Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть вторая

Глава 1

Кого я не ожидал больше увидеть, так это физрука, который отловил меня, не успел я выйти с экзамена. Не стал я дожидаться остальных, захотелось почему-то пройтись по школе. Но не получилось.

— О, Елисеев, — обрадовался он так, как будто я был его давно потерянным сыном и только удачное стечение обстоятельств помогло нам вновь встретиться.

— Здравствуйте, Дмитрий Семенович, — ответил я, подозревая, что радость физрука ничего хорошего мне не сулит.

— Ты-то мне и нужен, Елисеев. От ты отожрался за то время, что мы не виделись, — неодобрительно сказал он. — И кольцом, смотри-ка, обзавелся, — он презрительно скривился на мой защитный артефакт-печатку. — Не ожидал от тебя. Не ожидал. Но фиг с ними, с кольцами, хоть весь увешайся с ног до головы. Я о другом. Как можно быть таким безответственным? У нас на кону лыжные соревнования.

— У кого у вас? — подозрительно уточнил я.

— У нашей школы, балбес неблагодарный, — возмутился он.

— Дмитрий Семенович, я как бы к вашей школе уже не принадлежу.

— Чегой-то не принадлежишь? — с видом крайнего удивления выдал физрук. — Экзамены ты же на базе нашей школы сдаешь? Нашей. Значит, к нам и приписан.

— Я к вам приписан только экзамены сдавать, — заметил я. — Отстаивать честь школы я не приписан. У вас для этого толпа учеников имеется. Рощупкин, вон, спит и видит, как отстоять честь родной школы.

Рощупкина я видел сегодня только мельком, и мой вид ему однозначно не понравился, потому что исчез одноклассник со скоростью, которая точно понравилась бы физруку, увидь он это. Игогоша, можно сказать, на рекорд пошел. Так что у него были все шансы выиграть и лыжные гонки, если я там где-то помаячу. Правда, не факт, что, если бег будет по кругу, он вернется к точке старта.

— От и тварь ты неблагодарная, Елисеев, — вызверился физрук. — Никакой благодарности к тем, кто к тебе столько дал. Кто ночей не досыпал, лишь бы… лишь бы…

Он потерялся в своих словах, и только тут я принюхался и понял, что собеседник немного подшофе. Самую малость, при которой человек пьяным еще не кажется, но мысли у него уже путаются.

— Лишь бы лишний раз выпить, да, Дмитрий Семенович? — тихо спросил я. — Как вам не стыдно? Взрослый человек, учитель в школе. Дети что о вас подумают?

— Ты говори да не заговаривайся, Елисеев, — возмутился он. — С чего-то я вдруг выпиваю?

— А сейчас вы трезвы, как стеклышко, Дмитрий Семенович, не так ли? Только несет от вас алкоголем за версту.

— Это тебя несет, Елисеев, — окончательно разозлился он. — Незнамо куда несет, между прочим. И в кого ты такой наглый? Спиртом пахнет, так я горло настойкой полоскал, чтобы не пропускать уроки. Чтобы не лишать таких вот неблагодарных балбесов, как ты, столь важных занятий по физической культуре. Вот уйду я, и что?

— Что?

— Скособочитесь все, сидючи над своими компуктерами. Позвоночник буквой зю, зрение на ноль. И это я еще не говорю про желудок, который газировкой и чипсами глушите. И выйдете из стен школы инвалидами.

— Ваше желание заботиться об учениках похвально, — сказал я, из последних сил пытаясь не расхохотаться. — Но при чем тут я?

— Как это при чем? — вытаращился он. — Нельзя отрываться от коллектива.

— Я не отрываюсь. У меня просто коллектив поменялся.

Школа шумела, малышня бегала и вопила. То и дело кому-то доставалось кулаком, а то и рюкзаком по спине или голове. За порядком никто не следил, да и сама школа внутри была уже изрядно обшарпана. Спрашивается, что здесь забыл глава преуспевающего клана? Нужно было договариваться с другой школой, поспокойнее, в районе поприличней. В принципе, какая разница, где нам все сдавать?

Я чувствовал себя здесь чем-то чужеродным. Возможно, все дело было в одежде, которой плотно занялась Марта. Я ей сам предложил, название должности придумаем еще, а работа — вот она, уже есть. Занималась она не только моим гардеробом, но и тех моих учеников, которые были со мной одного возраста, потому что в новую школу нам нужно прийти, не напоминая бедных родственников. Должность была временной, но Марта — дама активная, непременно найдет чем заняться. Даже сейчас она взяла на себя обязанности экономки и следила за порядком в доме и наличием необходимых мелочей. Единственное непонимание у нас с ней случилось на почве геля для душа. От него я наотрез отказался, сразу вспомнив про Вишневских и как просто во всякие жидкости для мытья подмешать что-то лишнее. У меня, конечно, вошло в привычку проверять все, чем моюсь, но отвращение гель все равно вызывал. Как сказала Марта, пунктик у меня появился в этом вопросе. Она подобрала хорошее мыло специально для меня, и вопрос мы закрыли.

— Наслышан, наслышан. Здесь недавно ходили, о тебе расспрашивали. Серьезные люди, между прочим. И я о тебе, Елисеев, только хорошее говорил. Хотя мог бы припомнить…

Тут он многозначительно замолчал, а я прям удивился, что именно он мог бы припомнить нехорошего. С прошлого Ярослава толку особого не было, но и проблем он не доставлял. Никаких подглядываний в женской раздевалке, никаких натираний пола или доски мылом, никаких кнопок на стулья учителям или одноклассникам. Идеальный тихий подросток. Если бы еще хорошо учился, а не проводил все время за компьютером — цены бы ему не было. А так я только сейчас полностью смог убрать все неправильности развития, вызванные образом жизни: распрямил позвоночник, расправил грудь, немного подрос, обзавелся мускулатурой и стал выглядеть еще не качком, но уже не задохликом. Кстати, и лет мне давали уже побольше.

— Кому говорили, Дмитрий Семенович? — заинтересовался я.

— Кто спрашивал, тому и говорил, — бесхитростно выдал тот.

— Что значит кто спрашивал, тому и говорили? — возмутился теперь уже я. — А если это очередные бандиты готовили покушение? Мне уже как-то давали по голове и увозили. Мне не понравилось.

Возмущение было наигранным: ко мне сейчас так просто не подберешься. Но вот беспокойство о том, кто именно пытается подобраться, было очень сильным. Слишком много недоброжелателей я успел заработать.

— Не говори ерунды, Елисеев. Стал бы я с бандитами любезничать. У них удостоверения были.

— Бандитские? — подколол я его. — Неужели такие появились? До чего дошла работа наших органов правопорядка.

— Елисеев, ты меня не путай. Какие на фиг бандитские? Одни вообще от Императорской гвардии пришли, — окончательно разозлился он. — И от Отдела Внутренних дел были. Но я ж знаю, что ты ничего такого натворить не мог, поэтому охарактеризовал тебя со всех сторон, как лицо положительное.

— Спасибо, Дмитрий Семенович.

— Спасибо не булькает, — отозвался он, понял, что брякнул не то и сразу же поправился: — То есть хочу сказать, что одного спасибо за мой подвиг мало. Надо бы в соревнованиях поучаствовать, как считаешь, Елисеев?

— Считаю, что это плохая идея, Дмитрий Семенович. — Я отставил ернический тон и говорил так, что физрук неожиданно подобрался и смотрел на меня теперь уже не как на пацана, а как на лицо, стоящее выше его на иерархической лестнице. — Вашу команду просто дисквалифицируют за ученика, который даже формально к школе не относится. Я же глава, может, не крупного, но уже известного клана. Вы же сами говорили, что обо мне расспрашивали? Значит, я не столь незаметная персона, чтобы попытаться скрыть мое участие.

А ведь приходили наверняка не только к нему. Классная, которая сегодня присутствовала на сдаче мной алгебры и геометрии, даже не заикнулась о том, что ее кто-то обо мне расспрашивал, хотя и выглядела немного настороженно. Но это я отнес насчет того, что она опасалась за результаты. А ведь мог бы вспомнить, что после независимой олимпиады и ее результатов, она окончательно уверилась в моей гениальности и даже уговаривала нормально ходить на занятия, а не сдавать все экстерном.

— Прав-то ты прав, Ярослав, — загрустил физрук. — Но мне-то что делать? Я вас воспитываю, а вы меня подводите на пустом месте, эх…

— Дмитрий Семенович, я бы рад вам чем-нибудь помочь. Вот только чем? Даже если я выдам вам зелья для увеличения выносливости, это все равно зачтут как допинг.

— Да кто там будет детей на допинг проверять? — воспрял он духом. — А, согласен, давай свои зелья. С паршивой овцы хоть шерсти клок. На пять человек нужно. Сам принесешь или передашь с кем?

Я несколько растерялся, потому что пытался донести до физрука, что помочь не могу вообще ничем, но тот ухватился за вскользь брошенную фразу и теперь требовал от меня зелье на полном серьезе.

— Дмитрий Семенович, так-то это обман, — намекнул я, — который боком может вылезти вам самому.

— Чегой-то мне? Я изыскиваю возможности для победы нашей школы, — гордо ответил он. — Или ты пожалел для нас зелий? Мы вон для тебя никогда ничего не жалели: ни времени, ни инвентаря, даже бесплатные обеды наверняка жрал, которые тебе ваша Леонида Викторовна выбивала. И все по нашей доброте душевной.

— Дмитрий Семенович, — опять с нажимом сказал я, — с зельями это плохая идея. Кто-нибудь из детей непременно проболтается, и тогда не только вы будете иметь неприятности, но и вся школа. Скандал будет.

— Да я найду что сказать, — не сдавался он. — Витаминки там, например.

— Дмитрий Семенович, не прокатит. Школа-то под колпаком, сами говорили. На первой же проверке полетите. Ладно вы, так вы еще за собой других учителей потащите. Нехорошо.

— Эх, Елисеев, одни проблемы от тебя. — Махнул он на меня рукой, окончательно сдавшись. — И никакой пользы.

Физрук загрустил и собрался уйти, но теперь уже у меня не было желания расставаться, потому что вопросов появилось много. Захотелось разобраться, кто, а главное, зачем, проявлял интерес к моей скромной персоне.

— Дмитрий Семенович, а что спрашивали-то те, кто мной интересовались?

— Да ерунду всякую, про друзей, привычки, успеваемость, — отмахнулся он. — Ну я честно сказал, что до появления у тебя магии ты звезд с неба не хватал, но и совсем тупым тоже не был. И наглым не был, это вот с магией у тебя проявилось. Раньше-то ты куда уважительней был. Не стал бы отказывать в такой мелочи, как соревнования.

— Дмитрий Семенович, — прервал я его, не став заострять внимание на том, что раньше физрук меня на соревнования и не пытался таскать. То есть не меня, конечно, а прежнего Ярослава. — Интересовались только мной или другими из моего клана?

— А откуда мне знать других из твоего клана? — удивился он в ответ.

— Полину Ермолину вы знаете.

— Ее знаю, но о ней не спрашивали, — теперь уже совсем неохотно отвечал со мной физрук. — Вообще, только о тебе спрашивали. И знаешь, просили ни с кем не делиться. Это я в сердцах тебе государственную тайну выдал, и теперь у меня точно будут неприятности.

— Дмитрий Семенович, да какие неприятности? Мы с вами постояли, поговорили, пожалели, что я не смогу участвовать в соревнованиях, а больше ни о чем не говорили. Это я любому любопытствующему сообщу. Кстати, вы не запомнили фамилии тех, кто мной интересовался?

— Да я особо не разглядывал удостоверения, — пробурчал физрук. — Перед лицом помахали, и все. С такими права не покачаешь, Елисеев.

— Плохо, Дмитрий Семенович. Так к вам кто угодно мог прийти, корочками перед носом помахать и выведать все тайны.

— Ой, Елисеев, не смеши, какие у тебя тайны? — фыркнул физрук. — Тоже мне, масон нашелся.

Причин для изучения моего прошлого в этой школе я не видел вообще никаких. Я здесь совсем теперь не бываю, и все-таки кто-то пришел и стал расспрашивать о том, что было. Для чего?

— Масон не масон, но в «Крылья Феникса» меня берут, а туда абы кто не попадет. Может, из-за этого и расспрашивали?

— А может, — без энтузиазма согласился физрук. Все свои козыри он выложил, но оказалось, что козырями они были в прошлой игре, а в этой уже ничего не стоили. — Там же великая княжна будет учиться со следующего года, вот и смотрят, подходит твоя компания или нет. Но я тебе и так скажу — не подходит. Не та ты персона, Елисеев, не та. Пусть ты оперился немного, но драный воробей — не компания соколу.

Честно говоря, я с ним был согласен, поэтому меня очень удивляло, что предложение учиться с нашей пятеркой не только не было отозвано, но Светлана про него еще раз напомнила, когда писала благодарственное письмо за артефакт. Причем я не был даже уверен, что писала сама, а не поручила кому составить текст и после скопировала — уж больно взрослые канцелярские обороты там стояли. Нет, конечно, я не рассчитывал, что она напишет нечто личное, но все равно был немного разочарован. Ни ее, ни ее отца я больше не видел. Разве что Ефремов время от времени возникал и просил съездить кого-нибудь проверить. Проверок было мало и все впустую.

— А внешность тех, кто приходил из Императорской гвардии, описать сможете, Дмитрий Семенович?

Физрук неохотно выдал описание двоих офицеров, которое не подходило ни одному моему знакомому. Но это ничего не значило: знал я там не всех и вряд ли всех увижу, поэтому существовала вероятность как того, что эти двое были действительно из Императорской гвардии, так и того, что не имели к ней никакого отношения. Но и в случае если они были гвардейцами, они могли быть на стороне тех, кто убил Зимина. Запутанная история выходила. Интересно, если я прямо спрошу Ефремова, отправлял ли он кого в школу для проверки, ответит ли он честно? Полковник был тем еще жуком, врал без стеснения, если считал, что это необходимо для дела.

Единственное, что я мог придумать, — посоветоваться с Постниковым. Был бы я один, вообще бы плюнул на то, что кто-то где-то под меня копает. Но я теперь отвечал за хренову кучу народа, непонятно каким образов набравшуюся за столь короткое время. Управлять таким количеством я не умел и наверняка делал ошибки, но защитить тех, кто мне доверился, был обязан.

Дверь со скрипом открылась, выпустив Полину.

— О, Ермолина, — воодушевленно сказал физрук. — Ты-то мне и нужна,

— Дмитрий Семенович, она не может участвовать в соревнованиях по той же причине, что и я, — сразу вставил я.

— Да что ж ты такой нудный, Елисеев? — риторически вопросил скривившийся физрук и, погладив себя по карману спортивной куртки, в котором обрисовались контуры небольшой фляги, медленно и печально отправился вдаль по коридору. Похоже, пришел срок очередной раз полоскать горло.

Полина улыбнулась и завертела головой в поисках знакомых лиц, желание похвастаться новым гардеробом было слишком сильным, чтобы она удовлетворилась утренней короткой пробежкой по школьным коридорам. Но у ее подружек желания восхищаться не было, поэтому на горизонте не возникло ни одной, в чем Полина быстро удостоверилась, вздохнула и спросила:

— Какие у нас планы дальше?

— Ждем Дена с Тимофеем и возвращаемся домой.

— А отпраздновать?

— Сдадим все, потом будем праздновать. Отмечать заранее — плохая примета.

— Никогда не подумала бы, что ты веришь в приметы. — Она улыбалась, вовсю со мной кокетничая. — Давай хоть в кино сходим? Вдвоем, а?

— Поль, рад бы, но никак. У меня столько дел висит, что ничего не успеваю. Вот разгребусь и сходим, может быть.

Я старательно от нее дистанцировался, но она столь же старательно перла напролом, то ли по своей инициативе, то ли подзуживаемая сестрой. Тему Ани мы старательно обходили не только в разговоре с ней, но и в разговорах между собой, как будто не было у нас даже намека на другого целителя, чем Тимофей.

— Ты только обещаешь… — надулась она.

— Ну извини, — усмехнулся я. — Не в бирюльки играем. Я сейчас будущее нашего клана закладываю, а значит, и твое в том числе.

— Наше будущее — это святое, — согласилась она.

Но больше ничего такого не выдала, потому что вышел Ден и разговор сам собой свернул на экзамен, а за ним, совсем скоро выскочил Тимофей.

— Едем? — азартно спросил наш целитель. — Результаты и потом можно узнать, а у нас пересадка.

Согласилась даже Полина, потому что, во-первых, Стас конкретно пришелся ко двору и ему хотели помочь, а во-вторых, эксперимент с выращиванием конечностей был первым и очень важным как для наших целителей, так и для нашего клана. На этом фоне школьные экзамены казались полнейшей ерундой.

Глава 2

Мероприятие оказалось массовым, поскольку Тимофей предложил поучаствовать всем целителям. Операционную мы устроили в подвале, рядом с лабораторией. Там как раз было помещение с подходящим столом, металлическими бронированными шкафами и стенами в кафельной плитке. Не знаю, для чего Вишневские его использовали, и знать не хочу, потому что оттуда веяло застарелой болью и страхом, пока я не прошелся очищающим заклинанием. В шкафах были инструменты, больше похожие на пыточные, чем на хирургические. Но нам не было нужно ни то, ни другое, поэтому я сразу предложил Серому сдать железки на металлолом, так как идею просто вывезти на свалку наш финансовый директор точно бы не одобрил. Тот покрутил в руках блестящие железки и неожиданно сказал: «Пусть будет. Мало ли. А то потом на них деньги тратить. Как металлолом они всё равно ничего не стоят, а место, вроде, немного занимают». Я согласился, поскольку шкафы здесь все равно нужны не были, разве что один мы решили освободить для экстренных целительских нужд: зелья там, накопители и прочая ерунда.

И вот сейчас Стас лежал на столе, с ужасом осматриваясь. Не знаю, что его пугало больше: четверка целителей с азартными лицами или рука, которая в своем контейнере для роста жила собственной жизнью. Сейчас так вообще казалось, что она ощупывает пальцами замок, чтобы выбраться наружу и отправиться в самостоятельное путешествие по особняку. Была она бледной, даже в синеву немного отдавала, из-за того, что в ней сейчас текла не кровь, а субстанция, ее заменяющая.

— Так, — скомандовал Тимофей, — всем посторонним выйти.

Из посторонних были только Постниковы, я так, напротив, был специально приглашенным лицом на случай, если что пойдет не так. И неважно, что я сильно сомневался, что что-то смогу, если действительно пойдет не так и не туда, мое присутствие не обсуждалось. Тимофей так посмотрел, стоило заикнуться о своей бесполезности, что я понял: идти придется в любом случае, наш главный целитель отчаянно трусит и ему требуется хотя бы моральная поддержка.

— Ну, будь, — дрогнувшим голосом сказал Постников. — Уверен, когда в следующий раз тебя увижу, смогу пожать руку.

Та, словно только дожидалась этого момента, тут же сложила из пальцев фигу, что тут же заметила Марта.

— Какая-то слишком самостоятельная рука, — сказала она, постучав по стеклу.

Конечность сразу обмякла и притворилась совершенно обычной части тела, ждущей трансплантации.

— Это специально заложенные в артефакт функции, — пробурчал Тимофей, — чтобы мышцы сокращались и правильно развивались, а пальцы были гибкими.

— Гибкость пальцев потрясает, — согласился Постников. — И насколько точная гибкость, соответствующая разговору.

— Ушей там нет, если ты об этом, — оскорблённо вскинулся Тимофей, неожиданно усмотревший в шутливой фразе намек на собственную профессиональную несостоятельность. — И вообще, шли бы вы отсюда. Нам работать надо.

А ведь он волнуется, и сильно. Такого серьезного вмешательства пока не совершал. Осуществлял либо поддержку, либо запуск ускоренной регенерации пациента. И даже успех с Глазом его не убеждает: там рост до конца не закончился, и пациент пока ходит с повязкой на растущем глазе, которую снимают всего несколько раз в день. А ведь глаза еще синхронизировать придется, потому что мозг привык получать информацию от одного глаза и одного артефакта. И сколько продлится уже эта стадия реабилитации, Тимофей предсказать не мог. Вообще, получилось, что на него легла слишком большая ответственность в его возрасте, не придавило бы. Похоже, он с удовольствием передал бы ее кому-нибудь постарше.

— Может, потом? — обреченно сказал Стас, глядя, как друзья уходят и дверь закрывается.

— Что потом? — мрачно спросил Тимофей.

— Потом резать меня будете, — предложил разнервничавшийся пациент. — Не сегодня.

На руку он тоже смотрел с подозрением, после тех экзерсисов, что она только что устроила. Совершенно напрасно, кстати, он ее в чем-то подозревал. Артефакт, в который была заключена конечность, на самом деле имитировал для нее общий организм и заставлял сокращаться по необходимости. Поэтому рука не только выросла сама, но и нарастила мускулатуру.

— Никто тебя резать не будет, — уверенно сказал отец Тимофея. — Разве что самую малость. При этом ты ничего не почувствуешь. Сейчас мы дадим тебе наркоз… То есть отправим в сон, и ты проснешься уже с рукой. — Стаса эта речь ничуть не успокоила, паника в его глазах только нарастала, поэтому Илья Владимирович плюнул на уговоры и повернулся к команде: — Эмиль?

По предварительной договоренности в целительский сон отправлял один из наших новых приобретений. Оба они прошли через целительские курсы, о чем имели удостоверения. С точки зрения легализации деятельности, это было идеально, а вот с точки зрения пользы для обучения — сплошные минусы. Потому что у них, как сказал Тимофей, уже образовались неправильные привычки, а переучивать всегда сложнее, чем учить. В этом мире целительский сон тоже был, только был он ближе к обычному, от которого запросто можно было закрыться артефактом и который не убирал боль. Поэтому наш целительский сон был дополнительной тренировкой для новичков.

Эмиль отправил правильное заклинание, и пациент обмяк, оставив все тревоги в реале. Сейчас ему должно было сниться что-то очень хорошее, судя по разгладившимся межбровным складкам. Из коридора донесся шум, который наверняка создавали не ушедшие никуда Постниковы, пришлось подойти к двери и не только запереть, но и опустить все щиты, чтобы никто ничем не мешал. Телефоны выключили еще раньше.

— Приступаем, — решил Тимофей. Он осмотрелся, уверился, что все здесь и даже банка с зельем, которое пойдет как заменитель крови на первом этапе, устойчиво стоит на медицинском столике на колесиках. — Ярослав, отключай артефакт. Леня, доставай руку.

Леонид полез в жижу, наполнявшую артефакт для роста сразу, как только тот перестал шуметь и индикатор работы погас, и подцепил конечность. Та сразу обвисла и перестала казаться живой. Но это ненадолго.

— Папа, чистка, — скомандовал Тимофей.

Требовалось полностью очистить конечность от субстанции, в которой она росла, в том числе заменить жидкость в кровеносных сосудах. Действие было очень манозатратное, поэтому еще на стадии планирования операции было решено, что этим займется Давыдов-старший, чей источник был куда крупнее, чем источник сына, а каналы позволяли оперировать значительными потоками магии.

Рука окуталась зеленой целительской дымкой и из нее в подставленную кювету потекла жидкость, которую тут же восполняли из стоявшей рядом бутыли с зельем. Только тут я понял, зачем зелья потребовалось так много: сосуды промывались не один раз, а до тех пор, пока предыдущая жидкость либо совсем покинула конечность, либо ее осталось настолько мало, что она больше ни на что не влияла.

— Ну, с богом, — сказал Илья Владимирович и положил руку рядом с туловищем. Жидкость из нее сразу засочилась, впитываясь в хирургическую простыню, на которой лежал Стас.

В дело вступил Тимофей. Расчеты он делал раньше, теперь лишь отправил проекции на культю и выращенную конечность и тут же резанул по ним целительским лезвием. От обычного оно отличалось тем, что ткани не резало, а как бы раздвигало, что позволило бы просто схлопнуть разрез после вмешательства, проводись оно, например, для извлечения инородного тела. Но здесь такое не пойдет: рука росла не вместе со Стасом, а значит, ее придется подгонять, скрепляя все нервы, кости и сосуды по отдельности. Этим и занялась бригада целителей.

В операционной стояла тишина, все слишком были сосредоточены на своих действиях, чтобы переброситься хотя бы словом. Время от времени кто-то из целителей распрямлялся, встряхивал руками, снимая с них напряжение, и опять наклонялся к пациенту. На моих глазах сосуды врастали друг в друга без следа, кости соединялись в жесткий замок, нервы культи и выращенной руки становились единым целым. На этапе сглаживания мышц остались только Тимофей с отцом, Эмиль и Леонид отвалились. Причем у них обоих с непривычки руки тряслись, как у запойных пьяниц.

Тимофей усталости не выказывал, хотя на него приходился основной удар, но он к этому времени успел набраться опыта по целительству и применение заклинаний от него не требовало такого напряжения. Его отец, на удивление, тоже выглядел расслабленным: наверное, сказывался хирургический опыт. С мышцами они управились довольно ловко, а кожу срастили так вообще практически мгновенно. Тимофей приподнял руку, придирчиво осматривая ее тыльную сторону, но там тоже было все чисто. Собственно, если бы не пятна от крови и зелья на коже и хирургической простыне, никто бы даже не заподозрил, что руки на этом месте не так давно не было. По коже Тимофей прошелся очищающим заклинанием.

— Выводить из сна? — деловито поинтересовался немного пришедший в себя Эмиль.

— Помониторим пока, — решил Тимофей. — Так-то на первый взгляд, все в порядке, но лучше пусть пока не двигается.

— Перестраховщик, — хмыкнул Давыдов-старший. — Боишься, что отвалится, как только начнет двигаться?

— Боюсь, — не поддержал шутку сын. — Ткани должны признать друг друга. Пусть час хотя бы поспит, чтобы лишнего движения не было.

— Насколько я вижу, они уже признали, — заметил отец, подключивший целительское зрение.

Это же сделали и остальные двое, изучая пациента с исследовательским азартом и, похоже, не находя ничего криминального. Я же отвлекся от разглядывания руки Стаса и захлопнул крышку артефакта, в котором выросла рука. Не просто так захлопнул: использованная жижа в нем оказалась дюже вонючей, а такие ароматы пациенту на пользу не пойдут.

— Мало ли, — возразил Тимофей.

— Ты стыки видишь? Я — нет.

— Я тоже нет, — признал Тимофей. — Ни внутри, ни снаружи.

— А это значит, что их нет, — продолжил его отец. — Рука встроилась в культю и представляет с ней одно целое.

— И все-таки давайте подождем, пока я восстановлюсь, — предложил Тимофей, — на случай неожиданностей. Минут десять хотя бы.

— Разве что, — усмехнулся его отец. — Может, чаю выпьешь для восстановления сил, а? И успокоишься.

— Можно, — согласился Тимофей. Взгляд от Стаса он не отрывал, как будто еще сомневался, что все получилось.

Но я, как и Давыдов-старший, видел, что все не просто получилось, а получилось на высшем уровне, поэтому отставил всякое беспокойство, снял щиты и открыл дверь, думая отправить за чаем кого-нибудь из Постниковых, но их за дверями не оказалось. Самому идти за восстанавливающим силы Тимофея чаем было не с руки, поэтому я отправил на кухню Леонида.

Вернулся тот не один, а с Даниилом, который сразу же бросился к Стасу.

— А чего он без сознания? — подозрительно спросил Постников.

— Он не без сознания, а в целительском сне, — ответил я. — Тимофей пока боится выводить, хотя все нормально. Сам можешь посмотреть.

Постников и посмотрел. Только пришитую руку он брал так, как будто та была хрустальной и могла рассыпаться прямо в его руках.

— Вообще ничего не видно, — удивленно он сказал. — Как так можно?

— Целитель работал, — снисходительно пояснил я. — Настоящий. Даже не так. Целители.

— Да какие мы пока целители, — смутился Эмиль. — Мы пока мало чего знаем. Так, по верхам понахватались.

И это навело меня на мысль, что пора бы потрясти Дамиана на предмет обещанного и получить еще хотя бы двух зародышей полноценных целителей. Ведь сейчас за ними уже мог присмотреть Тимофей и вероятность вскипячения мозгов была куда ниже, чем когда мы экспериментировали на Ане. Эх, вот если бы Морус не оказался такой пакостью, этой проблемы бы не возникло: как же удобно было с его помощью вычищать и приживлять знания. Обдумать это я не успел, потому что Постников спохватился:

— Блин, совсем из головы вылетело. Там к тебе Лазарева приехала.

— Вот уж кого не хочу видеть, — бросил я. — Мне общения с Валерией хватило до конца жизни. Неужели нельзя было ее на стадии ворот завернуть? Наверняка она опять со своей дебильной идеей по встрече с волхвом.

— Не Валерия, Мария Тимофеевна. Ты про нее не говорил, что видеть не хочешь, — прищурился Постников. — Напротив, мне показалось, что у вас с ней могут нормальные отношения сложиться.

Против нее я действительно ничего не имел, поэтому оставил всю толпу разбираться со Стасом самостоятельно и пошел к Лазаревой. Все равно моя помощь здесь больше не была нужна.

Мария Тимофеевна мирно сидела в одиночестве в гостиной и при моем появлении оживилась.

— Слава, ты извини, что я вот так, неожиданно, — улыбнулась она. — Мне сказали, ты был очень занят?

— Здравствуйте, Мария Тимофеевна. Извините, что вам пришлось подождать. Целители попросили подстраховать, — пояснил я. — Первый раз такое серьезное воздействие, Тимофей просто побоялся без поддержки действовать.

— А что он такое серьезное делал? — с долей снисходительности к неумелому целителю спросила Лазарева. Не уважают в этом мире целителей, совсем не уважают.

— Руку пришивал, — пояснил я.

— Кому-то оторвало руку? — забеспокоилась Лазарева. — Но у вас ведь не было никаких клановых стычек? Или я чего-то не знаю?

— Ему давно оторвало руку, еще когда он был в клане Баженовых, — ответил я. — Точнее, обе руки и обе ноги. Мы пока только одну руку вырастили, правую. Но приживление прошло на отлично, так что скоро займемся другими конечностями.

— Что значит «вырастили»? — недоуменно уточнила Лазарева.

— Мы взяли ткани у Стаса, это пострадавший, и поместили их в специальный артефакт, который запустил процесс роста определенной конечности. Рука достигла нужного размера, и ее сегодня приживили.

Мария Тимофеевна прижала руки к щекам и смотрела на меня так, как будто не могла понять, правду я говорю или подшучиваю над ней.

— Но это же невозможно, Слава, — наконец неуверенно сказала она. — Разве можно вырастить отдельно руку?

— Сразу все мы не рискнули, — пояснил я, наслаждаясь ее замешательством. — Технология новая, неопробованная. Решили постепенно: одна рука, вторая, потом ноги по очереди. Тем более что организму Стаса придется вырабатывать кровь во вставляемые конечности.

— Мне кажется, ты меня обманываешь, Слава, — с легкой улыбкой сказала Лазарева. — В твоем возрасте принято подшучивать над стариками, я помню.

— Мария Тимофеевна, назвать вас старухой ни у кого язык не повернется, — возмутился я. — Вам до этого состояния еще ой как далеко. Я бы вам даже показал пациента, но, боюсь, его вид вас не убедит, потому что по нему уже не видно, что у него не было этой руки.

— А покажи, — неожиданно согласилась она. — Вдруг поверю.

И только тут я вспомнил, что она не только милая женщина и моя бабушка, но и представитель другого клана, с которым у нас весьма непростые отношения. За язык меня никто не тянул, а давать сейчас задний ход было неправильно. Все равно мы планировали запускать лечебницу, так почему бы не провести небольшую презентацию умений?

Пока мы спускались в подвал, она с интересом оглядывалась, хотя смотреть там было не на что. А в самом подвале я ее сразу провел в операционную, где Стас все также спал на столе, Постников стоял рядом с ним, а целители пили принесенный Леонидом чай и что-то бурно обсуждали.

— Пациента вижу, — сказала Лазарева. — Но не вижу, чтобы ему пришивали руку.

— Так уже пришили, — ответил Постников, вопросительно на меня глядя.

Лазарева прошла прямо к столу и уставилась на руку Стаса.

— Незаметно, чтобы ему что-то пришивали.

— Вот-вот, — подтвердил Постников. — Даже шва нет. Золотые руки у мужиков.

— Вы меня разыгрываете? — неуверенно спросила Лазарева.

— Мария Тимофеевна, зачем нам вас разыгрывать? — удивился я. — Вот смотрите, это артефакт, в котором росла рука. Он сейчас выключен и не работает, но завтра мы его запустим, потому что, как вы видите пациенту еще есть что приращивать.

— Я не уверена, что и это приращено, — усмехнулась она. — Это невозможно.

— Мы делаем невозможное, — рассмеялся я. — Не хотите, не верьте.

Давыдов старший неожиданно откинул крышку с контейнера и ткнул его под нос Лазаревой. Там обрезки культи и выращенной руки плавали в промывочной жидкости.

— Вот, сударыня, лишнее осталось, — любезно сказал он.

У Марии Тимофеевной желание спорить резко пропало, и вообще она как-то спала с лица и побледнела. Жижа из артефакта, даже разбавленная, воняла отвратительно, поэтому я крышку быстро захлопнул, чтобы не травить гостью.

— Мне кажется, пациента можно разбудить, — сказал Давыдов старший. — Заодно узнаем, как себя чувствует.

Эмиль, как будто только и ждал этих слов, подошел к столу и мягко начал выводить из сна целительского, переводя его в обычный. Стас заулыбался и начал причмокивать губами, пальцы на руке зашевелились, но пока неуправляемо.

— Стас, — потеребил его за плечо Постников, — просыпайся давай. У себя отоспишься.

Тот открыл глаза и недоуменно огляделся, поднял руку и потер лоб.

— Не получилось, да? — грустно спросил он и весьма удивился, когда толпа вокруг дружно грохнула.

— Не получилось, ага, — ехидно сказал Постников. — А лоб ты чем трешь, Стасик.

Стас неверяще скосил глаза на руку, неуверенно ею пошевелил перед лицом, поднял и опустил, свыкаясь с ощущениями, опять поднял руку к глазам и пошевелил пальцами, а те вдруг взяли — и сложились в привычную для выращенной руки фигу.

— Остаточная память, — смущенно пояснил Тимофей. — Какое-то время нужно будет контролировать.

Интерлюдия 1

— Этого человека вы видели?

Бледных выложил перед Марией Тимофеевной веер цветных фотографий, на которых в разных ракурсах был изображен один и тот же человек. На фотографиях он был полностью цел, со всеми руками и ногами, но Лазарева узнала его тут же.

— Да, Роман Александрович, именно этого. Его называли Стасом.

— Лапин Стас Тимурович, — тут же вставил Бледных.

— Но у него не было ног и одной руки.

— Двух рук, — поправил Бледных. — В результате несчастного случая парень полностью потерял конечности.

— Вы уверены? — это спросил уже Лазарев-старший.

— Совершенно. Вот копия справки.

Безопасник вытащил из папки и подвинул по столу лист бумаги. Лазарев с интересом вчитался.

— Именно поэтому как программист он потерял для клана интерес, и Баженовы, точнее, Склянкин, обманом заставили его выйти за обещание крошечной пенсии. Признаться, меня здорово удивило, когда его забрали Елисеевы. Возможно, хотят сделать из него наставника?

— Но у него точно была одна рука, — убежденно сказала Мария Тимофеевна. — Причем Ярослав сказал, что в плане выращивание и приживление остальных конечностей.

— Выращивание и приживление? — позволил себе удивление Бледных. — Это как?

— А вот так. — Развела руками Мария Тимофеевна. — Сама до сих пор не могу понять, то ли Ярослав шутил, то ли говорил правду. Контейнер с обрезками плоти видела своими глазами, и парня при мне будили. И я совершенно точно уверена, что у него была рука. Нормальная живая рука. Но одна. И ни малейших признаков шва я не заметила, вообще никаких.

— Кстати, интересная информация проскочила про Замяткина, — неожиданно вспомнил Бледных.

— Это кто? — недоуменно спросил Лазарев.

— Это тот, кто был начальником службы безопасности у Елисеевых до Постникова. Я вам докладывать не стал, потому что решил, что кто-то запустил глупый слух, не соответствующий реальности. Хотя проверить человека отправил. Замяткин действительно убрал артефакт, который у него стоял вместо одного глаза, и ходит с повязкой. Но есть ли что-то под этой повязкой, мой человек определить не смог.

— Что-то под повязкой — это ты сейчас о чем, Роман?

— Простите, Андрей Кириллович, это я сейчас о том, что у Замяткина вырос новый глаз.

Лазаревы переглянулись. Мария Тимофеевна неуверенно хохотнула. Андрей Кириллович хмыкнул.

— А знаешь, Роман, если к этому добавить желание императора взять целителей непременно от Елисеевых, то все складывается в определенную картину. Не зря же мальчик собирается открывать лечебницу. Похоже, она будет успешной.

— Андрюша, то есть ты веришь в то, что у Елисеевых вырастили новую руку?

— Более того, я верю в то, что и остальные конечности вырастят.

Глава 3

Дамиан расселся со всеми удобствами, создав под задницей нечто пушистое, по виду напоминавшее облако. Никак богом себя возомнил? Впрочем, я в комфорте себе тоже не отказывал, ждать придется долго, дольше, чем в прошлый раз. Невес пояснил, что столь стремительное внедрение информации было вынужденной мерой, сейчас же временем мы не настолько ограничены и поэтому он сделает то же куда более щадящими методами. Против этого у меня возражений не было: Давыдов-старший мне нужен был в здравом уме. Ради этого я был готов потерпеть Дамиана пару лишних часов.

Но не он меня. Величественности ему надолго не хватило. Просидеть в позе Будды, созерцающего свой пупок, все отведенное время Дамиан не смог.

— Если бы ты знал, какое отвращение вызывает у меня необходимость терпеть твою наглую рожу, — прошипел он, с ненавистью полоснув по мне взглядом.

— Не переживай, еще два раза встретимся и забудем друг друга навсегда.

— Один раз, — с нажимом подчеркнул он.

— А штраф за попытку моего убийства? — лениво напомнил я. — Второго убийства, между прочим. Я сразу сказал, что взыщу за это плату.

Создавать приятный глазу пейзаж я даже не пытался. Лишние детали могут отвлечь внимание от противника, а Дамиан только ждет возможность расквитаться. Поэтому я устроился в отдалении от него, на мягком кресле с подголовником, но глаз с собеседника не спускал. Не уверен, что он пробьет мою нынешнюю защиту, но проверять не тянет.

— Но не передача же знаний еще одному целителю! Невес сказал, что ему потребуется порядка шести часов. Я император, если ты не забыл, я не могу настолько выпадать из жизни страны. Два раза по шесть — это уже слишком много, а ты предлагаешь три.

Говорил он с видом: «Я к тебе, жалкая букашка, снисхожу, а ты не ценишь». Но напряженность позы указывала на то, что он меня боится до колик в животе. Это нужно было использовать. В чем-то он был прав: мне тоже не нужна лишняя встреча с ним, подлости Дамиану не занимать. Но и уступать не хотелось.

— Приведи второго целителя, а я сразу приведу второго ученика, — предложил я.

— Это методика Невеса, он ею отказывается с кем-либо делиться. — Дамиан скривился. Наверняка уже предлагал целителю такой вариант, еще на стадии, когда мы обговаривали дату первой передачи. — И второго ученика одновременно он тоже не может так готовить, я спросил.

А давить на целителя, от которого зависит твоя жизнь, чревато. Это даже до Дамиана дошло.

— Долг есть долг, — напомнил я. — Тебя никто не заставлял пытаться меня убить.

— Я за это уже заплатил лучшими менталистами. — Он скривился. — Такой убыток государству… Это нельзя засчитать?

— Ты не мне заплатил, а собственной глупости. Сам полез, сам получил. Потому я не буду считать клятву исполненной. И твоя смерть будет только на твоей совести. Не то чтобы я очень расстроился такому повороту, но лучше, чтобы это случилось после того, как мне зарядят обоих целителей. В этом случае потерю третьего уравновесит потеря тебя.

Это Дамиан и сам прекрасно понимал и радовать меня не хотел. Но и подставляться лишний раз — тоже.

— Как там дела у Илинель? — решил я его подразнить. — Судя по тому что ты о ней не вспоминаешь, прекрасно.

Дамиан зашипел от злости, поскольку я не просто наступил на его любимую мозоль, я в ней от всей души поковырялся грязной палочкой.

— Эта сучка спряталась так, что никто не может вычислить. Но ничего, рано или поздно у нее кончатся денежки и тогда она выползет наружу. И умирать будет в точности, как уготовила мне.

Дамиан сжимал и разжимал кулаки, грезя о том, как будет лично душить спрятавшуюся магичку. Ногти на пальцах удлинились и напоминали теперь когти не диких зверей, а хорошо пожившего упыря, коим Дамиан, по существу, и был. Возможно, для империи было бы благом, если бы он подох тогда от проклятия. В задумчивости я подался вперед с таким зверским выражением лица, что Дамиан отшатнулся, хотя мы находились далеко друг от друга, а чтобы причинить ущерб в снохождении, требовался прямой контакт.

— Думаешь, потеряю бдительность? — бросил он. — Мальгус, если ты не забыл: навредишь мне — получишь откат от двух клятв.

— Возможно, я это переживу. А вот ты — точно нет. Разумеется, если я решу нарушить клятвы.

— Сволочь, — бросил он. — Какая же ты сволочь, Мальгус.

— Действительно, сволочь, не умер почему-то, когда ты приказал меня убить, да еще и помог снять с тебя проклятие. Нет мне прощенья.

Благостный облик Дамиана поплыл, поскольку тот от злости окончательно перестал себя контролировать и выглядел теперь таким, каким был в действительности, а не каким хотел казаться. Лицо было рыхлым и отечным, но сам Дамиан больше не напоминал разлагающийся труп. Не даром едят хлеб его целители: такие повреждения очень сложно и долго залечиваются, а на нем почти ничего не осталось.

— Нужно было тебя отравить по-тихому в тюрьме, — прошипел он. — Зря я этого не сделал. Вот и расплачиваюсь теперь за собственную глупость. Ты и Айлинг всю жизнь мне мешали.

— Учителя не трогай! — рявкнул я. На душе стало мерзко, будто Дамиан своими грязными руками влез в память об Айлинге.

— Все, уже трогай, не трогай, нет его, — неожиданно успокоился Дамиан, вспомнив, что от одного выдуманного врага отделался. — Мальгус, давай все-таки попытаемся договориться.

— Я уже сказал, что мне нужно.

— А если заменить на что-то? — вкрадчиво спросил Дамиан. — На что-то, чего у тебя нет. В чем у тебя есть необходимость, но нет доступа.

— Необходимость у меня только в целителях.

— Но ты будешь иметь трех. Неужели не подготовишь больше?

— Запас карман не тянет. Четыре целителя однозначно лучше трех. И ты мне не можешь ничего предложить. Все ваши секретные заклинания уже у меня. Кроме Последнего Шанса. Но они мне не нужны.

Айлинг всегда говорил, что основой жизни любого мага должно быть созидание, а разрушение — только когда ему не оставили выбора. То есть атакующие заклинания следует знать и тренировать, но без нужды не использовать.

— А если… — Дамиан задумался. — Помнишь, ты хотел заклинания по работе с металлом? Я прикажу, чтобы тебе передали.

Он знал, чем меня зацепить. Дамиан не был силен в тонкостях изготовления артефактов, иначе бы знал, что сейчас предлагает ценность, сопоставимую с подготовкой целителя. Но понять это я ему не дал, процедил:

— Ты считаешь, что эта ерунда заменит мне целителя? Я прекрасно обходился без этих заклинаний, обойдусь и дальше, — но соскакивать с этой мысли собеседнику я позволить не мог, поэтому столь же равнодушно добавил: — В дополнение к чему-нибудь, может, и взял бы, но как замену? Нет, Дамиан, я понимаю твое желание лишний раз не встречаться, но за это должен платить ты, а не я.

— Говори, что нужно, а я подумаю, — милостиво бросил Дамиан.

Он опять делал вид, что я никчемный проситель, а он всего лишь снисходит ко мне.

— Мне нужен целитель, — усмехнулся я. — Безо всего остального я обойдусь. Как обходился ранее. Я самодостаточен, знаешь ли.

— Но, как я понял, ты сейчас во главе большой группы людей, — вкрадчиво сказал Дамиан, — и у них тоже могут быть нужды.

Дамиан торговался, будто был презренным купцом, а не блистательным императором. У него и вид сейчас был такой, будто он пытался всучить кучу никому не нужного хлама в обмен на настоящее золото. Да только я уже в этом хламе разглядел пару алмазов.

— Мои нужды мне дороже, — ответил я. — Как и тебе — твои.

Дамиан усмехнулся, и не подумав возразить, что для него приоритетнее империя. Нас сейчас было двое, красоваться было не перед кем, а я бы ему все равно не поверил.

— Тогда ты должен знать, что комфортной жизнь делают мелочи. Я предлагаю заменить подготовку одного целителя на набор мелочей. Заклинания по работе с металлом и базовый набор по готовке, как смотришь? Обоих магов я проведу.

Я помнил, что сам Дамиан любил пожрать что-нибудь экзотическое, но приготовление такой еды забирало больше магии, чем восстанавливало при съедении, поэтому было пустыми понтами, потакать которым сейчас мне смысла не было.

— Дамиан, скажи, на фига мне заклинания по готовке?

— Поразишь подругу до глубины сердца.

— Я их другим привык поражать, — буркнул я. — Так что это вообще мимо.

— А гостей? — вкрадчиво спросил Дамиан.

— А гостей я тоже поражаю другим, — хмыкнул я. — Не пойдет, короче. Другое предлагай.

Фантазия Дамиана иссякла. Обладая примерным представлением о моих возможностях, он пытался понять, на что я могу клюнуть, но раз за разом предлагал лишь то, что могло заинтересовать его и что мне не было нужно. Или то, что я и так знал.

— Могу организовать встречу с садовником, — продолжал он предлагать, надеясь зацепить хоть чем-то. — Там заклинания роста и формирования. Точно не знаю, сколько их, но немного, и позволяют поддерживать мои сады в прекрасном состоянии, если ты помнишь. И подходят для слабых магов.

— Для использования этих заклинаний должно быть сродство с магией жизни, — напомнил я. — Не скажу, что это неинтересно, потому что у меня сейчас парк побольше твоего, но я этим забивать голову не буду и заниматься тоже не буду, а значит, мне оно бесполезно.

— Передадим кому-нибудь из твоих людей, — сразу оживился Дамиан и подался в мою сторону, но тут же вспомнил, что я опасен, и отдернулся.

— У меня такое чувство, что ты пытаешься мне всучить хлам, для передачи которого еще и нескольких людей придется тащить в снохождение.

— Мальгус, но ты ведь тоже не хочешь лишний раз меня видеть. Считай это платой за твой каприз.

— Получить гору хлама за возможность больше не видеть твою рожу? Ты себя дешево ценишь, Дамиан.

В торговле мы провели незаметно все часы, что были отведены на обучение Давыдова-старшего, поэтому его появление в компании целителя оказалось неожиданностью, прервавшей нашу торговлю. Выводить Илью Владимировича нужно было срочно, поэтому я сказал Дамиану:

— Я подумаю над тем, что можно взять из предложенного тобой, и что можно к этому добавить. Посоветуюсь со своими. Если надумаю заменить обучение, сообщу позже.

И мы с моим почти целителем тут же вышли. Тимофей, проинструктированный заранее, тут же отправил отца в целительский сон, не успел тот открыть глаза. И тут же запустил сканирование, потом добавил какое-то заклинание и только после этого посмотрел на меня.

— Как он?

— Небольшая возбудимость в мозге. Но если ты справился, то и я справлюсь, — ответил Тимофей и покосился на столик.

На столике в ряд стояли зелья, которые я использовал для Ермолиной, но в них пока нужды не было. Этот вариант действительно оказался более щадящим.

— Обучение ему растянули, но и нахождение в снохождении столько времени тоже не полезно. — Я осмотрел группу целителей, полностью собравшуюся в этой комнате, и сказал: — Орлы, у нас проблема. Таким образом мы сможем подготовить только одного целителя, второй будет учиться от него или от Давыдовых. Поэтому нужно выбрать одного из вас. Второй тоже получит полностью все знания, но естественным путем, что для головы и здоровья однозначно полезней. Сразу не решайте, подумайте. В обоих вариантах есть свои плюсы и минусы. У вас примерно неделя. Обсудите между собой, не торопитесь.

Сам же я пошел к Серому, посоветоваться. После снохождения немного штормило, но это всегда так, если сидеть там слишком долго. Сканирование показало, что Серый сейчас в оранжерее, поэтому я завернул на кухню, где сердобольная Ольга Даниловна всунула мне огромнейший бутерброд, а уже потом пошел дальше.

Оранжереей разрушенное сооружение только считалось на плане поместья, и сейчас Серый ходил вокруг руин и явно размышлял, что лучше: попытаться восстановить или снести все на фиг и поставить на этом месте фонтан, если уж бассейн не разрешают. В фонтане в жару тоже искупаться можно.

— О, — обрадовался он, — вернулся? Вот думаю, как дешевле в порядок привести.

— Думай, — милостиво разрешил я. — Могу еще одну тему подбросить для размышлений. Мне предложили подготовку третьего целителя заменить на кучу мелких заклинаний.

— А оно тебе нужно? — скептически спросил Серый.

— Как сказать. Я не доверяю Дамиану, Дамиан не доверяет мне. Нет гарантии, что он не попытается напасть. И есть там в куче очень интересные заклинания по обработке металлов. На качестве артефактов использование отразится однозначно. Айлинг пытался выведать у создателя, но тот ответил, что поделиться его заставит только прямой приказ императора. Сейчас приказ будет. Это конкретно ценное приобретение, соизмеримое с подготовкой целителя, и даже лучше в силу своей уникальности. Но остальное ерунда. Причем ерунда такая, что я не уверен, что ее тут нет.

— Например?

— Например, набор заклинаний для садовника. Рост, формирование, гибридизация, ускорение цветения… Что-то еще, но я никогда не интересовался и не помню. Таким в том мире занимаются слабые маги: все заклинания требуют мало маны, но много точности.

— Берем, — неожиданно азартно сказал Серый, осмотрел обломки и добавил: — Точно знаю, что с растениями у нас маги не работают. А мы в ближайшее время восстановим оранжерею и будет чем Полине заниматься.

Похоже, решение по восстановлению оранжереи он принял только что, под влиянием вновь полученной информации, но осматривался уже так, будто прикидывал, куда что посадят, и желательно съедобное, а не просто для красоты.

— Почему Полине? — удивился я.

— Мало маны и много точности — это про нее. У нее зелья лучше всех выходят.

— Зелья — это одно, а магия жизни — совсем другое. И опять же, она целителем хотела быть.

— Слав, ты сам понимаешь, не получится из нее целителя. А если получится, то только такой, кто всегда на вторых ролях, а то и третьих. Думаешь, ей это понравится? А так она получит уникальные знания.

— Ага, одна Ермолина уже получила уникальные знания, — напомнил я.

— Это не столь уникальные и ты подстраховался клятвой, — напомнил Серый. — Для Полины вариант с малым использованием маны идеален. Вкус у нее есть, еще отправим на курсы какие-нибудь по ландшафтному дизайну, и можно будет открывать отделение с оказанием услуг.

Однако. Заклинания еще не получили, а бизнес-план уже составили. Я покрутил головой, восхищаясь предприимчивостью Серого, и предложил:

— Давай я тебе про остальные предложения расскажу? Вдруг они тебе покажутся еще заманчивей? Как тебе базовый набор заклинаний для готовки?

— Никак, — ответил Серый. — Нас и без магии хорошо кормят. В такую готовку добавлять магию — только портить.

Тут я был с ним солидарен. Остальные предложения Дамиана были тоже рассмотрены и отвергнуты, поскольку либо были откровенной ерундой, либо здесь это уже существовало в том или ином виде.

— Итог — менять не на что, — мрачно сказал я.

— Как не на что? Твои заклинания по металлам. Садоводческие заклинания. И… А, пусть будут по готовке. Вдруг там нечто удивительное на подходе? Остальное, согласен, совсем хлам или известное здесь.

— И кто будет их учить? — скептически спросил я. — Ладно, садоводческие ты подкинешь Полине. По готовке ей же уже не стоит. Мне они на фиг не нужны. Сам выучишь?

— Господи, да найдем мы, кому их всучить, — легкомысленно отмахнулся Серый. — Мы же их берем просто так? Фактически, чтобы закамуфлировать твой интерес к обработке металлов, так? Ну так какая разница, что там досыпят?

Глава 4

Звонок от императора прозвучал в середине разговора с Олегом. Я даже обрадовался, потому что отчим говорил какими-то странными намеками, в которые я не врубался и, если честно, и врубаться желания не было. Сказать, чтобы говорил прямо, я не успел, потому что поступил вызов на трубку, которая была от Императорской гвардии. Я взглянул, кто вызывает, и быстро попрощался с Олегом, сказав, что перезвоню позже. Но радовался я недолго.

— Ярослав, ты уже вскрывал ту комнату?

— Ту комнату, Ваше Императорское Величество? — я притворился, что не понимаю, о чем речь.

Если честно, я вообще выбросил ее из головы, потому что лезть туда категорически не хотелось. Да и необходимости в дополнительном помещении пока не было: в подвале и без кабинета Вишневского всего хватало, причем часть я еще даже не открывал, напротив, запечатал защитой, чтобы туда никто без меня не полез. А в активном использовании было всего пять помещений: две лаборатории, операционная, автоклавная, куда мы перенесли автоклав Серого и прикупили еще три, и два складских, в одном из которых были холодильный и стазисный шкаф. И вообще, обследование особняка я притормозил, хватало дел и без него.

— Комнату, где был монстр. — Показалось, что император прекрасно понял, что я хотел сказать, и сейчас улыбается на другом конце трубки.

— Нет, Ваше Императорское Величество.

— А почему?

— Если честно, Ваше Императорское Величество, я боюсь туда лезть, — признался я. — Мне прошлого раза хватило.

Так-то времени уже прошло достаточно, чтобы открыть почти без риска. Но как вспомню ту мерзость, которая по факту чуть меня не поработила, как представлю, что она там не подохла, а размножилась, и при открытии двери рой медуз ринется захватывать всех в доме, так не по себе становится. Нет, умом я понимаю, что Морус сдох насовсем, но ум это одно, а желание никогда больше не сталкиваться ни с чем таким — другое.

— А придется, Ярослав. — Император вздохнул. — Если честно, я надеялся, что ты уже вскрыл и выдашь нам содержимое сейфа.

— Совсем никаких зацепок, ваше Императорское Величество?

— Совсем. Зимин контактировал со слишком большим количеством людей. Поэтому комнату придется вскрывать. Я тебя подстрахую.

— Спасибо, Ваше Императорское Величество, — ответил я без энтузиазма, потому что прошлый раз присутствие императора сработало как катализатор, и все мы чуть не сдохли.

— Не бойся, на рожон в этот раз не полезу, — правильно понял он мою кислую интонацию. — Мы с Ефремовым подъедем примерно через полчаса.

Он отключился, а я перезвонил Олегу, разговор с которым меня беспокоил, поэтому сказал сразу, как он взял трубку:

— Слушай, у меня мало времени, поэтому говори быстро все как есть.

— Нетелефонный разговор, — после короткой заминки ответил он.

— Никто наши телефоны не подслушает.

— Все равно нетелефонный, — уперся он.

— Так. — Я шумно выдохнул. — Вы переезжаете сегодня?

— И это тоже нетелефонный разговор.

— Да что случилось?

— Пока ничего серьезного, — ответил он, выделив слово «пока». — Но лучше, чтобы ты приехал.

— Ладно постараюсь сегодня выбраться, — решил я, сообразив, что колоть отчима можно долго и безрезультатно, а у меня на это банально нет времени. — До встречи.

Постникову я тоже позвонил, хотя он и был недалеко, но телефон создавал сразу защиту от прослушки, а информация о визите императора гулять просто так не должна. С ним разговор получился короткий, потому что возможный визит и вскрытие кабинета уже обсуждались.

Еще один короткий неприятный разговор я решил не откладывать, поскольку до следующего ускоренного целительского курса оставалось всего ничего и нужно было согласовать и время, и выбор замены.

— Мы посоветовались и решили согласиться на твое предложение. Берем обработку металлов, растения и кухню.

— А ты не лопнешь от жадности? — взвился Дамиан.

Выглядел он нервным и потрепанным. Похоже, снятие проклятия убрало не все его неприятности. Я искренне пожелал удачи любому, кто создавал, создает и будет создавать ему проблемы, и сказал:

— Не лопну. Я подбирал, чтобы хоть примерно уравновесить. По мне еще бы чего-нибудь добавить, но ты предлагаешь всякий шлак, а у меня тоже нет желания лишний час любоваться на твою рожу.

— Два умения вполне заменят одного целителя, — возмутился он.

— Нет так нет, — согласился я. — Меня и целитель устраивает. Предложение было твое. И заметь, я даже заклинаний Последнего Шанса не попросил. Удовлетворился той ерундой, что ты предложил.

— Выяснилось, что по растениям тоже много заклинаний, — мрачно сказал Дамиан.

Пожалуй, это меня порадовало. Если заклинаний много, среди них непременно найдутся полезные. Не сказать, что Полину вдохновила перспектива стать магом-садоводом, но Серый ее очень активно обрабатывал, упирая на то, какие можно будет делать фоточки на фоне не только экзотических растений, но и экзотических фруктов. Сам-то он уже планировал, как эти фрукты будет жрать, не иначе.

— Пойдет одновременно с обучением целителя и не потребует от тебя дополнительного времени.

Дамиан сжал руки в кулаки и резко выдохнул.

— Мальгус, ты издеваешься? Я не могу одновременно проводить четверых, и ты это прекрасно знаешь.

— Ну, прости, забыл. — Решения я предложил почти сразу: — Двоих-то ты провести можешь. Придется два раза по два, первая встреча выйдет совсем короткой. Это на второй нам придется долго терпеть друг друга. Но как так-то, Дамиан? Я думал, ты там развиваешься как маг, а ты деградируешь.

— Мне не до магии, — коротко бросил он. — Хорошо. Через сутки кухня и металлы. Растения и целительство, когда Невес скажет.

— Договорились.

Прощаться не стал никто.

Я вышел из снохождения и сообразил, что на растения-то у нас кандидатура есть, а вот с кухней мы пролетаем. Я рванул искать Серого, решив повесить кухню на него, если уж он решил ее включить в набор, но по дороге налетел на Постниковых и подумал, что этот вариант даже лучше будет.

— Марта, как ты относишься к готовке? — в лоб спросил я.

— Без фанатизма, — удивленно ответила она. — То есть приготовить что-то могу, но предпочитаю, когда это делает кто-то другой. А что?

— Есть возможность пройти краткий курс магической кулинарии, — пояснил я. — Возможность короткая, кандидатуры нет.

— Полина?

— У нее другой курс, она два не потянет одновременно.

— Марта, соглашайся, — неожиданно сказал Даниил. — Мне прям интересно, что может быть на тех курсах.

Она насмешливо посмотрела на мужа, кокетливо заправила прядь за ухо и спросила:

— А когда курсы?

— Завтра.

— И на сколько дней?

— На пару часов максимум. Только нужно будет зельем восприятия накачаться и… Даниил, ты мне тоже будешь нужен.

— Тоже на кулинарных курсах? Жена по десертам, я — по мясу?

Марта рассмеялась.

— Нет, там принцип «один учитель — один ученик». Проблема в том, что одним учеником буду я, а поскольку все будет происходить в снохождении и второй стороне я не доверяю, нужна страховка.

Постников напрягся.

— Это опасно?

— Если та гнида будет уверена, что под присмотром, то нет. С целителями же все нормально прошло. Чисто для подстраховки, чтобы я мог отвлечься на запоминание заклинаний.

— А если другой будет их учить?

Я покрутил головой.

— Они слишком важные. Использование даст нам реальное преимущество. Я потому на замену подготовки целителя и согласился.

— А это не может быть ловушкой на тебя?

— Нет, Дамиан не знает ценности этих заклинаний для меня.

— Дамиан — это кто?

— Вторая сторона, — обтекаемо ответил я, поскольку не собирался Постниковых посвящать в свое иномирное происхождение. Даниил, похоже, все равно подозревал, что волхв липовый, но тут уж я ничего не мог поделать. — Плата за услугу, которую я ему оказал, и которая немного выросла, потому что он решил, что убить меня будет дешевле, чем заплатить.

— Нужно было с него что-нибудь материальное затребовать, — предложила прагматичная Марта.

— Материальное может испариться, а знания останутся с нами навсегда.

Обрадованный, что еще один вопрос закрыт, я хотел было отправиться в подвал к заветной двери, но тут как раз пришло сообщение, что император прибыл. Пришлось его дождаться. С ним появился и Ефремов, и мы вчетвером, оставив Марту в гостиной, двинулись к бывшему кабинету Вишневского.

— Что ж ты нелюбопытный такой — проворчал Ефремов, — другой бы уж на десять раз все проверил.

— А смысл, Дмитрий Максимович? Уверен, что в сейфе ничего не будет.

— Если ты так уверен, может, мы туда и не полезем? — ехидно спросил он.

— Я только за. Я бы вообще там все бетоном залил во избежание…

И не только бетоном. Я знал пару прекрасных заклинаний, уничтожающих все живое. Беда в том, что я не был уверен, что Морус — живое и даже, что он — органика, было под сомнением. Конечно, можно было бы выжечь там попросту все, и мне эта идея необычайно нравилась. Но император и Ефремов одобрят вряд ли. Да и воспоминания об оборудовании кабинета тоже убавили желание полного уничтожения.

— Захочешь — зальешь, — щедро предложил Ефремов. — Но только после того, как мы пошаримся в сейфе.

— Но до того, как вы получите возможность пошариться, вы стоите строго за мной и никуда не лезете, — предупредил я.

— Кстати, Ярослав, говорят, что твой волхв появлялся, — внезапно сказал император.

Это было совсем некстати и означало, что Валерия в том или ином виде проболталась, а значит, нужно было максимально дистанцироваться от случившегося с ней. Да, оно получилось мне даже на руку, но плюс сейчас может вылиться в большой минус в будущем.

— Ваше Императорское Величество, у меня он не появлялся. Это вам кто угодно подтвердит.

— Если никто его не видел, это не значит, что он не появлялся.

— Так-то он наверняка за мной присматривает, Ваше Императорское Величество, — согласился я. — Но видеть я его давно не видел.

Неприятный разговор закончился сразу, как мы остановились перед нужной дверью. Защита, которую я нанес в тот день и больше не обновлял, чувствовала себя превосходно и могла простоять еще десятилетия. Даже жаль ее сейчас убирать.

— Отходите от меня на пару метров, — скомандовал я и запустил сканирование. — Даниил, на тебе защита остальных.

Активировал он ее сразу, как они отошли. Сканирование не выявило ничего подозрительного, но подозрительное могут маскировать другие заклинания, поэтому я не расслаблялся. Набросил защиту уже на себя, снял блокирующие заклинания и опять отправил сканирование. Внутри все было тихо, как упорно твердили все мои органы чувств, в том числе то, что отвечает за магию. Сквозь дверь никто не пытался просочиться, поэтому я немного ее приоткрыл.

В широкую щель было видно, что Морус успел высохнуть до тонкой пленки, напрочь испортившей небольшой ковер у письменного стола. Я подцепил небольшой клочок его тела, использовал заклинание отпечатка и встроил в заклинание очищающего огня, который запустил внутрь кабинета. С этой добавкой очищающий огонь должен был уничтожить только ошметки Моруса, но, если оно прихватит что еще, я не расстроюсь. Главное, чтобы сейф уцелел.

Очищающий огонь закончил свою работу, и только после этого я раскрыл дверь пошире. Пепел после заклинания кучковался только в одном месте. Очень было похоже, что Морус сдох окончательно, не успев размножиться. Сейф уцелел, а вот ковер — нет. От ковра даже воспоминаний не осталось, видно, Морус пропитал его до основания, а отпечаток принял это за единое целое.

На всякий случай, прежде чем входить, я запустил еще одно сканирование, которому теперь точно ничего не мешало. Работали бытовые заклинания, работали охранные на шкафах, столе и сейфе, но больше ничего постороннего не было. Я повернулся к остальным:

— Вам сюда вынести?

— Зачем? — бодро сказал Ефремов. — Если там все в порядке, то я бы осмотрел сам. Вдруг что в другом месте найдется. Это же единственная его личная комната так?

— По факту он ее делил с товарищем, — не удержался я. — Но смотрите, Дмитрий Максимович, вдруг что найдете.

С Ефремовым прошел и император, хотя я бы предпочел, чтобы он ждал результатов снаружи: пусть интуиция молчала, но из того же сейфа может вывалиться что-нибудь опасное. Хорошо хоть на рожон не лез, держался в отдалении, полностью отдав исследование в руки Ефремова. Держался в отдалении и Постников, как мы это и обговаривали.

Убрать все заклинания я мог, но вместо этого предпочел посмотреть, как это делают профессионалы. Ефремов вытащил из принесенного портфеля артефакт и принялся водить им по столу, как только тот наткнулся на незакрепленный конец заклинания, сразу загудел и начал втягивать убираемое заклинание, которое от этого развеивалось на глазах. Стало интересно, можно ли таким приспособлением убрать мои — я не оставляю ничего болтающегося.

Ефремова ждало разочарование: стол оказался пуст. То есть там была канцелярия, но в таком количестве, как будто ее просто забыли при срочной эвакуации. Ни рабочих журналов, ни тетрадей с записями. Даже списка реактивов не обнаружилось. Полпачки бумаги, россыпь карандашей и скрепок — вот и весь улов.

— Я бумагу заберу, — решил Ефремов.

— Императорскую гвардию так плохо снабжают? — удивился я.

— Попробуем проявить, а не то, что ты подумал, — буркнул Ефремов.

— Они пустые, на них ничего нет, — заметил я.

— Если ты не видишь, не факт, что там ничего нет, — уперся полковник.

— Да берите, разве мне жалко?

Ефремов переместился к сейфу, и его артефакт опять загудел, снимая защиту. В этот раз он гудел намного дольше, и не зря. В сейфе нашлись более интересные вещи: и артефакты, и алхимические ингредиенты, и даже обычные драгоценности. Но все это было свалено как попало. Ефремов пошерудил внутри и вытащил блокнот, который пролистнул и положил к пачке бумаги, где его сразу же подхватил император. По мере изучения императорское лицо грустнело и грустнело, но полковник на начальство не отвлекался: он активно выгребал все из сейфа и вываливал на стол. Записей больше никаких не нашлось, и император, заложив руки за спину, принялся прохаживаться по кабинету, а полковник — пристально изучать улов.

— Так, Ярослав, — внезапно сказал Ефремов. — Вот эти два артефакта я у тебя конфискую. Под расписку, разумеется.

Я равнодушно кивнул. Оба артефакта не представляли для меня интереса: один в точности, как у Ефремова, для снятия заклинаний, а второй — для создания иллюзий. Мне они вообще не нужны, а если понадобится кому в клане, я и получше сделаю. Например, чтобы заклинания не только убирались, но и ставились на место.

— Хоть все забирайте, Дмитрий Максимович. Я их все равно уничтожу. Артефакты Вишневских я использовать не буду.

— Разобрать можно и использовать части, — предложил Ефремов.

— Не буду, — ответил я. — Забирайте. Может, еще чего нехорошего найдете.

— Ярослав, — позвал император и, когда я к нему подошел, спросил: — Ты не в курсе, что это за схема?

Рядом с вытяжкой на листе было изображено нечто с кучей стрелочек и надписей, сделанными незнакомыми значками. Хотя… С незнакомыми я поторопился. Кажется, именно ними велись записи Соколова. Но от этого ничего понятней не стало.

— Я ее впервые вижу, Ваше Императорское Величество.

— Мы ее забираем, — приказал он.

Но до того как Ефремов сорвал лист со стены, я сделал фотографию, пояснив, что это нужно для консультации с волхвом. Мол, вдруг что скажет. На самом деле я был уверен, что, если смогу разобраться в записях Соколов, то и пойму, что здесь написано. Про записи Соколова я умолчал не просто так. К гадалке не ходи — Ефремов сразу лапу на них наложит при полной поддержке императора. А это мое наследство, в котором я еще не разобрался.

В шкафах, запечатанных заклинаниями, тоже не оказалось ничего интереснее ингредиентов. Даже запрещенного ничего не нашлось, поэтому возникало подозрение, что либо тут не основное хранилище, либо Морус уже полностью выжег мозги Вишневским. Последнее предположение подтверждала свалка в сейфе. Кстати, блокнот оттуда мне скопировать не дали, Ефремов сказал, что для консультации довольно и картинки, выразил мне благодарность за содействие, сгреб все артефакты и бумаги в принесенный с собой контейнер, после чего они с императором уехали.

Глава 5

К Олегу отвез меня Серый. Теоретически можно было напрячь водителя, который у нас уже появился, но мне почему-то показалось, что при разговоре должен присутствовать кто-то еще из клана. Серый особо не возражал, он вообще в последние дни находился в приподнятом настроении. Даже то, что я отдал Ефремову все артефакты Вишневских, одобрил.

— А тебе ничуть их не жалко? — подколол я его.

— А чего их жалеть? Ты говоришь хлам, значит, хлам, — уверенно ответил он. — Таким образом, мы обменяли хлам на деньги.

— Какие деньги?

— Как какие? Бумагу тебе выдали, что их реквизировали? А за реквизированные вещи выплачивают компенсацию. Не сразу, конечно, — на этих словах он немного поскучнел. — Но все равно ты отдал ненужные артефакты, а в перспективе получишь нужные деньги.

— Разве что, — хмыкнул я.

— Кстати, я Ермолину на курсы ландшафтного дизайна записал, — похвастался Серый. — Удачно получилось, у них как раз акция со скидкой была. Мы, конечно, не бедствуем, но скидка никогда не лишняя.

— Думаешь, оно ей надо?

— Лишним не будет, — бросил Серый. — Избыток свободного времени нужно чем-то заполнять. Желательно, полезным для клана. А если увлечется, глядишь, и пойдет все-таки рост магии.

Пришлось с ним согласиться. Источник у Полины практически не рос. Я не мог с уверенностью сказать, с чем это было связано: с тем, что сестра пыталась сделать из нее увечного целители, или с тем, что сама Полина не особо усердствовала. Нет, так-то нельзя было сказать, что она бездельничала, но как-то само собой получалось, что на источник это почти никак не влияло.

Полину это расстраивало, тем более что начавший раскачку позже ее Ден внезапно уперся в свой потолок на этой Ступени, и теперь ему требовался ритуал, чтобы расти дальше. Проводить его решили сразу после второй передачи целительских знаний. Стас уже прекрасно обходился без его помощи. Даже с одной рукой он выруливал на инвалидном кресле, которое купили специально для него. Серый, правда, предлагал сэкономить и взять напрокат, но я напомнил, что у нас вскоре появится своя лечебница, в которую все равно придется покупать оборудование, в том числе и инвалидные кресла. В конце концов, сейчас использоваться оно будет не так долго: первая рука чувствовала себя как родная, а вторая пока росла.

С Олегом мы созвонились по дороге, и он встретил нас внизу. Выглядел он встревоженным и сразу пояснил почему:

— Ярослав, мне кажется, нас опять собрались обворовывать. Только в этот раз подходят куда серьезнее, проводят разведку, сволочи.

Теперь заволновался и Серый.

— Ты уверен?

— А с чего бы здесь постоянно крутиться одному и тому же мужику? — вопросом на вопрос ответил Олег. — Да еще под иллюзиями. Иллюзии разные, я когда засекал на камере, выглядывал и проверял.

— Записи показывай, — скомандовал Серый. — А вообще, Постникова надо было прихватить, но кто знал? Что тебе помешало это по телефону сказать?

— По телефону такие вещи не говорятся, — уперся отчим.

— Дурья башка, это по обычному не говорятся, а по нашему можно, его никто не подслушает, — бросил Серый. — Теперь вот придется отдельно вызванивать Постникова.

Он достал трубку, но я его остановил:

— Давай сначала записи посмотрим. Странно, что разведку производит только один.

— Может отправили, кого не жалко? — предположил Олег. — Мне бы его жалко не было.

Характеристика это была так себе, поскольку ему не жалко было бы любого, покусившегося на его установку.

— Кого не жалко, отправили бы воровать, — не согласился я. — А на разведку нужно отправлять того, кто с этим хорошо справится.

Комп, на который велись записи с камер, стоял в ученической, теперь уже точно бывшей, и вскоре мы смотрели записи. Мужика я узнал сразу: это был тот самый, который пытался выдать себя за Варсонофия и который сбежал сразу, как я ему указал на некачественность личины. Но я бы и без того не поверил в случайность его появления — по записям создавалось впечатление, что он каждый свободный час тратил на слежку. Почему каждый свободный? Потому что появлялся он не ежедневно и проводил не фиксированное время рядом.

— Я его засек совершенно случайно, — тем временем возбужденно говорил Олег. — Клиент пришел, а в зону камеры попал этот типчик. Я пациента обработал и отпустил, а сердце-то не на месте. Запомнил, что если кто появляется с личиной, жди беды. Вот и просмотрел записи за несколько дней. И за голову схватился. Потому что выходит, что нашу квартиру уже давно пасут.

— Эта рожа мне знакома. Он ко мне приходил, давно уже, — сказал я. — Пытался выдать себя за волхва.

— Зачем? — опешил Серый.

— Понятия не имею. Я его сразу раскрыл, о чем сказал, вот он и сбежал.

— Задержать надо было, — возмутился Олег. — Получается, он и внутри что-то успел рассмотреть?

— Внутри он ничего не мог рассмотреть. Не переживай.

— Я не могу не переживать, у меня тут Вера, — ответил он. — А в квартире этой то и дело какая-то ерунда происходит. То воры, то шпионы…

— Переезжайте в поместье. Там людей много, посторонние не приходят, защита опять же, — вмешался Серый. — Для вас там все готово.

— Вера не хочет, — коротко ответил Олег.

— Почему? — удивился я. — Вроде все обговорено было.

— Она считает, что не потянет управление столь большим домом, — пояснил Олег. — Ей это неинтересно, понимаешь, Ярослав?

— Понимаю, — согласился я. — Еще как понимаю. Мне тоже много чем приходится заниматься, что мне неинтересно. Но от мамы этого не требуется. Не хочет — не будет заниматься.

— Да? — задумчиво протянул Олег. — Тогда стоит об этом сказать Вере, а то она накрутила себя.

К маме я поднялся, чувствуя некоторую неловкость, потому что общались в последнее время мы исключительно по делу, у меня иной раз времени не было даже поговорить по телефону.

— Ярослав? — обрадовалась она. — Когда ты пришел?

— Да вот только что, — ответил я и сразу перешел к делу: — Мам, Олег говорит, что ты не хочешь заниматься домом. Это вообще необязательно. Более того, я на это и не рассчитывал, потому что знаю, что тебе скоро будет не до того. Сестра родится и потребует внимания. А в поместье уже полностью налажен быт, там целители, которые за тобой присмотрят. Тебе же это не лишнее?

— Не лишнее, — улыбнулась она. — Понимаешь, Ярик, я привыкла к более скромной жизни, меня пугают такие изменения. Мне нравится эта наша квартира, хотя временами в ней бывает почему-то неуютно.

Вылезшая из стены рожа духа-хранителя намекала на то, почему бывает здесь неуютно. Был он сыт и в пополнении энергии нуждаться еще долго не будет, но духи — такие существа, которые никогда не отказываются пожрать про запас, поскольку это их единственное развлечение. Энергия и эмоции — вот и все, что у них остается в их псевдожизни.

Разговаривая со мной, мама делала бутерброды с большим запасом: не только для меня, но и для Серого, который тоже поднялся и, хоть и присоединился к нам за столом, но пока молчал.

— Тебе и там понравится, мам, — возразил я. — И там ты себя чувствовать неуютно не будешь. Уверяю тебя.

— И все же мне кажется, что мне лучше остаться здесь — упрямо возразила она. — Чтобы тебе не мешать, понимаешь? Мне не место там. Совсем не место. Какая из меня мать главы клана, сам подумай?

Создавалось впечатление, что либо Валерия с ней пообщалась, либо в результате встречи с родителями Кирилла у мамы всплыли все комплексы, которые у нее были и раньше, но которые удалось приглушить.

— Мам, что за ерунду ты несешь? Все, что я делаю, я делаю в том числе для тебя. Ты мне не мешаешь, ты меня вдохновляешь, понимаешь разницу? Не надо мне говорить, что ты не чувствуешь себя в роли матери главы клана. Ты и есть она, нравится тебе это или нет. Поэтому давайте с Олегом собирайтесь и поехали.

— Но Олегу будет неудобно сюда ездить, — сделала она последнюю попытку.

— У Олега скоро пойдет стройка, которую ему придется контролировать, — наконец подал голос Серый. — И она граничит с поместьем. Это ему отсюда будет неудобно ездить. А после завершения стройки его стоматологический кабинет вообще туда переедет. Вера Андреевна, а какой у нас парк будет по весне, вы не представляете. В нем гулять будет одно удовольствие. Им скоро Полина начнет заниматься. Вот как раз и посоветуете что-нибудь.

— Да какой из меня советчик? — рассмеялась мама. — У меня даже дачи никогда не было. На комнатные цветы и то времени не хватало

— Вместо дачи будет целый парк, — заявил Серый. — А цветами хоть весь особняк заставьте. Хотите, Вера Андреевна, вообще всю оранжерею под вашу коллекцию орхидей отведем?

— Какую коллекцию орхидей? — испугалась мама.

— Которую вы заведете. — Серый посмотрел на испуганное мамино лицо и сразу поправился: — Если захотите, конечно. Не захотите, так у нас есть кому заниматься.

На мой взгляд, орхидеями у нас точно заниматься никто не будет, но Серый никак не мог решить, что лучше всего размещать в восстанавливаемых оранжереях, и временами его несло на крыльях мечты. Почему в этот раз она воплотилась в орхидеях, не ответил бы и сам Серый.

— Мам, не занимайся ерундой и переселяйся, — решил я. — Зачем мне вообще такое огромное жилище, если там не будет тебя? И видеться, опять же, будем чаще.

Так-то я понимал, что основной причиной нежелания мамы переезжать было то, что мы с Лазаревыми стали частенько общаться, а ей неприятно встречать тех, кто в свое время выбросил нас из своей жизни. Но это был такой страх, который нужно преодолеть в самом начале: не дело лелеять подобные комплексы. Да моя мама в тысячу раз лучше, чем эта крыса Валерия, и заслуживает куда большего. Она просто сейчас займет свое место.

— А еще, Вера Андреевна, вы проследите, чтобы он завтраки-обеды-ужины не пропускал, — ехидно сказал Серый. — А то у него бывает, забегается — и все, без ужина.

— Тощим он не выглядит, — критически сказал Олег, который забеспокоился, что если мама начнет уделять мне больше внимания, то за его счет.

— Это пока, — возразил Серый. — У него еще отсюда жировые запасы были. Но сейчас он их истратит и…

— Я их как раз сейчас восполню, — заметил я, схватил бутерброд и дальше говорил уже невнятно. — Олег, мама, собирайтесь. Переезжаете сегодня.

В уговоры включился и Серый, и отчим, мама поняла, что с нами спорить бесполезно и отошла надеюсь, собираться, а не прятаться, а Олег спросил:

— А что с установкой? Боюсь, ее без присмотра того, стырят. А так хоть полицию вызову.

— От жеж странный человек, — вместо меня ответил Серый, который уже тоже вовсю жевал. Да, еду, приготовленную Ольгой Даниловной. — Ты думаешь, что-то сделаешь, если ее будут тырить при тебе? Если охрану Ярослава пройдут, то там будут такие серьезные люди, что ты не то что полицию не вызовешь, ты даже вякнуть не успеешь. А если еще Вера Андреевна пострадает?

Олег задумчиво поскреб щеку и посмотрел на комнату, куда ушла мама. Установка была ему дорога, но супруга, судя по всему, дороже.

— Я сигнализацию поставлю на проникновение, — предложил я. — Раньше смысла не было, ты все равно сообщал, да и не лез почти никто, а сейчас мы можем преступников обнаружить слишком поздно и объясняй потом, почему они высохли.

— А могут высохнуть? — внезапно заинтересовался Серый. — Я недавно видел аукцион по продаже мумии.

— Ты на что толкаешь главу клана? — возмутился Олег. — Это однозначно тюрьма.

— Так я только на случай, если вовремя не проверим, — сразу дал задний ход Серый. — Мумия все равно появится…

— Значит, нужно, чтобы не появлялась, — сурово сказал Олег. — Ты вообще думай перед тем, как говорить. Деньги деньгами, а Уголовный кодекс нарушать нельзя.

— Вообще-то мы будем в своем праве, потому что это, — Серый обвел руками вокруг себя, — собственность клана, при покушении на которую мы имеем права жестко реагировать.

— Но не продавать потом трупы, — сухо сказал Олег. — Все трупы должны сдаваться в полицию.

По виду Серого стало понятно, что Олег только что жестоким образом обломал бизнес-план, точнее один из, которые у нашего финансового директора генерировались при каждом удобном случае. Сейчас как раз был такой, удобный.

Дух-хранитель тоже загрустил, хотя разговор понимать не мог. Наверное, в том, что ему заменяло душу, нашли отклик хищные наклонности Серого, очень сильно прозвучавшие в его словах. Строго говоря, Серый больше жаждал наказать тех, кто покусится на наше, чем получить прибыль.

— Олег, шел бы ты тоже собираться, — страдальчески сказал он. — А то Вера Андреевна может забыть что-нибудь важное.

— Ага, — подхватился я. — А я как раз сигналку поставлю, свяжу с базой, чтобы мне сразу сообщалось.

— А я копию записи сделаю, — решил Серый. — Постникова ты вызывать не хочешь, но показать ему надо.

Этим мы и занимались, пока Олег таскал сумки с вещами, которые мама посчитала самыми необходимыми. Я еще прихватил из сейфа записи Соколова, решив перенести их к себе поближе, чтобы, если у меня появится достаточно свободного времени, сразу взяться. Все из сейфа я выгребать не стал — как-никак, дополнительная рабочая площадка, пусть такой и остается на случай, если нужно будет что-нибудь срочно сделать.

Выехали мы на двух машинах, поэтому я невольно постоянно оглядывался, отслеживая, чтобы отчим с мамой не отстали. Все-таки непонятный мужик встревожил не только Олега, но и меня. Я и тогда не понял, чего ему от меня нужно было, а уж теперь, когда меня в этой квартире вообще практически не бывает, выходит, что его интерес в чем-то другом.

Поэтому, как только мы доехали, я убедился, что процесс заселения мамы с отчимом пошел, и отправился к Постникову. Серый ко мне присоединился. Нашли мы нашего безопасника на третьем этаже у Стаса, вместе с ними был и Ден, который активно участвовал в разговоре.

— Даниил, дело есть, — с порога сказал Серый. — Секретное.

— Нужно тебе рабочий кабинет организовать, — спохватился я.

— Как в подвале почистишь пару комнат, из них выберу, — не стал он отказываться. — На тот, где были сегодня, не претендую.

Пока мы прошли в комнату, занятую Постниковыми, которые так и не переселились на второй этаж, хотя я им и предлагал. Серый даже как-то высказал предположение, что торчат там они исключительно ради хороших отношений с кухаркой, на что я заметил, что у Постниковых интересы могут сильно отличаться от его.

— Что случилось? — спросил Постников, как только поставил защиту от прослушивания.

— Около квартиры шарашится странный мужик. Олег уверен, что по нашу душу. — Серый вытащил флешку, на которую копировал видео с камер, и протянул ее и листочек с тщательно выписанным Олегом временем, когда тот отметил появление. — Шарашится под личинами, но у нас-то артефактные камеры, показывают все как есть. И к Ярославу он один раз подходил, пытался выдать себя за его учителя Варсонофия. — На этих словах Серый героически удержался от смешка, хотя я прям почувствовал, как ему хочется заржать. — Ярослав его тогда даже не задержал.

Постников запустил видео и принялся изучать потенциального преступника. Он увеличил изображение и рассматривал физиономию лже-Варсонофия довольно долго.

— Я точно его никогда не видел — наконец сказал он. — Ни вживую, ни на фотографиях.

— То есть он неклановый? — уточнил Серый?

— То есть он не попадал ни в зону интересов Баженовых, ни в зону моих интересов, — пояснил Постников. — Он может быть клановым, но из тех, кто раньше не появлялся в столице. Хотя мужик уже хорошо поживший, должен был хоть где-то засветиться. Магов-то не так много на самом деле. Или он артефакт личины использует?

— Абсолютно точно нет, личина у него была не артефактная, когда мы столкнулись

— И раньше ты его не видел? Точно не видел?

— Я бы запомнил. У меня хорошая память на лица, а этот не сказать, что с толпой сливается.

— Я бы предположил, что был знаком с Соколовым и хочет что-то получить из квартиры, — внезапно сказал Серый.

— Скорее, он хочет опять пообщаться с Ярославом, — возразил Постников. — Он не похож на тех, кто ищут слабые места, а вот на того, кто чего-то дожидается…

— Тогда разберемся с передачей заклинаний и там пару дней поживу, — предложил я.

— С подстраховкой, — сразу уточнил Серый.

— Разумеется, — подтвердил Постников.

На этом мы и остановились.

Интерлюдия 2

В спальню внука Мальцев-старший вошел без стука, но и если бы постучал, ничего не изменилось бы: Андрей спал так, что чтобы его разбудить, деду пришлось сдернуть одеяло и гаркнуть:

— Андрей, твою мать, харе дрыхнуть! Середина рабочего дня, бестолочь!

Внук приподнял растрепанную голову, на которой отпечатались все складки наволочки, и попытался сфокусировать взгляд.

— У, как все запущено, — проскрипел Мальцев-старший. — Пить не бросишь — наследства лишу. Хотя зачем тебе мое наследство, все равно детей не будет… Решено, все Дианке завещаю, от твоего отца толку нет, а из нее может что и выйдет.

— Дед, да не пил я почти, — хрипло выдавил Андрей. — Понимаешь, ко мне приходил Варсонофий. И все.

В комнате воцарилось молчание, воспользоваться которым Андрей не успел, хотя и попытался, закрыв глаза и уложив голову на подушку.

— Что все? — осипшим голосом спросил Мальцев-старший. — Под корень все? Андрюша, как же так?..

Эти слова вызвали панику у не совсем проснувшегося Андрея, который тут же полез проверять, осталось ли что-то.

— Тьфу на тебя, дед, напугал. На месте все.

— Это на меня тьфу? — разозлился Мальцев-старший. — Ты два слова связать не можешь, а потом деда оскорбляешь? Говори толком, что там было с Варсонофием, пока я сам тебе все под корень не отодрал. Все равно не пользуешься.

— Так в том-то и дело, что пользуюсь, — Андрей расплылся в улыбке. — Все, ограничений больше нет. Я всю ночь проверял.

Ожидаемой радости от деда не последовало.

— На ком ты проверял, горе наше? — вкрадчиво поинтересовался он. — Не боишься опять вляпаться в кого-нибудь под ненужной защитой?

— На самых безопасных кандидатурах, которым не светит оказаться под покровительством волхвов. Всю ночь проверял.

Андрей понял, что уснуть ему уже никто не даст и с неохотой поднялся с кровати. Да и лежать перед нависшим над ним злющим дедом было страшновато.

— То есть ты всю ночь провел у шлюх?

Андрей и не подумал смущаться.

— Ну да. Должен же я был убедиться…

— Ты работать, придурок, должен, а убеждаться ты должен на Ждановой, а не на шлюхах. От ведь дали боги балбеса.

— Да ну ее, эту Жданову, — буркнул Андрей. — Не самая лучшая партия.

— Да ну? А за кем еще столько дадут, не подскажешь? Не самая лучшая партия, видите ли. Сказал бы честно, что девицу не впечатлил и сейчас боишься опять опозориться.

— И это тоже. Но дед, женятся не только ради приданого, а ради будущих детей. А Жданова сидит на наркоте, и, похоже, давно.

— Врешь ведь, Андрюша, — почти ласково сказал Мальцев-старший. — Мне бы Пашка непременно донес, ежли б такое было.

— Шифруется она хорошо. Но я своими глазами видел.

Мальцев недоверчиво прищурился.

— Своими глазами, говоришь? Проверим. И ежели выяснится, что врешь, поскачешь к Ждановой, как миленький. Когда еще такой вариант подвернется?

— Я и получше предложить могу.

— Например?

— Светлана Туманова.

Мальцев-старший зло засопел.

— От шустрый ты какой. Ваньке в зятья метишь, да кто тебя туда допустит? И Светка сущее дите для тебя. Она ж Дианке ровесница, а тебе вот-вот тридцатник стукнет.

— Девочки часто влюбляются в старших братьев подруг, — намекнул Андрей.

— Не нужна Дианке такая подруга, — набычился Мальцев-старший. — Нечего Светке у нас в доме делать. Я так сказал. Короче, балбес, хватит болтать не по делу, быстро умываться — и на работу. Там договор тебе ждет на подписание. Важный, не абы что.

— Дед, а ты все-таки подумай над моей идеей, — перед тем как идти в ванную, сказал Андрей. — Уровень магии у членов императорской семьи держат в секрете, но у Тумановых слабых магов не бывает.

Мальцев недовольно кхекнул и ушел, а Андрей закрыл за собой дверь и уставился в зеркало на слегка опухшую физиономию. Жениться он не хотел, но если деду что-то втемяшивалось в голову, переубедить того было почти невозможно. Поэтому план Андрей составил еще вчера, практически идеальный: если идея породниться с императором западет в дедову голову и немного там задержится, можно отложить этот вопрос года на три. Делать вид что активно за кем-то ухаживает, у Андрея получалось прекрасно. Правда, всегда оставалась опасность, что на ухаживания ответят взаимностью, но тогда можно будет придумать что-то еще.

Глава 6

До встречи с Дамианом я решил открыть еще пару комнат в подвале, чтобы Постникову было из чего выбирать. Занимался я не один, меня подстраховывали и Серый, и Постников, хотя я бы прекрасно обошелся и без них. Но на Постникова Морус произвел столь убойное впечатление, что он начал подозревать в каждой запечатанной комнате по еще одному. Я был уверен, что несколько Морусов на одной территории не ужились бы, о чем ему сразу сказал. Постников заинтересовался, когда я стал таким знатоком Морусов. Серый тоже сказал, что нельзя быть таким легкомысленным. Пришлось брать обоих.

Так-то я сканировал каждую комнату перед тем, как снимать с нее защиту, а уж как выглядят на магическом плане Морус и его производные, я буду помнить всю свою сознательную жизнь. Так вот, в доме ничего похожего пока не встречалось. И вообще, сканирование не показывало ровным счетом ничего странного. К примеру, в той комнате, перед дверью которой мы стояли, были только дополнительные защитные чары. Так что я без колебаний подцепил те, что не позволяли открыть дверь, развеял и заглянул внутрь.

Комната при сканировании казалась маленькой, поэтому я не был готов к тому, что она будет полностью забита книгами. Стеллажи стояли так, что между ними можно было только протискиваться, а защитные чары, которые я уловил через дверь, относились к отдельным книгам.

— Ого! — восхитился Серый, который незаметно оказался совсем рядом. А ведь я им сказал держаться в отдалении.

— Блин! — экспрессивно выдал Постников. — Это ж теперь все каталогизировать.

— Так это замечательно, — заулыбался Серый, — что есть чего каталогизировать.

— А если там запрещенка?

Серый повернулся к нему и уставился с искренним возмущением.

— Дань, так-то у всех кланов в библиотеках есть запрещенка, на это давно сквозь пальцы смотрят. Или ты предлагаешь все сдать Императорской гвардии?

— В идеале бы да, — намекнул Постников. — Мы и так под контролем, как правообладатели Вишневских.

— То, что было у них, наше, — непреклонно заявил Серый. — На черном рынке запрещенка очень даже ценится.

— А потом то, что ты продашь, против нас и обернется, — заметил Постников. — Нет, Серег, такое продавать нельзя.

— Может, здесь запрещенки и нет, — вклинился в разговор я, — а вы уже решаете, что с ней делать.

— Ну да, — насмешливо кивнул Серый. — У Вишневских — и вдруг нет? А Мальцев им подшивку «Кланового вестника» продал, а экранировал, чтобы по листку не рассыпалось.

— Предлагаю запечатать, — сказал Постников. — Разбираться с книгами сейчас некому, необходимости в срочности тоже нет.

Мне же, напротив, библиотека была интересна, поскольку наконец появлялась возможность сравнить свой уровень с местным. Кроме того, был еще один тонкий момент.

— Как сказать, — задумался я. — С Вишневскими трагедия случилась после посылки, предположительно, от Мальцевых. Узнать бы, что такого Игнат Мефодьевич отправил. Сам он утверждает, что с Вишневскими был на ножах, поэтому не торговал.

— Это лишнее подтверждение тому, что здесь могут быть опасные заклинания, которые нельзя использовать, и что лезть туда без подготовки не стоит.

С этим я был согласен. Стояли мы на пороге, и никто не рвался внутрь. То, что на некоторых книгах были дополнительные заклинания, могло говорить как о защите от чрезмерного любопытства семьи Вишневских, так и о защите семьи от книг. Ибо в моем прежнем мире были такие экземпляры с наведенными чарами, которые не просто могли за себя постоять, а испепелить нарушителя. Но что-то по этой библиотеке можно было выяснить и сейчас.

Не заходя, я щупом подтянул гроссбух, лежащий на конторке и наверняка содержащий список книг. Стоило раскрыть, и я сразу убедился в собственной правоте. Единственно, в глаза сразу бросилась строка, зашифрованная, причем теми самыми закорючками, которые мне уже попадались дважды. А значит, можно было соотнести зашифрованное название и книгу, стоящую на полочке. Возможно, не сразу, ну так и количество книг ограничено. А еще получалось, что Соколов каким-то образом был связан с Вишневскими. Поспрашивать Ефремова, что ли?

Дверь я запечатал, а талмуд, раскрытый на странице, где была строка с закорючками, протянул Постникову.

— Видел такие символы раньше?

— Не попадались.

— Придется расшифровывать. Подозреваю, что как раз запрещенные книги ими записаны.

— Постараемся, — ответил он, с интересом разглядывая неизвестные символы. — По времени ничего не скажу, потому что язык может быть какой угодно, вплоть до мертвых или выдуманных: кланы с историей этим часто грешат. А народу у нас не сказать, что много: с улицы на такую работу не возьмешь, а из кланов с таких должностей обычно ногами вперед уходят и никак иначе. Придется свои кадры выращивать. Кстати, у тебя планы на Дена какие?

— Пока никаких. Как маг он слаб, и интерес к магии умеренный, но выполняет все точно и аккуратно, так что думать надо. Но пока же не горит. А что?

— Хотел его к себе забрать, если ты не возражаешь. У парня явный талант в вопросах анализа данных. И ему это точно интересно. На полную катушку я его загружать, разумеется, не буду, но задания будет получать регулярно. К расшифровке, опять же, подключу, у него временами весьма нестандартные подходы.

— Если он захочет, не возражаю, — решил я. — И вообще, поищите в сети эти символы, вдруг что найдется. Мне кажется, их не только Вишневские использовали.

— Кажется или что-то знаешь? — проницательно спросил он.

Делиться дневниками Соколова я был не готов даже с Постниковым, почему-то они мне казались личными, касающимися только меня, в отличие от списка книг.

— Или что-то знаю, но в расшифровке это тебе никак не поможет, разве что могу еще схему подбросить из кабинета Вишневского, там эти символы тоже есть. Император саму схему забрал, но я успел сфотать.

Я перешел к следующей двери и запустил сканирование. Помещение тоже было небольшим, но без дополнительных охранных заклинаний внутри и без всяких подозрительных странностей. Защиту я снял и осторожно приоткрыл дверь.

— Читальный зал? — уточнил Серый, который опять подошел слишком близко.

— Похоже на то. Наверное, у части книг ограничение по расстоянию, на которое их могли уносить — предположил я.

В комнате находились несколько столов с удобными креслами. Книг или другой литературы не было видно. Я запустил еще одно сканирование, но оно ничего подозрительного не обнаружило.

— Пойдет? — уточнил я у Постникова.

Прежде чем ответить, он зашел в комнату, что сразу активировало освещение, и осмотрелся.

— Подойдет, — решил он.

— Вот и славно, — обрадовался я. — Тогда пока забиваем на остальные.

Закончили мы вовремя, потому что буквально через полчаса пришел вызов от Дамиана, мы только успели расположиться в гостиной с зельем восприятия наготове. Марта немного нервничала и, похоже, жалела, что столь опрометчиво согласилась, но в отказ не пошла, опустошила бутылек, как только я сказал, и храбро нырнула в снохождение. Постников последовал за ней, я выставил над нами защиту и тоже нырнул, подхватил их обоих и вывел к Дамиану.

Сегодня он себя старательно приукрасил и выглядел как божество, сошедшее с небес. Даже подсветку желтым слепящим светом не забыл и иллюзию развевающихся одежд. Пришлось сразу выдать ему встречный свет, чтобы у него не было возможности подготовить неприятные сюрпризы незаметно, а заодно я смог рассмотреть его самого и тех, кого он с собой привел. Внешне Дамиан себе изрядно польстил, добавил мужественности лицу и убрал нависающее пузо, с которым он почти расстался, когда попал под проклятие, но которое к нему вернулось, как только проклятие удалось нейтрализовать. Во всяком случае, в прошлую нашу встречу пузо было при Дамиане. Или Дамиан при пузе.

А вот его спутники меня изрядно порадовали. Точнее, не оба, а тот самый маг, что отказался выдать свой секрет и мне, и моему учителю. Второй приведенный, вроде бы был главой императорской кухни, но в этом я не был уверен, может, и одним из ведущих поваров: как-никак, пожрать Дамиан любил и не ограничивал себя в поварах, среди которых были как те, что использовали магию, как и те, что магами не являлись. И кто из них кто, я никогда не интересовался.

Дамиана встречный свет несколько выбил из образа, он растерял высокомерие, зато наглость его никуда не делась.

— Какая с тобой красотка, — причмокнул он. — Смотрю, Мальгус, ты неплохо устроился.

Постников тут же напрягся, почувствовав опасность для жены. И это мне урок: нужно для охраны брать кого-то, не связанного чувствами с охраняемым. Марте реально сейчас ничего не грозит, а вот отвлекаться на нее Постников будет больше, чем следует.

— На красоток любуйся у себя, — бросил я. — Мы по делу. Давайте начинать, чтобы как можно скорее разбежаться.

— Все торопишься жить, Мальгус, — усмехнулся Дамиан. Но смотрел он не на меня — на Марту. И то правда, мне на нее тоже было куда приятнее смотреть, чем на типа, которого я считал другом. — И это правильно: никогда не знаешь, когда жизнь подойдет к концу.

— Зря я помог тебе с проклятием. Глядишь, твоя бы уже закончилась.

Дамиан скривился. Напоминаний о том, что он кому-то за что-то должен, он никогда не любил. А тут даже не за что-то, а за спасение жизни.

— Приступайте к обучению, — коротко бросил он своим подчиненным, и те вышли вперед.

— Разве можно все передать за столь короткое время? — сразу вылез вперед мастер кухни. — Моему делу учатся годами, если не десятилетиями.

— Основные приемы передашь, дальше будут крутиться сами, — ответил Дамиан, не отвлекаясь от разглядывания Марты. — Не наша проблема. Хотя, если прекрасная дама выразит желание продолжить обучение, мы можем пойти ей навстречу. На определенных условиях, разумеется.

Он плотоядно ухмыльнулся, и было в его взгляде что-то такое, что Постников даже шаг вперед сделал. Пришлось его одернуть.

— Нам хватит того, что успеют передать, — отрезал я. — Дамиан, не наглей.

Марту с ее нынешним наставником пришлось отгораживать от посторонних глаз мне: передаваемые заклинания были не секретные, но слишком сильным оказалось внимание посторонних, не вовлеченных в процесс. Дамиан разочарованно скривился, а я пошел к своему учителю.

Тот отгородку поставил сам и ворчливо сказал:

— Добился-таки своего.

— Не переживайте, конкуренцию вам не составлю. Ваша методика уйдет в другой мир, а я никогда не вернусь в ваш.

Хотя насчет последнего я сомневался: желание пробиться и разобраться с Дамианом лично, когда истечет срок клятвы, было очень сильным.

— Приемлемо, — согласился маг. — Что-то такое я подозревал. Тебя же казнили по ложному обвинению?

— Чем меньше мы будем говорить на посторонние темы, тем больше вероятности, что вы не окажетесь на эшафоте, — намекнул я.

— Ты прав, — усмехнулся он.

Нужную технологию он передал быстро, добавив к ней бонусом еще немного ювелирных приемов, которые сильно облегчают жизнь мага-артефактора, работающего с драгоценными металлами и камнями.

— Айлингу повезло с учеником, — сказал он на прощание. — То, что я отдал тебе, мне больше передавать некому.

— Благодарю вас, — я церемонно поклонился. — Вы прекрасный учитель.

Когда мы вышли к остальным, Дамиан сразу подозрительно уставился на лицо мага: не узнал ли тот чего лишнего, поэтому я сразу отвлек внимание на себя:

— По этому пункту ты рассчитался, Дамиан. Я бы даже сказал — более чем, но ты сразу начнешь увиливать от выплаты остальных долгов.

— Я клятву дал, — напомнил он.

Отвечать, что он только и делает, что пытается эту клятву обойти, я не стал, потому что он это прекрасно знал сам.

Вторую пару пришлось подождать, все это время Дамиан молчал и злился, явно себя накручивая. Впрочем, злость с его лица сразу ушла, как только он увидел Марту.

— Мальгус, ты не представил свою спутницу.

— Обойдешься. Вы сегодня виделись первый и последний раз, — отрезал я.

— У меня есть для нее предложение, — Дамиан облизал губы. — От которого она не сможет отказаться.

Чувствуя, что еще немного — и Постников взорвется, я быстро потащил на выход его и Марту, немного заторможенную из-за обилия полученной информации, которой нужно еще уложиться.

— Вот ведь мерзкий тип, — бросил Постников, когда мы уже были в реале. — И почему мне кажется, что его предложение неприличное?

— Потому что оно неприличное, — сообщил я. — В снохождении тоже можно заниматься сексом, и эмоции там несколько другие, отличные от реала.

Постников явно встревожился, посмотрел на жену, которой до нашего разговора пока дела не было, и сказал:

— Как-то не так я себе волхвов представлял…

— А он не волхв. И предвосхищая твой вопрос. Ни до тебя, ни до Марты он не доберется никогда.

— Это точно? А то, смотрю, ты к нему под личиной приходил, а мы как есть. И называл он тебе другим именем.

— Нас познакомил учитель, и Дамиан меня видел только таким. Приди я к нему в этом виде — не узнает, — пояснил я. — Теоретически в снохождении, если не ставить защиту, можно встретить другого мага, который этого тоже не делает. Но практически Дамиан никогда не полезет туда без защиты, да и тебе я бы не рекомендовал этого делать, потому что всегда есть шанс налететь на более сильного мага и уйти на перерождение. Есть такие путешественники, которые высасывают всех встречных.

— Зачем?

— Продлевают жизнь, расширяют источник. Иногда разживаются новыми заклинаниями. Последнее редко, потому что обычно о защите забывают ученики в самом начале обучения, а намеренно не ставят такие же поглотители. Схватка их друг с другом не предсказуема, поэтому чаще всего не начинается.

— Так. Считай, что ты меня напугал. Почему же маги пользуются таким опасным способом?

— При разговоре двоих кто-то еще может присутствовать, только если его позовут. Через защиту поглотитель не пройдет. Да конкретно ты, Даниил, скорее всего, с ним справишься. Главное — не пропустить атаку.

Я понимал, что рано или поздно Постников все равно сложит два и два, не такое это сложное действие, и поймет, что я пришел из другого мира, но все равно признаваться ему не собирался. А вот подтвердить, когда он спросит, — подтвержу.

Глава 7

Марту Дамиан из головы не выбросил. Похоже, посчитал моей любовницей, иначе не могу понять, почему его так заклинило на девушке. Все то время, что шло обучение целителя, он донимал меня расспросами и намеками, что за тесное общение с данной особой готов выполнить какую-нибудь мою прихоть. Ну и Марте досыпать знаний по той же кулинарии. Признаться, то, что ей передали, никого не впечатлило. Как пояснила сама Марта, дали ей то, что считается базой и на что набирается уже все остальное, в том числе интересные рецепты. Саму ее эта область не сильно заинтересовала, но передавать пока было некому.

И я бы решил, что Дамиана просто зациклило на желании обладать моей девушкой из другого мира, но к Полине он отнесся совершенно равнодушно, что значило, что запал он на конкретную особу. Настолько запал, что переводил на нее разговор при каждом удобном случае, даже не выказывая отвращения от того, что ему приходится со мной общаться. А в конце разговора с тяжелым вздохом заявил, что готов пару занятий Марте предоставить безо всякой оплаты. В качестве комплимента ее неземной красоте.

Я сухо сказал, что буду иметь в виду, и вывел своих из снохождения. Про предложения Марте даже говорить не стал: не столь интересные знания ей предлагаются, чтоб подвергать проверке терпение Постникова, который после того раза дергался при одном упоминании о Дамиане.

Целительство передавалось Эмилю, они с Леонидом в конечном итоге подбросили монетку, потому что решить иначе не смогли. Но Леонид расстроенным не выглядел. Сейчас он как раз хлопотал над другом и Полиной, которую тоже решили отправить в сон, а то уж больно неадекватно она выглядела. Полюбовавшись на спящих, за которыми велся непрерывный присмотр, я предложил Серому выполнить наш план и проехаться до квартиры. Он согласился, но захватил ещё и Постникова. Наверное, тот придавал уверенность нашему финансовому директору.

Приветствовал нас только дух, по кислому виду которого стало понятно, что никто не пытался залезть и даже близко не подходил к квартире. У Олега на сегодня пациенты уже закончились, и он давно уехал, так что мы остались втроем, если не считать духа, который всячески намекал, что ему неплохо было бы подкрепиться. Поскольку вид он имел упитанный, а перекормленный дух не так хорошо охраняет, как недокормленный, я его шуганул, сказал Серому, что они с Постниковым могут заниматься чем хотят, главное — чтобы меня не забыли позвать, если появится подозреваемое лицо.

Затем я заперся в лаборатории, решив, что раз уж выпала возможность спокойно посидеть, то нужно сделать хотя бы часть заказов, в том числе — для Баженовой. Золотая женщина, приструнила мужа, заставила его нам выплатить компенсацию. Что там с ее братом, недоумком Склянкиным, я не знал, но вряд ли его отпустили. Сысоев точно еще сидит, поскольку от него ко мне наведывались, пытаясь прощупать почву, а не подпишет ли кто у нас отказ от претензий. Помогло бы это им не сильно, и только финансово, потому что основной упор делался на покушение на императора, а мы уж так, прицепом, шли.

Проработал я до позднего вечера. Вышел, когда зверски захотел жрать.

— Появлялся, — сразу обрадовал меня Постников.

— Почему не позвали?

— А смысл? Он близко не подходил. Я хотел проследить, но он сразу хвост сбросил.

— Я же тебе показывал правильное заклинание личины, — раздосадованно бросил я. — Нужно было под ней.

— Не в личине дело. Я вообще под невидимостью вышел, — пояснил Постников. — За угол завернул — а того типа и след простыл. И ауру его засечь не удалось — слишком далеко был. Но точно он. Ещё вон в том доме, — он кивнул на соседнее здание, — размещен пост постоянного наблюдения. С оптикой сидят.

— И чего высиживают, непонятно, — хмыкнул Серый. — У нас через окна ничего не увидишь. Да и через стены тоже, как ни пробуй.

В этом он был прав. От нас сквозь окна было все прекрасно видно, но то, что делалось у нас, не разглядел бы никто ни с заклинаниями, ни с артефактами. Разве что вскрыл бы мою защитную сеть? Так ко мне сразу же пошел бы сигнал.

— Они связаны с тем типом?

— Скорее всего, нет, — чуть задержался с ответом Постников. — Тот бы не стал подставляться. Я сейчас пытаюсь выяснить, кто за нами наблюдает, но официально там никто квартиру не снимал.

— Пойдем так проверим? — предложил я. — Войдем в квартиру и посмотрим.

— Это незаконно, — намекнул Серый.

— Наблюдать тоже незаконно. Вмешательство в частную жизнь, и все такое… — ответил я. — И если они не узнают, что мы входили, не будет возможности что-то нам предъявить.

Серый недовольно бросил:

— Мы законопослушный клан. Нам проблемы с полицией не нужны.

— Можно подойти совсем близко и послушать… — предложил компромиссный вариант Постников.

— Если только недолго, — согласился я. — Будут долго молчать — заходим и выясняем сами.

— Общение с Глазом на тебя плохо повлияло, — проворчал Серый. — Мы верхушка клана. Что за глупые силовые акции с нашим участием?

— Почему силовые? Никто с ними драться не собирается. А ты вообще остаешься здесь и прикрываешь наше отсутствие.

Набросить невидимость на себя и Постникова много времени не заняло. Когда мы растворились в воздухе, Серый только сказал, чтобы мы не забыли выложить телефоны и долго не задерживались.

— Я полог от прослушивания поставлю.

— Разве что. — Серый нас не видел, но неудовольствие транслировал изо всех сил сразу во все сторону, чтобы наверняка в нас попасть. — И будьте осторожны, а то ты, Ярослав, все время на рожон прешь.

Завидовал, наверное, что не берем, потому что если мне хотелось размяться после многочасовой работы, то и они тут засиделись, иначе Постников бы не согласился на мою авантюру.

Народу на улицах было мало, поэтому до соседнего дома мы добрались быстро. Постников заранее определил, какая квартира нужна, и вскоре мы стояли у двери. Я отправил сканирование и обнаружил знакомую ауру.

— Там Глазьев, — коротко бросил я.

— Который?

— Роман. Не только он, но еще двоих я не знаю.

— Значит, глазьевские…

На квартире не было даже элементарной защиты, непростительная халатность для любого мага. Кроме того, меня нагло лишили возможности попрактиковаться во вскрытии чужих заклинаний. Пришлось обойтись обычной подслушивающей воронкой, кончик которой я вывел в наш с Постниковым общий полог, чтобы слышали мы оба, но чтобы больше ни до кого не доносилось. На лестнице пока никого не было, но так вечно не будет. И если из пустоты будут доноситься звуки, это кого хочешь удивит.

Но звуков не было довольно долго. Точнее были, но такие, как сопение, перестановка стула или чертыхание, из которых информации не вытащишь, поэтому я уже начал подумывать, не оставить ли здесь замаскированный передающий артефакт и вернуться. Поесть-то я не успел, сразу сюда рванули.

— Что там можно так долго делать? — послышался голос Глазьева. — Время уже ночь почти, а шевелений в квартире никаких.

— Так это хорошо, ночевать, значит, будут. Там и возьмем.

— Не хотелось бы лезть на его территорию.

Надо же, у Глазьева случился резкий прирост мозгов?

— В поместье Вишневских лезть точно не стоило бы, а тут… Квартира маленькая, защиты, считай, нет…

Большую часть защиты мне удалось замаскировать так, что с улицы ее было не подцепить артефактами, а внешних проявлений у нее не было, поэтому подручный Глазьева посчитал, что ее нет.

— Мне бы только до Елисеева добраться. — В голосе Глазьева прозвучала неприкрытая ненависть. — Чтобы слупить с него за все. Гаситель в морду — и платите нам выкуп.

— Нормально. — Я чуть не заржал и повернулся к Постникову. — Он собирается меня похищать? А я только что подумал, что у него начали мозги расти.

Постников на удивление выглядел куда серьезнее.

— Интересно, где он гаситель взял?

— Это что?

— Это артефакт. Еще из древних. Надеваешь на мага — он магию чувствует, но сделать с ней ничего не может. Технология давно утеряна. Официально таких пара всего осталась: у Тумановых и Императорской гвардии. Неофициально — вон, у Глазьевых. Наверняка еще у кого-то есть.

— Полезная штука? — поинтересовался я. — Нам бы пригодилась?

Постников странно на меня посмотрел.

— Теоретически да. При задержании мага полезная штука. Но она из запрещенных.

— Значит, нужно у Глазьева изъять, чтобы он глупостей не натворил. Он же меня им собирается приласкать?

Я понятия не имел, как на меня подействует гаситель. При мне оставались еще проклятия, для которых нужен контакт с противником, теоретически при таком контакте гаситель мог считать меня одним целым с тем, на кого я воздействую. Но проверять в бою этого не хотелось.

— Наверняка тебя.

— Да не подловите вы его на улице, — тем временем распинался подручный Глазьева. — Он сейчас не ходит один нигде. А зайти ночью и взять его в постели тепленьким — самое то. Часика в три-четыре. Он понять не успеет, что случилось, как гаситель сработает.

— Я повторю еще раз для дебилов. Не хочу лезть на его территорию. Знаем. Научены.

— Так прошлый раз вы попались не совсем на его территории, а на территории Лазаревых, — напомнил подручный. — И с вами не было нас.

— Отец говорил, когда был в этой квартире, Елисеев активировал странную защиту, природы которой он не понял.

— Елисеев спать будет, Роман. Он ничего не успеет активировать.

— Там еще сама квартира непростая. Там же Соколов жил.

— Если квартира приняла другого мага, то от соколовской защиты ничего не осталось. Мы сколько уже торчим? Елисеев здесь только наездами. Сегодня впервые надолго задержался. Это шанс.

— Шанс? Скажи, что тебе просто надоело дежурить! — взорвался Роман.

— И это тоже. Роман, ты можешь с нами вообще не ходить. Главно — гаситель выдай, остальное мы все сделаем.

— Сделаем, — прогудел второй. — Мы же лучшие. Куда какому-то сопляку против нас?

— Гаситель я вам не доверю, — наконец решил Роман. — Думать надо.

Я повернулся к Постникову.

— И нам думать надо. Если они нападут ночью, получим все с них в качестве трофея. Но если они все же попытаются меня подловить, то лучше отобрать у них сейчас и не рисковать.

— Можно подождать до завтра, — предложил Постников. — Мне кажется, уговорят они его. — Он достал телефон и позвонил, как сразу же выяснилось, Серому: — Серег, а закажи-ка ты что-нибудь поесть. … Я помню, что мы с собой брали. … Я знаю, что морозилка забита. … Блин, Серег, тебе так сложно просьбы выполнить? Нам нужно показать, что мы тут на ночь остаемся. Давай, заказывай. … Да по фиг что, на твой вкус.

Мы остались у двери. Глазьевские непрерывно спорили, и Роман уступал все больше.

— Да другой такой возможности может в ближайшее время не выпасть, — давил на него подчиненный. — Мы здесь мхом скоро зарастем.

— Может, он не останется на ночь.

— Может, и не останется, — согласился подчиненный. — Если с ним не было бы Постникова, я предложил бы на обратном пути подловить. С Постниковым связываться не рискну. Его разборки с Баженовыми до сих пор на слуху.

— Чувствую, если эти парни столкнутся с тобой, мои акции в их глазах резко упадут, — хмыкнул Постников.

— Отец мне не простит, если что пойдет не так, — продолжал сомневаться Глазьев.

— Да что может пойти не так, Роман? С тобой двое сильнейших магов клана. Если что, свалишь все на меня. Так и скажешь Егору Дмитриевичу — я виноват.

Глазьевский подручный рассмеялся, уверенный, что виниться перед Глазьевым-старшим ни в чем не придется.

— Отец говорил действовать очень осторожно.

— Подозреваю, что он вообще не хотел, чтобы ты в это ввязывался.

— Есть такое, — не стал отрицать Роман. — Но я должен вернуть наши деньги. И отплатить этому сопляку.

— Может, передающий артефакт поставим и пойдем отсюда? — предложил Постников. — Глазьев еще долго может сомневаться и так ничего и не решить.

— О, смотрите, — прогудел тот, кто почти не говорил, — жрачку доставили. Значит, не собираются возвращаться.

— Роман, это знак, — проникновенно сказал первый подручный. — Они остаются на ночь, и мы разбираемся с Елисеевым.

— Но там же будет и Постников, — напомнил почти сдавшийся Роман. — Который тебя пугает больше Елисеева.

— У меня есть усыпляющее заклинание массового действия. На весь дом не хватит, но пару этажей накроет. Армейское, как-никак.

— Черт с вами! — выдохнул Роман. — Если заночуют, пойдем.

— Посмотреть нужно, что у нас есть, может, сгонять за чем-то придется, — опять раздался низкий голос второго. — Про Елисеевых много чего рассказывают. Часть — вранье полное, конечно, но все равно лучше по максимуму подготовиться. Постников там, опять же.

Я повернулся в Постникову.

— Слушай, может тебе вернуться в поместье? Они тебя куда больше, чем меня боятся.

— Они тебя считают обычным пацаном, — пожал он плечами. — Но ты вовсе не пацан. Я все хочу спросить, а настоящий Ярослав где?

Взгляд у него был необычайно серьезный, и ответ в духе «Любой анализ покажет, что я — настоящий Ярослав» его не устроил бы.

— Формально я — он. Но в чем-то ты прав. Настоящего Ярослава так двинули по голове, что у него душа отлетела в воронку перерождений, — ответил я. — Шпана испугалась и попыталась ритуалом притянуть душу назад. Вместо его души зацепили мою, причем хорошо так зацепили, из другого мира.

— Про другой мир неожиданно.

— Брось. Ты наверняка подозревал после встречи с Дамианом.

— Есть такое. Значит, в снохождении ты выглядел так, как выглядел раньше?

— Именно так.

— Получается, волхвов нет? — сделал он закономерный вывод.

— Получается, нет, — усмехнулся я. — Есть знания и методики другого мира. А волхвы — просто прикрытие.

— Удобное прикрытие, — согласился Постников. Настороженность из его глаз ушла, но не до конца. — Но свои минусы тоже есть. А эти, из другого мира, добраться до нас могут?

Похоже, за Марту переживает. И это я ему еще не сказал про сегодняшнее. Предупредить наших целителей, что ли, чтобы не проболтались?

— Не могут. А самое обидное, что и я не могу. У меня счет к Дамиану преогромный. Добрался бы — убил.

— У меня тоже такое желание появилось.

За стеной окончательно определились, что они в ночь идут на охоту на нас, и мы решили покинуть наблюдательный пункт. Я даже передающий артефакт вешать не стал. Придут и придут. У меня сторож есть неспящий и вечно голодный. Вот и подкрепится.

Вернулись мы так же аккуратно, я развеял все заклинания и порадовал Серого, который грустил над лотками из ближайшего ресторанчика, что скоро нам от Глазьевых опять капнут деньги на счет. Не такие большие, как раньше.

Еда оказалась еще горячей, и я набросился на нее, почти не чувствуя вкуса. Серый же даже не притронулся ни до нашего прихода, ни с нами.

— Может, мы Романа все-таки в полицию сдадим, — вздохнул он. — Он какой-то необучаемый. А так скандал его заставит в следующий раз обходить нас по широкой дуге. Не такие большие деньги потеряем.

— Не, дело не в деньгах, мы у него планируем гаситель отнять.

— Сходите отнимите сейчас, — неожиданно предложил Серый.

— Серег, это грабеж, — возмутился Постников. — Мы подставляемся.

— Если тихо сходите, он и не поймет, что остался без гасителя. Я в Ярослава верю.

— Я еще заклинание хочу. Армейское массовое усыпляющее. У меня в арсенале такого нет, а его собрались использовать на нас.

— Разве что ради заклинания, — согласился Серый. — Во сколько гостей ждать?

— В районе трех-четырех. А чего их ждать? Повисят до утра. Раньше снимать не собираюсь. — Я зевнул. — Даниила сейчас в поместье отправлю и спать лягу.

— Сдурел? — возмутился Постников. — Я за твою безопасность отвечаю.

— Они тебя боятся, вдруг не полезут?

— Не полезут, тогда навестим утром. Оставлять гаситель у них нельзя.

Мы разбрелись по комнатам на втором этаже, я выставил везде защиту и совершенно спокойно уснул. Когда еще выдастся возможность выспаться?

Глава 8

Пошли глазьевские на дело почти в четыре утра. Как только они ломанулись в дом, дух меня сразу предупредил, и это было его последним хорошим делом, потому что сразу после этого его развеяли. Я не сразу понял, что случилось, слишком резко прервался сон. Но когда понял, порадовался, что не забыл активировать дополнительную защиту перед лестницей, с которой сейчас маги разбирались. Не сказать, что успешно разбирались, торчали на одном месте, никуда не двигаясь, но сам факт, что кто-то из них походя снес моего духа, уже был тревожным. Серый, походу, спал, а вот Постников перемещался ко мне, двигаясь так тихо, что без магии его фиг бы кто засек. Он и на тренировках упор делал на немагические методики, оставляя магию мне на откуп. Ждать, пока он постучит, я не стал, вышел сразу.

— Прорвались.

Он шептал, хотя полог от прослушивания уже стоял. А звук от Глазьевских к нам вывел уже я. Хотя оттуда пока не доносилось ничего, кроме невнятных междометий. Хотя с этим утверждением я поторопился.

— Черт, у меня артефакт рассыпался, — прошипел тот, у кого был самый низкий голос.

— В каком смысле рассыпался? — а это уже Глазьев.

— В прямом. Сейчас только заметил, что от него труха осталась. Колючая, зараза. Мешает.

— Вытряхни.

Подчиненный дипломатично не стал говорить, что думает об умственном развитии начальника, сказал лишь:

— Мы не собирались следы оставлять. А это однозначно будут следы.

— А что за артефакт? — спросил второй.

— Вот сейчас все брошу и буду выяснять, какой именно развалился, — прошипел первый.

— Он же не просто так развалился, а от взаимодействия с чем-то. А если опять налетишь?

— У меня почти все дублируются, — гордо ответил первый.

— И охота тебе такую тяжесть таскать?

— Своя ноша не тянет. Зато защищен всегда. Фиг знает, что случилось бы, не сработай этот.

— Да он у тебя от старости развалился, — буркнул второй. — Чет не знаю, как к этой защите подступиться.

— Не знаешь, на что мог сработать артефакт? — тихо спросил Постников

— Знаю, — вздохнул я. — Охранного духа вынес.

Духа было жалко. Он, можно сказать, стал уже почти членом моей семьи, а тут вот такая бесславная кончина, и даже без могилки, на которую родственники могут прийти поплакать. Нет, я понимал, что его придется развоплощать, потому что чем больше духи такого типа усиливаются, тем меньше поддаются контролю, и рано или поздно становятся неконтролируемыми. Но этому-то было еще далеко до такого, он был юн и полностью управляем, а главное — не отработал свой срок. И защита квартиры была с ним куда надежней, чем сейчас.

— Духа? У тебя на защите дома стоял дух?

— Ну да. Оптимальный вариант защиты при слабой магии.

— Ярослав, почитай на досуге законодательство по магии, — выдал Постников. — Много чего интересного узнаешь. Пока запомни. Никогда и никому не говори, что у тебя тут был дух, иначе все неприятности, которые были до этого, покажутся тебе детскими играми.

— То есть это запрещенный вариант?

— Именно.

Глазьев с подручными продолжали методично вскрывать защиту, и успехи у них были, прямо скажем, никакие. Это на входной двери я оставил вариант попроще, поскольку в этом случае кормление духа становилось не моей проблемой. Но дальше защита становилась сложней и, похоже, была уже невскрываемой для Глазьевых. Вопрос, снимать ли защиту самому, чтобы зафиксировать их на середине лестницы, можно было пока не поднимать: маги были слишком заняты и не собирались пока сдаваться.

— А что так? Уверен, что в кланах все равно используют и духов, и чего похуже. Те же химерические ловушки Вишневских куда опаснее.

— В кланах много чего используют. Главное, чтобы это оставалось внутри. Ладно, это можно обсудить потом. С глазьевскими что будем делать?

— У меня посредине лестницы неактивированная стазисная ловушка, дойдут до нее — активирую.

— А если?..

— Не должны на нее защитные артефакты сработать, — понял я его правильно. — У Глазьева-старшего нечего было противопоставить стазису.

— Так это у Глазьева. А у его подручных могут быть индивидуальные артефакты.

С этим утверждением даже спорить не хотелось, потому что хотя отца Романа замечательно удалось удерживать духом, один из глазьевских магов этого же духа снес походя и даже не сразу это заметил. При этом он остался без артефакта, что меня утешало слабо, поскольку моя потеря была куда серьезней.

— Защиту они вскрыть не могут, — решил я. — Поэтому предлагаю два варианта. Первый. Спокойно ждем, пока им надоест и они уйдут. Второй. Я аккуратно снимаю защиту так, чтобы они подумали, что у них получилось сделать это самостоятельно, и активирую стазисную ловушку, когда они до нее дойдут. Там на всю лестницу, поэтому попадут все, если начнут подниматься. А если она не сработает, то я всегда могу отправить их в стазис ручками.

— Оптимист, — пробурчал Постников. — Так-то разобраться с ними не проблема. Проблема — никого не убить. Если случайно заденем Романа, получим полноценную войну с Глазьевыми.

— Не получим. Меня не увидят под невидимостью.

— А если?..

— Убивать они меня не собирались. Собирались получить выкуп, — напомнил я. — Так что если чем и рискую, то деньгами. Ты, главное, не лезь. И Серого удержи, если он вдруг проснется.

— Смеешься? Люди, которые так храпят, быстро не просыпаются.

Я осторожно, заклинание за заклинанием, стал снимать защиту перед лестницей, что сразу было отмечено глазьевскими.

— О, кажись, пошло наконец.

— Я ж говорил, что мои артефакты работают. А ты — зачем столько таскаешь, зачем столько таскаешь… Вот за этим.

Я снял последнее и застыл в ожидании. Сейчас и узнаем, сработает ли на них стазис. Они постояли внизу лестницы, наверняка прислушиваясь к тому, что происходит наверху, но если и услышали что, то только храп Серого.

— Дрыхнут, — удовлетворенно прошептал Роман. — Идем?

— Идем. Только держишься за нами.

Поднимались они осторожно, но кучно, и оказались не готовы к сработавшей стазисной ловушке.

— Все, — выдохнул я. — Что бы там ни было у одного из них против стазиса, оно оказалось бессильным. Пойдем смотреть на добычу?

— Уверен, что не притворяются?

— Совершенно, — кивнул я. — Их даже сканирование сейчас воспринимает, как статуи.

Постников хмыкнул и пошел к лестнице. Я его приостановил, чтобы он не вляпался, поскольку допуска у него к защите не было, пришлось настраивать.

Я кивнул. Прежде чем спускаться, я дал допуск к защите Постникову, чтобы он тоже не вляпался рядом с нашими визитерами, включил свет на лестнице и только потом пошел смотреть, кого же к нам принесло.

А принесло к нам Глазьева Романа Егоровича собственной персоной. На его роже, и без того донельзя противной, застыла предвкушающая улыбочка, делающая его еще гаже. Двоих магов, его сопровождавших, я видел впервые. Они выглядели куда более собранными, чем сам Глазьев. Один так вообще оказался запечатлен в вечности прислушивающимся к каким-то звукам. Вообще, на редкость выразительная комбинация получилась, только любоваться ею у меня времени не было — нужно было посмотреть, насколько серьезный урон нанесли защите эти придурки.

Я спустился к входной двери, чтобы пресечь возможное появление других врагов. Глазьевские ее предусмотрительно захлопнули, но от возможного нападения нас теперь отделяло только дверное полотно. А это совсем не защита против магов. Я восстановил заклинания, которые были. Но этого теперь недостаточно: нужно менять защиту, исходя из изменившихся реалий. Пару заклинаний я добавил, но это тоже было временной мерой, придется перестраивать все, потому что гармоничной связки в лице духа больше не существовало. Этим я займусь уже утром, придется пару артефактов добавлять, чтобы компенсировать потерю.

Я вернулся к композиции из глазьевских. Постников стоял рядом, но ничего пока не трогал.

— Сколько они будут в стазисе?

— На сутки хватит, потом можно подзарядить. А что? Предлагаешь их группой перенести в поместье и установить в фонтан, на радость Сереге?

— Думаешь, его тройка небритых мужиков порадует?

— Кто знает? Серега непредсказуем. Вдруг его настолько привлечет возможность сэкономить на статуях, что он согласится на небритых мужиков?

— Да какая это экономия, если стазис все время подзаряжать надо, а статуи один раз заказал — и они стоят.

— Пока их кто-нибудь не разобьет. А фигуры в стазисе — поди-ка, повреди.

— Ты чего меня уговариваешь? — заржал Постников. — Оставь аргументы для Сереги.

— Тогда приступим к обыску? — предложил я. — Все артефакты — законная добыча.

Пусть они больше годились для того, чтобы гвозди забивать, но так их можно было потом продать хотя бы бывшим владельцем. На самом деле меня больше волновало, какой артефакт уничтожил моего духа. Если у него есть пара, то хоть рассмотрю этот шедевр местной магической мысли.

— Погоди, — сказал Постников. — Сейчас коробки принесу, чтобы складывать добычу с каждого отдельно. Я в ученической видел.

Приволок он три коробки, и мы приступили к отъему собственности. Начали с Романа. На нем артефакты были новехонькие, пусть их было всего два. Улов показался так себе, и Постников предложил собрать вообще все ценности. Я согласился. Миндальничать с грабителями — последнее дело, они начинают наглеть и создавать проблемы. А так заплатит штраф, заплатит выкуп за собственные вещи — и в следующий раз подумает, так ли велики у него ко мне претензии.

В коробку полетел телефон, браслет из платины с брюликами, из которого можно сделать пару приличных артефактов, если Глазьев решит не выкупать. Потом мы просто выгребли все из карманов, включаю карточки и документы. Попался странный жетон-пропуск, про который Постников сказал, что это наверняка в один из глазьевских предприятий. Больше там не нашлось ничего интересного.

Затем мы перешли к тому магу, который настолько был увешан артефактами, как будто считал, что они — вариант бронежилета. К слову, он оказался прав: все артефакты имели пару. Кроме того, что рассыпался. От него остался обрывок кожаного шнурка, и это было странно, потому что остальные артефакты висели на цепочках.

— Не в курсе, почему артефакт может висеть на шнурке? — спросил я Постникова. — Наверняка не просто так, а по причине несовместимости с самим артефактом.

— Разве что из старых был, — с сомнением ответил Постников.

— Обрывок старым не кажется.

— Я про сам артефакт. Те, что делали волхвы, были совместимы только с кожей или веревками. Металл их сбивал.

— Здесь столько металла рядом, что удивительно, что артефакт сработал.

— Он, похоже, выше висел, — заметил Постников. — При самой шее, с металлом не взаимодействовал.

Я хотел сказать, что наводка все равно должна была идти, но вовремя вспомнил, что как раз этот артефакт снес моего духа и нарушил систему защиты квартиры, а значит, наводка на него могла быть только при контакте.

— То есть это была очень древняя вещь?

— Мне откуда знать? Точно только хозяин может ответить. Я даже артефакт не видел. Но я просто причин больше с ходу не нашел, почему не на цепочке.

— Шею натирало такое количество, — усмехнулся я.

Хотя шея там была такая, что на нее наковальню повесь — не заметит. Мощная шея, тренированная. И сам мужик не пренебрегал спортом, в отличие от Глазьева, который хоть и не был толстым, но и тренировками не злоупотреблял, если вообще ими занимался.

Серый храпеть перестал, а вскоре я почувствовал, что он двигается в нашу сторону. Летел, можно сказать, почти как бабочка на свет, только в его случае — на возможность поживиться.

— Чем это вы тут занимаетесь? — чуть хрипло со сна спросил он.

— Трофеи собираем, — пояснил я.

— А чего на лестнице и ночью? Я думал, утром, у двери.

— Решили, что на лестнице будет удобнее, — ответил за меня Постников.

— Это вы зря, врагов надо на подступах останавливать. — Он заглянул в коробки, скривился и выдал: — Барахло. Даже собирать не стоило.

— Как это? — удивился я. — Мы же планировали открывать магазин по продаже подержанных артефактов.

— Кто это мы? — прищурился он.

— Мы с тобой.

— Не помню такого. Но торговать таким — только позориться. Елисеевские артефакты — это имя, надежность которого нельзя подвергать сомнениям. Раз такое продашь — и все, считай, имени нет.

Гордость, прозвучавшая в словах Серого, меня позабавила, но в чем-то он был прав: пусть не как артефактор, но как ювелир, я уже был довольно известен и хорошо оплачиваем. Кто-то, типа Мальцева, уже убедился в ценности моих артефактов, а кому-то это еще предстоит сделать. И тогда мне точно не нужна слава торговца чужими дерьмовыми артефактами.

— Значит, куда-нибудь сдадим.

В это время зазвонил телефон Романа. Почему-то подумалось, что это Аня беспокоится о любовнике, но нет — звонок был от Егора Дмитриевича.

— Ответить?

— Мы пока гаситель не нашли, — намекнул Постников и тут же вытащил из кармана последнего мага парные браслеты из тусклого серого металла. — А нет, нашли. Ответь тогда. А то ночевать в такой компании не хочется.

— Почему? — удивился Серый. — Живописная.

Телефон звонить перестал, и вопрос сам собой снялся.

— Я так и думал, что тебе понравится. Даже Даниилу сказал, что прекрасная композиция для фонтана выйдет.

— Не, для фонтана нужно что-то другое. А это в кустах поставить, пугать нежелательных гостей.

Тем временем Постников сгреб ценности с последнего мага. Если не считать гасителя, у него не было вообще ничего примечательного. Артефакта всего два, а личные вещи на дело он не взял. Кстати, телефон был только у Глазьева, который его даже на беззвучный режим не удосужился поставить.

Я вытащил из коробки гаситель. Его мы точно возвращать не будем, так что можно перенести в сейф. Ощущения от него шли отвратные, а на магическом плане там вообще была дыра. Я поспешил от него избавиться, бросив назад, и еле удержался от того, чтобы не сходить вымыть руки. Чувство было, как будто я столкнулся с концентрированным злом. Для магов этот артефакт наверняка таковым и был.

— Это тоже волховская поделка? — уточнил я у Постникова. — Я про гаситель.

— Нет, это как раз работа тех, кто с ними боролся. С переменным успехом, потому что секрет изготовления этой штуки ушел вместе с убитым изготовителем, но несколько артефактов до сих пор гуляют по рукам.

Он тщательно ощупал мага, но больше ничего ценного не нашел. Я задумался, куда девать добычу. По-хорошему бы их в сейф засунуть, но соколовский сейф недостаточно большой, чтобы все влезло, а под гаситель вообще нужно делать коробку-артефакт, чтобы экранировать. Я намертво запомнил, как он выглядит на магическом плане. Почему-то я думал, что это что-то подобное нашим блокираторам, но нет, принцип там совершенно другой. И как бы мне ни не хотелось им заниматься, а придется. И чтобы разобраться, как он работает, и чтобы понять, как ему можно противостоять. А то, думаю, Глазьевы не последние, кому захочется на меня эту пакость надеть. Да и у них гасителей может быть больше одного.

— Так, — сказал Серый. — Нужно обсудить, что брать с Глазьевых. Обычные тарифы на них не распространяются, я считаю. Вообще, это наглость, припереться ночью, помешать нам спать.

— Нанести невосполнимый урон нашей системе защиты, — поддержал я его.

— А у нас тут еще ценная стоматологическая установка, которая тоже могла пострадать, — закончил Серый. — Поэтому, Ярослав, сдавай их только оптом миллионов за десять.

— А если Глазьев откажется и предпочтет иметь дело с полицией?

— То мы их заберем украшать парк и будем в своем праве, — решил Серый.

— Точно? Вот прям можно наследника вражеского клана ставить в своем парке, и никто не возмутится?

— Почему не возмутится? Глазьев точно возмущаться будет, но по закону имеем право хоть прибить, хоть украшением использовать.

— Украшение из них так себе.

— А мы на них парадные глазьевские одежды напялим, — предложил Серый, придирчиво осмотрел наших жертв и аккуратно застегнул пуговичку на рубашке у Романа. К слову, тот от этого не стал выглядеть симпатичнее.

Сказать об этом я не успел, потому что телефон Романа опять зазвонил. В этот раз на звонок я успел ответить.

— Здравствуйте, Егор Дмитриевич. Мне кажется, у вашего сына появилась нехорошая привычка приходить на нашу территорию без приглашения.

Скрип глазьевских зубов был столь громок, что я чуть не предложил ему скидку у Олега.

— Вы его опять задержали, Ярослав Кириллович?

— Именно так, Егор Дмитриевич. Его и еще двух магов. В этот раз в нашей квартире. Размышляем сейчас, поставить ли эту композицию в нашем парке в качестве пугала или вы их выкупите, скажем, за десять миллионов. Поодиночке не продаем, только композицией.

— Я сейчас приеду, Ярослав Кириллович.

Я выключил телефон и бросил его в коробку с вещами Глазьева.

— Не маловато ты с них запросил? — задумался Серый. — Как-то легко Глазьев согласился. И вещи, опять же…

— Вещи в цену не входят. Кстати, гаситель надо убрать, — напомнил Постников. — Остальное, как ты недавно сказал, ценности не представляет.

Под гаситель я на скорую руку сделал экранирующую коробку, в которой его и засунул в сейф. Остальное пусть глазьевские маги выкупают, если оно им нужно.

Глава 9

Глазьев-старший приехал очень быстро. По нему было видно, что спать не ложился, а значит, либо был в курсе затеи сына, либо подозревал о ней. Пропустили в квартиру мы только его одного, без охраны, хотя один из приехавших с ним типчиков рвался внутрь, не желая бросать начальника.

Композиция на лестнице Глазьеву не сильно понравилась, и он сказал:

— Насколько мне помнится, обычно вы задерживаете сразу при входе.

— В этот раз мы решили позволить пройти, чтобы понять, куда они направляются.

— Вот как? Неужели были варианты?

— Разумеется, Егор Дмитриевич, — с тщательно скрываемой насмешкой ответил я. — У нас на первом этаже уникальная стоматологическая установку, которую уже пытались выкрасть. Там же, на первом этаже, есть сейф с ценностями, а на втором этаже из ценностей только мы. На первом этаже ваши не задержались. Следовательно, налицо покушение на главу клана.

— Господи, Ярослав… Кириллович, какое покушение? — Глазьев даже попытался улыбнуться. — Так, дружеская шутка.

— Не припомню, когда мы с Романом Егоровичем стали друзьями.

— Это не помешало вам подшутить над нами… И не один раз…

Глазьев излучал доброжелательность, улыбаясь все сильнее и сильнее. Сэкономить, наверное, надеялся. В этот раз его надежда умрет, даже не расправив крылья.

— Егор Дмитриевич, давайте договоримся, что это была последняя шутка вашего сына в моем направлении, — не поддержал его веселость я. — В противном случае в следующий раз звонить вам не стану, сразу выставлю композицию в нашем парке. Как раз сэкономлю на статуях. Да и вы сэкономите: не придется больше оплачивать дурацкие шутки сына.

— А вы знаете, Ярослав Кириллович, я бы согласился, не будь Роман моим единственным отпрыском. В последнее время он только то и делает, что испытывает мое терпение. — Глазьев неприязненно оглянулся на скульптурную композицию. — Но увы, такого моего решения не поймут, хотя я начинаю опасаться, что мой клан ждет судьба Баженовых.

— Мне кажется, после того как оттуда убрали Склянкина, дела у них должны наладиться.

— Увы, нашего Склянкина никуда не убрать. — Глазьев продолжал улыбаться, но глаза его были злобно-колючими, словно за все, что вытворял его наследник, глава клана назначил виноватым меня. — Ярослав Кириллович, нельзя ли как-нибудь уменьшить запрошенную вами сумму. Не забывайте, мы пошли вам навстречу и вернули Полину Ермолину.

— Что-то вы путаете, Егор Дмитриевич, это мы вам пошли навстречу и забрали одну из сестер Ермолиных, — вмешался Серый, пока я подбирал вежливые слова для ответа этому хитрожопому Глазьеву. — Ярослав еще и согласился пересмотреть договор, исключительно из-за просьбы Лазарева, не хотел расстраивать Андрея Кирилловича. Но смотрю, зря согласился. Не ценит ваш клан уступок, считает слабостью.

— Позвольте, какие же это уступки, когда мы вам целого мага отдали? — возмутился Глазьев.

— Да какой из Полины маг? — пренебрежительно сказал Серый. — Ее и пристроить куда-нибудь к делу будет затруднительно. Я про такое, с которого клану доход будет.

— С ландшафтного дизайна вы много не поимеете, — прищурился Глазьев, показывая нехилую осведомленность во внутренних делах клана.

Вариантов было два: либо Полина проболталась Ане, а та донесла до глазьевской верхушки, либо все наши шаги отслеживаются. Оба варианта для нас были не принципиальны: я позаботился, чтобы клятва не позволила Полине выносить из клана важное, так что про основное обучение она сказать не могла. А следят… Так покажите мне клан, за которым не следят. Все мы под колпаком. То, что Поля будет ходить на занятия, все равно не скрыть, как потом не удастся скрыть ее умение работать с растениями.

— Я верю в гений своего финансового директора, Егор Дмитриевич, — заметил я. — Но давайте вернемся к тому, ради чего вы приехали. Переводите нам деньги и забираете своих людей с наказом никогда больше к нам не лезть. По поводу следующего визита Романа Егоровича я вас предупредил.

Глазьев мазнул по мне ненавидящим взглядом. Не везет мне с этой семейкой. И хотя начали войнушку они, но упорно пытаются назначить ответственным меня.

— Ярослав Кириллович, у вас непомерные аппетиты. Вы наживаетесь на моем несчастье.

— Приструните сына, и мы больше никогда с вами не встретимся по столь печальному поводу.

— Почему печальному? — хохотнул Серый. — Радостному.

Глазьев выразительно его проигнорировал.

— И все же я хотел вас попросить об уменьшении штрафа. Вы и без того нас знатно пощипали.

— Не без причины, Егор Дмитриевич, и не мы это начали, — я не стал скрывать прорывающееся раздражение. — Штраф мы не уменьшим, и не надейтесь, у нас выплаты растут в геометрической прогрессии. Я понимаю, что вы хотели вернуть сразу все, поэтому дали добро на эту акцию, и уверен, что только неотвратимость потерь удержит ваш клан от дальнейших глупостей в мою сторону.

— Роман иной раз бывает очень несговорчив.

— Это проблема вашего клана. Не надо ее перекладывать на наши плечи. В конце концов, мы просим с вас не такую большую сумму.

Серый одобрительно кивал в такт моим словам. Глазьев пытался торговаться, как прижимистая бабка на рынке. И даже то, что наследник единственный, его не останавливало. Не ценил Егор Дмитриевич Романа, судя по тому, сколько за него предлагал, совсем не ценил. Пустая болтовня надоела, я демонстративно зевнул и предложил перенести разговор на утро, а лучше на день, чтобы собеседник успел смириться с потерей суммы, которая ему кажется большой. Роман за это время испортиться не успеет, он даже не заметит, сколько времени прошло.

Глазьев выругался и перевел запрашиваемую сумму. Смотрел он так, словно про себя желал сдохнуть в страшных муках. Причем всем нам: взгляд его останавливался то на мне, то на Сером, то на Постникове. Но мы оказались слишком толстокожими для его взглядов. Серый удовлетворенно подтвердил увеличение нашего счета, и я дезактивировал ловушку.

— Главное — идти тихо, — почти прошипел один из них, заканчивая фразу.

— Вы уже нашумели по самое не балуй! — рявкнул Глазьев, появившись перед ними, как чертик из коробки.

— П-папа? — совершенно по-детски выдавил Роман, оглядываясь и понимая, что опять влип.

Папа экспрессивно выразился в духе, что совершенно непонятно, как у такого умного отца родился такой дебиловатый сын, и высказал предположение, что Романа подменили в колыбели. Говорил он, используя преимущественно непечатную лексику, но общий смысл улавливался не только глазьевскими, но и нами. Роман даже умудрился пару вопросов задать, как будто не до конца понял, что же случилось. Его подручные оказались куда сообразительнее и вовсю шарили по себе, обнаружив, что остались без части экипировки.

— Мы ваши артефакты приберегли, — успокаивающе сообщил им Серый. — У вас будет приоритетное право выкупа.

— Да это грабеж! — возмутился Глазьев-старший. — Вы с меня столько содрали и оказалось, что в эту сумму не входят артефакты.

— Разумеется, не входят, — ничуть не стушевался Серый. — Если входили бы, то получилось бы, что стоимость Романа Егоровича стала отрицательной. А это никак не способствует уважению к клану.

Глазьев дернулся, потом неожиданно бросил: «А, поступайте как знаете. Хотите — выкупайте, не хотите — оставьте все этим. Я — пас», коротко попрощался, резко развернулся и пошел к выходу. Роман проводил его потерянным взглядом мальчика, которому предстоит жесткая порка на конюшне, но за отцом не пошел, задержался и спросил:

— Вы вернете все артефакты?

— Разумеется, мы вернем вам все разрешенные артефакты, Роман Егорович, — насмешливо ответил Постников. — Но у вас же запрещенных при себе не было, не так ли?

— Не было, — торопливо согласился Роман. — Мы законопослушный клан, откуда у нас запрещенка?

— Егор Дмитриевич нас убьет, — тихо сказал один из его подручных. Тот самый, с которого мы сняли гаситель.

— Два раза не убьет, — оптимистично бухнул второй. — Я готов выкупить свои артефакты.

Серый выдвинул его коробку вперед, чтобы тот смог убедиться, что все на месте. Пока он убеждался в обратном. Поскольку на всякий случай изъяли мы один из сохранившихся, чтобы владелец не понял, на что среагировал уничтожившийся.

— Не хватает двух артефактов, — уверенно сказал маг.

— Когда вы поднимались по лестнице, говорили, что у вас что-то рассыпалось, — напомнил Постников.

— Один рассыпался, не два, — бросил мужик и подозрительно уставился. — Прибрали, значит, волховский…

— Какой-какой? — Серый сделал вид, что прочищает пальцем ухо.

— От ведь, — буркнул маг. — Можно подумать, вы Императорской гвардии сдавать запрещенку собрались.

— А разве она была, запрещенка?

— Мужики, не дело это, — вмешался его товарищ, — грабить почти своих.

— Э-э-э, а то, что вы на меня гаситель хотели надеть — это, значит, дело? — возмутился я. — Как говорится, что с боя взято, то свято.

— Так-то так, — вздохнул бывший обладатель волховского артефакта, который рассыпался, развоплотив моего духа. — Но мы-то люди подневольные. А теперь еще и обнищавшие.

Говорил он проникновенно, смотрел жалостливо, а под конец речи еще и глубоко вздохнул. Если бы я собственными ушами не слышал, как он уговаривал Романа вломиться в мою квартиру и взять меня тепленьким со сна, то однозначно бы поверил. Или не поверил: слишком многие вокруг врут. С них сначала клятву взять нужно, а уж потом расспрашивать, чтобы быть уверенным в честном ответе.

— Как все печально, — кивнул я, словно его слова меня проняли. — Ладно, растрогал, отдадим твои артефакты без компенсации, если скажешь, за что отвечает артефакт волхвов.

— Не говори, — бросил Роман с нехорошей ухмылкой. — Я твои артефакты выкуплю. — И мне: — По стандартному тарифу? За треть?

— Да и не говорите, мы и сами разберемся, — равнодушно сказал я. — Деньги ваши. По сравнению с тем, что уже отдал Егор Дмитриевич, артефактные — капля в море.

Роман спал с лица, наверняка подумав, что ему скажет отец за растранжиривание казны. Это я все в клан тяну, а он, как я посмотрю, больше выкладывает, причем на собственные глупости.

— Роман Егорович, стоит ли вам дополнительные клановые деньги тратить? Все равно ведь не вернут, так чего уже… — Бывший владелец волховского артефакта махнул рукой и повернулся ко мне. — Ярослав Кириллович, давайте так, чтобы без обмана. Я вам рассказываю все, что знаю про этот артефакт, а вы возвращаете все наши вещи.

— Все ваши разрешенные, — уточнил я.

В принципе, вариант меня устраивал. Главное для меня сейчас было внушить противникам, что артефакт волхвов у меня, а развалился совсем другой. Но втором месте по важности была информация про артефакт. Деньги же по сравнению с остальным вообще не котировались: сумма, которую бы мы выручили с Глазьевых за артефакты, не так уж велика. Но почему-то в формулировке чувствовался подвох.

— Да понял я, понял, что не вернете, — буркнул маг. — Так как, клятва?

Я кивнул, и мы обменялись клятвами. После чего маг злорадно сказал:

— А знать я ничего не знаю. По случаю достался, без описания. Взял, потому что решил, что рано или поздно замечу, на что реагирует. Тогда и перепродать можно было бы: артефакт с описанием стоит куда дороже, чем такой, что непонятно, за что отвечает. Но видно, не судьба.

И ведь не соврал, паразит.

Роман неприятно расхохотался:

— Ловко ты его! Хоть в чем-то эту сволочь поимели.

Он выудил свои вещи из коробки и сейчас распихивал их по карманам, торопясь убраться.

Расстроился ли я? Ни разу. Теперь эта кампания убеждена, что развалился совсем другой артефакт, а этот мы приберегли для опытов. Дезинформация противников тоже дорого стоит.

— Спасибо за науку, — широко улыбнулся я. — В который раз убедился, что с вашим кланом дела иметь нельзя. Только и думаете, как кого обжулить.

— Вот и держись от нас подальше, — нелогично заключил Роман.

— Что вы, Роман Егорович, — усмехнулся Серый. — Мы к вам не лезем, а вот вы так и норовите нас обогатить. Можно сказать, пора отдельную графу вводить под штрафы от Глазьевых. Вы не стесняйтесь, приходите почаще. У вас же не только деньги остались…

Роман зло покраснел, развернулся и затопал по лестнице вниз, провожаемый насмешливым:

— А я думал, не сдержится, запустит чем-нибудь и опять на штраф попадет. Но не судьба. Ничего, Ярослав, то, что они сэкономили сейчас, скоро будет у нас.

— А что у вас такое было? — заинтересованно спросил бывший владелец волховского артефакта, который, в отличие от Романа, не торопился. — Я про то, отчего мой артефакт рассыпался.

— Я-то вам точно ничего не обязан рассказывать, — усмехнулся я. — Радуйтесь, что сам не рассыпался. В следующий раз так не повезет.

— В следующий раз я к вам не пойду, — буркнул он. — Спасибо, ученый. Этак артефактов не напасешься.

Он почти вежливо пожелал спокойной ночи, и они вместе с ухмыляющимся товарищем покинули нашу территорию.

Двери я за ними закрыл. Ложиться спать уже не было никакого смысла. Поэтому я решил заняться пострадавшей защитой.

— С артефактом глазьевского мага что будем делать? — остановил меня Серый.

— Уничтожим, конечно, — ответил Постников. — Не дай бог всплывет где-нибудь и Глазьевы поймут, какой рассыпался.

— Они все равно не знают, за что он отвечал.

— Деньги небольшие, а риск есть, — присоединился я к Постникову. — Нет уж, как Даниил сказал, так и будет.

И на всякий случай тут же прошелся по артефакту драконьим огнем, после чего его оставалось только смести на бумажку и куда-нибудь высыпать. Серый тоскливо вздохнул и решил поднять настроение чаем.

Я же пошел в лабораторию. Предстояло сделать два артефакта и залить их под завязку маной. Способность подзаряжаться от вражеских заклинаний я поставлю, но сдается мне, в ближайшее время на нас никто не полезет, побоятся украсить собой наш парк.

За работой я провел часа четыре — пока собрал все, пока подогнал, пока откалибровал… Небыстрое это дело, изготовление артефактов, даже если под руками есть все нужное, а схема продумана до мелочей.

Но установить я не успел. Стоило мне выйти из лаборатории, Постников сразу доложил:

— Появился тот тип, ради которого мы сюда приехали. Уже пару кругов сделал, все всматривается в квартиру. Больше никаких наблюдателей не засек. Глазьевские собрались и уехали.

— Я же просил сразу сказать, как появится!

— И? Ты бы бросился к нему навстречу? Все равно пришлось бы сначала изучить, один ли он появился и нет ли у него конкурентов. А так к этому времени я уже проверил, что ничего нет.

— А если он больше сегодня не появится?

— С чего бы? Он точно хочет с тобой поговорить, кружит по району, выходит из-за того угла.

Он указал сторону, откуда появлялся интересующий меня тип, и я решил прогуляться навстречу. Накинул куртку и вышел на улицу, сказав Постникову не лезть под руку. Сейчас его компания только помешала бы. Хотелось закрыть вопрос с этим типом раз и навсегда, а при свидетелях он наверняка не станет откровенничать.

Прогуливаться пришлось недолго: знакомую физиономию, укрытую личиной, я заметил минут через пять. Мужик тоже меня заметил и замер на месте, то ли не в силах поверить свалившейся удаче, то ли от страха, поэтому подходить пришлось мне.

— Добрый день, — сказал я. — Ваша слежка нервирует моего отчима. Он уверен, что вы покушаетесь на его оборудование.

— Я?

— Вы, — подтвердил я. — Ходите здесь, вынюхиваете чего-то. Что вам нужно?

— Ярослав, прошлая наша встреча была неудачной, я вам соврал…

— Я помню.

— Поэтому начну с правды. Я действительно волхв Варсонофий. — Я хмыкнул, и он торопливо продолжил: — Но не тот Варсонофий, что ваш учитель. Мы с ним вообще не знакомы. Мы даже не знали, что где-то наши еще сохранились, понимаешь?

— Не особо.

— Когда твой учитель засветился, обвинили меня в нарушении тайны, — продолжил он. — Нашим-то доказать быстро удалось, что он — не я. Что он из других, неучтенных волхвов. И тогда решили установить с ним контакт. Но его нет, а ты — официальный его ученик — есть. Вот мне и дали еще одно поручение узнать, не нужна ли тебе помощь.

Да, волхвы объявились. Настоящие не абы кто. Но предъявлять такого императору — не уважать ни себя, ни его, ни самих волхвов. Спрашивается, что мне делать с этим дитем природы?

— Уважаемый Варсонофий, согласитесь, что такую беседу нельзя вести на ходу. Приглашаю вас в гости, посидим, попьем чай, подумаем, чем мы можем помочь друг другу.

Интерлюдия 3

Мальцев выслушивал доклад Новикова, скривив рот на сторону и потирая подбородок. Не самый хороший признак, но и не самый плохой. Если бы безопаснику пришло в голову расставить привычки патрона по ранжиру, то эта была бы где-то в районе между «нейтрально» и в «бешенстве», причем ближе к «нейтрально».

— Значит, не соврал… — протянул Мальцев. — А я уж, грешным делом, подумал: опять брешет.

— Вряд ли Андрей стал бы вам врать так грубо. Это не в его стиле.

— Все когда-нибудь случается впервые. — Руки Мальцев с подбородка убрал и теперь постукивал пальцами друг о друга, что однозначно уводило его настроение от «нейтрально» ближе к «в бешенстве». — Тем более что такое известие логичней было бы услышать от тебя, Паша, а не от внука. Кто у нас досье на Жданову собирал?

— Будут наказаны, — подобрался Новиков.

— Хорошо, что ничего непоправимого не случилось и мы официально никаких объявлений не сделали. А если бы сделали? Наказать того, кто готовил досье, надо, не спорю. Но с тебя вины не снимаю. Ты знал, насколько для меня важен этот союз, и не проверил.

Новиков мог бы напомнить, что обращал внимание патрона на поведенческие странности Ждановой, но Мальцев славился избирательной памятью: если ему не хотелось вспоминать что-то, он только разозлится, но не признает, что и сам дал маху. Поэтому Новиков продолжил ровным нейтральным голосом:

— Со Ждановой мне в голову не могло прийти, что что-то нечисто. Даже сейчас, когда мы были почти уверены, пришлось долго копать, чтобы выйти на ее поставщика. Шифруется она знатно и ни в одном скандале не засветилась, значит, принимает не так давно и можно зависимость вылечить. Одно из полезных целительских умений.

Новиков вопросительно посмотрел на патрона. Исцеление Ждановой могло бы стать решением. Мальцев скривился.

— Нет, порченая кровь нам не нужна. Разве что женить Андрея на ней, да и обезглавить клан… Не сразу, конечно, а когда внук там пооботрется, покажет себя. Управленец-то он неплохой, если бы не эти постоянные дурацкие загулы. — Мальцев недовольно цыкнул. — А когда станет своим, тогда мы тихо Ждановых уберем. Несчастный случай, все дела. Как думаешь, пойдут ждановские под нашу руку?

— Уверен, нет, — не задумываясь, ответил Новиков. — Всех Ждановых одновременно убрать — никто в несчастный случай не поверит, Императорская гвардия, опять же, заинтересуется. А убрать только папашу Анастасии и ее саму, так власть сразу перейдет к его младшему брату, у которого четверо детей.

— Четверо? — Мальцев скривился. — Да, столько под несчастный случай подвести сложно. Разве инфекция какая?

Он задумался и опять начал тереть подбородок.

— Нет, ну их к дьяволу, этих Ждановых, — махнул он рукой. — Одно дело женить внука на дочери главы сильного клана и получить одаренных внуков и солидное приданое. И другое — женить на наркоманке, от которой нормальных правнуков не получишь. Здесь, даже если увеличат откупные, смысла нет. Жениться на ком попало — вести клан в никуда… А ведь мы со Ждановым переговорить успели, не окончательно, конечно, а так, намеками. До окончательно, слава богу, не дошли, а ведь могли бы, если бы Андрей твою работу не сделал. Что-то у тебя, Паша, косяки за косяками пошли. Причем крупные косяки. Что со Ждановой, что с Елисеевым.

— Его и Лазаревы проверяли, ничего не нашли, — буркнул Новиков. — Как маг он на тот момент ничего из себя не представлял. А волхв — это фактор, который невозможно было учесть.

— С накопителями вы накосячили, — продолжил разбор провинностей Мальцев. — Конкретно накосячили. Если бы не это, был бы Елисеев сейчас под нашей рукой, и все, что он делает сейчас, текло бы к нам в клан. А денежный поток там сейчас хороший.

Он осуждающе посмотрел на Новикова, но тому было что ответить:

— Не пошел бы он под нас, и вы это сами понимаете. С вашим-то знанием людей.

— Выбора не было бы, пошел бы, — не согласился Мальцев. — Но момент был упущен, потому что он показался тебе бесперспективным.

— Лазаревым тоже, — напомнил Новиков.

— Только не надо на них ссылаться. Мы должны идти на шаг впереди Лазаревых. А что получилось? Они сориентировались моментально, и свое с него поимели.

— Он с них тоже хорошо поимел, — усмехнулся Новиков. — Вон какой кусок земли оттяпал.

— Если бы не дура Валерия, выкрутасы которой Лазаревым всегда дорого обходились, ничего бы не оттяпал. — Неожиданно Мальцев пришел в хорошее настроение. — А ведь Лазаревы думали, что поймали птицу удачи за хвост, а в итоге — общипанную ворону, которая не слишком умна и которая привыкла свои хотелки ставить на первое место.

— Зато у нее есть ментал.

— А толку-то? Сын не унаследовал, а больше у них детей нет и, походу, не будет. Не ладит с ней Кирилл.

— Связи все равно остались при Лазаревых.

— Разве что связи. — Мальцев упер голову на руки и пристально посмотрел на своего начальника безопасности. — Тут вот какое дело вырисовалось. Андрей внезапно решил, что может породниться с императором через дочь.

Новиков тактично промолчал, что потенциальная невеста в два раза моложе жениха и вряд ли на него сейчас клюнет. Все-таки Андрей не отличался ничем из того, что привлекает молоденьких девушек если, конечно, они не нацелены на деньги.

— Он обмолвился, а я никак из головы выбросить не могу, — продолжил Мальцев. — Но вот какое дело. Такой союз заманчив, но не получим ли мы вариант Валерии Лазаревой? Императорская семья свои секреты прячет почище Ждановых, не хотелось бы после свадьбы обнаружить, что у жены внука ни магии толком нет, ни умения себя в руках держать. Поэтому рой, Паша, на всю глубину. Облажаешься — будет твоей последней ошибкой, ни на кого не спихнешь. Понял?

Новиков кивнул, прекрасно понимая, что, даже если накосячит не он, а Мальцев, отвечать все равно придется ему.

— Прямо сейчас и начну.

— Прямо сейчас ты мне расскажешь, нет ли чего нового от Елисеевых. У этого поганца прямо чутье на деньги, — недовольно засопел Мальцев. — Я уже даже почти решил за него Дианку отдать, да тут Ванька мне подсуропил с запретом на договоры Елисеевых с другими кланами.

— До двадцатипятилетия Елисеева, — напомнил Новиков.

— За девять с половиной лет много чего может случиться. Одно дело — договор с твердыми намерениями. И другое — устная договоренность, от которой всегда слинять можно. И о которой потом можно сказать, что ее не было. Клятву-то его не заставишь принести. — Мальцев вздохнул. — Так что там у Елисеевых из интересного?

— Сегодня утром у них опять была стычка с Глазьевыми, во время которой Роман Глазьев с подручными попал в елисеевскую ловушку, после чего Глазьевы обеднели на очень большую сумму. Сумма сделки не раскрывается, но я подозреваю, что речь идет даже не о паре миллионов — очень уж глава клана злится.

Мальцев одобрительно закхекал.

— Я ж говорил, Елисеев своего не упустит. Дурак Лазарев, такого внука прошляпил. Был бы Андрей хоть в половину столь ухватист дело бы мы с ним наделали. Но чего нет, того нет. Ещё что интересно есть?

— Есть. Слухи ходят, что они инвалиду, выброшенному от Баженовых, руки вырастили. Но никто из моих его не видел.

— Что значит вырастили? Протезы крутые поставили, что ли?

— Вырастили — значит, вырастили новые.

— Паш, я просил новости, а не сказки, — раздраженно бросил Мальцев. — Новые руки только в сказках выращивают.

— Я почему вам об этих слухах рассказать решил? У Елисеева начальником службы безопасности до Постникова был Замяткин. А у него не было одного глаза, протез стоял. Теперь там стоит глаз точно такой же, как второй.

— Врешь же, — убежденно сказал Мальцев.

— Точно вам говорю. Не протез, не артефакт, настоящий живой глаз. Причем Замяткин им пользуется наравне со вторым. Поэтому я уверен, что слухи в этот раз говорят о том, что есть.

— О как.

— И император захотел у него подготовить личных целителей не просто так. Значит, что-то увидел. Полагаю, лечебница, которую они сейчас строят, будет весьма успешна.

Мальцев зло засопел.

— От ведь сволота Ванька, сам при делах, а мне всю малину обломал. И ведь не согласился нам исключение сделать, хотя я лично просил.

— Если вы так в нем заинтересованы, Диана может попытаться привязать его к себе.

— Да уж попытается… Договор, конечно, понадежней был бы, но приходится работать с тем, что есть. — Он тяжело вздохнул и спросил: — Еще там что интересное есть?

— Обычные подготовительные работы по стройке лечебницы, по восстановлению поместья и парка. Ермолину на курсы садового дизайна отправили.

— Погодь-ка, — оживился Мальцев. — Она же маг?

— Маг, но слабый.

— Знаем мы этих слабых магов. Давай-ка туда кого-нибудь из наших отправь. Тоже несильного мага, но с мозгами. Пусть присмотрится.

Интерлюдия 4

Варсонофий ворвался к Верховному волхву сияя, как начищенный пятак.

— Наконец-то, Светлейший! — завопил он прямо с порога. — Наконец-то мне удалось подобраться к Елисееву, который ученик волхва Варсонофия, но не меня, а другого. Такого, в возрасте, с длинными неопрятными патлами.

— Я помню, и кто такой Елисеев, и как выглядит его учитель, — сухо сказал Верховный волхв. — И еще я помню, что давал тебе это поручение очень давно. И вижу, что ты не торопился его выполнить.

Варсонофию, которому не терпелось поделиться результатами встречи, пришлось оправдываться.

— Я же не мог подставить всех наших. Пришлось выжидать, чтобы не попасться на глаза никому ненужному. Проблема в том, что Елисеев сейчас большую часть времени проводит в бывшем поместье Вишневских, а к нему вообще безопасно не подберешься.

— Все равно долго, — недовольно заметил Верховный волхв.

— Да где ж долго? — возмутился Варсонофий. — Как только Елисеев в квартире появился, я с ним сразу связался. Причем так, что посторонние меня не засекли.

О том, что связался не он с Елисеевым, а Елисеев с ним, Варсонофий предпочел умолчать, иначе пришлось бы сказать, что его личина не столь хороша, как полагали остальные. Но до сих пор личины выдерживали все проверки и дали сбой только на Елисееве, и то, скорее всего, из-за того, что он ученик волхва. А значит, это несущественный недостаток.

— Хорошо, предположим, у тебя были веские причины не связываться раньше с Елисеевым, — неприятным голосом сказал Верховный волхв.

— Почему предположим-то? — возмутился Варсонофий. — Я говорю все как есть.

— Потому что тот Варсонофий за время твоего вынужденного бездействия успел засветиться в паре мест.

— Но у ученика он точно не был и никак с ним не связывался. Может, у вас информация либо устаревшая, либо ложная? Мы же знаем, как часто приписывают волхвам то, чего они не делали.

— Хм, — сказал Верховный волхв, — возможно, ты и прав. Вряд ли бы тот Варсонофий не навестил ученика, если бы появился в городе. Но его усиленно ищут как Лазаревы и Мальцевы, так и Императорская гвардия. И все уверены, что он в столице.

— Тогда, возможно, что он не хочет подставлять ученика, поэтому и не показывается? — предположил Варсонофий.

— С его-то умениями? — усмехнулся Верховный волхв. — Я скорее поверю, что Лазаревы и Мальцевы выдают желаемое за действительное. Ладно, рассказывай, о чем договорились с Елисеевым.

— Он просил дать несколько уроков по волховским артефактам, поскольку его учитель этого сделать не успел. Я ответил, что без вашего согласия не могу на такое пойти. Вы, конечно, говорили, что мы должны помочь ученику, оставшемуся без учителя, но я не вправе определять размер этой помощи.

— Он что-то просил еще?

— Нет, кроме этих уроков, ничего. Предупредил, что император хочет с нами пообщаться на предмет возможного сотрудничества.

— Вот как? Император хочет с нами пообщаться? — вспылил Верховный волхв. — Надо же, о нас вспомнили после стольких ужасных лет, когда нас загоняли и уничтожали, как диких зверей. Не будет у нас никаких контактов и помощи Ватарвии, пока у власти стоит потомок тех, кто нас убивал!

Лицо его исказилось от ненависти, но Варсонофий все же заметил:

— Мне кажется, это должны решать все братья. Это возможность перестать прятаться.

— Чтобы нас добили одним ударом? — зло спросил Верховный волхв. — Ты хочешь нас подставить под удар всех? У меня нет доверия к Тумановым.

— Не они управляли страной, когда начались гонения.

— Но они палец о палец не ударили, чтобы прекратить наши убийства. И ничего для нас не сделали, когда пришли к власти. С какой стати мы должны сейчас идти им навстречу? Это наш официальный ответ. Так и скажешь Елисееву, если снова сможешь с ним встретиться. Я понимаю, что это будет теперь нескоро.

— Так это, — Варсонофий смутился. — Я у него телефон взял.

— Боги, с кем приходится работать, — возвел очи горе Верховный волхв. — Зачем нам его номер телефона? Мы не будем ему звонить — это позволит определить, где мы находимся.

— Я не номер взял, а телефон. — Варсонофий вытащил из кармана трубку. — Это устройство целиком артефактное, по нему никто не может отследить местоположение абонента, кроме разве что Елисеева, как создателя. Связаться можно только с ограниченным количеством абонентов, а связь идет через базу в квартире Елисеева.

— Ну-ка, дай сюда, — требовательно протянул руку Верховный и застыл над аппаратом, сканируя его на возможные жучки.

— Действительно, артефактный, — неохотно признал он через некоторое время. — Внутри никакой электроники.

— Я об этом и говорил, — оскорбленно напомнил Варсонофий. — Потому и взял, что ни к одной сотовой компании не прикреплено, а мы всегда можем связаться с Ярославом при необходимости, или он с нами, если появится его учитель. Ведь нашей же целью был выход на другую группу волхвов, не так ли?

— Так, — неохотно признал Верховный, вытащил из сейфа экранирующий артефакт-коробку и засунул туда телефон. — Но пусть пока тут полежит. Братья проверят, чтобы я точно был уверен, что это не пойдет нам во вред. И именно об этом ты должен был подумать, прежде чем тащить непонятные артефакты к нам на базу.

— Я проверил на отсутствие маячков.

— Проверил он, — буркнул Верховный волхв. — Еще скажи, что не нашел. Да будет тебе известно, без маячка в этом артефакте он бы не смог связаться с другими, которые тоже наверняка с маячками.

Он засунул артефакт в сейф, на котором тоже хватало заклинаний, препятствующих поиску, и посчитал, что этого достаточно, чтобы перестать беспокоиться: подсунутый артефакт на момент проверки был неактивен, а значит, ничего никуда не успел передать и теперь не передаст.

— Вы думаете, Елисеев его специально дал, чтобы меня отследить? — вытаращился Варсонофий. — Да он слишком юный, чтобы так сложно интриговать.

— Он может быть пешкой в чужой игре. Скажи, не настаивал ли он на немедленной встрече с императором.

Верховный волхв вперил в подчиненного обвиняющий взгляд.

— Он-то? Нет, он, напротив, сказал, что не советовал бы, но не может не рассказать, что император ищет волхвов для консультации.

— Ага, — Обрадовался Верховный волхв, — значит, та группа волхвов придерживается таких же взглядов, как и мы, и не собирается вмешиваться в дела государства.

— Вы же не знаете, что скажет тот Варсонофий?

— Почему не знаю? Знаю, — уверенно отвечал Верховный. — Это видно по позиции ученика. В таком возрасте он — отражение учителя. Учителя… Да, задачка давать ли Елисееву уроки по нашим артефактам. Вдруг тот Варсонофий на нас рассердится за вмешательство в учебный процесс и не станет сотрудничать?

— Я бы только порадовался, если бы кто-нибудь взял на себя моего нынешнего ученика. Болван болваном, хоть и из правильной семьи и с магией. Не то что Елисеев, по нему сразу видно — перспективный, хоть и не из наших. Сразу стало понятно, почему мой тезка выбрал его в ученики.

— Боги дают каждому правильную ношу, — с намеком сказал Верховный. — Я подумаю над твоими словами, с братьями посоветоваться опять же не мешало бы. Чую, сгущаются над нами тучи. Объединение бы с близкими по духу не помешало бы, но сначала нужно убедиться, что они те, за кого себя выдают.

Интерлюдия 5

Сестры Ермолины встретились в кафе. К родителям Аня в последнее время не забегала, отделываясь разговорами по телефону, не хотелось ей чувствовать себя неудачницей и делать вид, что не замечает, как мама за нее переживает. По телефону удавалось показать бодрый настрой, но разговоры были короткими, просто сообщить, что с ней все в порядке, и убедиться, что у родителей тоже все хорошо. Так что к ним в квартиру ехать не хотелось, но с Полиной была настоятельная необходимость пообщаться. Не потому, что в ней внезапно проснулись сестринские чувства, а потом, что старший Глазьев вызвал к себе несостоявшуюся невестку и потребовал, чтобы она держала руку на пульсе жизни у Елисеевых.

— Должна же быть от тебя хоть какая-то польза, — презрительно бросил он в конце разговора. — Иди уж. Глаза б мои тебя не видели. Столько проблем из-за твоей дури.

Аня могла бы сказать, что часть проблем была точно не по ее вине, поскольку Романа она от мести отговаривала как могла, но тот уперся и жаждал рассчитаться за все. Хотя бы унизить противника и вернуть деньги. И то, что получилось обратное, его только разозлило. Он продолжал строить планы мести, о чем Глазьев-старший был в курсе и неоднократно напоминал сыну, чтобы тот никуда не лез. Но поскольку всем было понятно, что Роман соглашается только для виду, Глазьеву-старшему срочно требовалось хоть как-то обезопаситься и Аня показалась ему самым подходящим агентом для выяснения, что происходит во вражеском клане. У нее там были не просто знакомые, у нее там была сестра.

Вот и сидели сейчас сестры Ермолины в кафе. Аня делала вид, что у нее все прекрасно и она счастлива в союзе с Романом, а сама мягко подводила разговор к тому, что ей было нужно.

— Мне кажется, зря ты согласилась на сдачу экстерном, — мягко попеняла она сестре. — Отучилась бы этот год нормально.

— Да ну там и так тоска, а без Ярослава там вообще делать нечего. — Наморщила та свой носик. — А так время освободилось для занятий магией и вообще.

— Вообще — это что? Ты куда-то ходишь развлекаться?

— Развлекаться — это не то слово, — внезапно захихикала Полина.

Аня только сейчас заметила, что одежда сестренки сменилась на более качественную и была куда дороже, чем ее собственная. Но это не потому, что девочка как-то особенно была близка Ярославу: как Полина рассказывала раньше, одеждой учеников занималась одна из вновь принятых в клан особ, некая Марта Постникова, единственным достоинством которой было только то, что она была женой нового начальника безопасности. Выторговал, поди, тот для своей семьи условия по максимуму — Аня помнила, что как-то при ней Роман обмолвился, что не отказался бы от такого приобретения в свой клан и что Баженовы идиоты, раз позволили такому специалисту от себя уйти, да еще почти без последствий. На что его отец заметил, что последствия как раз были: клан хоть и отвертелся от обвинения в покушении на императора, но сильно просел в неофициальном рейтинге и теперь его обходят даже те, кто раньше тесно контактировал. Роман бросил в ответ: «Ты понимаешь, о чем я». В этот раз понимал не только Глазьев старший, но и Аня. Речь шла о том, что Ярославу удивительным образом удавалось выскочить сухим из воды и вытащить своих людей без последствий для них.

— Ты сейчас про что? — поощрительно улыбнулась Аня. — Только не говори, что вы охотитесь на химер…

— Что ты, какие химеры, их нет давно. — Полина кивком поблагодарила официантку, наконец принесшую их заказ, целиком состоявший из сладкого. — Я на курсы ландшафтного дизайна хожу.

— Зачем тебе это? — удивилась Аня. — Положим, один заказ у тебя будет с этим разрушенным парком в бывшем поместье Вишневских.

— Нет, там работает нормальная бригада, я разве что дальше буду на подхвате. А так… Думаем развивать это направление, — важно сказала Полина, определилась с тем, какое пирожное будет есть первым, и ложечкой отковыряла от него кусочек.

— Вы? Развивать ландшафтный дизайн? — Аня расхохоталась. — Боже да кто тебя будет нанимать, глупышка?

— Не вижу ничего смешного, — оскорбилась Полина. — У меня даже уже заказы есть от той фирмы, от которой я прохожу курсы.

— Заказы? — поразилась Аня.

— Не, так-то они хотели, чтобы я бесплатно поработала, но Сергей их живо на место поставил и процент выторговал.

— Ты так и не сказала, за что.

— Я могу дерево или куст вырастить в любой форме

Аня пренебрежительно дернула плечом.

— Это долго и непредсказуемо. Не понимаю, зачем вам такие заказы.

— А я быстро и гарантировано. Я же с магией. У нас опрос был, на котором у меня спросили, за сколько куст вырастет до объема, на котором его уже можно формировать. Ну я и ответила, что у меня ему потребуется примерно полчаса и расти он уже будет сформированным. Препод похихикал и притащил из теплицы росток чтобы меня ткнуть носом в то, что я дура, а я ему за пятнадцать минут зайца вырастила. Мелкого, конечно, но узнаваемого. И он его в этот же день продал.

— Это как ты вырастила?

— Я же сказала, магией. Я знаю кучу садовых заклинаний, — гордо сказала Полина. — На них даже моего Дара хватит. Он же так и застыл.

Ане в ее словах почувствовалось обвинение, поэтому она сразу сказала:

— Я хотела как лучше.

— Только ты забыла сказать: «Как лучше для тебя», — ядовито бросила сестра. — Ты прекрасно знала, что оно так и будет, но тебе хотелось показать Глазьевым двух целителей.

— Если бы ты знала, как я жалею…

— Что ничего не получилось?

— Что все получилось вот так… — криво улыбнулась Аня. — Я хотела выйти за Романа, а теперь даже не уверена, что его люблю. И все так зыбко…

Она вздрогнула, как будто ей внезапно стало холодно.

— Ярослав тебя не возьмет назад, — бросила сестра. — Даже если он пожалеет, остальные будут против. Ты предала и Мальцевых, и Елисеевых. Третьего шанса тебе никто не даст.

Аня грустно подумала, что Глазьевых она тоже предала, когда сообщила Ярославу о желании Романы уничтожить производство. У Романа и без ее сообщения ничего бы не получилось, но она теперь чувствует себя виноватой еще и перед ним.

— Прости меня, Поль. Я правда ничего такого не хотела.

— Не хотела, серьезно? Ты думаешь, я не поняла, зачем ты пригласила меня на беседу в кафе? Только ничего про наш клан, кроме общеизвестного, я тебе не расскажу, и не надейся. Это ты у нас шпионишь ради Глазьевых, а я своих не предаю.

Полина резко встала, так и недоев начатое пирожное, а Аня неожиданно для себя расплакалась и поняла, что не сможет передать даже этот разговор с сестрой.

Глава 10

Появление Мальцевой оказалось весьма неожиданным. Строго говоря, если бы мы уехали минут на пять-десять раньше, даже не столкнулись бы. А так мы пересеклись на воротах, и у меня не было ни единого шанса ее не заметить: Диана замахала руками, отчаянно жестикулируя, а водитель по ее приказу пару раз нажал на клаксон.

Пришлось выходить из машины и идти к ней, как раз вылезающей из мальцевского автомобиля. Юбка у нее была коротюсенькая, не оставляющая ничего для мужского воображения. Но ноги были ничего себе, я даже задержался на них взглядом на какое-то время. А потом она запахнула шубку, и картина стала не столь интересной.

— Привет. Я к тебе, — радостно сказала она и улыбнулась так, как будто была уверена, что меня осчастливила.

— Ко мне? Зачем? Да еще без предупреждения.

— Мы же друзья, — уверенно ответила она. — Друзья могут ездить друг к другу без предупреждения.

— Боюсь, твой дед другого мнения.

— Ой, он против тебя ничего не имеет, — махнула она рукой. — Я тебе даже больше скажу: ты ему нравишься. А вот Лазаревых он терпеть не может, это да. Но ты-то не Лазарев, ты Елисеев.

Она замолчала рассчитывая, что я буду вынужден ее пригласить в гости, но я планов менять не собирался в угоду ее деду, который наверняка и отправил сюда внучку. Поэтому я тоже держал паузу.

— Ты куда-то собирался? — улыбнулась она, наверняка чувствуя себя покорительницей сердец, ради которой мужики вскоре начнут бегать на задних лапках с тапками в зубах.

— Да, на стройку. Дело срочное, извини, никак не могу отложить. Там меня уже ждут. Если бы ты предупредила заранее, — я попытался изобразить сожаление. Получилось так себе, поскольку от Мальцевых хотелось держаться как можно дальше. — То я бы что-то придумал со временем, а сейчас, увы, никак.

Она расстроенно вздохнула, посмотрела на особняк через ограду и неожиданно спросила:

— Ой, а можно я с тобой?

— Со мной куда?

— На стройку. Мне жуть как интересно. Поговорить, опять же, сможем.

— Да мне там не особо до посторонних разговоров будет.

Она надула губы.

— Ярослав, ну пожалуйста. Я хочу посмотреть, мне интересно.

— Чтобы было что деду докладывать? — подколол я.

— И это тоже, — легко согласилась она. — Он бы меня на других условиях не отпустил бы. И в следующий раз не отпустит, если я ничего не увижу и ему не перескажу. Но я же увижу?

Она легко переключилась на страдательно-просящий вариант. Актриса из Дианы при необходимости получалась отличная — хоть сейчас кино снимай. Брать ее с собой не хотелось, но ссориться не вариант — нам несколько лет рядом учиться, а с такой врагиней, как Мальцева, учеба будет весьма непростой. И ладно бы она будет мне гадить по мелочам, так ведь мной наверняка не ограничится.

— Интереснее, конечно, было бы дом, — протянула она. — Но дом я сегодня точно не увижу, у меня тоже времени немного…

— Ладно, поехали, если уж так хочется, — решил я. Что она там из секретов углядит кроме ямы? — Но там ничего интересного нет. Стройка. А у тебя светлая шубка. Испачкается еще.

— Не испачкается. На моей машине поедем? — обрадовалась она и ухватила меня за руку. — За вашей сразу. Я же в вашу не влезу. То есть влезу, но всем неудобно будет. А так поговорить успеем.

Я махнул нашим рукой, показывая, чтобы отъезжали, и влез в мальцевскую машину, с удовлетворением отметив, что наша покомфортней. Даже та, на которой мы постоянно разъезжали, а уж представительская, доставшаяся от Вишневских… Кстати, по поводу машин в гараже Сысоевы пытались наехать по поводу передачи им, как наследникам, но мы им ткнули в лицо договором, в котором черном по белому было указано, что все имущество на территории поместья принадлежит теперь нам. Не сиди глава клана в заключении, еще неизвестно, что было бы дальше, а так вопрос больше не поднимался.

— Вы как, пятого нашли? — сразу спросила Дианка.

— А что, опять к нам хочешь?

Она состроила страдальческую гримаску и вздохнула.

— Я бы с радостью. Но дед сказал, что со Светланой в одной команде он меня не хочет видеть. Причем против контактов с ней ничего не имеет. Вот такой парадокс.

— Полина будет пятой. Или Светлана — это с какой стороны посмотреть. Так что, даже если твой дед внезапно передумает, место уже обещано.

— Да не передумает, он упертый. Если что в голову втемяшит, то с концами, — огорченно сказала Диана. — И его не волнует, что мне теперь нужно с кем-то договариваться, чтобы в нормальную пятерку попасть.

— Умение договариваться очень полезно. Избавляет от многих проблем.

— Это ты на наше знакомство намекаешь? — Она улыбнулась чуть смущенно. — Но ты же все равно не попал в победители олимпиады.

— Но не потому, что я хуже тебя, — сухо ответил я.

— Да как нас вообще можно сравнивать? — удивилась она. — И главное зачем? Тогда у меня выхода не было. Не выиграй я это проклятую олимпиаду, дел бы с меня шкуру снял. И это не фигура речи. Уж прости, но моя шкура мне дороже шкуры парня, которого я вижу впервые. Я ж тогда тебя не знала.

— А знала бы, это что-то изменило? — усмехнулся я.

— Возможно, — она кокетливо заулыбалась и взяла меня за руку. — Я же не знала, какой ты…

Мне стало интересно, что именно поручил ей дед. Похоже, поверхностным шпионажем дело не ограничивалось. А ведь он должен знать, что обещаний с меня сейчас никаких не выбить.

Странный разговор прервался сам по себе, поскольку мы приехали и я выскочил из салона и остановился, дожидаясь появления Дианы.

— Мог бы мне руку подать при выходе из машины, — проворчала она.

— У тебя шофер есть. Пусть помогает, если ты сама из своего драндулета не можешь вылезть.

Место стройки было накрыто куполом, внешне не отличающимся от того, что был над поместьем Вишневских, разве что существованием постоянного прохода, на котором постоянно дежурил кто-нибудь из наших. Под купол на машинах мы не поехали, остановились рядом, но так, чтобы не мешать подъезжать грузовикам.

— Ярослав, куда ты барышню тащишь? — намекнул Серый. — Там грязно.

— Я грязи не боюсь, — гордо ответила Диана и ухватила меня за руку, чтобы не сбежал. Никак, она пытается всем показать, что мы пара? Вот радость-то… — Да и какая грязь, если все замерзшее?

Но когда мы попали под купол, то она изумленно охнула, потому что там действительно ноги вязли в самой настоящей грязи, поскольку температура держалась плюсовая. Не вынесла душа Серого откладывания начала стройки, и он заставил нас сначала прогреть землю под котлован, а потом поставить артефакты, удерживающие оптимальную температуру для застывания бетона, потому что, цитируя его же, «бетон с присадками — это фуфло». В настоящее время заливался фундамент, бетономешалки ездили туда-обратно, что не уменьшало количество грязи, поскольку снег стаял, а испариться пока не испарился. Да и сам бетонный раствор добавлял влажности в воздухе.

— Ой-е, — восхищенно выдала Диана и завертела головой. — Действительно стройка. А я думала, каркасный павильон возводите.

Она поскользнулась и чуть не упала. Подавив желание не препятствовать такому развитию событий, я ее все-таки удержал. А то верну Мальцеву внучку с подмоченной шубой, а он посчитает, что репутацией. Нет уж, пусть ходит чистая.

— Как классно, — продолжила восхищаться Диана. — А что здесь будет?

— Лечебница, — ответил Серый. — С полным комплектом оборудования, со своей лабораторией и своей теплицей.

Он недовольно оглядывался, поскольку оговоренное время наступило, а представителя подрядчика не было.

— А теплица зачем? — удивилась Диана.

— Чтобы бесперебойно нужные травки выращивать для зелий. Туда же много чего идет, а нам нужно, чтобы все было первоклассным, — снисходительно пояснил мой финансовый директор.

— У разных трав — разные условия должны быть, — проявила познания в ботанике Диана. — Их еще сушить надо правильно.

— В теплице будет несколько зон с разным климатом, — гордо ответил Серый и даже план теплицы выудил из папки. — Мы намерены покрыть все свои потребности.

— Ой-е, класс, — восторженно выдохнула Диана и незаметно, как она думала, сделала снимок скрытой камерой.

Мы с Серым переглянулись и решили, что нам не жалко порадовать Мальцева планом нашей теплицы. Все равно на этом листе ничего больше не было. Диана сделал еще несколько снимков теперь уже самой стройки вместе с техникой и завертела головой в поисках еще чего-нибудь интересного. Интересное не находилось.

— Голый какой-то участок, — пожаловалась она.

— Парк для пациентов будет, — продолжил пояснения Серый. — Но займемся этим, когда достроим.

— Пока еще этот парк вырастет. Или вы сразу крупномеры брать будете?

— Посмотрим, — уклонился от ответа Серый, не собираясь выдавать наш стратегический секрет в лице Полины.

— Но вообще, у вас и лечебница маленькая, — начала критиковать Диана.

— А зачем нам большая? — удивился я. — Лечение дорогое, не каждый сможет позволить, и быстрое — больше пары дней ни один пациент не задержится. Мы посчитали, что нам шесть палат за глаза хватит.

А кроме них, еще куча помещений, о которых Диане рассказывать незачем. Конечно, были они по большей части стандартные: приемная, операционная, лаборатория для изготовления зелий, комната для дежурного целителя и другое по мелочам, типа кухни, которую, по словам Серого, должна иметь каждая приличная лечебница. Мое предложение доставлять еду из особняка он с негодованием отверг, заявив, что то, что у нас готовится, должно быть только для избранных. Из нестандартных помещений у нас была разве что инкубаторская для выращивания утраченных конечностей, но о ней я Диане точно рассказывать не буду. Полагаю, на использование такого артефакта будет стоять очередь, но на поток пускать его нельзя.

— А своих вы где лечить будете?

— А своих мы необязательно будем лечить здесь.

— А правду говорят, что вы для своего руки вырастили? — продолжала выпытывать Диана.

— Правду, а теперь ногу растим, — гордо ответил Серый, как будто сам этим занимался. — Потом вторую будем.

Рекламы лишней не бывает, в чем в чем, а в этом наш финансовый директор уверен сам и успешно убеждает других.

— Что, у него вообще конечностей не было? — вытаращилась она.

— Вообще.

— А почему сразу все не приживить?

— Чтобы у пациента проблем было меньше. Иначе крови не будет хватать со страшной силой, и адаптация к новой конечности должна пройти опять же.

— И что, не отторгается новая рука? — подозрительно уточнила Диана.

— А с чего ей отторгаться? — удивился Серый. — Из клеток Стаса выращивалось. Его родные клетки отторгаться не будут. Но мы сюда не для того приехали, чтобы с вами обсуждать целителей, а контролировать стройку.

Наконец появился запыхавшийся представитель подрядчика, который явно узнал мою даму и несколько прифигел от ее присутствия. У него даже руки тряслись, когда он документацию вытаскивал. Однако, Мальцевых боятся больше Елисеевых, и намного. Возможно, приезд Дианы даже на пользу: если были у этого господина мысли сжульничать, то сейчас они благополучно испарились. И еще он станет теперь куда пунктуальнее, зуб даю: вон как многословно извиняется за опоздание.

Диана побыла с нами еще некоторое время, а потом решила, что слишком хороша для этого свинарника, и попросила довести ее до машины.

— Ярослав, не забывай нас, заезжай, — сказала она на прощанье. — Дедушка всегда рад с тобой поговорить, ты же знаешь. И я тоже буду рада. Очень.

Она опять продемонстрировала ноги, садясь в автомобиль, и точно сделала это неслучайно. Что только из нее получится годам к двадцати пяти?

Ее и ее закидоны я выбросил из головы сразу же, как отъехала мальцевская машина, потому что Серый уже вовсю скандалил с подрядчиком и нужно было срочно узнать причину.

Глава 11

Серый почему-то возбудился и сразу после отбытия Мальцевой заявил, что нам нужна нормальная защита на стройку. До сих пор мы там особо защитой не морочились, считали, что купола хватит, чтобы отвратить как празднолюбопытствующих, так и тех, кто не прочь поживиться чужим имуществом. Жалко было тратить время на создания защитного и оповещающего контуров: все равно воровать у нас, кроме стройматериалов, пока нечего, как и нечего подсматривать, а после завершения стройки накроем общей защитой с поместьем.

Но Серый внезапно уперся и заявил, что если Мальцевы заинтересовались, то и остальные скоро косяками попрут, а поскольку не все смогут у себя найти симпатичных девчонок для внедрения, то могут интересоваться так, чтобы мы об этом не знали. А если мы об этом знать не будем, то высока вероятность, что подкинут какую-нибудь пакость. Под пакостью он подразумевал устройство или артефакт для слежения, на что-то посерьезней даже его воображения не хватило.

Пришлось задержаться и как временную меру установить стазисную ловушку по периметру стройки. Стазис не срабатывал на тех, кто проходил через купол в нужном месте, а вот те, кто пытался пролезть не там, где положено, в него должны были влипнуть. По поводу защитного контура я решил взять паузу до завтра и рассчитать его так, чтобы потом с минимумом потерь вписать в защиту поместья. Экономить ману необходимости не было, но и делать лишнюю работу тоже не хотелось. К тому же я собирался модернизировать сам защитный контур, вывести все датчики на пункт наблюдения, совместить, так сказать, последние достижения магии и программирования. По последнему пункту Стас с Деном уже вовсю что-то готовили, по первому я пока думал и считал.

Теперь пришлось включать и другие расчеты, и до позднего вечера я прикидывал, что делать со стройкой. Почему-то слова Серого внушили уверенность в том, что вскоре нас ждут очередные неприятности, к которым желательно хоть как-то подготовиться, но которые, как обычно, придут неожиданно и нагадят по максимуму.

Я даже не удивился, когда наутро Постников разбудил меня сообщением, что на стройке сработала стазисная ловушка. То есть сработала-то она ночью, но поскольку я сигнал на себя не выводил, то первым увидел застрявшего нарушителя охранник, который добросовестно водил прожектором по периметру. Он же и сообщил Глазу, а тот — Постникову, решив не нарушать иерархию. Постников же посчитал, что мужик в стазисе спокойно повисит до утра, не протухнет, а мне нужен полноценный отдых, а не сон кусками.

Но будить ему меня все равно пришлось рано, чтобы убрать нарушителя до начала работ. Завтракать мы не стали, решили — ехать здесь всего ничего, быстро обернемся. В крайнем случае заберем злоумышленника с собой, допросим в поместье.

Машину подручные Постникова к этому времени идентифицировали: мелкий «Вал» уже полночи стоял в отдалении на пустынной дороге так, чтобы камеры со стройки его не засекли. Сейчас с этим нарушителем разберемся, а потом и в его машине пошарим.

Купол, который больше исполнял декоративную функцию, чем защитную, был варварски вскрыт, и из дыры шел поток теплого воздуха. Придется этому предприимчивому гражданину еще наши накопители зарядить, прежде чем отправим его в полицию. Или нанимателям — это уж как договоримся.

Экипирован мужик был знатно. Кроме десятка артефактов, солидных по весу и не слишком хороших, при нем был еще прибор ночного видения, огнестрел и несколько ножей, которыми он точно неоднократно пользовался — слишком ухоженными выглядели лезвия при потертых рукоятках. А вот документов не нашлось ни одного. Вообще ничего лишнего не было: ни использованного билета, ни квитанции, ни клочка ненужной бумаги. Постников возлагал некоторые надежды на найденную камеру, но не слишком уверенно. Мне тоже казалось, что она будет пустой: сфотографировать здесь злоумышленник ничего не успел, а все другое наверняка стер.

— Мне прям интересно, что он тут собирался нафотографировать? — не удержавшись, спросил я, когда все, снятое с мужика, нашло место в подготовленной коробке. — Яма и яма.

— Скорее всего, с расчетом на будущее планирование, — ответил Постников. — Что куда заложить, чтобы не было видно.

— Проще было бы кого из рабочих нанять провезти и спрятать на нужном месте.

— Ярослав, ты меня совсем за идиота не держи, — внезапно разозлился Постников. — Никто ничего постороннего сюда не провезет, пока я за это отвечаю. Проверку здесь проходит все: и люди, и машины. И кто попало здесь не работает, уж поверь. И тот, кто сюда этого мужика отправил, это прекрасно знает.

— Короче, проще его расспросить. — Я кивнул на застывшего мужика. — Чем делать предположения. Ты, часом, не знаешь, откуда он?

— Знал бы, уже сказал. Экипировка не клановая, но я его среди неклановых спецов ни разу не встречал. Так что только после допроса что-то узнаем. Но допрашивать будем не здесь, — решил Постников и достал наручники. — Снимай стазиз, я его сейчас упакую.

Стазис я снял, но паковать никого не пришлось, поскольку мужик, захрипел, выкатил глаза, а из его рта полилась пена вперемешку с кровью. Опять набросить стазис я не догадался, решил, что придуривается наша добыча. А когда понял, что не придуривается, на земле уже лежал свежий труп, пусть и упакованный в наручники. И с него развеивались следы весьма нехорошего заклинания, относящегося к разделу, который я знал, но который использовал только для рассеивания.

Почти тут же до нас донесся взрыв.

— Похоже, и машина того, — обреченно сказал Постников. — Вот ведь…

Он витиевато выругался.

— Я решил, что он сразу понял, что попался, и начал ломать комедию.

— Представь, я тоже. Я на таких комедиантов насмотрелся в своей жизни. Но конкретно такое, чтобы задержанный сразу сдох, даже не успев ничего сказать, — первый раз вижу.

— Гадкое заклинание, — согласился я. — Интересно, он сам согласился или на него поставили без его ведома?

— Взрыв машины наверняка на свою смерть сам завязал, так многие делают, если не хотят, чтобы их секреты вылезли после смерти. А первое только он знал.

Я задумался. Теоретически душу можно вызвать и разговорить. Я даже знал, как это делается, хотя и не был специалистом. Но практически было непонятно, как к этому относятся тут. Не зря же Серый говорил, что заклинание, которым он выдернул мою душу, почти вселившуюся в Дамиана, — запрещенное.

— Я могу попробовать его допросить, — осторожно сказал я Постникову. — Но не уверен, что что-то выйдет и что это разрешенная практика.

— То, что происходит внутри клана, остается в нем же, — неожиданно обрадовался он. — Вопрос, не повредится ли при этом тело?

— Нет, конечно.

— Труп возможно, придется сдать, — пояснил он. — Либо в полицию, либо в Императорскую гвардию. Подумать надо: смерть явно с нехорошим душком. Можно и не сдавать, сообщить, что испепелили. Главное — узнать хоть что-то.

Он огляделся, явно прикидывая, нельзя ли провести здесь, пришлось намекнуть:

— При работе с такими заклинаниями отвод может слететь. Время терпит. Призвать можно в течение нескольких часов.

— Ладно, тогда грузим.

Затащил он тело в багажник на удачно нашедшуюся там пленку. Как вариант, она там могла и специально лежать ради таких вот случаев. Уточнять я не стал. И без того чувствовал себя идиотом. Наверное, даже большим, чем Постников: он-то с таким не сталкивался, а вот я — да. Да, на человеке в стазисе заклинания не проверишь, но первое, что нужно сделать, когда он оттуда вываливается, — просканировать.

Труп успели убрать вовремя, кроме охраны никто не видел, а Постников уверил, что они не проболтаются. Да и проболтались бы — убили не мы.

До поместья мы домчались за пару минут, внутри нам никто не встретился, и мы спокойно отволокли труп в подвал.

— В операционную? — предложил Постников.

— Годится, — согласился я. — Там как раз стол хороший для рисования.

Распорядившись полностью раздеть неизвестного, я почти побежал до бывшего кабинета Вишневского, а теперь моего. Пусть я до сих пор временами ощущал там тень Моруса, но в сейфе лежало почти все, что нужно. Остальное было не столь ценным и лежало в шкафах.

Время терпело, поэтому я потратил минут пятнадцать на приготовление зелья связи. Без него можно было обойтись, но с ним успех куда вероятней. Души на такое зелье летят как мухи на мед, если не на что поинтереснее. С зельем душа прилетает быстрее и держится дольше, а значит, мы сможем больше узнать. Хотя нам и надо всего лишь имя заказчика, но мало ли что выяснится в процессе.

Когда я пришел в операционную, тело было полностью без одежды, и это был плюс, минусом было то, что, кроме Постникова, там находился еще и Серый.

— Даня мне рассказал про ваш улов, — с ходу выдал он. — Теперь представь, какие толпы там бегали до того, как мне пришла в голову светлая мысль поставить защиту.

— Никакие. Я на магию и артефакты проверяю при каждом посещении. Вчера там ничего не было, — отрезал я и принялся чертить, не обращая внимание на ворчание финансового директора.

Отвлекаться не хотелось, ритуал такой я проводил впервые, и вероятность ошибки никто не отменял даже без зудения над ухом. Впрочем, символы там были простейшие, большую часть я могу изобразить, даже не просыпаясь, и только на паре повернутые не туда хвостики рун грозили серьезным осложнениями. Поэтому я проверил раза три, после чего присыпал притащенными из кабинета порошками, и мы взгромоздили тело на стол. Зельем я намочил грудь трупа так, чтобы не осталось ни единого сухого пятнышка, и лишь после этого произнес формулу призыва.

Душа должна была появиться через пару секунд, максимум секунд тридцать, но сколько я ни вглядывался на магическом плане, я не смог углядеть ее появления. На всякий случай я повторил формулу, уже понимая, что что-то пошло не так. А потом запустил сканирования на потусторонние сущности. Пустота: никакого, даже самого завалящего, духа на территории поместья не обнаружилось.

— Не получилось? — первым догадался Серый. — Обрезали связь, значит.

Пришлось поверить ему на слово: у него за плечами была как минимум одна призванная душа, в то время как мои знания этого плана были теоретическими.

— Никак не достать теперь, получается? — разочарованно спросил Постников.

— Никак, — подтвердил Серый. — Если заклинание не только убило, но и связь тела с душой перерезало, через тело никак.

— А не через тело? — сразу зацепился он за слово.

— Не через тело нужно знать, кто это и где живет, — проявил недюжинные познания в некромантии Серый. — Причем гостиничный номер не пойдет. Нужно именно место, которое этот считал домом, а такого может вообще не быть. И там тоже могли привязку обрезать. Не смотри на меня так, Ярослав, это те два запрещенных заклинания, которые я знаю. От деда достались. Только толку от них…

Я его ничуть не осуждал, не знаю, с чего он вдруг решил. В моей голове было куда больше запрещенных методик. Айлинг считал, что знание лишним не бывает, а уж как ты это знание используешь — вопрос твоей совести.

— Сейчас и узнаем, сколько толку, — деловито сказал Постников, ничуть не переживая о неправомерности использования. — Сроками насколько ограничено?

— Сутки после смерти.

— Тело же нам не нужно?

— Нет, оно связь с душой насовсем потеряло.

— Тогда вызываем Императорскую гвардию и сдаем. Только одеть надо и вытереть вот от этого. — Он ткнул пальцем в бутылек с зельем, которому не удалось себя сегодня показать.

Я прошелся очищающим заклинанием, уничтожившим всякие следы магии как на трупе, так и на столе, и спросил:

— А почему гвардии, а не полиции?

— А вот поэтому.

Постников перевернул тело на живот, и я увидел в основании шеи татуировку в виде одного из тех символов, которые нам так и не удалось расшифровать, несмотря на то что часть книг в каталоге были записаны именно этими кракозябрами. Причем те книги, что были так записаны, — выявили, но соотнести ни одно название со строчкой в каталоге не получилось. Две книги начинались на одну букву, но ни одной строчки, записанной этим шрифтом, не начиналось одинаково. Кроме того, создавалось впечатление, что при записи ставились дополнительные пробелы по каким-то пока непонятным правилам. Я еще когда смотрел записи Соколова, подумал, что много слишком коротких слов, возможно, используются сокращения. Сколько мы ни сидели над этой загадкой, но к отгадке не придвинулись пока ни на шаг. Стас выдвигал идеи по расшифровке, но ни одна не подошла. Сами зашифрованные таким образом книги я укутал кучей заклинаний и засунул в сейф кабинета, который не только был самым защищенным помещением в здании, но к нему даже близко никто не подходил.

Ефремов позвонил сам, не дожидаясь, пока мы ему сообщим о свалившимся счастье. Судя по голосу, он недавно проснулся и не прочь был бы поспать еще, но дела, дела…

— Ярослав, что там у вас взорвалось? Полиция сообщила, что по нашей части.

В его голосе отчетливо прозвучало пожелание, чтобы полиция ошиблась.

— У нас ничего не взрывалось. С чего вы вообще на нас подумали? — ответил я, решая, как лучше сообщить о трупе.

— С того, что они обнаружили магический фон с импульсом от вас, — пояснил Ефремов. — Кого вы там устраняли?

— Мы — никого Дмитрий Максимович. Но у нас сегодня был интересный для вас улов в стазисную ловушку. Как только мы выдернули мужика из стазиса, он сразу умер, а следом взорвалась его машина.

— А почему вы решили, что нам будет интересно? — недовольно спросил Ефремов.

— Потому что мы решили осмотреть тело и нашли символ из той же серии, что на схеме у Вишневских.

— Думаешь? — засомневался полковник. — Перешли-ка мне фотографию. Посмотрим, сравним, решать будем, подключаться или нет.

Он оборвал звонок, я сообщил своим итог разговора, сделал пару снимков и отправил полковнику.

— Если гвардия заберет, можно труп не одевать, — предложил Постников.

— Спросят, зачем раздевали, — возразил я. — Этот знак на шее можно было случайно увидеть.

— Раздели, чтобы поискать другие знаки, — предложил вариант Серый. — И вообще, не их дело, что мы искали на трупе. Может, знаки, может, артефакты, может, тайные письма в тайных отверстиях. Мы даже о результатах поиска не обязаны сообщать. Уже выдать тело — это наша добрая воля, а уж в каком виде — дело десятое. Даже полиции можем голого сдать. Ну на фиг одевать еще его. Я в ритуальные услуги не нанимался. А уж когда за это не платят — вообще глупо работать. Ждем, что гвардия скажет. Я почти уверен, что они прискачут в течение получаса и заберут гаврика. Захотят — сами оденут, он еще не закоченеет. Так что пока предлагаю позавтракать. Чую, сейчас как притопают к нам подручные Ефремова, как начнут расспрашивать, поесть не удастся.

Ни у меня, ни у Постникова тоже не возникло энтузиазма по одеванию покойника, поэтому он так и остался лежать голый на столе. Дверь в операционную я не просто прикрыл, но и запечатал заклинанием. А то кто знает, вдруг туда принесет кого в неурочное время. Того же Тимофея, который решит, что раз прошло так мало времени, то можно оживить в порядке эксперимента, и получим мы бездушного зомби. Не то что меня теперь беспокоило запрещенность данных мероприятий, но сам по себе зомби — сомнительное приобретение: потребляет много магии, не слишком подвижен, воняет, а со временем еще начинает разваливаться. Так что нет, пусть уж лучше его Ефремов заберет. Может, опознает заодно и скажет, если не кто на нас покушался, то хотя бы кого нанимали.

Глава 12

Серый оказался прав: Ефремов примчался буквально через полчаса, мы даже из-за стола не встали. Засели в столовой, пили чай и предавались размышлениям, чей засланец умудрился у нас сдохнуть. Серый ставил на Мальцева, Постников же был уверен, что погибший был связан с давними делами Вишневских, и заметил, что при наличии внучки, готовой выполнить любой приказ деда и беспрепятственно пропускаемой почти на любой наш объект (тут он выразительно на меня посмотрел), Мальцеву вообще нет никакого смысла платить постороннему мужику. Пришлось напомнить, что нам с Дианой вместе учиться и я не хочу, чтобы она отыгрывалась на Тимке Дене и Полине. Да еще и наверняка не одна — группа поддержки у нее приличная, это по дню рождения было прекрасно видно.

Тема развития дальше не получила, потому что нам сообщили о прибытии Ефремова, которого я приказал впустить, а вскоре и появился и он сам в сопровождении капитана Рябова и еще пары незнакомых магов.

— Вот скажи мне, Ярослав, почему вокруг тебя всякая фигня происходит? — с ходу начал он наезжать.

— Почему это вокруг меня? — не согласился я. — Вокруг вас, Дмитрий Максимович. А меня уже так, краем задевает, как вашего ученика.

— Моего ученика? — выпучился он на меня, пораженный моей наглостью.

— Вы же мой учитель, — напомнил я официальную версию. — Вот и задевают меня ваши проблемы. Не были бы мы связаны — не лез бы к нам никто.

— Ага, ага, а то, что это — бывшая собственность Вишневских, никак к делу не относится?

Вопрос косвенно подтверждал версию Постникова, но ответил я бодро, как будто такую версию мы не обсуждали:

— Нет, конечно, мужик же не сюда полез.

Ефремов хмыкнул и сказал куда более мирным тоном:

— Ладно, показывайте свой труп.

— Мой труп, я надеюсь, еще не скоро кому-то придется показывать, — не удержался я.

— Шути побольше вместо того, чтобы действовать, — и это случится куда раньше, чем ты думаешь, — усмехнулся Ефремов.

— Может, чая выпьете? — проявил я гостеприимство. — Или кофе?

— У меня не настолько сильный желудок, чтобы в него что-то пихать перед осмотром трупов, — отказался полковник. — Да и времени, признаться, нет. Пойдемте.

Спускались мы всей дружной толпой, даже Серый не отказался еще раз посмотреть на нарушителя. Правда, в его случае это было наверняка что-то типа мантры: «Кто на нас наедет — тот так и упокоится».

— Почему он голый? — сразу с подозрением спросил Ефремов.

— Раздели, — ответил Постников. — Хотели посмотреть, нет ли других знаков. Этот, видите, на шее.

— Только для этого?

Ефремов подозрительно осматривался, наверняка соображая, для чего нам это помещение. Не занимаемся ли мы вивисекцией и не продолжаем ли дело Вишневских. Отсутствие режущих инструментов говорило в нашу пользу, но присутствие металлических закрытых шкафов уже играло против нас.

— Одежду тоже проверяли.

— Есть что интересного?

— Сами смотрите. — Постников указал на коробку, в которой было свалено имущество. — Одежда чистая, в ней ничего не осталось.

Ефремов сунул нос в коробку и решил:

— Забираем.

— Под опись и с выплатой компенсации, — всполошился Серый.

— Разумеется. Все под опись и под протокол. Не каждый день нам передают трупы. Вы с ним точно ничего не делали? Стол такой подозрительный…

— Это операционная. Какой здесь еще должен быть стол?

— Разве что…

Тем временем остальные гвардейцы вовсю суетился вокруг трупа, ворочая его в разные стороны, а Рябов даже успел кому-то отправить фотографию, потому что, когда тренькнуло сообщение и Ефремов с вопросом на него посмотрел, капитан отрицательно покрутил головой. Понятно, значит, в их архивах мужик тоже не засветился.

— Документов при нем никаких не было?

— Все, что было, — в коробке. Если что у него было с собой — осталось в машине.

— Что ж вы там не пошарили? — страдальчески спросил Ефремов.

— Что, совсем никаких зацепок? — спросил Серый без всякого сочувствия. — На нас наезжают с непонятной целью неизвестные бандитские формирования, а Императорская гвардия ничего не может сказать. Ничего удивительного, все как обычно.

— Мы можем сказать, — отрезал Ефремов, — но у вас нет нужного допуска. Не только у вас конкретно, но и ни у кого в этой комнате. Поэтому да, ничего не скажу.

Честно говоря, я заподозрил что громкой фразой про допуск он замаскировал свое полное непонимание ситуации, но обострять не стал.

Тем временем Рябов переписал все вещи покойника, вплоть до дырявого и не очень чистого носового платка, распечатал опись на портативном принтере и отдал нам на проверку. Серый внимательнейшим образом изучил, убедился, что ничего не упущено, и только после этого дал добро на подпись.

Выяснив, что мы не сможем рассказать больше, чем уже рассказали, Ефремов и компания наконец отбыли, прихватив с собой как покойника, так и его вещи.

— Ох, не нравятся мне намеки полковника, — сказал Серый, стоило им убраться. — На то, что труп связан с делами Вишневских. Вопрос, что этому типу могло понадобиться надо было на стройке?

— Думаю, неактивный маячок для телепорта хотели поставить. Мы же не скрывали, что собираемся единую систему защиты ставить на все, — ответил Постников. — И кстати, зря не скрывали. Вообще, Ярослав, старайся поменьше болтать о вопросах безопасности с посторонними.

— То есть когда мы сделали бы общую систему защиты, то при телепортации на маячок, нарушитель оказался бы сразу внутри? — проявил понятливость Серый.

— Именно.

— Тогда надо делать двумя контурами, — предложил он.

— Мы собирались делать стационарный телепорт между лечебницей и поместьем, — напомнил я. — Смысл тогда ставить два контура?

Серый потер нос.

— Выходит, нельзя. Телепорт должен быть односторонним, только в лечебницу, на экстренный случай.

— Я с Сергеем согласен. Я сам хотел поднимать этот вопрос, потому что как раз вчера мне Иван сообщил, что на лечебницу накладывается обязательство по приему пациентов по скорой, если мы ближайшие, а они могут умереть, пока их довезут в другое место. Когда приходится запускать посторонних, защиту лучше разделить на два контура.

— Не нравится мне это. Это только на нашу лечебницу? — подозрительно спросил Серый.

— Это на все так, как оказалось. У Баженовых своих медицинских учреждений не было, поэтому я таких тонкостей не знал.

— Тогда останавливаемся на двухконтурной защите, — решил я. — Ее всегда можно прикрыть одним общим контуром для надежности. Тянуть с этим нельзя. Если не будете дергать меня по ерунде, до обеда я сделаю артефакты для охраны стройки, после обеда их установим.

— Прослежу, чтобы не лезли, — решил Серый.

— Дань, с этими значками нужно как-то активизироваться, — переключился я на Постникова. — Чую, разгадаем — хоть что-то поймем. Хоть откуда ветер веет.

— Мы с них не слезаем, — ответил Постников, — но пока никак. Роем упоминание знаков, потому что они использовались не только Вишневскими. И тоже пока никак.

— Не факт, что туда стоит лезть, — внезапно сказал Серый. — Вляпаемся в какую-нибудь запрещенную гадость, помяните мое слово.

— Мы в нее уже вляпались — напомнил я. — Но не понимаем, куда именно. А человек, который не понимает, очень уязвим. Его легко обмануть.

— Вот-вот, — проворчал Постников.

На этом совещание закончилось, и мы разошлись, каждый по своим делам. В принципе, вчера я защиту обдумал, изменения туда, в связи с автономностью, внести было несложно, так что все три артефакта до обеда я собрал, осталось их установить и откалибровать на стройке. И делать это желательно без присутствия строителей, которым незачем знать о дополнительной защите.

За обедом Серый не выпускал из рук артефакты, вертел их, удовлетворенно хмыкал, в общем, выглядел магом в теме, разве что не предлагал внести туда улучшения. На самом деле до полного понимания ему еще далековато, знаний не хватает, но производить впечатление финансовый директор умел и любил. Я ему мешать не стал, пусть наслаждается чужой завистью.

Идиллия продолжалась ровно до того момента, как Постников, которому позвонили с проходной, сказал:

— Однако. Нас почтила визитом госпожа Лапина с адвокатом.

— Что этой твари надо? — зло спросила Марта.

— Кто это? — поинтересовался Серый. — Не помню такого клана.

— Это жена Стаса, — ответил Постников. — С адвокатом, значит, за разводом.

— Или за деньгами, — предположила Марта.

— Тогда нужно его представить безруким инвалидом, — предложил Серый. — Чтобы содержание потребовать с нее. Жена она ему или не жена? Не ухаживает сама, пусть платит. Не все же за наш счет.

Он так возмущался, как будто мы на Стаса тратили огромные суммы, неподъемные по нашим меркам. На самом деле в уходе он сейчас не нуждался, а тогда, когда нуждался, ничего особо затратного там не было. А сейчас, вообще можно сказать, с него уже шла чистая прибыль.

Постников отправил Марту за Стасом и распорядился пропустить Лапину с адвокатом, но без машины, тем самым подчеркивая отношение к визитерше. Поэтому пришла она уже взведенная и сразу напустилась на виновника своего плохого настроения:

— Ну ты и скотина, Постников! Попробуй сам на каблуках походить по скользкой дороге, посмотрю я на тебя. Где Стас?

Руками она бестолково размахивала, как будто продолжала двигаться по дороге и пыталась удержать равновесие. Шуба на ней была та же, что и при нашей последней встрече, — то ли она и была одна, то ли к этому времени только одна осталась. Еще при ней оказалось два артефакта, неактивных, но на удивление относящихся не к защитным. Один был сканирующий, а второй пишущий. Я вопросительно посмотрел на Постникова, он еле заметно кивнул. В курсе, значит…

— Зачем он тебе, Рита?

— Хочу убедиться, что жив-здоров, — агрессивно ответила девица. — И вообще, у меня дело к нему, а не к тебе. Я не понимаю, зачем ты собрал такую толпу? На меня полюбоваться?

— Конечно. Каждому интересно посмотреть на ту, что считает Склянкина идеалом мужчины. Как он там? Регулярно передачи носишь? — с деланым сочувствием спросил Постников.

Рита взглянула на него с такой ненавистью, как будто именно Постников был виной всех ее бед.

— Руслан всяко лучше тебя, — все же ответила она. — И его временные трудности пройдут, а вот твои проблемы никуда не денутся. И я еще схожу плюнуть на твою могилу. Специально как-нибудь заверну.

— Я бы ответил, что неизвестно, кто на чью плевать будет, вот только нет желания прикасаться к таким, как ты, даже в виде могилы, — брезгливо сказал Постников.

Она снисходительно улыбнулась, уверенная в своей неотразимости.

— Короче, Даниил, я хочу видеть мужа. Он у вас тут на всем готовом, так? А мне приходится оплачивать квартиру. Мы подготовили документы на развод и раздел имущества.

Адвокат тихо стоял за ее спиной и криво улыбался, показывая смущение и непричастность. Но зря старался: если уж взялся за эту работу, так не под дулом же пистолета? Хотя он мог быть и из баженовских, и ему просто-напросто приказали. Одно можно было сказать точно: за клиентку ему было стыдно.

— Ты хотела сказать «отъем»? — уточнил Постников.

— Что хотела сказать, то и сказала, — отрезала она. — Стасу ничего уже не нужно, а мне жизнь устраивать.

— Ему тоже.

— Да ладно? — она картинно взмахнула руками. — Какую ему жизнь устраивать? Кому он теперь нужен? Идиот, поперся, куда не нужно было, вот и получил.

— Его твой любовник отправил на убой.

— Не надо на меня наговаривать! — Она картинно подбоченилась. — Если я и решила уступить любви Руслана, то только из-за невыносимости существования в одной квартире с инвалидом. Сейчас этого нет, значит, и Склянкин мне ваш не нужен, понятно?

Она огляделась, решила, что достаточно выступила, и продолжила почти без агрессии:

— Даниил, мне хотелось бы решить дело миром, понимаешь? Без заявления в полицию, что вы тут насильственно удерживаете моего мужа и проводите на нем опыты. Мне всего лишь нужно согласие Стаса. Я запишу его на артефакт. — Она достала из сумочки один из замеченных мной. — И мы расстаемся довольные друг другом, чтобы больше никогда не встречаться. На твою могилу, так и быть, плевать не буду. Если и приду, то принесу какой-нибудь цветочек.

— Уворованный с соседней могилы? — усмехнулся Постников.

— Тебе-то не все равно будет? Где Стас, в конце концов?

Она топнула ногой, и как будто в ответ на этот жест двери распахнулись и Марта вкатила инвалидное кресло со Стасом. Выглядел он очень даже неплохо, потому что Тимофей восстановлением рук не ограничился, он еще назначил пациенту диету и ежедневные прогулки на свежем воздухе, на которые Стаса выкатывал Ден ровно по часам.

— Какие люди к нам пожаловали, — сказал Стас с широкой искусственной улыбкой.

— Я тоже тебя рада видеть, дорогой, — заворковала Рита. — Смотрю, о тебе тут прекрасно заботятся. Я так рада.

— Неужели ты приехала меня навестить?

— Ты так меня обидел в нашу последнюю встречу что я бы вообще к тебе не приехала, если бы не необходимость решить некоторые вопросы.

— Достаточно было бы прислать адвоката. Что там нужно подписать?

— Погоди, Стас, — встрепенулся Постников. — Она собралась отжать твою квартиру. А ее ты до брака покупал.

— Постников, что ты такой злой? — обиженно нежным голоском сказало Рита. — Стасу квартира не нужна, а мне — напротив, так почему бы ему не пойти на небольшую уступку в мою пользу?

— Почему вдруг не нужна? — возмутилась Марта. — Ему пригодится, когда личную жизнь устраивать будет. Главное — развестись с тобой.

Не знаю, точно ли Рита рассчитывала отжать квартиру. Мне показалось, что она допускала вероятность такого события, но считала ее достаточно низкой. Действовала по принципу «Вдруг прокатит». И приехала она отнюдь не для того, чтобы получить согласие Стаса. Для этого и адвоката было достаточно.

— Стас ничего не будет подписывать без консультации с нашим юристом, — вмешался в разговор Серый.

— Какие вы отвратительно токсичные, — бросила Рита, выдернула у адвоката бумаги и сделав пару шагов к мужу, положила ему на колени. — Изучайте, если уж так приспичило. Но в следующий раз в суде будет только мой адвокат. Мне противно на вас смотреть. В вас нет эмпатии к страдающим.

Она несла всякую пургу, пытаясь замаскировать свои действия, а именно: срабатывание сканирующего заклинания рядом со Стасом. Отошла она, только когда дезактивировала, и с вызовом нас оглядела.

— Не буду желать хорошего дня. Пусть он будет таким, какого вы заслуживаете.

После чего щелкнула пальцами в сторону адвоката, призывая следовать за собой, и они оба нас покинули.

Интерлюдия 6

Если бы жена Стаса заметила, что за ней следят, она бы непременно прошлась по тому, что Постников к ней неровно дышит, а сама не стала бы ехать прямиком к заказчику. Но слежка велась столь профессионально, что у Риты не возникло даже подозрения и она привела наблюдателя прямиком к заказчику. Елисеевскому шпиону осталось всего лишь поставить запись, чтобы сохранить для истории разговор между Лапиной и Баженовым. История в таких записях не особо нуждалась, а вот Постникову они были довольно интересны.

— Сережа, я же сказала, что проблем не будет, — бойко отчиталась девица, присаживаясь за столик к ожидающему ее кавалеру. — Я когда эту компанию первый раз увидела, сразу поняла — лопухи. Обвести их вокруг пальца — плевое дело. Конечно, пришлось сыграть расчетливую стерву.

— Можно подумать, ты не она.

Баженов выглядел победителем по жизни. Сейчас никто не поверил бы, что он может унижаться, убеждая в непричастности клана к нападению на поместье Елисеевых.

— Сережа, я же и обидеться могу. Я старалась для тебя, а ты пытаешься выставить меня меркантильной особой, беспокоящейся исключительно о собственной выгоде.

Она оскорбленно поджала пухлые губы.

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы быть расчетливой стервой, — заулыбался Баженов, поглаживая по руке сидящую напротив Риту. — В этом есть нечто возбуждающее. И нечто правильное: ты точно знаешь, чего хочешь, и не позволишь глупым эмоциям этому помешать.

— К сожалению, это не про меня, — она театрально вздохнула. — Иначе я бы никогда не согласилась пойти на такой риск. Только ради тебя.

— Я ценю твою жертвенность и очень надеюсь, что она была не напрасной, — Баженов намекнул, что прелюдия затянулась.

— Я не вижу перевода на свой счет, — намекнула теперь уже Рита.

— Кто-то недавно говорил, что она не меркантильна…

— Даже немеркантильным девушкам нужно на что-то жить… Она крутила в руках бокал, не торопясь пить, и выразительно щурилась. Баженов нахмурился, но все-таки перевел деньги, прежде чем спросить:

— Итак?

Рита проверила пришедшую сумму, сладко заулыбалась и ответила:

— Совершенно точно не артефактные, никакой магической активности не зафиксировано. Выглядят настоящими и живыми. Я к его руке прикоснулась — теплая.

— То есть настоящие… — Баженов выпятил губы, сосредоточенно что-то обдумывая.

— Очень похоже на то, — согласилась Рита. — На как? Я совершенно точно уверена, что рук не было, когда я Стаса видела в последний раз.

— Хочешь узнать как? — вкрадчиво спросил Баженов, решивший, что слишком много заплатил за столь короткую справку и нуждается в дополнительных услугах. — Боюсь, это разговор не для ресторана. Но у меня поблизости есть квартира для агентурных встреч, в которой совершенно свободно можно говорить на любые темы. Пойдем туда?

В голове Риты защелкал арифмометр, торопясь вычислить плюсы и минусы подобного предложения. Плюсов нащелкалось больше, поэтому Рита томно выгнулась и проворковала:

— А ты умеешь заинтриговать, Сережа. Я же уснуть не смогу, пока не узнаю.

— Сейчас звонок сделаю, и пойдем.

С кем разговаривал Баженов, Рита не поняла, потому что ни одного имени не прозвучало. Кроме, разумеется, Лапина, Елисеева и Постникова. Но кому эти имена интересны?

Интерлюдия 7

Валерия Лазарева полагала, и не без основания, что если что-то делать открыто, то никто и не подумает, что она занимается чем-то не совсем законным. Вот и сейчас она сидела в небольшом кафе крупного торгового центра в компании импозантного мужчины с седыми висками и, слушала его отчет, параллельно просматривая записи и попивая дрянной чай.

Нанять для слежки стороннюю компанию, никак не связанную с Лазаревыми, показалась ей прекрасной идеей: она узнает все ей нужное в полном объеме, а не теми огрызками, которые предоставили бы свекор и муж, зато родственники окажутся совершенно не в теме ее интереса. Потому что интерес они бы точно не одобрили — Андрей Кириллович прямо сказал, чтобы она держалась подальше от Елисеевых, потому что ее выкрутасы дорого обходятся клану. Но сидеть сложа руки было не в характере Валерии. В конце концов она сейчас боролась даже не за свои интересы, а за интересы сына. Мальчика несправедливо ущемили в пользу никчемного ублюдка, и она, Валерия, всего лишь хочет восстановить справедливость.

— Пока вы не сказали ровным счетом ничего интересного, — холодно процедила она.

— Я и не обещал интересного. Я обещал узнать все, что смогу.

— Не слишком много вы смогли.

— Объекты бывают разные. К этому практически не подступиться. Но мы отслеживаем и его передвижения, и его встречи.

— Встреч практически нет, — фыркнула Валерия.

— Предлагаете нам организовывать для него дополнительные? — холодно спросил мужчина, прекрасно знающий цену своей конторе. Они были лучшими из внеклановых и уж точно не заслуживали критики не разбирающейся ни в чем дамочки. — Или вписывать в отчет несуществующие?

— Вы их и без того вписали. — Она ткнула острым ногтем в строку. — Неизвестно откуда взявшийся и непонятно куда девшийся неустановленный тип. Столкнулся с Елисеевым на улице, и тот пригласил его в квартиру. Что за ересь? Вот прямо так незнакомого типа — и сразу в квартиру? И даже не удосужились придумать, о чем они говорили!

На последней фразе Валерия неосознанно повысила голос, желая посильнее надавить на собеседника. Но тот к выкрутасам клиентов привык давно, поэтому вопли его не слишком впечатлили. О том, что кто-то обратит на них внимание или услышит, о чем речь, он и вовсе не переживал, поскольку артефакт против подслушивания активировал еще в начале разговора.

— Валерия Дмитриевна, если вас не устраивает наша работа, мы всегда можем расстаться.

— Извините, — коротко бросила Валерия. — Но у меня в голове ваш отчет не укладывается. За все время вы не узнали практически ничего. А ведь это подросток, обыкновенный подросток. Мой собственный сын его ненамного старше, поэтому я имею представление о возможностях в таком возрасте.

— Наверное, возможности этого молодого человека превышают возможности вашего сына.

Она зло покраснела и выпалила:

— В конце концов, мне насрать и на его возможности, и на то, с кем он встречается. Мне нужен выход на его учителя.

— Описанный вами субъект ни разу не попадал в поле зрения наших агентов. А это значит, что он не появлялся рядом с Елисеевым. Согласитесь, его сложно было бы не заметить.

Валерия неохотно кивнула. Да уж, этот Варсонофий из тех, кто сразу бросается в глаза, слишком колоритная фигура. Она раздраженно отодвинула чашку, жидкость в которой по вкусу напоминала заваренное несвежее сено, но никак не дорогой коллекционный чай, как значилось в меню.

— Валерия Дмитриевна, — окликнул ее собеседник, когда молчание уже порядком затянулось, — так как? Продолжаем? Или сворачиваем слежку?

— За те деньги, что я вам плачу, вы могли бы хотя бы камеры поставить в его квартире, если уж он там не появляется.

— Мы не беремся за невыполнимые задания, — отрезал мужчина. — Признаться, нас не засекли пока только потому, что мы стараемся не использовать магию и действуем очень удаленно. Как только мы пойдем на близкий контакт, все предосторожности пойдут прахом.

— Боитесь? — нехорошо прищурилась Валерия.

— Разумеется. Не хотим потерять многолетнюю репутацию ради вашей блажи.

— Это не блажь. Я уверена, что учитель Елисеева приходит прямо к нему.

— Телепортом? — приподнял брови ее собеседник. — При этом идут такие магические возмущения, что не заметить невозможно.

— То есть ничего подобного не было?

— Разумеется, нет.

Она опять придвинула к себе бумаги, просмотрела их, недовольно кривя рот, и сдвинула к собеседнику. Забирать с собой улики она не собиралась.

— Хорошо, продолжайте слежку, — решила она и встала из-за столика. — Если что, звоните сразу, в любое время суток.

Настроение было отвратительным, и Валерия решила поднять его традиционным способом: купить какую-нибудь фигню, приятную глазу. До торгового центра она дошла под отводом глаз, но вероятность встретить здесь знакомых была слишком велика, поэтому покупку можно было бы предъявить мужу или свекру как причину для появления здесь.

Она свернула в первый же ювелирный салон, чья сверкающая вывеска сразу напомнила неудачу с Елисеевым. Мелкий поганец мог бы и подарить ей безделушку в качестве искупления того, что сделал его мамаша. Валерия стиснула руки в кулаки, беря злость под контроль, и уставилась на содержимое первой же витрины. Смотреть там было нечего, она огляделась, выбирая, к какой витрине подойти, и внезапно взгляд зацепился за знакомое лицо.

Бывшая любовница Кирилла шла в компании собственного мужа и выглядела неприлично счастливой. А в ушах ее переливались самые красивые серьги из всех, что Валерия когда-нибудь видела. Какое право она имеет быть такой довольной! Какое право она вообще имеет ходить там же где и она, Валерия. Бешенство чуть не застило ей глаза, но, пару раз глубоко вздохнув, Валерия пришла в себя. План созрел тут же. Валерия бросилась за Елисеевой и, догнав ее, сразу сказала:

— Добрый день! Какая неожиданная встреча.

Явный испуг соперницы послужил ей лучшим утешением за сегодняшний неприятный день. Продолжила Валерия куда уверенней и доброжелательней:

— Между нами некогда случилось небольшое недопонимание. Но прошло столько лет, что пора об этом забыть. Тем более что вины в случившемся нет ни моей, ни вашей, только Кирилла. Я полагаю, что мы, как две матери, можем найти точки соприкосновения.

Глава 13

Упахались мы знатно. Причем если Постников был больше наблюдателем, хотя и ему пришлось побегать, то Серого я загрузил по полной программе: и ему полезно, и у меня нагрузка поменьше. Защитный контур мы совместили со строительной оградой, чтобы наше улучшение не бросалось в глаза. Даже без визуальных эффектов обошлись. Они, конечно, служат чем-то вроде предостережения, но и привлекают нежелательное внимание. Но вот как раз из-за этих факторов калибровка на месте затянулась и закончили довольно поздно.

Хорошо хоть ехать было недалеко. Но не успели мы появиться в особняке, как сразу прибежал Олег.

— Ярослав, у нас проблема, — сказал он.

— Если у нас проблема, то звонить нужно сразу, и мне, — ответил за меня Постников.

— Вот-вот, — поддержал его Серый. — Ярослав не может на себя брать решение всех проблем. У нас дня не проходит, чтобы чего-то не случилось.

— Если я обращаюсь к Ярославу, это значит, что проблема касается именно его, — возмутился Олег. — Она не очень срочная, но предупредить я должен сейчас.

— Что-то с установкой? — спросил я, выявив для себя самую вероятную проблему связанную с Олегом.

— С установкой тоже, ты так и не удосужился сделать обещанный блок, — напомнил он. — А у меня под него уже запись.

Я коротко выдохнул и почесал затылок. Как-то получалось, что обещанное Олегу я откладывал, поскольку находились куда более необходимые проекты. А мое время не резиновое, растягиваться не умеет. И это я еще не говорю о том, что отдыхать тоже иногда надо.

— Большой список?

— Да какая разница? — Махнул рукой Олег. — Я сейчас вообще не про это, просто к слову пришлось, вот и напомнил. Я сегодня Веру уговорил на поход по магазинам, потому что женщина в положении тоже должна красиво одеваться.

— И правильно сделал, — горячо поддержал я его. — А то мама все живет прошлым и на себе экономит. Так что не вижу проблемы, сколько бы вы не потратили.

— Да не в этом проблема. А в том, что мы встретили Валерию Лазареву и она сразу полезла к Вере с изъявлением дружеских чувств и извинениями за прошлое.

— Лазарева? — удивился я. — Что ей нужно?

— Вот, в точку. А нужно ей ни больше ни меньше как, чтобы твой учитель взял еще одного ученика, Андрея Лазарева. Валерия знатно твоей матери на мозги присела, давила на чувство вины.

— Магию не использовала? — сразу спросил Постников.

— Артефакт сработал, если ты про это, — сразу догадался Олег. — Но один раз. Вера не заметила, но вы же меня предупредили, поэтому я засек вспышку сразу. Да и ждал я чего-то такого если честно. Потом Лазарева магию не применяла, старалась взять личным обаянием.

— А оно у нее есть? — хмыкнул я.

— Она может быть любезной, если захочет, — признал Олег. — А с Верой она была не просто любезной, она вела себя с ней так, как будто от нее зависит судьба всех Лазаревых. Вообще, ушлая дамочка. С магией не вышло, постаралась додавить так.

— Додавить?

— Вера пообещала с тобой поговорить.

— Надеюсь, она не пообещала Валерии позвонить и отчитаться? — нахмурился я.

— Телефонами они обменялись. Но я в черный список эту змею отправлю, как только Вера отвлечется, — обрадовал меня Олег. — Не нужны Вере такие подруги. Все, я тебя предупредил.

— Не увлекался бы ты черными списками, — нахмурился Постников. — Это не выход. Узнает жена — не простит.

— Она чересчур жалостливая, — ответил Олег. — Такие, как Лазарева, так и норовят на этом проехаться. Один Верин папаша чего стоит. Нет, возможно, я не прав, решая такие вещи за жену, но Ярослав меня поддерживает.

— Поддерживаю, — согласился я. — Слушай, в случае чего, просто вали на меня. Мол, я это сделал. Чтобы уж точно вашей семейной жизни ничего не угрожало.

— Если настаиваешь, — показал неуверенность Олег, хотя его глаза заблестели.

— Настаиваю, — подтвердил я. — На меня она если и обидится, остынет куда быстрее.

— Хорошо. — Он кивнул и заявил: — Меня здесь не было, я вас ни о чем не предупреждал.

Он исчез так же быстро, как и появился. А Постников спросил:

— Предъявлять Лазаревым будешь? Свидетельство Олега могут счесть недостаточным.

— Смысла нет. На еще один участок Валерия не нахулиганила, — усмехнулся я. — Так что только с мамой поговорю, чтобы она с ней не связывалась.

— К твоей матери и отчиму нужно прикреплять охранников. Во избежание подобных ситуаций. Я тебе и раньше говорил про это, но вы почему-то дружно упирались.

— Ты и мне охранника предлагал, — напомнил я.

— Тебе для солидности. Твоим близким — по необходимости.

В чем-то он был прав. Мама, конечно, начнет возмущаться, но я постараюсь ее убедить. Повредить ей и без охранника не повредят, но она этого не знает, а вероятность появления назойливых подруг, типа Лазаревой, станет куда ниже. Но имеет ли смысл выделять двоих?

— Прикрепляй к Олегу, — решил я. — Мама все равно выходит только с ним.

— После ужина будем смотреть, — решил Постников.

Предложение было правильным, потому что есть хотелось зверски и похоже, не только мне. Но поужинать нормально не удалось. Только я стал насыщаться, как появилась мама.

— Ярослав, извини если я не вовремя, — осторожно начала она.

— Ты всегда вовремя, — я улыбнулся. — Но, я вижу, у тебя что-то срочное?

— Нет. То есть да. То есть не знаю. — Она помялась и выпалила: — Ярик, не возьмет ли твой учитель еще одного ученика?

— Ты про Олега? — сделал я непонимающее лицо. — Но у него нет магии совсем.

— Нет конечно. Я про Андрея Лазарева. Нехорошо, что одного брата он взял, а второго нет.

— Мам, у меня нет братьев, — напомнил я. — Андрея я таковым не считаю, а с Лазаревыми у нас ко всеобщему удовлетворению нынче чисто деловые отношения. Максимум я могу считать их партнерами. Поэтому, прости, но не в наших интересах просить обучать кого-то левого.

Во время моей речи Серый одобрительно кивал. Появившийся за спиной жены Олег показал мне большой палец.

— Но Андрей же твой брат, — почти умоляюще сказала мама.

— Андрей при мне заявил Андрею Кирилловичу, что я ему не брат и никогда таковым не стану, — не без ехидства припомнил я. — Валерия не так давно требовала, чтобы мы держались от них подальше. Со своей стороны я тоже не нахожу родственных чувств. Готовить в другом клане мага, ненавидящего меня, — не в интересах нашего клана. Кроме того, мой учитель выбирает учеников сам, повлиять я на него не могу.

— Но ты же его спросишь? — продолжала настаивать мама.

Видно, прилично ее Валерия настропалила, если мама оказалась готова забыть все унижения, которые она вынесла из-за жены Кирилла. Разговор следовало заканчивать. Дать Валерии надежду? Почему бы нет?

— Хорошо, я его спрошу, как только увижу, — легко согласился я.

— Обещаешь?

Возможно, она намекала на клятву, но на это я бы никогда не пошел. Давать подобные обещания чревато, поэтому я лишь подтвердил словами:

— Я же сказал.

Грустно подумалось, что, может, Айлинг и взял бы Андрея и даже вправил бы ему мозги, но узнать этого уже никак не получится.

— Вера, дай ребенку нормально поесть, — вмешался Олег. — Он и без того уже похудел. А тут ты с проблемами, которые к нему никак не относятся. Сама подумай, зачем ему укреплять чужой клан? Чтобы они смогли нас загнобить? Ты уверена, что Лазарева не раздавила бы нас, имей такую возможность?

Он взял жену под руку и повел из столовой, увещевая. А Серый внезапно сказал:

— Нужно жалостливую натуру Веры Андреевны направить в полезное для клана русло. Фонд, что ли, какой-нибудь завести или приют открыть, чтобы ей было где развернуться.

— Подумай, — согласился я. — Почему бы и нет? Это ведь и для репутации клана в плюс.

Мне казалось, что на сегодня неприятности уже закончились. Но не тут-то было. Теперь с ними пришел Ден.

— Ярослав, тут такое дело, — откашлялся он. — какая-то гнида в «Клановом вестнике» про тебя статью накатала.

— Гнида — значит, что-то плохое накатала? — поинтересовался я, на удивление вовсе не переживая.

— Ага. Что, мол, пока ты не знаешь, куда деть падающие на тебя деньги, твой больной старенький дедушка помирает с голоду.

Он протянул мне телефон, в котором как раз была открыта та самая злополучная статья. В принципе, краткому пересказу Дена она соответствовала. Разве что добавлялись живописные подробности про то, как несчастный пенсионер ночей недосыпал, с внучком сидел, и про то, как он тратил всю пенсию на неблагодарного меня. Имелись и фотографии. Разумеется, места для портрета обиженного жизнью дедушки там не нашлось, иллюстрировались только невыносимые условия его жизни. Как то: обшарпанная старая дверь, продавленный диван, с которого свисали махры от истертой ткани, погнутая алюминиевая кастрюлька с невнятным месивом внутри и другие столь же душещипательные сцены.

— Это тот, на ком пахать можно и который пытался отжать все деньги? — хохотнул Серый. — Нет, «Вестник» конкретно влип. Подброшу Ивану работу. Пусть защищает честь и достоинство главы клана. Они у нас не просто слезами умоются. Они опровержение напишут и выплатят нехило. Хоть одно хорошее известие за день.

— То есть когда главу клана обгаживают — это хорошее известие? — подколол я его. — Я-то думал, ты мне друг.

— Я тебе друг, — согласился Серый, — поэтому попрошу Ивана за защиту твоей чести содрать максимально возможные деньги.

— Ты бы не радовался заранее, — бросил Постников. — Они наверняка не сами были инициаторами статьи. Им кто-то заплатил. И возможно заплатит еще с учетом всех штрафов, разумеется.

— Глазьевы? — предположил Серый.

— Как вариант. Но я бы на нем одном не стал останавливаться.

— Вообще, нужно как-то радикально с этими родственниками решать, — подумал я вслух. — Потому что жадность там немереная. Сейчас на место поставим, опять вылезут при благоприятных условиях.

— Вылезут, — согласился Постников. — Кто деньги предложит побольше, за того и выступят. Разве что клятвой связать? Так они добровольно ее не дадут.

— Если ты намекаешь, что им нужно выплатить деньги за клятву, — набычился Серый, — то я против.

— Я тоже — поддержал я его. — Они выгнали маму с недавно рожденным ребенком на улицу. И не интересовались ни ей ни мной пока у нас не появились деньги. Они ничего с меня не получат.

Глава 14

Я рассчитывал на небольшую передышку, чтобы посидеть над записями Соколова, но фиг вам. Утро сразу началось с неприятностей. Я даже до завтрака не добрался, как ко мне ворвался Постников.

— Давыдова-старшего похитили.

— Как похитили? — удивился я, одновременно подсоединяясь к защитному артефакту отца Тимофея. Артефакт продолжал защищать своего владельца, который ничуть не нервничал. — Ты уверен?

— Совершенно. Его жена позвонила в истерике. Его заставили сесть в машину под угрозой жизни детей.

— Твою ж мать! Это вообще ни в какие рамки. Целители — неприкосновенны.

В моем прошлом мире тех, кто наносил любой вред целителю, ждало мгновенное и серьезное наказание. И я как-то упустил из виду, что в этом мире ко всем магам относятся одинаково, даже если они стоят на страже жизни. Целители тут не ценятся.

— Только те, что его похитили, об этом не знают, — подтверди мои мысли Постников. — Я с ним связался через снохождение. Говорит не знает, ни кто похитил, ни куда везут. Разве что сказали, что его ждет очень важный пациент. Глаза ему завязали, наверное, чтобы от важности пациента дуба не дал. Вытаскивать его нужно как можно скорее. То, что завязали глаза, еще не значит, что потом отпустят. Зацепок пока нет. Номер жена не запомнила, только цвет и марку. Отправил людей смотреть по ближайшим камерам. И забирать семью Давыдовых сюда. Потому что нельзя оставлять противнику возможность давления.

С этим я был согласен. Не согласен я был с тем, что особняк Вишневских начинает превращаться в общежитие клана, что не очень-то и хорошо. Нет, против близких мне людей я ничего не имел но хотел ограничиться только ими. К тому же, у Давыдовых дети мелкие а им свойственно совать носы куда не надо. Конечно, можно было пока семью поселить в бывшую квартиру Соколовых, она все-таки лучше защищена, но это тоже был временный вариант.

— Для начала съездим туда, куда его везут, посмотрим, кто его выкрал. Может, сразу вытащим, — решил я.

— Ты знаешь, куда ехать?

— Разумеется, я в защитные артефакты нашего клана ставлю маячки. Вот и пригодился один.

Мы говорили, уже двигаясь к выходу.

— Вы куда? — вывернул из-за угла Серый. — Завтрак же.

— Давыдова-старшего похитили, — сообщил я. — Едем вытаскивать. Завтрак подождет, а соклановец нет.

По последнему утверждению у меня были сомнения: слишком спокоен был Илья Владимирович, а это значит, что он держал ситуацию под контролем. Или так считал.

— Я с вами, — решил Серый. — А на кой его похитили, мысли есть?

— Ни одной, — честно признал я. — Со всех сторон идиотизм.

— Разве что похитителю нужно, чтобы то, что требует излечения, осталось в тайне? — предположил Постников.

— Тогда Давыдова старшего уберут, когда он все сделает?

— Именно, — подтвердил Постников. — Или постараются. Все же Илья Владимирович — не беззащитная овечка, за себя постоять может.

Но говорил он без должной уверенности. И я тоже больше полагался на свой артефакт, чем на умения Давыдова отбиваться.

— Нужно его быстро забрать, — решил Серый. — И беспрецедентно наказать, чтобы у тех, кто поднимает руку на наших, сразу отсыхали все конечности.

— Ну ты и жесток…

— А то.

Машину взяли самую неприметную, но и на нее я набросил отвод глаз. Ехать оказалось недалеко и по нашей же дороге. С Ильей Владимировичем я связался сам. Он подтвердил то, что сказал Постникову, но добавил, что его куда-то уже довезли и завели в помещение. Повязку с глаз не сняли. Я его предупредил, чтобы не переживал и что мы едем на выручку, но он ответил, что не переживает вовсе, поскольку активировал второй вариант защиты.

Когда я вышел из разговора, мы проезжали мимо коттеджного поселка, при виде которого сразу вспомнилось незабвенное Огурцова: тот же благостный вид снаружи, но куча охранных заклинаний и высокий общий забор с колючей проволокой намекали, что не все так радужно внутри, как кажется со стороны. И я ничуть не удивился, что сигнал маяка шел именно оттуда.

— Проедешь еще немного и тормози, — скомандовал я Серому, который взял на себя управление машиной, чтобы не привлекать в разборки посторонних. — Нам сюда.

— Это территория Ждановых, — сразу сказал Постников. — Однако. Ярослав, когда ты успел с ними цепануться? И почему я об этом не знаю?

— Давно, еще до клана, — припомнил я. — У нас получилось небольшое недоразумение с гаражом, который курировал один из боковой ветви.

Постников вспомнил почти моментально:

— Это когда на месте гаража разлилось озеро? Помню. Значит, твоя работа? Неожиданно.

Раскаяния я не испытывал, но и не был уверен, что похищение Давыдова как-то связано с этой небольшой шалостью. Я бы понял, если бы наезд случился сразу после затопления, но не сейчас, когда в нем и смысла особого не было.

— А симпатичный поселочек, — внезапно сказал Серый. — Как он называется?

— Вишневый сад, — ответил Постников.

— И название симпатичное.

Мне название симпатичным не показалось, потому что внезапно вызвало ассоциацию с Вишневскими, а уж какой они сад могли вырастить, только в кошмарах смотреть. Хотя деревьев в поселке хватало, может, это как раз вишни и были, для поддержания названия, так сказать.

— Ладно, вы тут поболтайте пока, а я за Давыдовым, — решил я. — Сам он себя не спасет.

— Не-не-не, — неожиданно встрепенулся Серый. — Давай по закону. У нас умыкнули члена клана. Не абы кого, а специалиста, которых на всю страну несколько штук. А в других странах таких вообще нет. И что? Мы его тихонько вернем, и все?

— И что ты предлагаешь? — заинтересовался Постников.

— Ефремову пусть звонит. Тот понимает ценность целителей, а значит, Ждановы будут наказаны по всей строгости. Не, реально, они вконец охренели — тырить наших целителей для собственных целей. Пусть своими пользуются или нашим платят, — распалился Серый.

Пока мы препирались, к поселку подъехала машина с затемненным стеклами. Аура всех находящихся в машине была мне незнакома. Похоже, пациента привезли.

— Ярослав, звони Ефремову, — повторил Серый. — Срочно звони. Сразу всех прихватим. И заказчиков в том числе.

— Тогда я их сначала замурую, — решил я, — чтобы никто не смысла. В Ефремове я уверен, чего не могу сказать о всех его подчиненных.

— Точно, ты прав, — согласился Серый. — Позвонят этим, они смоются, а потом будут, как Баженов, утверждать, что не при делах.

— Пока я их буду замуровывать, смотайтесь до ближайшей кафешки, — предложил я. — Возьмите хоть по кофе с какой-нибудь гадостью на пожевать.

— Именно что гадостью, — согласился Серый. — Надо было забежать к Ольге Даниловне, но, казалось, что время не ждет.

Я прикинул время и решил:

— Можно и до Ольги Даниловны сгонять. Но только не задерживайтесь. Я Ефремова вызвоню, как только запру эту компанию.

Я выбрался из машины и под невидимостью пошел к ограде. Сделать ее полностью непроходимой было в моих силах, потому что хвостов из заклинаний висело столько, что на магическом плане ограда выглядела как газончик, на котором активно росли сорняки. Подцепить пару хвостов и дополнить их своими заклинаниями было не просто, а очень просто. После чего я перешел к воротам и запечатал их и калитку. Подавив хулиганское желание еще и куполом их сверху накрыть, я позвонил Ефремову.

— Дмитрий Максимович, доброе утро. Нас тут опять обижают.

— Вас, пожалуй, обидишь, — хмыкнул он. — Вы на попытку обиды так огрызаетесь, что обидчики скулят и уползают зализывать раны.

— И тем не менее желающие все равно находятся, — вздохнул я. В этот раз покусились вообще на святое — на нашего целителя, представляете?

— Да они охренели? — возмутился Ефремов.

— Мы так же подумали. Конечно, мы можем, своего человека забрать и наказать клан Ждановых самостоятельно, но…

— Ничего не делайте, — неожиданно всполошился Ефремов. — Знаю я, как ты самостоятельно наказываешь. Говори, куда подъезжать.

— Поселок Вишневый сад, — сразу ответил я. — Во всяком случае, Постников назвал его именно так, а я по карте не проверял.

— Знаю я, где это, — буркнул Ефремов. — И да, ждановское место. Ты уже там?

— Разумеется. Бдю.

— Скоро будем.

Я связался с Давыдовым, выяснил, что к нему с требованием кого-нибудь исцелить пока никто не обращался, заодно сообщил, что придется немного подождать, потому что Серый предложил все решить по закону, чтобы остальным было неповадно. Уж не знаю, почему он посчитал, что наказание по закону ударит по нарушителям сильнее.

Наших пришлось подождать, но оно того стоило: Серый приволок корзину выпечки нашей поварихи и термос с кофе, так что ожидали Ефремова с подчиненными мы практически в комфортных условиях.

Ждать пришлось недолго. Императорская гвардия приехала нагло, с мигалками, и встала прямо напротив ворот. К ним подтянулись и мы.

— Ваш уворованный там? — спросил Ефремов. — Точно?

— Совершенно точно. Как только окажемся внутри, сразу покажу.

Ефремов кивнул одному из своих подчиненный и тот заорал в мегафон требования выйти и выдать заложника. С первым пунктом получилась накладка, потому что выйти никому не удалось бы, о чем сообщил глава клана лично, подойдя к воротам. Почему я решил, что лично он? Очень уж он был похож на Анастасию Жданову: тот же типаж, только мужской вариант. Очень, очень широкий вариант. Если Анастасия выглядела немного тумбообразной, то этот господин смотрелся как комод, дорогой и малофункциональный.

— При всем уважении, Дмитрий Максимович, — лебезил он. — Я не понимаю, о чем вы, какой заложник?

— Вот сейчас и узнаете. К вам претензия от клана Елисеевых. Открывайте ворота.

— При всем уважении, Дмитрий Максимович, — страдальчески сказал Жданов. — У нас какие-то неполадки с охранной системой. Ворота не открываются.

— Откройте калитку, — разрешил Ефремов.

— Калитка тоже.

По лбу Жданова, несмотря на холодную погоду, стекали крупные капли пота, которые он промакивал огромным клетчатым носовым платком. Явный страх собеседника убедил Ефремова в том, что тот говорит правду, поэтому полковник повернулся ко мне:

— Твоя работа, Ярослав?

— Не давать же им возможности удрать? — заметил я. — Калитки будет достаточно? За нами закроем.

— Ох и жук же ты, — с восхищением сказал Ефремов.

— Ваша школа, — ответил я и снял блокировку с калитки.

Прошли мы группой: Ефремов с двумя подчиненными, Постников, Серый и я. После чего я калитку опять заблокировал.

— Дмитрий Максимович, — залебезил Жданов, — вы же разумный человек, понимаете, что это глупости? Какой заложник, боже нас упаси? Совершенно бредовые обвинения. Вот что бывает, когда глава клана слишком юн и неопытен.

Ефремов хмыкнул.

— Значит, вы утверждаете, что не захватывали представителя клана Елисеевых и его сейчас тут нет?

— Да ни боже мой! — патетически воскликнул Жданов. — Хоть все тут обыщите. Это наглый поклеп на наш клан. Понятия не имею, почему мы вдруг стали жертвой оговора.

— Вы же понимаете, Александр Петрович, что, если мы найдем человека, то ваша вина усугубится, поскольку вы ее не признаете. Тогда и штраф будет выше.

Глаза Жданова злорадно сверкнули, и он заявил:

— Разумеется, понимаю, но нам скрывать нечего. Мы вам готовы показать все. Но с условием, что Елисеевы выплатят нам штраф, когда никого не найдут.

— Не в вашем положении ставить условия.

— Почему же? На нас возвели грязный поклеп. Это урон нашей безупречной репутации…

Поступил вызов от Давыдова, на который я тут же ответил, прикрыв глаза и отрешившись от ждановского вранья.

— Ярослав, вы там скоро? А то меня сейчас пытаются сжечь. У них, конечно, ничего не получается, но ощущения неприятный.

— Уже идем, — ответил я и вышел из снохождения.

— Давайте закончим этот пустой разговор, — сказал я. — Мы выплатим штраф, если никого не найдем. Но мы найдем. Дмитрий Максимович, пойдемте.

Я отодвинул со своего пути «комод», который опять вытирал вспотевший лоб, и двинулся по направлению метки, которая отсвечивала примерно в середине поселка. Жданов затопал за нами, ворча, что мы сейчас сами убедимся, что здесь никого нет.

Дойдя до нужного домика, я открыл дверь магией и зашел внутрь. Илья Владимирович оказался в одной из комнат первого этажа в компании двух магов, которые усиленно бомбардировали его заклинаниями, в надежде уничтожить главную улику. Настолько усиленно, что не замечали ничего из того, что происходит вокруг.

Убедившись, что Ефремов эту картину увидел, я метнулся в комнату и отправил обоих нападавших в сон. Придерживать, разумеется, я их не стал, и они упали на пол со стуком достаточно громким для того, чтобы я понадеялся: как минимум получат сотрясение.

— Все, Илья Владимирович, все закончилось, — громко, в расчете на слушателей, сообщил я целителю. — Почему эти люди хотели вас убить?

— По приказу главы клана.

— Ложь! — завопил сильно сбледнувший с лица Жданов. — Я не отдавал такого приказа.

— Имперскому дознавателю повторите? — повернулся я к нему.

Он промолчал. Зато Ефремов разулыбался так, как умеет только он.

— Это что у нас получается, Александр Петрович, — сказал он обманчиво дружелюбным тоном. — Вы украли члена другого клана с непонятными целями и пытались его убить. Кроме того, вы пытались обмануть Императорскую гвардию, а значит, самого императора.

— Да разве я мог? Меня самого ввели в заблуждение, — с совершенно честным видом ответил он.

Но его ответ не прокатил бы, даже если это время не выбрала бы Анастасия, чтобы появиться на лестнице, ведущей на второй этаж. Выглядела она не совсем вменяемой и, чуть покачнувшись хрипло заявила:

— Папаша, я задолбалась ждать вашего целителя. Еще пять минут, и я отзываю свое согласие. Ик.

Ефремов посмотрел на Жданова так, что тот попятился и проблеял:

— Настя, что за ерунду ты несешь? Простите, Дмитрий Максимович, но моя дочь немного не в себе.

— Прямо с утра — и не в себе? — хмыкнул Ефремов. — Думаете, это долго удалось бы скрывать?

Жданов отпираться не стал, слишком много свидетелей, от него не зависимых, не позволяли сохранить лицо в столь щекотливой ситуации.

— Сняли бы зависимость — и никто ничего бы не узнал, — буркнул он. — Слухи ходят, что у Елисеевых самые крутые целители, вот мы и выбрали самого опытного.

Спрашивать, почему не обратились официально, было бессмысленно: и без того понятно, что хотели сохранить в тайне. Настолько хотели, что после исцеления спрятали бы концы так далеко, как только смогли бы. Да что говорить! Не будь у Давыдова моего артефакта, его бы сейчас аккуратно развеивали где-нибудь за домом.

— Признаем свою вину, — процедил Жданов. — И готовы компенсировать.

— То есть вы хотели убить моего человека и собираетесь компенсировать это деньгами? — вспылил я.

— А какие еще есть варианты компенсации? — заинтересовался он.

— Как говорил мой учитель, самый правильны вариант компенсации — око за око, — бросил я. — Вы собирались убить моего человека, я попробую убить вас. Только тогда я буду считать, что мы в расчете.

Я старался говорить спокойно, но внутри меня все клокотало от ненависти к этому слизняку, который собирался лишить жизни отца Тимофей исключительно из-за своих хотелок.

— Ярослав, не горячись, — одернул меня Ефремов. — В твоем исполнении «попробую» — это на сто процентов гибель главы другого клана.

— Если глава клана покушается на моего человека, он должен быть наказан так, чтобы все поняли: клан Елисеевых неприкосновенен, — отрезал я. — Дмитрий Максимович, вы вообще осознаете, что Ждановы собирались убить Давыдова? Даже если не говорить о ценности жизни любого в моем клане, Илья Владимирович — специалист, которых в стране несколько, а в мире больше вообще нигде нет. — Я беззастенчиво повторял речь Серого, но иначе до Императорской гвардии было не достучаться. Мне показалось, что Ефремов проникся, поэтому я закончил: — Я требую дуэль. Я в своем праве.

Жданов побледнел так, что мне показалось: прямо сейчас грохнется рядом со своими подручными. Анастасия же раскачивалась на верху лестницы и явно ничего не понимала: выражения счастья и злости сменялись у нее на лице, как будто в калейдоскопе.

— Ярослав, мне бы не хотелось до этого доводить, — нахмурился Ефремов. — Смерть главы клана от твоей руки почти наверняка сделает тебя парией.

— А и плевать. Главное — безопасность моих людей, — продолжал настаивать я.

— Может быть, мы все-таки договоримся о компенсации, — проблеял Жданов. Пот по его лицу уже не катился каплями, а тек бурными потоками, но о платке он словно забыл. — О любой компенсации. Мы признаем свою вину и обещаем никогда даже не глядеть в вашу сторону.

— Ярослав, — зашептал Серый, — не дури. Не нужны тебе проблемы с кланами и нам тоже не нужны. Бери деньгами или еще чем. Гараж у Ждановых же не единственный.

Я чуть ли не бросил ему, зачем нам еще один гараж, мы и имеющийся транспортный парк не используем. Но само это предложение меня немного остудило и подало идею.

— Компенсацию, говорите. Хорошо. В качестве компенсации я хочу поселок Вишневый сад, в котором удерживали и хотели убить моего целителя. Весь поселок со всей инфраструктурой. И освободите вы его в течение часа.

Глава 15

Немая сцена продлилась недолго. Жданов открывал и закрывал рот, как выброшенная на берег рыба. Серый что-то лихорадочно подсчитывал в уме. Постников бросал короткие взгляды по сторонам, показывая готовность к любому развитию событий. Остальные просто застыли. Тишину разбил Ефремов. Он покрутил головой то ли восхищенно, то ли неодобрительно (то ли ему просто жал ворот форменного мундира) и сказал:

— А ты не на слишком большой кусок замахнулся, Ярослав?

— А Ждановы не слишком обнаглели, по-вашему? — резко ответил я. — И нет, на уступки я не пойду. Они покушались на нашего целителя, они должны быть наказаны. Жалко поселка — пусть отдают головой главы клана.

Внезапно проснулась Анастасия Жданова и изрекла:

— Папаша, поселок нам нужнее. Ты головой вообще не пользуешься.

При этом она покачнулась так, что чуть не полетела вниз по лестнице.

— Заткнись дура! — рявкнул Жданов. — Без меня вы вообще по миру пойдете.

Я подумал и снял с вражеских магов сон: чем больше бардака будет, тем лучше. Но те оказались на редкость разумными. Как только очнулись, сразу поняли, что происходит нечто из ряда вон, отползли с центра комнаты и замерли у стен стараясь не привлекать к себе внимания.

— Мы и с тобой идем. — Анастасия хрипло рассмеялась, сползла по поручню и уселась на верхней ступеньке. Наверное, в ее воспаленном мозгу происходящее казалось театральным представлением, на которое она смотрела из абонированной ложи. — Я считаю, пока предлагают, нужно брать. Голову ты себе новую отрастишь, а поселок новый не купить.

Я прям с интересом уставился на Жданова — до сих пор не приходилось встречать людей, отращивающих запасную голову. Полезное умение, я бы не прочь ему научиться. Но, как оказалось, таким умением Жданов обладал только в воображении дочери, потому что он побагровел так, что я испугался, что его хватит удар до того, как он нам передаст требуемого.

— Уведите ее, а то наболтает, — прохрипел он и замахал руками на магов, которые пытались жечь Давыдова, а сейчас стояли в углу, изображая предметы обстановки. При его словах они ринулись к Анастасии и потащили ее на улицу. Она начала упираться и вопить:

— Мы так не договаривались! Мне обещали целителя! И вообще, сейчас решается судьба клана, и у меня есть право голоса! Папаша, речь идет о моем наследстве, которое вы бездарно разбазариваете.

— Да заткнись ты наконец! — рявкнул Жданов, повернулся ко мне и совсем другим тоном, просительным, выдал: — Но в чем-то моя дочь права. Речь идет о ее наследстве. Возможно, мы с вами договоримся? Зачем вам такой большой пустой поселок? У вас клан мизерный, заселять некем.

— Это мои проблемы, — отрезал я. — Это альтернатива дуэли и то, если вы освободите поселок в течение часа. Или вы предпочитаете выдать своей головой? Мне предпочтительней головой. Могу прямо сейчас взять.

Видно, было в моем взгляде что-то хищное, потому что Жданов испуганно шарахнулся и заорал на своих подчиненных:

— Все слышали? Чтобы немедленно поселок очистили под передачу.

— И чтобы ничего не портили намеренно, а то спрошу, — рявкнул я на Жданова.

Он икнул, выскочил на улицу и заорал там особо противно и пронзительно, информируя всех желающих о том, что поселок меняет собственника. Но слова словами, а документы понадежнее будут. Я повернулся к Серому:

— Вызывай Ивана. Все вопросы с документами должны сегодня же решиться.

— Ну ты и жук, — опять покрутил головой полковник. — Поселок же действительно для тебя огромный. Что будешь с ним делать?

— Имущество лишним не бывает, — отмер Серый, а вместе с ним и его порядком подросшая за время нашего сотрудничества жаба, которая всеми лапами обняла его за шею и сейчас орала ему прямо в ухо: «Если есть возможность, нужно брать. Что будем делать, подумаем потом». — Ярослав все правильно решил. Зачем нам голова главы другого клана? В гостевой трофей повесить? Так себе украшение. Разве что временно потешить эго. А поселок — соразмерная компенсация. Или, по-вашему, жизнь столь ценного члена общества, как господин Жданов, ничего не стоит?

— Стоить-то стоит, — согласился Ефремов, — но шуму будет. И людей, опять же, Жданову куда-то придется отсюда девать.

— У него не последнее имущество, — отрезал Серый. — Распихает куда-нибудь, не наши проблемы. Не воровал бы наших целителей, остался бы при поселке.

— С тобой не поспоришь, — хмыкнул полковник.

Как мне показалось, Ефремов до сих пор для себя не решил, как относиться к отъему собственности у Ждановых: как к законной компенсации или как к моей подростковой блажи. Он видел перед собой подростка, но подросток был главой клана, может, не самого крупного, но уже значимого. И претензию по поводу покушения на целителя он тоже понимал, пусть сам целитель относился на редкость индифферентно к происходящему. Честно говоря, спокойствие Давыдова удивляло даже меня.

— Дмитрий Максимович, у вас есть уникальная возможность проверить поселок на нарушения, — предложил Постников. — Пока он в подвешенном статусе и вы можете попасть куда угодно. Может, на штраф наберете.

— А и правда. — Ефремов повернулся к своим подручным и задумчиво кивнул им на выход. — Мы вас на полчаса оставим.

Они вышли из дома, а ко мне подошел Давыдов и неожиданно предложил:

— Давай я посмотрю Жданову.

— Думаешь, удастся ей поставить голову на место?

— Речь не о голове шла.

Я пожал плечами. Мол, делай, что считаешь нужным, и Давыдов отправился разыскивать пациентку. Думаю, найдет: поселок без нашего разрешения покинуть никто не сможет. А на улице хоть и стоял шум, но там наверняка безопасно для нашего целителя. Если уж его сжечь не удалось, то затоптать точно не затопчут. Да и Императорская гвардия там присутствует.

Тем временем Серый названивал Зайцеву:

— Вань, ноги в руки и бегом к нам. Поселок Вишневый Сад знаешь? … По карте посмотришь. Короче, нам его передают, нужно, чтобы оформили без выкрутасов. … Ждем. … Подъедешь, набери, а то внутрь не попадешь.

Серый убрал телефон в карман и гордо сообщил:

— Все, Ванька едет. Если что не так, скажет сразу.

Шум на улице усиливался. Кто-то даже начал рыдать. Да уж, вряд ли бы они так убивались по самому Жданову. А вот по насиженному месту — очень даже. Наверняка, если бы устроили публичный опрос, большинство согласилось бы с Анастасией, что поселок клану нужнее, чем голова лидеру, который сначала делает, а потом начинает думать, а что же он наделал. Конечно, не факт, что Анастасия будет думать так же, когда придет в себя. Но сейчас ее мнение показательно.

— Что ты будешь делать с поселком? — спросил Постников. — Продавать?

— Еще чего! — встрепенулся Серый. — Скажешь тоже, продавать. Наш будет, на вырост. Ты только вдумайся, как звучит: поселок Вишневый Сад, принадлежащий клану Елисеевых. Да ему суждено было стать нашим, это я сразу понял, как только увидел.

Серый любовно провел рукой по перилам лестницы. Находились мы сейчас в доме, который был предназначен для административных функций. Кажется, около входной двери даже табличка была, но я там не задержался, слишком беспокоился о Давыдове. Постников скептически хмыкнул.

— У нас людей не хватит даже на нормальную охрану того, что уже есть, — напомнил Постников. — Про заселение я молчу.

— Значит, будем принимать в клан новых магов, — решил я. — И посильнее.

— Ярослав, сильные маги разобраны. Или ты собираешься кого-то выкупать? Но на сколько человек у нас хватит денег?

— Дань, я понимаю, что кланы со своими ресурсами, а маги относятся именно к ресурсам, просто так не расстанутся, — немного раздраженно ответил я. — Но что, если этот ресурс убыточен? Вон, например, как со Стасом. Если сильный маг остался без руки и его выпнули из клана, как думаешь, пойдет он к нам? Без руки это уже не маг, а недоразумение, в лучшем случае его возьмут куда-то наставником, но таких будут единицы. А мы вернем ему магию.

— То есть ты собираешься брать инвалидов? — уточнил Постников.

— У тебя есть другие варианты? Это единственная возможность набрать нормальных магов. Установим очередь на выращивание новых конечностей. Целителям, опять же, полезна пиковая загрузка. Можно еще посмотреть магов, которые потеряли магию после пребывания в спецзонах. Но тут именно смотреть надо, я ничего обещать не могу. А поселок нам нужен, чтобы наших спецов обезопасить. Чтобы не повторилось такого, как сегодня с Давыдовым. Да, обошлось, а если бы он не надел артефакт? Или у него потребовали бы его снять? На детях-то артефактов нет.

— Пустой поселок не особо безопасен.

— Посторонние сюда не попадут, уж мы постараемся. Охранные заклинания под себя подстроим.

— Смотрю, ты полон энтузиазма.

— Ты что-то имеешь против этого приобретения? Аргументируй.

— Черт, да не против я, — выдохнул Постников. — Но это все слишком неожиданно. Не готовы мы обеспечивать безопасность еще и тут. Я только настроил охрану на поместье и стройку. Понимаешь, это как кафтан растягивать, который трещит по всем швам и если что-то одно прикрывает, то на другом месте сразу обнаруживается дырка. Нет у меня людей, и это быстро не изменить. Хотя кандидаты, после твоего предложения о восстановления конечностей, появились. Жилье тоже будем давать?

— Разумеется. Но приоритет у тех, кто в клане давно. И вот еще что. Целителей должен сопровождать охранник-маг.

Постников прикрыл глаза, его губы шевелились, явно выговаривая что-то нецензурное.

— А ты думал, у нас будет легко? — хохотнул Серый. — Фигушки. У нас никогда просто ничего не получается.

— Я уже понял, что все через задницу. Тогда пусть целители хотя бы пару недель безвыездно посидят под защитой, а там что-то придумаем.

— Да без проблем, — легко согласился Серый. — Пойдем смотреть, что нам досталось?

Возможно, Постников бы отказался, но тут вернулся Давыдов в компании Анастасии, которая выглядела почти прилично, но говорила еще более забористую дичь, чем до того. А голосок у нее был в папашу, визгливый, пробирающий до костей, отстраниться от такого — невозможно. Так что я посочувствовал Давыдову и выскочил на улицу.

Осмотреть ничего не удалось, потому что к нам тут же подошли с просьбой пропустить грузовики. Я напомнил, что оборудование должно остаться, но мне пояснили, что речь идет о личных вещах, которые Ждановым не принадлежит.

В течение часа, разумеется, ничего не освободили. Жданов потел, лебезил, извинялся орал на своих подчиненных, но изменить ничего не мог. Пока приехал Иван, пока согласовывали документы, пока Ефремов рыскал по поселку и даже что-то там обнаружил под штраф, пока заполнялись грузовики, процесс чего контролировал бдящий Серый, прошло часа два с половиной. А ведь части людей еще пришлось возвращаться, чтобы вывозить семьи. Было ли мне их жалко? Отчасти. Большинство из них добровольно приняли руку Ждановых вот и получили проблемы в комплекте с привилегиями.

Наконец вереница грузовиков и легковушек потянулись на выезд. Документы были подписаны обеими сторонами и завизированы Ефремовым, как свидетелем того, что передача прошла без нарушений и добровольно. На слове «добровольно» Жданов скрипнул зубами, но промолчал. Слабым утешением ему послужило то, что целительские услуги от нас он все-таки получил. Его дочь выглядела сейчас вменяемой, но испуганной, потому что ее накрыло осознание случившегося.

За ними уехал и Ефремов с подчиненным. А вот он как раз вид имел довольный, значит, Ждановых ждет еще штраф за нарушения. Я заделал за ними охранную сеть заклинаний и сказал:

— Илья Владимирович, Иван, предлагаю вам выбрать жилье первым. Потому что вы слишком ценные кадры, чтобы оставлять вас без надлежащей охраны. А мы заодно пройдемся, проверим, не оставили ли нам неприятных сюрпризов.

— С котельной надо что-то делать, — сразу сказал Постников. — Ждановы вывезли всех, а котельная тут общая на поселок. Она встанет — дома перемерзнут. Водопровод тоже смотреть нужно. Короче, все это тот еще геморрой.

— Отопление настроить как в поместье, — предложил Серый. — Там минимум магии идет, зато практически независимый цикл. А котельные неэкологично и вообще несовременно.

— А настраивать опять будет Ярослав? — вкрадчиво спросил Постников. — Нет, друзья, мне все равно кажется, что слишком большой кусок откусили.

— Ниче, переварим, — оптимистично сказал Серый. — Если само падает, не отказываться же? Помучаемся несвареньем недолго и усвоим. Фиг бы мы потом нашли для строительства жилья участок так близко к городу. А теперь не надо беспокоиться не только об участке, но и о жилье.

— Ты-то, может, и переваришь, — неожиданно сказал Давыдов. — А вот у Ярослава нервы уже не к черту. Плюс гормональный фон шалит. Это, конечно, не смертельно в его возрасте, но если главу клана продолжите планомерно загонять, то ничего хорошего не выйдет. Он и не ест нормально, и не высыпается.

— Сейчас договорюсь, чтобы обед привезли, — пристыженно ответил Серый. — Все вместе пообедаем. Думаете, я сам ем вовремя и высыпаюсь?

— Ты не подросток и ты не глава клана, — напомнил Давыдов. — Ярослава надо немного разгрузить, а то у него однажды треснет спина от невыносимой ноши.

— Но поселок-то надо было брать, — проворчал Серый.

— А я разве спорю? Я говорю, не про поселок, а про то, что Ярослава нужно разгрузить, а не ставить ему в план дополнительную нагрузку. Найдите в котельную кого-нибудь временно, запас топлива там есть, не нужно это срочно вешать на Ярослава. А так да, поселок замечательный. Уверен, мои будут рады сюда переселиться. Здесь и детская площадка выше всяких похвал.

Интерлюдия 8

— Ну что тебе, Паша? — недовольно спросил Мальцев, который был уверен, что прерывать обед — настоящее святотатство. — Не терпит?

Ел он в одиночестве, в малой столовой, потому что с утра был не в духе и не хотел смотреть на родственников, которые его разочаровывали все больше и больше. Андрей, конечно, разобрался с подарком от волхва, но столь регулярно уходил в загулы, что деду хотелось его взять и треснуть хорошенько, чтобы мозги на место встали, а не бултыхались внутри черепной коробки.

— Вы просили докладывать сразу обо всем, что касается Елисеева, — ответил Новиков. — Так-то да, не срочное. Но интересное.

Мальцев отложил ложку и уставился на безопасника.

— Что он опять отчебучил?

— Знаете поселок Вишневый Сад?

Мальцев поморщился, поскольку не только знал, но и сразу вспомнил, что именно на этом поселке потерпел очередное фиаско. Какое-то время его грела мысль, что имущество войдет в семью после брака внука и Анастасии Ждановой, но не так давно пришлось от этой идеи отказаться, поскольку невеста приносила с собой не только приданое, но и проблемы.

— Это который ждановский?

— Как сказать. Был ждановский, стал елисеевский. Регистрация вот только прошла. Ждановские люди полностью оттуда выехали.

— От ведь паразит, — с восторгом сказал Мальцев. — Паразитище. Паш, вот как он так умудряется прибирать к рукам столь ценные вещи? Я Ждановым несколько раз предлагал выкупить, хорошие деньги давал, и каждый раз получал отказ. А Елисеев, у него и денег столько нет, чтобы такой кусок выкупить, точно знаю. Что он такого предложил Жданову?

— Жизнь, — ответил Новиков. — Он предложил Жданову дуэль или откупиться. Жданов выбрал откупиться.

Мальцев недовольно пожевал губами.

— И чего это я сам не додумался? Идея, можно сказать, в воздухе витала, а я ее не использовал. Старею, однако…

— У Елисеева веская причина была: похитили его целителя и чуть не убили.

— Да ладно, веская причина, — буркнул расстроенный Мальцев. — Жданов сколько раз мне дорогу переходил, можно было что-то притянуть, но нет. И теперь поселок уплыл в чужие руки. А вот Елисеев не растерялся и притянул. Разве стоит жизнь какого-то там целителя жизни главы клана? Нет и еще раз нет. А ведь его даже не убили, только попугали. Как думаешь, Елисеев мне уступит?

— Я бы был уверен, что уступит, потому что актив для его клана слишком большой, если бы это был не Елисеев. С ним ни в чем нельзя быть уверенным, — честно признал Новиков.

— Вот и мне кажется, зажмет, — недовольно согласился с выводами подчиненного Мальцев. — Как бы я ни напирал на дружеские, почти семейные отношения, в расчет он их не примет. Даже если Дианка попросит, навстречу не пойдет. Елисеев, скотина, свою выгоду знает, и ради моей выгоды своей не поступится.

— У Ждановых еще есть поселки, — намекнул Новиков.

— Этот у него уж больно козырно расположен. Был. Нда. — Мальцев вздохнул. — Попробовать можно, но не факт, что прокатит второй раз. Грамотно подставить — это еще надо суметь.

Он замолчал, мрачно размышляя о том, что в то время как собственный внук прожигает жизнь, чужие внуки выгрызают так нужную им, Мальцевым, чужую собственность.

Интерлюдия 9

Император выслушивал доклад Ефремова с весьма странным выражением лица, как будто не мог определиться с мнением.

— Признаться Дмитрий Максимович, вы меня удивили, — наконец сказал он. — Вы уверены, что было разумным поддержать притязания Елисеевых? Не использовал ли он вас в своих целях, придав законность захвату чужого имущества? Немелкого имущества, между прочим.

— Я над этим думал, Ваше Императорское Величество, — признал Ефремов. — Но мне показалось, что это было спонтанным решением. Елисеев не планировал ничего подобного до тех пор, пока не увидел, как пытаются убить его целителя. Вот тогда он пришел в бешенство и потребовал дуэли.

— Именно дуэли?

— Именно дуэли. Захоти он убить Жданова, сразу убил бы, но решил показать видимость законности. Думаю, первоначально он планировал содрать с них штраф, а нас пригласил, чтобы все было по закону и чтобы мы могли подтвердить справедливость притязаний. Жданов-то пошел на отказ сразу же. Утверждал, что никого не похищал и никого постороннего в поселке мы не найдем.

— И вы подтвердили законность… Мне уже пошли жалобы на то, что создался нехороший прецедент и что вы, пользуясь служебным положением, помогли своему ученику, Дмитрий Максимович.

— Вы же знаете, что это не так, — не смутился Ефремов. — Я признал правоту Елисеева. Таких целителей, как у него сейчас, больше нет. А Жданов именно хотел убить, чтобы, так сказать, концы в воду. Ну или в данном случае — развеять где-то на заднем дворе. И вот это был бы куда худший прецедент. Вы же понимаете Ваше Императорское Величество, что в данном случае речь идет о государственных интересах? А так мы показали, что целители Елисеева — неприкосновенны, и в следующий раз даже представители самых крупных кланов трижды подумают, прежде чем решиться на похищение, а потом все-таки решат заплатить Елисеевым, а не похищать его целителей. Кстати, похищенный целитель оказал ту помощь, ради которой его похитили. Безвозмездно и после того, как было принято решение о передачи собственности. Причем полностью избавил Жданову от зависимости и даже что-то подлечил по женской линии, я не особо вникал. Все-таки они слишком ценные специалисты, чтобы угрозу их жизни можно было мерить обычными рамками.

Ефремов придержал свои наблюдения относительно того, что целитель выглядел совершенно спокойным, когда они ворвались в тот дом, и даже не удивился спасательной команде, как будто так и должно было быть. То ли настолько верил в главу клана и собственный защитный артефакт, то ли они как-то обмениваются информацией. Ефремов ставил на второе, потому что отметил, как Елисеев прикрывал глаза, как будто вслушиваясь во что-то. Почему полковник был уверен, что он связывался с целителем, он не смог бы объяснить даже себе, не говоря уж о других. Но поскольку он был уверен, что спроси у Елисеева — и тот скорчит удивленную физиономию и пойдет в отказ, полковник сделал заметку для себя и решил никому не говорить, пока не подловит Елисеева и не выяснит хоть что-то. Очень уж интересен был ему такой способ связи. Потому что неподслушиваемые телефоны — это одно, а разговор, о котором даже никто не догадывается, — совсем другое.

— И все-таки целый поселок… — Император постучал пальцами по столу. — Не слишком ли большой для Елисеева?

— Пока великоват, Ваше Императорское Величество, но только пока. Кто-то покупает костюмы на вырост, а Елисеев недвижимостью обзаводится, — с усмешкой ответил Ефремов. — Думаю, людьми он тоже прирастать будет. И это хорошо, Ваше Императорское Величество, потому что еще один сильный клан, лояльный власти нам нужен.

— Уверен, что лояльный, Дмитрий Максимович? У него слишком много от нас секретов, — скептически сказал император.

— Может, он бы и отказался от части секретов, Ваше Императорское Величество, но они же не все его. А гнильцы в нем точно нет. И надо признать, есть от него определенная польза: он как будто катализатор для проявления проблем. О некоторых мы бы и знать не знали если бы не он. Тот же Зимин…

Ефремов тут же пожалел, что вспомнил про бывшего начальника: как они ни бились, выйти на сообщников Зимина не удавалось, поэтому и их количество, и их цели пока оставались неизвестными. И это сильно беспокоило и его, и императора.

Интерлюдия 10

Андрей Лазарев с Тихоном Сысоевым хоть и пересекались в общих компаниях, но никогда дружны не были. Лазарев Сысоева не любил. Тот был туповат и постоянно протаскивал в школу наркоту, отчего казался еще тупее. Поговаривали, что его собираются отчислить за неуспеваемость по итогам года. В «Крыльях Феникса» такое не практиковали, но для Сысоева наверняка сделают исключение в связи с поступлением великой княжны. Даже если не учитывать собственные выкрутасы этого придурка, было бы странным оставлять тут сына человека, который находился под следствием за нападение на императора.

Поэтому Андрей весьма удивился, когда в школьной столовой Тихон плюхнул поднос на его столик и сам плюхнулся на сиденье рядом.

— Слышал, что твой брательник учудил? — спросил Сысоев с таким довольным видом, как будто участвовал в деле сам.

— У меня нет брата, — отрезал Лазарев.

При упоминании о Елисееве он всегда начинал злиться. Вот и сейчас появилось желание встать и пересесть подальше от Сысоева.

— Да я сам Елисеева терпеть не могу, — скривился Сысоев. — У меня из-за него папахен сидит с неясными перспективами. И вообще, он нас ограбил и подставил.

— Вы ему сами продали поместье Вишневских, — исключительно из жажды справедливости возразил Лазарев. К тому же Сысоев ему был ничуть не приятнее Елисеева, а возможно, даже противнее, потому что рожу Тихона приходилось видеть намного чаще.

— Мы профукали момент, когда там химеры передохли. А ему об этом Ефремов сообщил.

— Они тогда друг друга вообще не знали.

— Ну ты и дебил. Шифровались они, елисеевская мамахен давно наняла Ефремова учителем. Вот они придумали как нас грабануть, чтобы никто не прикопался.

— Почему бы Ефремову тогда самому вас не грабануть на вишневское поместье? — скептически спросил Лазарев.

— Потому что палевно это. А так откат с Елисеевых получил — и все довольны. Папахен правильно решил вернуть нашу собственность, но действовал неправильно. Нужно было через суд. Да что теперь…

Сысоев загрустил и принялся выписывать вилкой на скатерти сложный узор. Краской ему служил ярко-красный соус, который очень хорошо ложился на белоснежную ткань. Лазарев поморщился, потому что художественными способностями Сысоева обделили и его рисунок привлекал внимание только цветом, но никак не мешаниной линий.

— Тихон, если честно, мне по фиг на ваши проблемы с поместьем. И на Елисеева мне по фиг. Как бы некоторым ни хотелось тыкнуть в меня родством, он мне не брат, и мне неинтересно ничего из того, что с ним происходит.

Тут он сильно покривил душой, потому что не только жадно слушал, что рассказывали дед и бабушка, но и рылся в интернете в поисках упоминаний о навязанном родственнике, жизнь которого была бурной и куда более интересной, чем его собственная.

— А твои дед с бабкой знают, что у тебя нет брата? — неприятно-тонко хихикнул Сысоев. — Они вокруг него чуть ли на цыпочках бегают. Участок громадный подарили. И сейчас к нему сразу побежали, как только он Вишневый Сад захапал.

— Что? Какой еще сад?

Лазарев пожалел, что не залез на новостной канал, сейчас бы знал, о чем речь.

— Поселок Ждановых. Твой брательник — та еще падла. Так и гиенит, что бы отодрать от нормальных кланов, — с горечью сказал Сысоев. — Еще и Дианка к нему перебежала, отец только чуть-чуть не успел с Мальцевыми поговорить. Ненавижу скотину Елисеева. Я ему устрою веселую жизнь в «Крыльях» в следующем году. Ты со мной?

Лазарев встал перед непростым выбором: Елисееву он досадить хотел, но действовать исподтишка, тем более вместе с Сысоевым — только собственное имя пятнать. Этак непонятно будет, кому он больше нагадит в такой компании: Елисееву или себе. Елисеев, вон прекрасно выпутывается из всех неприятностей. И не просто выпутывается, а с прибылью. Намек на отжатый поселок был вообще за пределами понимания Лазарева, но мало ли что мог принять Сысоев перед разговором. Вдруг там действительно сад? Мелкий на три вишенки.

— Посмотрим в следующем году, — буркнул Лазарев. — Может, Елисеев еще сюда не попадет, а ты планы строишь.

— Я тоже считаю, что таким, как он, не место рядом с приличными людьми, — согласился Сысоев. — Но деньги еще не таким двери открывали.

Глава 16

Я прошелся по поселку всеми типами сканирования, но никаких неприятных сюрпризов Жданов не оставил. Посторонних людей в поселке не осталось, как и не нашлось подозрительных заклинаний или артефактов. Так-то заклинания были как на ограде, так и на домах. Серый предложил пройтись проверить на закрытые окна и двери — мол, если уж отапливать за свой счет, то не улицу. Он уже умудрился достать и распечатать план поселка и приготовил карандаш, чтобы делать пометки на случай, если с домом что-то окажется не в порядке. Проверяли мы тщательно, на всякий случай я еще запускал сканирование на каждый дом, но ничего более криминального, чем незапертая дверь, не находилось.

Обошли мы примерно половину, когда позвонил Мальцев:

— Ярослав, ты же не откажешь старому больному человеку в его последней просьбе перед смертью? — без ненужных предисловий выдал он. — Продай мне Вишневый Сад. Это мечта моей жизни, понимаешь? Уважь старика. Сколько мне там осталось? Считаные часы. Я уже одной ногой край гроба нащупываю.

И голос у него был такой страдальческий, что будь кто другой на его месте, я бы, может, и поверил, что он при смерти. А Мальцев если край гроба будет нащупывать, то скорее чтобы оттуда вылезти, а не чтобы там упокоиться.

— Игнат Мефодьевич, вы еще меня переживете. У вас эти последние желания меняются каждую неделю, — прохладно ответил я. — Извините, но не продам. Самому нужнее.

— Где же нужнее, Ярослав? — артистично прохрипел он в трубку, как будто был на последнем издыхании. — Такой поселок будет пустовать. У тебя в клане людей нет.

— Это потому, что селить некуда было. Сейчас как попрут, мест не останется. Придется к вам на поклон идти и просить продать Огурцово. Как, продадите?

— Ну ты и шутник, Ярослав, — без тени улыбки ответил Мальцев. — Сравнил. Огурцово — мой родной поселок, выстроенный и выстраданный. Я к нему душой прикипел. А Вишневый Сад тебе просто так достался, ты его еще и своим-то не прочувствовал, поэтому спокойно можешь продать мне. Я не поскуплюсь. Неужели тебе не нужны деньги?

— Нужны, Игнат Мефодьевич, но поселок нужнее, — отрезал я. — Извините, но я считаю этот разговор бессмысленным, а у меня много работы. Как раз сейчас осматриваем поселок. Решаем, что изменить, что оставить.

— От ты паразит, — на удивление беззлобно сказал он и отключился.

— Что, уже желающие перекупить появились? — довольно хохотнул Серый. — Мальцев?

— Он самый.

— А фиг ему. Правильно ты сказал — нам нужнее. Он за свое Огурцово горло перегрызет, а не отдаст. При этом у Мальцевых это не единственный поселок. Они вообще запасливый клан. А мы вот только разжились первым, и тот хотят отобрать.

Серый любовно погладил план поселка и недовольно сказал:

— Из магазина вывезли все, представляешь?

— Надеялся, что там колбаса осталась? — удивился я.

— Нет, переживаю, что оборудование придется покупать нам, — мрачно пояснил Серый. — Это мы просмотрели. Это уже не личные вещи. Я возмущен.

Если он пытался до меня донести, что нужно позвонить Жданову и поругаться, то просчитался. И телефона Жданова у меня не было, и ругаться с ним я не хотел, и чужое старое барахло мне было не особо нужно.

— Серег, не мелочись, — ответил я. — К тому времени, как тут понадобится магазин, оборудование все равно вышло бы из строя.

— Пессимистичный у тебя настрой, — возразил он и хищно огляделся. — Я вот думаю, то ли мне тоже здесь жилье присмотреть? Но от комнаты в поместье отказываться не буду, сразу предупреждаю.

Еще бы он отказался от завтраков, обедов и ужинов в исполнении Ольги Даниловны.

— Присматривай, пока есть выбор. — согласился я. — Может, встретишь настоящую Инночку, будет куда привести.

— Нет уж, так и останусь с мечтой о недостижимом идеале, — хохотнул он. — Разве с той Инночкой может сравниться какая-нибудь реальная девушка?

— Положим, реальная всяко лучше уже тем, что она реальная, — заметил Постников. — Я правильно понимаю, что мы с Мартой тоже можем рассчитывать на дом?

— Разумеется, выбирайте, — предложил я. — Но давайте отложим заселение до момента, когда безопасность поселка будет отлажена. Сейчас здесь все заклинания держатся на соплях, а я не уверен, что быстро смогу поставить новые, если старые снять. Думать нужно, как лучше сделать. Площадь большая.

Мы перешли к следующему дому, я запустил сканирование, после чего Серый полез внутрь проверять на закрытые окна-двери. А у меня опять зазвонил телефон. В этот раз со мной хотел пообщаться Лазарев. Все-таки у него куда хуже работают безопасники, чем у Мальцева. Мальцев вон уже с коммерческим предложением ко мне успел сунуться, а Лазарев только узнал.

— Слава, день добрый, — жизнерадостно сказал Лазарев. — Мы у ограды. Впустишь?

— Добрый день, Андрей Кириллович. Тут такое дело… Я не в поместье.

— А в поселке Вишневый Сад. Я в курсе. Мы и стоим у его ограды.

Однако, поторопился я обвинить безопасников Лазаревых в нерасторопности…

— Сейчас подойду. — Я отключил телефон и проинформировал своих людей: — Лазаревы приехали, уже здесь.

— Эти лично прогнуть решили, — неодобрительно заметил Серый. — Но ты же кремень, не сдашь наш поселок родственникам?

— Они мне не родственники, а деловые партнеры.

— И правильно, этого и держись. Я с тобой.

— А я пойду проверять дальше, — решил Постников. — Все быстрее закончим. Осталось немного.

Согласился я неохотно, хотя Постников и просканирует не хуже, чем я, и проверит не хуже, чем Серый. Но я настолько привык полагаться только на себя, что до сих пор чувствую себя не в своей тарелке, если делегирую кому-то обязанности.

Машина Лазаревых стояла перед воротами, но я открыл калитку на проходной и пригласил только Андрея Кирилловича и Марию Тимофеевну, захлопнув дверцу перед носом их сопровождающих. На удивленный взгляд Лазарева я заметил:

— Извините, но посторонние в поселке мне сейчас не нужны.

— Рад, что ты перестал считать нас посторонними, — заулыбалась Мария Тимофеевна.

Я промолчал. Зато Лазарев молчать не стал.

— Мы же тебя никогда не считали посторонним. Вот и сейчас приехали, чтобы помочь. Что делать собираешься с такой махиной?

Серый возмущенно засопел, намекая, чтобы я не расслаблялся, поскольку нас попытаются поиметь. Но я это понимал и сам.

— Осваивать, — невозмутимо ответил я.

— Боюсь, осваивать тебе придется так долго, что часть домов выйдет из строя. Предлагаю тебе сдать в аренду нам половину поселка, — не стал тянуть быка за рога Лазарев, сразу выдал, зачем именно он приехал. — Тебе много, а нам жилья рядом с городом не хватает.

— Андрюша, зачем так в лоб? — поморщилась его супруга.

— Чтобы сразу развеять иллюзии, если они у меня вдруг появились, Мария Тимофеевна, — усмехнулся я. — Но нет, не появились, и сдавать никакую часть поселка я не буду, это не обсуждается. Продавать тоже ни частями, ни целиком не буду. Ни вам, ни кому-то другому.

— Уже предложения были? — понял Лазарев.

— Были, — не стал я увиливать от ответа. — Отказал.

Лазарев обвел взглядом пустой поселок, который из-за нынешнего нежилого вида производил удручающее впечатление, неодобрительно покрутил головой и сказал:

— Слава, любой актив должен приносить доход. Это основа, — нравоучительно сказал Лазарев. — Ты же доставшееся тебе при случае имущество хочешь бездарно профукать. Ты с этим поселком уйдешь в такие минуса, что будешь с сожалением вспоминать мое предложение.

— Андрей Кириллович, — прервал я его, — вы постоянно повторяете, что вам моя судьба, как близкому родственнику, небезразлична и в то же время постоянно пытаетесь нажиться за мой счет.

Он смутился.

— Интересы собственного клана всегда стоят на первом месте, — вздохнул он. — Тебе предлагали войти в наш, если ты помнишь.

— Думаю, тогда бы вы меня эксплуатировали вообще нещадно, — усмехнулся я. — Сейчас я хотя бы от вас независим и всегда могу сказать нет.

— Слава, не надо делать из Андрея монстра, — вмешалась в наш разговор Мария Тимофеевна. — Мы действительно за тебя переживаем, и Андрей хочет помочь. А то, что это помощь будет выгодна и нам, это дело десятое. Это в нашем предложении не основное.

Говорила она убедительно, но я пускать сюда Лазаревых не собирался. Точно так же, как сейчас они упирают на родственные связи, чтобы их временно пустили пожить, они будут упирать и потом, чтобы их не выселяли. А выселить тех, с кем прожил бок о бок несколько лет, будет морально сложно. Это прекрасно понимал я, это прекрасно понимал и Лазарев. Разве что в отношении его супруги у меня были некоторые сомнения, очень уж искренней она выглядела, когда говорила о том, что за меня переживает.

— Мария Тимофеевна, я уже сказал нет. Мне жаль, что вы потратили время на бесполезную поездку, но менять решение я не буду. Этот поселок нужен моему клану.

— И в кого ты такой упертый? — проворчал Лазарев.

— В тебя, Андрюша, в тебя, — засмеялась Мария Тимофеевна. — Слава, осмотреть поселок мы можем или ты нас сразу выгонишь, если уж раскусил коварные замыслы деда?

— Осматривайте, почему нет. Все равно тут нет ничего интересного пока.

Глава 17

Лазаревы уехали несолоно хлебавши, хотя Андрей Кириллович сделал еще несколько попыток меня переубедить, а перед отъездом добавил, что в случае, если я передумаю, он всегда открыт для переговоров, потому что мы почти семья. Я его уверил, что, если передумаю, он будет первым кандидатом, на том мы и распрощались. Что характерно, ни он, ни Мария Тимофеевна не дали не одного совета, как управляться со столь значительным приобретением. И если Мария Тимофеевна на эту тему могла даже не задумываться, то Лазарев даже разговор начал с того, что я не справлюсь. Так что семья семьей, а интересы врозь.

После их отъезда мы закончили обход поселка. И теперь я рассматривал карту и размышлял не сглупил ли, хапнув столь огромную собственность, на заселение которой люди у меня вряд ли появятся в ближайшее время, но которая требовало уже сейчас большие деньги на поддержание.

— Итак, на сегодня мы имеем большой, хороший, но убыточный актив, — подвел я итог размышлениям.

— Если и убыточный, то ненадолго, — оптимистично возразил Серый. — Надеюсь, ты не решил принять предложение Лазаревых?

— Разумеется, нет. Я просто честно признаю сложности.

— Да разве это сложности? Всего-то нужно набрать людей и добавить дополнительные источники дохода. Предлагаю сеть алхимических магазинчиков с небольшим отделом бытовых артефактов и теплицы.

Постников от неожиданности неприлично хрюкнул, пытаясь сдержать рвущийся смех. Я сдерживать не стал, засмеялся.

— Смотрю, ты уже все продумал?

— А то, помнишь, когда ты меня финансовым директором брал, говорил, что финансов в клане нет? А я тебе говорил, что это ненадолго. И что мы теперь видим? Времени прошло всего ничего, а финансы уже появились и прирастают, — гордо ответил он. — Я постоянно в голове прокручиваю, что у нас есть и что нужно. И как добиться нужного. Почему я предлагаю два этих направления? По части зелий у тебя просто не будет конкурентов. Нужно только разрешение на торговлю магическими приблудами оформить. Это, конечно, расход, но такой, что быстро отобьется. К зельям можно добавить небольшие бытовые артефакты, которыми могли бы пользоваться не-маги. Лаборатория у нас есть, и не одна. При необходимости нужный запас зелий можно быстро наделать. С артефактами посложнее. Мастерскую бы, и набрать в нее тех, кто согласен клепать одинаковое постоянно. Что касается теплиц, то это вообще золотое дно. У крупных кланов у всех есть свои, но там что? Правильно, ерунда всякая типа огурцов и помидоров. Мы же можем выращивать экзотику в промышленных масштабах благодаря тому, что у нас есть Полина. Ландшафтный дизайн ландшафтным дизайном, а экзотические фрукты понадежнее. Помнишь, как ты говорил, что садоводство ненужная забава? Берусь доказать, что очень нужная.

Честно говоря, я сомневался, что выращенные на магии бананы-апельсины смогут конкурировать по цене с теми, что привозят из теплых стран, но сразу подрезать крылья мечте Серого не стал. Можно поэкспериментировать, вырастить такое, чего нет ни у кого. Или вообще гибрид чего-нибудь. Мне казалось, что Полина именно увлеклась этим направлением. Во всяком случае глаза у нее горели, когда она делилась достижениями, а в поместье она уже натаскала кучу разной растительности, которая бурно росла и буйно цвела на всех доступных этажах.

— А ты уверен, что на качестве продукции не отразится использовании магии? — вкрадчиво уточнил Постников.

— С чего бы? Только улучшить может. — Серый почесал затылок и признал: — Но проверить стоит. Прежде чем закупать участок под теплицы, что-нибудь вырастим в наших.

— Которые еще недоделаны, — напомнил Постников.

— Да там из работ только грунт завезти осталось, — отмахнулся Серый. — Это вообще не недоделка, а небольшая задержка. Поставщик затянул. Полина предлагала попробовать восстановить из того, что есть, но я не разрешил. Там земля сильно уж химерами заражена.

— Может, удобрена? — подколол его Постников.

— Может, и удобрена, но проверять не хочу, — отрезал Серый. — Мы, конечно, их сожгли. Но есть то, что выращено на останках химер, не хочу. Это почти как с кладбища питаться.

— Принято, — согласился Постников. — Еще идеи по зарабатыванию есть?

— Есть, но так, не идеи, наметки пока, — сообщил наш финансовый директор и неожиданно брякнул: — Нам бы маленькая мебельная фабрика не помешала.

— Ну ты и загнул, — я расхохотался. — Фабрика-то с какого бока?

Серый невозмутимо ответил:

— Народ сюда заселяться будет? Будет. Мебель свою имеют не все, а ждановские отсюда повывозили все, что можно. Можно будет своим по себестоимости продавать. Опять же, если закупать у кого попало, так они могут следящих артефактов нафуговать. Проверять, конечно, при ввозе будем, но мало ли. Это так, размышления вслух. Потому что мастера нормальные нужны, не абы кто, — Серый вздохнул, потому что сейчас практически наступал на горло собственной песне. — Это в теплицы можно набрать непрофессионалов, а спать на кровати, которая может подо мной развалиться, я не хочу.

— В кровать еще матрас нужен. Тоже свое производство хочешь открывать? — откровенно развлекался Постников. — Чтобы не давать возможности на тебя влиять недружественным кланам через матрасы. Это, между нами говоря, самое опасное влияние. Без кровати обойтись еще можно, а вот без матраса…

— Положим, зря ржешь, — не обиделся Серый. — Можно в перспективе и матрасную линию запустить, а не отдавать такую важную отрасль на откуп недружественным кланам. Мало ли что они могут в матрас вместо пружин засунуть. Нет, у нормального клана все эти мелкие производства должны быть своими. Короче, нам есть к чему стремиться. Но это, так сказать, отдаленные планы. В ближайших — продажа зелий и запуск теплиц.

— Хорошо хоть коровника в планах нет, — проворчал Постников.

— Как это нет? — удивился Серый. — У Вишневских и то был, а мы чем хуже? Ольга Даниловна часто жалуется на молочную продукцию. На мясную, кстати, тоже.

Стремление Серого порадовать Ольгу Даниловну я понимал, но понимал и то, что сейчас у нас масса куда более важных дел, чем обзаведение элитным поголовьем — на другое-то Серый теперь ни за что не согласится.

— Так, хватит мечтать о коровниках, перейдем к прозе жизни, — прервал я его. — Нам нужно решать, что делать с поселком.

— Как что? — удивился финансовый директор. — Заселять потихоньку. Ты даже глазом моргнуть не успеешь, как здесь все дома окажутся заняты и придется рыскать по окрестностям в поисках либо продающегося поселка, либо земли под стройку. И то, и другое, скажу тебе честно, маловероятно.

— То есть ты предлагаешь селить сюда работников теплиц? — удивился я.

— Сдурел? — вытаращился на меня Серый. — Когда я такое предлагал? Сюда селить только магов. Не-магов тоже можно, но тех, кто на ключевых должностях. Тех, кому требуется дополнительная охрана.

— У нас сейчас на первом месте должны быть организационные вопросы, а не заселение, — вмешался в разговор Постников. — Конкретно охрана и руководство поселка.

— Руководство? — удивился я.

— Ты же сам не будешь вникать в такие тонкости, как вывоз, мусора чистка улиц, работа котельной и тому подобное. Нужен человек, который будет подбирать персонал и следить за порядком. Посторонних тут не будет, плюс охрана на воротах, поэтому он необязательно должен быть магом.

— Комендант поселка, — важно пояснил Серый. — Сваливаешь на него все проблемы и умываешь руки.

— Именно. Пока жителей будет мало, заодно научится управлять. Главное, чтобы надежный человек был. Есть на примете кто?

Думал я недолго.

— Со мной с самого начала были Замяткин, Агеев и Крючков. Замяткин отвечает за охрану объектов, так? Агееву отдаем подразделение телохранителей, создание которого назрело. А Крючков, соответственно, становится комендантом.

— А не жирно им будет? — проворчал Серый. — Они же мелкие гопники в недавнем прошлом.

— С которыми ты работал, — напомнил я. — И не гнушался им помогать. Строго говоря, мне клан удалось тогда создать только потому, что они мне клятву на верность принесли. Лазаревы-то рассчитывали, что я пролечу и вольюсь к ним вместе со всем, что умею. Крючков неболтливый и наблюдательный. Именно он навел нас на квартиру Соколова.

— С ней тоже что-то нужно делать, — намекнул Серый. — Она, кстати, как раз становится убыточным активом, как только переносим стоматологический кабинет. А мы его точно переносим, чтобы все целительские устройства держать в одном месте и под охраной.

— Откроешь лавку с зельями, — предложил я. — Она там и была раньше, на первом этаже, если ты помнишь.

Взгляд Серого загорелся фанатичным огнем, и я ничуть не удивился, когда он выдал:

— А на втором этаже откроем целительскую клинику, но не такую, как рядом с нами, а такую, для дамочек, по улучшению внешности.

— А на второй этаж ты лапы не протягиваешь, — отрезал я. — Квартира мне самому нужна. Я тебе просто магазином жертвую, чтобы ты перестал считать ее убыточным активом.

— Ты просто не представляешь, от чего отказываешься. Это же золотое дно, — простонал Серый.

— Серег, давай переварим то, что у нас сейчас есть. На твою идею целителей нет. Нужно набирать и учить новых, понимаешь? Но для начала развить тех, что есть.

— А если найдем магов, то у нас до фига более неотложных нужд, чем улучшение внешности посторонних дамочек, — укоризненно заметил Постников. — Ярослав, вызванивай сюда свою гоп-компанию, будем их радовать. И повышением, и новыми жилищными условиями.

Я позвонил Глазу и попросил подъехать и его, и товарищей. Сказал, разговор срочный, касается их будущего, поэтому приехать надо поскорее. Во время разговора Серый состроил физиономию человека, оскорбленного в лучших чувствах, и ничуть не подобрел после того, как я завершил разговор.

— Агееву вообще должно быть в радость, — пробурчал Серый, почему-то так и не смирившийся с тем, что я его бывших соратников тоже хочу вытянуть наверх. — Особенно улучшение жилищных условий. У него сестра беременная, ей полезен свежий воздух и присмотр целителя. Кстати, беременная от Андрея Мальцева…

Я решил, что сейчас последует тирада о том, что нужно затребовать с Мальцевых деньги на содержание их ребенка, поэтому следующие слова Серого меня изрядно удивили.

— Нужно будет проверить, маг или не маг родится. Это любой из наших целителей может. Если маг, нужно будет с Мальцева получить официальный отказ, чтобы они не попытались наложить лапу на нашего мага. А то мы его вскормим, вырастим специалиста, а в Мальцеве под влиянием деда внезапно проснутся отцовские чувства.

— Возможно, Ольга Агеева еще сама передумает? — предположил я.

— Не, там ее реально заклинило. Диман жаловался, что она не только Мальцева видеть не хотела, но и выбрасывала все, что тот приносил.

— Может просто бзик, который пройдет вместе с беременностью?

— Может, — согласился Серый. — Но отказ лишним не будет. Ты ж с ним общаешься? Вот и возьми. Скажи, что наш клан принимает все обязательства на себя, поэтому хочет оградиться от возможных претензий.

— А если ребенок не маг? — подколол я его.

— У Мальцева-то? — усомнился Серый. — Почти наверняка маг. Да даже если не маг, все равно воспитаем во что-то полезное. Не отдавать же наше в чужой клан?

В ожидании Глаза со товарищи мы засели в административном корпусе. В нем даже часть мебели осталась. Правда, того сорта, который если вывозить — так только на помойку, куда она вскорости и отправится. Но пока посидеть было на чем. Постников созвонился с Мартой, чтобы успокоить по поводу сегодняшнего происшествия, а заодно обрадовать возможным переездом. Серый же сначала связался с Иваном и попросил составить отказной документ, чтобы было что подсовывать на подпись Андрею Мальцеву, а потом с увлечением принялся копаться на сайтах, явно подбирая земельный участок под тепличное хозяйство, а возможно, сразу и под ферму. Подозреваю, что фермой он не ограничится, дай ему волю — заведет полноценное хозяйство со свинками и курочками. Ради Ольги Даниловны наш финансовый директор готов на многое, если лично не придется на этой ферме вкалывать.

Я же начал прикидывать, как лучше строить систему защиты на поселок. О том, чтобы использовать ждановские заклинания, и речи не шло: слишком они были кривые, а уж к этим позорным торчащих хвостам можно было пристроить все что угодно, вплоть до магической бомбы. Защита должна быть аккуратная, стройная и без возможности чужих вражеских улучшений. Каждый дом к ней подключать не стоит, а вот все административные здания — очень даже нужно. И опять выходило, что делать нужно перекрывающимися артефактными блоками с возможной заменой или подзарядкой накопителей. Чтобы раз запустил — и все, больше от меня не зависит, разве что раз в год проводить профилактический осмотр. Охранные блоки получаются типовые — один раз отладил, а дальше можно кропать уже по образцу. Или даже поручить кропать кому-нибудь другому… Последнее меня даже вдохновило, пока я не сообразил, что поручать особо некому. Да и если кого удастся выцепить, пока объяснишь, быстрее самому сделать. Но схему я принялся вычерчивать, прикидывая, что и куда уйдет. А уходило у меня в последнее время масса всего. Такое впечатление, что артефакты кропал не я один, а целая артефактная мастерская. Нужно будет Серому список для закупок подбросить, и да, подбирать кого-нибудь под артефакторов. Странное дело, сам я как раз специализировался на них, но ни один из моих учеников не выбрал это направление.

Бывшая банда Глаза приехала быстро, и выглядели они на удивление совсем не радостными, а напротив, пришибленными какими-то. Встречать их пришлось мне, потому что никто другой защиту не снял бы на калитке. Все время, что мы шли до административного корпуса, они молчали и бросали странные взгляды то на меня, то на друг друга.

— Сразу скажу, что я был против, — заявил им Серый, как увидел. — Но Ярослав настоял.

— Значит, все? — как-то убито спросил Глаз.

Без своего артефакта он выглядел непривычно и уже не подходил к собственному прозвищу. Но выглядеть стал намного представительней, чем раньше.

— Все, — подтвердил Серый с тяжелым вздохом. — Кончилась вольница.

Гоп-компания стала выглядеть совсем убитой, а я забеспокоился, что идея с их повышением была не столь хороша, как мне думалось. Некоторых устраивает то место, на котором они уже сидят. Привычно и проблем минимум. А тут внезапно выдергивают и говорят, что нужно шевелиться.

— Серег, ты их пугаешь, — заметил Постников. — Значит так. Как вы видите, у нас выявились проблемы с охраной и произошло приобретение крупного имущества. Поэтому у нас происходят кадровые перестановки. Замяткин продолжает отвечать за охрану объектов, но к ним прибавляется вот этот поселок. Агеев становится ответственным за подразделение телохранителей, это мы с ним обговорим позже. А Крючкову предлагается стать комендантом Вишневого Сада.

— Чего? — переспросил враз охрипший Стас.

— Вот этого поселка. Ярослав почему-то посчитал тебя лучшей кандидатурой. И да, вы можете выбрать тут дома.

Неожиданно Стас Крючков повернулся к нашему финансовому директору и спросил:

— Серый, а когда ты говорил, что против, ты выступал против чего? Против нас?

Серый сдулся сразу.

— Я выступал против того, чтобы ставить вас перед фактом, а не дать возможность выбора, — заюлил он. — А вы что подумали?

— Что ты был против нашего назначения, — мрачно сказал Глаз, сверля противника двумя здоровыми глазами. Получалось у него даже более зловеще чем когда в одной глазнице вращался артефакт.

— Да вы что, ребят? — картинно удивился Серый. — Мы же с вами давно знакомы, с чего вы от меня ожидаете такой подставы?

— Мало ли. Может, ты решил, что мы недостаточно хороши для руководителей.

— Будете разбираться потом, — влез в их перепалку Постников. — Как я понимаю, с новыми назначениями все согласны?

— Конечно, — торопливо сказал Крючков и засиял в улыбке, показывая отсутствие одного резца.

Нужно будет его к отчиму записать на выращивание нового. А то безобразие: комендант Вишневого Сада — и без зуба, а может, и не одного.

Глава 18

Неожиданно два дома в поселке заняли клановые службы: один дом достался безопасникам, а один поделили юридический отдел и бухгалтерия. Как сказал Серый: временно, до появления солидного кланового здания в центре. То есть в нашем случае практически навсегда.

Не могу сказать, что меня это расстраивало. Свободных домов еще долго будет очень много. Жилой в поселке к этому времени оказалась всего одна улица. Но уже появились кандидаты на прием в клан, которые хотели отдать свою верность в обмен на что-то утраченное. Часть из них нашел Постников, и это были бывшие баженовские люди, которые с радостью соглашались идти под руку к хорошо знакомому человеку. Всех их мы приняли и поставили в очередь на выращивание утраченной конечности или глаза. Мощность нашей целительской группы пока не позволяла проводить приживление слишком часто, поэтому я добавил к имеющемуся артефакту по выращиванию всего один. И очередь была немаленькой, надо признать.

Были и кандидаты, нашедшиеся сами. Вот из них мы пока никого не приняли, поскольку Постников лично никого не знал и пока тщательно проверял кандидатуры. С одной стороны, люди нам нужны, но с другой — брать подряд всех мы не собираемся.

Но все это касалось только магов. А не-маги нам тоже были нужны. Что юристы, что бухгалтеры были представлены в единственном числе. Но, как намекнул Серый, это пока. Иван, так тот прямо сказал, что нужен еще один человек. Софья Ильинична, которая стала нашим бухгалтером, на загрузку не жаловалась, но она в принципе могла тянуть такие объемы работы, до которых нам еще расти и расти. С ней нам конкретно повезло. В этот раз ради разнообразия ее нашел на Серый, а Постников. И была она раньше заместителем главбуха Вишневских. После гибели почти всех Вишневских и прокатившихся смертей верхушки клана она настолько перепугалась, что залегла на дно и никуда не пыталась устроиться. Потряхивало ее и тогда, когда на нее вышел Постников и предложил на нас работать. Случилось это после того, как Серый посетовал, что из-за объема финансов переживает, что что-то где-то упустит и мы влетим на штраф. Поэтому появление опытного бухгалтера настолько его обрадовало, что отныне свое сердце он делил между Ольгой Даниловной и Софьей Ильиничной. Ольга Даниловна была в приоритете, разумеется, как первая любовь и непревзойденная повариха, но и Софье Ильиничне уголок в сердце Серый выделил.

Бухгалтерша предложение поселиться в закрытом поселке восприняла на ура. Клятву мы с нее взяли по всем правилам. Плохо, что она легла в аккурат на неотмененную клятву Вишневским, которая была дана лично главе клана и которая никуда не рассеялась с его смертью. Наложение подобных клятв не слишком приветствовалось, но выбора не было ни у нас, ни у нее: допускать к нашим секретам никого без полной клятвы я больше не собирался, а ей нужна была работа, поскольку денег у нее оставалось не так много. Конечно, она могла выбирать место работы, но только у нас она в перспективе могла стать главным бухгалтером, во всех остальных кланах — только девочкой на побегушках, что в ее возрасте за пятьдесят было уже несолидно. И кроме того, в любом клане с нее точно так же затребовали бы клятву. Пусть она не имела доступа к секретам магии, но доступ к секретам финансов этим покрывался с лихвой.

Обеспечение защитной сети поселка подходило к концу. Артефакты для нее были рассчитаны, сделаны и расставлены в нужных местах. Доступ к ним был только у меня и Постникова, то есть никто посторонний не мог бы не только до них добраться, чтобы унести, но и заменить накопители. Впрочем, последнее еще нескоро понадобится, если не будет серьезных немагических нагрузок — при магических накопители будут заряжаться до максимума, после чего отправлять атакующие заклинания, направленные на поселок, в нападающих.

Я отлаживал иллюзорную артефактную карту, которая будет указывать количество нарушителей и размер нарушений, когда зазвонил мой телефон. На экране высветилось: «Номер не определен».

— Случаю вас, — бросил я в трубку, заранее подобравшись в ожидании неприятностей.

— Ярослав Кириллович? — уточнил мужской голос приятно-располагающий, но незнакомый.

— Он самый, — подтвердил я. — С кем я разговариваю?

— Я бы хотел встретиться с вами лично. У меня имеется очень выгодное предложение. Если мы договоримся, я представлюсь, если нет — хотелось бы, чтобы мое имя осталось в тайне. Слишком деликатный вопрос я хочу поднять.

У меня уже было пара деликатных звонков из разных кланов, и все они касались целительской помощи, срочной, или не очень. Приходилось каждый раз объяснять, что лицензии у нас нет, а значит, мы не имеем права оказывать подобные услуги другим кланам. Нам её, конечно, обещали выдать со дня на день, но это «со дня на день» очень уж затягивалось. А штраф уже один прилетел, за исцеление Ждановой, и оказался большим неприятным сюрпризом, поскольку был как раз по доносу отца пациентки. Наверное, решил, что за потерю поселка мелкий донос — самое то для мести. Серый всполошился, запретил практиковать вне клана Давыдовым, у которых не было диплома целительских курсов, и срочно записал на них Давыдова-старшего. Увы, Давыдова-младшего туда пока не могли принять из-за отсутствия аттестата о среднем образовании.

— Если это касается целителей… — начал было я.

— Отчасти, — перебил меня собеседник. — Точнее вы узнаете при личной встрече.

От разговора несло неприятностями. Не будет человек, не замышляющий ничего противоправного, скрывать свой номер телефона и имя.

— Не уверен, что она мне интересна.

— Интересна, интересна. — Мне показалось, что человек на другом конце провода улыбнулся. — Уверяю, это станет вам очень интересно, как только вы узнаете, что я от вас хочу и что могу предложить взамен.

— Опять же, если это касается целительства, то мы только можем поставить вас в предварительную очередь, которая начнет двигаться не раньше, чем нам дадут лицензию. А скорее, даже когда мы достроим лечебницу.

— Это не касается целительства в той части, о которой вы думаете, — туманно ответил собеседник.

— И какой же части касается? — скептически спросил я.

— В части волховских практик, записи о которых у меня на руках и которые пойдут в обмен на услугу с вашей стороны.

Фраза напомнила мне о настоящем Варсонофии, пропавшем после нашего разговора, хотя обещал всестороннюю наставническую помощь. Меня это не особо расстроило, поскольку создалось впечатление, что волхвы не были сильны в какой-либо области. Просто легенды сильно преувеличили умения древних.

— Не уверен, что мне это интересно, — повторил я и добил собеседника: — У меня есть доступ ко всем волховским практикам.

— Это вы так думаете. Вряд ли у вас есть доступ к методике роста магии.

Теперь мне действительно стало интересно. Доступ у меня был, но не к волховской. Подобных методик много не бывает, возможно, я почерпну что-то новое?

— И что вы за нее хотите?

— Это нетелефонный разговор. Телефонные разговоры, знаете ли, подслушивают, Ярослав Кириллович. Вы, по молодости лет можете про это забывать, но я не могу пренебрегать собственной безопасностью.

— И все же хотя бы намекните, чего мне это будет стоить, — продолжал настаивать я.

— Ничего такого, что бы вы были не в состоянии выполнить. Подробности только при личной встрече.

Я задумался. Стоит ли встречаться непонятно с кем. Возможно, это всего лишь ловушка, не зря же мне сразу не понравился этот тип? Подсознательно я чувствовал, что что-то с ним не так. Но методика роста магии… Она была слишком заманчивой, чтобы взять — и отказаться от встречи и остаться без возможности узнать, существовала ли она в принципе.

— Ярослав Кириллович, — нетерпеливо напомнил о себе собеседник. — Что вы решили?

— Пожалуй, я не против с вами встретиться. Но не прямо сейчас.

— Я и не предлагаю прямо сейчас, — явно обрадовался он. — Вечером вас устроит? Столик в ресторане «Липовый цвет» заказан на семь вечера на имя Ивана Ивановича. Вам подходит это время и место?

Я прикинул, что успеваю доделать и добраться.

— Вполне, Иван Иванович. Как я вас узнаю?

— Вас проводят к столику. До встречи, Ярослав Кириллович.

— До встречи, Иван Иванович.

Подчеркнуто уважительное обращение мне не льстило, скорее, смешило, что меня пытаются поймать на столь дешевый трюк. Таинственность тоже была частью стратегии, на которую я непременно должен был клюнуть. Но как бы меня ни заинтересовало вознаграждение, выдвигаться без поддержки я не собирался. Постникова я набирал по защищенному телефону, был он пока не в поселке, но собирался подъехать.

— Что-то случилось, Ярослав? — без особой обеспокоенности в голосе уточнил он. — Если несрочное, я скоро подъеду и обговорим лично.

— У меня вечером намечается встреча, нужна страховка.

Я ему вкратце описал разговор и суть предложения.

— Похоже на подставу, — заметил Постников.

— Похоже. Но есть вероятность того, что он сказал правду и имеет на руках такую методику.

— Даже если имеет, за нее он потребует что-то соразмерное. Не нравится мне эта встреча.

— Мне тоже, — признал я. — Но я собираюсь пойти и узнать, что он от меня хочет. Даже если я что-то в состоянии ему дать, не факт, что это будет разумным шагом.

— Не факт, — согласился Постников. — И не факт, что тебя просто не разведут, заманив сыром в виде методики в мышеловку. Рост нашего клана многим не нравится. На твоем месте я бы никуда не ходил.

— На своем месте я уже пообещал прийти, — напомнил я. — Пусть анониму, но пообещал.

— Хорошо постараюсь узнать все про «Липовый цвет», — решил Постников. — И пару человек поставлю.

— Можно не особо их скрывать. Уверен, Иван Иванович не думает, что я приду один.

— Кого-то не будем скрывать, а кто-то пусть останется нашим секретным резервом. Все, узнаю что-то — позвоню сразу. Не узнаю — позвоню перед встречей, уточнить не передумал ли ты.

До момента отъезда я выбросил из головы непонятного «Ивана Ивановича» и занялся доведением до ума охранной сигнализации, поскольку нужно, чтобы ею пользоваться могли не только маги: пока магов у нас не хватало вообще на все, поэтому в охране были не-маги, обученные пользоваться всеми артефактами, которые им выдавались. Еще в комнате охраны был вмонтированный артефактный телефон, по которому можно было связаться по защищенной связи со мной или с Постниковым. Базу мы планировали перенести из квартиры, но так и не собрались, потому что после переноса нужно было ее снова настраивать, пока на это не было времени, да и оставаться без связи на полдня не хотелось.

Часам к пяти настройку охранной сигнализации я завершил, изрядно погоняв сегодняшних охпранников, от которых требовалось имитировать нападение в разных частях охранного периметра. Защита отработала на все сто, не показав ни единой дыры, я успокоился и переключился на обдумывание грядущей встречи.

Постникову я позвонил сам.

— Пока ничего, — сразу сказал он. — Столик зарезервировали по телефону, но в «Липовом цвете» это обычная практика. Они специализируются на народной кухне с соответствующим антуражем, так что Иван Иванович его подбирал под разговор о волхвах.

— Кормят там хоть нормально? — спросил я.

— Ты туда не есть идешь, — напомнил Постников. — Я бы тебе советовал ничего не заказывать и не отвлекаться на еду, пока не поговорите. И вообще, я сейчас за тобой заеду, дополнительно проинструктирую.

Появился он минут через пятнадцать на одной из представительских машин. Сам за руль не сел, поставил защиту от прослушивания от нашего водителя и, пока добирались до города, мне все уши прожужжал мерами безопасности, которые я должен соблюдать, если не хочу оставить клан на произвол судьбы.

— Вряд ли на меня будут покушаться в ресторане, — скептически заметил я.

— Все может быть. Я бы на твоем месте, с таким количеством недоброжелателей и откровенных врагов, не расслаблялся бы, — отрезал Постников. — Серьезней надо относиться к этому вопросу.

— На мне три защитных артефакта, — заметил я. — Один явный. — Я указал на перстень-печатку, одну из моих первых поделок. Он был хорош и как артефакт, и как украшение, но с тех пор я создал еще более серьезные штуки, только носил их скрытно. — И два тайных. Ко мне даже прикоснутся не смогут, не то что воздействовать магией или подсыпать яд.

— Ярослав, ты как-то говорил, что можешь играючи вскрыть почти любой чужой защитный артефакт, а те, что не сможешь вскрыть играючи, вскроешь недолго попыхтев, так?

— Так, — согласился я с легким удивлением.

— А почему ты думаешь, что ты один такой уникальный? Старые кланы хранят много секретов и не передают их другим. Кому-то, захотевшему убрать Вишневских, к ним даже прикасаться не пришлось.

— Вот видишь, их не спасло даже то, что они не выезжали из поместья. Если я буду там безвылазно сидеть, то скорее навлеку на себя неприятности, потому что не буду знать, что происходит. Одно дело — твои отчеты, и другое дело — мои глаза.

— Я не требую от тебя, чтобы ты сидел под охраной, я прошу быть осторожным. Вообще, в следующий раз не соглашайся встречаться с кем попало.

Доехали мы как раз без пяти семь. Постников по дороге созванивался со своими подчиненными, звонил он, звонили ему, и в последнем звонке сообщили, что за столиком уже сидит мужчина под личиной.

Поэтому я сразу направился в ресторан. Уточнил у метрдотеля, где находится ожидающая меня персона, как будто я этого не знал (Постников мне даже схему ресторана показал со всеми подсобными помещениями и с отмеченным нужным столиком), после чего прошел к «Ивану Ивановичу».

— Добрый день, — сказал я, присаживаясь за столик. — Вы хотели со мной встретиться.

— Добрый день, Ярослав Кириллович, вы необычайно пунктуальны. Нечасто встречаешь такое качество в молодых главах кланов. Также хочу отметить ваши предосторожность и осмотрительность, — улыбнулся он, намекая на наших людей, шнырящих поблизости от ресторана.

— Вы предусмотрительностью тоже не пренебрегаете, — улыбнулся в ответ я.

Он улыбнулся еще шире, будучи уверенным, что я заметил его личину. Не думаю, что он улыбался столь же радостно, если бы понял: я обнаружил, что личина у него лежит двумя слоями. На всякий случай я даже проверил, не тройная ли, и только потом принялся изучать внешность моего визави, который подозрительно кого-то напоминал. Столь близко посаженные глаза я встречал у Романа Глазьева. Родственник со стороны матери? К стыду своему, родственными связями кланов я не интересовался, будучи уверенным, что меня всегда может проконсультировать Постников или Ден.

— Итак, я вас слушаю. Вы принесли то, о чем говорили?

«Иван Иванович» принял оскорбленный вид, отложил меню, выставил и активировал артефакт защиты от прослушивания. Этим он не ограничился, будучи уверенным, что действует незаметно под иллюзией, он включил запись разговора на своем телефоне. Пенять ему на это я не стал — у самого в кармане лежал диктофон. Причем не простой, а пишущий голоса такими, какие они есть, так что «Иван Иванович» зря рассчитывает на используемый артефакт изменения голоса.

— Разумеется, нет, Ярослав Кириллович. То, о чем мы говорили, я покажу вам только в том случае, если мы достигнем принципиальных договоренностей.

— Вы так и не сказали, что вы хотите получить от меня взамен.

— Химеру определенного типа, Ярослав Кириллович.

— Мы не занимаемся этим, Иван Иванович. Поэтому вы зря потратили мое время.

Я сделал вид, что встаю, хотя был уверен, что разговор еще не окончен.

— Подождите, Ярослав Кириллович, — торопливо сказал собеседник, купившись на мой нехитрый прием. — Меня устроит не химера, а только информация о ее производстве. Плата будет такая же. Плюс деньги, разумеется. Сумму оговорим особо. Как вам такой вариант?

— Никак. Все бумаги Вишневских конфискованы императорской гвардией.

— Ой ли? Насколько я знаю, в поместье вскрыты еще не все комнаты.

Вот тут я реально напрягся, потому что то, что делается в поместье, мой собеседник знать был не должен. И если в своих я был уверен, значит, утечка шла со стороны Ефремова.

— Более того, в забранных у вас документах нет информации о химерах, — продолжал проявлять неприятную осведомленность «Иван Иванович», — поэтому я делаю закономерный вывод, что либо вы придержали их для себя, либо еще не нашли.

Либо они так и канули в Лету вместе с Морусом. Но про Моруса он не знает, следовательно, слив идет не от Ефремова.

— И за эти жалкие бумажки я готов заплатить сто миллионов и волховскую методику роста магии. Согласитесь, хорошая цена?

— Соглашусь. Проблема в том, что у меня нет этих жалких бумажек.

— Но могу я надеяться, что, если они появятся, вы мне их уступите?

— Надеяться вы можете на что угодно, — разрешил я. — Но я не заключаю договоры на то, чего у меня нет.

Мой собеседник не очень талантливо показал, что он расстроился. По-видимому, целью разговора были вовсе не документы.

— Что ж, в таком случае я действительно зря отнял ваше время. Отложим разговор, скажем, на месяц?

— Не буду вас обнадеживать. — Я все-таки встал. — Вряд ли что-то изменится через месяц.

— Сто миллионов стоят того, чтобы ради них перерыть все бумаги Вишневских…

— Возможно. До свидания.

Я развернулся и пошел к выходу, его прощальные слова были направлены мне в спину. Чем первым радовать Ефремова? Тем, что у него в подразделении крот? Или тем, что Глазьевы собираются плодить химер? Последнее, конечно, неправда, но ведь я этого могу не знать…

Интерлюдия 11

Глазьев-старший нервничал. Пусть они все продумали и ничего не могло пойти наперекосяк. Пусть брат супруги, Олег Кочергин, был куда ответственней Романа и всегда знал, когда можно отступить, а когда нужно нажать. Но от случайностей никто не застрахован. Тем более что эта сволочь Елисеев — сам сплошная случайность. Кто бы мог подумать, что сопляку удастся играть на уровне прожженных интриганов. Но Олег уверил, что это случайность и что даже если не удастся вернуть деньги, то подвести под монастырь — вполне. Очень уж Олега разозлил развод Глазьевых, да еще и несколько раз подряд. И вот сейчас как раз шел один из этапов выполнения плана.

Егор Дмитриевич изо всех сил старался казаться невозмутимым, хотя внутри все дрожало от нетерпения. И предвкушения? Да он предвкушал, как вся эта компания улетит сначала под стражу, потом — под суд, а потом и в тюрьму на столько лет, что когда выйдут — от их клана и пыли не останется. На стороне Глазьевых был опыт, а удача — дама капризная: сегодня она благоволит Елисееву, а завтра разворачивается к нему своей божественной задницей, которая способна и не таких придавить, если вообще не раскатать в лепешку.

После ужина Глазьев приказал подать чай в кабинет и заперся там до возвращения Олега. Шурин долго ждать себя не заставил: чай даже не успел остыть.

— Ну что? — спросил Глазьев, впившись взглядом в невозмутимое лицо Олега.

— А ты как думаешь? — подмигнул тот, проходя к столу и садясь напротив зятя.

— Олег, нормально сказать можешь? — вспылил Глазьев. — По краю же ходим.

— Слушай, кто мы, а кто он, — лениво протянул Кочергин. — Он может знать пару штучек благодаря своему учителю, но в интригах он же лох лохом. Ну да, проверили меня, что я под личиной. Но никто же не подумает, что у меня их две одновременно.

Глазьев неохотно кивнул. Это было редкое умение, и если одну личину можно было пробить артефактом, то две уже никакому артефакту не поддавались, что он неоднократно проверял.

— Ну вот, на нас никто не подумает, — продолжал Кочергин. — Мальца я конкретно зацепил методикой роста магии. Как бы он ни выпендривался, а слабосилок всегда остается слабосилком, а они падки на такие вещи. Сколько балбесам ни говори, что уровень, который тебе дан, может расти только естественным путем, и то ненамного, они всегда надеются на чудо, которое позволит им стать сильнейшими и утереть нос другим.

— Ермолина говорила, что Елисеев как раз такой методикой владеет, — напомнил Глазьев.

— Там скорее выявление слабосилков на грани, — не согласился Кочергин. — Ты же помнишь уровень магии ее сестры? Мы же ее проверяли. Если бы Елисеев владел такой методикой, уровень был бы повыше.

— Возможно, — кивнул Глазьев.

— Так что заглотил наживку дурачок, не сомневайся. Глазки у него блестели, когда выпытывал. Конечно, он сказал, что у него бумаг по химерам нет, как мы и думали. Но у Императорской гвардии их тоже нет, значит, есть у этого гаденыша они где-то в заначке. Если не на руках — то в тайниках дома Вишневских. Найдет. Я ему месяц дам. А потом созвонюсь, договоримся о встрече-передаче и сообщаем в Императорскую гвардию. Прихватят его тепленьким, и отвечать будет не как подросток, процесс эмансипации прошел — получай все по полной.

Кочергин довольно откинулся на спинку стула.

— Хотелось бы верить, — с сомнением протянул Глазьев.

— Не верить надо, а делать. Как только докажем, что у него на руках была запрещенка, не сданная Гвардии, сразу можно потребовать возвращение наших выплат, напирая на то, что они были получены с привлечением незаконных методов. Егор, да все продумано. Что здесь может сорваться? Максимум — этот дурачок ничего не найдет. Но я в него верю.

— Ты уверен, что он ничего не заподозрил?

— Да что ты такой подозрительный? Никак с нами не свяжут. Да, мне пытались сесть на хвост, но я их легко сбросил, просто поменяв обе личины. По голосу на меня тоже не выйти. Все, хвосты обрублены, наживка проглочена, остается ждать, когда можно будет тащить рыбку, крупную жирную рыбку, часть активов которой нам наверняка удастся прибрать. А пока подтолкнуть его надо.

— Как? — скептически спросил Глазьев.

— Он хапнул больше, чем может в себя впихнуть. Нужно добить, чтобы ему срочно потребовались деньги. Уступи ему участок под промышленную стройку. Я знаю, у тебя есть недалеко от его базы. Чтобы было достоверней, попытайся всучить вместе с Ермолиной. Все равно от нее толку нет, даже сестру раскрутить не смогла. А ограничений ты с ней имеешь слишком много.

— Занятно. До меня доходили слухи, что они ищут земельный участок. Может, и сложится. Позвоню. Но не сегодня и не завтра. Через неделю, — решил Глазьев. — Ермолину бы я сбагрил с превеликим удовольствием. И вот еще что. Если у него внезапно найдутся эти документы, нужно будет снять копии перед тем, как отдавать Императорской гвардии.

— Сделаем, разумеется, — без тени сомнения ответил Кочергин. — Знания лишними не бывают. Авось что-нибудь для себя найдем.

Глава 19

— Он? — Постников широким жестом раскрыл передо мной ноут.

На открытой странице я увидел фотографию моего недавнего собеседника и полное досье на него. Как я и подумал, это оказался родственник Романа Глазьева. Кочергин Олег Федорович, брат жены Глазьева-старшего. Со столь примечательной семейной особенностью, как близко посаженные глаза, ему в разведке делать нечего.

— Он, красавчик, — кивнул я. — Быстро сработали, молодцы.

— По твоему фантому — да не найти? Запись голоса тоже нашли, сравнили. Один к одному. Так что точно он. Если там не было трех личин, конечно.

— Не было, я проверил.

Я задумался. Время подбиралось к десяти. Прилично ли звонить Ефремову? Насколько это вообще срочно? Но хотелось бы отрывать полковника от законного отдыха, но, если не позвонить, наверняка он потом заявит, что преступников не удалось задержать только из-за моей нерасторопности.

— У меня еще не все, — тем временем продолжил Постников. — Что касается Глазьевых, я не уверен, что они действительно не хотят эту информацию. Они тоже проводили эксперименты с химерами. Но пытались в частичную химеризацию с сохранением мозгов. Опыты проводили с приговоренными к смертной казни, и, насколько мне известно, ни одного удачного результата не было. Ни одного подопытного не сохранилось. Сейчас либо не проводят, либо шифруются лучше.

— Вот это поворот… — удивился я.

— Теперь еще один вопрос, уже не касающийся этой сделки.

— Подожди, позвоню Ефремову, проинформирую, — решился я. — А то поздно уже.

И чтобы не откладывать в дальний ящик, сразу достал ту трубку, что была для связи с императорской гвардией. Видно, полковник ее постоянно держал при себе, потому что ответил сразу.

— Елисеев, только не говори, что у тебя очередной труп, — прорычал он в трубку.

— Не скажу, — согласился я. — И даже не знаю, насколько это срочно, решать вам. Но не проинформировать вас не могу. Вы мне потом непременно скажете, что я что-то там нарушил.

— Ладно уж, Елисеев, не тяни резину, говори, — проворчал он уже не столь раздраженно.

— Начнем с того, что у вас там кто-то продает информацию о моем клане Глазьевым.

— С чего ты взял? — удивился он.

— У меня сегодня была занимательная беседа с шурином Глазьева неким Кочергиным. Он себя старательно выдавал за другого человека, аж под двумя личинами сидел и артефактом изменения голоса, но мы его все равно вычислили и опознали. Так вот, он владел информацией, которую ему неоткуда было получить, кроме как от вас.

— Возможно, — неохотно ответил Ефремов. — Но трудно доказуемо. С таким же успехом он мог получить информацию от твоих домочадцев.

— Тогда она была бы немного другой, — возразил я. — Кроме того, представитель семьи Глазьевых, под маской анонимности, разумеется, предложил мне сто миллионов и волховскую методику роста магии за документы Вишневских о создании химер.

— А такая методика вообще есть? — удивился Ефремов. — Погоди-ка? За ЧТО они тебе ее предложили?

— За записки Вишневских о химерах. Сказал, что точно знает, что они не у вас, — ехидно ответил я.

— Твою ж мать! Глазьевы вообще берега попутали?

— Похоже. А они могут перевести деньги так, чтобы на них не вышли?

— Могут. С какой-нибудь подставной зарубежной фирмы, — даже не задумался Ефремов. — Кланы такое не единожды проворачивали, чтобы на покупателя информации было почти невозможно выйти.

— Как вы думаете, Дмитрий Максимович, зачем им эта информация? — вкрадчиво спросил я, собираясь обрадовать полковника тем, что Глазьевы подобным занимались раньше.

— Они опыты проводили по улучшению боевых качеств для не-магов, — ответил Ефремов. — И вроде даже использовали технику частичной химеризации. Но после гибели Вишневских испугались и все свернули.

— Значит, собираются развернуть.

— Или тебя подставить, что более вероятно. Но исключить, что инфу скопируют перед этим, я тоже не могу. Вот ведь.

Ефремов витиевато выругался, припомнив всех родственников Глазьева и заподозрив его в противоестественной связи с ними, причем не только по очереди, но и одновременно. Узнал я много нового и интересного. Нельзя сказать, что учитель из него оказался плохой, но своеобразный и не магии.

— На когда у вас назначена передача данных? — спросил он.

— С чего вы взяли, что назначена? — удивился я.

— Только не говори, что ты гордо отказался, не дав мне возможности прихватить своих врагов на горяченьком.

— Вообще-то, да, отказался. — На другом конце трубки раздалось змеиное шипение, но я тянуть не стал, выдал вторую часть сразу: — Но Кочергин на прощание сказал, что перезвонит через месяц.

— Ты меня когда-нибудь до инфаркта доведешь, — прошипел Ефремов. — Не мог с ним на пораньше договориться? Жди теперь целый месяц.

— Зато за месяц вы успеете подготовиться к аресту и узнать, кто сливает Глазьевым обо мне инфу, — намекнул я.

— А ты найдешь записки Вишневских.

— Вот это вряд ли. Подозреваю, что они ушли вместе с Морусом. Но написать обманку можно, — предложил я. — Можно такими красивыми закорючками, как на схеме, что вы уволокли.

— Ты их расшифровал? — сразу насторожился Ефремов.

— Увы, нет. Но написать что-то рандомное, присовокупив красивые схемы, очень даже можно. Разглядывать Кочергину это долго не придется. А если он поймет, что это обманка, у вас будет возможность получить расшифровку. Как я понял, она тоже у вас застопорилась?

Ефремов не стал говорить ни да ни нет.

— Ладно. Я тебя понял. Как опять появится этот тип, сразу сообщи.

— А вы — как найдете того, кто сливает обо мне инфу.

— Нагл ты, Елисеев не по годам. Может, не о тебе, а о поместье?

— А разница? Сейчас это, считайте, обо мне.

Ефремов хмыкнул и отключился. Я отложил телефон и повернулся к Постникову, который разговор не слышал, поэтому пришлось ему пересказать.

— Таким образом, за месяц нам нужно будет сделать обманку, — завершил я. — Журналы Вишневских у нас есть, в том числе — пустые. Нужно скопировать почерк и придумать, что туда вписывать. Схем я могу пару нарисовать, а записи делать будем закорючками, которые не расшифровали.

— Думаешь разумно? — усомнился Постников. — Если Кочергин знает этот шрифт, сразу поймет, что его пытаются надуть. А нам же нужно, чтобы он сначала перевел деньги.

— Смотрю, вы с Серегой в последнее время тесно общаетесь, — ехидно сказал я. — Он тоже в первую очередь заботится о деньгах.

— А как иначе? — удивился Постников. — Это же благосостояние клана. Если есть возможность преумножить, так почему пренебрегать? Перевод будет сделан таким образом, что с нас его не смогут затребовать назад. Тем более что условия мы выполнили и документы принесли, а что они фальшивые и сразу попадут к Ефремову — это дело десятое. Короче, если есть два варианта, в одном из которых мы садим врагов в лужу и получаем моральное удовлетворение, а во втором ко всему вышеперечисленному добавляются еще и деньги, то я однозначно за второй, тем более что для нас разницы в реализации особой нет. И зря ты думаешь, что Кочерги появится только через месяц, я ставлю на неделю-две. Не будет он столько выжидать, позвонит проверить.

— Думаю, не проблема написать обманку даже за неделю, — решил я. — Что ты там хотел сказать перед тем, как я позвонил Ефремову?

— Агеев встречается с Ермолиной, — отрапортовал Постников.

— В каком смысле встречается? — осторожно уточнил я.

— В смысле, они спят.

Я было опешил, но почти сразу понял, что речь идет о старшей Ермолиной, а не о Полине, телохранителем которой Хрипящий одно время был и которая была для него слишком мелкой.

— Ты сейчас про Анну Ермолину? — на всякий случай спросил я.

— Разумеется. Насколько я понял, он к ней и раньше неровно дышал, а тут они встретились, когда он с Полиной был, разговорились и… Короче, перешли на следующий уровень общения. Замяткину он сразу сказал, как у них первая встреча была, тот — мне. Но я не был уверен, что это серьезно, хотя предупредил Агеева, чтобы держал язык за зубами.

— А что изменилось сейчас?

Вспоминать про Ермолину было неприятно. С недавних пор она вызывала у меня сильные отрицательные эмоции.

— Агеев считает, что у них серьезно, хотя они скрываются изо страха Ермолиной перед Глазьевыми.

— Глазьевы не знают?

— Скорее всего, нет, потому что Ермолина для них интереса сейчас не представляет, разве что для Романа, и то — вполне определенный. Телохранителя у нее нет, слежки за ней мы тоже не обнаружили. Но такая ситуация продлится недолго, поэтому нужно что-то решать.

Вариантов было два: отпускать к Глазьевым Агеева, которым он на фиг не нужен, но которые непременно захотят воспользоваться дармовым источником информации, или возвращать Ермолину к себе. Оба мне не нравились, но первый не нравился больше. Потому что у врагов лишней информации быть не должно. На Хрипящем, конечно, лежит нехилая клятва, но кому, как не мне, знать, что любая клятва может не устоять перед мозгодером.

— То есть ты намекаешь, что Агеев не только с ней сошелся, но и захочет ее вернуть к нам?

— Да где ж намекаю? Прямо говорю, что, скорее всего, он скоро к тебе обратится.

— А ты уверен, что Ермолина его не использует, вытягивая инфу и передавая его Глазьевым? Может ей на фиг не нужно возвращение к нам? — уцепился я за последнюю соломинку.

— Ярослав, а так ли это будет для нас плохо? — неожиданно спросил Постников. — Ты сам говорил, что нам не хватает целителей, а Серега загорелся косметологическим отделением.

— Даниил, смотри. Она сдавала инфу о Мальцевых Глазьевым, после чего загремела в Огурцово, откуда я ее сдуру вытащил. После чего она сдавала инфу Глазьевым уже о нас и собиралась перейти к ним в клан, полностью лишив нас целителей. Роман Глазьев даже хотел убить Тимофея. Но с Глазьевыми у нее не сложилось, потому что знаний у нее не оказалось. Так получилось, что я их изъял. Поэтому мне не нравится идея, что мы ее возвращаем и начинаем обучать заново. Где гарантия, что она опять не начнет сливать о нас инфу? Тем более если она будет с Агеевым, то жить они будут в поселке. И я не исключаю, что она его всего лишь использует и чувств у нее к нему нет вообще. Такая мина замедленного действия мне под боком не нужна.

— Тогда не нужно было возвращать Полину. Потому что сестры в разных кланах — это та самая мина замедленного действия, которую ты не хочешь. Полина сейчас о ней резко высказывается, это да, но они сестры и раньше у них были очень теплые отношения, к которым они могут вернуться. И что тогда? Запрещать Полине с ней общаться, потому что может ненароком что-то сказать лишнего, а Анна это унесет в клювике Глазьевым? Ситуация вообще-то неоднозначная.

— Блин, Дань, день и так выдался не очень, а ты еще добиваешь. Запроса пока не было? Не было. Может, и не будет. Может, они разругаются куда раньше, чем Агеев решится подойти ко мне с такой просьбой.

— Может, но мне это уже кажется маловероятным, поэтому я решил, что нужно тебя проинформировать, чтобы для тебя это не явилось неожиданностью. В конце концов, Ермолина, войдя в твой клан, спасла тебя от весьма серьезных неприятностей, значит, она не так плоха. Тогда ты сглупил и не взял с нее нужную клятву, но сейчас-то ты поставишь это условием, снимешь блок, и мы получим пятого целителя. Или третьего, это как считать.

В одном Постников был прав: из Ани никого, кроме целителя, уже не выйдет, но он не знал одного ключевого момента:

— У нее не блок, у нее полностью стертая инфа, поэтому обучать придется заново, то есть для нас нет разницы, брать ее или брать кого-то левого.

— Короче, пищу для размышления я тебе дал. Проблема есть и ее придется решать. Был бы Агеев просто телохранителем — это одно дело, но теперь он ключевая фигура, на которую Глазьевы получат рычаг давления, если узнают. Потому что любимая женщина в другом клане — это очень серьезный рычаг давления, нравится тебе или нет.

— Не нравится, — согласился я. — Но пока проблема не требует срочного решения. И всегда есть надежда, что рассосется сама собой.

Постников скептически хмыкнул. И я его понимал: Хрипящий в Аню был влюблен давно, а значит, сам он не откажется, если будет думать, что она отвечает ему взаимностью. Только вот отвечает ли?

Глава 20

Ход от Глазьевых был неожиданный и даже в чем-то элегантный. Позвонил мне не кто-нибудь от них, а Лазарев-старший. Начал он, разумеется, издалека и с вопросов, актуальных для себя.

— День добрый, Слава. Как там у тебя дела с поселком? Слышал, все также пустует?

— Добрый день, Андрей Кириллович. Потихоньку заполняется, не переживайте, — не без ехидства ответил я.

— Разве я могу не переживать, Слава? Поддержание такого поселка требует больших затрат. Я же не просто так предлагал тебе сдать мне в аренду половину. Нагрузка на твой бюджет сразу резко уменьшалась бы, а то и в плюсе бы остался.

— Мы обдумываем способы пополнения бюджета. Вы же понимаете, людей-то мы можем хоть сейчас набрать, но все упирается в то, что им нужно предложить работу, которая была бы выгодной для клана.

— Наслышан о том, что вы ищете участок под промышленную стройку, — Лазарев выразительно вздохнул, в очередной раз убедившись, что ему ничего не обломится. — По этому поводу у меня тоже есть к тебе предложение. И прошу, не говори сразу нет, обдумай всесторонне, отключи эмоции, возможно, в долгосрочной перспективе оно окажется тебе куда выгоднее, чем ты думаешь.

После такого вступления не осталось ни одного сомнения: предложение не просто с подвохом, оно с возможными весьма неприятными последствиями. Поэтому ответил я, добавив в голос максимальной жесткости.

— Андрей Кириллович, говорю сразу: какие бы выгодные предложения вы мне ни приносили, я не буду сдавать посторонним ни один дом в нашем поселке.

— Слава, разве я говорил об аренде? Что ты так ершишься? Я сейчас даже не от своего имени. Лицо, предлагающее тебе участок на весьма выгодных условиях, не претендует н Вишневый Сад.

— Андрей Кириллович, давайте вы уже скажете, что за предложение и от кого. Тогда я сразу пойму, почему оно мне может не понравится.

— Ты же знаешь, Слава, что мы с Егором Дмитриевичем Глазьевым приятельствуем?

— Неужели предложение от него?

— Именно, Слава. У вас с ним возникло небольшое взаимонепонимание, поэтому он не обратился к тебе лично, а решил действовать через меня.

— И почему Егор Дмитриевич решил продать участок именно мне? — с изрядным скепсисом спросил я. — Подозреваю, что цена там будет совершенно неподъемная.

— Нет, цена для тебя будет даже ниже средней по рынку при условии, что ты заберешь Ермолину. Егор Дмитриевич говорит, что в сложившейся ситуации его очень напрягает ее нахождение в клане, потому что толку от нее в столице нет, а отправить ее куда-нибудь он не может по условиям вашего с ним договора. Поэтому он просит в качестве ответной любезности либо забрать Ермолину, либо аннулировать договор. Не отказывайся сразу, я сейчас пришлю документы по участку. Участок чистый, без подвоха, я просил проверить наших юристов.

— Участок-то чистый, а вот Ермолина — нет. То есть Глазьев на полном серьезе предлагает мне вернуть свою шпионку в клан? — хмыкнул я.

— Слава, не мне тебя учить, опутаешь максимальной клятвой, ничего никуда не сдаст.

— У нее мозги не вскипят? — с насмешкой спросил я. — Сначала мальцевская клятва, потом мне, ученическая, потом — Глазьевым, потом опять мне, полная. Глазьевы же свою не снимут, как я понимаю?

А может, и добавят что-то по подчинению. Мне все больше не нравилась эта история. Не так давно всплыл Анин роман с Хрипящим, и вот уже нам ее преподносят на блюдечке, да еще с доплатой. Сразу возникало подозрение, не был ли этот роман инициирован Глазьевыми.

— У них был мягкий вариант. Все-таки планировалась ее свадьба с Романом. А и вскипят — это будет ее выбор.

— У нее может не быть желания вернуться к нам, — напомнил я.

— Тогда аннулируешь договор с Глазьевыми, — предложил Лазарев. — Как я понимаю, теплых чувств к ней у тебя нет, значит, ее судьба тебя не волнует.

— Не аннулирую. Как бы я ни относился к Анне, у меня в клане сейчас ее сестра.

— И это еще один довод в пользу того, чтобы забрать Ермолину, — бодро сказал Лазарев. — Не отвечай сейчас, посоветуйся со своими, документы я отправляю и перезвоню, скажем, через час? До свидания Ярослав.

Попрощаться я не успел, этот жучара быстро отключился, уверенный, что упрусь и наотрез откажусь от навязываемой Ермолиной. Вскоре тренькнуло сообщение, я распечатал документы и вызвонил Серого и Постникова. Были они оба в поместье, поэтому подошли почти мгновенно. Серый немного раньше, поэтому я ему сразу протянул распечатки.

— Вот. Ознакомься.

— Точно знаю, там не продают, — уверенно сказал Серый, как только увидел, где расположен участок. Он подозрительно прищурился и добавил: — И вообще, это же глазьевские земли?

— Глазьевские, — согласился я. Тут как раз зашел Постников, поэтому я продолжил для них обоих: — Звонил Лазарев, желает побыть посредником в покупке участка у Глазьева. Обещает цену ниже, чем в среднем по рынку. Я цен не знаю, но ты, Серег, знать должен.

Серый скривился и буркнул:

— Я бы у Глазьевых ничего не стал покупать. Наверняка залил там все напалмом и присыпал сверху еще какой-нибудь ядовитой гадостью. Ничего хорошего он нам никогда не предложит.

— В точку, — согласился я. — По мне, довесок даже хуже напалма.

— О как… — растерялся Серый, не сумевший с ходу сообразить, о чем речь.

Зато Постников понял сразу:

— Ермолина?

— Она.

— Не-не-не, — всполошился Серый. — Мы ее с таким трудом сбагрили, а ты ее опять хочешь к нам?

— Не хочу, но обстоятельства вынуждают.

— Какие еще обстоятельства? Найдем мы подходящий участок и без глазьевской помощи, которая и не помощь вовсе, а самая настоящая подножка.

— Такие обстоятельства. У Агеева с ней роман, — пояснил Постников.

— Он идиот, да? Крутить с любовницей Романа Глазьева под его носом? — обреченно поинтересовался Серый.

— Глазьевы не знают.

— Я в этом не столь уверен, — возразил я. — Возможно, это было частью плана Глазьевых вернуть нам Ермолину.

— Слишком сложный план. Агеев мог с ней покувыркаться и послать. Но, допустим, даже так. Все равно у нас сейчас есть влюбленный Агеев, который хочет перетащить Ермолину назад.

— Пусть лучше сам к Глазьевым идет, — буркнул Серый, которого перспектива заиметь в клане потенциальную шпионку привлекала не больше, чем меня. — Нашел, с кем кувыркаться. Не, я подозревал, что у него в черепушке не ума палата, но не настолько же.

— Вариант, что Глазьевы возьмут Агеева в компанию к Ермолиной, мне кажется совсем неправдоподобным, — невозмутимо заметил Постников.

— Это да. Старший Глазьев на такое не пойдет, — грустно согласился Серый. — То есть вы уже все за меня решили?

— Мы еще ничего не решили, — возразил я. — Хотя Даниил вот буквально на днях говорил, что Агеев набирается смелости подойти ко мне по поводу Ермолиной. И даже высказывал предположение, что она нам может быть полезна в том направлении, куда ты хочешь развиваться — в косметологии.

— Кстати, на занятия она продолжает ходить, — заметил Постников. — То есть как минимум у нее будет документ об окончании целительских курсов.

— Вот, блин достоинство! — взорвался Серый. — Да мы этих закончивших курсы скоро пачками сможем брать, к нам очередь будет стоять от самого города. И что нам с той Ермолиной? Уверен она как гадила, так и будет гадить. У нее сколько роман с Глазьевым был? Думаете, она так легко от него отказалась?

— Думаю, пожив бок о бок с предметом своих грез, она узнала его достаточно хорошо, — ответил Постников. — Ты, друг, вообще не о том. Нам все равно придется ее брать.

— Лучше Агеева выставим — непримиримо заявил Серый.

— Ага, и его сестру, — согласился я. — На ребенка которой я уже получил отказ от Андрея Мальцева и который, кстати, потенциальный маг.

Серый обиженно засопел, придвинул к себе документы по участку и принялся их внимательно изучать. Физиономию не кривил, значит, вариант действительно был неплохой.

— Так, — внезапно оживился он. — А если она сама не захочет?

— Есть вариант аннулировать договор между нами и Глазьевыми, но тут сам понимаешь…

— Понимаю. Но я о другом. Предположим, если она сама не захочет к нам переходить, можно будет потребовать у Агеева клятву, чтобы он с ней перестал встречаться.

Постников кивнул и посмотрел на меня:

— Вариант неплохой.

— Зови Агеева, — возбужденно сказал Серый. — Или нет, сам позвоню, а то ты его ненароком предупредишь, а так мы его тепленьким возьмем. — Он дозвонился до Хрипящего, сказал, что мы его ждем в поместье немедленно, после чего отключился и заявил: — Говорил я тебе, Ярослав, что с этими гопниками проблемы будут, так нет, захотел их на ключевые посты расставить. А туда нужно надежных людей.

Совершенно непонятно, почему он так резко выступал против бывшей банды Глаза, при условии, что сам он был в то время ничуть не более законопослушным. Чего стоит только его вытягивание моей души почти из тела Дамиана. Не устрой он это, я был бы императором в своем мире, Айлинг был бы жив, а сам Дамиан ушел бы в воронку перерождений. При таком раскладе выигрывали почти все, даже Илинель не пришлось бы срочно менять внешность и ауру, чтобы не быть убитой. Я ее не простил бы, но убивать не стал бы.

— И много у меня надежных людей? — усмехнулся я. — Эту троицу я хотя бы давно знаю и представляю, что от них ждать. Кроме того, они дали мне клятву верности. Личную клятву, не клановую. Так что давай оставим эту тему, ты мне лучше расскажи, что у нас там с лицензией на целительство.

— Что, что, — проворчал Серый. — Воюет Иван, почти пробил. В канцелярии наверняка нарочно затягивают: то одна бумага пропадет, то другая. И ведь под расписку выдает, все равно теряют. Кто-то очень не хочет, чтобы мы открылись. До открытия здания, конечно, еще далековато, но хоть больше на штраф не влетим за оказание услуг, на которые права не имели.

К слову, Давыдовы потихоньку практиковали в больнице, в которой работал Илья Владимирович. Серый с ними ругался, на что Тимофей невозмутимо ответил, что они никак не афишируют, а практику надо набирать, потому что иначе прироста магии не будет. Серый пригрозил, что в случае штрафа будут выплачивать сами. Или отрабатывать. На последнем предложении вид у него стал настолько задумчивым, что нужно было идиотом, чтобы не понять: уже прикидывает, куда ставить на отработку.

Хрипящий ехал из Вишневого Сада, поэтому до его появления мы успели обсудить много чего, в том числе желание Серого устроить на участке, который мы собирались купить, алхимическое поточное производство для наших магазинов. Вот на них лицензия была уже выдана, за что мы заплатили круглую сумму, которую наш финансовый директор горел желанием как можно скорее вернуть в казну клана. Но пока нельзя было открыть магазинчик даже при квартире Соколова: там еще работал стоматологический кабинет отчима.

— Случилось что? — прохрипел Агеев сразу после того, как вошел и поздоровался.

— Случилось, ага, — сразу наехал на него Серый. — Скажи-ка мне, друг мой ситный, какого черта ты заводишь подозрительные романы за спиной у главы клана?

— Можно подумать, ты ему отчеты подаешь, с кем, когда и в каких позах, — огрызнулся Хрипящий. — Это мое личное дело, понял? И вообще, у нас все серьезно, понял?

Разозлился он сильно и уже не хрипел — рычал.

— А Ермолина знает, что у вас все серьезно? — спросил теперь уже Постников.

— Мы про это не говорили. Я хотел сначала с Ярославом переговорить, — чуть остыл Хрипящий.

— Понимаешь, Дмитрий, — вкрадчиво сказал Постников. — Нам поступило предложение от Глазьевых забрать Ермолину. Вот мы и размышляем, а что, если она сама не захочет к нам возвращаться.

— Как это не захочет? — уверенно ответил Хрипящий. — Захочет, ей там плохо, правда.

— Она так говорила? — скептически спросил Серый.

— Нет, но я же чувствую.

— Чувствует он. Короче, Дмитрий, договариваемся так. Если она отказывается переходить к нам, значит, у вас все несерьезно и ты к ней на пушечный выстрел не подходишь.

— Вы ее в чем-то подозреваете? — зло спросил он.

— Подозреваем, — согласился Постников. — И поверь, у нас есть для этого основания.

— Аня не такая, — набычился Хрипящий. — Она неспособна на подлость.

Серый закатил глаза к потолку. Я бы его поддержал аналогичным действием, но я глава клана, мне нельзя так явно проявлять эмоции. Впрочем, я и сам долго обманывался относительно Ермолиной. И возможно, обманывался и до сих пор, если бы не побывал у нее в голове.

— Дима, если она неспособна на подлость, то ты вообще ничем не рискуешь, если дашь такое обещание, понимаешь? — выдал Серый. — Получится, что это простая формальность.

— Но ее могут не отпустить сами Глазьевы. И что тогда?

— Пока сами Глазьевы ее нам очень хотят всучить. И если всучат, то за нее будешь отвечать персонально ты, понятно? — рявкнул Серый. — Потому что однажды она очень сильно пыталась нам подгадить и не ее вина, что не получилось. И если она откажется, а ты продолжишь с ней встречаться, при всех твоих замечательных артефактах с отводом глаз рано или поздно о встречах узнают Глазьевы и потребуют от Ермолиной добывать с тебя информацию. Мы так рисковать не можем. Поэтому решай: или она невиновата и ты даешь обещание или виновата и ты с ней больше не встречаешься.

О третьем варианте, что Хрипящий может выйти из клана, Серый не заикнулся. О четвертом — что Аня может выйти от Глазьевых и не вступить к нам — тоже.

— Понимаешь, Дмитрий, — проникновенно сказал Постников, — если бы не ты, мы бы вообще возврат Ермолиной не обсуждали, сразу резко отказали бы, а так его можно замаскировать выполнением просьбы Лазарева.

— Я могу с ней сначала поговорить?

— Нет. Если Глазьевы о чем-то догадаются, то, сам понимаешь, переговоры пойдут совсем по-другому, — жестко сказал Постников. — Хватит, накосячил уже. Клятву даешь? Или решил, что Ермолина тебе не столь дорога?

— Даю, куда деваться, — угрюмо ответил он.

Словно дождавшись этих слов, позвонил Лазарев. В нетерпении его сложно было обвинить: прошло около двух часов, хотя он обещал перезвонить через час.

— Что ты решил Слава, — сразу спросил он.

— Понимаете, Андрей Кириллович, мы не очень доверяем Глазьевым, поэтому бы хотели сначала осмотреть.

— Участок?

— Разумеется. Ермолину-то мы уже видели. И цену предварительную тоже хотели бы услышать.

В том что она предварительная, я был уверен: Серый был слишком расстроен чтобы не компенсировать свое расстройство хорошей скидкой.

Интерлюдия 12

От вызова к главе клана Анна Ермолина не ждала ничего хорошего. Точнее, ждала самого плохого: того, что стало известно о ее встречах с Димой. Она сама не могла понять, как так вышло, что они с ее бывшим телохранителем зацепились языками, когда он забирал Полинку, и договорились встретиться, а дальше ей словно голову снесло. Но она ни о чем не жалела: это была хоть какая-то отдушина в беспросветности ее нынешней жизни. И сейчас было похоже, что эту отдушину собираются прикрыть или использовать для своих целей.

— Добрый день, Егор Дмитриевич. Вы хотели меня видеть?

Она дежурно улыбнулась. Глазьев не менее дежурно состроил гримасу отвращения при ее виде и даже не стал здороваться.

— Значит так, Анна, — стукнул он по столу ладонью. — Ты понимаешь, что ты нам не нужна, балласт, обуза? Что ты развела наш клан на очень крупные бабки? Что если бы не условие договора с Елисеевым, сплавили бы мы тебя туда, куда собирались отправить твою сестру?

Анна вздрогнула. С магией у нее нынче нелады, но лишиться ее совсем было страшно.

— Понимаю, — внезапно охрипшим голосом сказала она.

— Так вот. Елисеевы согласились тебя забрать, но только при условии, что ты согласна и что дашь полную клятву. Так вот, я тебя информирую, что ты согласна. Только попробуй отказаться, — с явно выраженной злобой процедил Глазьев. — Тогда я спать не буду, но придумаю, как обойти этот гнусный договор, поняла?

— Поняла. Но они точно хотят меня забрать? — опешила Аня, лихорадочно размышляя связано ли это с Димой или нет.

— Они тебя точно не хотят брать. Кому нужно такое счастье? Но мы им сделали некое предложение, от которого им было сложно отказаться, — буркнул Глазьев. — Ты идешь как обязательное условие. Господи, я даже приплатить готов, чтобы больше не видеть твою гнусную рожу. Пошла вон. Точнее, пошла собираться. Встреча и подписание документов через час.

Интерлюдия 13

Роман Глазьев влетел к отцу, горя от злости, стукнул по столу кулаком так, что на столешнице тут же появилась глубокая вмятина с подпалинами по краям, и заорал:

— Я теперь что, никто? Со мной не надо больше считаться? Мое мнение никому не интересно? Так, что ли?

Был он бордовый от злости и слюнями брызгался во все стороны, ничуть себя не контролируя.

— А ну остынь! — рявкнул его отец. — Постельная игрушка — не такая великая ценность, другую найдешь. У меня твоя Ермолина как бельмо на глазу была.

— Может и постельная игрушка, но моя. Не твоя. Какого черта ты ею распорядился? Я к твоим любовницам не лезу.

— Роман, какие у меня любовницы, ты что? — фальшиво засмеялся Глазьев-старший надеясь успокоить сына и свести разговор к шуткам.

— Я не мама, на твою игру не куплюсь, — зло выдохнул Роман. — Уж для меня не секрет и кто у тебя сейчас любовница, и кто была перед ней, и перед перед ней…

— Роман, это мое дело, — даванул голосом Глазьев-старший. — Ни одна моя любовница не стоила столько для клана, как твоя Ермолина. Ни в деньгах, ни в репутации.

— Ты обязан был со мной посоветоваться!

— Я тебе неоднократно говорил: сними ей квартиру. Так? — грозно сказал Глазьев-старший.

Теперь уже он стукнул по столу, и не думая сдерживаться: стол все равно был уже испорчен сыном, так что можно было отвести душу если не на отпрыске, так на мебели.

— Так, — неохотно признал Роман.

— Неоднократно говорил, что она меня здесь раздражает. Так?

— Так.

— Какого черта ты ее не убрал. Ты — мой сын, да. Но кто тебе сказал, что ты не обязан выполнять требования главы клана? Ты вообще в последнее время ведешь себя по-хамски, как будто уже сидишь в моем кресле и ни от кого не зависишь. Но глава клана — это прежде всего самоограничение!

Последнее слово Глазьев проорал прямо в лицо Роману, наклонившись к нему через стол.

— Я признал, что был неправ! — не менее громко проорал ему в ответ Роман. — По всем пунктам признал! Но мои вещи — это мои вещи, и ты не имеешь права ими распоряжаться без моего разрешения. Точно так же, как я всегда спрашиваю, когда беру что-то твое личное.

— Елисеев отказался ее брать без ее личного согласия. Ермолина согласилась, — ехидно сказал Глазьев-старший. — Значит, не считала себя твоей.

— Знаю я, как она согласилась, — зло оскалился Роман. — Не без твоего участия.

Глазьев опять лупанул по столу, на этот раз настолько сильно, что вся середина рассыпалась в труху, а две половинки отлетели каждая в свою сторону. Это главу клана привело в чувство настолько, что он почти успокоился и даже начал прикидывать, не было ли каких ценных вещей в уничтоженной части стола.

— Если она тебе так дорога, можешь продолжить с ней встречаться на нейтральной территории, — почти спокойно предложил он.

— Не могу. Я ей позвонил, и она меня послала, — ничуть не успокоился Роман. — Сказала, что сыта мной по горло и видеть не хочет, сука!

— И на ней ты хотел жениться? Замечательно, что мы от нее отделались. Роман, я ничуть не жалею о своем поступке. И ты, если немного успокоишься и поразмыслишь на трезвую голову, поймешь, что все было сделано, как надо.

Глазьев немного засомневался, говорить ли сыну, что обмен Ермолиной был необходим еще и как часть игры, которая при правильном разыгрывании карт должна была привести к тому, что клан Елисеевых, и без того рыхлый и неустойчивый, сложится внутрь как карточный домик, завалив их всех. И тогда каждый получит то, что он заслуживает: Елисеев вместе со своей верхушкой — крупный штраф и тюремное заключение, Глазьевы — компенсацию ущерба в кратном размере. Тогда Роман сможет прихватить в качестве трофея и Ермолину, если она ему столь дорога. Но по здравом размышлении решил ничего сыну не говорить: во-первых, чем меньше человек знает, тем выше вероятность успеха, а во-вторых, к окончанию игры Роман может успокоиться и увлечься кем-то другим. Так что пусть лучше считает, что она для него навеки потеряна.

Глава 21

Как мы ни искали подвоха с участком, предложенным Глазьевыми, так ничего и не нашли. Куполом я его накрыл сразу после покупки, а после окончательного перехода к нам с получением документов прошелся частым сканированием, очень энергозатратным, но позволяющим найти самую мелкую метку. Еще особенностью этого сканирование было выявление почти любых маскирующих чар. Но ни посторонних предметов, ни посторонних чар не обнаружил. Чисто для перестраховки я прошелся по замкнутому пространству под куполом заклинанием, которое активировало и уничтожало любые скрытые заклинания. Это было уже на максимуме моих нынешних возможностей, поэтому в конце охарактеризовать меня можно было только одной фразой; «Бобик сдох».

Я лежал на снегу, уставившись в купол, и лениво размышлял, в чем же подвох с этим участком: на вредные вещества Серый обследовал ещё раньше, даже притащил какую-то отвратно пикающую штучку, которая проверяла уровень радиации. Наскреб он и земли из-под снега и самого снега, чтобы в биолабораториях проверили на всякую заразу. И вот незадача — ничего ни по каким проверкам не выявилось.

— Ничего? — спросил Серый, усаживаясь рядом.

В отличие от меня, на грязный снег он садиться не стал, подложил приличный кусок чистой сухой картонки, которая откуда-то тут взялась. И то сказать: снег уже был частично подтаявший, с вылезшим на поверхность мусором. Моя куртка и штаны будут замызганы, как у вокзального бомжа, но я в конце заклинания уже щедро черпал из жизненных сил, не с таким истощением стоять на ногах и ждать, когда что-то подложат под спину. Штаны, кстати, уже промокли насквозь, но это не смертельно: отлежусь, встану и все высушу и почищу — не самое сложное заклинание. И не самое энергозатратное. Ничего, я уже почти приблизился к барьеру перед новой ступенью, после нее такое заклинание должно пролетать незаметно, без ущерба для меня. А еще я смогу практиковать все, что знаю, уже безо всяких ограничений. Осталась самая малость.

— Ничего, — подтвердил я. — Пусто.

— Хреново.

— Почему? — От удивления я даже голову в его сторону повернул, хотя движения пока давались с трудом. — Что в этом плохого?

— Не верю я в добрую волю Глазьевых. Ермолину им, конечно, хотелось сбагрить, но не с таким убытком для себя.

Я поморщился. Ермолину-старшую я последний раз видел, когда она давала мне личную клятву наряду с клановой. Выглядела она несчастней некуда, но жалеть ее не хотелось: выбираешь предательство — получай сполна все, что с ним связано. Хрипящий, как обещал, принял над ней шефство, но затворницей она не сидела: в поместье ей доступа не было, но до теплицы при лечебнице она уже добралась под предлогом помощи Полине. Может, и правда помочь хотела, но пока к ее действиям с подозрением относились все, кроме, пожалуй, Хрипящего. Серый при всем его желании припрячь к делу всех и каждого, и тот старался держаться от нее подальше и держать подальше ее от наших дел.

— Я тоже не верю. Значит, собираются вернуть.

— Ермолину? — хохотнул Серый. — Они ее захотят вернуть не раньше, чем она что-то выучит у нас, а я даже ее сестре запрет выдал на передачу заклинаний.

По этому поводу мы решили сразу: пока глазьевская комбинация не разрешится тем или иным способом, лишних знаний Анне не давать, а потом посмотрим на ее поведение. Ее и Хрипящего.

— Ты же понимаешь, что я про участок. Подозрительно удачная для нас сделка.

— Ты как? — спросил Серый. — Сесть можешь? У меня с собой термос с тонизирующим травяным отваром. Полина делала. Я проверил, все в ажуре.

— Горячий?

— Как огонь, — уверил Серый. — Наливать?

— Наливай.

Кряхтя, как столетний дед, я поднялся и сел рядом с Серым на картонку. Тот набухал полную железную кружку жидкости из термоса и протянул мне. Пришлось поднапрячься, чтобы руки не тряслись. Но с каждым глотком становилось легче и силы прибывали.

— Загонишь ты себя, — проворчал Серый и заботливо высушил мою одежду.

Почистить он не догадался, поэтому она сразу же стала колом и я почувствовал себе жуком в жестком панцире. Зато перестал сидеть в луже, и это было большим плюсом.

— Спасибо. Думал, справлюсь. Загонять себя не планировал, — усмехнулся я.

— Тщательней надо рассчитывать, — не унимался он.

— Увлекся поисками.

— Если все в порядке, начинаем строиться, — решил Серый. — Для начала одна маленькая тепличка с травками и один маленький цех по зельям. Пока достроим, твой отчим аккурат переедет в лечебницу.

— Погодь со стройкой, пока не вылезут с подставой, — остановил я его. — Я, конечно, предупредил Ефремова, но кто знает, что эти идиоты придумали. Влетим на штраф, останемся без денег. А они и без того сейчас быстрее тратятся, чем зарабатываются.

— Заморозим? — предложил Серый. — Без денег надолго все равно не останемся.

— Нет, ждем звонка от «Ивана Ивановича», — упрямо ответил я.

Натура Серого жаждала действия поэтому он скривился и спросил:

— А если этот «Иван Иванович» вообще не позвонит? Зассыт?

— С чего бы ему зассать? — удивился я.

— Мало ли слухов о тебе ходит… — пробурчал Серый. — Я бы сам ни в жизнь не стал с тобой связываться. На его месте, разумеется.

Но и я, и Постников были уверены, что «Иван Иванович» на своем месте просто терпеливо выжидает. Как паук в уголке выплетенной паутины ждет, пока оса достаточно запутается в тенетах. Обманка с записями по химерам уже была готова и показана Ефремову, который не нашел, к чему придраться. Это радовало. Но не радовало то, что он не нашел того, кто сливает от них информацию Глазьевым. Ефремов грешил на секретаршу в канцелярии, но именно что грешил — доказательств у него не было, а довериться кому-то в преддверии нашей операции он опасался, потому что она была финансово выгодна как нам, так и им. Спугнуть столь крупную рыбу неосторожным разбирательством не хотелось.

Я встал, отправил очищающее заклинание на одежду, и она стала выглядеть почти как новенькая.

— Консервируем купол и поехали, — предложил я.

— А сил хватит? — забеспокоился Серый.

— У тебя? Должно хватить.

Он опешил и запротестовал, но у меня спорить сил с ним не было вовсе, поэтому я просто сел в машину, где и намеревался просидеть все время, пока Серый, сосредоточенно пыхтя, герметизировал купол от постороннего проникновения, как магического, так и физического. В машине же меня и застал телефонный звонок. С неопределяемым номером. Запись разговора я включил сразу.

— Добрый день, Ярослав Кириллович, — прожурчал мне в ухо давно ожидаемый голос. — Возможно, вы уже забыли про меня.

— Возможно, — изображая равнодушие ответил я. — Но также возможно, что, если вы напомните, кто вы, я вспомню, что вы от меня хотите.

— Примерно месяц назад у нас с вами Ярослав Кириллович, состоялся примечательный разговор.

— У меня в последнее время множество примечательных разговоров, — устало выдохнул я в трубку. — Не могли бы вы конкретизировать?

— В ресторане «Липовый цвет», — недовольно сказал он.

— Иван Иванович, если я правильно запомнил?

— Он самый. Надеюсь, суть моего предложения напоминать не надо?

— Нет, — коротко ответил я.

Я сделал паузу, он молчал недолго, проявил нетерпение.

— И?

— Что и?

— У вас есть предмет для торга? — с легким раздражением спросил он.

— Есть.

— Замечательно, — воодушевление в его голосе прозвучало не наигранно. — Предлагаю встретиться и обменяться методиками.

— С вашей стороны были еще деньги, — напомнил я.

— Наша сторона не отказывается.

— Сумму следует увеличить, — продолжил я.

— Мне кажется, она достаточная, Ярослав Кириллович.

— А мне кажется — нет. Я хочу получить еще страховку за риск. Это пятьдесят миллионов сверху.

— Да какой риск? — фальшиво удивился он. — Если на то пошло, мы рискуем едва ли не больше вас, Ярослав Кириллович.

— Вы — инициатор сделки, — напомнил я. — Я обдумал ваше предложение и выдвигаю свои условия. Кроме обещанной методики, которую вы передадите мне при личной встрече, на наш счет должны быть переведены сто пятьдесят миллионов. Встреча состоится только после перевода денег.

— На ваш счет? — выдавил он, пораженный моей наглостью.

— Именно.

— Давайте сначала встретимся, обговорим, посмотрим… — заюлил он.

По-видимому, в планах Глазьевых не было перевода мне денег. Но поскольку это было в моих планах, придется им свои планы подкорректировать.

— Чтобы вы скопировали мои документы и заявили, что они вас не интересуют? Ищите других идиотов. Нет. Жду перевода.

Я отключился и начал прикидывать, откуда велось наблюдение, поскольку оно точно было: звонок прозвенел, как только я вышел из-под купола. Пока засечь никого не получалось, хотя поблизости было достаточно зданий и людей в них тоже хватало. Возможно, если бы здесь был Постников или кто-то из его людей, определили бы сразу, но я не столь наблюдателен, а магия не позволяла выявить тех, кто наблюдал за мной на расстоянии.

Серый даже не закончил с куполом, как «Иван Иванович» позвонил опять.

— Ярослав Кириллович, я хотел бы знать, за что вы запрашиваете такие деньги. Может, то, что у вас, вообще ничего не стоит. И тогда наш договор смысла не имеет.

— Если для вас не имеют смысла пять толстых лабораторных журналов с подробными схемами и записями, то давайте на этом закончим, — предложил я.

За месяц мы хорошо подготовились. Фальшивка была качественная, состаренная без магии по всем правилам. При поверхностном рассмотрении от настоящих журналов наше творчество не отличил бы даже специалист. Но тех, кто использовал бы эти журналы как руководство, ожидал неприятный сюрприз. От непонятных значков вместо букв мы отказались, решив, что это будет слишком подозрительно, так что текст даже при условии многочисленных сокращений, был понятен, но создать по нашим записям что-нибудь было бы невозможно. Точнее то, что получилось бы, оказалось нежизнеспособно.

Конечно, жаль, если глазьевские сейчас пойдут в отказ и наша работа пропадет. Но Постников предположил, что если шума не будет, то через какое-то время наверняка найдутся и другие покупатели, может, не столь щедрые, но достаточно крупные, чтобы их сдать Ефремову.

— Я подумаю, — сухо сказал Иван Иванович. — Эко у вас аппетит-то разгорелся, Ярослав Кириллович.

Уточнять, что аппетит разгорелся не у меня, а у Ефремова, который и затребовал своему подразделению пятьдесят миллионов, чтобы легализовать наши сто, я, разумеется, не стал. Конечно, эти деньги можно было взять из той суммы, которую нам первоначально обещали, но Серый уже расписал все сто миллионов под неотложные нужды и было бы жестоко отбирать у него сразу половину. А еще — опасно. Я решил, что вставать между Серым и его планами чревато, и переложил риск на Глазьевых. Все равно они этими деньгами не могут рационально воспользоваться.

— Думайте, — согласился я. — Вашим согласием буду считать перевод денег. Без этого можете не звонить. Торговаться я тоже не буду.

Я отключил телефон и откинулся на спинку автомобильного кресла. Напряжение давало себя знать, хотелось добраться до кровати и отрубиться, а не болтать со всякими «Иванами Ивановичами». Подумав, я телефон вырубил вовсе, оставив только внутриклановый и для связи с Ефремовым. Вряд ли Глазьевы решатся столь быстро расстаться с деньгами, но если это произойдет, я хочу узнать об этом не раньше завтрашнего дня.

Интерлюдия 14

Глазьев смотрел на Елисеева в окно одного из своих многоэтажных складов, находящихся рядом с участком, который он удачно обменял на исчезновение из своей жизни Ермолиной. Кочергин как раз по телефону вешал этому молокососу лапшу на уши. По внешнему виду парня нельзя было сказать, что он что-то подозревает, слишком уж отстраненно он выглядел. А еще устало. Глазьев голову сломал, что он там делал на участке, который нагло закрыли куполом сразу после подписания документов, а сегодня Елисеев и его финансовым директором приехали и добрый час торчали внутри. Причем было совершенно непонятно, чем занимаются под прикрытием магической стены. А значит, непонятно, и к чему готовиться. Отдать участок между своих теперь не казалось Глазьеву хорошей идеей. С одной стороны, присмотр и право первого выкупа, но с другой — присмотр получается обоюдный, а с выкупом еще бабка надвое сказала, что выйдет.

Тем временем Елисеев отключил телефон и откинулся головой на подголовник сиденья. Кочергин разразился длинной проникновенной тирадой, настолько экспрессивной, что Глазьеву даже слово вставить не удавалось. Пока шурин ругался, мелкий поганец очнулся, достал телефон, что-то с ним сделал и опять откинулся с видом великомученика. Сволочь!

— Харе истерить! — рявкнул раздраженный Глазьев. — Говори, на чем остановились.

— Предоплату хочет. За пять журналов.

— Целых пять? — удивился Глазьев. — Нехило Вишневские там развлекались. А они точно все посвящены химерам?

— Я их в руках не держал, — буркнул Кочергин. — И не подержу, пока мы не переведем деньги. Елисеев сказал, что больше разговаривать не будет без предоплаты.

— Надо было предложить ему половину как предоплату, половину — после того, как убедишься, что это именно то.

— То есть ты предлагаешь заплатить? — удивился Кочергин.

— За пять журналов цена нормальная. Мы же скопируем, прежде чем нести Ефремову. Даже если деньги не вернутся, останемся в плюсе.

— Что значит не вернутся? — оскорбился Кочергин. — Все продумано. Мальчик уже зашел в ловушку, ему осталось только потянуть за приманку и крышка захлопнется.

— А за приманку он не потянет, пока мы ее не подвесим. Только знаешь что, Олег. Мне чем дальше, тем меньше хочется с ним связываться. Словно интуиция вопит: «Держись от него подальше если не хочешь проблем!»

— Интуиция? — хмыкнул Кочергин. — Я бы поверил, если бы она сработала, когда ты кабальный договор с Елисеевыми подписывал или когда Роман чудить начал. Но тогда она у тебя глухо молчала, а сейчас, когда мы можем вернуть свое, она внезапно заистерила. Она у тебя работает на нас или на Елисеевых?

Глазьев поморщился и посмотрел в окно на Елисеева, который, если судить по внешнему виду, бессовестно дрых и не собирался никому звонить и предупреждать, чего они с Кочергиным несколько опасались, почему и решили созваниваться в таком месте, чтобы была возможность наблюдать за реакцией. Реакция была в норме: Елисеев ничего не опасался, ни с кем не советовался и никому не говорил о подозрительном разговоре.

— Мы затратили время, связи и деньги на подготовку, — продолжал Кочергин. — Ты же помнишь, сколько мне стоило застопорить выдачу лицензии? Вечно тянуть с ней не будут, ровно до жалобы Елисеева тому же Ефремову.

— Хорошо, — решился Глазьев. — Но договаривайся о предоплате, остальную сумму — когда дневники будут у тебя в руках.

— Рискуем, — недовольно ответил Кочергин. — Деньги придется проводить не с официальных счетов, потому что проводки с официальных отследить проще простого, а нам не надо, чтобы он узнал, что перевод от нас, и догадался о подставе. А если проводить с неофициальных, то можем не добиться возврата.

— Договоришься о предоплате в пятьдесят процентов. Рискнем половиной суммы.

Кочергин набрал Елисеева, но автоответчик нагло проинформировал, что аппарат абонента отключен. Да и сам абонент уже удалялся от них на весьма дорогой машине, при взгляде на которую Глазьев сразу решил, что она куплена на его кровные деньги, полученные в результате штрафа за Романа, и разозлился. Нет, чтобы посадить в лужу этого наглого щенка он не остановится ни перед какими тратами.

Глава 22

Утром я проснулся довольно поздно, но от вчерашней усталости уже и следа не было. Я немного повалялся в кровати, прикидывая чем сегодня заняться. Вариантов было два: перенести базу с квартиры Соколова в поместье или поселок, я пока точно не решил куда, или засесть за расшифровку записей Соколова. И то, и то казалось важным, причем расставить приоритеты я не мог, потому что даже не подозревал, что в записных книжках, в то время как оставлять базу без присмотра было нельзя. Как-никак безопасность клана.

Разрешилось все само собой, потому что мне позвонил Ефремов на телефон, выделенный мне от базы Императорской гвардии.

— Елисеев, спишь, поди? — ласково спросил он.

Ласковость была из тех, которой маскируют что-то нехорошее и за которой непременно следует пакость, поэтому я сразу насторожился.

— Да разве с вами выспишься? — возразил я. — Доброе утро, Дмитрий Максимович.

— Спать много вредно, — заметил он. — Звоню я тебе предупредить, что к тебе собирается император.

— В поместье?

— Нет, в лечебницу. Он у меня поинтересовался, почему вы еще ее не открыли, а когда я ответил, что понятия не имею, решил съездить посмотреть на месте. Будем часа через два.

Я хотел пожаловаться на отсутствие лицензии, но Ефремов уже отключился. Пришлось звонить Серому уже на наш внутренний телефон. Вот уж кто обрадовался, услышав, кто хочет нас навестить.

— Ну наконец-то! — завопил он в трубку так, что я отнес ее на расстояние от уха: чай перепонки не казенные, беречь надо. — Теперь лицензия у нас в кармане. А то с простоем лечебницы мы ежедневно теряем огромные деньги.

— Не получаем — поправил я.

— Всякие неполученные деньги — потерянные деньги, — возразил он. — Так, я гоню в лечебницу, посмотрю, что там украсить можно к прибытию важных гостей. А ты давай быстро завтракай и подгребай тоже. Император — это тебе не Диана Мальцева, тут готовиться нужно.

И он тоже отключился первым. Я возмущенно посмотрел на трубку: да что ж это все меня игнорируют? Глава я клана или не глава?

Разминка, контрастный душ и плотный завтрак привели меня в относительно благодушное настроение, которое не успело стать окончательно благодушным, когда ко мне подошел Ден и сказал:

— Мне Диана Мальцева звонила. Обижается, что ты не берешь трубку.

— Она у меня вообще выключена со вчерашнего дня, — вспомнил я. — Замотался и забыл включить. Кому сильно нужен — и при выключенном телефоне меня найдут.

— Мальцевой, видно сильно нужен, — ухмыльнулся Ден. — Нашла же и просила передать, чтобы ты ей позвонил вот прямо сейчас.

Я добрался до телефона включил, полюбовался тремя пропущенными от «Номер не определен», двумя пропущенными от Мальцева-старшего и одним — от Дианы. А значит, помимо Глазьевых очень сильно я был нужен Мальцеву. Диана наверняка созванивалась по его поручению. Поди, самому главе клана невместно через моих подчиненных связываться, а через внучку — в самый раз, приличия соблюдены.

Так что набрал я его, а не Диану, и ответил Мальцев тут же.

— Добрый день, Игнат Мефодьевич. Звонили?

— Добрый день, Ярослав, — проворчал он. — До тебя не доберешься, важный стал. Старых друзей забываешь. Нехорошо.

— Игнат Мефодьевич, разве я могу забыть все, что вы для меня сделали? — запротестовал я. — Дел просто много и с каждым днем все больше и больше. Вот сейчас разговариваю с вами, а сам в лечебницу собираюсь. Ни минуты свободной нет.

— Экий ты деловой стал, — закхекал он в трубку. — Ну да ладно. Чего только не сделаешь для хорошего человека. Я к тебе сам приеду.

— Куда? — оторопел я, понимая, что разговор свернул совсем не в ту сторону.

— Как куда? В лечебницу же. Посмотреть хочу, что ты там натворил. Вот через часик и жди в гости.

— Игнат Мефодьевич, я вас всегда рад видеть, но через час там будет император.

— И что?

— Ему может не понравиться присутствие посторонних.

— Нешто я посторонний? — фальшиво-префальшиво удивился он. — Я Ваньку с младенчества помню. Он меня будет рад видеть. Не переживай, Ярослав. Не рассердится он. До встречи.

И теперь уже Мальцев положил трубку и не стал брать, когда я ему позвонил, чтобы попытаться отговорить, хотя и прекрасно понимал, что он и собрался ко мне, потому что у меня будет император. Вопрос: что такого ему нужно от императора, чего он не может получить при личной встрече? Или ему нужна именно неофициальная обстановка?

В лечебницу я ехал, ломая голову над этим вопросом, и сразу поделился сомнениями с Серым.

— Безопасность мы обеспечим, конечно, — заключил я. — Но не посчитает ли император, что мы Мальцева специально позвали?

— А ты Ефремову сообщил?

— Блин. — Я стукнул себя по лбу. — Точно, ему же нужно было сразу позвонить.

Ефремов к моему сообщению о пересекающихся визитах отнесся довольно равнодушно, согласился, что Мальцев своего не упустит, но никакой обеспокоенности не проявил, поэтому я тоже прекратил переживать.

Император появился первым. Был он не один — вместе с дочерью, которую я даже не думал увидеть раньше, чем начнутся занятия в «Крыльях Феникса». Светлана шла чуть позади отца и еле заметно помахала мне рукой. Я отметил, что она была в моих артефактных серьгах, которое ей необыкновенно шли. Впечатление солнечности, которое у меня осталось с нашей прошлой встречи, не пропало, а, наоборот, усилилось. Возможно, это была всего лишь дежурная улыбка, которую Светлана часами отрабатывала перед зеркалом, но она была такой, что хотелось улыбнуться в ответ. Что я тут же и сделал.

Поздоровались мы официально, как положено главе страны и главе клана, после чего император улыбнулся совсем как дочь и сказал:

— Ярослав, давай показывай, что у тебя тут. Хочу понять, почему ты еще не запустился. Может, помощь от государства нужна.

— Как вам сказать… — смутился я.

Почему-то не хотелось перед Светланой выступать в роли просителя.

— Разумеется, нужна, Ваше Императорское Величество, — вылез Серый. — Ярослав Кириллович скромничает, а в таких серьезных вопросах это лишнее. Нам никак не хотят выдать лицензию. У нас уже все готово. Можете пройтись и убедиться.

— А и пройдемся, — усмехнулся он.

Но выдвинуться мы не успели, потому что от проходной засигналила мальцевская машина. Я бросил вопросительный взгляд на Ефремова, он кивнул, после чего я приказал пропустить и этих гостей. Из мальцевской машины, кроме главы клана, выбрались еще Диана и Андрей. Прям целая делегация и все по мою душу. Мальцев вылезал из машины, тяжело натужно кряхтя, но от помощи внука отказался и к нам двигался довольно бодро, обшаривая глазами не только нас, но и строение и то, что вокруг. Вокруг пока ничего не было: строительный мусор уже вывезли, а парком, газонами и клумбами еще не занимались.

Внуки двигались за ним, и если Диана казалась счастливой, то Андрей вид имел довольно кислый. Похоже, Мальцев-старший порушил сегодня планы всех, до кого смог дотянуться. С мальцевскими внуками мы обменялись кивками, Диана мне дополнительно обещающе улыбнулась.

— От ведь какое счастливое совпадение, Иван Михайлович, — заявил Мальцев, не успев подойти к нам. — Даже не думал, что встречу вас у Ярослава. Мы к нему так, по-дружески, завернули. Очень уже его ценят мои внуки. Особенно… — Он пожевал губами посмотрел почему-то на Светлану, которая с вежливой улыбкой ожидала окончания его фразы, ничуть не показывая заинтересованности в ответе, и недовольно добавил: — И не сказать кто больше ценит, поскольку Ярослав, как ни погляди, во всем хорош. Не настолько хорош, как мой Андрюша, конечно, но тоже чего-то стоит.

— Очень хорошо, Иван Мефодьевич, что такой опытный глава клана, как вы, взяли под свое крыло развивающийся клан Елисеевых.

— Так мальчик того заслуживает, умненький, целеустремленный. Я на него как ни посмотрю — своего Андрюшу вижу в таком возрасте. Грех не помочь-то, Иван Михайлович, — бодро заявил Мальцев. — Да поди детям наша болтовня неинтересна? Диана, Андрей, займите Светлану, пока мы с Ярославом и Иваном Михайловичем прогуляемся и посмотрим, что тут наделали. Может поправить что надо до открытия.

— Мне тоже интересно посмотреть, — ответила Светлана, ничуть не вдохновившаяся от перспективы провести время в компании мальцевских внуков. — Я сюда за этим и приехала. Целители Ярослава рассказывают весьма занятные вещи. Вот и хотелось бы убедиться.

— Тю… — выдохнул Мальцев. — Рассказывают. Рассказывать мы все мастаки. А показывать-то пока тут нечего, кроме оборудования. А оборудование — штука такая, неинтересная. Вон в теплицу можете сходить посмотреть. Там наверняка что-то цветет, а может, даже пахнет.

Светлана не стала ничего отвечать, а лишь выразительно взяла отца под руку. Мальцев зло засопел. По всей видимости, ему нужно было поговорить с императором без свидетелей, лишние уши ему мешали.

— Тогда пойдемте смотреть, — предложил Ефремов, которого ситуация скорее забавляла, чем настораживала. — Думаю, мы и столь большой компанией прекрасно поместимся в коридорах, но Игнат Мефодьевич прав в одном: стоит разбиться на группы. Скажем, в первой — Его Императорское Величество, господа Мальцев и Шевчук и я, а во второй — великая княжна, Елисеев и младшие Мальцевы.

— Елисеев мне нужен, — заявил Мальцев. — Шевчука к ним отправьте. Слишком жирно ему с нами ходить. Мы люди при власти, он — лицо при подчинении.

Лицо «лица при подчинении» вытянулось, и Серый сдал немного назад к той компании, куда его отправляли.

— Мы не будем разбиваться на группы, — вмешалась Светлана, — нас всего восемь. Пойдемте же. Мы приехали, чтобы посмотреть.

— Да что здесь смотреть? — скривился Мальцев. — Коробка — она и есть коробка, из камня или бумаги — равнофигственно. А вот общение с живыми людьми ничего не заменит.

— Наверное, стоит прислушаться к мудрости взрослого человека… — сказала Светлана, улыбнулась как-то совсем по-хулигански и переместилась от отца ко мне. То, что она взяла под руку уже меня, оказалось для меня полной неожиданностью. — Господин Елисеев, вы же нам расскажете, что здесь уже сделано, а что остается сделать?

Мальцев резво выдохнул и неприязненно сказал:

— От ведь молодежь пошла. Что ни скажешь, все извратят, искрутят. Нет чтобы у дедушки спросить, что он имел в виду…

Но Светлана уже как бульдозер потащила меня вперед, прошептав на ухо:

— Я Игната Мефодьевича хорошо знаю. Его как понесет — не остановишь. Полчаса будет лекцию читать.

— Согласен, — солидно ответил я.

Свободной рукой я еще успел открыть входную дверь, но дальше она перестала быть свободной, потому что в нее с точностью натравленного бульдога вцепилась Диана. Почему натравленного? Потому что ее действию предшествовало выразительное покашливание деда. Уверен: внуки в оттенках мальцевского кашля разбираются так, что могут сдать экзамен во сне. Андрей тоже подошел сзади, хорошо хоть цепляться не стал, и то наверняка потому, что у меня не было третьей руки, зато покровительственно похлопал по плечу и сказал:

— А ничего тут у вас. Чистенько, аккуратненько.

— Это же лечебница, — Светлана оглянулась на него, что меня неприятно царапнуло. — Они и должны быть чистенькими и аккуратненькими. Приемное отделение так уж точно. — Она повернулась ко мне и спросила: — Вы же и по скорой будете принимать?

— Насколько я понял, это наша обязанность. Но говорить об этом рано: лицензии у нас нет, поэтому тут никто не дежурит.

Сзади забубнил Серый, отвечая на вопросы то Мальцева, то императора, а меня, подхватив с двух сторон, поволокли вперед, как будто собирались дотащить до теплицы в надежде, что там все-таки что-то цветет и пахнет.

Чтобы меня окончательно добить, зазвенел телефон. Вызов шел от того самого неопределившегося номера. Поскольку Серый мне не сообщал, что мы стали богаче на сто пятьдесят миллионов, причин миндальничать с «Иваном Ивановичем» у меня не было.

— Я занят, перезвоните попозже, часа через два, — рявкнул я в трубку. — Но только в том случае, если вы переведете полную сумму.

Интерлюдия 15

Валерия Лазарева была из тех женщин, в чьей голове больше одной мысли не удерживалось. А та, что удерживалась, становилась основой ее жизни до тех пор, пока ее не вытесняла другая, не менее важная. Сейчас Валерией полностью овладела мысль о том, что несправедливость по отношению к ее сыну должна быть исправлена: волхв обязан учить не только ублюдка Кирилла, но и законного сына ее мужа. Закон — вот на чем стоит мир. А значит, те, кто родились в законном браке, не должны получать меньше, чем те, кто родились вне его.

Ни одна из её уловок до сих пор не сработала: волхв так и не появился в поле зрения ее сына. Зато Елисеев отказывался теперь с ней встречаться, а его хамская мамаша вообще не брала трубку. И перехватить ее больше не получалось.

Валерия прикидывала и так и этак, и внезапно ее озарило: если не будет ублюдка, то волхву придется взять в ученики его брата. И тогда всё будет правильно. Более того, Андрюша, может, еще что наследует после Елисеева, у которого уже прилично собственности набралось, такое в наследство принять не стыдно. Конечно, эта сука Вера тоже будет претендовать, но ее запугать проще простого. Она, Валерия, уже делала это, и никто не жаловался на результат.

Она довольно улыбнулась и начала рассматривать фотографии бывшего поместья Вишневских, прикидывая как будет смотреться на месте хозяйки. Собственность ей нравилась. Оставалось убрать того, кто стоял между ней и ее целью: Елисеева.

Это был главный затык. На Елисеева ментальная магия Валерии не действовала, а в другой она была не столь сильна. Но если ты чего-то не умеешь или не можешь, то нужно найти того, кто умеет и может, уж это Валерия знала как свои пять пальцев и всегда успешно использовала.

Правда, в этот раз существовал тонкий момент: если обратиться к клановым службам, то об этом непременно узнают и муж, и свекор, и тогда разразится скандал куда серьезней, чем недавний. Возможно, в будущем они поймут пользу ее поступка и успокоятся, а возможно, и нет. Особенно, если волхв проигнорирует Андрюшу. Но Валерия была убеждена, что такого не случится: волхв наверняка первоначально и собирался учить именно его, но случайно подвернулся Елисеев, очень похожий на Андрея, вот и произошла путаница. Мужчины, даже волхвы, упертые: ни за что не признают, что совершили ошибку и будут до последнего стоять на том, что так и задумывалось.

Деньги, чтобы кого-то нанять, у Валерии были, но она понятия не имела, как выйти на тех, кто берет заказы на убийства. А значит, что? Значит, нужен сообщник, который не только найдет нужных людей, но и возьмет на себя часть оплаты.

Баженовы, Сысоевы, Ждановы или Глазьевы? Все четыре клана имели приличные счеты к Елисееву, оставалось только решить, с кем удастся договориться. Так, Сысоевы отпадают, там глава клана до сих пор под стражей. Баженов — рохля, под каблуком жены, которая вовсю пользуется услугами Елисеевых и не даст ничего злоумышлять против них. Ждановы… Потеря такого серьезного актива, как Вишневый Сад, непременно должна была разозлить Александра Петровича, но сдал-то он сам, испугавшись дуэли, а значит сообщник из него ненадежный, до первой серьезной угрозы со стороны противника. Остаются Глазьевы. У них все равно постоянно какие-то стычки с Елисеевыми.

Валерия нашла нужный номер в телефонной книжке, но задумалась. Нет, о таких вещах по телефону не говорят, да и при личной встрече можно использовать все методы убеждения. Глазьев даже не заметит, как согласится и примет на себя все расходы и все обязательства. Главное — действовать осторожно, не переть напролом. И сначала воздействовать только уговорами. «У нас с вами общий враг. Так почему бы нам не объединиться?»

Валерия резко встала и почти побежала на выход. У неё появился план, который нуждался в срочной реализации.

Глава 23

По лечебнице мы так и ходили: с двух сторон на мне висели девушки, сзади подпирал Мальцев. У меня даже паранойя проснулась: а не фиксируют ли они меня намеренно? Нет, никто из них не помешает мне использовать при необходимости магию, но они об этом не знали, а сама такая попытка говорила бы… Говорила бы о том, что император выступает в сговоре с Мальцевыми, во что не особо верилось. Да и Андрей время от времени пытался снять с меня половину бремени, предлагая руку Светлане. Та предложение игнорировала, и не думая меня отпускать. Я бы, конечно, предпочел, чтобы от меня отцепилась Диана, но ей этого никто не предлагал. Хотя со стороны Мальцева-младшего логичней было бы позаботиться о сестре. И желательно где-нибудь подальше от меня.

Не знаю, что там собирались в лечебнице рассмотреть Мальцевы и чем интересовался Игнат Мефодьевич, но Андрей задавал множество вопросов, иной раз со вторым дном. Я отвечал, когда речь шла об устройстве, а не о технологиях. О технологиях вопросы проскакивали от обоих Мальцевых, но тут я их или игнорировал, или переводил разговор на что-то другое. Благо было на что переводить. На ту же отопительную систему Вишневских, к примеру. Покойные, хоть и были со знатным прибабахом, придумывали весьма элегантные решения, чтобы облегчить свой быт. Но и рассказывая про это, я тоже обходился общими фразами, хотя уточняющие вопросы Андрей вставлял с искренней заинтересованностью.

Серому тоже приходилось отдуваться. Император спрашивал мало, зато со стороны Мальцева-старшего вопросы так и сыпались. Причем ответы он норовил получить с меня, постоянно пытаясь оттянуть меня от внуков и обменять на Серого. Мол, все знает только глава клана. Пришлось намекнуть, что все ему никто не скажет, а финансовый директор скажет как раз то, что можно и нужно говорить посторонним.

Каждый раз, когда Мальцев меня окликал, Светлана предупреждающе усиливала нажим на мою руку, Диана, напротив, ослабляла, показывая, что может отпустить хоть сейчас, Андрей же начинал сетовать, что дедушка очень обидчив и вспылить может буквально из-за ерунды, так что лучше его не сердить лишний раз, а то на стене может появиться ненужная вмятина. Я ответил, что стены зачарованы и выдержат не только удар его деда, но и чего посерьезней. Андрей заметил, что я не знаю, насколько серьезно может бить дед, когда разозлится. Пришлось напомнить, что здесь император, а значит Мальцеву-старшему по-настоящему злиться не стоит. А то ведь Ефремов не дремлет: вон как внимательно отслеживает все телодвижения Мальцева. А он тут не один от Императорской гвардии.

Андрей успокоился, но ненадолго. Каждое покашливание деда вдохновляло его на новые высказывания, иногда довольно странные. Иной раз казалось, что он несет совершеннейшую пургу, лишь бы что-то нести.

К тому времени, когда мы закончили осмотр основного корпуса и входили в теплицу, я желал только одного: чтобы визитеры отсюда убрались, причем все без исключения. Нервная система у меня одна, отвлечешься — и ее заиграют до такой степени, что нервный срыв гарантирован. А мой нервный срыв — это не какая-то там жалкая стена, одним разрушением здания не обойдется, здесь бы полстолицы не снести.

Когда мы оторвались от второй группы экскурсантов, я порадовался, но как оказалось, рано. Словно для того, чтобы убедиться в моей стрессоустойчивости, судьба подбросила еще один финт: в теплице обнаружились обе сестры Ермолины. Наше появление оказалось для них таким же сюрпризом, как и их наличие там — для нас. Поздоровались они довольно скованно, но если Полина, пряча за спиной грязные руки, прикидывала, как бы ей удрать, то Аня после короткого замешательства быстро пришла в себя, а на ее губах появилась ехидная улыбка, адресованная Мальцеву.

— Здесь наши прекрасные дамы занимаются выращиванием базового набора растений, необходимого для приготовления лечебных зелий, — сказал я, торопясь заговорить раньше, чем Аня, хотя уверенность, что она не промолчит, у меня появилась сразу. — И как вы видите, прекрасно с этим справляются.

— Подозреваю, что одна из прекрасных дам специализируется исключительно на ядовитых растениях, — бросил Андрей, показывая, что не испытывает радости от встречи.

— Кто бы говорил, Андрюша, — нехорошо усмехнулась Аня. — Кто бы говорил… Ты, часом, местом не ошибся? Мама твоего будущего ребенка в Вишневом Саде живет. Правда, она видеть тебя не хочет. И неудивительно. Ты со всеми своими женщинами ведёшь себя как последняя сволочь?

И столько в этом было личного, что мне подумалось: а не побывала ли она и в постели мальцевского внука? Впрочем, эту мысль сразу опроверг Андрей:

— Переживаешь, что тебе там не удалось оказаться? Я брезгливый, с кем попало не сплю.

Я припомнил Анастасию Жданову и сильно засомневался в истинности последнего утверждения. Если выбирать между наркоманистой Ждановой и Ермолиной-старшей, то выбор был бы однозначно в пользу последней. Разумеется, если бы не было дополнительных аргументов в пользу той или другой кандидатуры.

— Андрей, — зашипела Диана, — ты что вытворяешь? Договоришься сейчас. Дед тебя убьет и будет совершенно прав.

Чтобы привести брата в чувство, она даже двинула его кулаком в спину, потому что в пылу перепалки он напрочь забыл о нас, вылез вперед, перегородив вид, и сосредоточился на Ермолиной-старшей, как будто она представляла тут основную опасность.

— Я тоже с кем попало не сплю, — сузила глаза Аня. — С таким дерьмом, как ты, свяжется только идиотка.

— Разумеется, — усмехнулся Мальцев. — Неидиотки связываются с Глазьевым. Странно, что ты сбежала от них. Не выдержала свалившегося счастья?

Мне показалось, что взбешенная Аня собралась приложить неприятеля заклинанием, что было уже совсем ни в какие ворота.

— Полина, взяла сестру — и быстро отсюда! — рявкнул я. — Мне только скандала не хватало.

Ермолина-младшая нерешительно ухватилась за сестру, но ту было не остановить.

— Не я его начала, Ярослав, не я, — промурлыкала Аня. — Кто-то до сих пор простить не может, что ему отказали.

— Это ты про себя? — Андрей навис над Аней, явно пытаясь ее подавить, но та ничуть не испугалась.

— Про тебя, дорогой, про тебя.

Светлана еле слышно хихикнула и чуть ослабила хватку, я этим воспользовался, метнулся к Ане, у которой список гадостей для Мальцева-младшего наверняка был припасен длинный, и, прикоснувшись, бросил проклятие немоты. После чего повторил:

— Полина, сестру — за руку, и быстро отсюда.

Аня раскрыла рот, намереваясь сказать еще что-то, обнаружила, что рот раскрывается, но слова не говорятся, гневно фыркнула, сама подхватила Полину за руку и потащила на выход.

— Как у вас интересно в теплице, — заметила Светлана. — Самое запоминающееся место. Будет что папе рассказать.

Мальцевым намек не понравился.

— Я вот в толк не могу взять, Ярослав, — повернулся ко мне взбешенный Андрей. — На кой черт ты ее обратно взял? У тебя проблем мало? Удачно сбагрил Глазьевым, даже с прибылью, так оставил бы своим врагам, пусть у них рванет.

— Какие страсти кипят у Мальцевых. — Светлану разыгрываемая сцена веселила если не настолько, чтобы хохотать в голос, то близко к этому. — С виду такие милые, а сами заводят романы с подчиненными.

Милыми Мальцевы не были, даже когда никто из них не злился, а сейчас Андрей едва не кипел от злости и почти не осознавал, что нужно говорить, а о чем следует промолчать.

— Ничего у меня с Ермолиной не было! — рявкнул он. — И если она говорит что-то другое, то она врёт! У меня и без этой змеи всегда был прекрасный выбор, с кем провести время с удовольствием.

Глаза у него смотрели куда угодно, только не прямо на нас, что отметил не только я, но и остальные. Поэтому Диана решила прийти на помощь брату.

— За Андреем постоянно кто-то бегает. Это вовсе не значит, что он со всеми крутит романы. Андрюша разборчивый.

— Да? — повернулась к ней Светлана. — А что там было про какого-то ребенка?

— Боже мой, стоит ли слушать всяких злобных дур? — фальшиво удивилась Диана. — Да еще таких, кто старательно гадят во всех кланах, где побывают. Ярослав от нее тоже пострадал, между прочим. Так что я могу присоединиться к брату с вопросом, зачем он ее вернул.

— Так ли во многих она побывала? — скептически спросила Светлана.

— Достаточно у кого. У нас, у Елисеевых, у Глазьевых, потом опять вернулась к Елисеевым, — затараторила Диана, отвлекая внимание от брата. Тот наконец начал приходить в себя и успокаиваться. — И везде с ней сплошные проблемы. Ярослав к ней чересчур лоялен. Это плохое качество для главы клана.

В ее словах мне послышалось: «Будем искоренять», но выглядела Диана сама любезность, так что придраться было не к чему.

— На этом осмотр завершен, — попытался я свернуть разговор с неприятной темы. — Вы увидели все, что можно увидеть в неработающей лечебнице. Надеюсь, что в следующий раз экскурсия будет куда познавательней.

Теплица была аккуратной и ухоженной, а ряды растений, заливаемых ярким солнечным светом, проходящим через прозрачные стекла, радовали глаз. Но все это не являлось предметом интереса никого из Мальцевых, в том числе и деда, который пришел почти сразу после моих слов.

— Ох, Ярослав, не ожидал от тебя такой глупости, — набросился он на меня. — Одно дело берешь девку, ничего о ней не зная, и другое — с открытыми глазами и зная о части того, на что она способна.

— Может, обо всем? — попытался я отшутиться.

— Обо всем даже я не знаю, — отрезал Мальцев. — А я ее знаю куда больше твоего. У таких голова работает не поймешь как. И это самое опасное. За такими постоянный присмотр нужен, а у тебя она шляется где попало. И ведь я сразу тебя предупреждал. Эх, учить тебя еще и учить.

— Не буду вас отвлекать от воспитательного процесса, — сказал император. — Я увидел все, что хотел. Светлана, мы возвращаемся.

— Дети погулять могут, пока мы с Ярославом поговорим, — неожиданно предложил Мальцев. — Погодка замечательная. Солнышко. Птички. Красота. За полчаса я как раз управлюсь.

— Красота, — согласилась Светлана. — Но нам действительно пора.

Она улыбнулась с видимым сожалением и подошла к отцу. Отправились провожать императорское семейство все. Андрей болтал о всякой ерунде, наверняка рассчитывая поправить пошатнувшуюся в глазах Светланы репутацию. Та ему даже не улыбалась, разве что на прощание подала руку, к которой Андрей приложился поцелуем. Девушка покраснела, выдернула руку и нырнула в машину, скомкано попрощавшись с остальными. Уехала императорская машина сразу же.

Мальцевы тоже не задержались: стоило державным гостям выехать за ворота, как Мальцев напрочь потерял ко мне интерес, загрузился в свою и кликнул внуков.

— Сходим куда-нибудь? — предложила Диана, не торопясь к деду.

— Увы, в ближайшее время никак, — состроил я огорченную мину. — Столько проблем со всем.

— И ради меня ты не можешь что-то отложить? — возмутилась Диана. — Ради Светланы все бросил и приехал.

— Ради императора, — поправил ее Серый. — Ради любого другого визитера Ярослав бы не поехал. У него сейчас дел столько, что я иной раз боюсь — не справится, завалят они его с головой.

Диана окатила его взглядом, полным презрения, развернулась и пошла к своей машине. Признаться, я вздохнул с облегчением, когда дверца за ней захлопнулась и автомобиль поехал к воротам.

— Серег, глянь, у меня седые волосы не появились?

— Подумаешь, седые волосы. Зато нам лицензию выдадут, а Мальцевы в очередной раз обломались.

— Ты понял, что они хотели? — удивился я.

— А ты не понял? Старый хрыч пытался своего внука подсунуть Светлане, а тут Ермолина так удачно подвернулась и его обгадила. Нет, есть все-таки и от нее польза, — радостно сообщил Серый. — Будем ее всегда выпускать на Мальцевых, вдруг перекусают друг друга сами.

— Андрея? Светлане? Ты ничего не путаешь?

— Был бы наблюдательней, сам бы заметил. Мальцев все время пытался переводить разговор на внука и развести вас со Светланой по разным компаниям. И Диана на тебя не вешалась как обычно, чтобы ненароком не вызвать ревность у Светланы. Не, там четкие инструкции были, с которых она слезла только перед отъездом, и не факт, что ей за это не влетит.

Я бы с Серым поспорил, но тут опять раздался звонок от «Ивана Ивановича» и резко стало не до споров: дело двигалось к развязке, осталось проверить, перевели ли Глазьевы нам деньги. Я сказал Серому проверить по-быстрому, а сам ответил на звонок.

Глава 24

«Иван Иванович» пожмотничал и перевел только половину суммы, так что поговорить с ним я поговорил, но встречаться отказался наотрез.

— Но я же перевел деньги, как мы и договаривались! — очень громко возмутился он. — Приличные люди так не поступают, Ярослав Кириллович. Вы — глава клана, а это обязывает, знаете ли.

— Хочу отметить, что мы с вами договаривались на полную предоплату, Иван Иванович. А вы сейчас пытаетесь меня обмануть. Приличные люди так не поступают, — вернул я ему его же фразу. — Переводите всю сумму — встреча состоится, нет — переведенные деньги останутся у меня в качестве платы за беспокойство.

— А не жирно ли будет? — сорвался он на фальцет.

— Не жирно, Иван Иванович. В самый раз. Я ценю свое время, даже если вы его не цените, — ответил я и отключился.

— А если не переведет? — спросил Серый.

— Сдавать будет некого, но деньги-то останутся при нас.

— Но на двадцать пять миллионов меньше, чем мы рассчитывали, — с искренним возмущением Глазьевыми сказал Серый. — И это при условии, что с твоим Ефремовым не придется делиться.

— «Иван Иванович» вообще мог ничего не переводить, — заметил я. — Но если уж перевел половину, то и остальное добросит, не захочет терять деньги.

В этом я был уверен, а также в том, что никакой волховской методики роста магии у моих противников нет. Конечно, надежнее было спросить у настоящих волхвов, но настоящий Варсонофий после всех уверений, что он хочет взять меня под крыло, пока моего учителя нет, пропал окончательно. И даже телефон, который я ему выделил от щедрот клана, был заблокирован. Я даже беспокоился немного за пропавшего волхва, но не настолько, чтобы начинать его искать. Все-таки взрослый дяденька, столько лет успешно скрывался от Императорской гвардии и остальных магов. Справится без меня.

— Может, решит, что лучше потерять меньше, чем больше, — впал в пессимизм Серый.

— Может, — согласился я. — Но меня куда больше денег волнует то, что под нас в принципе копают.

— Если бы копали, Ефремов бы знал. Или ты думаешь, он спецом умалчивает?

— Я думаю, что Глазьевы решили сделать для себя копию, а уж потом сдавать нас с потрохами. Ефремов сам предложил их брать в этом промежутке, у них на базе, чтобы не получить отговорок в духе: хотели сдать вам сразу же, но не успели донести.

«Иван Иванович» не звонил: то ли никак не мог отойти от моей наглости, то ли Глазьев-старший не согласовывал остаток перевода. Выдавшееся свободное время я потратил с толком: я просканировал лечебницу на сюрпризы и обнаружил аж две камеры и три артефакта. Сжег все безжалостно, хотя и подозревал, что завтра Мальцев позвонит со слезной историей об утерянной семейной реликвии. Но у меня был железный аргумент: обязательная дезинфекция два раза в сутки. Что под нее попало, то, увы, пропало. Сколько из найденного принадлежало ефремовской вотчине, я предпочитал не думать. Сдается, он мне никогда не будет до конца доверять, как и я ему. У каждого из нас свои интересы.

Пока я занимался «дезинфекцией», нам перевели остаток суммы, что вызвало бурную радость Серого. «Иван Иванович» перезвонил почти сразу после этого.

— Проверьте, пришли ли деньги, — с ходу бросил он.

— Мне как раз доложили о переводе.

— Удовлетворены, Ярослав Кириллович? — неприязненно спросил он.

— Вполне, Иван Иванович. Сразу виден деловой подход.

— Тогда давайте завершим дело ко всеобщей радости. Скажем, через час в «Липовом цвете»?

— Через два часа. Раньше я не успею доехать, — откорректировал я. — И не забудьте, что с вашей стороны, кроме денег, идет еще очень важная для меня методика. Без нее разговора бы вообще не было.

— Забудешь с вами, — буркнул он. — Хорошо, Ярослав Кириллович, через два часа обмениваемся бумагами.

Я позвонил Ефремову, сообщил о том, что обмен вот-вот состоится и что от него нужен будет наблюдатель, если уж они решили преступника брать чуть погодя.

— А наблюдатель-то зачем? — бросил он.

— Чтобы вы зафиксировали, что с нашей стороны была передача.

— Ваша сторона наверняка будет вести запись, а присутствие кого-то от нас может спугнуть Кочергина. Вероятность слива информации, опять же.

— Теоретически он может утверждать, что я ему передал меньше на одну или две тетради, — намекнул я.

— Не морочь мне голову, Ярослав. Во-первых, там все равно фальшивая информация, а во-вторых, не поверю, что ты не обезопасился на этот случай, поставив по метке на каждый журнал.

— Поставить-то я поставил, — согласился я. — Но любую метку можно снять.

— Непринципиально, — решил Ефремов. — Даже если у Глазьевых останутся все журналы, они от этого не выиграют, а мы не проиграем. Так что жду от тебя звонка по результатам встречи, а до того сижу в готовности выехать.

Обозвав Ефремова ленивой жопой, но про себя, я отключился. Понимать я понимал, почему он настаивает на том, чтобы пока никого не привлекать: конечно, полковник напирал, что сливает информацию секретарша канцелярии, а не кто-то из его ведомства, но сам в этом не был полностью уверен и не хотел провалить дело.

Я позвонил Постникову и обрисовал проблему. Он бодро ответил, что это не проблема и что если Ефремов не собирается нас слить, то он сам тоже не видит ничего страшного, если Кочергин унесет в клювике фальшивку и даже ее скопирует. Пришлось ему поверить.

На лечебнице я активировал охранные заклинания, после чего мы с Серым поехали в поместье за фальшивками. Они были аккуратно уложены в пакет с фениксом, символом нашего клана. С эмблемой клана у нас теперь были не только пакеты, но и вся упаковка. Серому внезапно взбрело в голову, что мы уже достаточно большие для такой фигни. Он отправил заказ в одно из предприятий Лазаревых, выбив из них приличную скидку за большой объем, после чего заявил, что все это мы могли бы производить сами, и он поставит если не в ближайшие планы, то в планы отдаленный хотя бы маленькую типографию. Я, помнится, тогда ему с ехидцей сказал, что такими темпами все будет делаться только внутри клана, на что он на полном серьезе ответил, что стремится именно к такому результату.

В «Липовый цвет» на этот раз я приехал раньше «Ивана Ивановича», но столик был заказан, за него меня проводили и вручили меню. Я припомнил, что Постников хорошо отзывался о местной кухне, и сделал заказ, так что когда «Иван Иванович» наконец появился, я уже снимал пробу с тарелки ухи. Уха была неплохая, но до уровня стряпни Ольги Даниловны однозначно не дотягивала.

— Смотрю, вы время не теряете, Ярослав Кириллович, — с ярко выраженной ехидцей сказал «Иван Иванович». — И вы правы. Мало где так хорошо готовят, как здесь.

Он подозвал официанта и сделал заказ, выказывая, что он в данном заведении гость частый и в меню разбирается.

— У нас в поместье готовят лучше, — заметил я, лишь только официант отошел. — Но мы встретились с вами не для того, чтобы обсуждать местную кухню, а чтобы совершить обмен и разойтись.

Я отодвинул тарелку с недоеденной ухой, выложил на стол пакет с журналами и подвинул его по столу к противнику. Тот поморщился:

— Зачем же такая яркая упаковка, Ярослав Кириллович? Она привлекает к себе внимание. Это неразумно.

— Попросите местную. Упаковку мы с вами не оговаривали. Кстати, я не вижу обещанного с вашей стороны.

«Иван Иванович» вытащил тонюсенькую древнюю книжицу, страницы в которой были частично стерты, наверняка ради того, чтобы я не сразу понял, что меня надули. Поскольку мне для проявления нужна была только магия, то я тут же убедился, что данное издание не имеет отношения не только к волховской магии, но и к магии вообще, если не считать за последнюю умение готовить. Потому что это был сборник рецептов блюд для религиозного праздника.

Честно говоря, это изрядно меня разозлило. Мы затратили столько времени по подготовке фальшивки, в то время как Глазьевы совсем заморачиваться не стали: дернули ближайшую книжку в возрасте и дополнительно ее состарили. Вопиющее неуважение.

— Это не то, о чем мы договаривались. Книга кулинарных рецептов меня не интересует.

— Вы ошибаетесь, — на голубом глазу уверил меня Кочергин, хотя он прекрасно видел и мою проверку, и ее результаты. — Это именно то, о чем мы договаривались. Просто данный текст нуждается в дополнительной расшифровке.

Я потянул к себе наш пакет, из которого «Иван Иванович» уже извлек первый журнал. Журнал тоже потянул на себя.

— Нет, Иван Иванович так дела не делаются. Мы договаривались на вполне определенную методику, а не на непонятно что. Когда у вас будет на руках распечатка методики, тогда и поговорим.

Наверное, логичней было сделать вид, что я ничего не понял, и закончить с этой историей. Но я уже сдуру проверил, и «Иван Иванович» видел, что получилось в результате. Согласись я сейчас взять это в качестве оплаты — и Глазьевы наверняка заподозрят подставу и тут же понесут полученные от меня журналы в Императорскую гвардию. Мне это никак не повредит, но с деньгами придется расстаться. Именно поэтому я вложил в пакет журналы и сделал вид, что собираюсь уйти.

— Подождите, Ярослав Кириллович, — довольно зло сказал Кочергин. — Куда вы забираете записи? Мы за них заплатили, между прочим.

— Вы заплатили за мои поиски. А платой за журналы служила методика, с которой вы меня решили надуть.

— Зачем же сразу надуть? — заюлил он. — Скорее всего, я ошибся, взял не то, что собирался. Эти старинные потертые брошюрки очень похожи друг на друга.

— Тогда вам не составит труда взять в следующий раз то, что собирались. — Я улыбнулся с видом: «За дурака меня держите, милейший?» — Скажем, завтра?

На вожделенные журналы Кочергин смотрел со страстью, которой с его стороны наверняка никогда не удосуживалась ни одна из женщин. Еще бы: он подержал их в руках, прочувствовав своими, — и внезапно добычу выдернули из пасти и собираются унести.

— Я улетаю по делам на неделю, — неохотно сказал он, не отрывая взгляда от пакета и непроизвольно облизываясь. Выглядело это не особо привлекательно, даже если не лезть под его личины: все-таки Кочергин ни в каком обличье не напоминал котика.

— Тогда до встречи через неделю?

Я встал и засунул пакет под мышку, что перекосило физиономию собеседника, но заставило заработать его мозги в ускоренном режиме.

— Подождите… Я уже настроился на то, что поработаю с документами.

— Ничем не могу помочь. Нет оплаты — нет журналов.

— Возможно вас устроит залог? Через неделю я подъеду и передам вам методику, вы вернете мне деньги.

Я сделал вид, что задумался.

— И какой размер залога вы предлагаете?

— Скажем, тысяч пятьдесят?

— Издеваетесь? Я бы подумал, если бы вы предложили столько же миллионов. Уверен, с пятьюдесятью тысячами вы расстанетесь без душевного трепета.

— Эко вы загнули, пятьдесят миллионов… — с намеком протянул он.

— У вас есть выбор: платить пятьдесят миллионов сейчас или принести то, что вы обещали, через неделю. Я о вас ничего не знаю, даже телефонного номера. Остановить от обмана вас могут только деньги.

Он постучал пальцами по столу, как будто на что-то решаясь, затем сказал:

— Я должен посоветоваться.

— Советуйтесь — согласился я и сел за стол. — Только недолго.

Он выскочил из-за стола как будто у него под задницей вспыхнул вулкан и помчался на улицу. Не доверяет своей способности ставить защиту от прослушивания. И правильно не доверяет, но мне расстояние не преграда.

Я отправил заклинание, аккуратно пролезшее под купол от прослушивания, который Кочергин выставил сразу же, как вышел.

— Егор, у нас проблема. Пацан вконец оборзел.

— Что на этот раз? — раздался еле слышный, но хорошо узнаваемый голос Глазьева.

Я немного подкорректировал заклинание, чтобы слышать его не напрягаясь. Проверил, что запись разговора не прервалась и идет полным ходом. И сам переслушаю, и Ефремову будет что дать.

— Он засек, что я фальшивку притаранил, и собрался уходить вместе с журналами.

— А я тебя предупреждал…

— Предупреждал он. Я очень хорошо умею принудительно старить документы, но этот тип откуда-то узнал заклинание по восстановлению образа. Короче, он собрался уходить вместе с журналами. Я их уже в руках подержал. Егор, это бомба.

— Неужели?

— Точняк. Даже если не подставлять Елисеева и все оставить себе, мы все равно будем в выигрыше.

Мы с Глазьевым скептически хмыкнули одновременно.

— Ты просто не видел. Там куча записей, схемы, — возбужденно зачастил Кочергин. — Все расписано от и до. Ты же помнишь, Вишневский тот еще аккуратист был. И все это Елисеев выдернул у меня из рук, сгреб в пакет и собрался уходить. У меня чуть сердце не разорвалось, веришь? Я сказал, что перепутал и нужная методика осталась у меня дома, но мне срочно нужно уезжать, поэтому прямо сейчас принести не могу, только через неделю, и предложил залог. Он согласен только на пятьдесят миллионов. Если сейчас переведут, он мне отдает.

— Еще пятьдесят миллионов? Ты с дуба рухнул? — прорычал Глазьев. — Жопа у него не треснет от наших денег?!

Я бы мог его успокоить, что ни у меня, ни у Серого ничего от его денег не трескается, но я сейчас был всего лишь слушателем, права голоса мне никто не давал.

— Егор, мы уже столько вложили…

— Столько вложили, столько вложили! — прорычал Глазьев передразнивая шурина. — Дешевле было бы его сразу на ноль помножить, как у него терки с Романом начались. Нет человека — нет проблемы. Принять, что ли, предложение Лазаревой?

Тут я немного напрягся: кто-то из Лазаревых, скорее всего Валерия, ищет сообщников по мою душу, а я ни сном ни духом. И Постников тоже, кстати. Можно, конечно, сделать скидку на то, что пока всего лишь собирается команда, а дойдет ли дело до покушения, вообще неизвестно.

— Ты же ей не отказал, ответил, что подумаешь, — напомнил Кочергин. — Вот деньги вернем — и можешь соглашаться.

— Пока я их только трачу, — с нажимом намекнул Глазьев.

— Не тратишь, а инвестируешь. Последний взнос остался. Егор, оно реально того стоит.

Глазьев вздохнул. Громко и тяжело. И я его понимал: сначала разорял сын, теперь к нему присоединился шурин. Если еще кто-то решил облагодетельствовать меня халявными деньгами, от богатств Глазьевых может ничего не остаться.

— Последний, говоришь?

— Реально последний. Мы договорились: переводим деньги — он отдает журналы.

— Не нравится мне это. Может у меня паранойя, но подстава чудится.

— Была бы подстава, он бы проверять свое не стал или проверил бы и ничего не сказал. Егор, реально информация стоит своих денег. Даже если мы решим ничего не сдавать Императорской гвардии, к чему я склоняюсь, то…

— То есть ты хочешь подарить этому сопляку двести миллионов моих денег?! — прорычал Глазьев.

— Продумать надо, что выгоднее, — не стушевался Кочергин. — Если сдадим, всегда на нас будет висеть подозрение, все ли сдали и не сделали ли копию. А кусок конкретно жирный. Короче, посмотришь журналы и решишь сам. Но сегодня. Чтобы, если решишь вернуть, успели довести до Ефремова и сдать под расписку.

— Думаешь, оно стоит двухсот миллионов? — приостыл Глазьев.

— Думаю, стоит.

Я прям умилился, как высоко оценили труды нашей команды. Появилось желание устроить распродажу бумаг Вишневских. Самое выгодное производство оказалось. Но выгорит только в случае, если Ефремов возьмет Глазьевых тихо, не афишируя, за что. Иначе желающих купить у меня что-то из документов покойного клана больше не будет.

— Ладно, Олег. Распоряжусь, чтобы перевели. Но ты головой отвечаешь за эти деньги, понял?

Я отправил Серому сообщение: «Жди перевода еще 50 лямов. Отзвонись, как придут», подозвал официанта и заказал чашку кофе — не сидеть же просто так в ожидании, когда Глазьевы через кучу посредников перебросят мне деньги?

Глава 25

Возвращаться в поместье смысла не было: Ефремов сказал, что заедет в «Липовый цвет», после чего мы все вместе отправимся к Глазьевым, поэтому мы с Постниковым засели за столиком, зарезервированным еще «Иваном Ивановичем», который радостно потащил главе клана в клювике не совсем честно купленное, и сделали заказ. Ни Постников, ни я не ожидали никаких неожиданностей, сидели почти молча, изредка перебрасываясь нейтральными репликами. Были пара серьезных вопросов, которые следовало обсудить, но не в таком месте и не тогда, когда в любой момент могут дернуть и придется прерываться на полуслове. Зато в кои-то веки можно было спокойно посидеть никуда не торопясь, и уже это было прекрасно.

Но расслабились мы рано, потому что Иван Иванович появился куда раньше Ефремова и выглядел как жертва стихийного бедствия: волосы дыбом, глаза горят, а физиономия и одежда слишком грязные для того, кто спокойно вышел из ресторана и сел в собственную машину, как утверждал Постников.

— Вы! — заорал он, подбежав к нашему столику и тряся над ним кулаками. — Вы!

Я посмотрел на Постникова, он ответил столь же недоумевающим взглядом. Не могли Глазьевы выяснить за столь короткое время, что им всучили подделку, значит, возмущение было связано с чем-то другим. Но Кочергин словно потерял дар речи и единственное, на что сейчас оказался способен, — трясти кулаками.

— Что у вас случилось? — спросил я, сообразив, что если его не подтолкнуть, он так и будет разбрасываться одними местоимениями и портить нам аппетит, которого и без того не было.

— Приличные люди так не поступают! — с ненавистью бросил он. — Верните мне украденное.

— Эээ, — протянул Постников. — По моим данным, вы благополучно добрались до машины и на ней же отбыли.

Машину мы решили не сопровождать, чтобы не спугнуть Глазьевых раньше времени, поскольку было в точности известно, куда Кочергин отбывал, да и метки на журналах стояли. Вспомнив о них, я тут же проверил: никуда не делись, стоят и удаляются от нас в сторону резиденция Глазьевых. Точное расстояние я определить не мог, но и направления было достаточно.

— Благополучно?! — взвыл Кочергин. — Верните либо деньги, либо записки!

— А не обнаглели ли вы? — удивился я. — Я не вселенское зло, за все грабежи в этом городе не отвечаю. Мы с вами совершили сделку, после которой ответственность за сохранность купленного перешла к вам. Мы вам ничего не должны даже в случае, если вас действительно обокрали, а не вы имитировали нападение.

— Какое там имитировал! — в сердцах выдохнул Кочергин, глядя с ненавистью почему-то на меня. — Сразу после первого перекрестка отсюда прижали к обочине, наставили артефакт, открыли дверцу и выдрали пакет, сволочи. Еще и пересчитали, что все журналы на месте.

— Кто? — спросил Постников.

— А я знаю? Под личинами были.

— Номер машины вы тоже не запомнили?

— Серый «Вал», номер грязью заляпан. — Кочергин тяжело опустился на стул и схватился за голову. — За что мне это? Егор меня убьет, как есть убьет.

— Вместо того чтобы страдать, вы бы сообщили ему о происшествии, — заметил Постников. — В ваших интересах остановить похитителей. Нам-то уже все равно.

— Я был уверен, что это вы.

— Даже в этом случае вы должны были в первую очередь проинформировать Егора Дмитриевича, — заметил я, — а не бежать к нам. Если бы мы решились вас ограбить, то вашего укоризненного «ай-яй-яй» было бы недостаточно, чтобы вернуть вашу собственность.

Похоже, Кочергин был уверен в обратном, и то, что мы не имели отношения к ограблению, оказалось для него весьма неприятным сюрпризом.

— А вы… — он помялся, но все же выдавил из себя: — Вы мне не поможете?

Признаться, от его наглости я несколько прифигел и не сразу нашел что ответить. За меня это сделал Постников:

— Увы, у нас нет возможностей крупных кланов, к одному из которых вы принадлежите. Чем скорее поставите в известность Глазьева, тем выше вероятность, что вернете свое.

— Почему Глазьева? — фальшиво удивился он.

— Олег Федорович, прекратите ломать комедию, — поморщился я. — У вас каждая секунда на счету, а вы теряете время на ерунде.

У нас тоже была каждая секунда на счету, но я не мог позволить себе звонить Ефремову при посторонних, поэтому делал вид, что меня не волнует ровным счетом ничего. Хотя… А чего мне волноваться? Деньгу у меня теперь при любом раскладе никто не отнимет. Разве что Ефремову выделить придется, как обещали, пятьдесят миллионов. Зато теперь не придется беспокоиться о том, что Глазьевы прибегут раньше меня. Нет, все складывается не так уж и плохо, а что журналы бесконтрольно гуляют, так по ним ничего не сделать. Работающего, разумеется.

— И давно вы поняли?

— С самого начала. Двойная личина — не панацея, знаете ли, Олег Федорович.

— А чего ж не сказали?

— Вы хотели сохранить инкогнито, мы вам подыграли. Лишние деньги, знаете ли, никому не лишние. — Я демонстративно зевнул. — Время уходит, вашу собственность увозят все дальше и дальше.

Кочергин наконец это осознал, подскочил и понесся на выход, прижимая телефон к уху. Я тоже набрал нужного человека.

— Дмитрий Максимович, планы меняются. Кочергина ограбили.

— Кто?

— Он не знает. Я не исключаю имитации, чтобы сбить нас со следа. Запросите записи с камеры первого перекрестка, как ехать от «Липового цвета» к Глазьевым, может, что высмотрите. Серый «Вал» с заляпанными номерами, сразу за машиной Кочергина должен был проехать. Если что узнаете, сообщите и нам, пожалуйста. Мы выезжаем, ориентируясь на метки, будем на месте — отзвонимся.

Я не торопился, был уверен, что журналы от нас никуда не денутся. В чем я не был уверен, так это в том, что их нужно брать целыми. Возможно, будет лучше, если они пострадают при отнимании. Доказать теперь, что Глазьевы их купили и собирались использовать, будет почти невозможно, зато при тщательном изучении станет понятно, что это фальшивка. Слухи пойдут — не отмоемся.

— Вопрос: откуда нападавшие знали о том, что везет Кочергин. — Повернулся я к Постникову. — От нас утечки быть не могло: слишком мало посвященных.

— Разумеется, от них: либо кто-то из причастных слил, либо телефон прослушивают. Потому что Кочергин Глазьеву звонил при тебе, так ведь? Значит, решали вопрос по телефону. За то время, что переводили деньги, сюда десять «Валов» можно было подогнать. Обычно такие вопросы по телефону стараются не решать, именно потому, что результат переговоров может стать достоянием посторонних.

— Я бы еще не стал исключать, что нападение — фарс. Метки в стороне глазьевского особняка.

— В стороне еще не значит в нем, — возразил Постников. — Рядом с глазьевским столичным особняком есть и другие от крупных кланов, которые вполне способны как отследить, так и отнять то, что им приглянулось. Точно можно будет сказать, только когда окажемся на месте. Поехали?

Я махнул рукой, призывая официанта со счетом, мы расплатились и пошли на выход. По ощущениям метка больше не удалялась, стояла на месте. Вот к этому месту мы сейчас доберемся и будем ждать Ефремова.

Кочергина было не видно, убежал, наверное, выбивать из похитителей ценные документы с помощью глазьевских боевиков, но рассчитывать на то, что он найдет потерю раньше нас, я бы не стал. Да и в принципе на то, что он что-то найдет.

Метки фонили хорошо, четко, поэтому, когда они вдруг погасли все разом, я даже не поверил своим ощущениям, решил, что сбойнуло заклинание, и отправил новое. Но новое показало то же: метки пропали. А это значит, что либо их снесли, либо экранировали. И то, и другое для меня было одинаково плохо. Кажется, пришло время паниковать по-настоящему.

Интерлюдия 16

— Егор меня ограбили. Вот только что! — экспрессивно бросил в трубку Кочергин. — Серый «Вал» с грязными номерами. Их нужно догнать.

Он обнаружил, что стоит напротив зеркала и что его лицо не только встревоженное, но и настолько грязное, как будто похитители возили его лицом по бамперу. Он достал платок и принялся вытирать особо грязные места. Собеседник ему не мешал: он молчал. И делал это подозрительно долго.

— Егор, тебя там, часом, удар не хватил? — встревожился Кочергин. — Я говорю, ограбили меня, нужно срочно что-то делать.

— Что? — хрипло спросил Глазьев. — Я предлагал тебе охрану, ты сам отказался. Сказал, что опасно, могут вычислить. И вот результат.

Кочергин задумался, стоит ли сообщать, что его все-таки вычислили, но потом решил, что для мужа сестры эти знания будут определенно лишние и расстроят его еще больше. Вполне достаточно информации о потере документов.

— Но нужно же что-то делать, — повторил он. — Мы не можем позволить, чтобы тщательно спланированная операция пошла коту под хвост. В конце концов, мы в нее прилично вложились. Я — временем и магией, ты — деньгами.

— Вот именно, — нервно хохотнул Глазьев. — Я — деньгами. В последнее время я постоянно вкладываюсь деньгами в развитие клана Елисеевых. И знаешь что? Мне это надоело.

— Поэтому нужно срочно вернуть журналы.

— Каким образом? Искать серый «Вал» с неустановленными номерами? Положим, отправлю я сейчас бригаду, и она даже их найдет, догонит и отберет. Это маловероятно, но возможно. А дальше? Олег, ты же понимаешь, что подобные разборки в центре города не останутся без внимания, подтянется Императорская гвардия и обнаружит журналы с запрещенной методикой, из-за которых мы устраиваем черт знает что. Ты соображаешь, чем это может закончиться? А если мы не докажем, что получили записи от Елисеева и собрались им сдавать? На этом фоне потеря двухсот миллионов — тьфу!

— Если это для тебя — тьфу, может, ты подаришь их мне, а не Елисееву? — возмутился Кочергин.

— Я их никому дарить не собираюсь, — отрезал Глазьев. — Идея была твоя, исполнение твое, от моей помощи ты отказался, значит, несешь полную ответственность и возвращаешь деньги в казну клана в полном объеме. Где ты их возьмешь, меня не волнует.

— Эээ, Егор, ты чегоо? — растерялся Кочергин. — Мы же решили, что Елисеев должен заплатить за все…

Платок в его руке уже почернел, но зеркало все еще отражало довольно грязную физиономию. Но Кочергину уже было плевать на собственный внешний вид, появилась проблема куда серьезнее. Обычно Глазьев полностью брал все расходы на себя. И с чего ему вдруг попала вожжа под хвост?

— Елисеев? Слышать про него больше не хочу. Разбираемся с ним, а плачу в результате я. И деньгами, и участками. Нашли дойную корову, — разорялся Глазьев на том конце провода. — Я в последнее время только то и делаю, что оплачиваю чужие идиотские идеи. Да, у Романа их было больше, но и обошлись они мне куда дешевле. А за свою плати сам, понял?

— Егор, мы же с тобой согласовывали…

— Согласовывали, и я выделил деньги. Но ты провалил дело, — жестко сказал Глазьев, — поэтому несешь полную ответственность, как репутационную, так и финансовую. Ты обещал, что деньги вернутся в казну, вот и возвращай. Я все сказал.

Он отключился, а его шурин в полном офигении уставился на телефонную трубку, как будто она должна была объяснить, что случилось с обычно покладистым зятем. И не факт, что, если Кочергин поговорит с сестрой, та станет на его сторону: она всегда страдала прижимистостью и потерю двухсот миллионов не одобрит. Но ведь он болел за клан, так почему должен платить из своих средств? Это несправедливо.

Интерлюдия 17

— Ну и что тут у нас? Бомба, говорите? Сейчас взглянем на эту бомбу.

Хозяин кабинета вытряс содержимое пакета к себе на стол. Его подручные стояли навытяжку, а уж выражению их лиц могли позавидовать самые преданные служебные собаки.

Прежде чем открывать, хозяин кабинета поводил над всеми бумагами артефактом, который над каждым журналом издал громкий противный писк.

— Ну не дебилы ли? — поднял главарь голову от добычи на добытчиков. — Вы на хрена с метками притащили сюда? Снять не судьба?

— Так это… Подумали, что Кочергин не успеет поставить… — неуверенно ответил один.

— Нужно не думать, а четко следовать инструкции. — Главарь вытащил из-под стола артефакт, больше всего напоминающий обычный ящик с крышкой, забросил туда добычу и активировал. — Если бы я понадеялся на вас, у нас вскоре была бы Императорская гвардия в полном составе.

— Думаете?

— Уверен. Иначе зачем было Елисееву ставить метки? Зимина у нас больше нет, замять будет куда сложнее, если вообще получится.

— Может, это еще Вишневского?

— Ты дебил? — ласково спросил главарь. — Нужно всегда исходить из худшего варианта. Метка свежая, Елисеев ставил.

— Простите, что не проверили.

— Простите? И это все, что вы мне можете сказать? Вы почти притащили ко мне императорскую гвардию. И я бы штрафом не отделался, осудили бы по полной за запрещенку. А вы мне — «простите»? Сгною! Всех!

Он рявкнул так, что все в кабинете уменьшились в размерах из-за враз согнувшихся коленок, а кто-то даже начал медленно придвигаться к двери, прикидывая, успеет ли выскочить, если неотвратимое возмездие накроет всю команду.

— Но поскольку никого не привели за собой, то прощаю. А за инициативу хвалю, — наконец успокоился главарь. — Хорошая инициатива, полезная.

Его подручные расслабились, но желания удрать не растеряли, на дверь косились с вожделением.

Артефакт пикнул, обозначая конец работы, и главарь вытащил из него журналы, разложил на столе и опять поводил первым артефактом, проверяющим на метки. Тот молчал как партизан.

— Ну вот, — удовлетворенно сказал главарь, — теперь можно и посмотреть, что вы добыли.

Он раскрыл первый журнал, углубился в чтение, и его брови начали ползти все выше и выше по лбу, стремясь слиться с волосами. Оставив журнал раскрытым, главарь взялся за второй, третий, четвертый и пятый, а потом начал хохотать:

— Ай, Елисеев, ай, молодец. Не знаю, сам придумал или подсказал кто, но результат порадовал. Так развести этих придурков Глазьевых. Сколько он с них в сумме содрал?

— Двести миллионов.

— И правильно сделал: дураков учить надо, либо через задницу, либо через кошелек. Хотя Глазьевым ничего не поможет. Давно говорю: никчемные они людишки, и без будущего. Те, кто не умеет думать, без будущего, даже если в настоящем что-то имеют.

Он стукнул кулаком по столу, и все в кабинете испуганно вздрогнули, представляя, как удар приходится по ним.

— То есть это?.. — жалко пролепетал один из них.

— Обманка. Фальшивка. Туфта. Дерьмо, ничего не стоящее. И ради этого вы рисковали нашей тайной?

Он даванул голосом, и один из его подручных еле слышно выдавил:

— По разговорам Кочергин был уверен, что настоящее.

— Я его понимаю. Сделано талантливо. Обидно, что подкинуть нельзя, я бы с удовольствием посмотрел, как Глазьевы что-то по этим записям будут делать. — Он вздохнул. — Жаль уничтожать, но придется.

Короткий выверенный жест — и все пять журналов превратились в пепел. Улик хозяин кабинета оставлять не собирался. Нет, если бы от журналов был толк, он бы, разумеется, убрал в один из тайников, но хранить пустышку? Он не Елисеев, ему не поверят, если начнет распродавать документы Вишневских.

— Что же касается вас. — Главарь обвел глазами присутствующих. — Если кого-то привели за собой, будете наказаны. Но только в этом случае. А так, порадовали меня, старика, давно так не веселился.

Его подручные отмерли и неуверенно заулыбались.

— Вероятность того, что не туфта, была ненулевая, — продолжил главарь. — Так что брать — решение правильное, одобряю. Но чтобы больше проверок на метки не забывали, усекли? Если без последствий обойдется, получите премию.

Но премию никто уже не хотел, осознав, насколько инициатива может быть наказуемой. Нет уж, в следующий раз сначала сообщат, а уж потом в точности выполнят приказ, во избежание того, что только что случилось с их добычей.

Интерлюдия 18

С Глазьевыми Валерии Лазаревой не повезло. Глава клана наотрез отказался иметь с ней дело. Заявил, что не собирается устраивать войну с Елисеевыми. Нет, в чем-то Валерия его понимала: она тоже не стала бы откровенничать с первым встречным. В принципе, Глазьевы способны устроить покушение самостоятельно, никого не ставя в известность. На мысль она их натолкнула, сомненья в голове посеяла, а дальше сами справятся, не маленькие. С их удачливостью в последнее время даже лучше будет, если к их покушению она, Валерия, отношения иметь не будет, зато получит все бонусы, на которые рассчитывает.

Так что отказ ее ничуть не расстроил, напротив, сподвиг двинуться дальше. После Глазьевых Валерия прямиком направилась к Ждановым. Конечно, тот сдал собственный поселок, даже не дернувшись, но это не значит, что желания отомстить не возникло. И то, что он подставил Елисеевых под штраф, это прекрасно доказывает. Штраф для Елисеевых не такая уж мелкая пакость при их-то доходах.

Принял Жанов Валерию сразу же. При ее появлении в кабинете не просто встал, а прошелся до двери и даже обозначил поклон, что при его габаритах было настоящим геройством. Валерия это отметила поощрительной улыбкой.

— Добрый день, Валерия Дмитриевна. Признаться, ваш визит меня озадачил. Что понадобилось прекрасной светской даме от меня, практически нищего затворника?

Валерия рассмеялась серебристым смехом, специально отработанным для такого рода случаев.

— Лукавите, Александр Петрович, до нищего вам еще дарить и дарить поселки.

— Злая вы, Валерия Дмитриевна, — поморщился он и прошел за свой стол.

Валерия дожидаться приглашения не стала, прошла за ним и устроилась на стуле напротив.

— Злая, — согласилась она. — Но не на вас, Александр Петрович. У нас с вами общий враг, который меня ущемляет так же, как и вас.

— А вас-то Елисеев чем ущемляет? — удивился он. — Вроде денег с вашего клана не тащит, на отцовскую любовь не претендует, даже технологию накопителей подарил.

— С условием, — напомнила Валерия.

— Все равно щедрый подарок. Я бы не отказался от такого на любых условиях.

— И тем не менее, Александр Петрович, я считаю, что клан Елисеевых лишний при любой раскладке, — она выразительно посмотрела на собеседника. — Мы прекрасно обходились без него раньше, обойдемся и дальше.

Жданов подвигал широкими кустистыми бровями, показывая глубокую работу мысли. К чему Валерия гнула, он никак не мог взять в толк, но ему уже заранее не нравилось направление ее мыслей.

— Совершенно с вами согласен, Валерия Дмитриевна, — ляпнул он просто потому, что пауза затянулась, а дама на него пристально смотрела в ожидании ответа.

— И если вы со мной согласны, то не знак ли это свыше, что мы должны стать союзниками? — продолжала гнуть свою линию Валерия, раздраженная недогадливостью Жданова.

— Союзниками в чем? — осторожно уточнил тот.

— Союзниками в устранении Елисеева, разумеется. Физическом, — ответила Валерия, решив, что ее собеседник сложных намеков не понимает, поэтому до него лучше доводить предложение прямо. — Таких нужно давить на стадии мелких недорослей. Иначе аппетиты у него вырастут — не прокормим. Сначала поселок, потом еще один, потом склад и фабрика, а потом и до банков дело дойдет.

— Думаете, Валерия Дмитриевна? — осторожно спросил Жданов.

— Уверена. Вас-то он уже обворовал.

Жанов недовольно поморщился:

— В некотором роде я его сам спровоцировал.

— Пфф, — пренебрежительно выдохнула Валерия. — За похищение какого-то там целителя — целый поселок? Не слишком ли жирно Елисееву.

— За похищение и попытку убийства не простого целителя, а одного из тех, кто стоит на контроле у императора, — явно процитировал кого-то Жданов.

— И вы хотите сказать, что он был в своем праве? — Валерия удивленно подняла четко очерченные брови. — За одного человека — такой куш? Вас ограбили, Александр Петрович, и не возражайте. И теперь мы должны отомстить.

Свои слова она подкрепила ментальным заклинанием, таким легким, что артефакт Жданова его отразить отразил, но сигнализировать хозяину не стал. И все же Жданов почувствовал что-то неладное, даже поерзал на стуле, как будто ему внезапно стало неудобно сидеть.

— Думаете, должны, Валерия Дмитриевна? — неуверенно спросил он.

— Разумеется, Александр Петрович. И поскольку я на вашей стороне, у нас все непременно получится. Вам всего лишь будет нужно найти группу людей, способных на все за хорошее вознаграждение. Оплату мы поделим пополам, — предложила она, уверенная, что собеседник примет все расходы на себя.

— Разве что так…

Жданов нахмурился. Он заподозрил, что его сейчас пытаются втянуть в куда более опасное мероприятие, чем похищение целителя. Похищение целителя ему обошлось всего лишь в один поселок, пусть и большой. Страшно представить, во что обойдется попытка убийства главы клана. Именно попытка: в способности Елисеева за себя постоять Жданов не сомневался, стоило лишь вспомнить сцену с целителем, которого он, Жданов, дал приказ уничтожить не самым слабым своим магам.

Вряд ли свекор Валерии знает внука хуже. Неужели это хитрый ход со стороны Лазаревых, которым Елисеев приходится родственником? Выявить всех потенциальных врагов, ослабить путем отнятия остальных активов? Точно! Лазаревы давно рот разевают на некоторые из его активов. Жданов посмотрел на Валерию с неприязнью, подумав, что она уже наверняка примерилась к чему-то из его собственности. Не верится в бескорыстие этой прожженной интриганки, наверняка затребовала за свое лицедейство соразмерную плату.

— Так как, Александр Петрович, — медово пропела Валерия, будучи в уверенности, что ее чары подействовали на собеседника, — вы со мной?

— Разумеется, Валерия Дмитриевна, — вернул он улыбку. — Только это дело не быстрое и не дешевое. Сколько, вы говорите, сможете выделить?

Валерия намекнула, что настоящие мужчины берут расходы на себя, но Жданов дал понять, что не чувствует себя настоящим мужчиной до такой степени, чтобы присваивать расходы делового партнера. В конце концов разочарованной Валерии пришлось не только пообещать, но и перевести деньги на счет Ждановых, после чего она распрощалась в уверенности, что уж теперь непременно все ее проблемы разрешатся.

Проводив гостью до двери кабинета, Жанов вернулся к столу, грузно умостил задницу в кресло, цапнул со стола телефон и нажал вызов. Абонент ответил быстро, практически мгновенно.

— Александр Петрович, говорите быстро, я на операции, — раздался холодный голос Ефремова.

— Дмитрий Максимович? День добрый, это вас Жданов беспокоит. Кхе-кке, — откашлялся он. — Мне предложение поступило от Лазаревых, противоречащее моим убеждениям. И если бы только им, так и законодательство нарушает.

Глава 26

Какое-то время мы бестолково мотались по улицам, в надежде, что метки не сняли, а просто заглушили сигнал, и если мы подъедем поближе, я смогу их почувствовать. Благо направление я знал, а расстояние мог определить с очень большой погрешностью, поэтому проехались мы не только по центральной улице, но по и паре параллельных, и делали это уже не в первый раз. Машину мы никак не камуфлировали, поэтому Глазьевы могли на нас любоваться из окон своего особняка. Да и те, кто их ограбил — тоже.

— Что делать будем? — спросил я Постникова.

— А зачем нам что-то делать? Это Ефремов должен переживать, поскольку у него была возможность прижать к ногтю две группы любителей химер, а сейчас у него нет возможности даже Глазьевым что-то предъявить. А ведь сопроводили бы его люди Кочергина, арестовали бы напавших сразу. Звони Ефремову, объясняй ситуацию.

Но Ефремов позвонил сам.

— Елисеев, мы вообще-то ждем твоего звонка, — рявкнул он. — Ты думаешь, мы развлекаться выехали?

— Тут такое дело, Дмитрий Максимович. Похитители сняли метки, и мы теперь не можем определить, где это случилось. Только примерно. В сторону Глазьевского особняка ехали.

— Как это сняли? — возмутился полковник.

— А вот так. Кажется, у вас появился очень сильный противник, — намекнул я.

— Не только у нас, но и у тебя тоже. Тебя, вон вообще, планируют убить, — неожиданно ответил Ефремов.

— Те же, что и журналы поперли? — заинтересовался я.

— Понятия не имею. Те, кто собрался тебя на ноль помножить, известны, а вот те, кто обокрал Глазьевых, — нет. Кстати, что там с деньгами, которые ты нам обещал?

— Переведу, как обещал, разумеется. А кто на меня покушается?

— Тайна следствия, — важно ответил он. — Просто имей в виду, что таковые есть, и веди себя осторожней. А то катаешься почти без охраны по городу. Этак мы можем и не дождаться своих пятидесяти миллионов.

— Смотрю, потеря миллионов вас волнует куда больше, чем потеря журналов или меня, — не удержался я.

— Как тебе сказать. У меня не так много учеников, чтобы потеря одного не оказалась критичной. Поэтому и предупредил, практически в нарушение протокола. Что же касается журналов… Скорее всего, Глазьевы все равно притащили бы их к нам с обвинениями в твою сторону. Сейчас обвинений нет, и деньги от тебя потребовать вернуть никто права не имеет. Так что мы с тобой в плюсах, а Глазьевы в пролете. Конечно, есть еще те, кто их ограбил. Но по тем журналам все равно ничего сделать нельзя, так что химерического прорыва в ближайшее время не ждем. А так многие кланы копают в эту сторону, всех не проверишь. Если брать направление от вас к глазьевскому особняку, да добавить погрешность на расстояние, с десяток наберется. На контроль поставим всех, но результата, сам понимаешь, быстро не жди.

— И все же будет лучше, если вы скажете, кто конкретно на меня покушается, — упорствовал я. — Чтобы мне знать, кого опасаться.

— Дам тебе совет, — хохотнул в трубку Ефремов, — опасайся всех. У тебя недоброжелателей столько, сколько и у кланов покрупнее не наберется. Что же касается данного случая, то я не уверен, что это не дезинформация. Но предупредить тебя посчитал необходимым на всякий случай. Все, разговор заканчиваем. Не забудь перевести деньги, как договаривались.

После того как полковник напомнил о главном, он отключился, свято следуя правилу: в памяти откладывается то, что собеседник сказал последним.

— Вот ведь, — сказал я, засовывая телефон в карман. — Такое впечатление, что его ничего не волнует. Кроме денег, разумеется.

— Если он все будет близко принимать к сердцу, то его точно вскоре больше ничего волновать не будет, поскольку сердце не выдержит, — заметил Постников. — Подстава Глазьевых ничем не угрожает безопасности государства, в отличие от той ментальной хрени, что была в поместье. Он, почти не напрягаясь, увеличил финансирование своего подразделения на пятьдесят миллионов. С чего бы Ефремову переживать? Ты лучше скажи, о каком покушении на тебя он говорил?

— Имен не называл, — раздраженно ответил я. — В этом весь Ефремов: навел туману и отключился. Даже не сказал, выяснили ли они, чья машина была тем самым серым «Валом».

— Сами записи посмотрим, — ответил Постников. — Я людей отправил копировать. Полагаться на добрую волю Императорской гвардии не стал. Единственное, о чем они никогда не забывают — получить свою долю.

И с этим я не мог не согласиться.

Интерлюдия 19

— Таким образом, Ваше Императорское Величество, мы стали богаче на пятьдесят миллионов, а Елисеевы на сто пятьдесят. Мне видится в этом некоторый дисбаланс, но не менять же из-за этого договоренность?

Император хмыкнул.

— Вы и так, Дмитрий Максимович, не в обиде. Меня больше волнует, кто напал на Кочергина. Не нравится мне эта история.

— Мне тоже, Ваше Императорское Величество. Конечно, есть вероятность, что Глазьевы имитировали нападение, чтобы вывести себя из-под возможного нашего удара и оставить журналы себе, но я в нее не верю. Они планировали ударить Елисеевых так, чтобы вернуть деньги. А копирнуть журналы — дело быстрое, после чего их спокойно можно было отвезти к нам. Мы планировали взять их в этом промежутке, но не судьба.

Ефремов вздохнул, показывая, как его глубоко расстроило нарушение планов. Император лишь насмешливо прищурился. Он прекрасно помнил, что полковник не любит громких скандалов, который непременно бы получился, арестуй он Глазьевых. Император даже не исключал варианта, что журналы отобрали именно ефремовские подручные, чтобы гарантированно получить деньги и не получить проблем. Но признаваться в таком полковник никогда не станет.

— И кто же вам помешал, Дмитрий Максимович?

— Устанавливаем, Ваше Императорское Величество, — браво отрапортовал полковник. — Слишком много подозреваемых. Похитители ехали по улице, на которой есть и особняки, и офисные здания крупных кланов. Конкретно куда ехали, установить не удалось. Машину нашли через перекресток, в слепой зоне камер. И она из угнанных, то есть по ней на похитителей не выйдешь.

— Неприятная ситуация, — поморщился император.

— Неприятная, но предсказуемая. Глазьевы вели переговоры через телефон, а их сейчас не прослушивает только ленивый. Так что нужно удивляться не тому, что Кочергина ограбили, а тому, что грабители не передрались между собой. Куш-то предполагался крупный, а то, что это подделка, никто не знал.

— Шутник вы, однако, Дмитрий Максимович, — хмыкнул император.

— Я просто трезво смотрю на ситуацию, Ваше Императорское Величество, — возразил Ефремов. — Проблема есть, но она не критичная. А вот другая, напрямую вас касающаяся…

Он взял паузу, красивую паузу склонного к театральным эффектам человека. Но император не оценил, бросил раздраженно:

— Да говорите уж, Дмитрий Максимович, что еще случилось, не тяните время.

— Мне Жданов позвонил, Ваше Императорское Величество. С доносом на Лазаревых. Мол, хотят убить Елисеева и заслали ему для предварительного договора Валерию Лазареву. Но мне кажется, что глава Лазаревых ни сном ни духом, и это инициатива самой Валерии.

Император поморщился.

— Она слишком часто в последнее время перегибает, — жестко сказал он.

— Ваше Императорское Величество, она рассчитывает на то, что к вашей племяннице всегда отнесутся с большим снисхождением, чем к кому-то другому, — намекнул Ефремов.

— Валерия — идиотка, — отрывисто бросил император. — И ладно бы просто идиотка, так она не может усидеть на месте, чтобы куда-нибудь не вляпаться. Сколько раз я проводил с ней беседы, но она уверена, что в случае чего ее мать прибежит ко мне и я опять прикрою ее выкрутасы. Право слово, как мне это надоело, Дмитрий Максимович, вы не представляете.

— Она замахнулась на убийство человека, который в настоящий момент очень важен для страны. Я говорю не только о целителях Елисеева, которые обучаются по волховской методике. Но и сама связь с волхвами для нас очень важна. Убийство ученика одного из них оборвет ту тонкую ниточку, которая только начала образовываться между нами и закрытым волховским сообществом.

— Да, она перешла все границы, но отдай я приказ о ее аресте, сестра мне весь мозг выест, упирая на то, что покушения не было. А хороший адвокат еще и докажет, что Валерия действовала в интересах Ярослава, выявляя его активных недоброжелателей. Еще и компенсацию выбьет. Знаем, проходили, — хмыкнул император. — Разговор — это еще не значит, что он во что-то выльется.

— Вы предлагаете подождать, пока она найдет кого-нибудь для покушения, Ваше Императорское Величество? — удивился Ефремов.

— Я предлагаю для начала сообщить Лазареву, что его невестка ведет за его спиной переговоры об убийстве его внука. Ему неплохо удается ее осаживать и без моего вмешательства.

— Думаю, Ваше Императорское Величество, когда они женили Кирилла на вашей племяннице, рассчитывали не на это.

— Дмитрий Максимович, — нахмурился император, — я прекрасно понимаю, на что рассчитывали тогда Лазаревы и на что рассчитывают сейчас Мальцевы. Но наводить порядок в собственных кланах они должны без моей помощи. Если бы Лазаревой удалась ее задумка, пострадал бы весь клан, а не только она одна. И да, в этом случае я бы ее покрывать не стал, о чем она прекрасно знает.

— Значит, желание мести пересиливает в ней чувство самосохранения, Ваше Императорское Величество.

— Мести? — усмехнулся император. — Я не думаю, что в данном случае речь идет о мести. В голове у нее полно всякого хлама. Дурная папашина наследственность. Там с головой непорядок. Хорошо хоть у них больше детей нет, только Валерия. И плохо что она унаследовала нашу способность к менталу.

Глава 27

Визит императора оказал магическое действие: лицензию нам выдали на следующий же день. В связи с этим радостным событием Серый тут же затеял перевоз стоматологического кабинета, а Олег насел на меня уже не с просьбой, а с требованием сделать наконец ортодонтическую насадку, которую я ему обещал уже бог весть сколько, но так до сих пор и не сделал. Пришлось заняться этим вопросом, благо было с кем консультироваться: Тимофея я отловил сразу же. Он, правда, тоже ко мне шел со своим делом, но я сказал, что установка — на первом месте по срочности, остальное потом, сразу как обсудим схему.

С помощью нашего основного целителя решение получилось куда эргономичней, чем первоначальный вариант. Тимофей сразу же предложил и изменения в существующую стоматологическую установку, которую постоянно приходилось кому-то подзаряжать. Можно сказать, это была почетная переходящая обязанность моих учеников. С изменениями, предложенными Тимофеем, зарядки будет хватать на месяц.

— Вообще-то, еще одна установка нужна, — неожиданно сказал он. — А то желающих много, при разрастании очереди Сергей точно на нас повесит, нам-то прокладка артефактная не нужна.

— Еще одна установка — еще один стоматолог нужен. Олег при всем желании на двух не сможет работать, — усмехнулся я.

— Пусть ищет кого-нибудь сам, — предложил Тимофей. — А лучше двух. Он еще глава лечебницы, может вообще пациентов не принимать, ему и без того дел хватит.

В его словах прозвучал намек на то, что чем больше Олег будет занят в лечебнице, тем меньше он будет дома, и тем больше будет скучать мама, которой в голову от скуки не всегда приходили хорошие идеи. Так, недавно она дозвонилась до своего отца, который ее убедил, что без нашей финансовой помощи там все помрут с голоду. И она сразу пошла ко мне с предложением выделить им хотя бы разовую материальную помощь. Я ей напомнил, что ее родственники не очень интересовались, не помираем ли с голоду мы с ней, когда у нас не было денег, что ее отец пытался нас ограбить и что, даже если считать ее отца немощным пенсионером, то там еще есть три здоровых лба, способных заработать на пропитание не только себе. И если они предпочитают целыми днями играть, то пусть делают это не за наш счет. Она залопотала, что у них серьезные заболевания, не позволяющие найти хорошо оплачиваемую работу, на что я с полным правом ответил, что не заметил этого, когда они мне угрожали и даже пытались побить. Последнее произвело на нее нужное впечатление, и разговоры о финансовой помощи Елисеевым, не входящим в наш клан, прекратились.

— Точно, нужно его разгрузить, — согласился я. — Переговорю с Олегом сегодня же. А сам ты о чем хотел поговорить?

— Олег показал мне расписание приема целителей. Оно никуда не годится.

— Почему? — удивился я.

— Потому что нас мало для такого количества пациентов. Даже когда нас четверо. А четверо нас будет не постоянно. Если ты не передумал, то со следующего года у нас начинаются занятия в «Крыльях Феникса». А если передумал, то мне все равно нужно получить полное среднее образование.

— Серега уже даже деньги внес за всех нас, — напомнил я. — С чего бы мне передумывать?

— Да смысла особого я не вижу, — признался Тимофей. — Это чистые понты, а учеба нам там ничего не даст. Мне так уж точно.

В чем-то он был прав, поскольку полезные знакомства, которые я собирался заводить там, завелись и без школы. Но в чем-то и нет, поскольку понты тоже иногда работают на наш образ, я пообещал уже своим учебу именно там и… Не хотелось признаваться, но определяющим фактором для меня было то, что там будет учиться Светлана.

— Но это так, далекая перспектива. Папа сегодня собирается проходить через ритуал Ступеней. А через неделю, как только он оправится, с его помощью на следующую буду переходить я.

— Ага, значит, как минимум две недели у нас будет на одного целителя меньше. И это задержит открытие лечебницы.

— Не думаю, что стоит задерживать, просто поработает в режиме поспокойней. Расписание нужно поменять, потому что у нас есть свои внутренние нужды. Того же Постникова выводить надо на следующий уровень. Он не говорил?

— Нет. Наверное, не хотел отвлекаться перед историей с журналами. Но если так, тянуть ему не надо.

— И не только ему. И папа, и я уперлись в потолок, а скоро упрешься и ты. А я тебя на нынешнем уровне тяжко выводить буду. Значит, мне нужно подняться на уровень и восстановиться.

— Разве я возражаю? Надо так надо. У нас еще запас зелий есть. Не протухать же ему?

— Кстати, с зельями… — он замялся. — Аня к тебе не подходила?

— Нет, а что? — напрягся я, потому что с чем, с чем, а с зельями у нас должен быть полный порядок. Хотя бы до тех пор, пока Серый не откроет ими торговлю.

— Она хочет заведовать производством зелий.

Нахальство Ермолиной-старшей меня поразило. И ведь будет подавать, как стремление помочь клану, который спас ее от глазьевского произвола.

— Фиг ей, а не место заведующей. Она вчера скандал с Мальцевыми устроила. Пусть сначала научится себя вести, — буркнул я. — Да и когда научится, не факт, что я ее поставлю на место, с которого можно будет сливать информацию нашим недругам.

Точнее, факт, что не поставлю. Я бы ее вообще ни к чему серьезному не допускал. Взялась помогать Полине — пусть и дальше помогает. В ландшафтном дизайне много не нагадишь. Правда, Серый намекал, что она все равно уже себе карму целительством загадила, поэтому ее стоит обучить заново. Но это он все носился с идеей косметологической клиники для богатых дамочек. Мол, женщинам с женщиной проще будет найти общий язык, а стоимость процедур можно сделать такой, что денег клану принесет больше, чем остальные целители.

— Я тебе сказал, — дипломатично заметил Тимофей. — Решать все равно тебе, а так сюрпризом не будет. Еще что-то хотел обсудить… — Он задумался, потом с размаху треснул себя по лбу. — Вот ведь балбес. Самое главное чуть не упустил. Во-первых, папа предлагает его коллег проверить на магию. Вдруг с кем выгорит.

— Маловероятно, но попробовать можно, — согласился я.

— Во-вторых, он предлагает на базе клана Школу целителей зарегистрировать.

— Вот это однозначно нет. Мы не будем ничего передавать в другие кланы.

— Ты не понял. Школа для нас. Чтобы иметь документ об окончании, потому что если императорские целители имеют право на магические манипуляции, то с нами ты опять можешь влететь на штраф, поскольку у отца есть медицинское образование, но нет магического, понимаешь? Не факт, что лицензия на услуги лечебницы даст нам право на практику. То есть внутри клана мы можем заниматься, а оказывать услуги — нет. Или в случае отца — только хирургические.

— Подумать надо, — согласился я. — Теоретически пришивание конечности можно к хирургическим действиям отнести. А что там делалось, пациент все равно не видит.

Но проблема была налицо. Хорошо хоть в этом случае Давыдов-старший указал на ее возможность заранее. Наверняка потому, что чувствовал себя виноватым за штраф, который пришел из-за доноса Жданова. А ведь и император, и Ефремов наверняка рассчитывали на наш прокол, иначе хотя бы намекнули.

— Открыть Школу целителей просто так тоже не получится, — загрустил я. — Наверняка куча разрешений потребуется. Может, имеет смысл твоего отца на курсы целителей отправить? Бумажка будет…

— Может, и имеет, — согласился Тимофей. — Только ему это не нужно, сам понимаешь. А время тратить придется. Папа это жуть как не любит тратить время на ерунду.

— Может не просто так тратить время, а подбирать будущих коллег из сокурсников. Сам же говоришь, целителей нам не хватает, — напомнил я. — Видишь ли, даже если мы откроем школу, то встанет вопрос об учителях. И это тоже проблема. Мы же не можем признать, что обучением занимаешься ты…

— А волхвы? У нас учителя из волхвов, — сделал морду кирпичом Тимофей. — Скрытные они очень, посторонним не показываются. Но ты, как глава клана, можешь поставить штамп на документ об окончании курсов, и этого хватит. Мы это точно узнавали.

— Я на всякий случай спрошу напрямую у того же Ефремова, — решил я. — Чтобы не вляпаться в еще одну подставу. Потому что, когда нас подставляют, это всегда отражается на благосостоянии клана.

— И не всегда положительно, — согласился Тимофей. — И вот еще что. На следующую ступень выйдешь — и прекращай гнать. Дальше только боком вылезет скорость. Каналы сейчас должны мягко расширяться, иначе при переходе на следующий уровень могут порваться. Никаких напряжений на грани, иначе эффект будет совсем не тот, на который ты рассчитываешь.

Я задумался.

— Это ты от себя или тебе что-то открылось?

— Что-то открылось, — недовольно подтвердил Тимофей. — Ты же знаешь, я от себя прогнозы не делаю. В норме-то ступени с такой скоростью не проходятся, так?

— Так, — согласился я. — Но в норме они и проходиться начинают в более раннем возрасте, чем мы с тобой. Там ведь чем моложе, тем легче проходит: каналы эластичные, источник до конца не сформирован. У Сереги уже болезненно было, твоего отца наверняка придется в сон погружать сразу. Но попробовать хотя бы первую ступень взять ему нужно. Пусть источник Ильи Владимировича офигенный, но прохождение ступени дает возможность не только тратить меньше маны, но и проводить более тонкие манипуляции с заклинаниями.

— А еще если он всё не пройдет, то часть из вложенного пакета для него не откроется, — напомнил Тимофей. — А я передать не смогу, именно потому, что нужна ступень выше. И получится, что папа так и застрянет на простейших действиях.

Это пришивание конечности — простейшее действие? Сначала я чуть было не заржал от такого определения, а потом подумал, что Тимофей в чем-то прав: самое сложное было правильно конечности вырастить, а дальше справился бы любой хирург, пусть и немагическим способом.

— Я тебя понял. Поговорю с Сергеем в первую очередь, потому что Олега наверняка настропалил он. И с Олегом тоже поговорю. Вот только насадку нужную сделаю сначала.

— Две насадки, — усмехнулся Тимофей. — А лучше три, чтобы одна была в запасе на случай выхода из строя. Вообще, стоит завести запчасти для таких крупных артефактов. Чтобы могли менять без тебя, понимаешь?

Он ушел, и я наконец смог отправиться в лабораторию, заниматься артефактом. Первоначально, конечно, я позвонил Серому и обрисовал очередную проблему, которая может возникнуть, начни мы вести полноценный целительский прием.

— Ой-ё, — проникся Серый, — а ведь точно оштрафуют. Как я сам не сообразил? Это потому что твой Кочергин мне уже все мозги выел, вот они нормально не фурычат.

— Он не мой, а глазьевский.

— Деньги-то он с тебя хочет выбить. Хотя бы часть назад вернуть.

— На основании чего?

— Упирает на то, что с нашей стороны с самого начала была подстава.

— А с их стороны типа все честно? — я расхохотался. — Нет уж, мы ему честно продали несколько бумажек за ту цену, которую он посчитал справедливой. Пусть в полицию идет со своими претензиями. Засунь в ЧС этого умника и прекрати на него отвлекаться, у тебя и без него дел хватает.

— Поручу Ивану узнать по поводу Школы все, чтобы можно было делать запрос в канцелярию, — решил Серый. — Все?

— Нет еще. Олегу нужно будет купить вторую стоматологическую установку. Спросишь у него какую. Но сначала я сам с ним поговорю, намекну, что столь важной персоне, как он, негоже самому стоять за бормашиной. Пусть ищет подчиненных.

— Думаешь? Это же придется принимать в клан кого-то без магии, — загрустил Серый. — А вообще, ты прав. Два дантиста существенно увеличат денежный поток в клан. С Олега прилично капает, а будет капать в два раза приличней. Можно же смены ввести даже на одной установке, а если их будет две, то двумя дантистами ограничиваться не стоит.

На этой позитивной ноте мы распрощались, и я приступил к артефакту. Пока раскладывал все по местам, размышлял, что количество проблем растет прямо пропорционально росту клана. И размер их тоже растет. Неуплата Ждановыми за апгрейд их машины казалась теперь смешным и ничего не значащим эпизодом. Наворотил я тогда дел. Незнание мной реальностей этого мира наложилось на незнание Ярославом взаимодействия с кланами и пляшущую гормоналку тела, которую я, как ни пытался, до сих пор под контроль окончательно взять не мог, регулярно срывался. У Айлинга было куда проще: ограниченное количество контактов и четкие правила ученичества. Нет, я там тоже покуролесил в подростковом периоде, но учитель любой выпендреж пресекал быстро и жестко. А здесь я могу пресекать только сам и не всегда вовремя соображаю, что это нужно делать. Хорошо, когда рядом никого нет и я могу сосредоточиться на работе. Вот как сейчас.

Сразу несколько насадок я делать не стал, сначала стоило проверить эффективность этой, а уж потом, если все пойдет как запланировано, наделаю по образцу и подобию столько, сколько понадобится. Но эта получилась впечатляющей, хоть и небольшой. Уверен, Олегу она понравится.

Интерлюдия 20

Андрей Кириллович пришел в кабинет к сыну сам, что случалось очень редко и всегда было связано с крупными неприятностями, поэтому Кирилл напрягся еще до того, как отец сказал:

— Кирилл, у нас опять проблемы из-за Валерии. Очень серьезные.

— Несерьезными из-за нее проблемы бывают очень редко, — позволил себе пошутить Кирилл. — На моей памяти таких не было.

— Но не по каждому случаю мне звонит император и открыто говорит, что за деятельность Валерии будет отвечать весь клан.

— У ее матери может быть другое мнение, — криво усмехнулся Кирилл.

— По поводу наказания Валерии — возможно, а вот если наш клан прижмут из-за ее дочери, она и слова не вякнет, — зло сказал Лазарев-старший. — Все наши беседы с ней по этому вопросу заканчивались одним: проблемы вашего клана — не мои проблемы. Твоя супруга, Кирилл, стоила нам уже столько, что я поневоле начинаю думать, не лучше ли тебе овдоветь?

Кирилл удивленно вскинулся.

— Отец, такие шутки ранее были тебе несвойственны.

— Какие шутки? Император дал понять, что не считает ее родственницей и что мы должны ее изолировать как можно скорее, пока не случилось несчастья.

— Говори прямо, что она натворила.

— Пока не натворила, а только пытается организовать покушение на Ярослава.

— Зачем? — удивился Кирилл.

— Это ты у нее спроси зачем? — проворчал Лазарев. — В голове у твоей супруги даже не опилки. Там полный вакуум.

— Вы мне ее подсунули, — довольно спокойно ответил Кирилл. — Поэтому претензии по поводу мозгов Валерии можете предъявлять исключительно себе. Я изначально был против.

— Она красивая женщина, — смущенно напомнил Андрей Кириллович. — Плюс на тот момент она была внучкой действующего императора и племянницей будущего. В семье Тумановых воспитание славилось требовательностью. Ничего не предвещало того, что мы получили.

— Не предвещало? — насмешливо переспросил Кирилл. — Я сразу говорил, что у Валерии проблемы с тем, что она использует магию без ограничений, и что это может быть опасным. Что ты мне тогда сказал, напомнить? «Бедная девочка в тебя по уши влюблена, отсюда и все странности, и попытки воздействовать на тебя ментально».

Копировал отца Кирилл настолько неприятным тоном что Лазарев-старший поморщился как будто на него внезапно напала зубная боль.

— Так она и была влюблена, и влюблена сейчас. Иначе не пыталась бы разобраться с Ярославом. Кирилл, я серьезно предлагаю решить эту проблему так, как я сказал, иначе мы рискуем потерять все. Если бы я был уверен, что разводом это можно решить, я был бы за него, но нет, развод ей только развяжет руки. После него она пойдет вразнос.

— Она мать твоего внука, — напомнил Кирилл, смотря на отца так, как будто видел его впервые.

— У меня два внука, — отрезал тот. — Если ты думаешь, что я не знаю, что она пыталась убить Веру и пообещала ее не трогать только в обмен на твое обещание порвать с любовницей, то ты глубоко заблуждаешься. А сейчас она хочет уже расправиться с ее сыном.

Кирилл прикрыл глаза. То, что предлагал отец, казалось ему чудовищным. Да, ему приходилось отдавать приказы об убийстве мешающих людей. Но они были ему чужими, а Валерия — мать Андрея, его сына, наследника Лазаревской империи.

— Отец, я с ней поговорю. Выясню причину. И только тогда будем решать.

— Кирюша, не тяни, — неожиданно мягко сказал отец. — Я понимаю твои сомнения, но сейчас на кону стоит весь клан.

Глава 28

Записи Соколова мне не давались. Стас пока тоже не смог расшифровать доставшиеся ему фразы. Ефремов же мой вопрос о том, что было написано на схеме, проигнорировал, дав понять, что лезу не в свое дело. Вообще, в последнее время он был еще более дерганный, чем раньше. Напрашивался вывод, что ниточка ведущая от Зимина, так никуда и не привела, потому что оборвалась полностью. А опасность была нешуточной: не должны враги так близко подбираться к императору и его семье. А в том, что это именно враги, сомнений не было, поскольку из добрых побуждений никто не станет подчинять главу основной государственной службы и шпионить через императорского секретаря.

Поэтому я решил пойти с другой стороны и выяснить, что же такого в тех книгах, которых в общем каталоге замаскировали через шифр. И главное — какой в этом смысл, если все эти книги прекрасно стояли на полке в библиотеке и до них может добраться любой желающий? Впрочем, по последнему пункту я погорячился: защита, нанесенная на эти книги, не только не позволяла любому взять книгу в руки, но и не давала разглядеть обложку, которая через заклинания выглядела расплывчатым пятном неопределенного цвета. На последнее я не сразу обратил внимание, потому что для меня видеть названия труда не составляло, но только для меня. Было ли причиной этого то, что моя магия имела отличия от местной, или то, что я, в некотором роде, оказался наследником Вишневских? На этот вопрос я не был готов ответить. Как и на то, почему мне казалось, что в заклинаниях поместья присутствовало нечто, неуловимо напоминающее заклинания в квартире Соколова. Связи между Вишневскими и Соколовым не удалось обнаружить. И уж тем более не нашлось никаких следов последнего в библиотеке. Подозреваю, что Вишневские вообще не давали доступ в свою библиотеку кому попало. В последние годы туда добирался разве что глава клана.

Выбранные книги я изучал по очереди, раскладывая под вытяжкой так, чтобы между ними и поверхностью лабораторного стола была дополнительная прокладка в виде заклинания, не пропускающего ничего. Предосторожность была не лишней: у трех книг обложки оказались пропитаны быстродействующим растительным ядом. Остальные тоже не были безопасными, но смерть от их просмотра наступала не сразу и могла даже выглядеть естественной. Сердце не выдержало груза свалившихся на мага откровений — что может быть естественней?

Я порадовался только одному: что не стал снимать защиту одновременно со всех, а то хватило бы и испарений, чтобы мне отправиться в мир иной. А так работы вытяжки было достаточно, чтобы концентрация не стала критичной, хотя я еще и фильтр поставил между собой и изучаемыми книгами.

Все они делились на три категории: посвященные менталу, посвященные трансформации живой ткани и посвященные переселению душ. По последней теме была всего одна книжка, но тем не менее это не означало, что ей не нужна своя категория. Судя по всему, весь этот набор относился не просто к запрещенной литературе, а к такой, за владение которой можно получить срок, а не отделаться штрафом.

Наверное, следовало бы все это уничтожить. Но у меня было глубокое убеждение, что что-то из этого имеет отношение к Морусу, с подобными которому нам еще предстоит встретиться. А как бороться с тем, о чем ничего не знаешь? Я добавил к заклинаниям Вишневских свое, с помощью которого всю эту стопку можно было дистанционно уничтожить, и решил для начала посоветоваться с Постниковым и Серым, а уж потом решать, что со всем этим богатством делать.

Стопку я запихал в сейф, на котором стояли уже мои заклинания, и уже собрался уходить, как меня настиг вызов от Дамиана. После нашей последней встречи он пару раз пытался ко мне стучаться, но я не отвечал. Сейчас же, задумавшись о книгах, на автомате ответил и опомнился, только когда увидел бывшего приятеля. Но решил назад не сдавать, сделать вид, что так и задумывалось.

— Загордился ты Мальгус, — обвиняюще тыкнул в мою сторону Дамиан, не пытаясь приблизиться. — Мне на вызов не отвечать? Что за наглость?

От болезненного вида он избавился полностью, выглядел практически атлетом, а значит, и с магией все было в порядке, иначе не смог бы держать нужную форму, да еще на фоне весьма реалистичного пляжа у моря. С золотым песком и прозрачно-голубой водой, через которую был виден каждый камушек, нарушавший идеальность пляжа. Сам император, убедившись, что я появился, возлег на шезлонге в тени пальмы, листья которой перебирал легкий ветерок. Захотелось двинуть Дамиана кокосом по голове, невзначай уронив его с пальмы. Но увы, на ней ничего не росло, а чтобы вырастить, нужно было подойти поближе, чего я делать не стал.

— Мне казалось, что в прошлый раз мы закрыли все вопросы между нами.

— Тебе казалось, — буркнул Дамиан. — Я не могу найти Илинель.

— Не моя печаль. Мы с ней не общаемся.

— Врешь.

— Сам посуди, зачем мне с ней разговаривать? От нее толку ноль.

— Не скажи, — протянул Дамиан. — В свое время она мне пригодилась.

— Это было в свое время, после чего ты решил убрать отработанный материал, — напомнил я. — А она решила исчезнуть.

Стоять мне надоело, и я уселся прямо на песок, подальше от противника, чтобы успеть в случае чего среагировать. Уходить я пока не планировал: стало интересно, о чем Дамиан хочет со мной поговорить.

— Именно. А я не люблю оставлять незаконченные дела. Все должно быть закрыто.

— Закончил бы по-другому: дал бы ей ту должность, что она хотела.

— Смеешься? — удивился Дамиан. — Нельзя приближать к себе предателей. Сегодня он предал ради тебя, а завтра — тебя ради другого. А ты… неужели ты сам не хочешь ей отомстить?

— Хочу отомстить тебе, — признался я. — Но возможности нет.

Он неприятно захихикал.

— Да, с клятвой удачно получилось. Ни ты мне, ни я тебе навредить не можем. Может, это знак, что мы опять станем друзьями?

— Дамиан, ты перегрелся? Срочно устрой себе тропический ливень, охладись.

Я даже направил к нему небольшую тучку, которую бывший приятель развеял на подлете.

— А почему мы не можем быть друзьями? — скорчил он физиономию. — У нас не осталось ничего, из-за чего мы могли бы передраться.

— Но и ничего общего тоже нет.

— Возможно, — он неартистично вздохнул. — Но мы могли бы остановиться на взаимовыгодных отношениях. Ты мне что-нибудь полезное. Я — тебе.

Я поморщился.

— Говори прямо, чего ты хочешь. Я решу, что за это с тебя запросить.

— Та девушка, — он облизнулся. — Блондинка. Хочу ее увидеть.

— Здесь я пас. У нее муж есть, который однозначно не одобрит вашей встречи.

— Мальгус, я же ничего такого не хочу, просто опять на нее посмотреть, — выдал Дамиан. — Послушай. Я могу договориться передать ей еще что-нибудь из кулинарных заклинаний. И это только за то, чтобы она пришла.

— Она и те, что есть, не использует, — просветил я его. — Не мое, говорит.

— Конечно, не ее, — с энтузиазмом подтвердил Дамиан. — Таким, как она, все должны приносить на подносе: и еду, и драгоценности, и корону.

— Даже если бы она захотела принять твою корону, возможности у нее не будет, — усмехнулся я.

— Как сказать, как сказать… — мечтательно протянул он. — Если ты чего-то не умеешь, это не значит, что не умеют другие.

— А кто умеет? — заинтересовался я. — Только не говори, что ты.

— Я умею управлять, — гордо ответил он, — а значит, у меня есть специалисты по всем нужным областям.

Он замолчал, уставившись мне куда-то посередине лба. Третий глаз, наверное, пытался высмотреть, не иначе.

— Разговор не имеет смысла, потому что я вряд ли передам твое предложение Марте.

— Это будет услугой, за которую я щедро заплачу, — намекнул он. — Тем, что ты выберешь. Заметь, заплачу только за разговор с девушкой, не за то, что ты уговоришь ее прийти ко мне.

Я встал и изобразил на песке надпись с одной из книг.

— Перевод и ключ к остальным надписям на этом языке — и я передам твое предложение.

Дамиан замер, пристально изучая символы. Понимания в его глазах не появилось, но память тренированная: запомнит и дома зарисует. А потом покажет своим специалистам, если такие найдутся по данному вопросу. У него возможностей что-то выяснить куда больше, чем у меня. К тому же он никому ничего не должен объяснять и ни перед кем не должен отчитываться. Прощаться с ним я не стал, вышел так, тем более что в реале меня кто-то добивался по телефону.

Это оказался Постников. Его своевременный звонок настолько меня удивил, что я даже подумал, а не научился ли он подслушивать и разговоры в снохождении и сейчас предъявит мне за согласие на предложение Дамиана. Вины за собой я не чувствовал: не факт, что Дамиан вообще эту надпись разгадает, а если и разгадает, не факт, что Марта согласится на встречу. Уговаривать я точно не буду.

— Что случилось, Даниил? — осторожно спросил я.

— Химеры, — ответил он.

— В каком смысле химеры? — напрягся я.

— В прямом, мать его, смысле. Появились фотографии химер, уничтоженных на другом конце города, но подозрительно напоминающих эксперимент Вишневских.

Пару секунд я переваривал услышанное, потом решил, что о таком нужно говорить не по телефону.

— Ты где?

— Недалеко от тебя, но до тебя ни достучаться, ни дозвониться.

— Сейчас выйду.

Я еще раз проверил защиту на сейфе, после чего покинул кабинет и активировал защиту уже на его двери. Постников был рядом и молчал все время, что я ставил защиту. Пришлось его даже подтолкнуть:

— К нам эти химеры как-то относятся?

— Фото, скорее всего, фейковые, но сто пудов химер к нам привяжут, — уверенно ответил Постников. — Если Глазьевы запустят инфу, что мы торгуем документами Вишневских, то возможны крупные неприятности.

— Думаешь, запустят? Им же самим невыгодно, — засомневался я.

— Смотря как запускать. Кочергин мне уже звонил и угрожал.

— Почему тебе? — удивился я.

— Потому что до тебя он дозвониться не смог, у тебя обычный телефон отключен, а ему хотелось срочно кому-то поугрожать.

— Требует вернуть деньги? — понимающе усмехнулся я.

— Да, причем уже даже не часть, а все. Я ему сказал, чтобы не рассчитывал, пусть хоть заугрожается.

— Правильно сказал.

— Но я не уверен, что вброс от Глазьевых. Слишком много заинтересованных сторон. Отправителя нам установить не удалось, а Кочергин мог всего лишь воспользоваться случаем.

Я задумался.

— Странно, что Ефремов не звонит.

— Это-то не странно. Я ж сказал, фото фейковые. Портал, на котором они размещены, не слишком щепетильный: ставят все, что может принести им просмотры. Химеры просмотров нехило принесли. В коммах уже есть те, кто возмущаются тем, что сняли купол над нашим поместьем. Мол, теперь отсюда будут разбегаться монстры.

— Так. А конкретно нам чем это может грозить?

— После некоторого количества подобных вбросов Совет кланов может затребовать проверку, — уверенно ответил Постников.

— Проверку чего?

— Что отсюда ничего подобного вырваться не может.

— И как кланы будут проверять?

— Кланы не будут. Проверять будет Императорская гвардия.

— Она уже проверяла и ничего опасного не нашла.

— В случае чего проверять будут по полной с требованием открыть все помещения и все сейфы. Под предлогом заботы о молодом главе клана, который пока не в состоянии за всем уследить. Слишком большой кусок ты оттяпал, старым кланам это не нравится.

— В сейф ни одна химера не залезет полностью. Да и по частям тоже.

— Зато там может храниться документация по их изготовлению.

— Которую мы могли перевезти в другое место.

— Проверять будут все имущество, в том числе арендованные банковские ячейки.

— Но фотографии фейковые, ты же сам говорил.

Мы перебрасывались фразами, как игроки в пинг-понг шариком на соревнованиях, только в отличие от соревнования победителя тут не будет, одни проигравшие.

— Думаешь, это кого-то остановит от полной проверки клана, если есть такая возможность? — удивился Постников. — Это возможность крупных штрафов, потому что у любого клана есть то, за что можно выписать штраф.

— А у нас и не только штраф.

Я вздохнул и рассказал Постникову про книги. Теоретически у нас больше ничего не осталось от Вишневских такого, за что мы могли бы влететь на неприятности, но это только теоретически. Часть помещений я пока не проверял. А если брать Вишневый Сад, так там мы не осматривали каждый дом на предмет чего-нибудь нарушающего закон, а ведь за любую найденную там вещь отвечать теперь придется мне.

— Что посоветуешь? — завершил я рассказ вопросом.

— Превентивно съездить в Императорскую гвардию и написать заявление о том, что тебя пытаются подставить. А я о том, что Кочергин вымогал у нас деньги в обмен на то, что больше подобного публиковать не будет. Запись я сделал, не отвертится.

— А с книгами?

— Смотреть надо. Я за то, чтобы их изучить, — предсказуемо ответил он. — Но ограниченным количеством людей. Очень ограниченным.

— Ты и я?

Он кивнул и добавил:

— А потом решим, что с ними делать. Но сейчас к Ефремову.

Я вытащил телефон для связи с Императорской гвардией.

— Дмитрий Максимович, здравствуйте. Когда к вам можно приехать, чтобы написать заявление?

— Какое заявление, Елисеев? — устало бросил он. — Ты думаешь нам заняться совсем нечем, только твои заявления регистрировать и на них отвечать?

— Как какое? Мой клан пытаются дискредитировать фейковыми фотографиями с химерами.

— А мы тут каким боком? Это в полицию, пусть разбираются.

— А нам Кочергин угрожает продолжить размещать новости про химер, пока мы не вернем в полном объеме все деньги, которые он нам заплатил.

— Даже так? — недовольно засопел Ефремов, сообразивший, что покушаются в том числе и на их кусок пирога. — Уговорил, Елисеев, пиши свое заявление, приму. Но приезжай прямо сейчас. Пропуск выпишу.

— На меня и на Постникова, — предупредил я. — От него тоже заявление. И доказательство угроз.

— Хорошо.

Ефремов отключился, а я повернулся к Постникову:

— Поехали? Можно на обратном пути заехать к Давыдову в больницу, он предлагал своих врачей проверить на магию.

— Значит, заедем. Целители нам нужны, — согласился Постников.

Интерлюдия 21

Волхв Варсонофий от срочного вызова к Верховному не ждал ничего хорошего, потому что на его памяти еще ни разу никого срочно не вызывали, чтобы наградить или сказать, какой он хороший. А вот наоборот — сплошь и рядом.

— Явился! — гаркнул Верховный волхв, стоило Варсонофию появиться на пороге. — Смотрю не очень-то ты торопился, хотя я сразу предупреждал, что дело срочное, отлагательств не терпит.

— Что-то случилось? — скромно спросил Варсонофий.

— Случилось — это не то слово. Ты с Елисеевым не контактируешь?

Верховный волхв столь подозрительно уставился на младшего товарища, что у того задергалось веко, а все потому, что он понятия не имел, каким должен быть правильный ответ на этот вопрос: обвинят в небрежении или чрезмерном рвении — результат один, все равно отругают. Поэтому он решил сказать правду:

— Не контактирую. Вы же запретили.

— И правильно запретил. Ты сейчас воочию убедишься в моей прозорливости. Смотри.

Он широким жестом бросил перед Варсонофием фотографии, которые разлетелись по всему столу. На фотографиях были запечатлены трупы химер с разных ракурсов.

— Убедился? — гордо сказал Верховный.

Варсонофий подумал, не переложил ли главный волхв в зелье провидения галлюциногенных грибов. В небольшом количестве они хорошо расширяли сознание, но стоило немного превысить дозировку, как сознание расширялось столь сильно, что его не всегда можно было вернуть в норму, а принявший неправильное зелье начинал видеть то, чего не видел никто другой. Вслух, разумеется, Варсонофий ничего такого не предположил, лишь осторожно поинтересовался:

— В чем я должен убедиться?

— В том, что Елисееву и его учителю нельзя доверять.

Варсонофий поднял фотографии, чтобы рассмотреть поближе, потом еще одну и еще. Потом вопросительно посмотрел на начальство, но то стояло, выпятив грудь в ожидании восторгов от младшего волхва и не торопилось пояснять свои смутные фразы.

— Я не вижу их на этих фотографиях, — намекнул Варсонофий. — Или я не там смотрю?

— Ты не там думаешь! — взбеленился Верховный, не дождавшийся ожидаемого признания. — Химеры раньше были только у Вишневских, и не появлялись с их смерти до этого времени. А сейчас появились. Значит, что? — Он ткнул пальцем в одну из фотографий. — Значит, Елисеев продолжил грязное дело прежних владельцев поместья и его учитель его в этом грязном деле поддержал.

— Химеры появились рядом с поместьем Елисеевых? — с сомнением спросил Варсонофий и поднял еще одну фотографию.

— Разумеется, нет. На другом конце города. Но мы же знаем, откуда они взялись.

Верховный говорил торжествующе, со столь противными нотами в голосе, что Варсонофий не выдержал и ответил недипломатично:

— Разумеется, знаем, из фотошопа. Тот, кто это делал, не очень им владеет. И я сейчас даже не про тени, а про то, что вырезано криво, очень неаккуратно. Вот смотрите — осталось от прежнего фона. Уверен, что эти химеры уже где-то засветились на ранних фотографиях времен живых Вишневских.

— Да? — Верховный всмотрелся и нахмурился. — Может, я и погорячился насчет Елисеева и он не так плох…

— Разумеется, не так плох, если его пытаются подставить. Возможно, ему вообще срочно помощь нужна, — намекнул Варсонофий. — Ему и его учителю, который пропал и не подает о себе вестей.

— Торопиться мы не будем. Все это. — Верховный потряс собранными со стола фотографиями, которые он стыдливо перевернул тыльной стороной вверх. — Требует проверки.

Он широким жестом указал Варсонофию на дверь, всем своим видом намекая, чтобы тот убрался как можно быстрее. Никому не хочется находится в компании того, кто выявил твою некомпетентность, и Верховный волхв не был исключением.

Глава 29

На хвост нам упал еще и Серый, который воспринял фальшивый пост как личное оскорбление и был готов биться за наказание преступников до конца.

— Вы же понимаете, что это только начало? — ворчал он всю дорогу. — Не укажем сволочам их место сейчас, потом наплачемся.

— Натратимся, ты хотел сказать, — ехидно поправил его Постников.

— И это тоже, — не смутился Серый. — Лучше пресечь это сразу, чем потом бездарно тратить клановую казну, которая и без того не резиновая. Да у меня денег не хватает на все, что запланировано. А тут еще выяснилось, что мы за посёлок налог должны. Конечно, только в конце года, но размер там, — он зашипел, не в силах справиться с эмоциями.

Пропуск на него не выписали, поэтому Серому пришлось оставаться в машине, которую тоже не пустили за ворота. Мы же с Постниковым добрались до Ефремова пешком. В его епархии царила суета, даже секретаря на месте не оказалось. Пришлось стучаться и входить в кабинет полковника самим. Полковника?

— Дмитрий Максимович, так вас можно поздравить с новым званием? — Я указал на сияющие новехонькие погоны генерал-майора. — Неожиданно, но заслуженно.

Это были не единственные изменения: в кабинете теперь работала камера, записывающая всех посетителей. Подход после предательства Зимина правильный, но за словами в этом кабинете теперь нужно следить тщательней, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.

— Да брось, Ярослав. — Притворяться смущенным у Ефремова получалось плохо, да он и не особо старался. — На самом деле Его Императорское Величество посчитал, что столь крупной структурой, как Императорская гвардия, должен руководить военный в чине не ниже генерала, иначе несолидно.

Для придания вескости своим словам он стукнул по столу руками, одна из которых была сжата в кулак. Не просто так сжата: там просматривался работающий артефакт. Пассивного свойства, поэтому концентрироваться на нем я не стал.

— Но генералом-то сделали вас, — заметил я, — а не кого-то из ваших подчиненных. Значит, посчитали, что вы на своем месте.

— А ты, значит, считаешь, что я не на своем, — неожиданно оскорбился Ефремов.

— С чего вы взяли, Дмитрий Максимович? — удивился я. — Мне это даже в голову не приходило. Я к вам всегда относился с уважением как к умному человеку и сильному и умелому магу.

Поскольку мы пришли не для того, чтобы говорить комплименты хозяину кабинета, я достал заявление в двух экземплярах и положил на стол.

— Ох и льстец же ты, Елисеев. — Ефремов покрутил головой. — Ох и льстец. Но льстишь в правильную сторону. — Он прочитал заявление, оставил там свои подпись и печать, после чего подвинул наш экземпляр ко мне. — Владельцу портала мы штраф уже выписали. За размещение недостоверных сведений, порочащих клан. Отобьет у него желание размещать еще что непроверенное против вас. К сожалению, установить, кто прислал, не удалось. Только место, откуда цепанулись к вайфаю.

Он посмотрел на нас с превосходством, которое слетело сразу после слов Постникова:

— Тот, кто отправлял, все равно был под иллюзией, а та камера иллюзии не показывает.

— Можно подумать, другие камеры показывают, — разочарованно хмыкнул Ефремов, насторожился, посмотрел сначала на меня, потом на Постникова и, хотя мы старались сохранять невозмутимость, все же что-то углядел. — Елисеев, только не говори, что твои камеры показывают.

— Я вообще ничего не говорил, Дмитрий Ефремович.

Он прищурился, потом с намеком протянул:

— Кажется, кто-то хотел меня поздравить. Мое ведомство не отказалось бы от таких камер. Скажем, десяток, а?

— Бесплатно? — офигел я от ефремовской наглости. — Как сказал бы Сергей Евгеньевич, которого сюда не пропустили, и теперь я понимаю почему, бюджет нашего клана и без того трещит по швам, а такие артефакты — это дорогие ингредиенты.

— Вы же с Глазьевых получили больше, чем собирались, — проявил осведомленность Ефремов.

— И тем не менее денег нам не хватает. У нас сейчас огромный дефицит бюджета. И вообще, Дмитрий Максимович, хотите профессиональную помощь моего клана — давайте заключать договор.

— Вот ты как, — недовольно засопел он. — А ведь я всегда прихожу тебе на помощь, Елисеев. Можно сказать, бегу по первому слову. Жадный ты и неблагодарный.

— Вы же не просто так помогаете: вы либо выполняете свои служебные обязанности, либо имеете выгоду для своего подразделения, а чаще — и то и другое сразу, — напомнил я. — Более того, я и подарки вашему ведомству делал, исключительно из личной симпатии. Но тратить дорогостоящие ингредиенты на еще один подарок вам — меня Сергей Евгеньевич не просто не поймет, в нынешних обстоятельствах он меня съест без соли и перца.

— Елисеев, ты же понимаешь, что я занимаюсь безопасностью страны, — продолжил давить Ефремов, невзирая на мою пылкую речь.

— Дмитрий Максимович, вы же понимаете, что безопасность страны зависит в том числе и от силы кланов. И если наш клан разорится только потому, что вам захотелось получить что-то на халяву, это не пойдет на пользу ни вам, ни государству в целом. Подозреваю, что вы и так получили с нас больше, чем с любого другого клана. Хорошие отношения между нами мне дороги, не спорю, но в последнее время мне кажется, что вы просто беззастенчиво меня используете.

Ефремов уставился на меня взглядом, который на кого другого подействовал бы замораживающе. Я свой взгляд не отвел, я так смотреть тоже умею. Еще неизвестно кто кого пересмотрит.

— Уел, Елисеев, — хмыкнул Ефремов. — Будет договор. А что еще интересного ты можешь предложить моему ведомству? Чтобы, так сказать, не переписывать договор по десять раз.

Я пожал плечами.

— Во-первых, откуда мне знать, что вам интересно? А во-вторых, артефакты делаю только я, а я не умею растягивать время и делать больше, чем могу.

— Елисеев, цени нашу тактичность. Технологии государственного значения, а мы не просим их передать, поскольку понимаем, что это секрет волхвов. Поэтому просим пойти навстречу и нам. Кстати, а почему артефакты ты делаешь один? — неожиданно спросил Ефремов. — У вас что, больше магов нет?

— Артефакторов — нет, — подтвердил я, не понимая, к чему он клонит.

— А почему нет? Вот целители тебе понадобились — и их уже четверо. Что не так с артефакторами?

— Специфика обучения, — отрезал я. — Извините, пояснять не могу.

— А то, что у тебя даже учеников нет, это нормально? — продолжал наседать Ефремов.

— Куда мне ученики? Я сам еще ученик.

— Елисеев, не смеши. Такой уровень, как у тебя, отнюдь не ученический. Или ты делаешь не сам?

И вот тут я подзавис. Что ни ответь — везде вылезают неприятности. В норме в моем нынешнем возрасте ни знаний, ни умений таких не должно быть. И появляются они не за год и не за два.

— Я делаю сам, но мой учитель никогда не показывал, что я что-то большее, чем ученик, — наконец нашел я компромисс. — Так что я себя считаю учеником.

— Считать считай, но учеников заведи, — бросил Ефремов. — Не дело это, что у вас нет своей артефакторской мастерской. Вот появится у нас желание сделать крупный заказ, и что?

— Обратитесь к тем, кто этот заказ сможет выполнить, — предложил я.

— Ага, смешно, Елисеев удержу нет. Я обхихикался. Готовь мастеров.

Я опешил.

— Дмитрий Максимович, это вопрос не дней и не недель, а лет.

— Хочешь сказать, что ты годы обучался? — со скепсисом спросил он.

— Разумеется, годы. Просто я не попадал в зону вашего внимания.

— А сейчас вот попал. Артефакты нам позарез нужны. Попроси помочь с ними учителя.

— Не уверен, что я его вообще когда-нибудь увижу. Если, конечно, не считать за учителя вас.

— Тогда сам готовь мастерскую под заказы.

— Дмитрий Максимович, как у вас все просто, — разозлился я. — Вы думаете, так легко найти подходящего артефактора? Маг должен чувствовать материал, иначе он в лучшем случае штамповку будет гнать.

— Штамповка тоже неплохо. Нам же она и нужна? — подмигнул теперь уже генерал, который не оставил ни привычек, ни приемов полковника. — Короче, Елисеев, твою проблему мы решили? Решили. По камерам давай договор, если ты такой жадный. Я распоряжусь, чтобы договор отправили твоим юристам на проверку. И по школе артефакторов тоже подумай.

— Вы лучше нам поспособствуйте по регистрации школы целителей, — буркнул я.

— Ну и хитрюга ты Елисеев, — хмыкнул Ефремов. — Как ты это себе представляешь? Нет уж, у нас договорные партнерские взаимоотношения. Никто не выходит за рамки.

— Теоретически, если вы выйдете за рамки, то и мы тоже можем, — намекнул я.

Ефремов насмешливо прищурился.

— Я подумаю, Елисеев, и сообщу вечером или завтра утром, — решил он. — А теперь иди, не отнимай у меня рабочее время, ученичок.

За весь разговор он так и не разжал руку, как будто беспокоился, что я увижу то, что он держит. Мне даже интересно стало, что он скрывает, но подумал я об этом поздно, потому что нас уже выставили и Ефремов даже распорядился проводить нас на выход. Как он сказал: «Чтобы не заблудились». А как мне подумалось — чтобы не увидели лишнего.

Постников заговорил только в машине, которая была изолирована от прослушки.

— Подозреваю, что у Ефремова был артефакт правды. Правда, по косвенным признакам. Он, как вопрос тебе задавал, сразу на руке с артефактом концентрировался.

— Ярослава в чем-то обвиняют? — напрягся Серый.

— Пока нет, проверяли только. Но вопросы мне не понравились, — ответил Постников. — Про сроки обучения артефакторов. Ефремов точно прощупывал.

— Может, он прощупывал, не удастся ли нас продавить на еще один подарок по его профилю, — предположил я. — Представляешь, Серег, он камеры захотел, которые личины различают, за просто так.

— Может и стоило ему дать, — неожиданно ответил Серый. — Полезный маг подвергается проверкам куда реже, чем бесполезный или тот, кто берет деньги за услуги.

Сначала я удивился, потом вспомнил, кто мою душу сюда вытащил, и понял, что Серый наверняка пострадает, если все выяснится. Понимал это и он, потому что физиономия была не просто задумчивая, а задумчивая о чем-то нехорошем.

— Если маг слишком покладист — это куда подозрительней, чем если он вовремя дает отпор, — не согласился Постников. — Не стоит переживать раньше времени. Просто нужно быть немного поосторожней и не лезть на рожон при каждом удобном случае, как это делает Ярослав. Да и в сегодняшней беседе есть положительные моменты. Со статьей, ради которой мы ездили, владельца сайта прижали. И Императорская гвардия будет с нами договор заключать на изготовление артефактов.

— Еще Ефремов сказал заводить артефакторную мастерскую. Только я не уверен, что это положительный момент.

— О, это дело, — расцвел Серый. — Еще какой положительный. Артефактная мастерская куда полезней алхимической лаборатории. Мы же фактически под патронажем Императорской гвардии будем.

— Только кому там работать? — остудил я его пыл. — Я один. Размножаться не умею. Делать одновременно несколько артефактов — тоже.

— Наберем, — оптимизму Серого можно было позавидовать.

— Откуда? Артефакторы — товар штучный, — напомнил я. — Предрасположенность должна быть. Артефактор должен чувствовать материал, с которым работает, иначе это не артефактор.

— Я так понял, что Ефремов предлагает сборочный цех организовать, — предположил Постников.

— Дань, не бывает просто сборочных цехов у артефакторов, — вздохнул я. — Это каждый раз — штучная работа. Это каждый раз подгонка. Потому что крошечное отличие может дать огромную погрешность, которую нужно выявить и устранить. Не из каждого мага получится артефактор.

— Талант нужен? — хмыкнул Серый.

— Нужен, — серьезно ответил я. — Если целителю достаточно предрасположенности, чтобы стать целителем, то с артефактором этого не получится. Там чуйка нужна особенная. Иначе это халтура будет, а не артефакт. Дешевая штамповка, к которой каждый подберет ключик. Смысл позориться?

— Не, халтуру мы, конечно, поставлять не будем, — неохотно согласился Серый. — Но артефакторы нам все равно нужны.

— Искать надо и учить, — согласился я. — Пока никого подходящего не было. Из тех, кто к нам приходил.

— Эх, — вздохнул Серый. — Но, может, и к лучшему? У нас на артефакторную мастерскую денег точно не хватит. Траты нужно уменьшать. Рискуем в минус уйти. Софья Ильинична говорит: тенденция нехорошая. Мы сейчас спускаем на стройки все, что ты зарабатываешь. Нужно скорее открывать хотя бы один магазинчик с зельями. Я туда старшую Ермолину поставлю.

— С чего вдруг?

— Нужно же ее куда-то приткнуть? — ответил Серый. — Она мне на мозги присела, что хочет встать во главе производства зелий. Но, по мне опасно это, на зельях проверенные люди стоять должны. А на продаже достаточно человека с минимальным уровнем. Она подойдет. И вреда от нее там не будет. Я так думаю.

И вид у него стал задумчивый-задумчивый.

— Делай как знаешь, — согласился я. — Я вот подумал, может, мамину квартиру продать? Согласовать, конечно, с ней. Деньги небольшие по нынешним нашим запросам, но зато беспокоиться о квартире не придется. Жить там никто не живет и жить не будет.

— Стоит бесхозная, а это возможность для провокаций, — поддержал меня Постников. — Ставить кого-то на охрану смысла нет

— Веру Андреевну спросить нужно, — решил Серый. — Вдруг ей эта квартира дорога как память? Вряд ли, конечно, но вдруг? И опять же, прежде чем продавать, нужно снимать защиту и вывозить личные вещи.

Интерлюдия 22

После ухода Елисеева, Ефремов почти тут же связался с императором. По телефону говорить ничего не стал, но после отмашки чуть ли не бегом рванул в императорскую приемную, где его сразу провели к главе страны. Первым делом Ефремов поставил на просмотр запись разговора с Елисеевым. Лицо парня было прекрасно видно, как и сменяющиеся на нем эмоции. Император внимательно досмотрел до конца и лишь после выключения сказал:

— Смотрю, Дмитрий Максимович, вы спросили все, о чем мы с вами договаривались. Что показал артефакт?

Ефремов раскрыл ладонь и показал продолжавший работать небольшой артефакт, камень которого горел зеленым.

— Откровенного вранья не было, Ваше Императорское Величество, — отрапортовал Ефремов. — Точно не врал, что ученик и о времени подготовки артефактора. И о том, что делает артефакты сам.

— Получается, с ним занимаются уже несколько лет? Но не логичнее было бы вообще изъять из общества и забрать мальчишку в волховскую общину?

— Если она есть, Ваше Императорское Величество. Возможно, все волхвы уже давно интегрированы в наше общество, просто мы об этом не знаем.

Император поморщился. Вероятность такого он допускал, но она ему категорически не нравилась.

— Что скажете о самом Елисееве, Дмитрий Максимович?

— Зла я в нем не вижу, Ваше Императорское Величество. Если его и использует кто-то темный, то в планы не посвящает. Но мне кажется, он сам по себе, не под чьим-нибудь патронажем.

— Он слишком много знает и умеет для своего возраста.

— Так он и проговорился, что обучение магии шло не один год.

Император пристально посмотрел на Ефремова.

— Меня беспокоит, что изменения в учебе у него произошли не так давно.

— Объяснений этому может быть много: взялся за ум, научился использовать волховские практики или перестал скрывать умения, Ваше Императорское Высочество. Да, он по манере общения кажется старше, чем должно быть в его возрасте. Но он именно ученик, мальчишка, несдержанный в некоторых вопросах и сплошь и рядом совершающий глупости. Такого не бывает, когда проживаешь вторую-третью жизнь.

— И все же он меня беспокоит.

— В таком случае, Ваше Императорское Величество, не стоит ли прислушаться к голосу интуиции и закрыть для него поступление в «Крылья Феникса», чтобы не подвергать опасности великую княжну?

— Он меня беспокоит не до такой степени, чтобы его бояться, — прищурился император. — Я бы сказал, что он мне даже нравится, просто смущают некоторые моменты.

— Результаты проверки артефактом вас не убедили, Ваше Императорское Величество?

Император шумно вздохнул.

— Иногда ответ можно формулировать так, что он будет правдой, только спрашивающий поймет совсем не то, что подразумевал отвечающий. И мне кажется, это как раз наш случай, Дмитрий Максимович.

Эпилог

На удивление после происшествия с сайтом наши недоброжелатели притихли. Из представителей недружественных кланов временами появлялся только Кочергин, который доставал просьбами компенсировать ему хотя бы часть отданных нам миллионов. Аппетит и агрессивность у него падали каждую неделю, так что ближе к концу года он от нас окончательно отстанет, убедившись, что ему ничего не обломится.

Магазин с зельями заработал, но дохода от него особого не было, так, на грани самоокупаемости, потому что мы посовещались и решили пока ничего уникального в продажу не пускать. Неуникального много где было и без нас, а артефактов для свободной продажи не было. Мне с лихвой хватало изготовления артефактов для нужд клана, защитных ювелирных артефактов на заказ и заказов Ефремова, который постоянно что-то хотел от нас получить. Правда, платила Императорская гвардия хорошо. Не как за ювелирные защитные артефакты, но тоже неплохо.

Финансовая сторона выправлялась, а вместе с этим уходило напряжение. К очередному ритуалу Ступеней я подходил куда спокойней, чем к прежним. Но вот сам он проходил намного тяжелей. Возможно, дело было в невысоком уровне целителя, возможно — в коротком промежутке между ритуалами, а возможно — в не совсем подготовленном теле, но удерживаться в сознании было невообразимо сложно, а больно было, что, когда я все-таки отключился, это показалось даром божьим.

— Мальгус, балбес, куда ты гонишь? — Слова Айлинга были созвучны словам Тимофея, которыми целитель меня уговаривал не торопиться. — Последние мозги растерял?

— Учитель… — Я невольно расплылся в улыбке. — Вы живы? Или это только мой бред?

— Да у тебя вся жизнь — сплошной бред, — проворчал он. — Так какая разница?

— Прямая. Я себе простить не мог, что не уберег.

— Это задача учителя — уберечь ученика. Обратное не работает. Стоило тебе выйти из-под моей опеки — и сразу начал делать глупости, — рассердился он. — Отделяй нужное от ненужного. Не гони со Ступенями. К чему был нынешний ритуал?

— Он дал мне все, чем я владел раньше, — напомнил я. — Я без этих возможностей чувствовал себя слишком незащищенным, понимаете?

Мне было все равно, настоящий ли Айлин передо мной или плод моих больных фантазий. Сейчас я мог с ним советоваться, как раньше, и оправдываться тоже, как раньше. Я чувствовал себя опять учеником, и это было прекрасно. Словно груз забот, которые меня давили, переместился на другие плечи, а я наконец смог расслабиться.

— Мальгус, ты балбес, — покачал Айлинг головой. — Неужели у тебя в голове не задержалось ничего из того, что я говорил, а? Не лезь в следующий ритуал раньше, чем через три года, а то будешь со мной общаться постоянно тут, и ни с кем больше в реальной жизни.

Он растаял сразу после этих слов, а я с огорчением понял, что все же поторопился считать учителя живым. Но его наказ выполню непременно. В самом деле, к чему мне теперь куда-то гнать?

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть вторая

Content

Крылья Мальгуса. Ступень третья. Часть вторая

Глава 1

Глава 2

Интерлюдия 1

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Интерлюдия 2

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Интерлюдия 3

Интерлюдия 4

Интерлюдия 5

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Интерлюдия 6

Интерлюдия 7

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Интерлюдия 8

Интерлюдия 9

Интерлюдия 10

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия 11

Глава 19

Глава 20

Интерлюдия 12

Интерлюдия 13

Глава 21

Интерлюдия 14

Глава 22

Интерлюдия 15

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Интерлюдия 16

Интерлюдия 17

Интерлюдия 18

Глава 26

Интерлюдия 19

Глава 27

Интерлюдия 20

Глава 28

Интерлюдия 21

Глава 29

Интерлюдия 22

Эпилог

Nota bene