опытом. Перед майором ЦСБ ранее никогда не стояло таких задач, а потому ничего удивительного, что он растерялся.

— Конечно, Ростислав Владимирович, — произнес я. — У каждой разработки есть автор, который получает дивиденды за ее использование. К примеру, взять современные двигатели наших истребителей. Они хоть и производятся на Урале, однако главный конструктор, который этот проект и создал, живет в Мурманске и с каждой произведенной единицы получает определенную выплату.

Несколько секунд Иващенко молчал, обдумывая ситуацию.

— Деньги мне не помешают, — заметил он.

— Они никому не помешают, — усмехнулся я. — Все, давайте на этом закончим. Я сейчас выбью вам командировку, и мы с вами все детально обсудим уже на Урале. Я предупрежу, вас встретят и проводят в мой особняк. Сам я прибыть смогу не раньше понедельника, а с вами будет говорить Волков Святослав Святославович. Это мой человек, которому вы все обстоятельно расскажете и который рассмотрит ваше предложение с практической точки зрения. Потому что нередко бывает так, что идея кажется гениальной, но в исполнении слишком дорогой, чтобы ее вводить в массовое производство. Боярич Волков как раз этот вопрос и будет прорабатывать. А когда я прилечу на Урал, мы уже все обсудим предметно — как, сколько и по какой цене мы будем отпускать вашу разработку. Это вас устраивает?

— Устраивает, Дмитрий Алексеевич, — все еще немного растерянно ответил Иващенко.

— Значит, договорились. До свидания, майор.

Прервав разговор, я тут же набрал куратора Царской Службы Безопасности. Емельян Сергеевич как раз закончил обедать — «Оракул» показал картинку из столовой родового особняка Невских.

— Добрый день, князь, — подняв телефон к уху, поздоровался он.

— День добрый, великий князь, — ответил я. — Звоню по делу. Мне понадобится помощь вашего протеже. Ростислав Владимирович должен прибыть на Урал. Если вы, конечно, не возражаете.

Емельян Сергеевич слегка напрягся, но виду старался не подавать.

— Случилось что-то, о чем я не знаю? — уточнил он.

— Будем проводить тестирование одной технической разработки, — сказал я. — Как только у меня на руках будут результаты, я сразу же навещу вас в вашем особняке.

На лице великого князя появилась улыбка.

— Судя по всему, речь пойдет о больших деньгах, раз вы готовы лететь в Москву ради такого, — проговорил Емельян Сергеевич. — Что ж, командировку я сейчас оформлю. Но с условием, Дмитрий Алексеевич.

— Я слушаю.

— Ростислав Владимирович на Урале будет заниматься, — сказал великий князь. — Уральское отделение ЦСБ будет принимать у него промежуточный экзамен. Я предупрежу их, чтобы все приготовили. Но майор обязан сдать.

— Это непременно, — заверил я.

Назначение Ростислава Владимировича сразу на столь высокую должность без нужного обучения — это аванс. Звание как дать, так и отобрать могут, если Иващенко не будет соответствовать. А зачем портить репутацию человека, с которым у меня сложились если не дружеские, так приятельские отношения точно?

— В таком случае не вижу причин отказываться, — кивнул Емельян Сергеевич. — Но у меня есть и другой вопрос, Дмитрий Алексеевич.

— Слушаю, великий князь.

— Я планировал отправить сына на Урал, — произнес он. — Невеста из рода Демидовых — это прекрасно. Но я хочу, чтобы они поближе познакомились друг с другом. Все-таки у меня остался только один наследник, и я хочу, чтобы у него была прекрасная семейная жизнь. Вы можете в этом посодействовать?

— Разумеется, все будет устроено в лучшем виде, — заверил я. — Можете не сомневаться, великому княжичу Невскому окажут все полагающиеся его положению почести и дадут пообщаться с будущей женой. Под присмотром княжеской семьи Демидовых, само собой.

— На том и решим, Дмитрий Алексеевич.

Я прервал разговор и выглянул в иллюминатор.

Ежегодно Русское царство производит несколько миллионов блокираторов. И обходятся они государству недешево. А теперь доход с их продажи сам потечет к нам в руки. Неплохое подспорье — прибыль с госзаказа, и эти огромные средства можно будет пустить на другие проекты.

Кому будут лишними пара-тройка миллиардов рублей ежегодно?

Глава 20

Португалия, Лиссабон. Королевский дворец .

Его величество Филипп VII шагал по коридору, выслушивая доклад неприметного человека со знаками отличия генерала на погонах.

— Испанская корона направила свой флот, чтобы подавить новое восстание, ваше величество, — говорил подданный, двигаясь на шаг позади своего короля. — Наши уже доставили последние ящики с оружием для повстанцев. Командиры организовали испанцам теплый прием. Планируемые потери — всего семнадцать процентов, да и те — ополченцы из колоний. Кадровый состав готов отступить, как только возникнет необходимость.

— А что с кораблями? — уточнил, нахмурив брови, Филипп VII, не прекращая двигаться. — Мы можем их потопить?

Генерал усмехнулся так, что на миг мелькнули зубы.

— Мы сняли нашу артиллерию с португальской Америки. Настолько плотного огня испанский флот еще не видел. Как только их корабли окажутся в зоне досягаемости, считайте, что они уже ушли на дно, ваше величество, — не без ноты самодовольства заявил он. — Мы разгромили английские склады и арсеналы, захватили британские самолеты и бомбардировщики. Нанятые в Японском сегунате пилоты готовы отдать жизнь за то, чтобы потопить Испанию у берегов Америки.

— Звучит неплохо, Жуан, — кивнул его величество, после чего замер перед дверьми в тронный зал. — И даст Бог, победа будет за нами. Мы не сможем себе позволить второго такого удара.

— Не извольте беспокоиться, ваше величество, — согнулся в глубоком поклоне генерал. — Наша армия победит, безо всякого сомнения. А как только Испания лишится своего флота, Франция ударит по ней в Европе. Войска Людовика уже скапливаются у границ, со дня на день будут отправлены послы с сообщением о том, что Франция забирает себе то, что принадлежит ей по праву, и любой, кто осмелится помешать, падет под ударами французской армии.

Филипп VII покачал головой, выказывая сомнения.

Людовик, конечно, имел права на престол Испании, но довольно эфемерные. Такие, в принципе, были у каждого европейского монарха, а если как следует поискать, то и за пределами Европы кто-то да найдется.

Но уж больно время удачное, чтобы выгнать с Американского континента последних конкурентов. Обескровленная и беззубая Англия разрушена Русским царством, Испания вот-вот получит войну с Францией. Не воспользоваться случаем и не захватить ее колонии в Америке? Филиппа VII ни один португалец не поймет.

— Дай Бог, — выдохнул его величество и дал знак слугам.

Они распахнули двери перед своим монархом, и в коридор хлынул золотой свет из богато украшенного тронного зала. Блестели украшения мужчин, роскошные платья дам.

Натянув улыбку на лицо, Филипп VII шагнул вперед, уже готовый вести прием так, будто и не собирался принять верительные грамоты испанского посла. Смотреть ему в глаза и заверять, что Португалия поддержит Испанию в любом богоугодном деле, и, конечно, не станет мешать в колониях.

Ложь? Предательство? Бесчестье?

Политика, господа.

* * *

Красноярск, резиденция княжеской семьи .

Инга Валентиновна вошла в особняк, и учтиво поклонившийся ей управляющий тут же принял у боярыни ее подбитый мехом плащ.

— Виктория Львовна распорядилась проводить вас в приготовленные вам покои, Инга Валентиновна, — сообщил он, еще раз поклонившись. — Ваши вещи разберут наши люди. Ваших слуг и охрану разместят и накормят.

Боярыня Морозова улыбнулась.

— Благодарю, любезный.

— С вашего позволения, Кирилл Васильевич, — представился управляющий. — По всем вопросам вы можете обращаться ко мне.

Инга Валентиновна кивнула.

— Тогда ведите меня, Кирилл Васильевич, — распорядилась она.

Вслед за управляющим боярыня прошла на второй этаж, где ей приготовили шикарные апартаменты. Одного взгляда на гостевые покои хватило, чтобы понять — в этом доме не бедствуют, но и богатством не кичатся.

Дорогая отделка, мебель — все оформлено в классическом стиле, и при этом оснащено достижениями современной науки. Осматривать помещения боярыня не стала, сразу же решив освежиться после перелета и привести себя в порядок.

Все покои управлялись голосовыми командами. Приятный женский голос предложил помимо регулирования температуры воды в ванной включить последние новости, или прослушать расслабляющую музыку.

Опробовав несколько режимов освещения, Инга Валентиновна приступила к водным процедурам. Такая услужливость со стороны техники, окружающей боярыню, ей понравилась.

Инга Валентиновна прекрасно умела ценить комфорт. Несмотря на тяжелое время, которое выдалось пережить после казни мужа, теперь боярыня Морозова вновь чувствовала себя членом благородного общества. И сейчас, контролируя голосом влажность и температуру в помещении, она поймала себя на мысли, что Дмитрий Алексеевич Романов, по чьему приказу все это и было установлено, оказывается, тот еще сибарит.

Там, где обычному аристократу требовались слуги, чтобы ублажить своего господина, князь Красноярский избавился от лишних людей, доверив обеспечение комфорта технике. Даже мыльные принадлежности можно было приказать себе подать — умные машины доставляли их прямо под руку.

При этом боярыня успела оценить количество прислуге в доме. Людей было много, и никто не сидел без дела, каждому нашлось занятие. Как управлявшая крупными фондами, Инга Валентиновна прекрасно понимала, что Дмитрий Алексеевич не заменил людей машинами, а изменил их обязанности.

Приведя себя в порядок после дороги, боярыня как раз надевала украшения к ужину, когда дверь в ее покои раскрылась.

— Мама!

Княгиня Красноярская, кавалер ордена «Святого Пантелеимона», создательница универсальной плазмы и наномашин, имя которой знали уже по всему земному шару, бросилась к Инге Валентиновне со слезами на глазах.

Обняв дочь, боярыня Морозова погладила Викторию по волосам и тихонько всхлипнула. Она почувствовала чуть подросший живот дочери и теперь старалась сдержаться, чтобы не расплакаться вместе с ней.

Впрочем, это были слезы счастья.

— Наконец-то ты прилетела, — выдохнула Виктория, отступая на шаг и быстро вытирая слезы платком.

Инга Валентиновна улыбнулась ей и, перехватив платок, сама принялась вытирать лицо княгини.

— Конечно, я прилетела, Вика, — шепотом сказала она. — Разве могла я отказаться? Как только передала дела, сразу же села на самолет. Князь Демидов был весьма настойчив, так что летели мы под охраной. Велел сразу же обращаться, если что-нибудь понадобится его правнуку или правнучке.

Виктория Львовна стояла, опустив руки по швам, совсем как в детстве, когда мать, точь-в-точь как сейчас, вытирала ей слезы. И слушала родной голос, который, казалось, не слышала целую вечность.

Хотя они и виделись не так давно и часто созванивались. Но все равно присутствие рядом матери радовало и окрыляло. Это перед другими супруга Дмитрия Алексеевича Романова была княгиней Красноярска. Но рядом с матушкой сама себя почувствовала маленькой девочкой.

— Спасибо, — еще раз прижавшись к боярыне, выдохнула Виктория. — Ты не будешь возражать, если я прикажу подать ужин здесь?

— Конечно, — согласилась Инга Валентиновна, после чего улыбнулась: — Это твой дом, Вика, и тебе решать, как и где кормить свою матушку.

Весь вечер Виктория провела в покоях боярыни, наслаждаясь встречей и отложив все дела на завтра. Прислуга не мешала, прекрасно понимая, что княгине нужно провести время со своей матушкой.

Викторию Львовну здесь искренне любили и готовы были исполнить любой ее приказ. Не знали в Красноярске такой доброй и милостивой хозяйки. Она судила споры по справедливости, поддерживала слабых, относилась с уважением к каждому, невзирая на социальное положение. К ней всегда можно было прийти с проблемой и найти решение или помощь.

А потому все прибывающие по делам в особняк князей Романовых аккуратно и вежливо заворачивались обратно. Управляющий записывал каждого, сортируя их по степени важности, чтобы завтра, когда Виктория Львовна вновь вернется к своим обязанностям, у нее не возникло никаких проблем.

Этот вечер же принадлежал только матушке и дочери, которой совсем скоро и самой предстояло стать матерью.

* * *

Иннополис. Князь Дмитрий Алексеевич Романов .

Выстроенный отцом город действительно казался пришедшим из будущего.

Посреди огромных зеленых зон, высаженных специалистами, поднимались к небу высотки не меньше пятнадцати этажей каждая. Широкие трассы, рассчитанные под многомиллионный ежедневный поток автомобилей, пересекали пространство между строениями.

Корпуса институтов и университетов, которым еще только предстояло прославиться на весь мир, возвышались над городской застройкой. Обилие дорогих автомобилей на улице, опрятные и чистые люди на тротуарах. Для благородной публики были возведены специальные гостиничные зоны за чертой города.

Яркие неоновые вывески предприятий и магазинов, множество торговых центров. Было заметно, что живут здесь люди состоятельные и способные себе позволить дорогие покупки.

Городской транспорт передвигался под управлением «Роя», хотя в каждом такси или автобусе все еще сидел шофер. Но ему уже не приходилось самому рулить и давить на педаль, если не возникала экстренная ситуация на дороге. Обученный на управлении боевыми машинами в грязи и бездорожье, искусственный интеллект легко справлялся с потоком автомобилей.

Но и стоило это все огромных денег. Возвести такой наукоград за считаные месяцы... Даже не знаю, сколько лет ушло бы у рода Романовых, если бы не инвестиции партнеров. Не было в Русском царстве такой стройки, что поглотила бы без остатка двести миллиардов рублей. А ведь это только начало, официальное открытие города еще только завтра.

Скоростная трасса привела меня к двадцатиэтажному зданию Научно-Исследовательского Института Современных Технологий Иннополиса. Подземная парковка на десять этажей — и тысячу машиномест — частично уже была заполнена. В этом НИИ трудились и учились больше полутора тысяч человек — самые первые, кто отважился переехать на новое место.

Поднявшись на скоростном лифте на самый верх, где располагались отдельные апартаменты, я прошел к дверям, и створки разъехались в стороны. Огромное помещение просвечивалось солнцем — кровлю и стены настроили так, чтобы можно было полюбоваться видом на окрестности.

Алексей Александрович сидел за своим столом, что-то изучая на ноутбуке. Справа от него разместился Сергей Алексеевич. Мой стол пока что пустовал.

Да, верхний этаж НИИ Современных Технологий Иннополиса являлся резиденцией клана Романовых. Но, в конце концов, это мой город, и я здесь делаю что хочу. Вот и пожелал устроить себе комфортную зону на вершине самого высокого здания в городе.

— Доброе утро, князь Романов, — с улыбкой поприветствовал меня отец.

— Утро доброе, князь Романов, — проговорил я, кивая в ответ, после чего повернулся к брату: — Здравствуй, князь Романов.

Шутка получилась сама собой. Все присутствующие имели титул князя, и хотя мы с Сергеем подчинялись Казани, наш клан в очень краткие сроки оброс властью, подданными и деньгами.

Совсем не такой была моя семья, когда я только-только осознал себя в этом мире. И тот факт, что я приложил руку к возвышению Романовых, заставлял меня испытывать чувство гордости. Можно сказать, что я выплатил все моральные долги перед семьей, которая приняла меня, воспитывала и обеспечивала.

— Завтра состоится церемония, — напомнил Алексей Александрович. — У тебя все готово?

Я кивнул, занимая свое кресло.

Система безопасности Иннополиса изначально не предполагала большого числа людей. Камеры слежения, датчики движения, звука. Без особого труда можно было отследить любое телодвижение и разговор на территории моего города.

Конечно, наряды полиции тоже имелись, как и отделение Царской Службы Безопасности — без них никто город возвести бы не позволил. И по оснащению эти службы превосходили на голову всех своих коллег. Разве что только Москва могла посоревноваться.

— Гости еще прибывают, — сказал я, отдавая мысленный приказ кофемашине в углу.

Та заскрежетала лезвиями, размалывая зерна, тут же пошло нагнетание пара, и через минуту в чашку уже полилась черная, как асфальт, жидкость. А по помещению хлынул будоражащий аромат.

Еще не сделав ни глотка, я уже ощутил, как мозг прочищается, а мысли бегут резвее.

— Все запланированные издания уже прислали своих корреспондентов, — продолжил я. — Осталось только дождаться церемонии, перерезать ленточку и устроить банкет.

Брат хмыкнул.

— Да, то-то народ удивится, что ты ни балов, ни приемов устраивать не станешь, — заметил он. — Могут счесть себя обманутыми, а то и оскорбленными.

— Этого не будет, — заявил глава рода. — Мы с Дмитрием позвали только тех, кто понимает, во что вкладывал деньги. А посторонним в Иннополисе делать нечего.

Я кивнул, наблюдая за тем, как манипулятор подает мне кружку через помещение.

Обилие бытовых роботов поначалу даже отца удивляло. Но ничего, привык и ему даже понравилось. Так, глядишь, и у себя в Казани устроит нечто подобное.

Я принял кружку и сделал первый глоток.

В Русском царстве на самом деле хватало разработчиков, которые производили бытовых роботов. И закупить их не представляло особого труда. Но благородное общество предпочитало командовать людьми, а не бездушными машинами, подчеркивая тем самым свой привилегированный статус.

В моем прошлом мире люди в подчинении тоже были своеобразным фетишем. Ведь содержать штат живых слуг могли себе позволить очень немногие. Как, собственно, и устроиться на работу. Наше общество просто не нуждалось в таком количестве рабочих мест, и каждый дворник при богатом хозяине в итоге жил роскошнее, чем обыватель на пособии.

Но в Иннополисе работали только те машины, которые были либо произведены в городе, либо и вовсе создавались в его стенах. НИИ, где мы находились, имел целый корпус робототехники, а «Оракул» принимал непосредственное участие в разработках и производстве.

До момента, когда наши роботы поступят в свободную продажу, пока что оставалось порядочно времени. Но постепенно мы затмим конкурентов за счет скорости разработки и обновлений. А также — низкой относительно рынка цены. Ведь одно дело импортировать товар из той же Поднебесной, и совсем другое — закупать свое.

Рынок бытовых роботов, конечно, в первую очередь ориентирован на нужды царских людей. Одаренные пока что еще слишком держатся за свои традиции и магию. Но я считал, что лучше сто пятьдесят миллионов раз по рублю, чем сотню по десять. А потому в первую очередь внедрял именно те машины, которые пригодятся простому обывателю.

Даже автоматизированный городской транспорт — это шаг навстречу народу. Хотя, конечно, он и далек от того, о чем грезил Иван Михайлович Соколов. Мы не скоро дойдем до момента, когда можно будет отдать на откуп искусственному интеллекту абсолютно все движение на дорогах.

Впрочем, и этот вопрос будет решен лет через пятьдесят.

— При дворе ходят активные слухи, что Франция готовит войну, — сообщил отец, переходя к новой теме. — И судя по тому, что я вижу в новостях, эти слухи имеют под собой весомые основания.

Я кивнул, принимая к сведению, а вот брат заинтересовался:

— Чем нам это грозит?

Под «нам» он, разумеется, имел в виду род, а не Русское царство. После впечатляющих побед над Речью Посполитой и Британской империей задирать нашу страну будут опасаться еще долго. Слишком резкие и жестокие удары мы нанесли по Европе, чтобы там нашелся герой, возглавивший атаку на Михаила II.

— Мы продаем «ДойчОл» нашу нефть, — озвучил Алексей Александрович. — И сейчас цена на топливо пойдет вверх. Полагаю, следует нарастить поставки. Дмитрий договорился с Ефремовыми, и еще одна труба пойдет в Азию. Поднебесная, конечно, нагреет руки, но у императора сейчас начнется война с Японским сегунатом. Так что и здесь «Руснефть» окажется к месту.

— То есть мы просто сидим и получаем повышенную прибыль? — вскинул бровь князь Якутский.

Отец усмехнулся.

— Прибыль, сынок? — переспросил он. — Эти деньги нам необходимы на разработки Красноярска. И, конечно, Иннополис. Пока что война нас касается только изменением цен на импорт и экспорт. Но очень скоро мир окажется в очередной раз поделен, и вот тогда соседи вспомнят о том, что в Русском царстве есть все, что требуется для комфортной жизни. Потому нам нужно как можно скорее развивать технологии. Большую войну не выигрывают одиночки. А когда против тебя сражается весь мир — единственное, чем ты можешь гарантировать свою победу, это тотальное превосходство на поле боя. Верно я говорю, Дмитрий?

Я кивнул, не споря с главой рода. И сам был того же мнения.

— Предлагаю посмотреть, что и как мы будем запускать в первую очередь, — произнес я.

Глава 21

Уральский комплекс князя Романова .

Святослав Святославович Волков задумчиво помешивал ложкой сахар в своем чае. Взгляд боярича не отрывался от исписанных не слишком ровным почерком листов. Но на вручившего их Ростислава Владимировича Иващенко при этом не смотрел — уже и так все прояснил.

— Дмитрий Алексеевич упомянул, что за блокираторы будут какие-то поступления, — вставил майор ЦСБ, оторвавшись от своей кружки кофе.

Волков кивнул, подняв взгляд на собеседника.

Они сидели в ресторане корпуса, где как раз обедали сотрудники. Одними только горячими напитками не обошлось. Святослав Святославович во время работы часто вообще забывал о еде, а сейчас выпал шанс нормально поесть. Ростислав Владимирович же помнил сказанное князем Романовым и за питанием по мере сил следил.

Грязную посуду у них уже забрали, и во время приема пищи ни один, ни другой разговоров не вели. Хотя Волков видел, что Иващенко что-то волнует.

— Почему вас это так удивляет, Ростислав Владимирович? — вскинул бровь Святослав Святославович. — Блокираторы являются неотъемлемой частью снаряжения не только опричников. Давайте просто прикинем, — предложил он, отодвинув чай в сторону. — По уставу каждый боец диверсионно-разведывательной группы царской армии обязан иметь при себе три пары блокираторов. Предположим, в группе десять человек, это уже тридцать единиц.

— Кажется, я понимаю, к чему вы ведете, — вздохнул майор.

— Таких групп, каждой из которых требуется по тридцать единиц блокираторов на смену — десятки тысяч. Это триста тысяч единиц на каждые десять тысяч групп бойцов. Но это мы с вами посчитали только тех, кто находится на дежурстве, а ведь у них есть смены напарников, у каждого из которых должны быть свои блокираторы. При этом армия и тем более ЦСБ обязаны иметь на своих внутренних складах несколько сотен тысяч запасных единиц. Кроме того, их используют при тренировках, так что смело вычеркивайте сорок пять процентов как сломанные на полигонах. Дальше — срок работы у блокираторов ограничен. Как и любой техномагический инструмент, они не живут вечно. Через два года это, считайте, простые наручники, которые никто к тому же не купит. Вот и выходит, что всем нужно регулярно восполнять запасы, и это происходит в огромных количествах.

Боярич замолчал, чтобы сделать глоток чая. Свободной рукой при этом Святослав Святославович отдал команду «Оракулу», и когда на линзе отобразились цифры, он заговорил вновь.

— Вот у меня данные по прошлому году, Ростислав Владимирович, — сказал Волков негромко. — Называть адресатов я не стану по понятным причинам, озвучу только итоговые цифры. Итак, в прошлом году нами — подчеркиваю, только Уральским княжеством! — он наставительно поднял палец, — было продано Русскому царству двенадцать миллионов шестьсот пятьдесят тысяч экземпляров. А ведь тогда у нас ни мятежей, ни войн не велось, только локальные стычки на границах.

— Спасибо, мне все понятно, — кивнул Ростислав Владимирович. — А почему их нужно обновлять каждые два года?

— Технология производства, — улыбнулся Святослав Святославович. — Понимаю, Ростислав Владимирович, что вы не специалист в этом вопросе. Потому, с вашего позволения, обрисую простыми словами, как работают все техномагические устройства.

По началу боярич заподозрил, что Дмитрий Алексеевич прислал еще одного гения, каким оказался раскусивший магическую систему Игорь Павлович Стремнев, впоследствии ставший цесаревичем Русского царства. Но нет, Ростислав Владимирович просто получил озарение.

Дело не слишком редкое в научной среде, однако зачастую никуда не приводящее. И хотя на листах, что лежали перед Волковым, все было изложено четко и ясно, и обязательно сработает, но в простейших вопросах майор Царской Службы Безопасности не разбирается совершенно.

И Святослав Святославович испытывал от этого некоторое чувство облегчения. Это было не слишком честно по отношению к Иващенко, но после знакомства с Дмитрием Алексеевичем Волков начал терять веру в собственные способности. Сперва сам Романов оказался непревзойденным гением, затем привел свою будущую невесту, которая на коленке разработала универсальную плазму. Следом в команду пришел Стремнев.

На их фоне Святослав Святославович казался самому себе глупее, чем был в действительности. И ничего не мог с собой поделать — как бы ни старался, а все равно чувствовал себя на десятых ролях в коллективе благородных гениев.

Так что сейчас, убедившись, что Иващенко не составляет ему конкуренции, расслабился. Но это не означало, что Волков отнесся к гостю пренебрежительно. Наоборот, почувствовав собственное превосходство, решил, что может помочь Ростиславу Владимировичу разобраться.

— Есть два способа создать техномагическое устройство, — произнес он, взяв салфетку и начертив на ней полосу. — Самое простое — иметь под рукой одаренного, который будет применять технику и специальным образом запаковывать ее в материал. В таком случае она будет действовать мощнее, но очень короткое время — в зависимости от собственной силы мага.

Майор кивнул, демонстрируя, что следит за разговором и вопросов у него нет.

— Проблема такого производства, — продолжил лекцию Волков, — в том, что резерв дара у мага ограничен. И клепать за один день много устройств ему не удастся. При вложении техники в устройство, дай Бог, если сохраняется четверть от вложенной мощности. Это в лучшем случае, Ростислав Владимирович, начинающие одаренные, которые не занимались производством на регулярной основе, добьются еще меньших результатов.

— Я слышал об этой проблеме, — подтвердил Иващенко. — Но не думал, что все настолько тяжело.

Святослав Святославович кивнул и продолжил:

— И так мы приходим ко второму способу, — объявил он. — Его использует вся планета. Создается устройство с заранее подготовленными и специальным образом обработанными материалами. Для простоты представим, что мы наносим некие магические символы — руны. Сам процесс сейчас не так важен для нашего разговора, имеет массу нюансов. Но главное, что такая подготовка облегчает задачу.

Прервавшись, Волков набросал на салфетке несколько произвольных рисунков и показал их Ростиславу Владимировичу.

— Итак, на руках у вас есть, допустим, блокиратор, в который никто не вкладывал своего дара, — боярич потряс салфеткой. — Затем маг — заметьте, абсолютно любой одаренный — вкладывает частичку своей силы, чтобы запустить встроенную на сам носитель технику. За счет подготовки материалов такое устройство действует без привязки к конкретному одаренному, но сам материал под непрерывным магическим воздействием начинает разрушаться. Если говорить совсем просто, как только магия сотрет нанесенные руны, техника развеется. Но на самом деле, конечно, это куда более сложный процесс, и объяснить его человеку со стороны крайне затруднительно.

Майор от последних слов собеседника не расстроился. Иващенко прекрасно понимал, что в этой области вообще ничего не понимает. А потому слушал со всем вниманием. И Волков заметил, что Ростислав Владимирович смотрит на него с уважением.

Это польстило изобретателю, но не более того.

— Благодарю за пояснение, Святослав Святославович, — глубоко поклонился Иващенко. — Вы очень просто объясняете, нам инструктора не смогли донести, как это делается, а у вас все так легко и просто. Вам бы лектором работать.

Волков улыбнулся.

Он прекрасно знал, что в царской армии все объяснения сводятся к короткому слову «магия». Это был не слишком верный подход, с точки зрения боярича, однако говорить об этом майору Царской Службы Безопасности было бы опрометчиво.

— Но, полагаю, для того, что я вам принес, менять материалы не придется? — спросил Ростислав Владимирович.

Волков бросил взгляд на листы боярина и покачал головой.

— Нет, материальную базу переделать все же придется, — сказал он. — Мы их штампуем, так что кое-какие изменения внести все же необходимо. Предлагаю закончить с обедом и посетить производство, там вы, Ростислав Владимирович, своими глазами посмотрите на процесс.

— Согласен, Святослав Святославович, — кивнул майор ЦСБ и залпом допил свой кофе.

Волков не стал отставать, осушил уже порядком остывшую кружку и, прихватив с собой листы Иващенко, первым поднялся из-за стола.

— Прошу за мной.

* * *

Уральский аэропорт. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Сегодня в 4 утра по Московскому времени в посольство Русского царства в Токио поступило официальное подтверждение.

В результате возгорания электропроводки во дворце сегуна династия Токигавы прекратила свое существование. Временное правительство, собранное из высших аристократов страны, приняло на себя бремя похорон и выбора нового монарха.

Государь Михаил II Милославский направил свои официальные соболезнования народу Японии.

И приказал эвакуировать посольство. Также всем гражданам Русского царства, пребывающим на территории Японии, организовано возвращение на родину»

Я свернул новость и выбросил ее из головы. Специалисты ЦСБ справились, молодцы. Но, честно говоря, было бы сложно провалить задание, имея на своей стороне «Оракула». Так что опричники всего лишь выполнили приказ и не совершили ничего сверхординарного.

Впрочем, поздравление Емельяну Сергеевичу я все же отправил. В конце концов, решалась его судьба. И теперь великий князь Невский сможет вздохнуть немного свободнее.

Несмотря на обещание царя, легче служить куратору Царской Службы Безопасности не станет. Во-первых, государь уже один раз задавил его в своем кулаке, во-вторых, и сам Емельян Сергеевич не пожелает останавливаться на достигнутом.

После лечения наномашинами великий князь не только внешне омолодился, в норму пришли и все внутренние системы организма. Так что гормоны, в его возрасте убеждающие организм остепеняться и заканчивать жизненный путь, теперь вновь спят. Зато проснулись те, что движут человеком амбициозным и решительным, заставляя его стремиться к новым свершениям и успехам. А Емельян Сергеевич даже в старости таким был.

В том, что Русское царство вывозит всех своих людей, тоже ничего удивительного. Во-первых, договор между нашими странами утратил силу со смертью одного из его участников. Во-вторых, даже слепому ясно, что Японский сегунат сейчас захлестнет кровавая гражданская война, и подставлять своих подданных под пули самураев никто не захочет.

«ВАЖНЫЕ НОВОСТИ!

Кайзер Германского рейха отправил временному правительству Японского сегуната официальные соболезнования. А также приказал эвакуировать посольство Германского рейха и вывести всех граждан своей страны»

Вот, только следовало об этом подумать, как Вильгельм уже принял решение. А за ним и остальные потянутся. Император Поднебесной не сегодня, так завтра начнет атаку по материковым владениям Японского сегуната. В этой мясорубке оказаться никто посторонний не пожелает.

Еще три уведомления пришло мне на телефон, но я лишь убедился, что содержание не отличается от предыдущих, и смахнул их с экрана.

Самолет сделал последний круг и зашел на посадку. Наследника Уральского княжества уже были готовы встретить, как полагается. Возле аэропорта земля была черна от автомобилей и мелькающих среди них человеческих фигурок.

Я дождался, когда судно остановится и, проследовав к выходу, подумал о том, что немцы, которых у себя перебил Вильгельм фон Бисмарк, оборвали ниточку в деле о разрушении наших самолетов.

«Оракул», конечно, крутил ситуацию — что мою, что Емельяна Емельяновича — но без новых данных и результатов новых не получится. С нашими техническими возможностями даже доказать, что вмешательство имелось, было невозможно. Не хватало информации, но где ее теперь возьмешь?

Пока мы не построим европейский серверный центр, чтобы начать мониторить Европу, как это происходит в Русском царстве, я даже не найду, кому задавать вопросы. Разве что хватать вообще всех подряд и, воспользовавшись техникой допроса, ломать им мозги. Но это уже за гранью моих возможностей.

— С прибытием, Дмитрий Алексеевич, — поклонился мне боярин Волков, приветствуя меня.

— Добрый день, Святослав Андреевич, — улыбнулся я в ответ. — Рад видеть вас в добром здравии. Надеюсь, у вас все так же благополучно, как было в мой прошлый визит?

— Разумеется, Дмитрий Алексеевич, — наклонив голову, произнес тот. — Приглашаю вас проехать в моей машине до вашего особняка.

— С радостью воспользуюсь вашим приглашением, — кивнул я.

Руслан Александрович не просто так прислал встречать меня именно Волкова. Этот род со мной тесно связан через Святослава Святославовича. К тому же их боярышня помогает моей супруге. Для самих Демидовых Волковы тоже делают не мало, а потому и честь встречать наследника княжества первыми дарована им.

Святослав Андреевич, разумеется, понимает, что меня мог встретить кто-то из Демидовых, и тогда Волковым я не уделил бы столько внимания. Но пока они в фаворе у Руслана Александровича, у главы рода Волковых есть шанс что-то выгадать для себя.

Мы сели в машину боярина, и тот сразу же поднял стекло, чтобы мы могли поговорить наедине. Не попросил прибегнуть к моему дару, а сам обеспечил конфиденциальность. Проявляет таким образом заботу о наследнике княжества, чтобы я не перетрудился.

— Дмитрий Алексеевич, — заговорил он спустя несколько секунд, — я знаю, что вы не будете влиять на очередь больных в фонде «Сибирское здоровье».

Я кивнул, подтверждая, что заниматься этой работой для меня слишком хлопотно. Впрочем, Волков еще не договорил, и мне стоило его как минимум выслушать.

Этот боярский род нам действительно серьезно помогал, зачастую руками Василисы Святославовны. А я ценю хорошее отношение.

— У нас ведь тоже есть те, кому никакие целители помочь не в силах, — закончил мысль боярин. — И я хотел бы уточнить, могут ли подданные Уральского княжества, не пожалевшие своего здоровья ради его блага, получить помощь вашего фонда?

Я сдержался от улыбки. До сих пор Святослав Андреевич ничего не требовал от меня взамен той помощи, которую оказывал. Теперь же, если я соглашусь, именно Волков и станет тем, кто выбил уральским солдатам преференции по оздоровлению. Авторитет Волковых на Урале поднимется, и серьезно.

— Святослав Андреевич, — произнес я негромко, — ваш сын — один из авторов наномашин. А кроме того, ему принадлежит внушительная доля в этом деле. Я не вижу препятствий, почему бы Святославу Святославовичу не взять часть своей прибыли нашими шприцами.

Лицо боярина чуть расслабилось. Похоже, он допускал мысль, что я могу перехватить его идею и сделать все сам, тогда ни о какой репутационной пользе для Волковых речи бы не шло.

— Благодарю, Дмитрий Алексеевич, — уважительно поклонился мне глава боярского рода.

— Это я должен вас благодарить, Святослав Андреевич, — ответил я с улыбкой. — Ваша семья очень многое сделала и еще сделает как для Урала, так и для моего рода и всего Русского царства.

Намек на дальнейшее сотрудничество он уловил и на этот раз улыбнулся уже открыто.

— Мы всегда рады вам помочь, Дмитрий Алексеевич.

На том разговор прекратился. Да и мы уже подъехали к моему особняку.

Попрощавшись с боярином, я поднялся на крыльцо дома, уже размышляя о том, как нужно будет перестроить мой уральский комплекс, чтобы начать на нем новые производства.

На совещании с князьями Романовыми мы утвердили план по внедрению новых разработок, и теперь пришла пора приступить к его реализации. Род будет поддерживать меня на каждом шаге, вкладывая не только деньги, но и ресурсы, и людей.

Пускай для уроженцев этого мира я действую очень быстро, вводя новые технологии с потрясающей скоростью, но я-то знаю, что двигаюсь крайне медленно. Будущее наступает, и мне нужно быть на его острие, если хочу действительно дожить до того момента, как вновь появится возможность стать сингуляром.

И именно этим я и собираюсь сейчас заниматься.

Глава 22

Когда я вошел в кабинет Волкова, Святослав Святославович и Ростислав Владимирович стояли у стола, склонившись над ворохом бумаг с чертежами. Лица обоих были сосредоточены и напряжены, выдавая работу мысли. На мониторах, занимающих стену кабинета, крутилась трехмерная проекция будущего блокиратора. С первого взгляда я заметил внесенные в проект изменения.

— Добрый день, господа, — поздоровался я, и дверь за моей спиной закрылась.

Иващенко первым вытянулся, глядя на меня, словно явилось начальство. Волков лишь разогнул спину и кивнул. Мы не военные, нам стойки не нужны.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — произнес уральский боярич.

— День добрый, князь, — одновременно с ним проговорил Иващенко.

Я махнул рукой, дозволяя обоим расслабиться.

— Вижу, черновик у вас готов, давайте смотреть вместе?

И пока Волков наводил порядок на столе, убирая лишние бумаги, Ростислав Владимирович переспросил:

— Черновик?

— Конечно, — ответил я, расстегивая пуговицы пиджака и бросая его на спинку стула. — До того момента, как продукт впервые будет изготовлен, мы перерабатываем несколько сотен версий, постепенно улучшая чертежи. Затем, когда готов первый прототип, он изучается, и вносятся новые изменения. Таких итераций может быть очень много, пока не будет получена наиболее подходящая версия.

Майор ЦСБ склонил голову, показывая, что услышал. А Святослав Святославович, закончив с бумагами, оставил единственный чертеж на столе и отобразил его на дисплеях мониторов.

— Прошу, Дмитрий Алексеевич, — произнес он. — Как вы видите, я внес новшества Ростислава Владимировича, и пока все выглядит хорошо. Единственное, что меня крайне смущает — модель получается почти в полтора раза тяжелее.

— Это не слишком приятно, — подтвердил я, бросая взгляд на бумагу.

— Господа, поясните, пожалуйста, — обратился к нам Иващенко.

Святослав Святославович заговорил первым, чтобы не отвлекать меня от изучения документа. В принципе, правильно, в нашей маленькой иерархической власти боярич Волков — мой подчиненный. С широкими полномочиями, но все же полностью мне подконтрольный.

Так что пока я работаю, он может взять на себя отвлекающий фактор в лице майора ЦСБ.

— Комплект амуниции, который можно повесить на человека, строго ограничен, — сказал Волков. — Как разработчики продукта, мы обязаны учитывать, как им будут пользоваться, и вес — вопрос критичный. Согласитесь, одно дело нести три пары наручников весом граммов в сто, и другое — таскать на себе дополнительные полкилограмма металла. Опять же, во что их складывать? Материал должен легко выдерживать вес дополнительного оборудования бойца. Никому не понравится, если у опричника или диверсанта начнут рваться карманы от тяжести.

— Да, не подумал, — кивнул Ростислав Владимирович.

Я хмыкнул и жестом заставил искусственный интеллект повернуть блокираторы на экранах. Затем все так же молча разъединил будущие наручники на детали, предлагая благородным господам взглянуть на внутреннее устройство поближе.

— Давайте исходить из того, что отключение покрова лишает человека сверхъестественной силы и выносливости, — предложил я. — Таким образом, если блокиратор работает, арестованный не будет физически отличаться от обычного обывателя. Так что вот эти усиленные элементы, — с помощью «Оракула» я подкрасил необходимые детали, — нам не потребуются.

Компьютер послушно убрал лишнее, после чего вновь собрал наручники в единое целое. На мониторе загорелся новый показатель веса.

— Разорвать стальные браслеты, — продолжил я объяснение, — не всякому силачу под силу. Но давайте и их учтем — мало ли, вдруг нам встретится кто-то такой же сильный, как Ростислав Владимирович.

Майор ЦСБ кивнул, не став спорить. Хотя, конечно, среди аристократов тяжело найти настолько физически развитых, но почему бы и не учесть их? Иначе нелепо получится — самых опасных наши чудо-блокираторы нейтрализовать не смогут.

— Вы рвете сталь? — приподняв брови, обратился к Иващенко Святослав Святославович.

— Не без труда, конечно, но нашу модель браслетов — могу, — подтвердил тот без тени хвастовства. — Уже проверяли.

Волкову оставалось только головой покачать.

— Итак, господа, вот что у меня получается, если учесть все нововведения, — прервал я их диалог. — Прошу, изучайте, критикуйте.

Предложенная мной модель утратила изящество наручников и больше напоминала кандалы. Я убрал блок, отвечающий за нейтрализацию внешних проявлений дара, полностью заменив его отключением покрова. Это было рациональное объяснение: все техники одаренных работают через покров. А если его не станет — и волшебства не произойдет.

— Хватит ли этого? — уточнил майор Иващенко, оглядываясь на меня.

Я кивнул.

— До ранга А — все одаренные будут гарантированно лишены способностей, — подтвердил я. — Тех же, кто имеет ранг А и выше, заковывать в браслеты и так нельзя. Либо убивать сразу, либо колоть транквилизаторами.

— Но тогда выходит, что эта версия хуже предыдущей? — задал в свою очередь вопрос Волков.

— Почему вы так решили? — спросил я вместо ответа.

— Те блокираторы, которые мы выпускаем сейчас, работают одинаково на всех одаренных. А эти новые будут иметь жесткое ограничение, — пояснил Святослав Святославович.

Я обернулся к майору и протянул руку.

— Ростислав Владимирович, наденьте на меня свою пару наручников.

Иващенко не стал уточнять, зачем мне это надо. Так что через пару секунд на моих запястьях красовались блокираторы.

Может быть, если бы не случилось нападения княжича Зальма, я бы и не показал этот фокус. Но теперь о том, что меня даже крупнокалиберные пули не берут, знает весь мир. И от своих таиться нет уже никакого смысла.

— Прошу обратить внимание, господа, блокираторы работают, — я повертел руками, позволяя Святославу Святославовичу в этом убедиться. — Сейчас я не могу действовать на внешний мир с помощью дара, у меня есть только покров. Однако...

Прижав металл браслета к запястью, я приложил небольшое усилие, и иголка дара ударила из моей кожи прямо в металл. Замок щелкнул, открываясь, и я сперва продемонстрировал свободную руку, а затем точно так же снял и второй браслет.

— Как вы это делаете, Дмитрий Алексеевич?! — изумился Волков.

— Святослав Святославович, — заговорил я, передавая наручники обратно майору, — на ранге А любой одаренный уже настолько тонко работает с даром, что сбросить с себя браслеты не составит труда. Здесь, — я чуть повел кистями, — настолько тонкое и неуловимое воздействие, что механизм блокираторов его просто не чувствует.

— Тогда, выходит, мы выпускаем пустышку? — произнес Волков обреченным тоном.

Я улыбнулся и хлопнул его по плечу.

— Не стоит расстраиваться, Святослав Святославович, — сказал я. — Ранг А требует большое число подданных, во-первых. Во-вторых, для настолько тонких манипуляций дар нужно развивать. А много вы знаете высших аристократов, которые утруждают себя ежедневной рутиной тренировок? Нет, среди азиатов это, конечно, целая культура, однако среди них мало действительно сильных одаренных. Европейцы же подобными пристрастиями не страдают, у них есть власть, есть возможность послать вместо себя армию, не рискуя собственной головой. К примеру, княжич Зальм, который напал на меня в Риме, был силен за счет подданных, однако в реальности его умение работать с магией оставляло желать лучшего.

— А он боевой офицер, — вставил комментарий Ростислав Владимирович.

— Этого недостаточно, чтобы снять с себя браслеты, — кивнул я. — Впрочем, если бы майору не приходилось отчитываться за расход браслетов, я бы усилил тело покровом и разорвал металл. Так что идеального средства не существует. А то, что мы предложим государю, закроет возможность для тех хитрецов, кто мог бы стряхнуть старые браслеты. Поэтому я предлагаю остановиться на этой версии.

Волков еще несколько секунд смотрел на чертеж, прежде чем кивнуть.

— У меня нет возражений, Дмитрий Алексеевич, — немного подавленным голосом произнес он.

— Хорошо, Ростислав Владимирович, — обратился я к своему биологическому брату, — вы не могли бы дать нам с бояричем немного времени переговорить наедине?

— Конечно, Дмитрий Алексеевич, — легко кивнул Иващенко и направился на выход. — Я буду ожидать вас в ресторане.

— Я подойду, — пообещал я.

Как только дверь за майором закрылась, я повернулся к Волкову. Святослав Святославович же взял в руки только что отпечатанные листы чертежа и, положив их на стол, сел в кресло.

Ему предстояла, пожалуй, самая нудная и тяжелая часть работы — настроить оборудование, наладить выпуск продукта. Мне легче, я всего лишь изготавливаю чертежи, что с помощью искусственного интеллекта и управления усилием воли довольно нетрудно.

— Святослав, — обратился я к бояричу, садясь напротив, — я заметил, что вы в последнее время часто удручены чем-то. Не поделитесь своими переживаниями?

Волков поднял на меня взгляд и несколько секунд обдумывал мои слова. Успел уже мысленно погрузиться в работу, у Святослава Святославовича это происходило очень быстро. Он в этом комплексе практически жил, домой-то не каждый день возвращался, больше предпочитая отсыпаться в комнате отдыха, чтобы сразу же по пробуждении вернуться к своей работе.

Боярич был человеком поистине увлеченным своим делом. Впрочем, иначе аристократов по всему миру в лаборатории и цеха и не затащишь. Очень редко какому-либо благородному приходится зарабатывать себе на кусок хлеба черным трудом. А инженерия, пусть и современная, все же не самое благородное занятие.

А потому я не мог позволить, чтобы восходящая звезда Волкова погасла из-за каких-то проблем. Тем более что был уверен — я все их могу решить, совершенно не напрягаясь.

— Дмитрий Алексеевич, все в порядке, — заверил меня не слишком уверенным тоном собеседник.

— И все же, Святослав Святославович? — настоял я, глядя на боярича со всем возможным вниманием. — Я вижу, что вас что-то гложет. И если я могу чем-то помочь...

Он печально усмехнулся.

— В том и дело, князь, — вздохнул Волков. — До недавнего времени я считал себя не самым последним изобретателем в Русском царстве, — поделился он. — А потом познакомился с вами, Викторией Львовной, цесаревичем.

Я кивнул, не перебивая, а боярич продолжал:

— А на самом деле даже вчерашний солдат, — Святослав Святославович махнул рукой в сторону двери, — при всем моем уважении к герою, каким, несомненно, является Ростислав Владимирович. Но он только взглянул на схемы блокираторов и выдумал решение, о котором я и не думал. Вы прилетели, три минуты потратили на работу, и вот перед нами практически готовое изделие.

Я пожал плечами.

— Предстоят тесты, Святослав Святославович, в техномагических устройствах я не слишком хороший специалист, — напомнил я.

Но Волков покачал головой, не соглашаясь со мной.

— В том-то и дело, Дмитрий Алексеевич, — произнес он тяжело, — из ведущего специалиста я в считаные месяцы превратился в рядового исполнителя. На моем месте вы можете с тем же успехом держать любого другого инженера, который закроет все ваши потребности. Я... — он задумался, подбирая слова, — Я перестал чувствовать себя на своем месте, Дмитрий Алексеевич. Это больше не моя лаборатория, и я не знаю, что делать с этим чувством.

Мы немного помолчали, прежде чем я заговорил.

— Я вас прекрасно понимаю, Святослав Святославович, — сообщил я с улыбкой. — Но вы ошибаетесь. Вы — необходимое звено в нашей цепи, основа, на которой все держится. Будете смеяться, но нейроинтерфейс, который вы разработали для доспехов Волковых, был куда совершеннее, чем то, что я хотел создать сам. То, что мы сейчас печатаем линзы, позволяющие работать с «Оракулом» — ваша заслуга.

Волков хмыкнул, не слишком соглашаясь с моими словами. А я не думал останавливаться.

— Весь проект «Роя», включая саму его идею, целиком и полностью ваша заслуга, Святослав Святославович, — напомнил я с улыбкой. — Я уже молчу про то, что боевые доспехи, которые мы выпускаем — это развитие вашей личной работы. Да, мы многое изменили к этому моменту, но если бы в свое время вы не собрали первый свой доспех, ничего бы этого не было.

Он промолчал, внимательно меня слушая. Доброе слово, оно и кошке приятно. А боярич действительно заслуживал признания. И ничьей вины в том, что он не чувствовал себя героем, которым на самом деле был, не было.

Святослав Святославович заперся в лаборатории, отдавая все свое время исключительно работе. Но если бы он покинул ее пределы и выбрался в общество, то обязательно заметил бы, как изменился мир. Его идеями, руками, умом.

— Не так давно «Стражи» приняли самое активное участие в защите русского посла в Римской империи. Спасли мне жизнь и круглосуточно охраняют род Романовых, — продолжил я. — В Иннополисе под управлением модернизированного «Роя» ездит городской транспорт, и его я вскоре планирую реализовать во всем Красноярском княжестве.

Волков чуть улыбнулся, и я продолжил:

— Я уже молчу о том, что вся техническая часть наномашин легла на ваши плечи, Святослав Святославович, — добавил я. — Благодаря вам великий князь Невский до сих пор жив, как и прославленный адмирал Орлов. И это я не упоминаю про князя и княгиню Демидовых. Да и майор Иващенко, озарение которого вас так смутило — тоже жив только благодаря вам.

— Но я всего лишь реализовал вашу идею.

— Нет, — поднял я ладонь, не давая ему развить эту мысль. — Мы с Викторией можем сочинять гениальные изобретения, которые никогда не появятся в реальном мире. Вы же, Святослав Святославович, превращаете наши выдумки в самую настоящую реальность. Фонд «Сибирское здоровье», который спасет сотни тысяч жизней в Русском царстве, это тоже именно ваше детище. Все пациенты, которые через него пройдут, станут тем добрым делом, которое докажет, что вы — на своем месте, Святослав Святославович. И я, и Виктория, мы гордимся тем, что нам выпало работать с таким благородным и умнейшим человеком, как вы, Святослав Святославович.

Он молчал, но я видел по глазам, что мои слова боярича тронули.

Да, он не смотрел на продукцию нашего комплекса, как на свое детище. Обыкновенное заблуждение, будто придумать что-то важнее, чем воплотить в жизнь. Но на самом деле фантазировать могут многие — для того целая фантастика существует. А вот для того, чтобы реализовать эти ничем не подкрепленные мечты, требуются настоящие герои — ученые, инженеры, техники.

— Я не хотел вам говорить раньше срока, — продолжил я негромко. — Думал, что лучше вы узнаете обо всем сами, когда придет время. Но раз уж у нас зашел этот разговор, Святослав Святославович...

Он шумно вдохнул, чтобы задержать дыхание. Явно готовился к чему-то нехорошему, по глазам было видно, как улетучивается то облегчение, которое появилось там по мере моего монолога.

— Указом государя Михаила II Милославского, — произнес я, — вы будете введены в кавалеры ордена «Андрея Первозванного». По совокупности заслуг и тому влиянию, которое оказали ваши работы на Русское царство, ни я, ни Виктория, никто другой даже рядом с вами не стоим. И царь это признал, указ лежит у него на столе, уже подписанный, и должен завтра поступить в канцелярию. Вам пришлют приглашение на личную аудиенцию, где Михаил II выскажет вам свое одобрение. А после на официальном награждении вы получите и орден.

Волков прикрыл глаза на несколько секунд, а когда поднял на меня взгляд, произнес:

— Спасибо, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Я этого не забуду.

Глава 23

Машина с гербом великокняжеского рода Невских ехала к резиденции князя Демидова. Георгий Емельянович был напряжен, хотя старался этого не показывать. Очевидно, что брак с Ольгой Кирилловной для него очень важен.

Я же сидел напротив в расслабленной позе и, большей частью, смотрел в окно. В предстоящем свидании мне отводилась роль наблюдателя, чтобы все прошло гладко и ни у кого не возникло сомнений ни в добродетельности невесты, ни в добропорядочности великого княжича.

— Дмитрий Алексеевич, — обратился ко мне Георгий Емельянович, — благодарю вас за то, что не отказали в нашей просьбе.

Я хотел было отмахнуться, однако наследник продолжил:

— Я человек деловой, и прекрасно представляю, что вам совсем не просто оторваться от собственной работы, чтобы играть роль няньки для двух благородных людей, — сказал он, сунув руку во внутренний карман пиджака. — А потому прошу принять эту маленькую благодарность.

Прежде чем ответить, я развернул документ и пробежался по тексту.

— Признаться, вы умеете удивлять, Георгий Емельянович, — произнес я, убирая бумагу уже в свой карман. — С мощностями вашей корпорации Красноярское княжество развернется во всю мощь в разы быстрее. Я благодарю вас за этот широкий жест.

Это было уже подписанное обоими Невскими обязательство. Корпорация великих князей брала на себя обеспечение двадцати процентов моих строительных работ. А значит, у меня появится небольшая фора во времени — чем быстрее будут введены в эксплуатацию предприятия и заводы, тем раньше я смогу вывести свои земли на новый технический уровень.

Было бы еще быстрее, только если бы я привлек мастеров Поднебесной. Но пускать китайских строителей в княжество, которое вот-вот станет сердцем нового уклада для всего мира, я не собирался. Император не глуп, и так просто выдавить его подданных после завершения стройки не выйдет. А выдворять их придется. Промышленный шпионаж был придуман еще в древние времена.

А вот великокняжеский род Невских в качестве партнеров принесет пользу. Поставки материалов, московская строительная техника, опытные инженеры — все это теперь пойдет ко мне широким потоком. Платит за все по-прежнему государская казна, однако из денег дома не возводятся, тут и бетон нужен, и арматура, и стекло.

— Рад, что мы нашли общий язык, Дмитрий Алексеевич, — Георгий Емельянович протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие. — Полагаю, нам пора к моей невесте?

Кивнув, я первым покинул автомобиль великого княжича. На крыльце резиденции Демидовых нас уже ждали слуги. Стоило наследнику Невских приблизиться, как двери дома открылись, и к нам вышел Руслан Александрович.

Дед выглядел довольным жизнью. Впрочем, Уральское княжество от союза с Москвой выигрывает даже больше, чем Невские. А что пришлось заменить внучку ради этого, так то на самом деле мелочи. Анастасия Кирилловна сама сделала свой выбор, решив поиграть в интриганку.

— Приветствую вас, Руслан Александрович, — первым поклонился великий княжич. — Рад видеть вас в добром здравии.

— Здравствуй, Георгий Емельянович, — сдержанно кивнул Руслан Александрович, после чего перевел взгляд на меня. — Дмитрий Алексеевич, благодарю, что смог выделить время.

— Когда меня попросили обе стороны, я не мог отказаться, — ответил я, склоняя голову перед дедом.

Я видел, что мои слова Руслану Александровичу пришлись по душе.

— Прошу вас в сад, господа, — указав рукой в сторону, произнес князь Демидов. — Ольга Кирилловна скоро к нам присоединится. Георгий Емельянович, расскажете мне, как чувствует себя ваш батюшка? Мы с ним прошли через одну и ту же процедуру, и мне интересно сравнить результаты.

Наследник великокняжеского рода поклонился и принялся за весьма обстоятельный рассказ. Говорить он умел, даже мне, прекрасно знавшему все, о чем он нам поведал, было интересно послушать.

А пока Георгий Емельянович рассказывал, мы дошли до крытой беседки, внутри которой слуги уже организовали для нас стол с напитками и закусками.

— Прошу, присаживайтесь, господа, — обратился к нам Руслан Александрович, первым опускаясь в обитое кожей деревянное кресло.

Прислуга быстро наполнила нам тарелки угощениями, разлила напитки в чашки. По взмаху князя Демидова его люди нас покинули, и мы втроем провели время, отдавая должное пище.

Погода стояла теплая, строение беседки не допускало порывов ветра внутрь. Так что сидеть на улице было комфортно, а из окон беседки открывался умиротворяющий вид на сад резиденции.

Дед поставил пустую чашку на блюдце и поднялся. Из дома как раз появилась Ольга Кирилловна. Встал и Георгий Емельянович, его взгляд тут же устремился к идущей к нам девушке. Я же переглянулся с князем Демидовым, и тот мне подмигнул.

— Что ж, господа, на этом я вас покину, — объявил Руслан Александрович. — Дела княжества. Георгий Емельянович, был рад встрече. Дмитрий Алексеевич, до скорого.

Великий княжич Невский поклонился с достоинством, я же просто кивнул. Дед покинул беседку и, встретившись на дорожке с внучкой, что-то ей негромко сказал. Судя по чуть порозовевшему лицу моей сестры, его слова ей понравились.

Георгий Емельянович не сводил с невесты взгляда. Так и стоял, не делая попытки пошевелиться, пока Ольга Кирилловна не подошла к крыльцу беседки. Сестра встала, а великий княжич продолжал смотреть на нее с тем же выражением лица.

Замедленность наследника великокняжеского рода стала для меня сюрпризом. Он же в Москве жил, в столичном обществе крутился, там всяких красавиц в избытке — на любой вкус, кошелек и родословную.

Разумеется, я видел, что все дочери Кирилла Руслановича удались на славу. Однако я оценивал их с точки зрения родственника. А вот Невскому, кажется, Ольга понравилась по-настоящему. На Анастасию, во всяком случае, он так не смотрел.

Во время приема, который устраивал Емельян Сергеевич, его второй сын блистал, был уверен и держал себя в руках. Сейчас же было похоже, что глава корпорации немного растерялся.

Несмотря на свои пятнадцать лет, Ольга Кирилловна уже сейчас не походила на подростка. А умелая работа визажистов и вовсе превратила княжну Демидову в олицетворение женственности и красоты.

Яркие зеленые глаза подчеркнуты едва заметными росчерками туши, отчего взгляд кажется глубже и пронзительнее. Серьги с изумрудами и такое же ожерелье, на голове — выложенный каменьями кокошник придали глазам Ольги Кирилловны еще больший блеск. Черные волосы собраны в косу, уложенную по голове и при этом все еще длиной доходящей до середины груди — переброшены на плечо.

Едва украшенные помадой губы раздвинулись в улыбке, когда сестра задержала взгляд на великом княжиче. Было ясно, что княжна поняла, насколько понравилась своему будущему жениху.

— Здравствуйте, Георгий Емельянович, — едва-едва наклонив голову, поздоровалась она первой. — Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич.

Я ответил первым.

— Ольга Кирилловна, прошу, присаживайтесь.

Георгий Емельянович моргнул, будто сбрасывая наваждение, и тут же пришел в себя.

— Здравствуйте, Ольга Кирилловна, — заговорил он и опередил меня, отодвигая стул, чтобы помочь невесте сесть. — Прошу вас.

Похоже, Емельян Сергеевич не зря беспокоился, когда просил меня присутствовать на этом свидании. Тоже, видимо, успел по достоинству оценить невесту сына и заранее подготовился. А вот для самого наследника встреча стала ошеломительным сюрпризом.

— Благодарю, великий княжич, — приятным бархатным голосом сказала Ольга Кирилловна, когда он придвинул ей стул.

— Для вас просто Георгий, княжна, — с улыбкой ответил тот, отстраняясь на шаг. — Чай, кофе?

Не знаю, заметил ли сам Невский, однако Ольга лучилась довольством. Кажется, она прекрасно поняла, что наследник рода Рюриковичей у нее в кармане. Сама при этом оставалась собранной и головы не теряла.

— Что вы, Георгий Емельянович, я не могу, — сказала она. — Я всего лишь княжна. Давайте соблюдать приличия, все-таки ни вы, ни я друг друга еще не знаем достаточно хорошо, чтобы обращаться только по имени.

Мне оставалось лишь мысленно поаплодировать работе Марии Евгеньевны. Знала бабушка, какое поведение заставит великого княжича из шкуры вон лезть, чтобы угодить такой красавице.

Георгий Емельянович вдоволь нахлебался разных дам в столичном обществе. Видел всякое, и как ему в рот заглядывают, стараясь угодить, и как самого пытаются взять нахрапом. Что говорить, Анастасия Кирилловна, и та сама неслась сломя голову в объятия Георгия Емельяновича. Однако сейчас, и это было видно по великому княжичу, он впервые смог оценить разницу.

Возможно, впервые перед ним была девушка, которая не только не рвалась сократить дистанцию, но и наоборот выстраивала между ними стену. Каждым жестом демонстрировала при этом, что не он, великий княжич, снизошел до общества Уральской княжны, а она позволяет за собой ухаживать.

Воистину, настоящая магия.

Вот она, конфета, протяни руку и возьми. Если, конечно, не боишься, что она откусит тебе пальцы. А конфету Георгий Емельянович очень хотел. Может быть, отправляясь на эту встречу, и сам не догадывался, что так будет, но теперь образ Ольги Кирилловны Демидовой будет преследовать его всюду.

В каждом жесте сестры было столько плавной женственности, что не любоваться ей было невозможно. И сразу было видно, насколько Ольга лучше подходит для своей роли.

Анастасия на такое просто была неспособна. И дело здесь не столько в правильном обучении, сколько в естественной предрасположенности. Слишком активна и решительна в своих действиях была Анастасия. Ольга, кажется, вобрала в себя все лучшее, что было у женщин рода Демидовых.

И глядя на нее, я понимал своего отца, который был без ума от Ирины Руслановны. Чья маленькая копия сейчас сидела с нами за столом и взмахивала длинными ресницами, глядя на великого княжича чуть томным взглядом.

Беседа шла строго на нейтральные темы. Никто не касался личных вопросов, и у меня создавалось впечатление, что так и будет до самого конца, когда Ольга Кирилловна повернулась ко мне.

— Дмитрий Алексеевич, прошу вас, проводите меня, — произнесла она негромко.

У Георгия Емельяновича чуть ложка из пальцев не выпала.

— Вы уже уходите? — спросил он, приподняв бровь.

Княжна мило улыбнулась ему в ответ с таким видом, будто говорит с маленьким ребенком.

— Я думаю, что для первой встречи достаточно. Вы занятые люди, господа, а я всего лишь несовершеннолетняя княжна, — произнесла она. — Я была бы дурной внучкой князя Демидова, если бы не понимала к своим годам, что мужчина не должен тратить слишком много времени на разговоры с женщинами. Ведь для мужчины главное — его дело.

Я поднялся, скрывая улыбку, и протянул сестре руку. Георгий Емельянович чуть торопливо встал и, поклонившись, повторил мой жест.

— Позвольте, я вас хотя бы провожу, Ольга Кирилловна?

Она с сомнением взглянула на его ладонь и вздохнула:

— В другой раз, Георгий Емельянович, — сказал княжна, всем видом демонстрируя, как бы ей хотелось взяться за его руку, но приличия не позволяют. — Мы ведь встретимся еще?

Что на это мог ответить наследник рода великих князей Невских, глава строительной корпорации, чей годовой оборот был вполне сравним с состояниями некоторых богатейших родов страны?

— Непременно, Ольга Кирилловна, — поклонился он. — А чтобы вы не забыли меня во время разлуки, я прошу вас принять этот маленький подарок.

На свет как по волшебству была извлечена шкатулка, обтянутая черным шелком. На крышке красовался герб рода великих князей Невских. Щелкнув замком, Георгий Емельянович продемонстрировал девушке тонкий браслет из белого золота, инкрустированный черными бриллиантами.

Тонкая сеть металла опоясывала крупные камни, создавая иллюзию, что бриллианты держатся сами по себе. Ювелиры, которые изготовили этот браслет, настоящие мастера своего дела.

Однако и здесь Ольга Кирилловна сумела удивить своего жениха. Накрыв крышку ладошкой, она закрыла ее, при этом сделав это так, чтобы кончики ее пальцев коснулись кожи великого княжича.

— Я не могу принять такой дорогой подарок, Георгий Емельянович, — произнесла она с легким придыханием, опуская ресницы. — Но я не оставлю вас без воспоминаний об этой встрече.

Из кармашка ее платья появился надушенный платок с монограммой. Ольга Кирилловна ловко свернула его и вложила в свободную руку великого княжича. При этом сестра задержала пальцы на его запястье и проникновенно взглянула в глаза.

— Храните его на память обо мне, великий княжич.

И сказано было так тихо, что я заметил, как по руке Георгия Емельяновича скользнула волна мурашек. Можно быть уверенным, он с этим платком теперь не расстанется.

Опознал я и духи. Сложно не признать аромат, который изготовила твоя супруга, а чета Аганиных продает лишь женам самых высокопоставленных чиновников и правящих семей.

— Я сохраню его, Ольга Кирилловна, — ответил, наконец, Георгий Емельянович.

Улыбнувшись напоследок, сестра отступила от него и вновь повернулась ко мне.

— Дмитрий Алексеевич, мне пора возвращаться. Бабушка будет беспокоиться.

Я кивнул великому княжичу, смотрящему вслед будущей невесте и, догнав ее в три шага, взял под руку. Так мы и шли к резиденции, пока Георгий Емельянович смотрел на нас.

— Ну что же, сестренка, — сказал я, когда за нами закрылась дверь особняка, — похоже, это безоговорочная победа.

Ольга мягко улыбнулась и немного печально вздохнула:

— Хотелось бы, он мне понравился, — призналась она. — Очаровался, конечно, с первого взгляда, но это же всего лишь мимолетное наваждение. В Москве его много красоток ждет.

Я улыбнулся, прижав ее к себе.

— Поверь, Оль, таких, как ты, он никогда больше не найдет и не встретит. И уж точно тебя не забудет.

* * *

Апартаменты великого княжича Невского .

— Отец, я женюсь, — объявил Георгий Емельянович, расстегивая тугой воротник рубашки.

Емельян Сергеевич на том конце провода громко хмыкнул.

— Что, сынок, понравилась невеста? — чуть посмеиваясь, уточнил он. — Ладно, знаю сам, что понравилась. Нехорошо, конечно, но я за вами посматривал через «Оракула». Достойная девушка из достойной семьи. Я твой выбор полностью поддерживаю. Такая великая княгиня Невская нам подходит. Она мне чем-то напомнила вашу матушку, мир ее праху. А ты знаешь, какой крепкий у нас был брак.

Георгий Емельянович вздохнул, а глава рода продолжил:

— Но ей еще только пятнадцать, — напомнил он. — Уверен, что дождешься, когда ей исполнится восемнадцать? За это время много воды утечет, либо ты, либо она кого-то встретите.

— Дождусь, — решительно сказал сын. — Нам нужен брак с Демидовыми. Но ты прав, в этом княжестве полно подходящих ей по возрасту женихов. Нужно придумать, как сделать так, чтобы они не мешали.

Емельян Сергеевич посмеялся в трубку.

— Я смотрю, ты совсем голову потерял, — произнес он. — Помолвка, Георгий, и никуда твоя Ольга не денется. Сегодня я заканчиваю с текущими делами в Москве и лечу к Руслану Александровичу. Заключим официальную помолвку, как положено — в храме, с батюшкой. Попробую Мефодия потрясти, он нам кое-чем обязан, проведет церемонию. А дальше уже все от тебя зависеть будет.

Он сделал паузу, дожидаясь, когда Георгий Емельянович усвоит информацию, а после продолжил:

— И пока помолвка еще не заключена, не забудь всем своим дамам сказать, что ты теперь для них недоступен. Уж поверь мне, Георгий, такая, как Ольга Кирилловна, никаких намеков на измену не простит и твои похождения к подругам не оценит.

— Отец, я уже об этом позаботился, — ответил наследник, вынимая надушенный платок с монограммой. — Никаких проблем не возникнет.

— Смотри мне, не дай Бог, всплывет очередная служанка Соколовых, которую ты по примеру Емели, царствие ему небесное, осчастливил потомством, — с легким налетом боли произнес великий князь Невский. — Пока оставайся в гостинице, вместе к князю пойдем заключать помолвку.

— У меня много работы, — ответил Георгий Емельянович. — Так что будет чем заняться.

— Вот и хорошо. Права твоя Оленька, без дела мужчина — не мужчина. Так что не будем разочаровывать твою невесту. Поработаем во благо рода и Русского царства.

Глава 24

Москва, центр подготовки сотрудников Царской Службы Безопасности .

Ростислав Владимирович повертел в руках новый табельный пистолет, только поступивший на вооружение в специальные отряды опричников. В широкой ладони боярина Иващенко он смотрелся игрушечным, хотя и весил немало, и габариты имел внушительные.

— Готовы, майор? — уточнил инструктор, поправляя болтающиеся на шеи наушники.

— Готов, — ответил тот, и оба надели наушники.

Горящая чуть в стороне лампа сменила красный свет на зеленый, и Ростислав Владимирович открыл огонь. Первый же выстрел дернул запястье майора, но тот сумел удержать оружие, не позволяя прицелу сбиться.

Крупнокалиберные пули били в мишень на расстоянии в сотню метров одна за другой. Как только магазин пистолета опустел, майор положил оружие на стойку. Инструктор вновь включил красный сигнал над стрельбищем и нажал кнопку. Мишень поехала по ленте, приближаясь все быстрее.

— А неплохо, майор, весьма неплохо, — заметил мужчина, рассматривая дырки в стальном листе.

Ростислав Владимирович кивнул, тоже глядя на результат своей стрельбы. Семь выстрелов — шесть попаданий в десятку.

— Вот этот, — ткнув в отметку с девяткой, заговорил инструктор, — первый пристрелочный. Результат ваш, майор, впечатляет, у меня немногие смогли похвастаться такой мгновенной адаптацией под этот пистолет. Что можете сказать об оружии?

Иващенко пожал плечами.

— Петр Степанович, сами видите, мне его держать даже одной рукой проблемы не составляет, — произнес он, показывая свою кисть. — Однако много ли у нас таких людей, кто со мной по силе сравнится? Обычный наш боец будет терять прицел после каждого выстрела — слишком сильная отдача. А с двух рук теряется вся динамика, — продолжил он. — К тому же я, наверное, смогу магазина четыре отстрелять, прежде чем рука устанет. А сколько выдержит кисть обычного человека?

— Отдача великовата, тут не поспоришь, — покивал, все еще не отрывая взгляда от расстрелянной мишени, инструктор. — Но я кое-что слышал от великого князя и думаю, что вскоре государь высочайшим дозволением разрешит нашим спецгруппам пройти ваш метод усиления.

Майор ЦСБ промолчал. Говорить о том, что эффект наномашин напрямую зависит от генетической предрасположенности, он не стал. Емельян Сергеевич и сам не глуп, наверняка уже заметил, что у каждого человека результат курса лечения разнится.

Дмитрий Алексеевич вернул в строй не один десяток человек. А получил подобную мощь только Ростислав Владимирович. Остальные пациенты приобрели молодость, здоровье — но в рамках разумного, не слишком превосходя средние показатели.

— Пойдемте, майор, — убрав расстрелянную мишень в специальный ящик для использованных пластин, произнес инструктор. — Выдам вам ваш пистолет и запас патронов. Кобуру какую возьмете?

Расписавшись в табеле, Ростислав Владимирович снарядил магазин. Повесив пистолет в кобуру, майор направился к выходу со стрельбища. На парковке его ждал служебный автомобиль, все так же без водителя. Боярин все никак не мог найти хотя бы пары часов, чтобы заняться положенными по титулу делами — служба и обучение съедали все свободное время.

Однако сейчас у машины стояла пятерка кремлевских гвардейцев, а внутри автомобиля на заднем сидении разместился цесаревич. Охрана наследника престола окинула майора цепкими взглядами, один из бойцов шагнул вперед и требовательно протянул руку.

— Сдайте оружие, Ростислав Владимирович, — сказал он ничего не выражающим голосом.

Майор спорить не стал, вынул пистолет и вручил его охраннику. Тот кивнул, отступая в сторону, и боярин открыл дверь своего автомобиля.

— Доброе утро, Ростислав Владимирович, — первым заговорил Игорь Михайлович, стоило Иващенко опуститься на сидение рядом.

— Здравствуйте, цесаревич, — склонил голову тот.

— У нас будет приватный разговор, — предупредил Игорь Михайлович, вынимая из кармана пиджака небольшой пульт. — Я включу глушилку.

Стоило пальцу цесаревича коснуться кнопки, как в салоне установилась мертвая тишина. Ростислав Владимирович предположил, что устройство было разработано на Урале — там хватало разных модификаций подобного оборудования. Часть выпускалась единичными экземплярами для нужд царской семьи, и, вероятно, это было одно из них.

— Я слушаю, Игорь Михайлович, — кивнул Ростислав Владимирович.

— Не буду ходить вокруг да около, майор, — произнес цесаревич, глядя на своего биологического брата. — У вас есть заслуги перед Русским царством, вы титулованный боярин, и титул получили из рук государя, а не по кровному родству.

Иващенко хмыкнул, но возражать не стал.

— Мне необходимы люди вроде вас, Ростислав Владимирович. Высшее общество Русского царства существенно опустело после мятежа. Новые аристократы, получившие земли и титулы, еще не скоро получат необходимый вес в обществе. А мне уже сейчас нужны верные Русскому царству люди, которые будут направлять этих новых аристократов туда, куда нужно, а не куда их поманят старые думские фракции. Вы понимаете, о чем я?

Сидящий рядом с ним майор наклонил голову.

— Я не могу быть одновременно и опричником, и входить в высшие круги общества. Несмотря на то, что я вновь стал боярином, на приемах видеть меня будут не рады.

Цесаревич улыбнулся.

— Этот вопрос мы решим, — пообещал он. — Можете не беспокоиться, ваше достоинство и репутацию это решение не затронет. Вам ведь все еще необходимо найти подобающую вашему званию героя супругу.

Ростислав Владимирович хмыкнул. Прошлая его невеста испарилась из его жизни в тот же момент, как он лишился боярского титула.

— Полагаю, раз вы об этом заговорили, у вас уже есть подходящая кандидатура, — сказал Иващенко.

— Именно так, — легко кивнул цесаревич. — Скоро указом государя вы будете официально отправлены в почетную отставку из Царской Службы Безопасности. В связи с выходом на досрочную пенсию. Ваши заслуги перед страной дают вам право на досрочное повышение звания.

— Но разве государь не сделал этого, когда дал мне майора? — уточнил немного сбитый с толку боярин.

Игорь Михайлович махнул рукой.

— Нет. Увольнение — отдельный момент, — пояснил он, после чего вернулся к разговору. — Итак, вы получите подполковника, сохраните все привилегии и войдете в общество Русского царства как весьма соблазнительный для многих кандидат в мужья. Вы не новый боярин, а из старого рода. Сколько поколений Иващенко уже бояре?

— Семь, цесаревич, — без промедления ответил Ростислав Владимирович.

— Потомственный аристократ, — с удовольствием произнес наследник престола. — Высокое звание, награды, уважение, высокий доход, к тому же вскоре вы станете получать дивиденды от нового типа блокираторов — а это огромное состояние. К вам начнут присматриваться матери благородных девиц. Такой глава рода может без проблем рассчитывать взять себе в жены княжну.

Майор кивнул. Картина, которую описывал цесаревич, действительно выглядела соблазнительно. А уж насколько все удачно обернется, покажет только время.

Ростислав Владимирович прекрасно понимал, что это не то предложение, от которого можно отказаться. Игорь Михайлович — будущий царь. И войти в круг его ближников смогут немногие. С точки зрения карьерного роста это очень соблазнительное предложение.

— У вас будет еще время, чтобы закончить обучение в ЦСБ, Ростислав Владимирович, — продолжил цесаревич. — О нашем разговоре пока что никому не говорите. Когда момент наступит, и вы войдете в высшее общество Русского царства, я лично сообщу вам, кого именно вижу вашей супругой. До тех пор вам придется некоторое время сыграть боярина в активном поиске. Покрутитесь среди благородных людей, познакомитесь с их дочерями и сестрами.

— Мне нужно будет искать что-то конкретное? — уточнил Иващенко.

— Никакой специфики, — покачал головой Игорь Михайлович. — «Оракул» закрыл множество вопросов, и обо всех внутренних врагах мы узнаем своевременно. Однако если вам удастся получить сведения о каких-либо заграничных делах, к которым у нас нет доступа, вы доложите лично мне.

Майор вздохнул.

— Будет сложно скрыть, что я вам докладываю, цесаревич, — заметил он. — Если люди поймут, что боярин ходит к наследнику престола, они быстро разберутся, кто на них доносит.

Игорь Михайлович улыбнулся.

— Это еще один важный момент, Ростислав Владимирович, — сказал он. — Я лично введу вас в высшее общество Русского царства. Вас с самого начала будут считать моим близким другом. И я надеюсь, что так будет и на самом деле. Мне нужны люди, на которых я смогу опереться после воцарения. А вам наверняка понравится должность министра обороны Русского царства. Или я не прав?

Вот к предложению и награда добавилась.

— Я вернусь в армию? — уточнил Иващенко.

— Вернетесь, Ростислав Владимирович,— подтвердил цесаревич. — Не сразу, конечно, а после того, как обзаведетесь наследником. И, разумеется, вам необходимо будет получить соответствующее образование. Простите за прямоту, но пока что вы на большее, чем оперативник, рассчитывать не можете. А Русскому царству потребуется сведущий человек на должности. Вы начали военную карьеру, можно сказать, не самым стандартным путем, однако побывали и офицером, и солдатом. Этот опыт вам пригодится. Итак, Ростислав Владимирович, как считаете, достойное дело я предлагаю?

Боярин улыбнулся.

— Достойное, Игорь Михайлович.

— В таком случае учитесь. Опыт опричника вам тоже зачтется. И пригодится, когда начнете работать в Министерстве. А теперь я вас покину. Если кто-то будет интересоваться, о чем мы говорили, можете отвечать честно: цесаревич предложил вам свою дружбу.

Иващенко кивнул, глядя, как Игорь Михайлович отключает глушилку.

Несмотря на то, что цесаревич отбыл сразу, боярин еще добрых полчаса оставался на парковке и обдумывал разговор.

Игорь Михайлович знал, что предложить. Иващенко сроднился со службой в армии, и получить звание ему было приятнее, чем даже стать боярином.

Не лежала душа у Ростислава Владимировича Иващенко к гражданской жизни. И в обществе благородных людей он не чувствовал себя на своем месте.

Если бы цесаревич не сказал про дальнейшую карьеру, его пожелание Иващенко все равно исполнил бы. Но его преследовало бы чувство, что от него избавились.

А так можно и супругу подобрать, и связями в обществе обрасти. Ведь впереди ждала родная армия.

Иващенко завел двигатель, и машина рванула с места, быстро набирая скорость.

* * *

Красноярское княжество, город Енисейск . Князь Романов Дмитрий Алексеевич.

— Доброе утро, Петр Васильевич, — первым поздоровался я, протягивая своему бывшему старосте ладонь.

— Утро доброе, Дмитрий Алексеевич, — сказал тот, отвечая на рукопожатие.

Енисейский порт, один из главных в Красноярском княжестве, был забит судами, собранными на верфях Орловых, и пришло время их принимать. Возвышающиеся чуть в стороне от городской застройки склады перекрывали горизонт, там мельтешили сотрудники порта, шумела техника, рассекая по территории с грузами.

— Как мы и договаривались, Дмитрий Алексеевич, — заговорил Орлов, указывая рукой на стоящие чуть в стороне от зоны выгрузки суда. — Двенадцать сухогрузов серии «Волжанин» в специальной модификации по вашему запросу.

Мы пошли в направлении кораблей, а Петр Васильевич продолжил рассказывать об их характеристиках. Справились с заказом верфи настолько быстро по той причине, что «Волжанин» уже использовался на других судоходных реках Русского царства и даже экспортировался. Их можно было встретить как в Балтийском, так и в Средиземном море под флагами других стран.

— Меня все устраивает, Петр Васильевич, — произнес я, жестом остановив своего бывшего одногруппника. — Десять тысяч тонн на двенадцать судов — для начала нам хватит, а после, думаю, мы с вами разработаем новые корабли, еще лучше этих.

Эти корабли закрывали текущие внутренние нужды княжества. В будущем, разумеется, потребуется существенно расширять речной флот Красноярска. Но пока хватит и этого.

— Как себя чувствует адмирал? — поинтересовался я, ставя подпись в протянутом мне планшете.

— Благодаря вам, Дмитрий Алексеевич, у него все хорошо, — заверил Петр Васильевич. — Он хотел посетить вас лично, но пришлось отложить поездку. Дела.

Я кивнул.

Ничего удивительного в том, что дед не приплыл, не было. Во-первых, я настаивал, чтобы договор был заключен лично с внуком. Во-вторых, у помолодевших стариков, которые уже имели большой жизненный опыт, после лечения наномашинами появились новые силы. А значит, глава рода не имеет права сидеть на месте без дела.

Уверен, Русское царство еще услышит о свершениях адмирала Орлова. Во всяком случае Руслан Александрович Демидов демонстрирует кипучую деятельность и не собирается отпускать вожжи до самого конца. Кстати, как и Емельян Сергеевич, хотя он-то как раз самый мой молодой одаренный пациент.

— Составите мне компанию за обедом, Петр Васильевич? — предложил я.

Мы оба наблюдали, как к уже моим кораблям направляются катера. Сотрудники Енисейского порта сейчас все осмотрят своими глазами, запишут суда в журналы и оформят последние документы. Процесс этот затянется хорошо если до вечера, а к первой погрузке новых «Волжан» приступят при самом благоприятном исходе только завтра к обеду.

— Вынужден отказаться, Дмитрий Алексеевич, — с сожалением вздохнул Орлов. — Меня тоже ждут дела. Нужно вернуться на верфи и проверить, как продвигается заказ князей Пермского и Амурского.

Я улыбнулся. Ефремовы времени даром не теряли. В отличие от меня, у них и заказ крупнее, и корабли им нужны вместительнее. Оптовый товарооборот по Амуру после заключения союзного договора с Поднебесной империей вырос в разы. Это огромные деньги и немалые тонны товаров. И это не говоря о том, что и русские товары тоже нужно возить, а ведь и их немало.

— Что ж, тогда я тоже вынужден откланяться. Рад был повидаться, Петр Васильевич, — кивнул я своему бывшему старосте. — Передавайте мои наилучшие пожелания вашему дедушке и Надежде Григорьевне.

— Непременно, Дмитрий Алексеевич, — поклонился Орлов.

Из Енисейска я уехал сразу же, не став задерживаться в городе моей супруги. Меня ждал Ермаков, где нужно было решить накопившиеся дела. Первый подаренный мне государем город, граничащий с Уральским княжеством, буквально зашивался.

Объем поставок от Демидовых превышал возможности Ермакова их поглотить и переварить. Пришлось спешно возводить временные склады. В итоге из-за спешки был нарушен градостроительный план. А ко мне прибыли переселенцы, чьи дома должны были стоять на месте складов.

Пока «Монстр» гнал по царской скоростной трассе, я просматривал отчеты, разбираясь, кто принял противоречащее моему указу решение. Бюрократия, конечно, зло, но когда под рукой имеются все необходимые бумажки, управлять своей землей в разы проще.

Впрочем, серьезно наказывать я никого не собирался. Люди решали проблемы так, как могли. Я же не оставил никаких указаний на этот счет, а поток грузов с Урала пошел быстрее, чем можно было ожидать.

На завтра у меня в планере стоял боярский завтрак, когда со мной за одним столом окажутся все главы родов Красноярского княжества. И у меня уже готов список вопросов, которые мы должны будем проработать все вместе. Ведь знал же, например, боярин Шилов, что Урал заваливает Ермаков грузами, но промолчал и меня к решению привлекать не стал.

Казалось бы, какая разница, как застраивать город? Однако благополучие подданных — моя первостепенная задача как благородного человека. Те, кто этого не понимают, очень быстро начинают беднеть и разоряться. Потому что царские люди имеют законное право сняться и переехать.

А потому и жилье им строится в хорошем районе. С готовой инфраструктурой, на хорошей почве, которая не расползется под весом многоэтажного дома. А сейчас это все занято складами. И их тоже враз не переместишь.

Тяжелая доля князя, подумал я. Но это приятные хлопоты.

Глава 25

Выборг, резиденция князей Соколовых .

— Ну что, Иван, как твои успехи? — спросил Михаил Викторович, нарезая бифштекс на своей тарелке. — Не выходит каменный цветок?

Иван Михайлович хмыкнул в ответ, отвлекаясь от тушки запеченной форели, щедро политой соком лайма.

— Пока идут расчеты, отец, — сказал он. — Не так-то просто создать с нуля систему удаленного управления автомобилями. Но я справлюсь, вода камень точит.

Глава рода покачал головой и продолжил:

— Я побывал в Иннополисе, Иван, — сообщил он, откладывая нож. — Похоже, Романовы решили проблему даже раньше, чем ты приступил к самой идее. Иннополис наводнил городской транспорт, который управляется искусственным интеллектом. Я не отказал себе в удовольствии прокатиться.

Слушающая их Анна Михайловна приподняла бровь, глядя на отца. Не княжеское это дело, пользоваться общественным транспортом. Впрочем, Михаил Викторович на дочь даже не посмотрел.

— Конечно, пока что в них еще сидит шофер, но его участие уже сейчас не требуется. Машины справляются сами, даже с аварийными ситуациями, — сказал он, накалывая вилкой кусочек сочного мяса. — И замечу, что им не требуется твоя особая разметка на дороге, машины ориентируются с помощью камер и датчиков движения, вмонтированных в корпуса автомобилей.

Иван Михайлович не стал отвечать, спокойно прожевывая рыбу. Отложив приборы, пригубил свежевыжатого сока и только после этого взглянул на главу рода.

— Полагаешь, мне нужно сдаться и отступить? — напрямую спросил он.

Михаил Викторович хмыкнул и улыбнулся.

— Я полагаю, что ты сам разберешься, как тебе тратить твои собственные средства, — произнес он. — Однако рекомендую посетить Иннополис и все там изучить самому. Конечно, вы с Романовым применяете разные системы, но я уверен, что ты сможешь что-то адаптировать для себя.

— Зачем ты туда ездил, отец? — спросила Анна Михайловна. — Я и не знала, что тебя приглашали.

Михаил Викторович взглянул на дочь с мягкой отеческой улыбкой.

— Я подарил князю Казанскому огромный терминал, дорогая. Он не мог меня не принять. К тому же у нас с Алексеем Александровичем общие интересы в Германском рейхе, — добавил он. — Ему нужна была «ДойчОл», а мне пригодились бы связи с немецкой княжной-наследницей. Дни кайзера, можно сказать, сочтены, и у рода Соколовых есть возможность обрести сторонников среди немецкой знати. Пригодится в будущем, когда династия фон Бисмарков угаснет.

Уточнять, уверен ли князь в своих выводах, никто не стал. Соколовы давно привыкли, что Михаил Викторович попусту говорить о подобных вещах не станет.

— Я велю подготовить для тебя самолет, — вернулся к главной теме глава рода. — Посетишь Иннополис, сам во всем убедишься. Заодно передашь проект договора на поставку такого же транспорта в наше княжество.

Иван Михайлович потратил пару секунд, чтобы смириться с тем, что отец поставил крест на его проекте. А после спокойно кивнул.

— Что-то еще от меня потребуется? — уточнил он отстраненным тоном.

— Нет, — покачал головой князь Соколов. — На этом все.

На этом действительно все, подумал и Иван Михайлович. Он отказался от безбедного будущего ради того, чтобы поддержать Соколовых, попавших в опалу. И в качестве ответной благодарности полетит заключать соглашение на поставку чужих разработок. По сути, Михаил Викторович требовал от Ивана признать полную бесперспективность его собственной работы.

Анна Михайловна бросила на брата полный сомнений взгляд. Она прекрасно уловила по интонации, о чем думает Иван Михайлович. Однако оспаривать решение главы рода не стала. Мужчины сами разберутся между собой.

* * *

Смоленск, Литовская губерния. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

— Петр Глебович, я хочу прикупить себе немного земли в вашей губернии, — объявил я, ставя чашку кофе на блюдце. — Насколько мне стало известно, вы планируете устроить закрытый аукцион для привлечения инвестиций. Так что решил сразу обозначить свой интерес, чтобы мы могли свободно договориться, пока к вам не набежали другие покупатели.

Великий князь Апраксин кивнул, вращая в руках бокал с красным вином. Терпкий аромат напитка парил над столом. Отвечать сразу Петр Глебович не стал, все-таки решение было серьезным.

— Признаться, князь, я действительно уже думал о том, чтобы начать продавать землю. Государственные вливания в Литовскую губернию все еще недостаточны, чтобы покрыть наши расходы. Какой именно участок вас интересует, Дмитрий Алексеевич? — уточнил он. — И что вы планируете там устроить?

Я улыбнулся собеседнику.

— Это будет мой личный технический центр, Петр Глебович. Такой же я уже создал в Москве, Иннополисе, собираю в Пермском княжестве и теперь хочу построить еще один у вас под Смоленском, — объяснил я. — Естественно, никакого вредного для экологии производства и прочих неприятных вещей, которые могли бы расстроить ваших подданных.

— И чем же ваш центр будет заниматься? — спросил великий князь Апраксин, все еще сомневаясь в собственной решимости продавать мне землю.

— Вы уже видели, что в Иннополисе транспорт управляется с помощью моего искусственного интеллекта, — сказал я. — В будущем подобное будет распространено по всей территории Русского царства. Однако для обеспечения минимально необходимого уровня связи между транспортом и центром принятия решений мне требуются мощные серверные. Такой центр в Смоленске позволит мне накрыть, как зонтиком, весь северо-запад страны.

— И вы так открыто говорите мне о том, что станете черпать деньги из воздуха, купив у меня участок? — хмыкнул Петр Глебович. — Не боитесь, что я позавидую вашему доходу и взвинчу стоимость земли до небес?

Я пожал плечами.

— Помимо продажи самой земли вы неминуемо получите улучшение инфраструктуры вашей губернии. Я не могу себе позволить ездить по разбитым дорогам, да и средства связи тоже придется обновлять, — начал пояснения я. — Сами вы не скоро добрались бы до решения этой проблемы. Однако, если мы договоримся, вам и не придется. Замену оборудования, все инженерные работы и прочие связанные с этим вопросом расходы возьмет на себя клан Романовых. Разумеется, там, где это будет возможно, для работы мы привлечем ваших подданных, тем самым немного снизив нагрузку на ваш административный аппарат в вопросе безработицы.

— Это огромные деньги, Дмитрий Алексеевич, — заметил Петр Глебович с сомнением. — Неужели «Руснефть» настолько прибыльна, что может себе позволить снабжать целые губернии? Для меня ведь не секрет, что Красноярское княжество сейчас существует и развивается на деньги клана Романовых.

Я улыбнулся.

— Точными цифрами я, конечно, делиться не вправе, — заметил я, глядя на собеседника. — Однако смею заверить, что денег у нас хватает. И не так давно на родовом собрании мы приняли решение инвестировать эту сверхприбыль в развитие Русского царства. Я очень сильно связан с Сетью — и потому пришел к вам с предложением.

— Да, иначе отправились бы в Выборг, — усмехнулся великий князь. — Я слышал, Соколовы подарили «Руснефти» свой нефтяной терминал. Но вы пришли ко мне, Дмитрий Алексеевич, хотя для вашего, как вы выразились, зонтика Выборг подходит ничуть не хуже, чем Смоленск.

Я улыбнулся в ответ.

Все верно расценил Петр Глебович. Ставить центр «Оракула» на территории бывшего великого князя Соколова я не хотел. Не тот человек Михаил Викторович, которому можно доверять. И фактически отдавать в его руки свое детище я не собирался. Хотя отец и предложил такой вариант на собрании.

— Что ж, я готов обсуждать продажу земли на таких условиях, — подвел итог великий князь Апраксин. — Да и приятно будет в кои-то веки утереть Соколову нос. Я так понимаю, вы уже и место выбрали?

Мне оставалось лишь кивнуть.

По территории великого княжества Литовского, а после уже губернии в свое время планировалось пустить ветку нефтепровода. «Руснефть» изучила маршрут, отметив перспективные участки для возведения подходящих станций обслуживания нефтепровода. На одно такое я и нацелился — и от цивилизации недалеко, и в то же время не в городской черте.

— Позвольте, я покажу на карте, — предложил я, и великий князь кивнул.

Из ресторана, где и проходила встреча с Петром Глебовичем, я выходил уже с подписанным соглашением о намерениях. Наши юристы утрясут все нюансы, и губерния Литовская получит деньги, а я — права на землю.

Настроение у меня было хорошим. Светило теплое весеннее солнце, дела шли гладко. Сдвинулось с мертвой точки разветвление сети «Оракула», а значит, совсем скоро я смогу приступить к следующему шагу.

* * *

Самолет доставил меня в Казань, откуда я уже на машине промчался по свежей скоростной трассе в Иннополис. Кортеж прибыл в мой город за час до рассвета, и я успел подняться в апартаменты Романовых и принять душ, когда мне доложили о прибытии Ивана Михайловича Соколова.

Причину его визита я прекрасно знал и особой радости от встречи не испытывал. Мой биологический брат будет вынужден свернуть свою программу, которую начал вопреки моим предупреждениям. А значит, и по-доброму мы можем не разойтись.

Двери апартаментов разъехались, впуская княжича Выборгского. Иван Михайлович вошел в помещение, глядя на стеклянную крышу и стены. Заливающие пространство рассветные лучи играли бликами на хромированных поверхностях многочисленных манипуляторов. Натертый до блеска журнальный столик, за которым я сидел, горел алым огнем.

— Доброе утро, Иван Михайлович, — произнес я, поднимаясь на ноги. — Прошу, присаживайтесь.

Соколов еще несколько мгновений оценивал вид, после чего поклонился подчеркнуто вежливо.

— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич, — сказал он. — Благодарю за приглашение.

Пока он опускался на сидение, я отдал распоряжение кофемашине. Иван Михайлович не увидел движений с моей стороны, однако когда аппаратура загремела, перемалывая зерна, скосил на нее взгляд.

— Надеюсь, вы не откажетесь от глотка кофе? — предложил я. — Признаться, я сам только что прибыл, и позавтракать мне не довелось.

Соколов кивнул, не став отказываться. По его лицу было видно, что обстановка его несколько удивила. Однако Иван Михайлович был подавлен и до того, как поднялся на скоростном лифте в апартаменты Романовых.

— Вы умеете удивлять, Дмитрий Алексеевич, — произнес он, обводя ладонью помещение. — Я такого еще не видел.

— Что я могу сказать, Иван Михайлович? — развел я руками. — Грешен, люблю перекладывать мелкие дела на плечи тех, кто для этого лучше подходит. Машины прекрасно заменяют слуг, не ошибаются и работают круглосуточно. В некоторых делах, разумеется, человека не заменить, однако кофемашина сварит напитки не хуже.

В чашки полилась темная бодрящая жидкость. Манипулятор подхватил поднос, составил на него заполненную посуду и, не пролив ни капли, перенес свою ношу к нам на столик. Два точных движения, и перед каждым из нас оказалось по напитку.

Конечно, со стороны могло показаться, будто я бахвалюсь. Однако не заводить же мне отдельного слугу ради встречи, инициатором которой выступаю даже не я?

— Что ж, разумно, — кивнул Соколов, осторожно касаясь кончиками пальцев своей чашки. — Вы ведь уже знаете, зачем я прибыл?

— Михаил Викторович хочет купить у Иннополиса городской транспорт, — подтвердил я. — Предварительно сделка уже была согласована нашими отцами. Хотя, пожалуй, вам это не по душе.

Иван Михайлович кивнул.

— Вы же понимаете, Дмитрий Алексеевич, что это ставит крест на моих собственных исследованиях? — произнес он.

— Понимаю, — не стал отрицать я.

— А я и не виню в этом вас, князь, — продолжил Соколов. — Вы, как могли, отговаривали меня от этой затеи. Я же прекрасно понимаю, вы никак не могли мне сказать, что уже работаете над таким же проектом. Это бы пошло вразрез с интересами вашего рода. Никто меня за руку не тянул, когда я сам внес в нее свои личные средства. Князь Выборгский не стал меня поддерживать. Кажется, тоже изначально считал идею провальной. У него совсем иные заботы.

Я приподнял уголки губ, выражая вежливое сочувствие.

— Вы что-то хотите мне сказать, Иван Михайлович? — уточнил я, сцепляя пальцы в замок.

Соколов тяжело вздохнул и вынул документы из принесенной с собой папки. Протянув бумаги мне, Иван Михайлович покачал головой.

— Я даже уже не стану вас приглашать посетить мероприятия нашего клуба, Дмитрий Алексеевич, — проговорил он обреченно. — Просто мне казалось, что вы меня поймете.

Я не стал его разочаровывать.

— Я вас прекрасно понимаю, Иван Михайлович, — заверил я, отодвигая пальцем документы. — Иннополис и все его технологии принадлежат не роду Романовых. Это моя личная собственность. Транспорт, о котором мечтает князь Соколов, разработан мной. Изготовлен на моих мощностях. И у меня есть право распоряжаться им так, как я того пожелаю.

Он усмехнулся, а я продолжил:

— Михаил Викторович очень много думает о благе своего рода, Иван Михайлович, — сказал я. — Однако вас лично почему-то постоянно забывает. А ведь именно благодаря вашим действиям Соколовы еще существуют. Вы стали сдерживающим фактором, который не позволил великому князю совсем уж заиграться в великого интригана. Его дочь, ради спасения которой вы не побоялись прийти ко мне в поисках помощи, заглядывает в рот главе рода, и к вашему мнению они не прислушиваются. Что же касается наследника, так он точная копия своего отца.

Строго говоря, я сейчас перешагнул через все приличия и нормы поведения. Нет у меня права высказываться таким образом о чужой семье. Однако сейчас это было правильно.

— Понимаю, что это может показаться вам несколько грубоватым, Иван Михайлович, — произнес я, прекрасно видя, что мой биологический брат не спешит меня прерывать или хотя бы обижаться. — Однако я не понимаю, почему вы до сих пор позволяете собой пренебрегать?

— Род Соколовых — мой род, — твердо ответил княжич.

Я приподнял бровь, и Иван Михайлович отвел взгляд.

— Я могу отказать роду Соколовых в продаже своего транспорта, — озвучил я свое предложение, указывая на бумаги. — Или оформить договор на вас лично. Если вы пожелаете, конечно.

Мой биологический брат усмехнулся, глядя мне в глаза.

— Вы тоже пытаетесь интриговать, Дмитрий Алексеевич? — спросил он, не сводя с меня взгляда. — Но я не стану подписывать что бы то ни было во вред своей семье.

Я пожал плечами.

— А никто и не говорит, что во вред. Получив контракт в свои руки, Иван Михайлович, вы сможете оставить его себе при любом исходе, — пояснил я. — Даже если род Соколовых исчезнет, у вас останется источник дохода. Поставки могут ведь и не ограничиваться одним только Выборгом, а вы сможете перепродать мою технику.

Он нахмурился.

— Почему же, по-вашему, род Соколовых должен исчезнуть?

Я улыбнулся, откидываясь на спинку кресла.

— Вы, Иван Михайлович, очевидно, не слишком хорошо следите за происходящими в мире событиями, — сказал я, не отводя взгляда от собеседника. — Михаил Викторович систематически ходит по краю, раз за разом призывая на себя гнев государя. И если Михаил II еще относится к Рюриковичам хоть сколько-нибудь тепло, цесаревич Игорь такого снисхождения может и не проявить. Вы ведь наверняка слышали, что Емельян Сергеевич Невский был вынужден уступить ему кресло губернатора Московского?

— Если Соколовы исчезнут, значит, и я с ними.

— Ваша верность похвальна, Иван Михайлович. Но я прошу вас подумать о том, куда ведет эта дорога. Что хорошего сделали для вас Соколовы, чтобы заслужить такую верность от человека, которого выкрали даже не в младенчестве, а в пробирке? Перед вами хотя бы извинились за то, что вы не смогли претендовать на место у престола?

Он промолчал в ответ.

— Я так и думал, — кивнул я. — Михаил Викторович прекрасный дипломат. Но забыл, что вы ему ничем не обязаны. Я предлагаю вам выход, Иван Михайлович, самостоятельность и возможность принимать собственные решения. В Иннополисе для вас зарезервированы апартаменты, оставайтесь в них столько, сколько нужно.

— А бумаги? — он бросил взгляд на договор.

— Я подпишу их, как только вы дадите мне свой личный, взвешенный ответ.

Когда за ним закрылась дверь, я подумал, что сделал все, что мог. Если и после такого откровенного разговора Иван Михайлович не опомнится, то помогать я ему уже не стану. Спасать нужно только того, кто этого хочет.

Глава 26

Красноярск, резиденция княжеской семьи. Князь Романов Дмитрий Алексеевич .

Я надел рубашку и поправил манжеты, глядя на свое отражение в зеркале. Время, отпущенное мне царем на улаживание собственных дел, стремительно улетало. Не успел я оглянуться, как уже подходит к концу май.

Запуск Иннополиса спровоцировал взрывную волну стартов давно запланированных проектов. Потихоньку работа шла в нужных мне направлениях, и даже царские лаборатории, наконец, начали приносить пользу. До запуска новой спутниковой системы было еще далеко, но прогресс был, и это не могло не радовать.

Заработали два новых серверных центра для «Оракула» — в Пермском княжестве и под Смоленском. Логистическое подразделение «Руснефти» продолжало свозить туда оборудование, постепенно наращивая мощности искусственного интеллекта. Такими темпами я надеялся к сентябрю выйти уже на достаточный уровень, чтобы держать под контролем всю Евразию.

Из Иннополиса постоянно шли эшелоны с городским транспортом, управляющимся искусственным интеллектом. Конечно, шоферов я все еще требовал сажать за руль для контроля в экстренных ситуациях, однако необходимости в этом уже не было никакой. «Рой», прошедший не один конфликт, набравший массу информации, уже не нуждался в поддержке человеком. Что, конечно, никак не сказывалось на необходимости технического обслуживания.

Легкие солдаты «Роя» продолжали поступать в царскую армию, где переходили под управление непосредственного командования. В июне государь уже назначил смотр в виде военных игр, где имеющие боевой опыт подразделения будут противостоять «Рою». Ради чистоты эксперимента и живым людям, и роботам будет установлен режим полной сетевой слепоты. Однако я не сомневался в результатах.

«Руснефть», заполучив терминал в Усть-Луге, продолжала наращивать поставки в сопредельный Германский рейх. «ДойчОл» исправно выкачивала деньги из европейских покупателей, чтобы передать Русскому царству положенную долю. В Сети уже мелькали сомнительные вопросы о том, кто сегодня самый богатый немец, и фон Бисмарки не входили даже в десятку.

Император Поднебесной настаивал на постоянном расширении поставок из Русского царства. Откровенно вялая борьба с Японским сегунатом потребляла слишком много топлива. Вместо славы освободителей Китай получил множество группировок местных жителей, перед которыми замаячила сомнительная перспектива свободы. Это вело к расширению присутствия техники, что требовало еще больше топлива.

Мое же княжество все еще восстанавливало производства и добычу ресурсов. Но к настоящему моменту в бюджет текли уже не те мелкие ручейки, что раньше, а полноводные речушки. У меня появилось немного свободных средств, которые мы с Викторией инвестировали в наше княжество, финансируя медицину и образование.

Фонд «Сибирское здоровье» активно развивался. Под управлением Инги Валентиновны Морозовой находился корпус княжеского госпиталя. И пациентов там всегда было в избытке, ведь мало получить инъекции наномашин, большинству детей требовалась реабилитация. И не столько физическая, так как наноботы исправляли все телесные повреждения, сколько психологическая.

Патриарх Мефодий, лично приехавший благословить всех причастных на столь богоугодное дело, открыл параллельный сбор средств в фонд через церкви и приходы. О том, что подобное вмешательство в судьбу, ниспосланную свыше, греховно, он и не думал. После инцидента с бывшей царицей и великой княжной Измайловой Мефодий окончательно утратил самостоятельность и теперь выполнял указы государя.

— Ты хорошо выглядишь, Дима, — заметила Виктория, обнимая меня сзади и глядя через мое плечо в зеркало. — Мне кажется, с каждым новым днем ты становишься для меня все более привлекательным.

Я усмехнулся, кладя руки на ее ладони и чуть сжимая пальцы супруги.

— Для мужчины красота — не главное, — заметил я, после чего повернулся к ней и поцеловал в губы. — А вот ты точно с каждым днем хорошеешь. Беременность тебе к лицу.

Княгиня Романова мило покраснела, прямо как в те первые дни нашего знакомства в стенах Царского Государственного Университета. Затем отвела прядь волос за ухо и, опустив глаза, произнесла:

— Ты все так же любишь загнать меня в краску, — заметила она. — Я, кстати, говорила с Ириной Руслановной.

Я кивнул, готовясь выслушать, о чем был разговор. И отвел супругу к мягкому креслу, в которое усадил ее, а сам сел рядом, чтобы держать ее за руку.

— Она предложила мне тоже обзавестись каким-нибудь благотворительным фондом, — продолжила Виктория. — Сказала, что это будет полезно для личной репутации. И я подумала, что идея хорошая.

Я пожал плечами, поглаживая ее ладошку.

— Деньги у нас есть, так что не вижу препятствий. Только тебе наверняка потребуется толковый управляющий, — заметил я. — Опять же, придется отрывать время от своих обязанностей. А я бы не хотел, чтобы ты во время беременности взваливала на свои плечи дополнительную нагрузку. И без всяких фондов крутишься, как белка в колесе, а в твоем положении это может навредить вам обоим.

И в довершении речи я положил руку на округлившийся живот супруги. Как обычно, дар позволил мне прочувствовать сердцебиение малыша. И я непроизвольно улыбнулся, а Виктория погладила меня по щеке, глядя на меня с такой нежностью и любовью.

— С нами все будет хорошо, — заверила она. — И я не собираюсь заниматься всем сама. Пока посмотрю, что предложит твоя матушка, у нее какая-то невообразимая гора идей. И хотя Ксения говорит, чтобы я не слишком увлекалась этими замыслами Ирины Руслановны, княгиня Казанская ведь права.

Я кивнул.

— Ты можешь себе позволить любой фонд, какой пожелаешь, моя принцесса, — сказал я. — А если матушка не подберет тебе подходящий, ты вполне можешь организовать его сама. Инга Валентиновна наверняка не откажет в помощи, у нее хотя и мало времени сейчас, однако совет дать она всегда сможет.

Виктория мягко улыбнулась, делая глубокий вдох.

— На самом деле я бы хотела организовать грант имени бояр Морозовых, — призналась она. — На образование в медицине. Не обязательно же всем изучать науку, чтобы становиться учеными, можно быть и простыми докторами.

— Это вполне возможно, — подтвердил я. — Например, у нас в Иннополисе есть НИИ хирургии, можно при нем организовать и обучение. Кто-то из выпускников получит возможность уйти в науку, а кто-то станет востребованным специалистом, знакомым с последними мировыми новинками профессии. Консервативных докторов, которые не приемлют наших новаторских методов, и так хватает.

Княгиня кивнула.

— Пожалуй, так и поступлю, — приняла решение она, после чего улыбнулась: — А теперь беги, я же вижу, как тебе хочется заняться делами. А со мной еще успеешь посплетничать.

И я ушел на традиционный завтрак с главами боярских родов Красноярского княжества. Гости уже собрались у стола и ждали лишь моего появления.

— Доброе утро, господа, прошу всех за стол.

И пока мы все рассаживались, в столовой установилась тишина. Подходил к концу очередной квартал, необходимо было свериться с намеченными ранее планами, убедиться, что все идет как нужно и нигде никаких непредвиденных проблем не возникнет.

Первым докладчиком выступил Островерхов.

Нестор Петрович отчитывался по своей части обстоятельно, с цифрами и деталями. При этом не читал, а по памяти, доказывая, что держит руку на пульсе. Для градоначальника это была отличная демонстрация, что он по-прежнему на своем месте.

— Благодарю, господа, — заговорил я, когда все закончили свои речи. — Как было здесь сказано, мелкие недочеты есть. Но мы их исправим, я не вижу никаких критичных проблем. Княжество Красноярское растет и богатеет, наши подданные крепко стоят на ногах и смотрят в будущее с уверенностью. Совсем не таким принял я эту землю из рук государя всего несколько месяцев назад. И я говорю вам спасибо, господа, ведь это вашими решительными действиями и смелыми решениями удалось так скоро не просто удержать княжество на грани банкротства и запустения, но и нагнать показатели самых тучных лет.

Я взял паузу, чтобы подняться на ноги, держа в руке бокал с вишневым соком, заменяющим мне вино. Старый трюк, которому меня в свое время научил Михаил Эдуардович Юсупов, пригождался и здесь. Впереди долгий трудовой день, и я не собирался начинать его с алкоголя, как было принято во многих других родах.

— Поэтому предлагаю тост за вас, господа! — объявил я, когда гости поднялись со своих мест и замерли, глядя на меня с улыбками на лицах.

Им было отчего радоваться. После моего княжения состояния оставшихся у власти боярских семей скакнули вверх. Пошла быстро растущая прибыль, да такая, что на бояр из многих других княжеств мои могли поглядывать с легким презрением, как на голь и нищету.

— За вас и за то славное будущее, которое ждет Красноярское княжество! — завершил я свой тост, поднимая бокал выше.

Островерхов Нестор Петрович поднял свой бокал и ответил первым:

— За князя и княгиню Романовых!

Дружный хор подхватил его слова. Я так же как и все присутствующие осушил свой фужер до дна.

У меня ушло не так много времени, чтобы собственные бояре перестали глядеть на меня затравленными зверьми и превратились в исполнительных и инициативных сотрудников. А наномашины, которыми мы с Викторией снабдили как самих глав родов, так и их семьи, и вовсе подняли наш авторитет на небывалый уровень.

И пускай любовью это было не назвать, но оттого, что нас уважали, я чувствовал удовлетворение. Была проделана огромная работа, привлечены казавшиеся невероятными ранее инвестиции, люди уже начинали бежать из других княжеств в Красноярск в поисках лучшей жизни. Это ли не повод гордиться своими заслугами?

Но, разумеется, это было только начало. Нужно двигаться дальше.

— Благодарю, господа, — сказал я, когда был поставлен на стол последний фужер. — Оставайтесь для продолжения завтрака, а я вынужден вас покинуть. Благополучие нашего княжества — дело вечное.

Бояре одобрительно кивали и провожали меня уважительными взглядами. Я же спустился в подвал особняка и только там ответил на мигающий в виртуальном окне вызов.

— Слушаю тебя, Людвиг.

* * *

Германский рейх, город Бисмарк, особняк правящего рода .

Его высочество Герберт фон Бисмарк сидел в библиотеке, свободно развалившись в кресле. Перед ним на журнальном столике была установлена шахматная доска, на которой почти не осталось белых фигур. Напротив разместился мужчина в дорогом костюме, на его пальце тускло блестело латунное кольцо члена общества Януса Двуликого.

Гость уверенно передвинул очередную черную фигуру, ставя принцу уже далеко не первый шах. Щелкнули часы, отмечая побежавшее на циферблате время.

— Ваш ход, ваше высочество, — с улыбкой произнес мужчина, прокручивая перстень на пальце.

Вместо ответа Герберт фон Бисмарк протянул руку к доске и положил белого короля на бок, признавая поражение. Гость улыбнулся шире, а принц Германского рейха тяжело вздохнул.

— Не стоит столь сильно расстраиваться, ваше высочество, — сказал ключник. — В конце концов, мы провели вам достаточно эффективную демонстрацию своих возможностей. Самолет куратора Царской Службы Безопасности — сбит. Царской делегации — сбит. А вы смогли представить дело так, что во всем виновны внутренние враги рейха. Устранили их и укрепили тем самым власть своего рода над благословенной Германией.

Герберт фон Бисмарк взглянул на гостя неприязненно. Ему не нравилось, что представитель общества, преследующего свои цели, так открыто говорит о провокациях Русского царства со стороны рода кайзера.

Войны удалось избежать, да. Но какие репутационные потери понес кайзер? Со стороны теперь Германский рейх выглядел слабым. И хотя Вильгельм фон Бисмарк официально утверждал, что вся вина лежит на предателях, чьей целью было сместить власть в стране, однако после ультиматума Михаила II Милославского это даже для ближайшего окружения звучало слабым оправданием.

Пройдет время, об этом случае забудется, само собой, и уже Герберт займет трон. Но до тех пор нужно было наращивать мощь государства. И делать это быстро — Русское царство с каждым днем становится сильнее, модернизирует армию, переваривает новые территории, подобравшиеся вплотную к историческим территориям Германского рейха.

Но пока что все, что мог им противопоставить Герберт фон Бисмарк — это изобретения отсталого века. Пока Романовы клепают своих роботов, в Германском рейхе все еще пытаются улучшать экзоскелеты, наглядно доказавшие свою бесполезность против русских машин в прямом противостоянии.

— Чего вы хотите, Кристоф? — спросил принц, глядя на своего собеседника.

Возможно, если бы Герберт фон Бисмарк знал, что человек напротив и есть тот, кто отдал приказ о его похищении и изоляции в каменном мешке, он не был бы столь спокоен. До сих пор не отпускали ночные кошмары, да и в маленьких помещениях принц чувствовал себя не слишком хорошо.

Однако он этого не знал, а Кристоф не спешил признаваться.

— Как вы знаете, ваше высочество, — заговорил ключник, — на территории Балканского полуострова, под внезапной атакой оказались наши лаборатории. Греция сейчас пылает, что турки, что римляне никак не могут поделить несчастную страну. В результате мощных столкновений двух армий корпорация «Армтек» утратила огромные ресурсы. Документы о разработках, готовая продукция, сами лаборатории — все пошло прахом. Однако кое-что у нас все же осталось. И я хочу, чтобы вы позволили нам развернуть свои производства на технической базе Германского рейха.

Принц хмыкнул.

— Что конкретно вы собираетесь производить, господин Кристоф? — уточнил он.

Ключник улыбнулся вновь, он вообще очень часто это делал, вызывая неприязнь у Герберта фон Бисмарка. Впрочем, пока что все им сказанное оказывалось правдой, и только это обстоятельство не позволяло наследнику престола выгнать гостя взашей из родового особняка.

— Корпорация «Армтек» даст Германскому рейху то, чего вы сами хотите, ваше высочество, — объявил Кристоф. — Мы создадим для вас армию суперсолдат.

Конец одиннадцатого тома .

Ссылка на двенадцатый том — https://author.today/work/266024

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Бояръ-Аниме. Романов. Том 11

Content

#Бояръ-Аниме. Романов. Том 11

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene