Болотник (книга 3)

Глава 1

Уже две недели я лежу в больнице. И последнюю неделю — в знакомой мне по первому пробуждению в этом времени палате. До этого в реанимации лежал. Черепно-мозговая травма и большая потеря крови. Если бы не мой ангел хранитель, с автоматом в руке и лицом моего друга Андрея, лежал бы я не на мягкой кровати, а в холодной и сырой могиле. Да и всем, кто меня спас и вытащил, я теперь по гроб-жизни обязан. А это очень много людей. Семён, который всё сделал как надо, весь состав мобильного спецотряда КГБ из пятнадцати человек, пилот вертолёта, что, рискуя разбить машину, посадил свой МИ-4 на берегу реки, ну и конечно операционная бригада Каменногорской больницы — они штопали меня почти шесть часов. Рана в бедро оказалась почти смертельной, бедренная артерия повреждена, и штатный санинструктор спасшего меня отряда, до самой операционной, вручную пережимал артерию своими огромными кулаками, воткнув их в низ моего живота. Голове тоже досталось сильнее чем я думал, ну может и на пользу ей пойдёт, уж слишком много необдуманных решений я начал принимать в последнее время.

Семён успел. Подробностей я не знаю, но Палыча с командой перехватили ещё на выходе из тайги, а уже вечером того же дня, аэропорт Каменногорска принял спецборт из Москвы. Отряд из офицеров спецназа, не задерживаясь ни на минуту, выдвинулся для задержания нарушителей границы. Ребятки, наверное, побили все рекорды по марш-броскам. Они с ходу вступили в бой с моими несостоявшимися убийцами. Того гада, что почти уже добил меня, срезал очередью из автомата, никто иной как старший лейтенант Кирюшин Андрей, мой друг, а теперь и жутко секретный товарищ из КиГиБи. Второго, удалось взять живым. Раненый мною китаец не смог оказать сопротивления, не очень-то повоюешь без одного, почти только что выбитого глаза. Всего одна дробинка, а столько негативных последствий для китайского бойца. Экспресс допрос, и основная группа спецназа, оставив со мной и раненым китайцем санинструктора, скрылась в тайге. Удалось ли им взять остальных, так и осталось для меня тайной, но группа в Каменногорск не вернулась. По словам сотрудников КГБ, которые приходили опрашивать меня, у ребят всё в порядке, раненых и пострадавших нет. Больше выудить у чекистов ничего не удалось, но и то хлеб, пусть ребята живу долго и счастливо, а брат мой Андрюха — пусть живёт вечно.

Алёна почти не отходит от моей кровати. Она неделю провела под дверью реанимации и даже вздорная и хамоватая медсестра Нинка, вежливо и почтительно здоровается с ней первой, когда заступает на смену. Мне в палату несут всегда только самое лучшее и свежее, обход и раздача пищи, тоже начинается с моей палаты. Но это точно не из-за меня. Уважают тут мою жену, а я люблю безмерно. Ну как можно не уважать человека, который, почти не смыкая глаз несколько дней подряд, с готовностью брался помогать медперсоналу в любом деле, которое ей только было по силам. Подменить старую санитарку с разболевшимся радикулитом и помыть за неё полы в коридоре, подежурить на посту, пока уставшая медсестра кемарит ночью на кушетке, помочь с раздачей пиши — она бралась за всё. Говорит, так ей было легче отвлечься от тяжелых мыслей. Хотя пора бы уже ей привыкнуть. Не удается мне последнее время без приключений обходится.

За мои «подвиги» новый орден мне не дадут, и в Москву, на торжественное награждение я не поеду. Афишировать на весь Союз такой прокол пограничников, которые входят в состав КГБ, никто не будет. Я подписал кучу расписок, и сейчас даже не уверен, имею ли я права, хотя бы в своей голове вспоминать о том, что там было на самом деле. Но и без награды я не остался. Медаль «За отличие в охране государственной границы СССР», торжественно повесили мне на больничную пижаму, буквально вчера, начальник областного управления КГБ. Теперь у меня на груди несёт службу солдат с автоматом ППШ на перевес, стоящий у пограничного столба, а на заднем плане — горы. Красивая медалька, только вот не было там никаких гор, и столба не было, и ППШ тоже (а он бы мне ух как пригодился). Я-то помню, хоть и в голову раненный. Тайга там была, а до границы как до луны раком. Вот, о тайге как раз вторая, обратная сторона медали напоминает, в нижней её части по окружности расположены дубовые ветви, перевитые ленточкой. Удостоверение подписано какой то невнятной подписью, с припиской «Зам» перед должностью Председателя комитета. Торопились ребятки, кто то по быстрому подмахнул не отвлекая большое начальство. Ну и ладно, и так сойдёт. Номер на «ксиве» есть, печать тоже, дата награждения стоит. Пограничников я уважаю, и носить эту медаль для меня будет очень почётно. В своё время многие Афганцы, представленные к «отваге» или к «звёздочке», получили именно эту медаль, в виду отсутствия «свободных лимитов» на награждение. Как-то не густо, по сравнению с орденом за беглых зеков конечно, тут вещи вообще несравнимые, но тогда нас с Семёном — Палыч двигал. А в этот раз двинули его уже мы. Сёма так вообще, грамоту только какую-то получил. Или благодарственное письмо? Хрен пойми, на ней заголовка нет. На тему нашего с ним поступка даже статью в газете написали. Без особых подробностей, было указанно, что мы, помогли пограничникам в задержании нарушителей государственной границы. И всё.

Сегодня первый день, когда ко мне допустили других посетителей, кроме жены и мрачных мужичков в погонах.

— Тебя хоть из дома не выпускай. Человек-магнит, какой-то. Все приключения на свою задницу, что могли случится в нашем районе, наверное, в ближайшие пятьдесят лет, собрал. Куда блин не пойдёшь, там труп, беглые зеки, перестрелка или вообще — «метеорит» с неба свалится — меня ругает дядя Миша. Он сейчас временно исполняет обязанности начальника охотхозяйства, пока Палыч под следствием. Вида, что чем-то недоволен, мой новый, временный шеф не подает, хотя они и были вроде приятелями с Палычем. Даже первый в мою палату прорвался, типа навестить героя и поблагодарить от лица начальства.

— Не гунди, дядя Миша. И без тебя тошно. — я поморщился. Сам уже над этим думал не раз.

— Ладно, потом поговорим. Ты это, поправляйся короче — Конев чувствует себя в роле начальства ещё неуверенно. Смущается и не знает, как себя вести.

— Поправлюсь, куда я денусь. Поздравляю кстати дядя Миша с повышением.

— Да какое там к херам собачим повышение? С чем поздравлять? Я временно назначен. Бумажки же кому-то нужно подписывать. Сказали, что начальника нового уже подобрали, пока он к своим обязанностям не приступит побуду, а потом дела ему и сдам. Не моё это — вздохнул Конев — подосрал всем Палыч конечно знатно…

— Что ни будь про него слышно?

— Нет. Говорят, в Москву увезли. Эх. Это всё Каринка, сучка такая, его с панталыка сбила… — горюет дядя Миша по своему давнему товарищу, впрочем, судя по всему, ко мне у него претензий нету.

— А при чем тут его жена?

— Ну как причем? Она же ссыльная была, в пятьдесят третьем только реабилитировали. Раньше под Владивостоком жила. Может ты и не знал, но она наполовину китаянка. Мать у неё русская была, а вот отец китаец. И брат у неё когда-то был. Она говорила, что брат с отцом пропали без вести в тайге, но особо по ним не горевала почему-то. Думается мне, что они как раз в Китай и подались, а уж потом, на Каринку как-то и вышли. Палыч конечно мужик суровый, но жену свою любил очень сильно, иначе как «воробушком» её и не называл никогда. А она, не «воробушек», а самый настоящий «заёбушек»! На людях так чуть ли не тапочки, как собака, ему носила, но мы то знали, как она им крутила, верёвки из него вила! Никогда он поперёк её воли ничего не делал. — разоткровенничался дядя Миша.

— Да уж… Ну а с женой теперь что?

— Её тоже забрали.

Мы помолчали, думая каждый о своём.

— Разберутся я думаю. Не будем о грустном. Так чего там за нового начальника нам сватают? Ты в курсе?

— Никто не в курсе. Тайна мать её! Говорят, скоро представят начальство нам новое. Нет бы кого из своих назначить, так решили нам варяга какого-то сунуть. Чего теперь будет — хрен его знает.

— Ясно. Чего там про меня в посёлке говорят? Только честно дядя Миша.

— Да чего только не говорят. Многим в своё время Палыч на хвост наступил. Они молчали все, до поры, до времени, а теперь голову подняли. Вот эти тебя хвалят. Ну а остальные… Остальные молчат пока. Всё до сих пор в себя прийти не могут. Не ожидал такого никто от Палыча.

— Ну так Палыч не один был, с ним же ещё четыре человека было, приятелей его.

— Ну какие они ему приятели — морщится дядя Миша — не думаю, что они добровольно с ним пошли. Мужики эти ему обязанные были сильно. Вот Фёдор, например, он ему денег был должен, много. Занимал в своё время на строительство дома для сына, а дом и сгорел, как только построили. И Павлуха его снова выручил. Или вот Максима взять. Палыч его от тюрьмы спас, человека он насмерть, пару лет назад на мотоцикле сбил. Так вот Палыч как раз и с родственниками потерпевшего договорился и в милиции хлопотал. Да и остальные тоже, кто чем, но все ему должны были. Жалко мужиков.

— Жалко… Реку то открыли с болотом? Комиссия уехала?

— Реку до болота можно уже пользовать. Толян, участковый наш, говорить, что комиссия уехала, и остальное должны к осени открыть. Да вот толку то что, к осени этой? С рыбалкой в этом году мы пролетели.

Следующими меня посетили как раз мои друзья, Толик с Савельичем и Иванычем. Зашли сразу после Конева. Ждали, когда уйдет дядя Миша, чтобы без посторонних поговорить.

— Андрюху я видел, но мы толком даже поговорить не смогли. Мы с Семёном их группу до кедровника сопровождали. Я думал сдохну, когда туда шли. Бегут как кони и выносливые как верблюды. Они все оружием и снарягой обещаны, а я налегке, а и то чуть не помер. При этом они похоже из-за нас с Сёмой шаг свой сдерживали. И Андрюха с ними наравне пёр. Поздороваться только успели, да он мне сказал, что потом мол поговорим, ну и всё считай. –Толик рассказывает мне, свою часть истории встречи со спецназом КГБ.

— Ну и я с ним тоже считай не увиделся. Не до разговоров мне было. Но Андрей обычно своё слово держит, а значит будем надеяться, что скоро его увидим, и поговорим.

— Когда Андрюха в контору подался, я думал, что хорошего из этого ничего не выйдет, а ты смотри как оно всё вышло… Правильно люди говорят — всё, что ни делается всё к лучшему. — вступил в разговор Савелич.

— Лучше и не скажешь. Он мне жизнь спас, буквально в последнюю секунду успел.

— Завязывал бы ты Кирилл, с тайгой этой. В депо возвращайся. Так ведь и погибнуть можно. Сколько раз ты уже по краю ходил. Про жену подумай. — у Иваныча своя, привычная песня.

— Не буду я про неё думать!

— Чего так?! Поссорились что ли?!

— Я как про неё думать начинаю, так у меня потом мачта по пол дня стоит, и одеяло на ней как парус в штиль болтается.

— Тфу на тебя! Был дураком, так теперь ему последние мозги отбили! Я ему о серьёзных вещах, а он мне в ответ херню всякую несет! Вот уйдет от тебя, такого дурного, Алёнка, вручную грести будешь!

— Вручную я не согласен Иваныч — смеюсь я в ответ. Ввести в смущение старого токаря очень просто. Быстро выходит из себя старче, при таких откровенных шутках, но зато сразу забывает, о чем говорил до этого.

— Он себе тогда какой нибудь моторчик изобретет — ржёт Толян.

— Хе-хе! Его не исправить Иваныч, тут только можно подальше от него держатся или наоборот, поближе. Он же из каждого своего приключения с прибытком выходит, так глядишь, за пару лет и меня по наградам обгонит. — смеётся Савельич — Ещё одну банду на своём огороде найдёт и готово.

— Ну так, снаряд в одну воронку не падает, новых бандитов точно не будет — хохочет Толян.

— Эх молодой. Ещё как падает. И трижды и пять раз может упасть. Мне ли не знать. Всю войну в артиллерии прошёл. — вздыхает Савельич — Димка, командир мой, тоже такой шебутной был в молодости. Рисковать любил, и взлетел высоко, только вот кончил плохо…

Ну что тут сказать. Человек стремится вверх, к вершинам. Когда у него всё получается, он рвется ещё больше вперёд, мотивируется, а вот когда на его, таком успешном и ровном до этого пути, встречается, как ему кажется, непреодолимое препятствие, многие останавливаются или катятся вниз. Не каждый найдёт в себе силу воли, сдать чуть назад и обойти непробиваемую стену, что стала перед тобой.Я вспомнил своего старинного друга, оставшегося в прошлой жизни. Женька. Он падал и прогорал в бизнесе раз двадцать! Его искали и менты, и бандиты, он сидел в СИЗО, он много раз влетал в неподъёмные долги, терял машины, квартиры и деньги, его избивали, покушались на его жизнь, от него ушли две жены — но каждый раз он возрождался к жизни как птица Феникс, с новой идеей для бизнеса и непонятным для окружающих энтузиазмом. И он не остановился! Когда я попал сюда, Женьку уже по имени почти никто, кроме самых близких и старых друзей, не называл, для всех, и тем более, для своих восьми сотен работников он был Евгений Кайратович, и никак иначе! Вот это сила воли! А Дима был слаб, или просто растерял задор и утратил инициативу. Я надеюсь со мной такого никогда не случится.

Наступил обед, и Алёна безжалостно прогнала моих друзей из палаты. Пора принимать пищу, а потом и на процедуры.

Лёжа на больничной койке было время подумать о жизни. Я чуть всё не потерял. Какие-то пару месяцев, а я превратился в «пироманьяка» и убийцу. Взорвал древние артефакты, которые до меня стояли, наверное, тысячелетия, убил семь (даже в голове не укладывается цифра!) человек. Не скажу, что я сожалею о содеянном, всё же мне пришлось защищать свою жизнь, но хорошего в произошедшем мало. Я превращаюсь в монстра. Да что там говорить, когда мне выпадает редкий шанс пожить беззаботно и тихо дома, я делаю всё, чтобы вырваться обратно в тайгу или на болото! Мне нужен адреналин в крови. Это уже не нормально. Правильное название тому что со мной происходит — посттравматический синдром. Он проявляется по-разному, но иногда и так как у меня. Человек попадает в травмирующую ситуацию с настолько ярким выбросом гормонов, настолько настоящую в сравнении с пресной мирной жизнью, с настолько экстраординарным опытом, что не может найти что-то настолько же «подлинное» в мирной жизни. Это наркотический эффект. Возникает он не у всех, а у тех, чей опыт был тяжелее опыта других, — участие в открытом ближнем бою, опасные ранения, реальная угроза для жизни. А потом человек не может найти в мирной жизни чего-то сравнимого. И он начинает ударяться в экстрим и теряет барьеры, совершает поступки, которые другому кажутся безумными. А делается всё это для того, чтобы снова почувствовать тот гормональный, адреналиновый всплеск, который был тогда. Это и толкает меня в опасные ситуации и уже почти сделало опасным для общества. Надеюсь вынужденное безделье в больничной палате поможет мне прийти в себя и избавится от этой зависимости. Хотя вряд ли… Тут нужен хороший специалист, а сейчас такое не лечат. Всерьёз этой проблемой наше общество озаботится только после возращения молодых ветеранов из Афганистана, и обзовут её — Афганский синдром. Многие в своё время голову ломали, почему именно после этой войны проблема проявилось так ярко и жёстко, ведь миллионы ветеранов после Великой отечественной вполне себе мирно влились в обычную жизнь. Тут я думаю и сравнивать нельзя, тогда была «Победа», война закончилась явно, и дата у этой победы есть, и все были к ней причастны, ну а из Афганистана мы просто ушли. Вот и осталось у парней чувство чего-то незавершённого, остались неотомщёнными погибшие и раненные друзья.

Мои раздумья прервали новые посетители. Довольно представительная делегация. Трое солидных мужиков в возрасте, у одного в руках букет цветов.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Позвольте представится — Гусев Аркадий Викторович, я являюсь Главным госохотинспектором по охотничьему надзору — заместителем начальника Главного управления охотничьего хозяйства и заповедников СССР, ну а это Шпиц Сергей Францович, представитель областного Потребсоюза и Сидоркин Илья Алексеевич — главный охотовед вашей области. — представил себя и своих спутников, седой мужик в сером костюме.

— Очень рад, чем обязан? — их визит для меня полная неожиданность. Чего их, таких важных, в мою палату занесло? Да ещё и с цветами… Надо обязательно сказать им, что я не из таких!

— В первую очередь мы от всей души поздравляем вас. По представлению республиканского потребсоюза, правлением Центросоюза вы награждены знаком «Отличник охотничьего промысла Центорсоюза». — торжественным голосом произнес Шпиц и достав из маленькой, красной коробочки, нагрудный знак, положил его мне на одеяло, в области груди.

— Неожиданно… Но я ведь трудовых подвигов на ниве добычи пушнины не совершал — проговорил я рассматривая доставшийся мне знак.

— Не скромничайте. Благодаря вам, государству было возвращено ценных мехов почти на семьдесят тысяч рублей! Это ли не трудовой подвиг!

— Пожалуй… — с сомнением согласился я, подозрительно глядя на улыбающихся мужиков.

— И это ещё не всё — подключился к разговору охотовед.

— За цветочки тоже спасибо, право не стоило — охотно выразил я благодарность представителю вышестоящего ведомства. Покупали, несли, старались, надо быть благодарным даже в мелочах.

— Ой. Конечно, забыл совсем, это тоже вам — Шпиц перехватил букет у охотоведа и положил его на тумбочку.

— Ну что вы, какие цветы! В виду известных вам событий, начальник Приреченского охотхозяйства освобожден от занимаемой должности. Оценив ваши заслуги и безупречную репутацию, Управлением принято решение о назначении на эту должность вас. Ещё раз поздравляю. Надеемся, что вы оправдаете возложенное на вас высокое доверие. У меня лично в этом нет никаких сомнений.

Вот тебе бабушка и Юрьев день. Прощай моя вольная жизнь, хотя с другой стороны, с моего поверженного врага выпал не хилый такой трофей. Ну что, Кирюха, теперь ты «большой начальник».

Глава 2

— Орденоносец, отличник охотничьего промысла! — закончил расхваливать меня перед коллективом охотхозяйства Сидоркин— главный охотовед области. Ну прям расписал как в одном всем известном фильме: «спортсменка, комсомолка и наконец просто красавица!».

Меня представляют коллективу. Всех почти собрали. Я и не знал сколько людей работает в охотхозяйстве, а тут, на площади перед заготовительной конторой, за сотню человек собралось.

Как я и думал, начальник из Москвы, Гусев Аркадий Викторович, прибыл в наш городок не для того, чтобы лично меня поздравить и наградить. Он возглавлял ведомственную комиссию по проверке деятельности охотуправления в связи с ЧП. Он и принял решение о моём назначении. У областников была целая куча кандидатов на это хлебное место, но все они у московского начальника не вызвали энтузиазма. Нужен был человек, который точно не замазан в схемах бывшего начальника, но уважаемый и на слуху, а на эту роль подходил только я. О чем он и сказал областному начальству, не стесняясь в выражениях. Вот и двинули меня наверх, одним росчерком пера, попутно бросив подачку в виде нагрудного знака. Врагов у меня явно прибавится. Хоть сейчас Сидоркин и заливается соловьем, но мне дали понять, что я взлетел только по недоразумению, и за мной будут следить в оба глаза. Никто не любит выскочек.

Из больницы меня выписали пару дней назад, однако я продолжаю приезжать на перевязки. Пока я передвигаюсь на костылях, и по сути ещё на больничном. Только вот дядя Миша явно не справляется с обязанностями начальника и мне пришлось выйти на работу не долечившись.

Со мной, перед сотнями любопытных глаз стоит группа поддержки — Семён и Конев. Семён теперь тоже «Отличник», такой же, как и у меня нагрудный знак сверкает у него на груди. Мы с ним прям обладатели раритетов. Больше никто в посёлке такими наградами не отмечен. Нам всем не уютно перед толпой, но если по Семёну и дяди Мише это заметно, то я надеюсь, что по мне нет. Я уже командовал в своё время целой ротой, у меня есть опыт.

После общего собрания, отдельно собрались самые значимые люди, для любого подобного предприятия. В моем кабинете сидят бухгалтер, охотовед (он же мой зам), главный механик, и заведующая канцелярией. Штат маленьких начальников не весь, отсутствуют заведующий складом, заведующий заготовительной конторой, заведующий производственным участком и главный бухгалтер. Но причина пропуска такого мероприятия у них, можно сказать уважительная, ни очень то поучаствуешь в производственном процессе из стен СИЗО. На совещании присутствовал и Конев.

Смотрят на меня настороженно коллеги. Репутация у меня о-го-го.

— Значит так. Затягивать надолго не будем. Ещё ни раз увидимся в ближайшее время. Сейчас мне от вас нужны документы, которые я перечислю. Каждый знает свой участок работы, поэтому давать отдельные поручения не буду, сами разберётесь. И так, мне нужно штатное расписание, полный список ТМЦ (товарно-материальных ценностей) и их состояние, карта охотхозяйства, план развития, план на пятилетку и годичный план, результаты проверок за последние три года, бухгалтерскую отчетность за тот же период, состояние счетов и остатки в кассе, все договора с контрагентами, тоже за три года, если есть длящиеся более этого времени — их тоже. Подготовите мне отчеты о своей работе, должностные инструкции по каждой штатной единице. Всю канцелярию, входящую и исходящую, приказы, распоряжения бывшего начальника за последний год мне на стол, естественно несёте сразу и всю накопившуюся почту. Пока всё. Прошу всех быть на месте и отлучатся только после моего личного разрешения. За работу товарищи. За нас эти Авгиевы конюшни никто не разгребёт. Дядя Миша, останься пока.

Товарищи вылетели из кабинета как наскипидаренные. Чего это с ними? Вроде обычные вещи при знакомстве с новой должностью запросил. Иначе никак, нужно в работу тут же включатся, на раскачку нет времени, вот-вот сезон начнётся.

— Жёстко ты с ними — Конев мнётся, не знает куда деть руки.

— В смысле? — ничего не понял, вроде не ругался.

— Ну ты же с ними даже не поговорил, задание дал и разогнал по норам. А ещё они теперь с твоего разрешения даже в сортир бегать будут. Да и видел бы ты своё лицо, смотрел как будто примериваешься, с какой стороны ловчее их жрать начать. С уважением надо к людям, обходительно.

— Слушай дядя Миша, я на эту должность не напрашивался. Меня под зад пнули и сказали идти работать. Облизывать и уговаривать я тут никого не собираюсь. Хотят работать — пусть работают, а нет — заявление на стол и свободны. Меня жалеть никто не будет, ну и я соответственно тоже. Добрые начальники долго в своих креслах не сидят и порой меняют свой кабинет на тюремную камеру. А меня любить не надо, но выполнять ВСЕ свои распоряжения по рабочим процессам я заставлю любого!

Я видел множество начальников, которые могли сколько угодно рассуждать о своей требовательности, но при этом зачастую их волновало лишь то, насколько они нравятся своим подчиненным. Более того, они желали, чтобы о них хорошо отзывались, и хотели дружить со своим коллективом. Такой начальник боится, что если он установит высокие требования и будет требовать от сотрудников «выполнить и перевыполнить план», то к нему начнут хуже относиться. А в результате неизбежно страдает работа. Да на него просто хрен кладут все, кому не попадя.

— Поменялся ты Кирилл. Как только задницей кресло почувствовал, так сразу и поменялся. — старый охотник поднялся, собираясь выйти из кабинета.

— А ну ка сядь! Куда собрался? Я с тобой ещё не договорил. — нервные все. Некого нахрен послать. Ну ни чего, я тоже нервы свои показать могу.

Конев грохнулся на стул так, что он даже затрещал. Смотрит волком. Может помягче надо было? Да нет, правильно я всё делаю, надо расставить точки над ё сразу.

— Я за этот стул, который Палыч насквозь своей жопой пропердел, не держусь. Хочешь, садись сюда сам. Но вот только ты посидел тут три недели, и чего-то не вижу я радости на твоём лице. Меня из-за тебя с больницы вытащили и под молотки бросили! Вы Палыча слушались? Делали, что он вам говорил? Вот и меня будете! Или вы думали, что раз сел щегол на кресло, так мы его быстро научим, как правильно себя вести и общество уважать? А вот фиг вам! — я сунул дулю в сторону обалдевшего Конева — нифига не научите! Я вас сам научу родину любить! Я-то думал, ты мне поможешь, подскажешь как старый и опытный товарищ, а ты?! Уважение должно быть взаимным! Как вы ко мне, так и я к вам! Уважение им надо, обходительность… Тфу на вас! Достали! — голова разболелась, хоть вой.

— Уважение заслужить ещё надо. Палыч за своих всегда горой стоял. Он себе такого никогда не позволял… — начал было дядя Миша, но я его перебил.

— Он на вас ездил и обворовывал! Где теперь его «свои»? В п……! Со стариками он конечно, как ты там сказал? Обходительный был. А молодёжь? Они все ему должны были, и он с ними как со своими крепостными обращался. Как только я сдачи начал давать и огрызаться по делу, как он меня гнабить начал, а вы все молчали! Ты конечно за меня заступался, но так, без огонька, но я тебе и за это благодарен и именно поэтому тебе сейчас хоть что-то пытаюсь объяснить. Не будет у меня любимчиков! Все теперь на одинаковом положении. Ну а про заслужить уважение…. А я по твоему его не заслуживаю?

— Заслуживаешь. За сына я тебе по гроб жизни благодарен буду…

— Да при чем тут это?! Не получилось у нас разговора. Эх ладно. Хотел идти, дядя Миша, иди. Я тут как ни будь и один попробую управиться.

Конев молча поднялся и не глядя в мою сторону вышел. Хреновый разговор вышел. Я похоже ещё одного союзника потерял. Жалко, что дядя Миша меня не понял, а я ведь на его помощь очень рассчитывал. Ну ладно, может остынет ещё. Теперь надо работать, работать и ещё раз работать. Трудный период мне предстоит, пока всё не войдёт в правильное русло и можно будет расслабится. Тут бы с охотничьим сезоном разобраться, не просрать, так сказать, выполнить план заготовки пушнины. За старое с меня никто не спросит, а вот с этого самого дня и пошел уже мой период. А ведь наша конторы занимается не только промыслом.

Охотничьи хозяйства делятся прежде всего на промысловые и спортивные. Эти два типа хозяйств во многом различны.

Промысловые хозяйства организуются для получения какой-либо продукции, спортивные — для отдыха охотников-любителей. Основное направление деятельности в промысловых хозяйствах — эксплуатирование животного мира, в спортивных — его воспроизводственное. Добывание зверей и птиц в промысловых хозяйствах представляет тяжелый труд, в спортивных — вид спорта, развлечение. Промысловик работает для заработка, любитель — для удовлетворения охотничьей страсти и получения трофея. Промысловый охотник использует по преимуществу самоловы, любитель — исключительно ружье.

Ведущими видами в промысловых хозяйствах служат звери и птицы, дающие ценную продукцию, в спортивных — виды, добывание которых представляет наибольший спортивный интерес. Промысловые хозяйства создаются как хозрасчетные предприятия, в спортивных хозяйствах эффективность любительской охоты и рыбной ловли измеряется совсем другими показателями. Приведенного в принципе достаточно, чтобы показать резкую грань между промысловыми и спортивными хозяйствами.

Но есть ещё и третий вид — промежуточный. Который сочетает в себе оба этих вида. Вот наше хозяйство как раз из таких. Добываем зверей, птиц и рыбу, занимаемся сбором дикорастущих растений, но и параллельно ведаем спортивной охотой в округе. Лицензии и путевки на отстрел копытных, перелетную птицу и других зверей, для спортивной охоты, выдаем тоже мы. И это значит только одно, геморроя в нашей контошке больше в три раза — чем в обычной промысловой.

Я сидел над бумагами, принесенными мне сотрудниками и держался за голову. Это жопа дорогие товарищи. Штат — сто тринадцать человек! Есть тут даже такие экзотические должности как сторож-уборщица и конюх. Одних только штатных охотников шестьдесят пять человек, и ещё двадцать, по штату, можно привлечь на сезон. Дополнительно числятся и около тысячи охотников-любителей! Это все мужики с оружием, по военным штатам почти полк! И как мне всё это вывозить? Опыта управления такой конторой у меня ноль целых, ноль десятых.

Я упорный и нудный бываю, просто жуть. Уже неделю вся контора воет, а моя больная голова потихоньку начала вникать в дела того огромного хозяйства, что мне досталось в наследство от Палыча. А ведь он с этой махиной управлялся играючи. Всё у него под контролем было, никто без разрешения пикнуть не смел. Ну ничего, я тоже разберусь, в лепёшку разобьюсь, но сделаю! А с дядей Мишей мы помирились. Он сам пришёл ко мне домой, с бутылкой самогона. Посидели вдвоём, поругались снова, потом даже чуть кулаки в ход не пошли, но в итоге у нас с ним теперь мир и дружба. Начал осознавать Конев, что как раньше, уже никогда не будет и другим старожилам теперь эту мысль доводит. Я его попросил особо не давить, на стариков пока. Пусть думают. Ну а мне нужно озаботится сбором своей собственной команды. Нужны люди, на которых можно положится и которым можно всецело доверять.

— Не надоело тебе Савельич в армии сапогами плац топтать, да свою часть кому не попадя отдавать? — начал я разговор со старым другом — сколько лет уже лямку тянешь.

— Ты Кирюха кругами не ходи. Я не баба. Сразу говори, что тебе надо. Я же тебя знаю, как облупленного. И запомни салага, военнослужащие отдают воинское приветствие, а честь, как говаривал мой командир, в бане девки отдают.

— Ладно. Прямо, так прямо. Ты уже свою военную пенсию заслужил. Поэтому предлагаю тебе увольняться и переходить на работу в охотхозяйство. Нужен грамотный и опытный заведующий складом. А у тебя и опыта и знаний в этом деле больше, чем у любого гражданского будет. Всё же столько лет на складах работал и до сих пор на свободе.

— Сплюнь придурок!

— Тфу, тфу, тфу. Так чего скажешь?

Савельич задумался. Ну а что думать? Соглашаться надо! Не вечно же ему в строю стоят. Пенсии сейчас у военных пенсионеров примерно вдвое больше чем для прочих граждан. Вояки выходят на заслуженный отдых ещё довольно молодыми, а работать при этом им разрешается без всяких ограничений. Так что военные пенсионеры являются, по меркам этого времени, весьма обеспеченными людьми. Да и работы в охотхозяйстве у него будет в разы меньше, ну а я буду спокоен за свой склад. К тому же всякое может случится. Иногда, для производственной необходимости, надо что-то взять с баланса предприятия, обменять, например, на нужные фонды, да на те же запасные части для транспорта. Так было всегда, и у всех. Поэтому от завсклада очень много зависит. Нужны своеобразные умения и знания. Нормы усушки и утряски, там всякие знать, правильно списывать, что бы комар носу не подточил.

— Привык я к армии. Но ты прав, как Димки не стало, почти каждый день о пенсии думаю. Ладно, я согласен. Только учти, быстро не получится. Мне надо все хвосты подтянуть, склады к сдаче и ревизии подготовить и только потом я рапорт буду писать. Ну и время после рапорта тоже прилично пройдёт. Пока приказ, пока назначать инвентаризацию, сдавать их опять же. Не раньше нового года, это точно.

— Хреново конечно, но думаю столько времени я смогу протянуть. Пока кого-нибудь временно, исполнять обязанности, назначу. Но я тебя буду ждать старый! Я очень рассчитываю на тебя.

По штату в охотхозяйстве целых пять егерей, и в отличии от должности промыслового охотника, эти пять штатных единиц получают довольно приличные оклады. Они подчиняются охотоведу и их главная задача — выполнение биотехнических, охотхозяйственных и учетных работ на территории охотничьих угодий, охрана охотничьих животных, проведение охоты, отлов и отстрел животных вредителей. То есть отстрел лис (главного переносчика вируса бешенства), волков, ворон и других вредителей, на которые в своё время Палыч отряжал почти всех мужиков посёлка, должны проводить именно они. Контроль за исполнением правил охоты и полученных разрешений, лицензий и путевок, охотниками-любителями тоже на них. Но в сезон они выходят на промысел наравне с другими охотниками охотхозяйства, при этом продолжая получать свой оклад.

До того, как попасть в это кресло, я и не знал вообще, что у нас эти егеря есть, за два года ни разу не увидел. Как-то не задумывался я раньше даже об этом. А оказывается эти достойные люди существовали и всегда получали свою заработную плату. Совет старейшин, постоянно заседавший в кабинете Палыча — это они и есть. Сейчас в егерях, кроме Конева, числятся ещё три человека. Пятое место вакантно, товарищ Палыча, по фамилии Айбатов, чьим именем я пользовался для написания заявы, был арестован вместе со старым начальником. Пока стариков я трогать не буду, но теперь они будут выполнять свои прямые обязанности. Если захотят конечно. Ну а если нет, переведу в простые охотники, это в моей власти. По этому поводу у меня состоялся жесткий разговор с охотоведом. Странный мужичек, лет за сорок, закончил лесной техникум, и чуть ли не единственный человек в нашей конторе с профильным образованием. Наверное, из-за образования его и поставили на эту должность, другого объяснения у меня нет. Амёба — вот и вся характеристика, что я могу ему дать. Не зря Конева назначили исполнять обязанности начальника, несмотря на наличие штатного зама.

— Ну а как я их заставлю? Они же уважаемые и пожилые люди. По моложе есть, вы скажите любому охотнику, они сделают, а стариков зачем трогать? Так всегда было.

— А кто у нас егерями числится?! Молодые? За что они зарплату получают?! Или ты мне заставишь егерей работать, или их заставлять будет другой охотовед! Я поеду в область и из техникума выпускника возьму лучше, вместо тебя! Ты чем тут занимаешься? Хоть один план есть по воспроизводству пушных зверей? Учет промысловых видов ведётся? Чем твои любители занимаются? Все отработали? Ни черта ты тут не делаешь! Мне что, за тебя твои обязанности выполнять?! — не удивительно, что с такими специалистами промысловая охота в этом районе почти зачахла к началу девяностых годов.

— Да как я один то всё успею….

— Ты что, тупой?! Я перед кем тут распинаюсь?! У тебя в подчинении пять человек! Пять! И ты шестой. Такой толпой воробья в поле загонять можно. В общем так. Пока работу не наладишь, хоть сам по тайге и полям бегать. Сроку тебе — месяц. Никого, кроме штатных егерей не привлекать!

Вакантное место егеря я предложу Семёну. Ещё один человек в этом мире, которому я полностью доверяю. А ещё он мой друг. Если удастся его уговорить, и отправить учится хотя бы на заочное отделение того же лесного техникума, то и охотовед у меня свой будет. А там глядишь и на место начальника сядет.

Семён неожиданно для меня заупрямился и начал отказаться. Как я его только не уговаривал — уперся и всё. А я думал рад будет дружище,

— Нет Кирюха, не хочу. Это же такая ответственность, а я боюсь, что тебя подведу. И потом, мне простым охотником как-то спокойнее. Егерь же должен путевки, разрешения на оружие проверять, а я не хочу с людьми ругаться. Вдруг не выдержу и кому ни будь по морде заеду? Да и хватит мне уже приключений.

— Да ты подумай. Это же должность с окладом, каждый месяц зарплата стабильная. Выполнил план-наряд, не выполнил, зарплату егерь всё равно получит. Морду бить никому не надо. Нашёл нарушение, предупредил и, если не вняли, вызываешь уже ментов. Это их уже дело будет.

— Ну вот как я буду мужиков за путёвки гонять, если сам иногда браконьерю по мелочи? Ну бывает же, нет времени путёвку заехать взять, или забыл просто, или ещё там чего. Нет Кирюха, спасибо конечно, но нет. Егерей лучше со стороны взять, пришлых, из наших назначишь, толку не будет. Ну как соседи друг друга гонять будут?

— Да причем здесь гонять? На то государственные охотинспектора имеются. А наши и так все правила знают и лишнего себе не позволят. Тут речь про любителей. Да и потом, есть у егеря и другие дела, помимо охраны. Соглашайся брат. Ты мне очень нужен.

В общем с трудом, но уговорить смог. Надеюсь Семён втянется. Да и деньги ему лишними не будут. Немного своё положение я укрепил, разобрался вроде. Осталось только дождаться выхода на работу Савельича, найти нового главного бухгалтера, да и остальные вакансии заполнить надо своими людьми. Начать и закончить в общем.

Глава 3

Уже ноябрь. Позади самый трудный период в моей жизни в этом времени.

Выживание нового руководителя на новом месте работы. Именно выживание, ибо тебя проверяют на прочность постоянно и все. От вышестоящего начальства, до уборщицы. И тут главное разработать для себя свой план и четко придерживаться его. Это самое главное: имейте четкий план действий. Нельзя надеяться на авось. Тут принцип «война план покажет» не работает. Загрузка по работе будет такой, что тебе придётся двигаться под давлением обстоятельств, считая, что это и есть твои планы, забыв, что хотели сделать на самом деле.

Этот план мне удалось составить примерно за неделю, пока я знакомился с делами охотхозяйства. Для этого пришлось вспомнить все когда-то прочитанные книг по управлению, и рассказы из опыта своих друзей, клиентов и коллег, когда-либо слышимые мною в прошлой жизни.

План я написал на бумаге, не надеясь запомнить и сохранить всё в своей голове. И теперь он у меня всегда под рукой, и я постоянно дорабатываю его и привожу в соответствие с моим пониманием обстановки, путем систематического контроля исполнения и корректировки по получаемым результатам. Что-то добавляется постоянно, ну а некоторые пункты пришлось вычеркнуть. Сейчас, иногда просматривая его самый первый вариант, я поражаюсь своей наивности, но ничего, всё приходит с опытом. Самое главное, что я усвоил — не критикуй и не ломай пока не разберёшься, зачем так сделано. Сначала внимательно изучи, как всё устроено. Менять нужно только то, в чем объективно назрели скорейшие перемены, и обязательно объяснять коллективу, почему и зачем я это меняю. В противном случае неизбежен тихий саботаж.

Каждого своего сотрудника, я теперь знаю в лицо и примерно представляю, что от него ожидать. Я не поленился изучить личное дело каждого, и составил по всем краткую справку, в своём рабочем блокноте. Ну а потом и выкроил время, чтобы встретится буквально с каждым и поговорить. С кем-то было просто, с кем-то разговор получился сложным, ну и были конечно те, с кем разговора вообще не получилось. Как итог, егерей у меня теперь полный штат, но только двое старичков — Конев и Семён, но он скорее старик по сроку службы, а не по возрасту. С этой сложной должностью я долго ломал себе голову. Мне нужны были именно пахари, и при этом они должны были быть моими людьми. Должность ответственная. Поломав голову, за помощью в решении этой проблемы я обратился к Савельичу, и теперь, три молодых дембеля из его части осваивают эту новую для себя профессию. Каждого старый прапорщик рекомендовал лично. По мне так парни не плохие. Крепкие, семей и знакомых в поселке нет, и теперь они моя личная гвардия, под началом Семёна. Гвардейцы, мать его, кардинала. Конечно, со временем и друзья появятся, и женятся парни, связями обрастут, но пока, для них в посёлке только два авторитета, я и Савельич. А пока, для своих новых работников я организовал общежитие, в той части конторы, где кабинеты арендовали геологи, теперь они у меня всегда под рукой.

С Алёной мы сразу всё обговорили. На какое-то время, я потерянный для семьи и домашних дел человек. Уже несколько месяцев я работаю по восемнадцать часов в день без выходных. Первое время на меня свалился просто колоссальный объем информации и дел. В этот период очень важно, чтобы были люди, которые тебя поддерживают, понимали твою занятость и, возможно, взяли на себя какие-то твои домашние обязанности. И моя жена — золото, как я уже не раз говорил, поддерживает меня во всём. Первая леди нашего посёлка, даже обеды и ужины приносит ко мне в кабинет, а вот завтракаю я только дома.

Скрепляя процесс знакомства и налаживания контакта с коллективом, я позволил себе небольшие траты, и организовал на ближайший объявленный мною субботник небольшой корпоратив. Проставился шашлыками, домашней выпечкой. Алкоголь не покупал, но и пить не запрещал, всё же суббота. Это помогло узнать коллектив в неформальной обстановке и тоже сделать кое какие выводы.

Особый пункт моего плана, и как бы не самый главный из запланированного, состоял в налаживании контактов и хорошего отношения с вышестоящим начальством.

Не дожидаясь вызова на ковер, сам отравился в охотуправление области, а потом заглянул и в Потребсоюз. Важно обсудить с руководителями свои обязанности и понять, чего же от тебя хотят. С трудом перенося покровительственный тон, с улыбкой на губах, стойко выслушал всё, что они мне сказали. Обещал выполнять и перевыполнять не стесняясь. Первый год покажет, чего я стою. Обговорили, как нам взаимодействовать на постоянной основе, по каким вопросам нужно обязательно консультироваться с ними, а по каким я волен принимать самостоятельные решения. Выслушав кучу инструкций, на тему как мне жить и руководить предприятием, я как можно более вежливо постарался донести до шефов свои мысли. Просто сказал, что скорее всего, будет некоторая разница в наших с ними подходах к определенным вопросам и решениям, но я беру на себя обязательства достичь результатов, о которых договорились. Ну а переводя на нормальный язык, вся моя речь свелась к простому вопросу — вам шашечки нужны или ехать?

Многие новые руководители играют по предложенным им правилам, воспринимая ситуацию как должное, и в результате проигрывают. Я в любом случае буду виноват. Если буде делать всё по-своему –то я дурак, который не слушает дельных советов, если я их буду слушать — то тем более дурак, не смог даже по инструкциям умных людей всё сделать. Ну а в итоге, фраза из уст начальства будет одна в обоих случаях — мы же тебе говорили!

Я не ждал, что начальство будет налаживать со мной контакт или предложит необходимую поддержку. Кто я для них? Я не свой, меня им навязали. Я с самого начала принял как факт, что установление хороших отношений ложится только на мои плечи. Для себя я сразу решил, закидаю их письмами и отчетами. Да работы прибавится, и скоро они перестанут обращать на мои писульки внимания, но тут важен сам факт, я про них помню, я довожу до них свои проблемы и отчитываюсь по результатам работы. Ну и принцип «больше бумаги, чище жопа» никто не отменял. Он работает и в комнатах с белым фарфоровым троном, и в любой государственной организации. Ну а параллельно, занялся и сбором информации по своим непосредственным шефам. Какие у них интересы, цели, увлечения, любовницы, семьи, доходы — мне интересно всё. Профессиональная деформация опера. Да и не зря люди говорят — надейся на лучшее, а готовься к худшему. Ну я и подготовлюсь — на всякий случай.

— Куда сейчас едем, Кирилл Владимирович? — хорошо иметь персональный автомобиль с водителем. А у нас оказывается в охотхозяйстве и такой был. Газ -69, вполне себе привычного вида и комплектации, а конюх по имени Мишка, только числился таковым, являясь штатным водителем начальника. Что поделать, штатное расписание доведено с верху, его не поменять, а лошадей у нас сроду не было — не пройти им по тайге. По непонятным мне причинам, Палыч машину не эксплуатировал, стояла как получили, и поэтому досталась мне почти в идеальном состоянии. Мишка тоже дембель, только уже из стройбата, взял по рекомендации Артура. Это именно он возил мне все найденные на полигоне запасные части. Опытный водитель и язык за зубами умеет держать.

— Двигаем в контору Миша. Шабаш на сегодня — тяжело вздохнул я, разговор с начальником местного ОВД вышел не простым. Да что там, мы уже не первый раз с ним встречаемся и никак к общему знаменателю не придём. Дело то плёвое по сути, но разрешение милиции мне нужно получить.

Мне нужно организовать участок, для пристрелки охотничьего оружия. Небольшой овраг, я уже присмотрел. Длина около двухсот метров, со всех сторон почти отвесные стены. Немного почистить, обеспечить насыпи, поставить шиты для мишеней и предупреждающие знаки и готово. Кажется, всё просто, но это не так. Сейчас пристрелять оружие можно без проблем и так, прямо в тайге, но есть нюанс. Это можно сделать только во время охотничьего сезона, и имея на руках разрешительные документы. А мне же нужно место для круглогодичной пристрелки. И именно в угодьях. Ведь охотхозяйство ведет отстрел животных круглогодично, тех же волков и лис. Пристрелка важна, она снижает расход боеприпасов, уменьшает количество подранков и вообще повышает производительность охоты. А это существенно сказывается на показателях и самого охотхозяйства. Пристрелять оружие можно и в тире, о чем мне и талдычит начальник ОВД, и тир есть, он как раз ОВД и принадлежит. Но мне этот вариант не подходит. Видел я этот тир. Он для стрельбы из пистолета, и частично крытый. Всего на пятьдесят метров. А как же пристрелка ружей на сто метров? А как же пристрелка карабинов? Да и крытый тир не пойдёт. Нужно пристреливать оружие в тех условиях, в которых ты из него стрелять собрался. Толку от той пристрелки в закрытом помещении, если ты будешь сегодня стрелять под дождём или во время снегопада.

Чего он упёрся? Так и так мы уже в этом овраге и, да и вообще, везде, где только придётся стреляем. И время от времени кто-то из охотников попадается и получает штраф, от конфискации оружия спасает только то, что мужики занимаются промыслом, а значит такая мера дополнительного наказания к ним не применима. Я же хочу просто узаконить и упорядочить этот процесс. И ему и мне хорошо. В разы снизится количество несчастных случаев при пристрелке. Да чего там говорить, все местные менты и он сам, числятся охотниками-любителями у меня в охотхозяйстве и сами страдают от отсутствия такого участка. Но нет, упёрся как баран! Хотя я догадываюсь, о причинах его упрямства.

Городок и посёлок у нас маленький, а в милиции всегда была такая система, что нужно показывать свою работу. Из-за того, что работа милиции оценивается по доле выявленных и раскрытых дел все проблемы. Нет у тебя собака правонарушений на районе? Врёшь! Работаешь хренова! Людишки все из одного теста слеплены, и у тебя на районе тоже. Почему у других есть, а у тебя нет? Святые что ли там живут? Иди работай, ищи. Вот и наш начальник ОВД, оставляет себе небольшую лазейку, так сказать заповедник, где в случае чего можно быстро набрать недостающие плюсики к своей отчетности. Нихрен ему не нужно, что бы все правила соблюдали. Как тогда работать? Увольняться что ли?

Ну ничего, есть у меня тоже, рычаг влияния на этого упертого полковника. Наступит сезон охоты на перелётную дичь, у меня никто из ментов, что отработку не прошёл, путёвки не получит. Сложилась уже многолетняя практика, что нашим охотникам-любителям из силовых структур, зачитывают отработку без её фактического прохождения. Вот и посмотрим, как они запоют, когда я им кислород перекрою, сами же мне это стрельбище и построят, всем коллективом ОВД.

Ну да ладно. Сегодня последний день в конторе, и я выхожу на участок. Пора отдохнуть от вороха бумаг. А если возникнут неотложная необходимость, я за день до конторы доберусь. В этом сезоне я решил попробовать свои силы на бывшем участке Палыча, который тоже застолбил за собой. Начальник я или нет? Будет у меня два участка. Тем более болото до сих пор закрыто. Участок совсем рядом, а мне пока нужно держать руку на пульсе. Вроде и наладил работу, но всякое может случится. Да и поеду я на «буране» Палыча, он принадлежит охотхозяйству, ну а это значит, что я буду его эксплуатировать для своих нужд. Мне сейчас мобильность важнее, чем обычным промысловикам, так что пусть не обижаются.

Мишка завез меня домой. Теперь он отправится отдыхать, заездил я парнишку. Он работал так же, как и я, машина у меня всегда должна быть под рукой. Отдохнёт пару дней и пойдёт помогать главному механику, в охотхозяйстве довольно много единиц техники, те же старые снегоходы есть. Две «лайки» и два «амурца», только вот они не исправные, будет им чем заняться, всю технику надо поставить на ход. Снегоходы оседлают мои егеря, второй «буран» охотхозяйства как раз Семен пользует.

Алена собрала меня в дорогу почти без моего участия, опытная она у меня уже. Мне осталось только загрузить сани, и закинуть в них оружие и боеприпасы. Ну и ещё чего по мелочи. Я зашел в амбар и с тоской взглянул на недостроенный вездеход. Стоит в том же виде, что я его оставил, когда собирался за шишками. Пылью покрывается. Вся моя техника так, запустил всё. Только на «Победе» Алёнка катается время от времени. «Казанка» уже скоро в берег реки врастёт, аэролодка стоит в разбитом виде на дальнем участке, а эрзац-Шерп можно сказать и не существует вовсе. Только каркас и общий вид намечается. Тяжела ты «шапка Мономаха», ни на что времени не остается.

— В этот раз ты без приключений сможешь обойтись? — спрашивает меня жена, как обычно, перед долгой разлукой заливая мне грудь своими слезами — если как в прошлый раз, то хотя бы сразу сообщи мне, из какой больницы тебя забирать.

— Ну в прошлый раз всё ни так и плохо вышло. В люди выбился, большим начальником стал — пытаюсь я шутить.

— У меня сердце не на месте. Опять что-то случится.

— Ну чего ты говоришь! Беду накликаешь. Всё нормально будет. Тем более я рядом. Как время свободное будет, сразу домой. Ну а если что, все знают где меня найти, засылайте гонцов.

— Бандитов твоих?

— Каких бандитов?

— Ну егерей твоих, их все в посёлке так называют.

— Чего это вдруг?

— Да тут парни местные пытались их уму разуму научить, к кому из девчонок можно подходить, а к кому и нет, так они им так наваляли, что теперь их все стороной обходят.

— Блин. И молчали засранцы! Точно бандиты. Да, можешь любого из этих бандитов засылать. Или Мишку, да и Савельич с Толиком знают где я.

— Толика сейчас от дома не оторвёшь. Только если ядерная война случится. Каждую свободную минуту возится, говорит, хочу не хуже, чем у Кирилла. Хотя… Если для тебя, он в лепёшку разобьётся, но сделает. Очень он тебя уважает.

Да. Толик конечно бьёт трудовые рекорды. Даже в гости перестал заглядывать, без перерыва чего-то пилит, прибивает, копает. Мне даже пришлось попросить Алёну, заносить ему время от времени чего ни будь из еды, потому что есть и готовить он тоже может забыть. Увлекающаяся личность. И я его тоже сильно уважаю, как и любого из своих друзей.

Снега в этом ноябре не много, и ехать на снегоходе одно удовольствие. Конечно иногда приходится останавливаться, выдергивать застрявшие сани или объезжать препятствия, но всё же это не пешком идти. И Батон рад, ему не нужно тащить тяжёлые сани. Хотя сейчас он и этому бы обрадовался. Застоялся мой пёс, затосковал, и вот теперь он снова в своей родной стихии. Резвится и бегает вокруг, только иногда пристраивается на санях передохнуть. Моё долгое отсутствие он пережил плохо, похудел, шерсть поблекла. Но теперь всё с ним в порядке. Снова его ждет перемена меню, прощай специально приготовленные хозяйкой обеды, да здравствует только что ободранная дичь!

Избушка Палыча в порядке, но внутри жуткий бардак. Обыскивали её очень тщательно, даже полы вскрывали. Семён по моей просьбе привел тут всё в более-менее пристойный вид, когда ехал на свой участок, но всё равно, следы деятельности правоохранителей видны. Неуютно тут. Ну ничего. Обустроюсь.

Весь следующий день посвятил работе по домику. Довольно большое зимовье. Домик три на четыре метра, полноценный тамбур, чердак. Печь сложена из кирпича, а это значит, что топить её часто не придётся. Внутри как у всех, нары, стол, умывальник. Мне уже приходилось тут ночевать, когда я вел опергруппу на поиск тела Конева младшего. К избушке пристроен навес для дров, а чуть дальше от домика стоит небольшой сарайчик и неизменный атрибут всех мест, где долго живут люди — сортир.

Всё старое, что осталось от бывшего начальника вынес на полянку. Рассортировал на две кучки, что можно оставить, а что пойдёт в топку печи. Устраивать тут свалку я не собираюсь, что можно — сожгу, остальное вывезу или закопаю. Матрасы распороты, чего там искали не понятно, но порезали их на тонкую лапшу, та же участь постигла и почти все постельные принадлежности, кроме одеял. Ну их я тоже использовать не буду, у меня свои есть, эти пойдут на чердак, вдруг в гости кого принесёт. Почти всё в утиль, кроме чугунного рукомойника и посуды. Даже керосиновую лампу разобрали на запасные части чекисты.

Буран отлично встал в сараюшке. Наверное, для него Палыч и построил его, да и канистра с бензином и старые следы на это намекают. Это хорошо, пусть техника стоит в защищённом от осадков месте. И сани запихну туда же.

Летом участок к промыслу подготовить успел сам его бывший хозяин. Осталось только теперь пройти по меткам, и зарядить самоловы, да место для петель и капканов выбрать. Участок Палыча пересекает речушка, а это говорит о том, что норки должно быть много. А вот как раз на неё и надо ставить основную часть капканов. Ну да ладно, что поймаю, то поймаю.

План-наряд у меня тоже с собой есть, на всякий случай, но он не заполнен, любые цифры можно вбить. Вот я и впишу всего по факту, сколько получится, столько и впишу. Ха-ха, по любому план выполню, даже если одну белку поймаю! Начальник я или нет?! Эта бумажка мне нужна на всякий случай, я знаю, что Палыч таким даже не заморачивался, выписывал в конце сезона и тоже по факту. Но вот мне так нельзя, а вдруг специально по мою душу государственного инспектора направят? Без этих бумаг охота запрещена, и не важно, что я сам их выписываю, захотят прикопаться и к столбу прикопаются. Лучше перебздеть, чем недобздеть.

А сейчас идём в первый выход, искать и заряжать ловушки и попутно стрелять всё что под руку подвернётся. За начальственными заботами я даже привадой на первый выход не озаботился. Можно сказать, вышел вообще наобум и второпях. Хорошо Семён подсобил с ремонтом избушки. Ну что же, мой третий сезон начался.

Глава 4

Всё по-другому тут устроено. Вроде бы всё почти также как у Семёна и у меня, но старый хозяин участка подошёл к процессу к устройству своего участка творчески. Палыч всё же был большой профессионал, и охотник с огромным стажем. Самоловы тут видимо не один год своё место искали и в итоге стоят на самых оптимальных местах. Ну а кроме того, всё устроено так, что зверю просто не остаётся выбора, и ему приходится идти той тропой, которая заряжена ловушками. Самодельные завалы, в которых проложены привлекательные для зверя тропинки, иногда даже плетни стоят, что бы юркие зверьки не проскочили через оставленные пробелы в баррикадах. На участке почти нет дупел и беличьих гнёзд, они все забиты пробками, ну по крайней мере те, что мне удалось увидеть, зато установлена куча «ящечных» ловушек (кулем), заменяющих их. Летом они стоят не заряженными и служат как укрытие для куниц, белок и соболей, а вот осенью на них устанавливается пружина, и они превращаются в хитрую, ловушку, которая душит зверя, как только он пытается наведаться в знакомое по теплым временам место. Еще до начала промысла возле ловушек развешивают настрелянных ворон или другую приваду. Куница, найдя приманку, начинает систематически наведываться к ней. При добыче куницы ловушками, как и капканами, огромное значение имеет приваживание зверей подкормкой к определенным местам. Иногда, эти ловушки работают даже без привады, хотя с ней результативность в разы больше.

Для изготовления пружинной кулемки пригодны короткие обрезки досок и обыкновенная стальная проволока диаметром три или четыре миллиметра. Из досок изготавливают короб, в верхней доске-крышке делают продольную прорезь для крючка, к которому крепится привада. Верхней частью крючок держит сторожок. Берут проволоку длиной полтора метра и делают пружину-давок. Если проволока достаточно упруга, можно обойтись без витков. Для сторожка идет та же проволока длиной около пятнадцати сантиметров. В верхней части сторожка, там, где он соприкасается с крючком, делают напильником небольшое углубление для крючка, чтобы ловушка не срабатывала самопроизвольно.

Принцип работы пружинной кулемки очень прост. Она крепится к дереву. Внутрь ловушки вешаю приваду. Куница взбирается по дереву в ловушку и тянет приваду, тем самым расстораживает насторожку, и зверька с силой прижимает проволочной давилкой к внутренней стороне передней стенки.

У этого типа ловушек есть ряд преимуществ перед капканами и давящими самоловами. Ловушка не нуждается в ежегодной обработке, ею можно пользоваться много лет. Привада находится внутри ловушки, ее не расклевывают птицы. Да и привады надо немного, белки хватает на четыре ловушки. Кулемка вешается на дерево и не требует никаких дополнительных укрытий. Можно не бояться, что ловушку занесет снегом или наступит мороз после оттепели — она всегда останется работоспособной. И вот рассматривая кулемки Палыча я поражаюсь их нестандартности. Они все разные, но по длине гораздо длине привычных мне — не меньше полуметра каждая. Тут и целые бревнышки есть, точнее собранные из кусков горбыля их подобия. Горбыль использованный для их постройки с корой и даже остатками веток.

Больше всего меня удивило то, что все ловушки целые — их никто не трогал. Чекисты меня полностью разочаровали. Это что же получается? Домик раскатали чуть ли не по брёвнышку, даже лампу и матрасы не пожалели, а ловушки не тронули? Или просто не нашли, не зная особенностей промысла охотников? С другой стороны, в этих самоловах всё на виду, может их просто осмотрели? Естественно я этому только рад, мне не пришлось восстанавливать их с ноля, но сам факт удивляет просто до нельзя.

Участок совсем не большой, а путики устроены так, чтобы возвращать охотника после обхода на место заимки, которая стоит в центре участка. Этакие лепестки получаются. И тропы нахоженные и расчищенные, идти одно удовольствие. Единственное исключение, это река, которую надо проходить вдоль берега. Всего пять троп, на каждую тратится по одному дню, и снова по кругу.

На удивление, зверь тут идёт хорошо, не так конечно, как на моём участке, но довольно неплохо, сказывается правильное его обустройство.

На чердаке домика обнаружились готовые к бою хапуги и сети. У меня конечно с собою сеть была, но вот с хапугами я вообще никогда дел не имел. Ну ничего, там и разбираться нечего, принцип работы понятен интуитивно, буду ставить, мне на прикорм для норки много рыбы надо. Самое главное я нашёл и ледобур. А это сильно облегчит мне ловлю рыбы. Больше не придётся возится с пешнёй и топором. Насколько я помню, купить ледобур в советские времена было достаточно сложно. Только в восьмидесятые годы стал продаваться получивший широкое применение шнековый ледобур для зимней рыбалки. Этот ледобур был самодельным — бур ложка или лопатка. Он лёгкий, заточить или просто подправить зубья режущей кромки — не трудно и на рыбалке. Никогда не заклинит в лунке, как бывает иногда, с современными, шнековыми ледобурами. При сверлении в толстом льду, крошку приходится отбрасывать много раз. Это делается с помощью самого ледобура, он ведь — ложка. В то время как ледобур со шнеком — делает это автоматически. Качество лопатки на высоте, над ней явно хорошо поработали и метал выбран хороший. Наличие не большого зуба по середине ложки помогает при сверлении лунки. Отличное приобретение.

На реке я сделал постоянный лагерь, установив палатку с печкой-буржуйкой прямо на реке. Так мне проще, от домика река довольно далеко, а место для обогрева, и для ловли рыбы нужно. Да и моюсь я там, баня у Палыча на участке не предусмотрена.

Про палатку нужно поговорить отдельно. Это первый в мире палатка-куб. Всё же не удержался и занялся прогрессорством. К её изготовлению я не имею практически никакого отношения, кроме самой идеи и чертежей хабов, которые изготовил Иваныч. А вот саму палатку сшила Алена. Однослойный, брезентовый тент, дуги из трубчатого алюминия, хабы стальные. За неимением времени, палатка ехала со мной на участок в виде отдельных запасных частей, а собирал я её уже прямо на речке, прямо на месте распиливая заготовки дуг по нужной длине. В тент вшито два окошка из плексигласа и квадрат из оцинковки, с отверстием для печной трубы. Получилось вполне прилично, на временный пол пошли куски рубероида.

Я вообще больше зимнюю рыбалку люблю чем летнюю. Ну не такую конечно, как сейчас, когда мне приходится рыбачить на скорость и на результат. Я люблю рыбалку не спеша и с комфортом. Поставишь палатку, затопишь печь, расставишь жерлицы и сиди себе в тепле и уюте — таскай окушков, чебаков и лещей. Только поглядывай время от времени — не горит ли флажок. Раскаленная печка, запах костра, рядом стоит столик с нехитрой закуской и запотевшие рюмочки, а если ещё и друг с тобой рядом, с которым можно поговорить по душам, тогда это вообще полный релакс и кайф. Но так отдыхать я себе позволить не могу, работы на участке, даже таком обустроенном, очень много. Отдыхать почти некогда. И сегодня как раз тот день, когда мне нужно наловить рыбы.

На реку я пришёл ещё затемно. Растопил печь, рассверлил старые лунки и сейчас выбираю сеть, освобождая её от улова и расправляя. С сетью вообще отдельная история на зимней рыбалке. Поставить, а потом проверять её, довольно муторное дело, тем более, когда делаешь это один.

Место для постановки сетей под лед должно быть максимально чистым, без коряг и зарослей, иначе можно столкнуться с ситуацией, когда сетка зацепится и оборвется. И такое место на этой реке есть, оно отмечено специальными зарубками, на деревьях, растущих на берегу. Я их случайно обнаружил, стрелка на дереве указывала прямо на заводь. Постарался тут Палыч, всё у него по фэншую, даже на память свою не надеялся, обозначил местечко, за что ему конечно спасибо. Что бы поставить сеть, первым делом нужно очистить лед от снега. Затем можно приступать к вырубке лунок (майны). Вырубаются две лунки, чаще всего для этого применяют бензопилу и просто выпиливают лед. Но бензопилу я с собой не захватил. В моём случае я использовал то что есть под рукой: ледобур, топор и пешню.

Майны нужны большие, что бы было удобно работать с сетью. Стандартный размер — около метра. Внутренние края майнов скашиваются под острым углом, чтобы сети легко скользили по краю и не цеплялись. Между двумя главными майнами вырубаются промежуточные лунки меньшего размера. Они нужны для контроля за снастями. В первую лунку вносят прогон (прочная и прямая жердь, длиной до десяти метров) с веревкой, к которой крепят верхнюю часть снасти. Нижнюю часть нужно утяжелить грузом. Палка должна двигаться подо льдом по направлению к другой майне. С помощью дополнительных лунок, расположенных между основными, снасти контролируют и корректируют движение. В итоге прогон должен появиться во второй майне. Как только сеть будет вытянута на поверхность, появится окончательный контроль над ней. Веревку нужно тянуть до тех пор, пока вся снасть не пропадет подо льдом. Чтобы контролировать сетку в горизонтальном направлении, ее привязывают к палке, проложенной вдоль дополнительных лунок. Чтобы сетка не примерзла ко льду, ее немного опускают. Если на месте, где устанавливается сеть, есть течение, то применить снасть будет гораздо проще, даже не нужно будет вырубать дополнительные лунки. Течение просто само протащит жердь со снастью к противоположной майне. Но если снасть слишком длинная, тогда можно сделать промежуточные лунки, но здесь их будет гораздо меньше. Только вот в моём случае этот способ не особо подходит, поэтому для установки сети я применял доску.

Доска — это обычная доска длиной чуть больше метра, толщиной в сантиметр и шириной в двадцать. На доске, сделан выпил посередине, длиной полметра. Через выпил проходит упругий изогнутый металлический штырь. Штырь заточен. Когда доска находиться подо льдом, то она всплывает и острие штыря упирается под водой в лед. Далее нужно тянуть за веревку, которая привязана к доске. При этом штырь упирается в лед и работает как пружина. Ты тянешь за веревку, доска отходит назад, а острие штыря остается на месте и сгибает штырь-пружину. Штырь сгибается и, когда отпускаешь веревку, то доску как пружиной толкает вперед. Доска делает прыжок вперед и опять цепляется острием за лед. И так несколько раз. В итоге доска продвигается подо льдом. Когда доска ушла на нужное расстояние, то делается еще одна лунка, которая находиться как раз около доски. Нужно просто опустить в лунку крючок или багор, зацепить веревку и вытянуть ее из-подо льда. Все, веревка пропущена подо льдом от одной ко второй лунке. Далее нужно привязать к веревке сеть и через первую майну опускать ее в воду, а затем тянуть за второй конец веревки через второю лунку, чтобы расправить и растянуть ее под водой.

Если лёд прозрачный, то найти место, куда вышла доска не составит труда, а вот если на льду снег, то придётся побегать с лопатой. Иногда приходится бурить десятки лунок, чтобы найти снасть. Тут важно знать точную длину верёвки, пропущенной поло льдом.

В прошлый раз с Семёном мы пользовались именно жердью и мне не понравилось — слишком много работы тяжёлой даже для двоих. Поэтому я и вспомнил способ с доской. Изготовить её не составило труда, там всё просто и надежно как автомат Калашникова.

В этот раз попалось что-то особо крупное, сеть идёт тяжело. Может быть зацепил «мамку»? Да нет, что-то для щуки слишком малое сопротивление. Помнится, в прошлой жизни, я поймал щуку на семнадцать килограмм, так вот она мне такой бой устроила, что я с трудом смог её затащить в лодку. Тут же какое-то тупое сопротивление, вроде и есть, но в натяг идёт без проблем. Налим что ли? Но судя по тому как идёт сеть, этот налим размером с сома. Вариант попадания коряги или топляка мной даже не рассматривался. Тут место чистое, уже ни раз я эту процедуру проделывал и ни разу не цеплялся. Когда сеть уже дошла до середины, появился и мой незапланированный улов. Ну блин точно коряга! Небольшая, но повозится и расширить майну придётся, топить её нельзя, потом снова зацепит сеть, нужно вытащить.

Расширив майну, потихоньку, чтобы не порвать сеть, вытаскиваю додавивший столько хлопот кусок дерева. Сильно сеть запуталась, вон даже верёвка, которая от второй майны идёт на неё накрутилась, так, что аж в узел её затянуло.

Вытащив коряжку приступил к распутыванию сети. Как так-то получилось? Верёвка вроде не натянута, но вот она, передо мною. Может её оборвало? Я выругался сквозь зубы. Если так, то у меня тут на полдня работы появится. Это же надо всё снова вытаскивать, пропускать и выравнивать. Как эту грёбанную корягу сюда занесло? Ну делать всё равно нечего, распутаем и посмотрим.

Распутав и развязав верёвку, я потянул её, чтобы полностью вытащить на лёд. Тащу, а она оказалась довольно короткая. Да это же не моя верёвка! На обратном конце привязан какой-то груз. Металлическая банка из-под халвы, объемом литра три, наверное, вся проволокой опутана, да ещё и в мешке из прорезиненной ткани. Банка запаяна и явно кустарным способом. Видны густые мазки олова, которого не пожалели для такого дела.

Сердце учащенно забилось. Так может стрелкой не место для установки сети было обозначено? Я глянул на берег. Вон оно, то дерево, и стрелка прямо на меня почти смотрит. Сгорая от нетерпения вытаскиваю финку и аккуратно расковыриваю припой. Резать не буду, неизвестно ещё, что там находится, могу и повредить ножом.

С припоем пришлось повозится, но банку я вскрыл. Это точно тайничок Палыча. Пачка документов, запаянных в полиэтилен. Советский паспорт, военный билет, трудовая книжка, комсомольский билет. Все документы со знакомой фотографией Палыча, но имя совершенно другое. Тут же ещё один, такой же комплект, только незаполненный и без фотографий. Пачка червонцев, и два небольших, матерчатых мешочка, все так же запаяно в несколько слоёв полиэтилена. С деньгами понятно, а вот содержимое мешочков очень интересно. В одном ювилирка, в основном мужские и женские кольца, всё из золота. Во втором россыпью прозрачные камни. Ограненные небольшие бриллианты. Отличить их от других полудрагоценных камней и стекла на самом деле не так сложно, если знать, как. Первое и наиболее существенное отличие натуральных камней от искусственных — их чистота. Природное происхождение всегда будет отличать наличие любого рода вкраплений внутри бриллианта (и любого другого камня), будут заметны небольшие трещинки, так называемые «шторки» и другие дефекты, без которых не обходится ни один натуральный камень. В синтетических камнях и стекле создать такие вкрапления невозможно, искусственные аналоги всегда прозрачны, не имеют ни одного дефекта. Определить бриллиант можно и с помощью букв. Потребуется любой печатный текст на светлом фоне, подойдёт даже черная линия. Через искусственные камни и тем более стекло можно увидеть даже буквы на газете, может наблюдаться эффект двоения, а вот с бриллиантом чтение не удастся. Ты даже очертания не различишь. Ещё один, действенный способ проверить бриллиант перед вами или нет — прозрачный стакан с водой. Есть мнение, и оно активно культивируется голивудскими фильмами, что, если погрузить в воду бриллиант, его будет невозможно увидеть в стакане. Это неправда. Бриллиант в воде не даёт отблесков, но сами грани камня видны отчётливо. Аналоги бриллианта будут при определенном падении света давать цветные блики.

Палатка рядом, я быстро сбегал за стаканом и проверил камушки. Брильянты и есть. Нехило я порыбачил. И чего с этим теперь делать? Раскололся Палыч насчёт тайника или нет? Судя по тому, что он до сих пор на месте — нет. А будет ли он молчать и дальше? По сути ему терять нечего, будет он сотрудничать со следствием или нет, итог будет один — высшая мера наказания. А Палыч, калач тертый и крепкий, что бы я про него не думал и как бы не относился, он мужик с большой буквы этого слова. И без сомнения он знает, что его ждёт. Молчать он не будет, но и лишнего не наболтает, будет молчать. С другой стороны, есть ещё и жена, которую он очень любит и ради которой и пошёл на всё это. Ради того, чтобы облегчить её участь он может пойти на всё. Значит брать я себе ничего не буду, но и докладывать в органы тоже не побегу. Заделаем банку как было и в воду. Нужно выждать, а вот когда следствие закончится можно и наведаться сюда снова, проверить заначку.

Чувствую себя подпольным миллионером Корейко, который скопив огромное состояние, вынужден скрывать своё богатство, так как воспользоваться им в СССР не имеет никакой возможности. Да так и есть. У меня есть и старинные иконы, и золотые монеты, есть теперь и куча драгоценных камней, только вот толку с этого мне сейчас никакого. Выходить на ювелиров и коллекционеров в попытках что-то сбыть и заработать советские рубли я точно не буду. Это только в фантастических романах, главный герой легко находит подобные связи и играючи обходя подводные камни, получает на руки пачки хрустящих денег. В жизни всё будет не так. Будет камера СИЗО и огромный срок, если вообще к стенке не поставят. Значит только затаится и ждать лихих девяностых годов, когда это всё и можно будет пустить в оборот. Вот дожить бы только. За последние два года я был на гране смерти уже несколько раз, и проблемы свои до конца так и не решил. Всё ещё может быть очень плохо.

На то, чтобы запаять банку и снова утопить её в реке я потратил остатки дня. Пришлось повозится. Новые майны для этого дела бить нельзя, сейчас зима и любой увидит следы моей деятельности. До весны их скрыть не получится. А значит и делать этого нельзя, будем топить возле сети. Но вот сделать это нужно так, чтобы эту баночку не вылавливать каждый раз при её проверке. Пришлось рисковать и нырять в прорубь.

С бреднем бы тут летом пройтись. Я видел отметки, на берегу не в одном месте. Но сейчас, зимой, я ковыряться там не буду. Первую корягу я выловил почти случайно, второй раз так не повезёт, а превращаться в кладоискателя и ворочать лёд, привлекая к моим действиям внимание глупо. Но летом я обязательно здесь порыбачу снова. Тут вообще нужно пройтись очень тщательно. Не только по реке, но и по всему участку, и желательно с миноискателем. На деревьях в округе куча меток. Не зря, ох не зря я себе этот участок для промысла выбрал. Неужели удача снова повернулась ко мне лицом. Жизнь покажет.

Глава 5

Спокойно закончить сезон мне опять не дали. Звук работающего мотора снегохода я услышал, когда только вышел на путик. Пришлось в срочном порядке возвращаться на заимку. К домику пробирался «Амурец» за рулем которого сидел один из моих егерей. Именно пробирался, ездой это назвать трудно. Из-за недостатка тяги, в пухляке, «Амурец» практически беспомощен. Только по насту и укатанному снегу едет нормально. Издевательство над народом, а не снегоход. Мотор расположен сзади. В трансмиссии вариатор, который передает мощность на гусеницу. Хотя о какой мощности речь? Военный двухтактный мотор Д-300 с воздушным охлаждением. Объема 293 кубических сантиметров и мощностью шесть с половиной лошадиных сил. Её едва хватает, чтобы стронуть этот гроб на колёсах с места. Максимальная скорость по техническим документам — пятьдесят километров в час. Но на практике, его и пешеход обгонит. Те же «Амурцы» но модернизированная версия носили уже другое название — «Лайка». Модернизация коснулась только эстетики и эргономики, так сказать тот же хрен, только в профиль. Таких у нас в хозяйстве четыре, значит моё задание, хотя бы частично, но выполнено.

— Уф. Еле добрался до вас Кирилл Владимирович. Эта хрень вообще ехать не хочет. Больше я её толкал и от снега чистил, чем ехал. — умаялся парнишка. Нужно будет заняться модернизацией этого утиля, нормально работать на этих снегоходах не получится. Не зря их и не спешили чинить раньше, с ними возни столько, что проще пешком ходить.

— Здорова Тёмка. Какими судьбами? Случилось что-то?

— Да. У нас ЧП. Лёшка, когда объезд угодий делал, браконьеров поймал, они лося завалили. Ну как поймал… Пытался. В общем там дело до стрельбы дошло. Лёха в руку ранен, а эти уроды успели скрыться.

— Твою мать! Сильно ранен?!

— Да нет, царапина. Но снегоход, второй, который починить успели, они его короче полностью расстреляли, мотор разбит, бензобак.

— Ментов вызывали?

— Да, как Лёшка домой пришёл, я сразу к вам, а охотовед как раз участкового вызвал.

— Он в ответ стрелял?

— Говорит, что нет.

— Уже хорошо. Ладно. Разворачивайся и дуй обратно. Я тут соберусь и тебя догоню.

Тяжело вздохнув, Артём с тоской посмотрел на шедевр советской конструкторской мысли, и принялся разворачивать неповоротливый механизм. Ничего, по своим следам он пойдёт гораздо веселее, да и я на «буране» догоню и подсоблю если что.

Интересно, кто у нас такой смелый и так себе шалить позволяет? Точно не наши, не поселковые, эти все сейчас на промысле. Это кто-то залётный. За этими мыслями я как можно быстрее собирался в дорогу. Как-то не нравится мне уж начальником быть. Все проблемы, мимо которых я проходил и даже иногда не обращал внимания, теперь моя головная боль. Одно хорошо — мои егеря службу несут, и после стычки почти целыми остались. Но эта единственная положительная новость. Моих егерей должны уважать и боятся! Ничего, я разберусь, нельзя это так оставлять. В лепёшку разобьюсь, но этих сук найду!

Артёма я бросил на подъезде к посёлку, опять «Амурец» застрял. Но времени его буксировать у меня нет, сам откапается. Я же прямиком отправился к заготовительной конторе, где у меня находится кабинет. И первого, кого я встретил, был мой дружишь Толик — местный участковый.

— Здорова Толян. Докладывай — я, подхватив под руку своего друга потащил его в кабинет.

— Э… — опешил Толян.

— Твою мать! Прости Толик. У меня уже крыша едет. Рассказывай, чего там стряслось?

— Привет Кирюха. Ты как рявкнул, я аж по стойке смирно чуть не встал. Тебе бы полком командовать.

— Не тяни кота за подробности. Потом мои командирские способности обсудим. Не томи, чего известно уже.

— Пять человек их было. Не поселковые, точно. Там группа отработала. Егеря твоего опросили. С ним всё в порядке, когда в двигатель стреляли его дробью, зацепило слегка, подлатали уже, он в РОВД сейчас, показания дает. Пока всё.

— Далеко от сюда? Как туда добраться?

— Да считай рядом, если подвезёшь, то вместе поехали, покажу дорогу.

— Поехали, я сам на месте осмотрюсь. Только Мишке команду дам, чтобы он моего человека из РОВД забрал.

Место происшествие было не далеко от посёлка, в густом подлеске на том берегу реки. Всего час езды и мы на месте. Полуразделанную тушу лося никто не трогал, она так и осталась лежать там, где его застигла пуля браконьера. Молодая и не крупная самка, таких стрелять даже с лицензией запрещено. Весь снег густо залит кровью и затоптан следами браконьеров и оперативной группы. Метрах в десяти от туши стоит расстрелянный снегоход. Досталось ему не слабо, стреляли картечью или крупной дробью, почти в упор.

Смотреть тут сейчас особо не на что, всё что можно, уже затоптали, снегоход весь покрыт дактилоскопическим порошком. Но одно мне ясно совершенно точно, эксперт, что работал на месте происшествия полный кретин. Из чего такой вывод? Да просто самый неопытный криминалист соберёт все гильзы, если имело место применение огнестрельного оружия. Я же сейчас виду перед собой две гильзы от ружья, хорошенько втоптанные в снег. Двенадцатый калибр, гильзы бумажные. Для тех, кто хоть немного разбирается, это просто кладезь информации, даже без проведения экспертизы. Что я могу сказать уже сейчас? Да то, что эти охотники точно не местные. У нас в посёлки никто патроны не покупает. Их снаряжают, и все используют только латунь. Второе, что можно сделать, это по гильзам узнать партию патронов и магазин, который их реализовал. На донную или боковую часть гильзы наносится специальная маркировка, которая позволяет установить производителя, ну а через него и продавца боеприпасов. И временной интервал можно узнать, когда их купили, потому что и у патронов есть срок годности, а продажа просроченных запрещена. А вот это уже существенно снижает круг подозреваемых, потому что сейчас этих охотничьих магазинов не так уж и много, тем более в нашей области. Ну и последнее, и самое главное, патроны можно купить только при предъявлении разрешения на хранение оружия или охотничьего билета, о чем и ведут запись продавцы магазинов в специальных журналах. А дальше работа оперов, не такая уж и сложная имея эти данные. Обход, опрос, в том числе и негласный, установить кто где был в день совершение преступления, и вот у нас уже есть подозреваемые. Я уверен, гильзы тут не все, что-то этот олух и забрал, но надо было взять именно все! А вдруг они с разных партий? А вдруг калибр и ружья из которых вёлся огонь тоже, разный? Да даже если одно ружьё, но многоствольное, то сбор всех стрелянных гильз в разы ускорит идентификацию. Осёл, одним словом. Интересно, а слепки он хотя бы сделал? Со следов обуви, с мест где ставили или клали ружья и снаряжение? Тут надо именно слепки делать, фотография, даже с масштабируемой линейкой не поможет. Это снег, на снимках отчетливо не будет видно деталей. Даже если гипса с собой нет, опять же, это снег, а на дворе хороший такой минус, сбрызни водой, дай замёрзнуть, вырежи кусок льда и в холодном багажнике машины отвези в лабораторию, там всё можно будет сделать качественно и не торопясь. Да и тушу лося и снегоход бросили. А кто будет извлекать картечь, пулю и дробь? Материал для экспертизы вообще можно сказать остался лежать на месте. Что-то тут не так.

— Толик, а нахрена они тут всё побросали и уехали? — спросил я друга, впрочем, не надеясь на ответ.

— Не знаю. Когда мы тут были, они работали вовсю, а потом из РОВД начальник дознания приехал и приказал по-быстрому сворачиваться. Но вроде бы всё сделали, чего ещё то надо?

— Приказал говоришь… — я задумался. Во делать нечего начальнику дознания просто так по лесам шляться, чтобы группу поторопить. Не убили же никого, на таком случае начальство не выезжает — да много чего ещё надо было сделать. Ладно. Снегоход и тушу лося уже можно забирать?

— Вернёмся в посёлок, позвоню и уточню, мне никто указаний не давал.

— Ладно, поехали, делать тут больше не чего.

Мы вернулись в посёлок и Толян побежал звонить, я же взял в оборот вернувшегося из РОВД Алексея — моего пострадавшего егеря.

— Присаживайся Лёха и рассказывай подробно и с самого начала, как дело было.

— Мишка «лайку» починил, и я его пробовать поехал. У меня даже ружья с собой не было. Еду значить, и тут слышу — стрельба. Я же помню, что вы нам говорили. Нужно проверять наличие разрешений и путевок у охотников, а тут почти возле посёлка стреляют. Я значить туда повернул, и к ним. К браконьерам этим значит подъехал. Пять человек в маскировочных халатах и лось лежит. Я сразу смекнул, что они незаконно его стрельнули. Всё честь по чести, показал им своё удостоверения и попросил разрешение и лицензию. А они быковать давай! Пьяные все, а это уже нарушение. Ну я спорить особо не стал, как вы и учили, решил за милицией ехать, о чем им и сказал. Только развернулся, а они по мне давай стрелять! В снегоход попали, он встал, мне руку зацепило. Я в подлесок и бежать! Оглядываюсь, а они вслед мне стрелять не стали, ещё пару раз в снегоход засадили, на лыжи встали и дёру. Только вот они специально за этим лосем не шли, он им просто под руку подвернулся.

— Ну ка. Почему так решил?

— Так у них на поясах несколько зайцев весело. Я думаю лось на них случайно вышел, вот они и не упустили момент. Я, когда документы спросил, один из них вроде как во внутренний карман потянулся. Но потом самый молодой меня матом послал, ну и завертелось. Я думаю у них как раз на зайца путевки и были.

— Хорошо. Что вообще про них сказать можешь?

— Ну одеты добротно, довольно молодые все. У того, который меня матом послал, на ружье насечка золотая и приклад резной. Лыжи у них магазинные, не самодел, точно. Ну что ещё? А вот, все они в белых полушубках были и валенки тоже белые.

— Чего в РОВД спрашивали? Ты им про свои догадки говорил?

— Нет, они сами вопросы задавали, а я просто отвечал.

— Молодые говоришь… Ну ка, притащи мне сюда Амёбу. И журнал пусть захватит, посмотрим, кому мы путевки на зайца выписывали — прозвище к охотоведу приклеелось намертво. Я виноват, ляпнул как то сгоречя, все и подхватили.

Я читаю журнал учета принесенный мне охотоведом. Много путевок выписали, больше двухсот. Но пятерку молодых людей, получивших путевки все сразу и в один день я нашёл. Почти на восемьдесят процентов это они. Как интересно... Переписав фамилии, домашние адреса и другие данные подозреваемых, я направился в опорный пункт к Толику.

— Ну чего там Толян?

— Снегоход сказали забирать, а за лосем уже машина выехала, на экспертизу заберут.

Я не удержался от смеха. Знаем мы такие экспертизы. Каждый раз, когда в моё время, косулю, оленя или лося сбивала машина, то наивные водители вызывали ГБДД, и закономерно нарывались на штраф. Тебе машину делать, да ещё и штраф платить, весело, да? Всё верно, это же не домашний скот, за который ответственность несет хозяин и пастух, тут другое. Это дикое животное и ты, олух, его уничтожил, да ещё и таким варварским способом. Получи скотина штраф! В следующий раз будешь смотреть куда едешь. Берегите природу, мать вашу! Ну а косуля, лось и олень едут на экспертизу, мы их сейчас всем отделом будем на экспертизу разделывать, а потом, когда съедим, поделимся своим экспертным мнением о его вкусовых качествах. Тут похоже случай из этой же оперы. Да не похоже, а точно. Снегоход им не нужен, а ведь именно на нём сидел раненый человек, и остатки картечи и дроби, из ствола, стрелявшего в нем застряли. А вот в лосихе может быть пулька совсем другого человека.

— Чего ржёшь? — удивился Толян.

— Да так, анекдот смешной вспомнил.

— Ну ка, трави давай –Толян анекдоты любит.

— Ну слушай: «Лось просыпается с дикого похмелья, соответственно голова болит, ноги не ходят, сушняк страшный. Ну и пошел он к ручью, воды холодненькой попить. В кустах возле ручья охотник — смотрит лось пьет, вот думает удач!!! Вскинул ружье бах-бах с двух стволов, лось стоит хоть бы что. Охотник в непонятках (как так вроде и лось близко, а промахнулся), заряжает второй раз, подходит ближе, бах-бах, а лось стоит как стоял, пьет значится. Охотник охринел. Подходит значится вплотную к лосю, в упор, с двух стволов, опять бах-бах. А лось стоит?!!! Охотник в страхе убегает, вспоминая и бога, и черта всеми матами которые только знает. Лось стоит пьет и думает: «Что–то пью, пью, а мне все хуже и хуже».

— Ах-ха-ха!!! Ой бля… Аж слёзы из глаз потекли — Толян почти валяется под столом.

— Ладно Толян. Я в РОВД поехал. Есть там у меня дело, к начальнику…

— Домой не зайдёшь? Алёнка, наверное, уже в курсе, что ты в посёлке.

— Екарный бабай! Ну вот что я за человек такой?! — я хватаюсь за голову — про жену то и забыл совсем. Нет мне оправдания. Конечно, сейчас домой, как раз переодеться надо и в РОВД.

Алёна меня ждала. Молодец, в контору не пошла, знала про ЧП и то, что меня пока отвлекать не надо. Обнялись, поцеловались, поплакала моя жёнушка как заведено, и я рванул переодеваться. Мишка на своем «козлике» уже ждал меня за воротами. Вернусь вечером, и я жену утешу, раза три, не меньше!

Полковник принял меня не сразу. Ждать себя заставил гадёныш. Ну ничего, подождём. Хрен я от сюда уйду, пока с тобой не поговорю. А разговор у нас долгий будет, это как пить дать.

— Заходи Найденов — через час, наконец поняв, что я никуда не уйду, полковник сам, лично позвал меня в кабинет.

— И тебе здорова Федор Константинович.

— Чем обязан? — ухмыляется «оборотень в погонах».

— Сам догадайся. Ладно, всё время забываю, что ты в милиции работаешь. Подскажу, так и быть. Лось, снегоход, полянка в лесу. На какие-нибудь мысли наводит? Подожди, не морщи лоб! Последнюю извилину, что от фуражки осталась сотрешь!

— Ты ох…л? — полковник спокоен. Всё же, не зря своё кресло занимает. Если я так с ним разговариваю, значит могу себе позволить.

— Не спорю. Но и ты тоже! Какого х…я?!

— А такого. Надо так!

— А чего это только тебе надо? Мне тоже надо, а ты про меня забыл! Нехорошо.

— Как догадался то?

— Читать умею. Они у меня путевки брали, все пятеро. Это раз. Снегоход надо было хотя бы для вида в РОВД забрать. Это два. Зря ты начальника дознания за группой отправил, нужно было сержанта послать. Это три. Мой человек их опознал, только вашим не сказал. Это четыре. Такая одежка только караульным местной колонии выдается. Это пять. Там еще до хрена есть, до десяти точно дойду. И фамилии прям такие знакомые, одна как у тебя, а другая как у прокурора города, да и ружьё, знакомое...

— Перепили пацаны. Молодые ещё. Чего им жизнь портить… — не смотрит в глаза палкан, значит есть ещё совесть. Стыдно ему за сына.

— Ну да, ну да… А если бы парня подстрелили? Да и имущество казённое. Ты подумай Фёдор Константинович, сегодня они по пьяни чуть человека не убили, и им за это ничего не было, а завтра? Потом хуже не будет? Не пожалеешь? — полковник морщится, но молчит — Кто остальные трое, я тоже знаю, и знаю, что вы сделаете всё, чтобы дело замять. Но вот только вам в посёлке бунт тоже не нужен. Ты знаешь, там мужики суровые, и за своего до конца пойдут. Конева вспомни. А ведь если мы с тобой сейчас не договоримся так и будет — блефую я — ну и куда Кирюшин перевёлся, мы все знаем.

— Говори, не тяни из меня душу.

— Ну хорошо, по пунктам пойдём. Лось, хрен с ним с лосем. Завалили с азарту, не одобряю, но понимаю. Лось мне был никто, и за него я говорить не буду. Хотя… Отработают, все пятеро, на охотхозяйство по заготовке кормов, и сами же их по прикормочным базам разносить будут всю зиму, авось и выживет какой-нибудь сохатый. Это по лосю. Снегоход восстановлению не подлежит, купите «буран», можно с рук.

— Так там же «лайка» была…

— Похер. Я сам на нем слово «лайка» напишу, а если надо, то и нарисую. Но я ещё не закончил. Перед егерем пусть эти пи…., хм, пионеры извинятся, если он захочет в морду им дать, терпеть и сопеть в две дырки молча, и на лечение ему подкинете. С тебя отстрелочный участок, ну и со всех вас, дружба и полное взаимопонимание со мной. Ты понимаешь, о чем я говорю. По-моему, вполне приличный вариант. Как думаешь?

— Спасибо Кирилл… Эти гондоны поступают в твоё полное распоряжение, на всю зиму! Пора их научить родину любить! По остальным пунктам тоже принимается. По рукам?

— По рукам — по рукам то по рукам, но вот «лайка» у меня в складе постоит, пока не будем её ремонтировать, да и Лехины документы о снятии телесных повреждений и другие бумажки (объяснительные на моё имя), да тот же журнал, у меня годик в сейфе полежат. Посмотрим, какая у нас дружба выйдет.

Я реально оцениваю свои силы, поэтому и не давил особо. Сыновья прокурора, начальника РОВД, директора швейной фабрики, заместителя по воспитательной работе местной колонии строгого режима и брат секретаря районного комитета комсомола — попали в жёсткий блудняк. Виновны по всем статьям, но вот только родительский инстинкт не даст их отцам мирно сидеть на жопе пока их отпрысков будут сажать в тюрьму. Может они и сядут, но вот только вскоре сядет и Лёха, найдут за что, и я, несмотря на весь свой опыт и знания. А может и из родни кто. Глаз за глаз, зуб за зуб. Коррупция? Да, она и есть, и я теперь в системе. Но я укрепил свои позиции. Пользоваться или нет, таким путём приобретенными связями — это только вопрос совести. А я надеюсь, она у меня есть. Пока тут по другому не выжить.

Глава 6

Раз уж сдернули меня с участка, можно сделать перерыв. Отдохнуть дома, заняться делами охотхозяйства. Тем более уже и новый год на носу. На участок я обязательно вернусь, там у меня куча недоделанных дел. Те же заготовленные шкурки я с собой не захватил, да и самоловы остались заряжены. Слишком уж неожиданно я сорвался с заимки.

В посёлке почти пусто, на улицах можно встретить только одних женщин, ребятню и стариков. Но в заготовительной конторе довольно оживлённо. Сезон заготовки и обработки шкур в разгаре. То один, то другой, охотник заглядывает в контору, чтобы сдать свои трофеи, закупится нужными ему товарами и поскорее вернуться в тайгу.

В заготовительной конторе, помимо приемки, действует и магазин. Снабжение охотников необходимыми товарами играет важную роль в организации охотничьего промысла. Тут торгуют специфическим товаром: охотничьими боеприпасами, орудиями лова (капканами, сетями и т.д.), ружьями и снаряжением для организации охоты и рыбалки. Боеприпасы, в основном только для нарезного оружия и мелкашек, патроны для гладкоствола народ снаряжает сам, и для них в продаже есть два вида пороха (дымный и бездымный), капсюли (центробой и жевело). Есть в продаже и пули с дробью и картечью, да много чего есть. Только вот свободно продают только самое необходимое, остальное по предзаказу.

Магазином заведует продавец, он же штатный мастер оружейник. Но старый дед-инвалид, ветеран войны, сидит почти без работы по своей второй должности. Мужики свои любимые игрушки предпочитают чинить сами. К нему идут только в самых сложных случаях, да и то, если под рукой нет дефицитной запасной части.

Основная работа сейчас у мездрильщиков. Сейчас, в СССР, обработка пушно-мехового сырья и сырых кож частными лицами запрещена. Меха и кожи диких животных, подлежат выделки только государственными и кооперативными предприятиями и должны иметь фирменное клеймо (штамп), без которого продажа их запрещена. Работа тут чисто мужская, очень тяжёлая физически. Первый этап обработки шкуры убитого зверя — съемка шкур с забитого животного и небольшая первичная обработка, делается охотником. А вот дальнейшая их обработка, а затем удаление с нее подкожного слоя — мездры (подкожной клетчатки), сала, остатков мяса производит мездрильщик шкур. Мездра удаляется при помощи мездрильной машины, но часто мездрильщику приходится работать вручную с помощью скобы, шабера, дискового ножа. Одно неосторожное, неточное движение, и шкурка может быть испорчена. Эта работа требует от мездрильщика твердой руки, точного взгляда и хорошей координации. Затем шкурки и кожи уходят скорнякам для последующей обработки. Бригада моих скорняков и мездрильщиков сейчас занята по полной программе. Каким-то чудом их не зацепили репрессии, направленные на бывшего начальника, а ведь все они были полностью в теме, пострадал только заведующий заготовительной конторы. И вот сейчас в моем кабинете сидит бригадир скорняков, с очень щекотливым вопросом. Дядька интересный, бывший охотник, которому не повезло близко познакомится с рысью и остаться на всегда хромым на одну ногу.

— Ты нам скажи, Владимирович, сколько шкур в брак списывать? А то мы сидим, и не знаем, чего делать. Ты распоряжений не даешь, а народ волнуется.

— Не понял вопроса. А сколько обычно брака выходит?

— Сколько скажешь, столько и выйдет — гнёт свою линию бригадир.

— Я тебя спрашиваю не об этом. Сколько шкур вообще без брака вы выпустить можете?

— Ну бля… Да все без брака можем. Народ у нас опытный, шкуры, если без дефектов, все без брака можем гнать. Да мы так и делаем, только часть списываем, это как уж заведено. А тут к нам почему-то с заготовки сейчас шкуры идут только с пометкой первый или второй сорт, их тяжело списать в брак, но хрен с ним, мы спишем. Химикаты там просроченные или ещё чего придумаем. Сделаем короче. Только ты и их предупреди, так не пойдёт, надо им у мужиков хотя бы часть шкур и в третий сорт и как не кондицию принимать. Ну так сколько в брак списать? И передавать кому?

Вот на сколько Палыч систему отработал, и сколько она просуществовала, что народ себе жизни по-другому не представляет даже. Своей жизнью система жить продолжает.

— Ты помнишь ещё, что летом было? Это хорошо, что помнишь. Всех на допросы тягали? Ещё хочешь? За нами теперь глаз да глаз будет. Каждую мелочь проверят и учтут. Так что работаем без брака. Гоним всё что можно, и только самого высшего качества.

— Так это получается, что? Доплаты по окончании сезона не будет что ли? — бригадир удивлён и расстроен.

— Отработаете без брака, получите премию и почетные грамоты, а со своего кармана я вам доплачивать не буду. Палыч эти шкуры куда девал? Продавал контрабандистам, за что и получит по заслугам. Вас эта чаша пока минула, хотя могли, и вы под молотки попасть. Так что пока работаем как передовики труда. И не вздумайте саботировать! Всё ещё и назад откатится может.

Проводив расстроенного бригадира, я задумался. А ведь в этом сезоне, учитывая то, что брака станет намного меньше, показатели конторы существенно возрастут. А значит и моё положение укрепится. Нужно усилить контроль за приемкой и обработкой. Как бы, несмотря на моё предостережение эти бандерлоги на накатанную схему снова не скатились. Но одно ясно, план в этом году мы перевыполним.

В целях повышения заготовок для каждого хозяйства устанавливают планы закупок промысловой пушнины в рублях. То есть количество и сортность пушнины может разнится, но в денежном эквиваленте хоть убейся, но план сделай. Пусть это будет хоть вся пушнина второго сорта, но если её много, то ты на коне. А если у нас все шкуры выйдут первого, и часть второго сорта, а количество останется прежним или даже немного ниже чем в прошлые года, то и план мы спокойно делаем. Улучшение качества обработки и снижение «брака» приведут не только к выполнению гос заказа но и к тому, что мы можем добывать меньше зверя, а значить, таким образом и увеличить его популяцию на будущее. Это надо серьёзно обдумать. На следующий промысловый сезон нужно как следует подготовится. При Палыче план-наряды выдавались по минимальным нормам, и контора сдавала план едва, едва. Но это и понятно почему. Весьма немаленький личный бизнес мешал основной работе. А если сделать всё по уму?

Кампания по контрактации пушнины обычно заканчивается за пять — десять дней до начала промысла. Сумма договора с сезонными охотниками может составлять такие же нормы как установлены республикой для всего района. С охотниками-любителями договор можно заключать на любую сумму. Для штатных охотников устанавливать повышенные нормы. Лицензионные виды (куница, норка, соболь) распределять в первую очередь среди наиболее квалифицированных охотников (штатных, постоянных договорников). Средняя сумма договора в нашей заготконторе у штатных охотников тогда повысится до пятьсот семьдесят, у сезонников — сто восемьдесят рублей. Этим мы поднимем доход у населения посёлка, что несомненно укрепит мой авторитет. Кроме того, есть и ещё один момент. Для охотников, занимающихся промыслом осенне-зимних видов пушных зверей, ежегодно объявляются Всесоюзные конкурсы охотничьих бригад и охотников-промысловиков. Победителями в конкурсе признаются охотники: лично добывшие и сдавшие в осенне-зимнем сезоне охоты наибольшее количество пушнины, но не менее четырех сезонных норм, утвержденных для охотников данного района; выполнившие обязательства по добыче и сдаче обусловленных договором видов шкурок пушных зверей; сдавшие пушнину высокого качества, без дефектов от первичной обработки; обучившие технике охотничьего промысла одного-двух учеников (при задании заготконторы). Мы всегда пролетали мимо призовых мест, а вот если поднапрячься… Если братья охотники притащат, как и было заведено, излишки... То искусственно создать несколько претендентов на премию мы сможем, просто все излишки записав на одного человека или бригаду. А записав всех троих моих егерей в ученики, например, к Семёну, сможем претендовать и на звание «учитель года». Помимо звания и почетных грамот, победителям конкурсов выдаются и денежные премии, это тоже для мужиков важно.

Решено. Через неделю, как раз после нового года, два новых егеря выдвигается к Семёну, на учебу. С собой я тоже одного заберу, когда на участок буду возвращаться. Вот как раз Лёху, как наиболее толкового и возьму. Я, как начальник охотхозяйства, могу начинающих охотников в порядке индивидуального ученичества прикрепить на один промысловый сезон к опытному охотнику-инструктору. Инструктору за обучение полагается выплата двадцать рублей за сезон на одного ученика, ученику же выдается единовременное пособие в размере десяти рублей. И в конкурсе сможем поучаствовать, и своих егерей я деньгами поддержу, особенно Семёна. Пару лет назад, когда он учил меня, я в штате не состоял, и Семён с деньгами пролетел, но в этом году я ему отплачу с лихвой, всех троих на него запишу.

Перед праздниками собрал коллектив на небольшую гулянку. Не всех, только конторских. Надо приучать народ к совместному проведению досуга. Стол накрыли, закуску немудренную, ну и выпить немного. Двинул я как полагается начальству, первый тост. Ничего особенного, обычное поздравление коллектива. Мне в ответ тоже много тостов сказали, особенно тост охотоведа запомнился. Как выпьет, совсем другая личность в нем просыпается. Зверь, просто! Опасный и непредсказуемый как серая, амбарная крыса.

— Спасибо за поздравления, дорогой наш Кирилл Владимирович! Мы всем коллективом, от души благодарим вас за заботу и пожелания. Вы не сомневайтесь, оправдаем ваше доверие! Вы всегда идёте впереди коллектива, прокладывая нам путь в светлое будущее, но знайте! Если вдруг впереди случится опасность, препятствие или преграда, только прикажите, и вперёд пойду я! Закрою вас своей грудью и первый приму вражеский огонь!

Бля… Ну что за человек? Лизнул, так лизнул. Аж до гланд почти добрался. Не люблю я этого, аж воротит. Я ему это припомню… Первым у меня пойдёшь, не сомневайся даже. Весь праздник испортил гадёныш.

В этот новый год у меня дома шумно и весело. Большая компания собралась. Толик с подругой, четыре моих дембеля, Савельич и Иваныч с жёнами. Не хватает только Семёна и Андрея, но с ними всё понятно. Семён как обычно предпочел семейному празднику тишину и уединенность своего участка, а моё ангел хранитель, тащит свою опасную службу в неведомых мне краях.

Двенадцать человек, один пёс и один хорёк, дружная и весёлая компания. Пацаны слегка смещаются в присутствие своего бывшего и нынешнего начальников, но потихоньку вливаются в коллектив. Они, теперь моя опора, и бросать их в такой праздник одних, я посчитал неправильным. Да и под присмотром будут, очень уж поселковые парни на них не добро посматривают, как бы не подрались снова.

— Всё Кирюха, я теперь пенсионер. Как раз позавчера приказ вышел — Савелич вышел со мной покурить из-за праздничного стола — аж не привычно, столько лет в армии…

— Ну и отлично! Выходи на работу сразу после выходных. Место тебя ждёт. Я постоянно в отлучках, мне там свой человек, на которого можно положится, кровь из носу нужен. А то они там, без пригляда, по старинке начинают работать.

— Ладно. Уговорил. Даже отдохнуть не даёшь старому, больному человеку — ворчит отставной прапорщик.

— На том свете отдохнём. Вообще, ищи человека, который на склад вместо тебя станет. Желательно тоже армейца. А ты, как поймёшь, что к чему, заготовительную контору возглавишь. Самое гнилое место во всём охотхозяйстве.

— Вот спасибо тебе, хороший человек, всегда мечтал говно за другими разгребать. За хорошим завскладом дело не встанет, есть у меня дружок, с вертолётного полка, как раз тоже на пенсию собрался. Ты там что, собрался новый полк из отставников формировать? Архаровцы твои, водитель, я, теперь ещё один отставник…

— Мне старый, дисциплина нужна, а не вольница как в Гуляйполе. Я не Махно, меня анархия не устраивает. А там как раз она и есть. Вояки службу знают, и настроят её как положено по уставу. Надоело мне каждого контролировать лично. Мишка вон, сейчас водитель пока, но за главным механиком присмотрит, а там глядишь и его место займёт.Семён с Коневым и «бандитами», за охотниками присмотрят, на охотоведа надежды нет, он хоть и специалист, но как руководитель ноль. А мне зам нормальный нужен! Если Семёна уговорю, на заочке в техникуме отучится, он у меня охотоведом будет. А я его уговорю, не проблема. Это он думает, что ему не надо ничего, а вот жена его как раз противоположного мнения. Я ей уже свои мысли и перспективы довёл, она всеми руками за, а значит и у Семёна нет шансов. Ну а за складом и конторой вы присмотрите. Главбуха пока не нашёл только, и заведующего производственным участком. Но и на этот счет у меня мысли есть. Конева пока на производственный участок исполняющим обязанности поставлю, может и потянет, а за главбуха пока наш бухгалтер побудет, присмотрюсь к ней, она вроде тянет и взаимопонимание мы тоже вроде нашли. Пока такие планы.

— Ну дай бог в помощь. Главное не зазнайся, ну а я подсоблю, чем могу. А вот с Семёном ты конечно жестко… Не жалко мужика?

— Жалко. Но он мне потом спасибо скажет. Не всю же жизнь ему по тайге от проблем и жены прятаться. Да и потом, а чего это одному ему должно быть хорошо? Страдать так вместе. Ха-ха.

— Ага. У соседа корова сдохла, мелочь, а приятно. Говнюк ты Кирюха. И это, я тебя по имени отчеству называть не буду.

— А ни не надо, Кириллом зови, тебе по сроку службы положены небольшие плюшки.

Сегодня поговорил с Алёной. Вошла моя супруга в профсоюзную деятельность как будто там всю жизнь жила. Горит на работе, только про неё мне и рассказывает, как раньше про коров своих. Нравится мне в ней эта черта, за что не возьмётся, везде ей лучшей надо быть. Талантливый человек, талантлив во всём. Вот и принялся я у неё выяснять, не поменялись ли у неё планы на жизнь?

— Ты подумай хорошо любимая, с этого сезона и я и Семён, несколько пар молодняка куницы привезём. Помнишь наш разговор, про звероферму? Та вот, если их привезём, то заниматься зверями придётся тебе. Пока неофициально. Я открою звероводческий, экспериментальный участок, и заведовать им будет начальник производства. Но у тебя есть ещё шанс отказаться. Я настаивать не буду, там работа тяжёлая, а ты же уже привыкла в платье и на каблуках на работу ходить. Так что думай хорошо. Если пойдёт, я буду к начальству обращаться, с просьбой организовать отдельную звероферму. Я знаю, что в нескольких районах уже открыли ондатровые хозяйства, так что думаю тут проблем не будет. А о назначение тебя его главой, побеспокоится наша комсомольская организация, там тоже уже есть договорённость.

— Конечно давай Кирюша. Мне конечно на фабрике нравится работать, тем более, что в последнее время, наш директор меня сильно хвалит, и даже предлагает возглавить профсоюз, после выхода на пенсию Филиппа Марсовича, это председатель профкома, но от своих планов я не отказываюсь — ещё бы он тебя не хвалил, подумал я, когда его сынок уже вторую неделю, по лесам на санках корма и соль возит, да и в ухо от Лёхи получил не так давно.

— Ну вот и ладненько. Первый год покажет, чего можно ожидать. Ну а теперь веди мужа в баню. Пойдём, попаримся вместе, я тебе массажик сделаю…

— Давай сегодня без бани и массажа обойдёмся? Чего-то я себя нехорошо чествую последнее время…

— Может в больницу тебя отвести?!

— Не надо, само пройдёт. Так бывает у женщин.

Не понял? Неужели наступает тот момент жизни семейных пар, когда жена начинает отказываться от близости? Вот с этого всё и начинается, а потом до стадии «у тебя в этом месяце только брови не болели» дойти может! Или действительно нездоровится? Я кстати тоже заметил, что в последнее время бледная она, какая-то. Как бы не заболела моя красавица. Ну ладно, понаблюдаю за ней ещё несколько дней, и, если станет хуже, насильно в больницу поедет. Церемонится и политесы разводить в этом вопросе я с ней не буду. Есть такая категория людей, которым в больницу ехать или ещё рано, или уже поздно, тут похоже, как раз этот вариант.

Пару дней ещё в душном кабинете провести, и я наконец то вырвусь на свободу. Меня задерживает только то, что Савельича нужно ввести в курс дела и всем остальным объяснить «политику партии» насчет него. Охотоведа я сразу предупредил, что он остается исполнять обязанности начальника только формально, все вопросы и решения ему нужно будет согласовывать с Савельичем. Амёба только этому рад, на работе пить нельзя, а без «смелой воды» он теряет пыл и задор. Да и Савельич командовать привык, и по возрасту старше, так что смог сразу обозначить, кто тут самая большая шишка на ветке. Он вообще круто взялся за дело, сходу нашёл под сотню нарушений на складе и в бумагах по учёту ТМЦ. Сейчас наш кладовщик бегает как наскипидаренный, пытаясь объяснить новому начальству, что он не при делах, а овёс, заготовленный для прикорма оленей и лосей, действительно усох от первоначального своего веса в три раза, как указанно в бумагах на списание, подготовленных им и не глядя подписанных Амёбой в моё отсутствие. Не зря, ох не зря я Савельича вытащил! Подвели бы меня под монастырь эти деятели! Теперь я могу со спокойной совестью оставить своё рабочее место и идти на промысел.

За всеми заботами на работе я забыл не только о домашних делах, я забыл о самых главных своих проблемах. А вот они, похоже, про меня как раз помнило всё это время. И когда, в конце рабочего дня, я увидел на пороге заготовительной конторы незнакомого мне майора с общевойсковыми эмблемами на погонах, сердце моё учащённо забилось.

— Добрый вечер. Где я могу найти Найденова Кирилла Владимировича?

— Здравствуйте. Это я, чем могу быть полезен нашей доблестной армии?

— Вы прозываетесь на краткосрочные учебные сборы. Получите повестку и распишитесь. Вам надлежит прибыть в военкомат Каменногорска не позднее десяти утра завтрашнего дня.

Я на автомате протянул руку и получил повестку. По Закону СССР «О всеобщей воинской обязанности» действовало правило для призыва на сборы для солдат и сержантов запаса в возрасте до тридцати пяти лет, раз в три года, сроком до трёх месяцев. Оно не всегда соблюдалось, и уж тем более никто не трогал начальников предприятий, не имеющих какой-то суперособенной, воинской специальности. Я же только сержант, а по ВУС –механик водитель. Но самое главное было не это. Повестка была подписана не нашим военкомом, хотя печать военкомата и присутствовала. На повестки стаяла красивая завитушка, в которой без труда читалась фамилия подписавшего. Полковник Марцев.

Глава 7

В России всегда всех мучает вопросы, кото виноват и что делать? Кто виноват ясно, я сам, тут и вопросов нет. А вопрос, что делать, в моём случае имеет кучу вариантов ответа. Можно просто забить и не пойти. Во-первых, повестка подписана не военным комиссаром нашего города, а по закону только он может издать приказ о призыве меня на учебные сборы, и соответственно выписать повестку. Во-вторых, неявка по повестке на сборный пункт без уважительной причины, в первый раз влечет за собой только штраф, который я без проблем смогу заплатить. Да и причину уважительную можно легко организовать. Я недавно из больницы, перенёс контузию и тяжёлую операцию, так что сославшись на осложнение и ухудшение самочувствия, без проблем снова смогу попасть в больницу.Можно организовать повестку из РОВД на то же время, вот уже и есть уважительная причина. Да тут вообще куча вариантов, стоит только подключить свои вновь приобретенные связи, и нашего военкома задергают так, что он сам рад не будет. Работа военного комиссариата очень плотно завязана с милицией, ну а комсомольцы вообще, по традиции в каждой бочке затычка, представители от этих организации вообще является штатными членами призывной комиссии. Вот только как это решит мои проблемы? Я только отсрочу неизбежную встречу с всесильной спецслужбой. В этот раз ребята действуют более цивилизованно, никто меня пока не вяжет и не пытает. Но это не значит, что они не вернутся к своим методам, если я начну уклонятся от встречи. Не пронесло меня. На сколько я знаю, Гречко умрёт в этом году, когда-то весной, точную дату не помню. Я надеялся протянуть до этого времени. Если это его личная инициатива, то возможно меня бы и оставили в покое, но видимо не судьба…

Действовать я начал сразу. Самое первое и самое главное, звонок начальству, пусть будут в курсе, что в разгар сезона, меня вдёргивают на сборы. Выслушав возмущенные вопли областников и обещания немедленно разобраться, я перешёл к следующему пункту моего стихийного плана. Нужно всё же подготовится к тому варианту, что меня заберут. Готовлю приказ о назначении исполняющим обязанности начальника охотхозяйства, в моё отсутствие, на заведующего складом. Пусть Савельич тут без году неделя, но он мой друг, и я ему доверяю. У меня конечно есть штатный зам, но вот на него я как раз и не готов положится. По идеи, я хоть уборщика за себя оставить могу, зам исполняет мои обязанности без приказа, в случае если меня нет на месте, а если есть мой приказ, то и вопросов ни у кого не возникнет. Теперь больница. Звоню главному врачу, он тоже входит в состав призывной комиссии города. Выслушав мои объяснения, тот без вопросов соглашается выписать мне справку о непригодности к тяжёлым физическим нагрузкам в связи с болезнью, и Мишка улетает за нужной бумагой. Теперь следующее…

Я всё же решил идти в военкомат. Бежать или уклонятся я не буду. Будь я один… Мог бы воспользоваться липовым паспортом, и комплектом документов, что достался мне от Палыча и попытаться затеряться на просторах нашей необъятной родины, тем более и деньги, и куча других ценностей у меня есть. Но сейчас я сразу отбросил этот вариант, я оброс родней и друзьями, тут я уже корни пустил, чего-то добился. Куда мне Алёнку девать если я в бега подамся? Бросить? Нет, я так с ней не поступлю никогда. Да и если честно, постоянно боятся и оглядываться мне надоело. Надо разрубить этот узел раз и на всегда, как бы оно не повернулось. К разговору с вояками я давно готов, все возможные варианты просчитаны, все версии и возможные сценарии развития событий обдуманны.

У меня с собой куча бумаг: справка и выписка с больницы, четыре повестки из РОВД о явке на разное время, ходатайства от начальника областного охотхозяйства и секретаря комсомола об отсрочки по призыву на сборы, военный билет, паспорт. Медицинскую комиссию я точно не пройду, врачи предупреждены, а комиссия в нашем городе проходит только в одной больнице, в той где я лежал. Ходатайствовать о комиссовании меня по болезни будут сразу два врача — хирург и невропатолог, всё же четыре пулевых ранения и контузия, им даже придумывать ничего не придётся. Три члена призывной комиссии из семи, однозначно будут против моего призыва на сборы, с остальными, обещали переговорить начальник РОВД и комсомольский вожак. Ну а если и это не поможет… У прокурора города лежит моё заявление, которое пустят в ход, если я не вернусь со встречи. Я иду с рюкзаком и в походной одежде — это тоже на всякий случай. Морально я готов ко всему. Алёнка провожала меня как на войну. Снова слёзы и причитания. Так я её в больницу и не свозил, а ей лучше не стало, но она клятвенно обещала сама наведаться к врачам в ближайшее время.

Взмыленный военком встретил меня на входе в военкомат. Ему всю ночь звонками, спать не давали, ни и хорошо, я что, один должен был всю ночь не спать?

— Кирилл Владимирович, это не я! Клянусь вам! Приехали люди из Москвы и заставили вас вызвать. Я приказ о сборах не издавал. Это какое-то недоразумение, я вас прошу сообщить об этом вашим друзьям! Я тут абсолютно не причем. Они вас в моём кабинете ждут. Пойдёмте пожалуйста быстрее.

— Из Москвы говорите… Кто такие?

— Из Министерства обороны. Полковник Марцев и с ним два сопровождающих. Они вчера прилетели и сразу потребовали ваше личное дело, а потом и повестку вам сами выписали на нашем бланке. Майор, который с ними был, сам вам повестку и отнёс. Чего им надо я не знаю. Но я не мог им отказать!

— Ладно, понятно всё. Ведите.

В кабинете военкома сидел только один человек. Маленький, не выше метр шестидесяти и сухощавый полковник. Весь седой, тонкие черты лица. Мундир на нем сидел как влитой, но такое впечатление, что купили его в детском магазине.

— Товарищ полковник, по вашему приказанию Найденов доставлен — вытянулся в струнку военком.

— Хорошо, вы можете быть свободны, оставите нас вдвоём — густой бас полковника никак не сосчитался с его внешностью.

Военком вышел, а я без спроса уселся на свободный стул напротив полковника. Мы молча разглядывали друг друга. Пронзительный взгляд у личного порученца министра, но и мне терять нечего.

— Долго будем в гляделки играть? — первым не выдержал я.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Да вот, хотел, как следует рассмотреть человека, который доставил нам столько неприятностей.

— Это интересно каких же? Пока неприятности только у меня. На сборы какие-то меня призвать хотите.

— Ну какие же это неприятности? Это долг каждого советского гражданина.

— Ну а ничего, что я свои долги родине уже отдал с лихвой?

— Ну да, я в курсе. Орден, медаль, четыре ранения, и это за какие-то два года жизни в глухом и спокойном уголке нашей необъятной страны, причем в мирное время.

— Я этих приключений не искал, они меня сами нашли. Ну и раз уж вы заговорили про мои ранения, то должны знать, что я вышел из больницы не так давно и сейчас пока к военной службе не пригоден. У меня с собой куча медицинских документов, это подтверждающих.

Полковник поморщился и потянувшись к пачке импортных сигарет, закурил.

— Оставьте свои документы. Мы сейчас с вами просто беседуем. Но от нашей беседы будет зависеть многое, в том числе и то, выйдите ли вы сегодня из этого военного комиссариата.

— Да вы что? И что же со мной может случится? Давайте по пунктам. Приказа о сборе резервистов на учебные сборы нет, повестку мне выписал не военком, а значить и силы она не имеет. Я просто выйду от сюда и направлюсь приямком в прокуратуру. Ну а если вы думаете удержать меня тут силой, то имейте ввиду, заявления мною уже написаны, и не только в прокуратуру, но и в Комитет Государственной Безопасности, и, если я до вечера не появлюсь дома, они всё же уйдут по назначению.

— Ну хорошо. Давайте, как вы говорите по пунктам. Убийство нескольких человек, вскрытие сейфа, опечатанного грифом совершенно секретно. Ну и думаю достаточно. Этого хватит. Что скажите?

— Это интересно кого я убил и что за сейф вскрывал?

— Ладно. Я вам расскажу одну интересную историю. Довольно далеко от этого городка, на охотничьей заимке, стоит интересная такая лодка, с разбитым носом и пропеллером. Знакомо? Продолжим. Так вот, в этой лодке обнаружился хитро сделанный тайник, а в нём пистолет системы «вальтер». И вот что самое интересное, как раз из этого пистолета, убили нескольких офицеров разведки. Интересно, правда? И в лобовом стекле отверстие от пули. Что же вы, Кирилл Владимирович, так не аккуратно? От улики не избавились?

По мере того, как полковник говорил, весь план моей беседы с ним, рушился как карточный домик. Значить от трупов осталось довольно много, раз смогли их идентифицировать и установить причину смерти. Ну да, по сравнению со взрывами на остальных «вратах», на центральном острове бахнуло заметно слабее. Компромат на меня сильнейший. Пистолет, который нашли в лодке, два трупа, с пулями в теле из этого пистолета. Да и без этого, подозреваемых круг не такой уж и большой, и состоит он из одного человека, который был тогда на болоте. То есть я один и есть подозреваемый. Если захотят, они меня без вопросов под расстрельную статью подведут. И пусть на пистолете нет отпечатков пальцев, всё равно, это полная жопа, дорогие товарищи!

— Интересная история. И как этот пистолет в моей лодке оказался? Грубо работаете, товарищ полковник. Лодка уже почти полгода стоит на заимке, ей мог воспользоваться кто-то ещё, кроме меня, не говоря уже о том, что сейчас туда можно положить всё, что угодно, хоть гаубицу.

— Вы не в милиции и не на суде. Мне, того, что я вам рассказал, более чем достаточно, чтобы «назначить» виновного. У меня нет сомнений, что это ваших рук дело. И потом, вы уже в третий раз попадаете в поле нашего зрения, это не может быть случайностью. Вы тут у себя конечно серьёзно окопались, даже военком слёзно умолял меня оставить вас в покое. Но это всего лишь небольшой городок, а моих возможностей хватит и на то, чтобы ваши друзья и «покровители» лишились своих мест по одному телефонному звонку. Так что предлагаю говорить открыто. Мы здесь вдвоём, дальше этого кабинета наш разговор не выйдет.

— Вот вы всё время говорите «мы». А «мы», это кто?

— Мы, это достаточно серьезная группа людей, которая может поломать вам и вашим близким жизнь, даже без вот этих вот доказательств. Я вам не угрожаю, тут стоит вопрос безопасности страны. Кроме того, я немного приоткрою карты. Вы нам нужны, и мы готовы закрыть глаза, на некоторые ваши, скажем так, «проступки». Ну так что? Поговорим? — полковник с интересом смотрит за моей реакцией.

— Поговорим — ну вот, а херли тут ещё делать?

— Расскажите мне всё.

— С какого момента? С первого класса средней школы? Или ещё раньше? Учтите, себя я помню только лет с шести — кисло ухмыльнулся я. Попал так попал. Все мои домашние заготовки пошли коту под хвост.

— С момента встречи с полковником Фомином — полковник похоже шутить не намерен.

— С Фомином говорите? Я так понимаю беседа не официальная?

— Мы пока просто беседуем. Факт вашей встречи с Фомином нам известен, так что прошу без красивых сказок.

— Ну если неофициальная… Хорошо, давайте побеседуем. Если не вдаваться в подробности, то Фомина я нашёл в разбитом вертолёте, в очень плохом состоянии. Не жилец он был. Мы с ним были знакомы, он меня узнал. Я пытался его спасти, но не смог. По его просьбе, я вертолет сжёг. Никаких сейфов не вскрывал. Хотя он мне и говорил про какой-то ящик. Его, по словам Фомина, открыли, и что-то оттуда забрали двое выживших ребят из его группы, которые отправились за помощью и не вернулись. Он очень за них переживал, ну или за то, что они вынесли из вертолёта.

— Что случилось с группой Радищева?

— Радищева? — я уже догадался, что это и есть настоящая фамилия Ивана.

— Старший группы — майор Радищев, вам он мог представится другим именем — терпеливо объясняет мне полковник. Он вообще, на удивление очень спокоен и доброжелателен.

— Ну может быть. Я знал некоего Ивана, он представился сменным геофизиком и заманил меня на один из островов на болоте, где меня ждали пятеро неизвестных в военной форме. Вот они совсем не представились. И встретили они меня там совсем не ласково. Под предводительством этого самого, вашего Радищева, меня зверски пытали, избивали просто до полусмерти. Требовали отдать какой-то предмет, который я якобы взял в вертолёте. Угрожали мне и моей семье. Потом вообще, имитировали расстрел, стреляя над моей головой. Я оправдываться не буду, они получили то, что заслужили. Я был уверен тогда, да и сейчас остаюсь при своем мнении — живым мне было оттуда не выбраться. Это была самооборона, от куда я мог знать, что это представители государственных органов? Удостоверений они мне не показывали, знаков различия на них не было. Они вели себя как настоящие фашисты!

— Но всё же вы выбрались, а они нет… Так как вы смогли справится с шестерыми подготовленными разведчиками?

— Я сказал то, что они хотели услышать. Сказал, что этот гипотетический предмет у меня и я готов показать где он спрятан. Группе пришлось разделится, со мной отправились всего трое, сколько в лодку влезло, в том числе Иван, остальные остались ждать на острове.

— Дальше.

— Дальше… Дальше я завел их в болото, и на полной скорости врезался в остров. Пока они приходили в себя, я достал спрятанный пистолет и началась перестрелка. Я победил, а они все мертвы. Я повторюсь снова, я не раскаиваюсь, и ни о чем не жалею. Они получили то, что заслуживали. Никто не смеет угрожать моей семье!

— От куда у вас пистолет?

— Подобрал на острове, где недавно нашли останки немецкой разведки. Когда в первый раз там был. Номер спилил на наждаке.

— То есть вы утверждаете, что в вертолёте ничего не брали?

— Утверждал и продолжаю утверждать. Фомин мне сам сказал, что из ящика, на котором он лежал, какую-то вещь забрали выжившие, но что это, он не говорил. Он конечно просил меня связаться со своими коллегами и сообщить о случившимся. Даже телефон продиктовал. Но в тех условиях, на нервах, я его не запомнил, а записывать было некогда. При этом он настаивал, что в милицию сообщать нельзя. Я знал, что он сотрудник КГБ, как я и говорил, мы были знакомы раньше, и я сделал так, как он мня просил. Зря, наверное, я ему помогал. Нужно было мимо проехать. От этого все неприятности…

— Что стало с остальными членами группы Радищева?

— Я туда не возвращался. Что с ними стало не знаю. Когда я освободился от опеки ваших коллег, то сразу отправился в лагерь геологов. А потом был взрыв, и я едва смог доплыть до берега. Надеюсь они тоже сдохли. Нельзя товарищ полковник, так с людьми поступать, как они со мной. А если они действовали по вашему распоряжению, то…

— Я был не в курсе методов Радищева.

— Надеюсь на то что вы не врёте.

— Не вру, я таких методов работы не одобряю, но за всеми не проследишь. Как ведёте мы с вами беседуем вполне мирно. Продолжим. Что про этот взрыв вам известно?

— Говорят упал метеорит, а по мне, так там чуть ли не ядерная боеголовка рванула. Я был тогда на болоте и выжил с трудом.

— Хорошо. Сейчас вы сядете, и подробно, повторяю, подробно и со всеми деталями напишите всё, что вам известно и что произошло на болоте.

— Ничего я писать не буду. У нас же неофициальная беседа? — вновь усмехнулся я.

— Хорошо. Расскажите мне всё подробно...

Беседа длится уже почти два часа. За эти два часа я собрался с мыслями. История получается совсем плохая. «Вальтер» нужно было топить в болоте, а я побоялся остаться без оружия и ждал нападения даже в лагере геологов, вот и «пролюбил» этот момент. Я был практически уверен, что за мной придут или прямо туда, или встретят на трапе вертолёта. И копаться в лодке на виду у геологов не хотелось. Повар Федя был у меня на подозрении, а я всегда на виду. Он даже на охоту и проверку самоловов ходил со мной. До своих тайников, возле заимки, не добраться. Да я даже и не думал туда ходить, был велик риск наследить и вывести кого ни будь на мои нычки. Ну а потом, эти гребанные шишки с китайцами, и я не смог добраться до разбитой лодки… Интересно, они, чтобы до тайника добраться, всё лодку по запасным частям раскидали или что-то оставили? Хитрый был тайничок, но как говорится «на каждую хитрую попу, найдётся свой болт с винтом». Вот и на меня нашёлся умелец. Да что там говорить, у каждого, даже самого опытного мента бывают проколы. Я помню, как мой наставник, эксперт-криминалист с двадцатилетним стажем работы, при выезде на разбойное нападение с трупами и стрельбой, заработавшись, забыл забрать с места преступления целлофановый пакет, в котором лежали похищенные деньги и на котором отчетливо были видны отпечатки пальцев. Он опомнился только через пару дней, когда наступила очередь проведения по нему экспертизы. Или вот, например, старый опер из моей группы, опытнейший сотрудник, после праздничного построения на «день милиции», отправился на негласное наблюдение за подозреваемым, совершенно забыв, что он не в гражданке, а в милицейской парадной форме, и что совершенно логично, вспугнул преступников. Да проколы бывают у всех, но в тех случаях их цена, только дисциплинарное наказание, в моём же случае, это может стоить мне жизни. Радует одно, меня никто пока вязать и паковать не торопится, значит есть у меня какой-то шанс. Чего-то им от меня надо.

Пока мы беседовали, полковник постоянно задавал уточняющие вопросы, ответы на которые тут же записывал в свой блокнот.

— Ну что ж. Всё понятно — полковник молчит, о чем-то усиленно размышляя. Ну а я готов сейчас ко всему, даже на рывок.

С полковником я, пожалуй, справлюсь без проблем, на спецназовца он не похож, окна без решёток, всего второй этаж. Внизу меня ждёт «козлик», за рулем которого Мишка. Смогу уйти. Но вот чего потом делать? Даже порталы, на которые я мог рассчитывать раньше, сейчас лежат по всему болоту грудой камней, да даже если бы они были целые, добраться до них без аэролодки было бы невозможно. Ну есть у меня ещё старый двигатель на раме, от первого варианта лодки, так его ещё собрать надо, а это на целый день работы, которого у меня точно не будет. Только в тайгу уходить. А сколько я там протяну? Сейчас зима, а я без снаряжения. Ну даже если и получится добраться до заимки, это почти ничего не меняет. Продлю свои мучения ещё на полгода-год. А потом? Мои размышления прервал полковник.

— Что же мне с вами делать Найденов? Может быть посоветуете?

— Понять и простить — ляпнул я первое, что пришло на ум.

— Понять я вас могу. Болото, кругом враги, бьют и угрожают убийством. Это страшно, поневоле поверишь этим угрозам и начнёшь действовать. Вы очень решительный и смелый человек. Об этом говорят и другие ваши «подвиги». Но вот простить…

— Вообще то я утрирую. Мне прощения просить не за что. Ваши люди сами напросились. Как говорится за что боролись, на то и напоролись. Ну так всё же, что мы теперь с вами будем делать?

— Вам всё же придётся проехать с нами. Звоните своим друзьям, от которых так дрожит наш общий знакомый, военком. Сообщите, что всё в порядке и вы всё же едите на сборы. Я вас даже к жене отпущу попрощаться, времени вам до восьми утра завтрашнего дня. Только не вздумайте бежать! Будет только хуже, поверьте. Ну и без надзора мы вас конечно не оставим.

— И что же мне сказать? От сборов бегал, всех на уши поднял, и теперь с улыбкой на губах добровольно иду в армию? Не поверят.

— Скажите, что вышла ошибка, вас призывают не на обычные сборы, а на учебные сборы военнообязанных для подготовки офицеров запаса. Это вполне веская причина ехать на учёбу.

— Ага, всю жизнь мечтал быть лейтенантом запаса… — скептически проговорил я.

— Другого объяснения вам предложить не могу. Так что решим? Едим добровольно? Или под конвоем?

— Добровольно, черт вас возьми… Я сюда вернусь? В поселок? К жене? — не выдержал я неопределенности. Всё же мне страшно до чертиков, хоть я и стараюсь не показывать вида.

— Это вполне возможно, хотя обещать не буду.Опять же, всё зависит только от вас. Но могу вас успокоить Кирилл Владимирович, если вы поведёте себя как надо, то вполне возможно, вам ещё и понравится то, что мы можем вам предложить.

Глава 8

Закончились мои «сборы». Я теперь офицер запаса. Младший лейтенант. По ВУС — командир взвода десантного обеспечения. Звучит конечно красиво, но в моё время это была должность для прапорщика, или вообще для сержанта срочника. Задача взвода — ремонт, укладка и доставка парашютных систем, а также пришвартовка их к военной технике и последующая погрузка, и монтаж в самолётах/вертолётах. Как меня учили, взвод обеспечения занимается только этим, укладывает людские парашютные системы, парашютные системы для авиадесантируемой авто— и бронетехники, обслуживает и комплектует сбрасываемые контейнеры и платформы для оружия, боеприпасов и снаряжения. Я эту науку освоил всего за десять дней, из нескольких месяцев моей «учёбы». Ну как освоил, общее представление получил и научился укладывать и крепить парашюты. Зато теперь, вместо военного билета, у меня удостоверение личности офицера (офицерская книжка).

Почти три месяца я провел на подмосковной учебной базе Министерства обороны. Месяц бесед и теории, полтора месяца практики по полученным знаниям и десять дней учёбы по ВУС.

Теперь я в группе полковника Марцева. Моя задача — найти то, что и так уже у меня. Никто не знает про эту «архиважную» вещь абсолютно ничего, но искать надо. Задача из категории «пойди туда, не знаю куда, найди то, не знаю, что». Новые группы отправлять на болото, не вызывая подозрений уже невозможно, поэтому Марцеву и понадобился я. Я человек там свой, все уже привыкли, что я по болоту постоянно мотаюсь, вот теперь и буду там за всю группу Марцева отдуваться. Тем более и компромат у него на меня есть. Ну это он так говорит, я не видел ни одной бумаги. Но я не один такой. В этой группе все такие же как я. Каждый, из тех членов группы, с кем я успел познакомится, бывшие залётчики, спасенные от молотков правосудия только личным вмешательством полковника и его связями. Группа не большая, но личный состав, выбывающий по разным причинам, мгновенно пополняется новыми кадрами. Вакантные места, возникшие после смерти Фомина и Радищева, уже заполнены. Сколько нас всего, я не знаю, я видел только пятерых и двое из них, были такими же новичками в этом гадюшнике как и я.

С меня взяли горы подписок и познакомили с работой группы. Ничего особенного. Воспоминания и упоминание про необычных людей, предсказателей (чьи прогнозы сбылись), необычайно удачливых кладоискателей и людей, которые внезапно изменились, показывая знания и умения недоступные им раньше. Ознакомился я и с легендами и мифами древности, в которых упоминалось о таких людях или необычных явлениях. Историю, с которой и началось формирование группы мне тоже рассказали. В июле 1941 года, тогда ещё командир тридцать четвёртой кавалерийской дивизией Гречко, навестил медсамбат, с раненными бойцами своей дивизии. Вот тогда-то, один из тяжело контуженных бойцов и предсказал Андрею Анатольевичу, что он станет министром обороны, а также назвал точную дату окончания войны, назвав себя пришельцем из будущего. Гречко терпеливо выслушал бред раненного бойца, не придав ему никакого значения, но дата в память врезалась. Дальше была тяжёлая война, которая закончилась ровно в тот день, который назвал раненный боец. Поиск пришельца ничего не дал. Медсамбат раскатали немецкие танки, во время наступления, а боец пропал без вести. Вот с поисков этого человека и началась работа группы Марцева.

Это даже смешно. Попаданец из будущего, работает в специальной группе по поискам попаданцев из будущего. Да я за пару минут вам попаданца найду и даже план перевыполню. Айфон им и Самсунг ещё могу подкинуть, ну и до кучи информацию про порталы. На орден «Сутулого» враз заработаю. На грудь приколют, на спине винтик закрутят. И даже на могилке, наверное, салют будет. Я же теперь на службе, а значит достоин воинских почестей на похоронах.

То, что мне простили гибель группы Радищева, я не удивлён. Много в истории таких случаев было. Да если даже моё время взять. Самый заметный пример, прямо на глазах. Один бородатый руководитель горной республики. Стрелял, убивал, о чем и сам признавался в прессе. Но теперь прощён, на коне и даже герой. И что удивительно, бывший враг работает лучше многих идейных, которые были на своих постах с самого начала.

Учёба была хоть и недолгая, но серьёзная и интенсивная. По крайней мере та часть, что касалась боевой и оперативной подготовки. Пытались меня учить и выживанию в лесу. Наивные. Меня! Который посмотрел тысячи роликов в интернете! Беара Гриллса на них нет! Я знал в разы больше своих инструкторов. И сам научил их многому. Они слушали меня внимательно, списали на опыт таёжного охотника. Уже через пару занятий, я проводил инструктаж и для своих инструкторов, и для остальных участников группы, которые были на базе, за что получил устную благодарность от Марцева.

Кроме офицерской книжки, есть у меня и ещё одно удостоверение. Не знаю, липа это, или нет. Но перед отправкой на «фронт» вручил мне Марцев и удостоверение оперативника ГРУ ГШ МО СССР. Пятое управление. Вручил он мне его со словам: «Не свети. Достанешь только в самом крайнем случае. И спрячь его получше, чем свой вальтер». Чуть на хутор не послал начальничка своего. Интеллигентный с виду человек, а шанса под…ть не упустит.

Узнал я и про расследование взрывов на болоте. В комиссию входили представители Министерства обороны. Общая сила всех взрывов на болоте, по оценке экспертов составила по мощности не менее двадцати килотоннам тротила. Это больше чем в Хиросиме! Причины взрывов установить не удалось, наличие взрывчатых веществ и радиации тоже. В эпицентрах собраны образцы и сейчас идут лабораторные исследования. Самый большой вопрос у экспертов вызвал как раз взрыв на центральном камне. От него осталось достаточно, чтобы установить, что это было рукотворное сооружение, и следы ранних, древних взрывов тоже нашли. Как раз там, следы взрывчатых веществ в незначительных количествах были. Но недостаточно, чтобы произвести такой силы взрыв. Там же были обнаружили и множественные, древние, останки человеческих тел. А также тела трёх человек, погибших, по предположению экспертов, во время катастрофы.Тела были идентифицированы, как часть группы войсковой разведки, проводивших в том районе войсковые учения. Этим и было объяснено наличие следов взрывчатых веществ. Они предположительно остались от детонации боеприпасов группы. Ни о каких огнестрельных ранениях в экспертизе не упоминалось. Ну это и не удивительно, экспертиза проводилась в Центральной судебно-медицинской лаборатории Министерства обороны. Версия падения метеорита пока является основной. Болото уже доступно для посещений простыми советскими гражданами, как вернусь, так и начнётся моя «работа».

У Марцева даже мысли не возникло связать катастрофу на болоте со мной. Да и у кого бы возникло? Где простой охотник, и где двадцать килотонн. Все как один сходятся во мнении, что это было какое-то небесное тело, скорее всего это был ледяной метеорит, или ядро микрокометы состоящей из обычного (водяного) льда, а также затвердевших аммиака и метана. Сразу знаменитое интервью одного из губернаторов вспоминается «Жесткий газ, лед из газа. Газовый лед, или как? Межпланетные тела короче». Отличное версия, по-моему, всё так и было, сам видел. Ха-ха.

Настроение у меня хорошее. Как гора с плеч упала. Всё же давила на меня неопределенность, а теперь я точно знаю, за мной не гонятся всесильные спецслужбы, и пусть я вышел из ситуации не так как хотел, но и так не плохо. Сегодня я наконец-то прибываю домой. Меня ждет беременная жена, и мои друзья. Об беременности Алёны я узнал в Москве. Переписку вести нам не запрещали, хотя все письма и подвергались цензуре. Вот в самом первом письме, полученном от жены, она меня и обрадовала. Дурак я конечно, сам бы мог догадаться, всё же двое взрослых детей у меня в той жизни остались. Наверное, я отвык просто от таких поворотов судьбы, забыл, как это бывает.

На перроне меня встречали Мишка, Савельич и конечно же Алёнка. Я заранее отбил телеграмму о своём прибытии. Алёнки сейчас неожиданности не нужны, ей вредно волноваться.

Слезы и объятия. Я осторожно обнимаю жену, стараясь украдкой рассмотреть живот. Пока почти не заметно, тем более в одежде. Ну ничего, дома посмотрю, и даже пощупаю. Мишка подхватывает мой вещмешок, и мы дружной толпой идем в поджидающий меня «козлик».

— Ну рассказывай, как служба? — Савельич прямо светится от счастья, в своих письмах он мне неоднократно жаловался на свою горькую судьбу. Мол я его бросил под танки, а сам уехал загорать на курорт.

— Теперь мне честь отдавать будешь. Я теперь выше тебя по званию, целый младший лейтенант! Это тебе не хрен с бугра! Как сидишь разгильдяй?!

— Иди ты нахрен Кирюха. Ты бы знал, как я рад, что ты вернулся. Сил моих больше нет.

— Чего так? Туго пришлось?

— Да пиз…ц! Извини Алёна. Принимай свой трон, а я спокойно на склад пойду.

— Чего, прямо сегодня? — усмехнулся я.

— Так и быть, сегодня можешь отдохнуть, а завтра давай, меняй меня. Мне отродясь мозги так не «любили» как за эти три месяца. Всем что-то надо! Всем вынь да положи! Начальство ещё это… из области которое, всё время отчета требует.

— Ладно, уговорил. С начальством я как ни будь разберусь. Мишка, ремонт машин по плану идёт? Если по плану, можешь крутить дырку под орден. Лично на твою широкую грудь привинчу.

— А если не по плану Кирилл Владимирович? — хитро улыбнулся мой водитель. Не переживает, значит есть чем похвастаться.

— Ну а если не по плану, тогда ничего не надо, так как на этот случай дырка у тебя уже есть.

— Акх.. — поперхнулся Мишаня, и испуганно взглянул на меня — так это, все машины уже почти на ход поставили, там сущая мелочь осталась, за неделю добьем.

— Снегоходы?

— Готовые все. Ваш «буран» тоже полностью обслужили. Готова машинка к использованию.

— Хорошо, молодцы. На моем участке был кто ни будь? Шкуры забрали? Самоловы разрядили?

— Лёшка был, вроде сделал всё говорит. Он сейчас с мужиками у Семёна на участке. Учатся, как вы и велели.

— Молодцы. Через пару дней вместе туда сходим, посмотрим, что там этот деятель «вроде сделал».

— Как скажите Кирилл Владимирович.

— Много мужиков сезон закрыло? Сколько вернулось уже?

— Человек двадцать уже дома. Остальные в течении недели или двух вернуться должны.

— Хорошо. Я сейчас домой, а ты Савельич, в контору дуй. Пусть на завтра все начальники служб отчеты подготовят и на десять часов утра, объяви общий сбор. Послушаю коллектив. Ну а вечером, вы, оба, ко мне домой, отметим моё звание. Толика и Иваныча предупреди, может тоже смогут прийти.

Хорошо дома, это не офицерское общежитие, с комнатами на два человека, панцирными кроватями и одним душем на весь этаж. Комфорт и уют ощущается прямо с порога. Батон, чуть не зализал меня до смерти, когда я вышел из машины, даже Консерва выразила мне свою благосклонность, в первый раз запрыгнув на руки. Соскучились питомцы. И я по ним тоже. В прошлый раз, уходя из дома, я думал, что возможно вижу их в последний раз, и они это чувствовали. До сих пор вспоминаю, как испуганно и нервно Консерва металась по своему вольеру, и тоскливый вой Батона, когда я уходил. Зная мои предпочтения, Савельич заранее растопил баню. Дома накрыт праздничный стол. Ну а домашняя еда, приготовленная любимой женой, просто амброзия, по сравнению со столовской пищей.

До прихода друзей, Алёна не отпускала меня от себя ни на шаг. Куда я, туда и она. Наговорилась, наплакалась, то обвиняя меня во всех смертных грехах, то признаваясь в любви и рыдая в моих объятьях. Алёнкин и так раньше ревела по любому поводу, а теперь ещё и гормоны добавились, гремучая смесь.

Вечером мы как следует оторвались с мужиками. На базе был сухой закон, а нервное напряжение нужно снять. Ну и традицию обмывать новые звёздочки на погонах никто не отменял. Этой традиции много лет. Процесс, начинается с того, что получивший очередное (или внеочередное) звание, опускает на дно граненого стакана с водкой звездочки.

— Товарищ офицеры, прапорщики и сержанты! Я, сержант Найденов, представляюсь по случаю, присвоения мне внеочередного воинского звания младший лейтенант! — Выпив водку до дна, ставлю стакан, вынимаю изо рта звёзды и принимаю строевую стойку.

— Младший лейтенант Найденов! — докладываю Толяну о выполнении ритуала.

— Нашего полку прибыло! Привести форму одежды в порядок! — командует Толян, как самый старший из нас по званию. Это конечно формально, он лейтенант милиции, а я получаю воинское звание. Но всё равно, он офицер и сейчас именно у него больше всего звёзд на погонах.

По команде Толяна, прапорщик Савельич и сержант Мишка, кладут мне на плечи погоны с одним просветом, и прямо на моих плечах вставляют звезды в заранее подготовленные отверстия.

Теперь каждый из присутствующих на торжестве, собственноручно наливает в свою посуду водки — ровно столько, насколько он уважает и чтит «вновь испечённого» младшего лейтенанта. Похоже все меня уважают. Каждый выпивает по полному стакану. Алёна смеётся и с гордостью смотря на меня чокается со мной чашкой киселя.

— А мне старлея получить ещё долго не светит, два выговора влепили суки — жалуется мне Толян заплетающимся языком — всегда найдут до чего докопаться. А я ведь на курсе лучшим был.

— Ха-ха. Анекдот напомнило. Как звания в армии получают. Слушай короче: «Встречаются два однокурсника, один лейтенант, другой полковник.

— Как, ты уже полковник? Ты же на курсе троечником был! А я отличник! У меня лучшая рота, все проверки на отлично сдаем, а я все лейтенант.

— А ты с начальством пьёшь? Как ты его вообще встречаешь?

— Нет, не пью. А как его встречать?

— Вот поэтому, ты до сих пор и лейтенант. А ты попробуй в следующий раз баньку организовать, стол накрыть, девочек красивых и сговорчивых найти.

Приезжает в очередной раз проверка к лейтенанту. Рота всё сдала на отлично, после чего генерал говорит,

— Молодец, лейтенант порадовал старика — и уходить собирается.

— Товарищ генерал может в баньку? — набрался храбрости лейтенант.

— Отлично старший лейтенант!

— Я же только лейтенант… — удивляется ротный.

— Не спорь с генералов! Я сказал старлей, значит старлей!

В парной ротный с двумя вениками показывает всё, чему его дед и отец учили, старается.

— Да я смотрю капитан ты мастер пара!

— Товарищ генерал после парной по сто граммов водочки завсегда не повредит. Будете? Да под шашлычок и с разносольчикми!

— С удовольствием майор!

— Товарищ генерал, а как насчет девчонок? Тут молоденькие прапорщицы ждут.

— Ну товарищ подполковник, я смотрю ты службу понял.

После всего выбегает генерал на мороз и распареный падает в снег, глаза закатил, кайфует, от тела пар идет, в этот момент подбегает собака и начинает лизать ему яйца

— Ну товарищ полковник, это уже лишнее».

— Ха-ха. Не. Не мой вариант. — смеётся Толян.

— Да знаю я твой характер, но не переживай. Я думаю этот вопрос можно легко решить. Дай мне только немного в колею войти, и я с начальником РОВД переговорю. Мы с ним с недавних пор большие друзья.

— Да? Ну ладно, попробуй… — не уверен Толян, что у меня получится.

Утро было не добрым. Головка вава, во рту кака. В машине меня ждёт до безобразия свежий Мишка. Дымит папиросой гад, а меня сейчас от одного вида курива мутить начинает. Я сажусь в «козлик» и не могу собраться с мыслями. Куда я собрался? Я же ещё «в дымину». Чего-то я там на десять утра назначал… Вспомнил, совещание.

— Раздавай!.. Раздевай!.. Разливай!.. Тьфу ты! Заводи! Поехали, только а-к-у-р-а-т-н-о! Не расплескай.

— П-понял К-Кирилл Влавиро… Владимирович. — да этот засранец тоже в дупель! А ещё и на машине припёрся.

— Стоп! Машину оставляй тута, сам пиз…й в контору пешком. Предупредишь Савельича, что совершение переносится на вечер, только ни с кем по дороге не разговаривай! И дуй спать! Что бы вечером был как огурец! Если ещё хоть раз, я тебя увижу за рулем пьяным, будешь работать строго по своей должности, то есть конюхом!

Как-то совершенно необычно, и не типично для меня начинаются трудовые будни. Первый раз в жизни на работу опаздываю… Хотя стоп. Я же начальство, а оно не опаздывает. Но всё равно, вчера был явный перебор. Отвык я от спиртного, за три месяца, а тут ещё этот полный стакан… Последний раз позволяю себе так расслабляться перед работой, а её мне предстоит очень много.

Глава 9

Две недели я разгребал накопившиеся дела. Зря Савельич выл, не так всё и плохо. По сравнению с тем, что было, когда я вступил в должность, сейчас просто курорт. Механизм уже налажен, требуется только контроль и надзор. Единственное, что у меня вызывает тихую панику, так это количество и качество полученной в этом сезоне пушнины. Всего лишь наладилась работа заготовительной конторы и обработочного цеха, а перевыполнение плана грозит перевалить за пятнадцать процентов! При этом промысловики доставили шкур не больше чем в прошлые года. Чего с этим делать, я пока не решил, нужно с кем ни будь посоветоваться. Но не все ещё вернулись с промысла, а значит и время на принятие решения у меня ещё есть. Будем думать.

Идти на болото, выполняя указания Марцева, пока рано. До моей лодки много дней пути, а вездеход не готов. Я не должен привлекать к себе внимание, поэтому на «поиски» я отправлюсь только в мае, не раньше. Этот вопрос заранее был согласован с полковником.

Сейчас же я направляюсь вместе с моим водителем Михаилом на бывший участок Палыча. Нужно забрать свои вещи, нужно посмотреть, чего там успел наделать Лёха. Да и вообще, всё снова обойти и разрядить ловушки, с самоловами, если Лёха что-то пропустил. Там ещё и капканы мои остались, которые неопытный егерь не додумался собрать, да и сеть с палаткой на реке. Были у меня первоначально и планы установки ловушек «живоловов», для организации пробного звероводческого участка, но взвесив все за и против, я от них отказался. Алёна беременная, и хоть она и рвётся в бой, но здоровье своей жены и будущего ребенка я под угрозу ставить не хочу. Подождёт идея ещё год. Не жили хорошо, и нехрен начинать.

Классно в тайге весной. В начале апреля в тайге ещё царствует зима. Однако в это время в природе уже происходят перемены. Солнце начинает сильно пригревать в полдень. Первые проталины вокруг деревьев начинают появляться на открытых участках и подлесках. Через пару недель проталины начнут расширяться, а дальше появятся и первые весенние цветы: ветреницы, кандык, мать-и-мачеха, медуница. А уже сейчас, можно встретить подснежники. С приходом весны тайга постепенно пробуждается от зимней спячки. На стволах сосен, возле проталин, на полуденном солнце уже ползают первые муравьи. В тех местах, где солнце пригревает больше всего, можно увидеть следы косулей и маралов, которые начинают искать первую зелень. Медведи и бурундуки пробудились от спячки. Снег в тайге будет лежать ещё долго, его интенсивное таяние происходит после первых дождей. Но уже заметно оживись птицы, предвещая своим пением приход весны. Скоро начнут оживать и лиственные деревья: ольха, ива, черёмуха, берёза и лиственница. И тогда тайга расцветёт красками и запахами. В середине апреля наступает период, когда постепенно вскрываются реки. Вначале с быстрым и стремительным течение, потом уже к ледоходу присоединятся и все остальные. Впрочем, на некоторых, затененных участках, лед может стоять и до середины июня.

Сейчас берёза активно наливается соком. Самая пора его собирать Ориентиров, по которым можно определить начало сезона по сбору березового сока, много. Я пользуюсь самым простым. Что бы определить начало сокодвижения достаточно выйти в лес и сделать тонким шилом укол на березе толщиной в руку. Если сок пошел — в точке прокола тут же выступит капля сока. Есть много тонкостей для правильного сбора сока. Это и выбор правильного дерева, и время его сбора. Нужно точно дозировать количества собранного сока с одного дерева. Не больше литра в сутки. Можно конечно и больше «выдоить» но и качество его упадёт и дерево может погибнуть. Лучше обойти пять-десять деревьев и с каждого из них брать по литру сока в сутки, чем с одной березы собрать весь, погубив ее. Дерево нужно зрелое, от таких берёз сок бывает слаще. В стволе березы аккуратно проделывается отверстие на расстоянии двадцать сантиметров от земли. В сделанное отверстие или под ним прикрепляют лоток из бересты или другое полукруглое приспособление, по которому будет стекать сок. Желобок должен быть направлен в бутылку или банку. Сок лучше пить свежим и долго не хранить в необработанном виде. Я вот, например, очень люблю квас из него делать. Немного дрожжей, совсем маленькая горсть изюма и через неделю-две можно пить деревенскую газировку. В виде кваса этот сок и всё лето можно хранить. Ну и оставить бродить его можно, тогда получится так называемая «березовица», слабоалкогольный напиток. Можно сок и выпаривать, на подобии клинового, получая сладкий сироп.

Мы едем на «буране». Пока ещё лежит снег, нужно пользоваться благами цивилизации. Батон дуреет от окружающих запахов, взгляд у моего пса шальной. Где то далеко впереди слышится его призывный лай, когда он обнаруживает очередную белку или куницу. Не дождавшись от хозяина реакции, пёс возвращается ко мне, недоуменно и нетерпелива прыгая возле снегохода. Мол пойдём быстрее, хозяин, я тебе такое сейчас покажу! Ну и у меня настроение радостное и праздничное. В кое то веки вырвался наконец то на волю!

— Красота то какая… — Мишка тоже в восторге от весенней тайги.

— Вот поэтому, я свою работу и люблю. В такие моменты обо всём забываешь. Недельку с тобой отдохнём, а потом снова можно в ярмо впрягаться.

— Аж дышать тяжело, какой воздух густой.

— Если совсем плохо будет, беги к выхлопной трубе «бурана» — там отдышишься. Это тебе не в гараже бензином дышать, тут воздух ложкой есть можно.

Заимка стоит как стояла, ничего почти не поменялось. Только вот Лёха, засранец, оставил после себя бардак. Да и дрова, которые использовал для топки печи, не возместил. Ну ничего, Семён его научит как правильно себя в тайге вести, для того и учатся у него мои егеря. Все таёжные, неписанные правила и запреты, постигаются только или на собственной шкуре или объясняются опытными наставниками. Будут ещё у меня парни опытными таёжниками.

Мишку тоже надо учить. Вот я его и припахал к уборке и колке дров. И дело даже не в том, что я начальник, а он подчиненный. Просто он сам должен понять, что, уходя с заимки, нужно привести всё в порядок и подготовить домик к приезду следующих гостей, а может и для себя постараться. Ведь бывает такие случаи, когда, при возвращении в избушку, у тебя нет времени и возможности заняться хозяйственными делами, а, например, обогреться нужно немедленно. Ну и «дедовщину» понятное дело никто не отменял.

Я тоже без дела не сидел. Посмеиваясь, и слушая как мой водитель материт, почем зря своего товарища по имени Лёха, за которым ему пришлось подчищать хвосты, я занялся распаковкой снаряжения и установкой «бурана» с санями в сарай.

Плана на этот выход у нас как такового нет. Пройдёмся по путику, законсервируем самоловы, соберем капканы и вытащим сеть. Палатку на реке тоже нужно как можно быстрее собрать и убрать, до того, как её смоет паводком. По сути, работы не много. Я если честно просто отдохнуть хочу, потому и установил такой большой срок для выхода. Недели нам за глаза хватит, даже если делать всё не спеша. Странное дело, я и в той, и в этой жизни, терпеть не могу праздного отдыха, например, на пляже, к верху пузом и с коктейлем в руке. Через пару дней такого времяпровождения у меня начиналось тихое бешенство и желание кого ни будь послать или дать в морду. Пляж в моих глазах превращался в лежбище жирных тюлений, которых так и хочется распотрошить или хотя бы просто разогнать. Да ещё и эта жара, с палящим солнцем… Жуть просто! А вот тут, в холодной, весенней тайге, на душе мир и покой, не смотря на каждодневную тяжёлую работу. Тут впечатлений больше. За каждым деревом, кустом или поворотом тропы, тебя может поджидать интересное событие. Да просто понаблюдать за каким ни будь зверем, случайно попавшем в поле твоего зрения, уже гораздо интереснее, чем смотреть шоу программу в каком-нибудь отеле, где «всё включено». Это конечно только моё мнение, не претендующее на истину в последней инстанции, но я знаю, нас таких «дурных» многие тысячи. Рыбаки, охотники, туристы, геологи, вахтовики… Нормальные мужики, с сохранившимися на генном уровне древними инстинктами.

Первый вечер провели традиционно, раздавили пузырёк, под треск дров в печурке и задушевную беседу.

— Владимирович, можешь на вопрос мне ответить?

— Жги Мишка, сейчас мы тут, как говорится, без чинов. Как в бане, где все равны, даже генерал с рядовым.

— Мне вот говорили, что вы из детдома, нигде толком не учились. Как у вас так всё четко получается? И с начальством вы на равных почти разговариваете, мужики вас слушают. Конторские, так вообще, вас как огня боятся. В технике вы сечёте, в охоте … Я так же научится хочу, не всё же мне водителем быть. Полгода как дембельнулся, пора уже о будующем думать.

— Это правильно Мишка. Ты к технике тянешься, так что тебе учится надо. Не хотел тебе говорить, но так и быть, скажу. Только между нами! Главный механик меня не устраивает, плохо он хозяйство своё ведёт. В охотхозяйстве куча техники, а мы всё по старинке, на собаках, да на лыжах. Нормальный механик из меня уже душу бы вытряс, требуя запасные части и фонды. А этому пох..й! Его всё устраивает. Да из тех же «лаек» и «амурцев» можно было бы конфетку сделать! Только захоти. Так вот, о чем я. Иди учись в институт! Понятное дело на заочное отделение. Я тебя поддержу. А как закончишь, или даже раньше, станешь на его место. С одним условием. Мне нужна инициатива, мне нужно, что бы в нашем гараже с пола можно было есть, я утрирую конечно, что бы вся техника была всегда на ходу и вылизана как у кота яйца! Пока, как ты работаешь мне нравится, не теряй темп и задор. Ну а насчет того, что бы тебя уважали или даже боялись… В первую очередь себя уважать надо. Не унижай людей. Я могу на кого ни будь сорваться, но, ели переборщу, всегда извинюсь. Будь готов отвечать за свои решения. Если ты не прав, не перекладывай вину на подчинённых. Не стесняйся советоваться, если чего-то не знаешь с опытными людьми. Я вот, например, всегда себя стараюсь на место того человека поставить, которому что-то поручить хочу. Думаю, справился бы я не его месте или нет. Ну и характер тоже… Не позволяй на себе ездить. Ну как-то так. Я нормально объяснить не могу, но суть ты должен был уловить.

— Я не подведу Владимирович, будь уверен! — глаза Мишки горят. Да много ли надо двадцатилетнему парню? Поманил пряником, обозначил цель и теперь он будет к ней рваться. Мишка парень деревенский, для него главный механик в колхозе — это величина. Отучится, повзрослеет и другие цели в его жизни появятся. Но пока у него и так всё хорошо идёт, у меня на него и его собратьев по оружию огромные планы. Три молодых егеря и конюх, оборжаться просто. Прям как Д’Артаньян и три мушкетёра, ему сейчас только егерский плащ у меня попросить и будет один в один.

— Ладно Мишка, спать пошли. Завтра твоя учёба начинается. Правда с конца тебя учить придётся, основное ты пропустил, но как сезон закрывать тоже знать надо.

Начали мы с сети и палатки. За те три месяца, что меня не было на участке, её основательно замело снегом, и сейчас она представляла собой большой сугроб из подтаявшего снега. Но конструкция выдержала. Внутри все так же как я и оставлял. Небольшая походная печка, стол и стул, сделанные на скорую руку из деревянных чурбаков. Только тент намок и запах прелости появился. Сыро внутри. Да это и понятно, на льду стоит тонкая плёнка воды, а пол у меня не гидроизолированный. Немного расчистив пространство, я собрал каркас и сложил тент. Доставим «куб» на заимку и повесим сушиться. До нашего отъезда как раз просохнет.

Доставая сеть, я очень волновался. А ну как корягу с банкой заденем? Но обошлось. Хотя работа с сетью ни мне, ни Мишки особого удовольствия не доставила. Разбить старые проруби и лунки было не самой трудной работой, что нам предстояла. Три месяца сеть стояла без проверки. За это время в неё набилось порядком рыбы, которая не смогла освободится и сдохла прямо в сети. Неприятное зрелище, а про запах я вообще молчу. Руки бы мне за это поотрывать, но кто же знал, что так всё случится… Я много раз, в той жизни вытаскивал брошенные браконьерские сети на реках и озёрах и всегда поносил последними словами этих уродов, а теперь и сам запачкался. Конечно, моей вины в этом почти и нет, но осадок остался. Браконьерские сети я резал, выкидывал или сжигал, с этой же пришлось возится. Сеть надо теперь чистить и как следует сушить, да и то не факт, что она целой будет, после такого над ней издевательства, может и дулю хозяину показать.

Достать и собрать «хапуги», после мучений с сетью, было уже не так трудно и муторно. Целый день на реке провозились. Удалось найти и несколько капканов, установленных не далеко от палатки. Все сработавшие, когда-то там была добыча, а сейчас только следы крови, и клочки шерсти. Лисы, вороны, и те же куницы с соболями не оставили от погибших зверьков почти ничего. Честно говоря, с капканами возни будет очень много, их все замело снегом, а некоторые ещё и вмерзли в лёд. Тут с металлоискателем ходить надо, чтобы их все найти, мы же с Мишкой перекидали уйму снега, пока нашли всего несколько. Похоже отдыхать нам придётся чуть меньше, а работать чуть больше.

Как я и думал, Лёха разрядил не все самоловы, да он и половину не сделал. Я его конечно не виню, он их просто найти не смог, опыта не хватило. Вдвоем с Мишкой мы, особо не напрягаясь и не торопясь справились с работой как раз за неделю. Когда мы уже собирались выдвигаться домой, и занимались погрузкой саней, к избушке подошёл целый караван, состоящий из Семёна и трех молодых егерей.

Не зная, что я уже вернулся домой, Семён пришёл проверить мой участок, попутно захватив и оставленные мною вещи. Молодец. Ничего его просить не надо, если может, всегда выручит и поможет.

Мужики возвращались с добычей. Несколько саней забито под завязку пушниной и походным снаряжением четверых человек. Все бородатые как душманы, узнал я их с трудом.

— Здорова бродяга! — обнял я старого друга, которого не видел уже несколько месяцев.

— Привет начальник. А мы думали тут и нет никого. Ты чего, только вернулся и сразу в тайгу? Не соскучился по молодой жене?

— Да я уже две недели назад как дембельнулся. Ты то как? Опять поди за всю зиму только пару раз дома был?

— Один. А то ты не знаешь, как я сезон провожу. С собой фотку жены беру, и как только тоскливо станет, снег там зарядит, метель, холод. На фото посмотрю, сразу мысли в голову — Господи! Хорошо-то здесь как!!!

— Ха-ха. Да я смотрю ты Сёма шутить научился. Как парни? Освоили науку? Будет толк?

— Ну так-то они балбесы ещё те, но толк будет. Представляешь? Лёха в лося из мелкашки шмальнул. Ну не дебил?! Слава богу обошлось. Иногда даже хорошо, когда человек косой, правда Лёха?

— Ну прекращай Степан! Уже не смешно — краснеет и возмущается наш самый главный, после меня конечно, магнит по притягиванию приключений на свою задницу.

— Ну а чего? Это нам уже не смешно, а Кирилл пускай посмеётся. Сел значит Лёха по нужде великой, беда его прямо на путике застала. Сидит, а мы дальше прошли, остановились и его ждём. Ну что бы человека не смущать, да и запахи там не хорошие. И тут вижу, прямо за Лёхиной спиной лось выходит! Здоровенный! Метра два между ними. А тот сидит, как ни в чем не бывало, дела свои делает. Тут лось на ветку наступил, и Лёха голову на шум повернул. Испугался, глаза как два блюдца величиной стали, подскочил прямо с голой жопой и в лося из мелкашки, как стрельнёт! Ну думаю, кранты засранцу! Лось же слеповатый. Не заметил Леху, да и запах, я думаю, в силу известных причин, не учуял человеческий. Они же в это время года не нападут никогда, если их не трогать, убегают сразу. Этому балбесу бы тихо сидеть, за дерево спрятаться, или шумнуть чуток, чтобы спугнуть скотинку, так нет же! Он в лося, из мелкашки! Ещё бы из рогатки засадил. Ну а раненый лось, если его не на расстоянии стрельнуть, а вот так, в упор, прежде чем убежать по любому копытом или рогами засадит. А этому балбесу повезло, с расстояния полтора метра в трёхметрового лося, почти в упор, стрелял и промахнулся. Ну знамо дело лось дёру дал.

— Это он просто Лёху испугался, я бы тоже дёру дал, если бы на меня в лесу мужик с голой жопой и причиндалами на перевес выпрыгнул — смеюсь я.

— Ага, увидел, какой у Лёхи маленький, подумал, что это заразно, и дёру дал! — ржёт Мишка.

— Иди сюда, щя я тебе покажу, у кого тут самый маленький — взвился Лёха.

— Брейк! — останавливаю я сору — пошутили и хватит, извини Лёха. У кого длиннее и толще в посёлке будите мериться, я вам даже линейку и штангенциркуль выделю. А сейчас все со стволами, поэтому фильтруем базар, а то так до беды не далеко.

— Да мы же шутим, Кирилл Владимирович… — начал оправдываться Мишка.

— Ну вот мы с Семёном тоже, пожалуй, пошутим. Отцепим сани, и сами на снегоходах домой, вместе с собаками, поедем. А вы на своём горбу их домой потащите. Шутники. Как вам такие перспективы?

— Да поняли они — вступился за парней Сёма — хорош уже вам.

— Ладно, раз уж вы тут, то вместе и пойдём домой, помогайте сани грузить. Раньше погрузим, раньше дома будем. А ты, Мишаня, пока пожевать нам всем организуй. Видишь, мужики голодные и с дороги. Перекусим, и в путь.

Обратная дорога была веселой. Шестеро молодых и полных сил мужиков, с шутками и подколками катились на лыжах по весеннему лесу. Сани были впряжены в два снегохода, и поэтому парни шли налегке.

Когда наша колонна въехала в посёлок, мы разделились. Мишка, завёз меня на «буране» прямо к воротам моего дома, и отцепив сани, погнал снегоход в гараж. Алёнка на работе, и я приступил к разгрузке своего хозяйства.

— Привет Кирилл, а у меня новости. В город Палыча и других привезли, говорят будут проводить проверки показаний на месте — незаметно подошедший участковый огорошил меня неожиданной новостью.

Проверка показаний на месте — это следственное действие, которое заключается в том, чтобы подозреваемый или обвиняемый (а иногда и свидетель с экспертом или специалистом) воспроизвели на месте обстановку и обстоятельства своих действий. Указали на предметы, документы, следы, имеющие значение для дела. Учитывая то, что особо Палычу тут показывать не чего, кроме тайников и своих захоронок, будем считать, что меня в очередной раз уберёг от беды мой ангел хранитель. А я ведь уже почти поддался соблазну, вытащить из реки заветную баночку.

Глава 10

Плохо бывший начальник выглядит. Осунулся, похудел. Но вот взгляд… Твёрдый взгляд, уверенный. Взгляд загнанного, но не сломленного зверя, готового до конца бороться за свою жизнь.

Уже почти неделю, идут проверки показаний на месте. Чекисты начали с мелких сошек. Уже побывали на своём бывшем месте работы и главный бухгалтер, и заведующий заготовительной конторы и заведующий складом. В конторе царит подавленное настроение. Почти все из конторских служащих, побывали в шкурах понятых и статистов. Каждый выезд, сопровождался усиленными мерами безопасности и парализовывал работу «центрального офиса» минимум на пол дня. Периметр, оцепляли привлеченные солдатики их ближайшей воинской части, внутри службу несли оперативники и участковые РОВД, а трое чекистов осуществляли непосредственную охрану и сопровождение подследственных. Я много раз участвовал в подобных мероприятиях, но таких мер предосторожности никогда не видел. Возле периметра, толпа зевак и родственников, некоторые стоят с приготовленными бумажными пакетами, в надежде передать сидельцам «грев» из папирос, предметов первой необходимости и нехитрой деревенской еды. Пока никому не удалось, но они надежду не теряют и приходят к конторе каждый день. Обычно на такие «передачки» сотрудники проводящие следственные мероприятия смотрят сквозь пальцы, по-быстрому проверяют содержимое и передают новому владельцу, но не в этом случае. Кордон из трех постов охраны почти не преодолим. Я сам, сопровождаю каждый выезд, как представитель охотхозяйства, и тоже, по просьбам родственников задержанных, несколько раз просил следователя разрешить передать хотя бы самое необходимое, но каждый раз нарывался на вежливый, но твёрдый отказ. Простых членов «ОПГ» мне жалко, не по своей воле они этим занимались, идейных среди них нет. Просто слабовольные люди, которые не осознавая последствий, поддались давлению авторитетного и, как им тогда казалась, всесильного «хозяина» посёлка.

Конторские служащие, особенно работники, занимающиеся приемкой шкур и бригада скорняков, сильно запуганы. Мне это сцену из фильма «Михайло Ломоносов» напомнило, когда по улице солдаты вели «языка», и хватали каждого, на кого он покажет. Так и тут, на глаза задержанным, их бывшие сослуживцы, всеми правдами и неправдами старались не показываться, до чертиков боясь попасть на место своих бывших коллег.

Но всё, когда ни будь заканчивается, закончились и следственные действия с рядовыми членами «банды». И сегодня в контору впервые привезли бывшего начальника. Ничего особенного или отличного от той процедуры, что почти каждый день, в течении недели повторялась в конторе, не было. Палыча водили по кабинетам, он показывал места, где хранил поддельные документы, деньги и пушнину, следователь задавал уточняющие вопросы и вёл протокол. Скучное и привычное каждому менту мероприятие. Я думал уже, что на этом всё, но оказалось, что нет. В конце дня, когда подследственного уже загрузили в «воронок», ко мне подошёл следователь.

— Кирилл Владимирович. Завтра нам необходимо провести выезд, на место где вы обнаружили лагерь контрабандистов, а также в охотничий домик, который использовал подозреваемый. По его показаниям, там могут находится важные улики. Нам нужна ваша помощь.

— Как вы себе это представляете? Туда машина не пройдёт, а пешком до места почти сутки пути. Причем кедровник, в котором стоял лагерь, и избушка Палыча, находятся довольно далеко друг от друга. И чем собственно я вам помочь могу?

— Вы там были, и сможете провести в точное место. Насчет транспорта… Если придётся идти пешком, то мы так и сделаем. В качестве понятых, я прошу вас организовать пару опытных охотников, которые смогут добраться туда вместе с нами. Это же в ваших силах? Если вам нужно распоряжение вышестоящего начальства, то это мы организуем.

— Не сомневаюсь… — когда же эта история закончится! Опять пилить, черт знает куда — давайте вместо меня с вами пойдёт один из моих егерей? Он человек опытный, был там вместе со мной и выведет вас на место с точностью до метра.

— Нет. Нужны именно вы. Будет проведена проверка и ваших показаний, так что ваше присутствие обязательно.

— Прямо-таки обязательно? Насколько я знаю, проверка показаний на месте, подразумевает под собой наличие добровольного согласия лица на участие в данном мероприятии — идти мне категорически не хочется.

— Вы отказываетесь? — чекист прищурившись смотрит мне прямо в глаза. Наверное, перед зеркалом этот взгляд репетировал. Хрен тебе. Меня таким просто из равновесия не выведешь.

— Я просчитываю варианты. С вашими «проверками» работа охотхозяйства стоит уже неделю, а тут ещё вы меня на несколько дней со службы сдёргиваете. А работать кто будет? У меня сдача пушнины и отчетность на носу! И так уже с области дёргают каждый день.

— Насчет этого не переживайте. Ваше начальство мы предупредим, претензий к вам не будет. Ну так, что? Окажете, добровольно, помощь следствию?

— Когда мне начальство добро даст, так сразу и окажем. Звоните. Я крайним из-за ваших дел быть не хочу.

— Не вопрос. Завтра у вас будет письменное распоряжение. До свидания.

Следак ушёл, за ним потянулись и остальные члены следственной группы с ментами и солдатиками. Блядь! Похоже придётся идти.

В качестве понятых, я взял с собой своих егерей. Подвергать других мужиков такой психологической нагрузке я не стал. Пару дней в обществе бывшего начальника, которого все промысловики хорошо знали, не добавит им положительных эмоций. А егеря люди новые, он им человек посторонний. Идти всё же пришлось. В тот же вечер, после разговора со следователем, из области пришла телефонограмма, в которой мне поручалось лично оказать содействие следствию, и выполнять любые распоряжения чекистов. Вот так, именно «любые» не много и не мало. Ну и хрен с вами. Мне эта бумажка пригодится. Следователь вроде мужик не плохой, попрошу его отдать мне «любые» распоряжения перед отъездом. Пока не знаю какие, но я придумаю. Из этой ситуации тоже можно извлечь пользу.

Следак решил начать с кедровника. Ну с него так с него, мне в принципе всё равно. Нас идёт довольно много, я с егерями, Палыч, следак с чекистами, которые осуществляют охрану арестованного и отделение солдат, которые раньше несли службу на внешнем периметре оцепления, во главе с молоденьким лейтенантом. Хорошенько подумав, я решил не брать с собой снегоход, а ехать на каракате Семёна. Снег в тайге уже мокрый, местами его вообще уже нет, а техника нужна. Снаряги с собой тащить надо довольно много. Те же палатки на восемнадцать человек, спальные мешки, продовольствие. Хоть мы и идём всего на пару дней, но в тайге ещё довольно холодно, особенно по ночам.

Наш караван идёт довольно медленно. Солдатики и чекисты без лыж, а в тайге ещё полно снега. Каракат, груженный под завязку по талому снегу прёт довольно уверенно, но всё равно, местами его приходится толкать. Такими темпами мы за два дня не уложимся точно. Мои егеря и я идём в голове колоны, середину заняли чекисты с Палычем, а солдаты передвигаются в арьергарде. Меня и парней постоянно одергивают, просят идти почище, из-за чего мы часто и застреваем. Всё же некоторые, старые перемёты, нужно проходить на скорости, что бы каракат не успел осесть в снег и зацепится рамой.

Как я и предполагал, в первый день дойти до кедровника не получилось. Когда начало смеркаться, я был вынужден подать сигнал к остановке. Идти ночью не вариант. С помощью бойцов разбили палатки, запалили несколько костров и сели ужинать. Лейтенант расставил караулы и определил смены дежурств. Ужин у нас простой, но сытный, по банке тушёнки и краюхи хлеба на человека. Палыч есть скованными впереди руками, деревянной ложкой и из деревянной же тарелки, в которую его порцию выложили чекисты. Мы расположились у одного из костров, вместе ними и егерями.

— Ну и как тебе Иуда, на моём кресле сидится? Удобно? — впервые подал голос Палыч, смотря на меня в упор, через пламя костра. Жуткое зрелище.

— Не разговаривать! — тут же отреагировал один из чекистов, ткнув бывшего начальника в спину прикладом автомата.

— А ничё так, удобно. Всяко лучше, чем на нарах — усмехнулся я в ответ.

— Кирилл Владимирович, я прошу вас не разговаривать с арестованным — укоризненно смотрит на меня следователь.

— Как скажите. Разговор начал не я.

Неуютно сидеть под злобным взглядом Палыча. Всю атмосферу ночной тайги портит гад. Ну да ладно, мне его терпеть немного осталось, законится этот блядский выход, и я его больше никогда не увижу.

Засиживаться я не стал, закончив с ужином, сразу отправился спать. Разговаривать мне не с кем и не о чем, а отдохнуть надо.

На следующий день, ближе к обеду, мы наконец то добрались до бывшего лагеря китайских шпионов-контрабандистов.

Всё случилось, когда Палыч уже заканчивал давать объяснения следователю. Я в процессе не участвовал, поэтому возился возле караката, проверяя давления в шинах. Одно из колёс начало спускать. Как раз, когда я, сидя на корточках собирался прикрутить к «соску» шланг насоса и раздались первые выстрелы.

Четыре выстрела прозвучали залпом и окружавшие Палыча чекисты, без единого звука, с простреленными головами осели на мёрзлую землю. На полянке растеряно застыли мои егеря и лейтенант, а окружавшие поляну солдаты, стали падать один за другим, под частым огнём невидимого противника. Единственный кто не растерялся, был как раз Палыч, который рванул в тайгу, в ту сторону, где только что упали два молодых солдатика. Грамотно бежит, петляет. И самое главное орёт на весь лес дурным голосом.

— Найденова валите!

— Них…я себе! — прошептал я, а моё тело, действуя на автомате и следуя рефлексам, вбитым в подкорку головного мозга на «сборах», щучкой нырнуло на ближайший огромный кедр, по которому тут же застучали пули.

— Рассредоточились! Всем найти укрытие! — ору дурным голосом, вздрагивая от каждого попадания в ствол спасшего меня дерева. Похоже стрелки сосредоточили всю стрельбу только на мне.

На поляне раздалась автоматная очередь, и я, рискнув, быстро выглядываю из-за своего укрытия. За те несколько секунд, что я был вне игры, картина разительно поменялось. Егерей и лейтенанта уже нет на поляне, скрылся из виду и виновник торжества. По беглецу никто так и не открыл огонь. Но сейчас, сразу два уцелевших солдатика, косят автоматными очередями ветви деревьев, на противоположном конце поляны. Куда они стреляют, совершенно не понятно, скорее всего ведут огонь просто «в ту степь».

С открытием автоматного огня, противники на время прекратили свою активность, но ненадолго. Уже через мгновение звучит новый винтовочный выстрел, и один из автоматов захлёбывается, внезапно прервав длинную очередь. На дальней стороне поляны, в лесу, слышится командный голос моего старого врага. Чего орёт не понятно, но ход боя тут же меняется. Минимум три ствола снова начинают ковырять кедр, за которым укрылась моя тушка. Слышаться звуки попадания пуль по металлу, кто-то начал разбирать каракат на запасные части, а второй автомат тоже прекращает стрельбу. Или патроны кончились, или бойца достала очередная пуля этих гребанных снайперов. И минуты не прошло, а мы из грозного, вооруженного отряда, превратились в добычу.

Я пустой, моя горизонталка валяется возле караката. Хотя толку сейчас и от неё бы не было. Со мной только нож, но и он сейчас просто бесполезная железяка. Если нападавшие покончат с остальными членами моего отряда, и пойдут сюда, мне не выбраться.

Внезапно с нашей стороны поляны, открыли огонь сразу несколько стволов. Тут и пару автоматов, и ружьё и даже пистолетные выстрелы слышны. Похоже лейтенант, и минимум один из моих егерей добрались до укрытия и вступили в игру.

Через минуту, с той стороны поляны стрельба прекратилась. Либо затаились, либо ушли. Над поляной разносится крик минимум одного раненного человека.

То, что нас оставили в покое, подтвердил лейтенант, выскочивший на поляну с пистолетом на перевес и бросившийся к раненому солдату. По нему никто не стрелял. Потихоньку на поляну потянулись и другие, уцелевшие члены нашего отряда. Я выполз из-за кедра последним.

Полностью целых нас осталось всего семь человек, трое солдатиков ранены, один из них очень тяжело. Жив и следователь, которому пуля разбила нижнюю челюсть и вышла из шеи. Тоже очень тяжёлый. Шестеро мертвы. Три солдата и три чекиста, поймавших пули первыми. Каким-то чудом, мои егеря и лейтенант не получили даже царапины, если бы не команда Палыча, перенести весь огонь на меня, им бы не удалось добежать до спасительного леса.

— Владимирович! Чего блядь это было?! Стрельба со всех сторон, я аж к земле прирос, если бы ты не крикнул, мне бы пиз…ц! Кто это был? Китайцы, про которых в посёлке рассказывали?

— Хуже Лёха. Гораздо хуже. Наши это были. Поселковые мужики.

— Ты чего?! Не может быть?!

— Наши и были. Яснее ясного. Когда эта сука крикнула, валите мол Найденова, они все сразу по мне палить начали. Откуда китайцам знать, кто из нас Найденов? Эти падлы меня в лицо знали и как зовут, тоже. Вот что. Сейчас пулей дуйте к каракату, берёте аптечку и всем бойцам оказать помощь. Потом берёте топоры и рубите жерди для носилок. Понятно?!

— Так точно! — на автомате выдает Лёха и схватив за рукав второго егеря бежит к развороченному вездеходу, я же направился к лейтенанту.

Лейтенант вполне профессионально бинтует следака. Видок у него конечно тот ещё. На глазах слёзы, губы трясутся, но вроде держит себя в руках, возле него тесной толпой сбились и уцелевшие солдаты.

— Лейтенант. Отряди пару бойцов, пусть займут позиции и наблюдают за лесом. Остальные пусть занимаются ранеными. Алё!

— А? Да! Саркесян, Голубев! Вы слышали всё. Один в право, другой в лево, занять позицию, и наблюдать за лесом. Остальным оказать первую помощь пострадавшим!

— Молодец. Крепись парень. Если не возражаешь, я возьму один из свободных автоматов и пойду гляну, куда эти твари делись.

— Да, да. Конечно. Вы думаете они ещё не ушли?

— Всё может быть. Похоже нападавшие из местных. Если так, то им нас тут в живых нет резона оставлять, иначе их вычислить, только дело техники. Нас, относительно боеспособных тут семь человек, а нападавших было пятеро, плюс к ним беглец добавился. Силы не равны, нас хоть и больше, но они опытнее. Приходи в себя лейтенант, я вернусь и посовещаемся, чего делать.

Подхватив, лежащий возле одного из убитых автомат, и сняв с него брезентовый подсумок с магазинами, я направился в тайгу, на противоположной стороне поляны.

Я иду очень осторожно, передвигаясь от укрытия к укрытию и готовый в любой момент спрятаться за очередным кедром. В лесу тихо, даже птиц не слышно. После такой стрельбы и шума, они сюда ещё не скоро вернуться. То здесь, то там, попадаются отметки от пуль, хорошо всё же бойцы лейтенанта причесали эти заросли из автоматов.

Одну из позиций, с которой по нам велся огонь, я нашёл через полчаса. Не так далеко она от меня было, но я часто останавливался, прислушиваясь к звукам леса. Позиция для стрельбы лёжа, хорошо замаскированная. Делалась долго и тщательно. Даже снег перед стрелком водой полит, чтобы образовалась корочка и снежная пыль не поднимался при выстреле пороховыми газами. Впереди позиции находится редкий кустарник. Стрелку этот редкий кустарник не мешает видеть поляну и то, что делается на ней, потому что кустарник расположен от позиции близко. Но стоит отойти хотя бы на несколько метров и посмотреть на позицию с нашей стороны, как все, что находится за этими редкими кустиками со стороны позиции, перестает быть различимым. Кроме всего прочего, дым от выстрела рассеивается за стеной кустарника и поэтому не виден снаружи. Явно специалист с опытом постарался. Он или на срочке, в армии снайпером служил, или воевал. Кругом разбросаны стрелянные гильзы от винтовки. Я поднял одну из гильз. Крупнокалиберный патрон 8.2х66 миллиметров от охотничьего карабина НК-8.2. У этого карабина патрон с пулей экспансивного действия. Останавливающее действие чудовищное, он предназначен для охоты на крупного зверя. Достаточно нестандартное оружие, но я с ходу могу назвать около десяти человек, в нашем охотхозяйстве, у которых есть такие карабины, и один из них Семён.

Ещё час я потратил, чтобы отыскать другие позиции. Сделаны как под копирку. Есть конечно различия, но в целом похоже. Готовил их один человек. Пять позиций для стрельбы лёжа и пять запасных, только одной из которых кто-то воспользовался.

Следы всех стрелков и Палыча, вывели меня на небольшую прогалину, где видимо располагался временный лагерь нападавших. Остатки от костра разведчика. Лежанки из лапника. Тут же валяются наручники, которыми был скован Палыч. Нас тут точно, как минимум одну ночь ждали.

Когда я возвращался на поляну, меня чуть не подстрелил один из солдат, находящихся в охранении. Автоматная очередь прошла у меня над головой, и я, был вынужден падать в грязный снег. Высказав матом, всё то, что я думаю о стрелке и его умственных способностях я наконец-то вышел из лесу.

— Они ушли лейтенант. Не знаю, далеко или нет, я за ними до конца не пошёл. Как у нас тут дела?

— Хреново у нас дела. Шестеро убитых, ещё один раненный скончался пока перевязку делали. Майор, следователь, плох совсем. Двое раненых, сами идти не смогут. У одного нога на вылет, у другого пуля в плече, через приклад прошла, да в теле и осталась. Их всех нести придётся. Твои люди носилки сделали. Шесть человек будут заняты, только один в охранение остаётся. Да и трупы… Мы их что? Тут бросим?

— А если тут остаться? Да двоим или троим, в скором темпе, за подмогой сходить?

— Боюсь не дотянет майор. Его срочно в больницу надо. Рана уж больно неудобная, перевязать нормально не получается, кровью исходит.

— Значить несём только майора. Идут четыре человека с носилками, остальные ждут здесь. Другого выхода нет, нам срочно нужно вернуться в посёлок. Пойду я с егерями, а ты выдели нам ещё одного человека, можно того, который в меня пулял, уж больно глазастый. А вы занимайте оборону и ждите нас с врачами и помощью.

Глава 11

По моему совету, лейтенант и остающиеся с раненными бойцы, взялись за саперные лопатки, и сейчас вгрызаются в грунт, сооружая себе окоп, в котором и укроются, на время ожидания помощи. Они все, даже раненные, боеспособны. Солдат с простреленным плечом, сменил автомат на пистолет лейтенанта, и вместе с раненным в ногу товарищем, сейчас охраняет раскопки. До ночи должны управится. Им нужно протянуть максимум сутки. Если за это время, к ним не придёт помощь, в путь отправится лейтенант и ещё один боец.

Мы же, в темпе собираемся в дорогу. С молчаливого согласия лейтенанта, я и мои егеря, сменили свои охотничьи ружья на автоматы убитых бойцов. Раздербанив рюкзаки и сумки, для самодельных носилок сделали плечевые ремни. Идти нам далеко и идти нужно быстро. Что бы не меняться каждые пять минут, и поберечь руки, ремни будут перекинуты через плечи носильщиков. Если позволит местность, то носилки мы понесём на плечах.

Раненного следака, так и не пришедшего в сознание, я перекладывал на самодельные носилки сам. Пострадавшего, раненного в челюсть и шею, находящегося в бессознательном состоянии, необходимо транспортировать лежа на боку или животе, предотвращая, таким образом, попадание крови в легкие. Основы первой медицинской помощи и транспортировки раненых нам преподавали на «сборах» и эти знания ещё свежи в моей памяти. Подъем носилок должен осуществляться одновременно всеми несущими. Бойцы, несущие носилки, должны идти не в ногу, короткими шагами и не очень быстро. Идущий впереди должен предупреждать идущего сзади о встречающихся препятствиях. Наблюдение за пострадавшим должен вести идущий сзади. При подъеме в гору, для выравнивания носилок, идущий впереди максимально опускает носилки, а идущий сзади старается поднять их как можно выше, при спуске с горы — все наоборот. Вопреки всяким предрассудкам, пострадавшего необходимо нести ногами вперед. Головой вперед раненных несут только вверх по лестнице и в салон транспорта. По возможности носилки будут нести всего три человека, мои егеря и прикреплённый к нам боец. Двое несут, один на смене. Я беру на себя функции проводника, охранения и разведки. Если парни выбьются из сил, придётся подключится и мне, но это на самый крайний случай. Проведя краткий инструктаж, для всех членов своей группы, мы выдвинулись в путь.

Мне очень не хватает Батона. Своего пса я оставил дома, а он сейчас пригодился бы, в качестве головного охранения. Несмотря на то, что мы очень торопимся, идти приходится достаточно медленно. С носилками и раненным, быстро не побегаешь. Скоро ночь, но мы пойдём и ночью, останавливаться я не планирую. Только краткосрочные привалы, чтобы поменять носильщика и проверит состояние раненного. Даже на прием пищи не будет остановки. Сутки мы протянем и без еды, да и с полным желудком, не очень-то и побегаешь.

Интересно, куда сейчас направился Палыч, со своими спасителями? В посёлок он точно не пойдёт, скорее всего они выдвинулись к заимке, выпотрошить тайники. Учитывая, что сейчас на реке ещё стоит лёд, а корягу я перепрятал, поиск может занять очень много времени. Или может быть они ждут ночи, чтобы добить отряд? Знать бы ещё, кто из мужиков пошёл на такой самоубийственный шаг, и отправился спасать бывшего начальника. Устраивая с нами бой, они точно знали на что шли и действовали хладнокровно. Убийство чекистов и солдат им не простят. Тут всё на изнанку вывернут, под каждый куст заглянут, но на их след выйдут. Если мы доберёмся до посёлка, всё так и будет, единственный для них шанс выиграть немного времени, это не допустить нас туда. Тогда, прежде чем нас хватятся и начнут искать, пройдет не меньше четырёх-пяти дней. Ещё пару дней потребуется, чтобы выйти на место боя. Итого примерно неделя. А за неделю можно много, что успеть сделать. Ну а если они ещё за собой хвосты подчистят и избавятся от гильз и трупов… Короче, нам надо дойти во что бы то ни стало.

Шумно идём. С носилками идти тихо, выбирая куда ставить ногу и обходя препятствия невозможно. Я выдвинулся вперёд, примерно метров на тридцать и стараюсь внимательно осматривать местность, хотя в тайге это почти невозможно. Сейчас я ориентируюсь больше на свои уши, внимательно прислушиваясь к шуму и звукам леса. Сменный носильщик идёт позади группы, выполняя задачи тылового охранения, но толку от парней немного. Они сильно устают, руки дрожат от тяжёлого груза и смены слишком частые. Много ли в таком состоянии и ритме на наблюдаешь? Рассчитывать я могу только на себя.

Почти два часа мы прошли без всяких препятствий, прежде чем Лёха, который шёл замыкающим привлёк моё внимание.

— Владимирович! Кажись стреляют сзади — сообщил мне новость Лёха, когда я добрался до него.

Я прислушался. По мне так тихо вроде всё, да и ушли мы от поляны достаточно далеко, чтобы даже стрельбу услышать. В тайге звук выстрела не слышан уже на расстоянии одного-трех километров. Деревья и рельеф местности хорошо глушат звуки.

— Вроде тихо. Точно звук выстрела был? Может дятел? Он, когда в ствол бьёт, иногда похоже на звук выстрела.

— Да нет! Какой дятел?! Я слышал звук похожий на автоматную очередь.

— Хорошо. Все поймали тишину! Ставьте носилки и слушаем десять минут!

Тихо всё. Никаких посторонних шумов, кроме звуков тайги, не слышу. Померещилось Лёхе с перепуга. Но он всё равно большой молодец. Отличный мужик и не сыкло. На него можно положиться. Правильно, что он нас тормознул, лучше перебдеть, чем недобдеть. Десять минут это конечно много для такого мероприятия. Уже через минуту будет понятно, есть что-то позади нас или нет, но мужикам нужно передохнуть и отдышаться, поэтому стоим и слушаем.

— Вот! Вроде опять было! — подал голос Лёха, когда время почти закончилось.

— Ничего не слышу — уверенно говорю я.

— А я тоже слышал сейчас — присоединяется к разговору боец по фамилии Саркесян.

— И я — второй егер поддержал мужиков.

— Так… — что-то у меня со слухом, наверное, нифига я не слыша. Но если они трое, не словили одновременно глюк, то не далее, чем в паре километров от нас, идёт бой. А это значит, что преследователи совсем близко и уйти с раненным нам будет невозможно — Лёха в голову группы. Идёте прямо, никуда не сворачивайте. Впереди будет ручей, возле него привал сделаете. Стоите пять минут, фляги наполните, передохнёте и топайте дальше. Не бегите, но и ползти как черепахи не советую. Я сейчас назад, на километр пройдусь и послушаю ещё. Вас догоню. Если я не вернусь, или если услышите стрельбу, двигаете полным ходом до посёлка. Там найдёте участкового и всё ему расскажите. Как идти помните?

— Ну вроде бы… — неуверенно протянул Алексей.

— Держи компас — я снимаю свой наручный компас и передаю Лёхе — сейчас, я тебе покажу куда идти, запомни направление и сверяйся с компасом каждые пять минут. Ну всё мужики, с богом.

— Может не пойдёшь? — с тоской спрашивает меня егерь — Давай ускоримся, мы выдержим.

— Сам идти не хочу Лёха. Но если там стреляет автомат, значит это кто-то из наших. Возможно им нужна помощь. Там и так двое раненных.

— Не пуха…

— Пошёл к черту!

Подхватив автомат, я быстрым шагом направился по нашим следам в обратном направлении.

Стрельбу я отчетливо услышал минуть через тридцать. Точно автомат садит. Очереди короткие, экономные. Ага. А вот в ответ стреляют. Слышится сухой и резкий звук выстрела из карабина. Позади нашей группы идёт бой, и он отчетливо приближается.

Так. Дальше я не пойду, так и нарваться не долго. Раз они сами сюда идут, тут их и подожду. Может удастся задержать преследование, и мужики смогут дойти с раненным следаком до посёлка. Я хочу жить, но совесть у меня тоже есть. Я уверен. Брось я ребят и уйди в одиночку, у меня бы получилось быстро и незаметно прошмыгнуть к обитаемым местам. Только вот как потом жить? Я старше и опытнее парней, у меня больше шансов выжить, ели дойдёт до стрельбы.

Срочно оборудую себе огневую точку. Возле корня вывороченного дерева есть углубление, там я и спрячусь. Понизу и за упавший ствол, можно если что прошмыгнуть, там как раз есть подходящая щель, да и буду я лежать, прячась на темном фоне. Позади меня огромным тёмным комом торчит корень упавшего дерева. Вокруг снег, а я без маскхалата, так что это единственный правильный вариант. К тому же я буду находится не на ровной линии, а среди складок местности и поэтому менее заметен. Быстро пробежав немного назад, я ножом срубаю невысокий куст и бросаю его сверху выбранной позиции. Со стороны выглядит отлично. Сразу меня заметить не должны.

Ожидание не затянулось. Всё ближе и ближе слышится стрельба. А по лесу, испуганным лосем в мою сторону кто-то ломится, не разбирая дороги.

Первым я увидел лейтенанта, который прихрамывая на одну ногу выбежал из-за деревьев. Ну не бег — это конечно, быстрая ходьба, но идёт он на пределе своих возможностей, лицо перекошено от боли и усталости. В руках автомат, полушубка на нём нет, он в одной гимнастерке, и без шапки. Грамотно уходит, петляет, старается что бы за спиной всегда были деревья. Окликать я его не стал, пусть выведет на меня стрелков, может кого-то и удастся подстрелить.

Когда лейтенант скрылся среди деревьев, я увидел и первого преследователя. Ну да. На китайца он не похож нисколько. Седая борода, белый, маскировочный халат, в руках карабин, идет на лыжах. Я его узнал. Один из «совета старейшин», что вечно заседали в кабинете у Палыча и числились егерями. Савелий Макаров его зовут. Тихий и ничем не примечательный старичок. За всё время ни одного слова от него не услышал. Дедушка божий одуванчик. И сейчас этот пенсионер как раз остановился, выцеливая спину двадцатилетнего мальчишки-лейтенанта, который в своей короткой жизни и нагрешить то, наверное, не успел.

Как только щека стрелка коснулась приклада, я нажал на курок. Короткая очередь, на три патрона, и старый маньяк сломанной куклой падает на снег, а в просвете деревьев появляется вторая фигура. Быстро перевожу прицел на неё и открываю огонь. Мимо! Второй преследователь скрывается среди деревьев, а в мою сторону начинают лететь пули как минимум из двух карабинов. Быстро вычислили гады!

Уже начинает темнеть. Скоро на землю опустится ночь, но до неё ещё дожить надо. Больше не стреляя в ответ, я пролезаю в щель между корнями погибшего дерева и прикрываясь стволом бегу назад. Преследователи пока не заметили моего бегства. В комель врезается одна пуля за другой, пытаясь нащупать и ужалить мой хрупкий организм.

Надо догнать лейтенанта. Далеко он уйти не мог, главное, чтобы он меня не подстрелил, приняв за одного из преследователей.

— Кирилл? — я почти уперся грудью в ствол автомата, когда лейтенант внезапно вышел из-за ствола огромной сосны прямо передо мной.

— Мать твою! Ты чего пугаешь то так! Чуть в штаны не навалил. Ходу лейтенант, по дороге поговорим — я подхватил исходящего паром, разгорячённого лейтенанта под руки и потащил за собой — Что случилось? Где остальные?

— А блядь! Больно! Они меня в ногу зацепили.

— Давай, давай! Я помогу, стоять нельзя. Слышал, чего врачи говорят? Движение — это жизнь. Вот это как раз наш случай. Врачей нужно слушаться. Так что там у вас случилось? Где парни?

— Нет больше парней… Через час, как вы ушли, они за нас и взялись. С права обошли, и сразу из трех стволов троих положили. Метко стреляют суки!

— Так охотники, по-другому тут не прокормиться … — на автомате сказал я.

— Ну да, охотники… Троих вот они сразу, а нас с Голубевым, давай из окопчика выковыривать, головы поднять не дают. Подождали мы немного, выставили автоматы над бруствером, по рожку засадили и рванули вдвоём по вашим следам. Голубев запнулся слегка, отстал, ну они его и… а потом за мной пошли. У меня патронов, полрожка осталось, а я так никого похоже даже зацепить не смог!

— Жалко парней… Я одного срезал, когда тебя ждал, так что их там теперь пятеро осталось. Но и это конечно дохрена, хотя они теперь осторожнее будут.

— Двое.

— Что двое?

— Их трое всего меня гоняло. Если ты одного убил, их только двое осталось.

— Сука… Надо поднажать лейтенант! Если ты говоришь, что их всего трое было, то где-то ещё трое бродят. Как бы они парней не перехватили. Да и эти, не отстанут от нас, хоть нас и поровну теперь. Давай родной, поднажми!

И мы поднажали. Я практически тащил лейтенанта на себе, почти не чувствуя усталости. Нужно во что бы то не стало догнать первую группу! Только вместе у нас будет шанс уцелеть. Парни там почти слепые, никто из них эту местность не знает. Они лишены манёвра и скорости, по рукам и ногам их сковывает раненный майор. Да и опыта у них нет.

Снова стрельба, но теперь уже впереди. Мы не успели!

Уже почти сутки мы сидим в занесенном снегом овраге. Нас обложили со всех сторон. Куда не сунься, тут же прилетает пуля. В ответ мы почти не стреляем, патронов кот наплакал, да и из бойцов нас всего два человека, я да лейтенант, по имени Никита. Познакомились мы с ним за эти сутки, успели поговорить. На дне оврага, на расчищенной от снега площадке, лежит всё ещё живой майор, да мечется в бреду, на подстилке из валежника, тяжелораненый Лёха.

Спасти всех парней, мы с лейтенантом не успели, но наше внезапное появление и огонь из двух автоматов, ненадолго отпугнуло нападавших. Парни, несущие носилки были уже мертвы, а Алексей получил пулю в живот и скрепя зубами от боли, сидел прислонившись спиной к стволу сосны. Тогда то, воспользовавшись временной передышкой, мы и затащили раненных в ближайший овраг, где теперь и сидим. Целый только я, лейтенант тоже ранен. Нога у него прострелена насквозь. Как только он бежать ещё умудрялся с такой раной? Лейтенант сидит одетым в три свитера, которые нашлись в моём и Лёхином рюкзаках, возле небольшого костерка, разведенного на дне и отдыхает, сейчас моя очередь бдить.

Тянут что-то старики-разбойники. Не уходят, но и в атаку не идут. На мои крики не отвечают. Несколько раз я с ними поговорить пытался, а в ответ — тишина.

В очередной раз проверив раненных, я подошел к лейтенанту.

— Парни на грани. На долго их не хватит. Ночью я попробую незаметно выбраться и пройти мимо стрелков. Другого выхода нет.

— Ты прав. Надо попытаться… Может хоть у тебя получится уйти. Спасибо хотел тебе сказать. И так мы тут пока живы только благодаря тебе.

— Эй! Что за настроение, пехота?! Давай, соберись!

— Толку что с той пехоты… Отделение целое нас было, а теперь я один… и покрошили нас, в мелкий винегрет, всего пять старых охотников! Надо было в ВДВ идти, как ты. Хорошо вас там учат.

— Ой дурак… Причем тут ВДВ? Эти старики всю жизнь в лесу провели, они себе охотой на хлеб зарабатывали. В лесу против них мало кто выстоит. Я вот только не пойму, чего они ждут то? Ты как думаешь?

— Не знаю… Я их вообще понять не могу. Они же местные, на них по любому выйдут. Найдут их, это как пить дать. Зачем они это делают? Это же для них стопроцентный расстрел, даже если они сдадутся.

— Прав ты Никита. Тоже понять не могу.

— Эй! Гондоны старые! Вы ещё тут?! — ору на весь лес, впрочем, не ожидая ответа, и потихоньку поднимаю над краем оврага палку, с надетой на неё шапкой. Шапка уже прострелена в нескольких местах, и сейчас старики в основном по ней не стреляют, поняли уже, что это обманка. Повторяю, процедуру несколько раз в разных местах. Так и не дождавшись выстрела, быстро натягиваю шапку на голову и выглядываю из укрытия. Вот один стоит падла! К дереву плечом привалился, карабин на сгибе локтя. Тут же вытаскиваю автомат, стреляю короткой очередью, и ныряю на дно оврага. Прицеливаться времени нет, нужно помнить о том, что эта гнида тут не одна. Попал или нет, неясно. Никто не орёт, так что вряд ли. По скосу оврага бьют пули, выпущенные из карабинов. Мы играем в эту игру уже не первый раз, и теперь снова бедной шапке будет доставаться на орехи, когда я буду её высовывать.

— Попал? — почти безразлично спрашивает лейтенант.

— Нет. Не успел прицелится.

— Ну может в следующий раз повезёт…

— Я посплю. Заступай на дежурство. Ночка будет сложная, нужно отдохнуть.

— Давай. Я спать не могу — соглашается лейтенант, и перехватив у меня палку с надетой на неё шапкой и автомат, перепрыгивает на одной ноге на моё место.

Я смертельно устал, и поэтому на удивление быстро провалился в сон. Сон без сновидений, но очень беспокойный. То и дело над головой раздаются выстрелы из автомата, а сверху сыплются, сбитые пулями, комочки снега и земли.

Разбудил меня зычный голос Палыча, разносящийся над притихшим лесом и нашим оврагом.

— Живой, Найденов?!

— А ху…ли мне будет! Живой конечно! — ору я в ответ, протирая глаза. Первый раз они «на связь» вышли. Это хорошо, поговорить нам обязательно надо.

— А скажи мне Кирюха, кто тебя научил засранца чужие вещи без спроса брать!

— Это какие, такие вещи?!

— Те что в речке плавали, и никого не трогали!

О-па! Так они нас тут получается держали, пока Палыч за нычкой своей ходил! И похоже не нашёл… Ну правильно, я её метров на пять передвинул, а сейчас, пока река покрыта льдом, её найти совсем не просто. Ну что же, это очень хорошо! Теперь я ему нужен только живым.

Глава 12

— А тебе то, что, старый! Было ваше, стало наше! Тебе на том свете не пригодится! — судя по голосу, Палыч совсем не далеко. На звук что ли стрельнуть?

— Я Кирюха, умирать не тороплюсь. А вот тебе скоро придётся. Можешь выбрать только как умереть, или я с тебя живого шкуру спущу и буду по кускам резать, или просто застрелю. Ну ты понял, от чего выбор зависит.

— О как. То есть грохните вы меня в любом случае? Интересно…

— Грохну Кирюха, грохну, даже не сомневайся. Вас за этот день уже раз десять могли подстрелить, да я пока команды не давал.

— И за что же мне честь такая?

— За Карину. Она умерла, и ты умрёшь тварь. Ты в её смерти виноват Иуда! Не выдержало сердце у неё, а мне с ней даже простится не дали. Вот за неё ты и сдохнешь!

— Эй! Мужики! Кто Палыча грохнет, я тому отдам всё, что у него в тайнике было! — ору я. Ну а чем не вариант? Если эти стрелки тут из-за денег, то задумаются.

— Умный ты мужик Кирюха, но дурак. — смеётся Палыч — они тут не ради денег. Это мои братья! Все что остались.

— Вы же понимаете мужики, что вас всё равно найдут?! — снова ору я — Найдут и к стенке поставят!

— Пусть найдут сначала. Вас найдут… — наконец то мне отвечает кто то, кроме Палыча. Этот голос мне хорошо знаком, и слышал я его в том же кабинете, который сейчас занимаю, только при старом хозяине.

— Вы больше десяти человек убили, молодых пацанов, которые даже за сиську подержаться не успели, ради вот этого вот куска старого дерьма?! Вы люди или звери?! Одумайтесь!

— Они всё равно бы умерли. Мы просто ускорили их смерть в своих интересах. Зачем переживать о том, что неизбежно? Мы там все будем, так что смерти мы не боимся. Бог сам решит, кто праведник, а кто грешник — ответил мне тот же голос. Сектанты что ли какие-то?!

— Ну, наговорился? Теперь отвечай, что решил? — смеётся Палыч.

— Что с парнями будет? Их то отпустите?

— Отпустим только лейтенанта и егеря твоего. Следак жив ещё? Если жив, ты его лучше сразу застрели, потому что, если я до него доберусь, умирать он будет долго. Несколько месяцев меня мордовал сука! И Карину тоже… За Карину он и сдохнет!

— Врёт он, не отпустит он нас! — зашептал мне на ухо лейтенант, судорожно сжимая в руках автомат и внимательно смотря по сторонам.Я кивнул ему, подтверждая, что мы сходимся во мнении.

— Что с тобой случилось Палыч?! Ты же ветеран! Воевал! В кого ты превратился? Молодых пацанов, ради горсти блестящих побрякушек убиваешь. Родину продал!

— Советы мне не родина! Не Родина! — вдруг визгливо заорал обычно сдержанный Палыч.

— Но ты же воевал… — закончить я не успел, меня перебил бывший начальник.

— Воевал говоришь? Нет Кирюха, я и дня не воевал за эту власть! Я в первом же бою немцам сдался! А вот в РОНА (русская освободительная народная армия) я повоевал. Хорошо повоевал! Нас в отряде не много было, всего пару сотен человек. Тем не менее, именно мы были тем ядром, которое громило красных партизан на Брянщине. Сколько я вас сволочей перебил… Вспомнить приятно! В 1944 году ранило меня. Очередной партизанский отряд мы вырезали, и я на шальную пулю нарвался. Отряд разгромили, а на его базе создали ложный, слава богу, и радиста и заместителя командира удалось захватить живьем. Они с нами сотрудничали, с нами все сотрудничали, и ты будешь — любой сломается, когда ему пальцы по одному отрезать начинают. Тогда-то командиры и решили, под видом эвакуации раненых, внедрить нас к «краснопузым», и меня, как раненного партизана, самолётом, эвакуировали в Москву. Многих из нас так эвакуировали. Для чего, сам, наверное, догадываешься. Но ранение оказалось серьёзным, я долго в себя приходил. Меня комиссовали, орденом наградили, медаль дали, «партизану отечественной войны», да домой отправили, а потом и война кончилась. Вот так я и повоевал — голос Палыча был абсолютно спокоен, ничего похожего на недавнюю вспышку гнева. Он рассказывал мне свою историю даже с какой-то ностальгией в голосе.

— Мне всегда смешно было смотреть, как вы на «День победы», мне цветы носили и рассказы о «подвигах» моих слушали. А ведь все они на самом деле были, только на месте немцев — «красноперые». Ха-ха. — весело рассмеялся Палыч — Вот ты говоришь — воевал… А за что я должен был воевать? За то, что моего отца раскулачили, а потом вообще расстреляли у меня на глазах, когда он за мать вступился?! За то, что мне отказаться от него пришлось и всю жизнь под чужой фамилией жить?! За то, что моя мать и сестра умерли от голода, когда их по этапу в ссылку везли?! Или может быть за то, что они веру нашу запретили?! Нет! Я поменял фамилию и вернулся сюда. Я старался. Я очень старался: выслуживался, заводил связи, дарил подарки и давал взятки, мне надо было быть на хорошем счету у этой сучей власти! Я старался выжить, мне надо было жить, чтобы вам мстить! Всё вы, «овцы», верили мне, улыбались, хвалили, а я улыбался в ответ, но я никогда не переставал вас ненавидеть!И тут появился ты! И всё испортил! Спросишь, почему я это тебе рассказываю? Перед покойниками у меня секретов нет.

Охренеть! Вот это новости! Всё в голове на место встало. Откровенный рассказ Палыча многое объясняет. Детская травма. Да, маньяками и серийными преступниками почти всегда становятся те, у кого было неблагополучное детство или просто неблагополучный психотравмирующий период в жизни. Но это происходит только в том случае, если печальные события детства наложились на особые психические и интеллектуальные особенности индивида. Существует статистика. Так вот, девяносто четыре процента из них — это те люди, психика которых настолько уязвима от рождения, что при неблагоприятных условиях такой человек вполне может оказаться одержим какой-то идеей, целью, а некоторые становятся серийным убийцей или насильником. Вот и Палыч — оказался одержим местью. Многие в СССР были на его месте, тысячи людей, но только единицы были настолько решительны, чтобы хоть что-то предпринять и начать действовать. И вот, один из таких людей сейчас не так далеко от меня. Пожалуй, самое интересное — это то, что в большинстве своем это неординарные люди. И если бы с детства они попали не просто в благополучную атмосферу, а в какие-то условия, где развивали бы их творческие или иные способности, заложенные от природы, они могли бы стать замечательными учеными, знаменитыми людьми искусства. Тот факт, что обычно маньяков долго ищут, косвенно подтверждает, что с интеллектом у них дела обстоят неплохо, заметать следы они умеют... Опять же, пример моего бывшего начальника. Без образования, без связей, сын репрессированных родителей, бывший пленный, бывший коллаборационист, действуя решительно и изобретательно — он смог пробиться вверх. Стал, хоть небольшим, но начальником и имел возможность влиять на судьбы нескольких сотен людей. С Палычем мне всё понятно, осталось теперь только понять, что этих шестерых связывало между собой на столько, что они умереть друг за друга готовы.

— Ну хорошо, я тебе жизнь испортил. Майор тебя и жену «прессовал» на следствии, но остальные то причём?! Вот ты говоришь, что верующий, ну так я тебе напомню Библейскую заповедь — не убий!

— Мне всё равно гореть в аду. Так что одним грехом больше, одним меньше, для меня уже роли не играет. Это даже интересно, молодость свою лихую вспомнил.

— Эй! Мужики! Вы же видите, с какой тварью вы рядом находитесь. Вы всё слышали! Это гнида фашистская! Подстилка! Предатель! Убейте его! — вновь я ору, обращаясь к невидимым мною стрелкам.

— Зря стараешься Кирилл. Мы с Павлом столько раз друг друга от смерти спасали, да под пулями ходили, что он мне дороже родного брата — вновь знакомый голос — меня и Савелия, царства ему небесного, он из плена вытащил, от смерти спас. Его в Москву отправили, в госпиталь, а мы на Орловщине до 1951 года, советских резали! Как только НКВД нас за горло взяло, так мы сюда, к Павлу и подались. Все восемь человек, все что от нашего отряда остались. Он нас принял, помог, документы новые выправил. Мы полвека уже почитай вместе. А смерти мы не боимся, пожили своё. Двое из нас покинули этот мир уже давно, Савку ты застрелил. Ты молодец. С ним ни каждый бы справился. И смерть ему в бою подарил. Так умереть гораздо лучше, чем в кровати, на обсосанной простыне. Но мы умирать пока не собираемся. Для того, чтобы до нас добраться, ещё вас найти должны. Тайга большая, мест тут глухих много, вас долго искать будут. Да и не факт ещё, что вас вообще найдут.

Мой невидимый собеседник только что косвенно подтвердил то, что мы и так знали — с этого оврага живыми они нас не выпустят.

— У вас же жены! Дети! Вы о них подумали?! С ними что будет? — мама дорогая! Нарвался на хорошо законспирированную ячейку «лесных братьев». Хотя нет, эти «братья» только в Прибалтике же вроде были? А как другие назывались? Лезет же всякая ерунда в голову! Надо собраться, надо как-то выпутываться из этой ситуации.

— А ничего с ними не будет. Ни-че-го. Сейчас не тридцать седьмой год, родственников не посадят — прервал меня Палыч — хватит разговоры разговаривать. Принимай решение. Выбора у тебя всё равно нет. Если откажешься, мы твою молодую сучку сюда притащим, и посмотрим, как ты потом петь будешь, когда мы её на куски резать начнём.

— Она тут ни причём! Не трогай её!

— Карина тоже ни причем была! Но её вместе со мной забрали! — снова вышел из себя Палыч — Наполовину китаянка она! Ну и что?! Она вообще про мои дела не знала! Она за свою жизнь мухи не обидела, а её в кандалы и в камеру!

— Так мне сказали, что её отец и брат на тебя, через неё вышли — сказал я наугад, лишь бы потянуть время.

— Это я на них вышел! Для неё и брат и отец умерли, она не знала, что они живы! Следователь! Эта сука, её на моих глазах мордовал! Что бы я посмотрел, значит и сдал всё и всех. А она молчала! Она только на меня всё время смотрела, и звука не произнесла… Он её пощечины, только голова из стороны в сторону, а я её за всю нашу жизнь пальцем не тронул! Воробушек мой, меленькая… — голос Палыча на секунду как будто захлебнулся слезами. Но бывший начальник снова смог взять себя в руки — так что плевать мне на твою бабу! Выпотрошу, и не поморщусь.

— Дай нам время подумать!

— У тебя времени нет.

— Палыч! Я тут не один, нас четыре человека! Нам надо время, хотя бы несколько минут.

— Десять минут у вас!

— Чего делать будем, Никитос? — обратился я к лейтенанту, который весь разговор слышал от и до — давай решать. Не отвлекайся! Паси противоположный склон, я за этим присмотрю, они вполне могут сейчас попробовать к нам на огонёк заглянуть.

— Про какие камни вы говорили? У тебя есть что то, что нужно этим шакалам? Из-за этого нас всех тут в лесу чуть не перебили?! — летёха на нервах, но взгляд на меня не переводит, продолжая осматривать свой сектор.

— Успокойся. Понятия не имею, о чём он говорит, но я поддержал разговор. Нам нужно время! Пока он думает, что нужная ему вещь у нас, мы в безопасности. Только благодаря этому мы до сих пор живы.

— Согласен. Извини. Что будем решать Кирилл? — Никита в растерянности и не знает, что делать, а надёжного и уверенного в себе командира рядом нет. Я за него. Так уж сложилось, что он безоговорочно уступил мне право принимать решения. Я его понимаю, мне бы сейчас тоже не помещал уверенный в себе и знающий, что делать товарищ.

— С ранеными не уйдём… Да так и так не уйдём. Ты не ходок, из нас четверых, только я один смогу, если повезёт конечно, попробовать прорваться. Но по моему — это наш единственный шанс. Если я вырвусь, большая часть этих гнид точно за мной пойдёт, тут останется один или в крайнем случае два человека. Вы должны продержаться, если конечно мужики так долго протянут. Ну а если не вырвусь… Всяко лучше в бою погибнуть, чем просто под нож горло подставить. Насчет того, что они обещали тебя и Лёху отпустить, я не верю. Слишком уж много они нам сейчас рассказали.

— Я тоже думаю, что они нас не отпустят. Зачем им это? Они уже далеко зашли. Говори, чего делать. Я готов.

— Тянем время, до темноты тут всего ничего осталось, а я попробую по-тихому выбраться. На дальнем склоне кусты и лес вплотную к оврагу подходят. Сейчас эти десять минут, что они нам дали истекут, а говорить они с нами долго не будут, у них времени мало. Как только разговор закончится, надо попробовать шумнуть, обозначить, что мы готовимся к прорыву. Когда стрельба начнётся, попробуй меня прикрыть, я тебе почти все патроны оставлю, возьму только один рожок и пистолет твой. Сейчас смотри внимательно, а я пойду раненных гляну и попробую с Алексеем поговорить, если он в сознании.

Спустившись на дно оврага, я подошёл к следаку и Лёхе. Оба сейчас без сознания, но если майор лежит спокойно, и с момента своего ранения так и не пришёл в себя, то Лёха мечется в бреду. Оба тяжёлые. У следака кровь остановилась, бледный, но дышит вроде ровно. Лёха же весь горит, жар у пацана сильный. Время от времени он приходит в сознание, и тогда просит пить, но пить ему как раз нельзя. Кто его знает, что у него там пуля задела. Продержитесь парни, выживите, а я попробую повоевать за нас всех. Выбора у меня особо и нет. Меня готовили на «сборах» пусть и не так долго, но какие-то элементарные знания и навыки у меня теперь есть. А сейчас мне надо, что бы Лёха хотя бы не на долго стал способен к активным действиям. Вражины знают, что боеспособных у нас всего два человека, а это значит, что если огонь будут вести двое, то внезапный прорыв третьего стрелка они могут и не ожидать. Этот шанс нельзя упускать.

— А. Пить… — прохрипел Лёха, когда я отдёрнул вату с нашатырём от его лица.

— Держись братишка, пока нельзя тебе пить.

— Больно…

— Я знаю брат, знаю. Но сейчас мне нужна твоя помощь. Без тебя никак. Мне нужно, что бы ты пострелял из автомата, хотя бы в воздух. Сможешь?

— Попробую — едва слышно шепчет Алексей.

— Я сейчас заряжу автомат, тебе останется только нажать на курок. Там всего пол рожка, надо выстрелить всё, до железки. Когда Лейтенант начнёт стрелять, тут же присоединяйся и ты — надеюсь парень найдёт в себе силы, чтобы нажать на курок. Трогать и перемещать его куда-либо я не буду, но даже если он будет стрелять со дна оврага, уже хорошо.

Тактика выхода из окружения хорошо изучена военными, из опыта прошедших ранее войн.Но то, чему нас учили, относится к подразделениям уровня рота-батальон, как выходить из вот таких ситуации никто и некогда мне не преподавал. Тут нужно включать голову и придумать что-то своё. Фактор внезапности наша единственная надежда.

Я скидываю верхнюю одежду. Умереть от холода мне не грозит, не дадут мне столько времени, а подвижность и свобода движения мне сейчас нужны больше, чем комфорт. У меня на спине автомат, в котором всего двадцать патронов. В одной руке нож, во второй пистолет лейтенанта. Всё, больше мне ничего не понадобится.

— Сейчас я снова поговорю с этим отморозком и как только разговор закончится, начинаем — даю я последние наставления Никите — постарайся на его голос стрелять, но и не подставляйся особо, вообще лучше не высовывайся из оврага.

— Хорошо. Удачи тебе Кирилл — лейтенант сосредоточен и спокоен.

— Палыч! Ты тут ещё?!

— Тут, куда я денусь. Чего решили?

— Слушай, давай я тебе скажу где тайник, и вы уйдёте? Ну зачем я тебе? Легче тебе не станет, если ты мне шею свернёшь. Следак же уже при смерти, он и так умрёт.

— У тебя одна минута, потом мы пойдём за твоей подстилкой! Я свои требования озвучил. Время пошло!

— Ну пожалуйста! Я жить хочу! — плаксивым голосом прошу я, готовясь к забегу наперегонки со смертью.

— Давайте! — даю команду Никите, и тут же раздаётся первая очередь, а я в это время пулей лечу к намеченному мной месту выхода из оврага. Проходит всего пару секунд и к стрельбе подключается второй автомат, который я оставил возле Лёхи. Молодец парень! Но времени на восхищение стойкостью и мужеством моего молодого егеря у меня нет, я уже почти выбрался из оврага. Со стороны противников тоже началась стрельба.

Меня заметили, когда я успел пробежать пару десятков метров. На одного из стрелков я выбежал сам. Можно сказать, лоб в лоб с ним столкнулся. Субтильный мужичек быстро перезаряжал «мосинку», уже втыкая обойму в пазы ствольной коробки. Ему оставалось только вдавить патроны, выбросить обойму и передёрнуть затвор, дело пары секунд. Не останавливаясь, со всего разбега, врезаюсь в стрелка, не глядя тыкаю в него несколько раз ножом и тут же бегу дальше, подхватив почти заряженную винтовку. Сзади слышится крик раненного человека. Кого это я приложил интересно? На ходу я лица не разглядел.

Всё, элемент внезапности закончился. Теперь надежда только на мои крепкие и молодые ноги. Если удастся оторваться достаточно далеко, им меня не догнать, я сильнее, выносливее и моложе. Мои мысли прервали первые выстрелы, которые начали сбивать ветки деревьев недалеко от меня. Стрелки меня ещё не видят и стреляют больше наугад, а быстро подойти на расстояние прицельного выстрела им мешает овраг и бьющий из него автоматный огонь. Лейтенант стреляет короткими очередями, но довольно часто. У меня ещё есть небольшая фора, надо поднажать.

Глава 13

Старые то они старые, но они на лыжах, а я нет. Хотя были у меня с собой лыжи в овраге, чего я дурень их не взял? Не отстают от меня преследователи, даже минуты отдыха не могу себе позволить. Мне уже и в энцифалитке одной жарко, а сердце готово выскочить из груди. То и дело мимо проносятся пули, срезая ветки или с глухим стуком ударяясь о стволы деревьев. В ответ я не стреляю. Потому что не вижу куда, а патронов и так кот наплакал. Ну и они меня не видят, слышат только, вот на шум и бьют, не давая передохнуть и расслабится. Для профилактики стреляют на каждый подозрительный шорох, по густому кустарнику, по затененным местам, по лощинкам и овражкам, по всем местам, которые кажутся им опасными, даже без видимой цели.

За мной идут не менее трёх человек, значит возле оврага остался раненный (или убитый) мною стрелок, и ещё один. Теперь парням точно будет проще продержаться, это конечно греет душу, но вот только легче мне не становится. Я не марафонец, бегать я не привык и вообще никогда не любил, да ещё и по пересеченной местности. Такие как я, здоровые и тяжёлые мужики, к бегу плохо приспособлены. В первые минуты погони я выложился по полной и слегка увеличил отрыв, но сейчас меня похоже нагоняют.

В тайге уже темно. Наверху, если посмотреть сквозь кроны деревьев, ещё есть проблески света, а внизу уже хоть глаз выколи. Даже в свете фонаря бывает сложно отыскать нужную тропу, я же сейчас бегу почти на ощупь. Только мой компас, фосфорный циферблат которого светится на моей руке, не даёт мне сбиться с пути. Ветви деревьев и кустарников хлещут по лицу и телу, я уже несколько раз натыкался на торчащие сучки и корни деревьев и только чудом, ещё цел и невредим. Моим преследователям легче, они идут за мной, искать дорогу им не надо, я сам им её прокладываю. В довершении всего, погода резко испортилась. Порывами бьёт ветер, на небе густые, тёмные облака — скоро будет дождь или снег. Даже не знаю, хорошо это или плохо. Я выбиваюсь из сил.

То, что мне нужно что-то предпринимать, я понял уже час назад, иначе эти фашистские недобитки меня дожмут. По глубокому, мокрому и рыхлому весеннему снегу мне далеко не уйти. Варианта всего три. Первый — можно найти укрытие и попытаться спрятаться, пропуская погоню через себя. Но они довольно близко, как следует замаскироваться не будет времени и велик шанс, что меня найдут. В плюс этого варианта только наступающая ночь, которая дает хоть какие-то шансы. Второй вариант — устроить встречный бой. Затаится и встретить погоню огнём, попытавшись зацепить хоть кого-то из преследователей. Вполне рабочий вариант, это у меня уже получалась, покойный дед Савелий тому пример. Минус тут тоже есть, и он довольно большой, моя фора сгорит и вновь оторваться от команды Палыча у меня скорее всего не получится. Ну и третий вариант, который я всерьез рассматриваю, сделать крюк и выйти погоне в тыл или во фланг. Волчья петля, так ещё этот манёвр называют. У меня с собой винтовка, если стрельба будет не впереди, возможно на неё поначалу и не обратят внимание. Можно будет попробовать зацепить одного или даже двоих, и пока он сообразят в чем дело, попробовать уйти. Как там мой инструктор по «сборам» про тактику боя в лесистой местности говорил? Вспомнил: «Если противник преследует вас развернувшись цепью, постарайтесь зайти к нему на правый фланг. Расстреливайте эту цепь сбоку, как групповую мишень. Используйте преимущество, которое дает левостороннее правило — с разворотом вправо противнику на первых минутах боя стрелять будет неудобно, непривычно, его стрелки будут разворачиваться вправо стволами в спины друг друга. Сбоку противник на какое-то время будет открыт для вашего огня, он потеряет это время на перестроение вправо. Выиграет тот, кто при встрече среагирует первым и создаст мгновенный перевес концентрированным огнем сбоку в правый фланг противника. По обстановке поле боя и самого противника надо «закручивать» по часовой стрелке, приближаясь к противнику на дистанцию кинжального огня». Ну что же. Настало время попробовать повторить эти знания на практике.

Шанс уйти с первоначального маршрута представился мне довольно скоро. Небольшой ручей, чьё быстрое течение позволило ему освободится ото льда раньше других лесных источников. Услышав впереди журчание воды я не раздумывая прибавил хода, делая рывок вперёд и с разбега прыгнул прямо на середину стремнины. Тут же, не обращая внимание на промокшую одежду и обувь, повернул вправо и рванул по руслу ручья стараясь двигаться как можно быстрее.

Пробежав метров сто, я выбрался из ледяной воды и стараясь не шуметь, стал возвращаться назад, делая крюк. В той стороне где я запрыгнул в ручей прозвучало несколько выстрелов. Страхуются падлы, стреляют по всем подозрительным местам, но одно хорошо, я уже почти за их спинами.

Лыжню, оставленную стрелками я сразу не увидел, просто споткнулся о накатанную полозьями колею и тут же развернувшись пошёл по оставленному следу, вскинув на плече трофейную «мосинку». Я иду по вмятому лыжами следу, а значить я в тылу у группы преследования. Лыжня, по которой я иду оставлена одним человеком, значит преследователи идут неширокой цепью, а не друг за другом. Это хорошо, скорее всего друг друга они не видят, сосредоточив всё внимание впереди.

Вот они. Двое. Третьего пока не вижу. Остановились на берегу ручья и подсвечивая себе фонариками осматривают противоположный берег, выискивая мои следы. Между нами метров двадцать. Такой шанс нельзя упускать, и я стараясь не шуметь, скидываю со спины автомат, прислонив винтовку к дереву. Времени возится с установкой прицела нет, они и так на дистанции прямого огня, и я, приложив приклад автомата к плечу просто навожу ствол на групповую цель.

Щелчок предохранителя они услышали, но предпринять уже ничего не успели, длинная очередь, на десять патронов перечеркнула темные фигуры, а я на мгновение ослеп от вспышки и выстрела. Не останавливаясь, чтобы посмотреть на результат, хватаю винтовку и перемещаюсь ещё правее, за соседнее дерево. Упавшие фонари продолжают светить, и я вижу, что на берегу кто-то шевелится, тут же, добиваю остатки патронов в магазине по этой возне, а в дерево, за которым я укрылся впивается винтовочная пуля. По вспышкам бьют, их хорошо видно в опустившийся на лес темноте. Зацепил я кого-то или нет, пока не понятно, но должен был, я стрелял почти на дистанции пистолетного выстрела и хоть одна из двадцати выпущенных пуль, но должна была найти свою цель.

Не ожидая, пока ко мне пристреляются, снова меняю позицию. С берега никто не стреляет. В свете лежащих на земле двух фонариков движения не видно. Ставший бесполезным автомат закидываю на спину и беру в руки винтовку, к ней у меня всего пять патронов, которые успел зарядить зарезанный мною бандит.

— Хорошо стреляешь Кирюха! — голос Палыча неожиданно разносится в наступившей тишине, где-то впереди. Точно определить направление невозможно, но он довольно близко.

— Как учили! — отвечаю я, нервно сжимая винтовку в руках. Кого бы я там не зацепил, но похоже, что моему главному врагу пули не досталось.

— И чего делать будем? Ты один, я теперь тоже. Ты молодец, хороший враг, тебя убивать будет интересно. Но я предлагаю вернуться к нашему разговору. Я согласен тебя отпустить, ты заслужил. Если расскажешь, где тайник, я уйду.

— Нет Палыч. Теперь мы с тобой до конца тут вопрос решать будем. Или ты, или я.

— Дурак ты Кирюха. Я на лыжах, тебе же до них ещё добраться надо. До посёлка я в любом случае успею дойти первым, а там твоя сучка... Подумай, стоит ли так рисковать? Скажи мне где тайник, и я просто уйду.

— Ты меня в покое не оставишь. Даже если я тебе скажу, и ты уйдёшь, то потом обязательно найдёшь способ мне навредить.

— Как?! Да меня сейчас каждая собака в окрестностях будет искать. Если ты отдашь, то что взял, я уйду. Обещаю.

— Я, пожалуй, всё же рискну Палыч. Про лыжи ты конечно правильно сказал, но только вон они, на берегу лежат, сразу две пары. Так что я склонен отказаться от твоего щедрого предложения. Решим всё тут, раз и навсегда.

— Я в такие игрушки много лет играл. Шансов у тебя не много. То, что ты нас так подловил, это скорее твоя удача и наша недооценка твоих способностей. Больше я такой ошибки не допущу, а возьмусь за тебя всерьёз. Вот только я рисковать не хочу, а ну как у тебя получится? Но скорее всего нет, ты в лесу без году неделя, а я тут каждый куст знаю. И потом, я тебя бы уже давно мог подстрелить, но ты мне пока живой, полезнее чем мёртвый. Так что шансов у тебя считай и нет.

— Ну не скажи… Четверых из вас я приземлил, несмотря на ваш опыт. Так что я свои шансы довольно высоко оцениваю. Хочешь жить, сдавайся.

— И сколько я проживу, если сдамся? Меня и так бы расстреляли, а сейчас и подавно. Глупости ты говоришь.

Во время разговора я напряженно вглядывался в темноту, пытаясь определить место нахождения своего врага. Он на месте не стоит, всё время перемещается, но близко пока не подходит. Что бы не выделятся на фоне просветов между деревьями я опустился на одно колено. Нужно что-то решать. Прав Палыч, в посёлок он может добраться раньше меня. Лыжи, что сейчас надеты на двух трупах его подельников, вполне можно привести в негодность довольно быстро и тогда я догнать его точно не сумею. Да и потом, в лесу он точно опытнее меня. Я задумался. Неожиданно мне в голову пришла идея, которая могла бы решить вопрос с Палычем кардинально, при этом давая мне возможность первым добраться до посёлка.

— Эх. Ладно. Я скажу тебе где твою нычку перепрятал. Только с одним условием.

— Говори.

— Там помимо твоего добра, ещё и моё кое-что припрятано. Это должно остаться на месте. Поэтому я пойду с тобой.

— Как ты себе это представляешь? Скажи где спрятал, твоё я не возьму, обещаю.

— Как я тебе верить могу? Там на пару тысяч рублей заныкано.

— Всего то? — Палыч смеётся — Давай так. Я оставлю на берегу ручья, три тысячи, отойду подальше и ты их заберёшь. А потом ты мне скажешь где тайник. Я тебе обещание дал, и твои вещи трогать не буду, ты останешься в прибыли. Что скажешь?

— Идёт. Оставь их возле своих дохлых друзей, где фонари лежат, так что бы я видел, что ты действительно меня не обманул.

— Стой и жди, я крикну, как готово всё будет — на упоминание своих убитых товарищей Палыч никак не отреагировал.

Взяв на прицел, освещенный берег ручья я приготовился. Если получится увидеть эту падлу, я не раздумывая буду стрелять, и похрен мне на наши договорённости.

Увидеть Палыча я так и не смог. Через несколько минут после нашего разговора, с противоположного берега ручья, в сторону убитых мною бандитов прилетел какой-то свёрток. Я даже не смог разглядеть, от куда был совещён бросок.

— Готово. Иди смотри.

— Я видел. Подберу как ты уйдёшь. Отойди на пару сотен метров и стрельни в воздух. Если мне покажется, что ты ушёл недостаточно далеко, выходить я не буду. После выстрела, через десять минут возвращайся, я тебе расскажу всё, что ты хочешь знать.

— Уже ушёл — без всякой иронии прокричал мне Палыч.

Примерно минут через двадцать, довольно далеко впереди раздался выстрел, но я даже не сдвинулся с места. Подождём. Мне теперь торопится некуда, и я успею посмотреть, чем там Палыч кидается, когда всё решится.

— Ну что? Я свою часть сделки выполнил, теперь твоя очередь — почти полчаса прошло, прежде чем я снова услышал голос моего бывшего начальника.

— Хорошо, слушай. Недалеко от посёлка, в том мете где река в болото переходит, есть два небольших острова. Ты их должен знать. Вот на самом большом из них есть заросли можжевельника. Найдёшь куст, который стоит отдельно. Он там один. В метре от него, в сторону болота, есть схрон. Нужно снять дёрн и поднять крышку. В тайнике лежит деревянный ящик, там мои вещи, а твоя банка зарыта под ним. Что бы у тебя не было соблазна в ящике моём порыться, предупреждаю, там установлена ловушка. Можешь мне на слово поверить, а можешь и рискнуть его открыть. Но не советую.

— Понял. Твой ящик я открывать не буду, не переживай.

— Можешь и открыть, я переживать не буду, это тебе стоит переживать. А теперь уходи, схема та же, через каждые двести метров выстрел в воздух. Если я выстрелов не услышу, то пойду за тобой. Прощай.

— До свидания Кирюха, до свидания. Даст бог свидимся ещё. Я ухожу, но есть у меня небольшое дополнение, к тому, что ты сказал, ты тоже стреляешь в воздух после каждого моего выстрела, я должен знать, что ты остался на месте. Если я выстрелов не услышу, то вернусь за тобой. А за бабу свою не переживай, я её трогать не буду.

— Учти, я долго ждать не буду. Фора тебе, километр, это пять выстрелов. Потом я иду в посёлок.

— Идёт.

После третьего выстрела я выбрался на берег ручья. Два трупа, винтовки, фонарики и перевязанный бечёвкой пакет, в котором обнаружились три пачки денег. Но сейчас меня деньги интересовали меньше всего. Стараясь не смотреть на убитых мною людей, я снял лыжи с ближайшего тела и стал шустро готовится в дорогу. Палычу я не верил ни на грош и поэтому мне надо было торопится.

У убитых мною стрелков оказались карабины НК-8.2, патроны от которых не подходили к моей «мосинке». Особо не замариваясь, я взял себе первый подвернувшийся под руку карабин и набил карманы патронами. В магазине "мосинки" оставался всего один патрон, и через пять минут я его выстрелю в ночное небо, а затем мне предстоит тяжёлый и изматывающий бег. Надеюсь я успею в посёлок вовремя и парней, оставшихся в овраге, удастся спасти. А ещё я очень надеюсь, что моя ловушка сработает, и Палыча раскидает в мелкий фарш после детонации ящика с динамитом.

Дальнейший мой путь станет самым худущим воспоминанием в моей жизни. Даже на марш-бросках в армии я так не выкладывался. По лыжне оставленной Палычем я не пошёл. От этого «товарища» вполне можно ожидать, что он устроит на пути своего следования засаду. Рисковать не будем. Я отъехал почти на километр вдоль русла ручья и только потом повернул в сторону посёлка, и вот теперь я бегу со всех ног, не жалея себя.

В предрассветных сумерках, едва дыша от усталости и нехватки кислорода я вывалился из леса. Эта гонка чуть меня не добила. Как я лыжи не сломал или тем более что-то из своих конечностей — большой вопрос. Падал я, наверное, раз двадцать.

Не давая себе передышки, я бросился к своему дому.

Батон встретил меня радостным лаем. На ночь Алёна и я всегда выпускали его погулять по двору из вольера, и сейчас мой пёс скакал возле меня, стараясь лизнуть в грязное лицо. Радостный и беззаботный вид моей собаки, никак не убедил меня в безопасности единственно родного мне человека в этом времени. Палыч прекрасно знал Батона, и мог пройти мимо него, не вызвав никакой тревоги.

— Алёна! Открывая! — я за тарабанил в закрытую железную дверь. Раньше моя наивная жена никогда не закрывалась на ночь, но получив от меня несколько раз нагоняй, стал запирать входную дверь перед сном.

— Кирюша?!

— Привет маленькая! — я прижал к себе сонную и удивленную жену — как я тебя люблю!

— Что случилось Кирюша?! Почему ты в таком виде?!

— Всё нормально милая, всё хорошо! Я просто упал по дороге. Мне сейчас нужно отлучится ненадолго, а ты запри пока дверь и никого не пускай, я скоро вернусь.

— Не ври мне!

— Ну что ты! Всё и правда нормально. Тебе вредно волноваться. Я скоро вернусь, а ты ложись спать. Дверь только запри, а то в посёлке сейчас много посторонних людей. Ну всё, я побежал. Люблю, целую.

Больше не слушая причитания жены, которую я без сомнения никак не убедил в том, что со мной всё в порядке, я запихнул Алёну домой и дождался пока она закроет дверь.

— Батон! Охранять! — эту команду мой пёс знает хорошо, и теперь, даже если к калитке подойдёт кто-то из моих друзей, он поднимет лай

Не задерживаясь больше ни на секунду, я направился к опорному пункту. Как я и думал, кабинет участкового был закрыт, но я без жалости и сожаления пробил по хлипкой двери ногой, вынося её из косяка. Только в опорном пункте есть близжайший телефон, а мне нужно срочно позвонить. Выбитую дверь я сам потом починю, когда всё закончится.

— Ало, милиция? Срочно соедините меня с дежурным офицером, а лучше с начальником РОВД! Найденов говорит! Срочно мать твою! Разбуди его, хоть с бабы сними, только срочно! У нас ЧП! — ору я в телефонную трубку, на заспанного дежурного сержанта. Громкий звук сильного взрыва, прозвучавшего со стороны реки, заставляет меня прервать разговор. Моя ловушка сработала.

Глава 14

— Нет Найденов. В своих первоначальных показаниях, вы утверждали, что обдуманно приняли решение об организации засады и нападении на преследовавших вас лиц. Ну вот, смотрите, в вашей объяснительной, на имя начальника Каменногорского РОВД указанно, цитирую: «понимая, что возможно мне не удастся уйти от преследования, я принял решение, зайти преследующей меня группе в тыл и атаковать их с помощью стрелкового оружия». Ваши слова? Хорошо, то есть вы не могли с уверенностью знать, что бегущие за вами лица вас догонят? Не могли. А учитывая возраст преступников, я уверен — они бы вас и не догнали.

— Он были на лыжах, а я нет. Они бы меня без сомнений догнали. Это вам подтвердит любой привлеченный специалист по лыжной подготовке. Любой тренер или военный инструктор. Мои действия можно квалифицировать исключительно как необходимую оборону. В УК четко указанно, что: «не является преступлением действие, хотя и подпадающее под признаки деяния, предусмотренного Уголовным кодексом, но совершенное в состоянии необходимой обороны, то есть при защите интересов Советского государства, общественных интересов, личности или прав обороняющегося, или другого лица от общественно опасного посягательства путем причинения посягающему вреда, если при этом не было допущено превышения пределов необходимой обороны» — в который раз цитирую я статью. Этот разговор со следователем у нас уже далеко не первый — без сомнения, своими действиями я защищал не только себя, но и оставшихся в беспомощном состоянии тяжелораненых людей, и общественные интересы, и наше Советское государство. Ничего, из предыдущих действиях напавшей на нас банды, не указывало на то, что они, убив уже больше десяти человек, остановятся и просто так отпустят меня.

— Возможно они и имели умысел, на причинение вам телесных повреждений, и даже возможно они хотели вас убить, но у вас была возможность избежать нападения. Вы уже от них смогли уйти? Так что ваши действия нельзя квалифицировать иначе, как умышленное убийство. Вы нахватались верхушек, и пытаетесь сейчас выдать себе за грамотного юриста, но любой адвокат вам разъяснит, что не признаются законом совершенными в состоянии необходимой обороны действия обороняющегося, причинившие вред нападавшему, в том случае, если они были совершены уже после того, как нападение было предотвращено или окончено и в применении средств защиты уже явно миновала необходимость, и, следовательно, эти действия выступали как акт мести — самочинной расправы. И это не моё мнение, и не мои слова, на это есть соответствующее разъяснение и постановление пленума верховного суда. Я считаю, что только одно из совещённых вами четырёх убийств, можно, и то с большой натяжкой, квалифицировать как превышении пределов необходимой обороны. Это в том случае, когда вы спасли от нападения лейтенанта, в остальных же случаях, на прямую вашей жизни ничего не угрожало. Кроме того, двух последних убитых вами людей, вы добивали уже когда они не представляли опасность. Они были оба ранены, но тем не менее вы их хладнокровно добили. Ладно Найденов, на сегодня мы закончили. Конвой! Уведите арестованного.

Ну да, арестованный это я и есть, и сейчас меня уведут в камеру, в которой уже три дня я и обитаю.

Как-то быстро и неожиданно, я из героя совершившего очередной подвиг превратился в преступника. Пока дело вели наши местные следаки и опера, всё было нормально, но не долго. Как только из Москвы прибыла следственная группа, во главе с этим вежливым мудаком, так я на первом же допросе, из свидетеля превратился в подозреваемого, а уже на следующем допросе был арестован.

А тогда, после моего возвращения всё было иначе. Наспех собранная сводная группа оперов из РОВД, местного следственного изолятора и близлежащей колонии, уже через час отправились на помощь моим тяжелораненым товарищам. В этой же группе были три врача, со станции скорой медицинской помощи, дежурный следователь, эксперт криминалист, в качестве проводника шёл и я.

Мы успели вовремя, последний бандит даже не подумал оказывать нам сопротивление и покинул место осады без боя. Да что там без боя, мы его даже не увидели, хотя на подходе к оврагу ещё слышали выстрелы его карабина, которыми он показывал осажденным, что выбираться им рановато. А потом снова был марафон с тяжелыми носилками в руках. Парни были уже на грани жизни и смерти, но мы успели. Они прооперированы и будут жить.

Тяжело измотанный физически, в душе я был почти абсолютно счастлив. Меня хлопали по плечу, хвалили, восхищались моими «правильными» действиями, а в уме я уже проделал на своём парадном пиджаке новую дырочку под очередной орден. И вот теперь я под конвоем иду в камеру.

Когда прозвенел первый звоночек, сразу после первого допроса у Московского следака, я рванул на переговорный пункт, звонить своим покровителям. Я не один, я в команде и на службе, они должны за меня вступится. Организация более чем серьезная, и выручать своих из беды им сам бог велел, но разговор получился неоднозначным.

— Всё никак не навоюешься? — задал вопрос Марцев, выслушав мои сбивчивые пояснения и жалобы — тебе зачем туда отправляли? Ты должен был спокойно пересидеть положенное время и заняться делом. А ты снова в войнушку полез играть. Ты чего теперь от меня хочешь? Следствие ведёт КГБ, повлиять на них мы почти не можем.

— Но что-то же надо делать! — возмущенно ответил я тогда своему куратору.

— Тяни время. Удостоверение не свети. Я подумаю, чем тебе помочь. Сюда больше не звони, мы сами на тебя выйдем. — и Марцев повесил рубку, больше не желая меня слушать. Я пытался перезвонить ему снова, я звонил и по другим контактным телефонам, что были оставлены мне для связи, но больше никто трубку так и не поднял. И теперь биться за свою свободу и честное имя мне придётся одному, помощи ждать больше не от куда.

Мои «друзья», начальник РОВД, местный комсомольский вожак и прокурор города, помочь мне точно не смогут. Да что там не смогут, постановление об моём аресте прокурором города и санкционированно. Но я их не виню, кто они такие, чтобы против Московских «волков» гавкать начинать? Не лезут меня топить и то помощь, а ведь могли. Познакомились мы с ними не совсем, скажем так, «привычным способом». Избавится от человека, который в состоянии лишить их привычных и насиженных мест это в их интересах, но они молчат. Это лучшее, что они могут сделать сейчас.

— Ну чего там Кирюха? Сильно нервы помотали? — спросил меня мой сокамерник по имени Паша Крикун, когда железная дверь закрылась за моей спиной.

— Терпимо — я отвечаю односложно. Во-первых, нет настроения разговаривать, а во-вторых, я этого парня знаю всего три дня, и откровенничать с ним не собираюсь. Будучи опером, в своей прошлой жизни, мне ни раз приходилось заниматься внутрикамерной разработкой.

Внутрикамерная разработка, это вид негласной деятельности органов госбезопасности, которая осуществляется в отношении заключенного под стражу лица в целях быстрейшего раскрытия преступления, всестороннего, полного и объективного исследования обстоятельств дела, а также получения данных оперативного характера. Внутрикамерная разработка существенно отличается от оперативной разработки, проводимой органами госбезопасности до возбуждения уголовного дела. Это отличие состоит в том, что при оперативной разработке разрабатываемый находится на свободе и проверяются факты проводимой им деятельности. В ходе же предварительного расследования разрабатываемый находится в изоляции. При обычной разработке оперативными подразделениями заводятся дела оперативного учета. При внутрикамерной разработке дела оперативного учета не заводятся. В разработке используются агенты или лица из числа осужденных, агенты оперативных отделов, средства слухового и визуального контроля. Она ведётся в строгой конспирации, ведь жизнь агента может быть под угрозой.

Этот парнишка уже был в камере, когда меня сюда привели в первый раз, говорит, что уже почти месяц сидит. Но это ничего не значит, как раз это и есть один из основных способов внедрения — когда разрабатываемого подсаживают к агенту. Да и разговорчивый он больно, за эти три дня я узнал от него столько, что будь агентом я, уже можно было завершать работу. Говорит и говорит, рот не закрывает, и постоянно вопросы задает, советовать что-то пытается. Так себя опытный седелец, за которого и выдает себя мой сокамерник, не ведет.

— Ну хоть чего спрашивали то? Расскажи, а то скучно.

— Да как обычно, всё по кругу, ничего нового. Уточняли показания. Ты мне лучше скажи, обед был? Пайку за меня получил?

— А, да. Получил. Сегодня у нас суп «музыкальный», то есть гороховый. На второе селёдка, по штуке на рыло. Ну и чай, если это пойло можно так назвать, заварка там походу уже даже не вторяки.

— Селёдка — это хорошо, это я люблю.

— Могу свою отдать, если хочешь. Солёная она, просто жуть! Да и без сто граммов я селедку не ем. А фанфурик они нам передать забыли. — ржёт Паша. Он вообще, какой-то уж излишне позитивный, учитывая инкриминируемую ему статью и возможный срок, который он по ней может получить. Моему сокамернику «шьют» разбойное нападение, с телесными повреждениями. А учитывая его разговорчивость и откровенность, я знаю, что виноват он по полной программе, и заедет к «хозяину» на долго.

— Нет, сам жуй, мне моей порции за глаза хватит — сказать, что хочу, это значить попросить. А просить я тут ничего ни у кого не собираюсь. Просить это значить становится должным.

— Я её есть не буду, да и тебе не советую. Это известный прием оперов. Мы сейчас похаваем, а они воду в камере отключат. Скажут, что ремонт. А перед ужином на допрос, когда ты кроме стакана воды ни о чем и думать не сможешь. Поверь мне, я знаю, о чем говорю.

Я усмехнулся. Метод известный и проверенный. Ещё можно и на ужин селёдочки в камеру заслать, вместо нормальной пищи. Сломался мол водопровод ещё в обед, так что сегодня сухпай жрём, а «баландёр» ещё и компотик, «случайно» разольет, ну или он вдруг тоже солёным или прокисшим окажется. Даже если ты запас воды какой-то иметь будешь, это тебе не поможет. После обеда всех выводят на прогулку, а в камере идет «шмон» во время которого твои запаси и исчезнут. Ну а вот уже утром, когда клиент созрел, можно и на допрос.

— Ну и зачем им это делать? Ты и так с «явкой», тебя прессовать смысла нет. Ну а со мной всё понятно, там только вопрос квалификации. Так что кушай спокойно, никому мы нахрен не нужны.

— Смотри, я предупредил.

— А я услышал.

Пообедав, я присел на намертво забетонированную в пол лавочку и разложил перед собой бумаги. Надо брать себя в руки и готовится к защите. Я адвокат, это привычная для меня работа, только вот себя я буду защищать в первый раз.

И так, что мы имеем. По факту инкриминируемых мне четырёх убийств, свидетель есть только в одном случае. Это когда я стрелял в деда Савелия. Да и то, там лейтенант не видел всего своими глазами, он только слышал наш бой, и я ему рассказал, что одного из стрелков подстрелил. В остальных случаях свидетелей нет. Есть только мои первоначальные показания. Тогда, когда я писал объяснительную, я не мог подумать, что так всё обернётся и был довольно откровенен. Это конечно плохо, но вспоминая сейчас то, что там написано, я думаю, что не всё безнадёжно. Та бумага была написана без подробностей, всего то и было там, это описание моих действий в общих чертах. В качестве подозреваемого я на допросе уже говорил совсем другое. Да и от показаний в любой момент можно отказаться. Опять же, я подозреваемый, и за дачу ложных показаний меня к ответственности привлечь не смогут.

Что бы сейчас я делал на месте следака? Первое — это допросы свидетелей. Второе — дождаться результатов экспертизы. Он назначил их много, одних только трупов почти два десятка, а ещё там судебно-баллистическая, оружиеведческая, веществ, материалов, изделий (в том числе микро следов), взрыво-техническая и так далее и тому подобное. И это всё — на долго. Третье — назначить судебно-психиатрическую экспертизу меня любимого, вдруг я псих какой, да и проверит, было ли состояние аффекта надо. Четвёртое — очная ставка с ребятами из моей группы, если наши показания будут расходится между собой. А они без сомнения будут. О том же разговоре с Палычем я умолчал, а лейтенант вполне может и рассказать. Пятое — это обыски по месту работы и жительства. Будут искать всё, что я возможно утаил или случайно оставил, например, дома. Шестое — это проверка показаний на месте и следственный эксперимент. Учитывая, сколько было обнаружено трупов, этого не избежать. Тут уже наверно целый полк в оцеплении стоять будет. Тем более, что один из стрелков смог уйти. Теперь все на воду будут дуть, хотя повторение произошедшего вряд ли возможно. Осмотр места происшествия, выемку моей одежды и вещей, что были со мной, моё медицинское освидетельствование он уже провел. Всё что я выше перечислил он обязательно будет делать, может быть не в той последовательности, что я описал, но сделает всё.

К каждому из этих этапов мне нужно подготовится. Нужно составит перечень вопросов, возможных ответов на них, подготовить аргументы и контраргументы и ещё много всего. Работы предстоит просто огромное количество, но я работаю с задором и энтузиазмом, который никогда ранее не проявлял. На кону ни много, ни мало, а моя жизнь. За умышленное убийство стольких человек, если это удастся доказать следаку, мне грозит расстрел.

— Седьмая! Приготовится к прогулке! — крик дежурного сержанте, разносящийся по коридору, прерывает мою работу. Седьмая, это номер нашей камеры, значит обращаются к нам.

— Ну пошли, погуляем… — гулять надо. Надо поддерживать свой организм в тонусе. Всего час на свежем воздухе в день, это очень мало, так что идём гулять в любую погоду.

Бумаги я не убираю. Смысла нет их прятать, всё равно найдут и прочитают. В то время, когда подследственные находятся на прогулке, проводится обыск и осмотр камер, с целью обнаружения в них предметов, документов, вещей, изделий, веществ, продуктов питания, не разрешенных к хранению и использованию, приготовлений к совершению побегов, а также проверяется исправность замков, оконных решеток и другого оборудования. По результатам каждого обыска составляется рапорт, а по результатам технического осмотра — акт осмотра. Сейчас, когда нас в камере не будет, сюда зайдут как минимум три человека, профессионально подготовленных к таким мероприятиям, спрятать от них конечно что-то и можно, но очень сложно. Так что пусть всё лежит на столе, когда что-то не прячут, обычно оно и не вызывает подозрений. Я хорошо помню случай, когда в одной из колоний, среди других комнатных растений, на подоконнике спокойно, почти месяц, простоял куст конопли. При этом всю жилую зону переворачивали вверх дном каждый день, но вот на спокойно стоящие прямо на виду цветочки, никто и внимание не обратил. Нашли его только при проведении ежемесячной проверке, со специально обученной на поиск наркотиков, собакой. Да и то, спасти и отдать его на экспертизу не смогли, никто не обратил внимания, на то что спаниель заинтересовался цветком, а когда опомнились, от куста остался только голый стебель.

— Седьмая! Выходим! Лицом к стене, руки за спину — железная дверь открылась на половину, ограничитель не снят и из камеры можно выйти, только протиснувшись в узкую щель. Это сделано для того, чтобы содержащиеся под стражей появлялись в коридоре только по одному, а не всей дружной толпой. Нас в камере всего два человека, а значит встречающих нас сотрудников изолятора будет трое, как и положено по инструкции — на одного больше, чем конвоируемых.

— Ну хоть солнце сегодня есть — вздыхает полной грудью мой сокамерник, когда мы наконец то оказались в узком «стакане» прогулочного дворика. Со всех сторон пятиметровые, бетонные стены, а над головой решётка из арматуры, вплотную к которой приварен смотровой «мосток» с дежурным по прогулочному двору.

— Да, солнце, это отлично — подтверждаю я, с тоской смотря на забранное решёткой небо.

— Ты опять себя истязать будешь? — усмехнувшись спрашивает Паша, когда я принимаю упор лёжа, для отжиманий — покури лучше. До завтра ведь без курива сидеть, в камере не положено.

— Успею — между подходами говорю я — вообще бросать надо, тут и так до туберкулёза один шаг, а ещё куривом легкие забивать.

— Так, а чего ещё делать? Первая папироска в день, это как рюмка водки, сразу в голове шум и вставляет нехило. Единственная радость в этом гадюшнике. А вот душ, только через восемь дней, так что потеть не советую, шмотки тоже только там постирать можно.

— У меня есть во что переодеться, а сполоснуться и в камере можно. Ты бы лучше тоже немного позанимался, неизвестно, сколько нам тут ещё сидеть.

— Не. Я бы лучше в картишки перекинулся. Ты как?

— Можно и в картишки, можно и в нарды с шахматами, только на кон ставим отжимания и приседания. И интерес есть и для здоровья полезно — согласился я, приседая.

— Ага. Если ты сто отжиманий проиграешь, то за десять минут отдашь, а мне весь день придётся корячится — кисло протянул Пашка.

— Зато мышцы подкачаешь. Всяко лучше, чем просто на жопе сидеть.

— Не интересно с тобой. Слова лишнего не скажешь, как нормальные люди в карты не играешь, всё пишешь чего-то.

— Ну какой есть. Терпи. Тебе деваться некуда, зато я не храплю.

— Ну да, есть в тебе всё же положительные стороны — смеясь соглашается мой невольный товарищ, закуривая вторую папиросу.

Час, это совсем не много, и он пролетел как один миг. Никогда бы не подумал, что простая прогулка на свежем воздухе может быть таким ожидаемым событием и может принести столько положительных эмоций. Как мало мы ценим, того что у нас есть каждый день. Раньше, ещё до следственного изолятора, я гулял по тайге каждый день. Только что-то потеряв, начинаешь понимать, что это то и было счастье.

— Седьмая! На выход! — синхронно вздохнув, мы потянулись к выходу с прогулочного двора.

— Отставить! Найденов! Остаёшься тут, отойти к дальней стене! Крикун! На выход.

Недоуменно переглянувшись с Пашкой, я отошёл, а моего сокамерника вывели из прогулочного двора. Моё одиночество продлилось не долго, дверь снова открылась, пропуская внутрь человека, одетого в зелёную форму и с погонами подполковника.

— Здравствуйте Кирилл Владимирович. Меня зовут Александр Романович Цуканов. Я хотел бы поговорит с вами без лишних свидетелей и ушей.

— Добрый день. Без лишних ушей не получится… — сказал я, поднимая голову на «мостик», где должен был находится дежурный сержант и никого там не увидел.

— Нам тут никто не помешает — улыбнулся мне подполковник.

— Очень интересно. И чем же я могу вам помочь?

— Знакома ли вам фамилия Марцев?

Глава 15

— Нет. Я слышу её в первый раз — для опознавания членов своей группы, у нас имеются специальные кодовые слова, и уж точно, никто не стал бы в слух произносить фамилию нашего куратора.

— Хм. Ну другого я и не ожидал. Тем не менее, я уверен, что данная фамилия вам знакома.

— Да каких только фамилий я за свою жизнь не слышал, даже Суходрищевых парочку знал. Может и эту как-то встречал. А вообще кто вы и что вам от меня надо? — задал я мучивший меня вопрос.

— Ну что же, имеете право знать. Имя вам я своё уже назвал, а работаю я в КГБ. Как иначе я смог бы пройти сюда, и разговаривать с вами?

— Логично. Ну и что же нужно от меня ещё КГБ? Вы и так уже у меня всё забрали и сейчас под расстрел подводите. Вам ключи от дома отдать, где деньги лежат? Так они тоже у вас. Не знаю, чем могу быть вам полезен.

— В первую очередь, Кирилл Владимирович, я хотел бы выразить вам своё восхищение. Вы без сомнений герой. Только вы, смогли дать отпор бандитам, и спасти всех оставшихся в живых членов вашей группы, и при этом вы шли туда только как свидетель, чьи показания нужно было уточнить. Отдельное спасибо за то, что спасли нашего сотрудника.

— Интересное у вас представление о чествовании «героев» и о благодарности за спасение жизни вашего майора. Расстреляете меня, а потом наградите посмертно? Ну и памятник конечно, можно даже во весь рост.

— Поверьте, мне самому неприятна данная ситуация. Однако вашими подвигами я и правда восхищаюсь. Восхищаюсь, но не удивлён. При вашей то подготовке.

— Моей подготовке? Ну да, я служил в ВДВ, но я только механик водитель и укладчик парашютных систем. О какой подготовке речь?

— И ваш профессионализм тоже вызывает уважение. Ладно, не будем ходить вокруг да около. Знакома вам это удостоверение? — подполковник залез в карман своего фирменного кителя и извлёк из него до боли знакомую красную книжку. Моё удостоверение сотрудника ГРУ. А ведь я думал, что спрятал его достаточно хорошо. Бедный Батон. Остался без своей будки. Ведь именно в ней я его и прятал, и что бы добраться до этой бумажки, будку надо было разнести просто до последнего гвоздика.

— И что дальше? — ну а что мне ещё спрашивать? В какое русло повернёт разговор можно только догадываться.

— Поговорим.

— И о чем же?

— Например о том, что же такое ГРУ ищет в этих краях? Зачем, под видом простого артельщика внедрили в местное охотхозяйство хорошо подготовленного офицера разведки, который уже третий год изображает из себя простого охотника? Ведь это не ваша полянка, тут работаем мы. Что вам тут надо Кирилл?

— Вы же понимаете, что я вам ничего не скажу? — голова пухнет. Чего мне делать то?

— К вам претензий нет. Вас мы смогли вычислить только случайно. Наше внимание привлекли только ваши необычайные способности в вопросах выживания, но и это можно было списать на простое совпадение. Один раз. Но два, это уже повод для разбирательств. Я понимаю, вы не могли дать себя убить, но тем нарушили свою конспирацию. Не может простой сержант, ну даже лейтенант ВДВ действовать так, как вы. Вы спаслись, но стали сильно заметны. И вас изолировали, чтобы разораться. А когда мне показали вот это, — подполковник потряс удостоверением — и в вашем доме обнаружили кучу военного снаряжения и оборудования, всё встало на свои места, мозаика сложилась. Кроме того, в отличии от вас, ваши коллеги работают из рук вон плохо. Потеря двух отрядов и вертолёта на местном болоте, пусть даже и в результате несчастных случаев, это сильно привлекает внимание. Что вам там надо? И вот наконец вашей судьбой интересуется личный порученец министра обороны. Судьбой простого охотника, закрытого в специзолятор КГБ. Ну и как нам это понимать?

— А вам не проще, товарищ подполковник, обратится непосредственно к самому, как его там, Марцеву? Я не скажу вам абсолютно ничего, не потому, что я не хочу с вами разговаривать, а просто потому, что сам не знаю. Да и потом, простите, но у меня тоже служба.

— И всё же я вначале решил поговорить с вами Кирилл. Вы же понимаете, что если вы продолжите играть в эти игры, то и нам нет смысла прекращать свои? Вас осудят и приговорят к расстрелу.

— Это вряд ли, учитывая все обстоятельства дела и личность уничтоженных бандитов, мои награды, ходатайства, беременную жену и так далее, максимум что вы мне сможете сделать, это посадить лет на пятнадцать. Ну а потом з/к по фамилии Найденов умрёт в тюремной больнице, ну, например, от туберкулёза, и появится какой-нибудь Безродов или Иванов. Да даже если вы меня расстреляете, это ничего не изменит. Вот вы говорите, что плохо работает ГРУ, но ведь та ситуация, благодаря которой мы с вами познакомились, это именно ваша недоработка. Я бы даже сказал — провал. Как вы смогли пропустить, глубоко законспирированную антисоветскую организацию? И ладно, если бы эта группа была только что создана, но ведь она существовала многие десятилетия. И именно мы её уничтожили. Не всю, но вы закрыли меня в изолятор, а сами найти недобитка не можете, у вас просто нет специалистов, которые могут работать в этой местности.

— В чем-то вы правы — поморщился подполковник — так вы именно их искали?

— Будем считать, что это ваши догадки — сделав загадочное лицо с умным видом выдал я.

— Хорошо, я вас понял. И вы говорите, что найти сбежавших преступников вы в состоянии?

— Преступника, сбежать ведь смог только один, остальных я уничтожил.

— В свете последних событий, вы конечно можете быть не в курсе. Но я вас разочарую, экспертиза, проведенная на месте предположительного подрыва, беглого преступника Станкавичуса, не обнаружила останков и частиц биологического происхождения, принадлежащих какому-либо человеку. У нас есть все основания предполагать, что он жив.

— Станкавичус это…

— Да, вы правы, это настоящая фамилия бывшего начальника охотхозяйства.

— Бляха муха… Вот же живучая тварь, ничего его не берёт! Мне срочно нужно выйти от сюда!

— Не торопитесь так. Мы ещё не договорили. И вообще, что это был за взрыв? И почему вы уверены, что Станкавичус должен был на нём подорваться?

— Эта ловушка была устроена специально на него. Именно я направил его туда.

— И почему же он туда пошёл? Судя по всему, что нам о нём известно, это очень умный и осторожный персонаж, агент Абвера, который прошёл хорошую подготовку в разведшколе у немцев, и вдруг он сам идёт в устроенную вами ловушку. Объяснитесь.

— Я вам расскажу, но вы выпускаете меня сегодня же. Если Палыч жив, значит он будет искать меня или моих близких. То, что произошло, он без ответа не оставит. Отсиживаясь здесь, я подставляю дорогих мне людей под удар.

— Вы считаете, что он может вернуться? Зачем ему это? Тут на него идёт серьезная охота.

— Он очень мстительный человек.

— Понимаю, и жду вашего откровенного рассказа.

— Опять ваша не доработка, уж простите меня за то, что я вынужден тыкать вас носом в грязь. У данного, как вы говорите «персонажа», была спрятана довольно значительная сумма денег и драгоценных камней, которые ваши сотрудники найти не смогли, а вот я как раз смог. Этот тайник я заминировал. Ничего такого, просто сверху был установлен ящик просроченного динамита. Если вы разбираетесь во взрывчатке, то должны знать, что трогать его вообще не рекомендуется, он крайне нестабилен и может взорваться от любого неосторожного движения. Ваши эксперты несомненно скоро определят, что это был именно он и я вас не обманываю. Я надеялся, что ловушка сработала как надо, но вот теперь я понимаю, что моя миссия вовсе не завершена. Мне нужно срочно на свободу.

— Что же, теперь более-менее картина прояснилась. Вы сильно рисковали, минируя таким способом. Зачем вам была нужна эта группа, и как это связанно с деятельностью ГРУ вы мне конечно не скажете? Хотя не трудно догадаться, в этой местности есть военные объекты стратегического назначения. Контрразведка? Но опять же, это не ваш профиль, контрразведкой занимаемся мы.

— Я и сам не всё знаю, я простой исполнитель. Что может знать младший лейтенант? Ни-че-го. Если вам нужно больше информации, выходите на моё руководство. Тем более они интересовались моей судьбой, чем не повод для разговора.

— Хорошо, я так и сделаю. Вы выйдете от сюда завтра, после очередного «допроса», счастливо оставаться Кирилл Владимирович.

Когда я вернулся в камеру, Паши там уже не было. Ну как я и предполагал… Я засветился по полной программе, да и плевать. Сейчас меня больше всего волновало то, что Палыч жив и, в отличии от меня, на свободе. Ждать целые сутки, зная то, что эта сука может вернуться и отомстить мне через близких людей — это пытка. Подполковник мог решить вопрос моего освобождения и сегодня, но решил действовать в рамках «легенды». То есть отпустят меня официально. Это конечно с одной стороны хорошо, но вот с другой…

Ночью я почти не спал и еле дождался утреннего вызова на допрос.

— В связи со вновь открывшимися обстоятельствами, уголовное дело в отношении вас прекращено за отсутствием в ваших действиях состава уголовного преступления. Ознакомитесь с постановлением и распишитесь пожалуйста. Вот тут в трех местах. Хорошо. Надеюсь у вас ко мне не осталось никаких претензий? Вы должны понимать, что это моя работа, и я стараюсь делать её хорошо — следователь так же вежлив, как и всегда, в глазах ни капли раскаяния.

— Можете мне поверить, я вас понимаю и не осуждаю. Я могу идти? — я тороплюсь, некогда мне тут с тобой расшаркиваться.

— Да, конечно. Заберите ваши вещи, и пропуск — Следователь протянул мне какие-то бумаги. Пропуск, отпечатанный на серой бумаге и знакомая красная книжка, спрятанная в почтовый конверт. Я молча убрал его в карман и кивнул следователю — до свидания Кирилл Владимирович, я восхищаюсь вашим мужественным поступком.

— Где-то я это уже слышал… — прошептал я — Прощайте!

Как бы мне не хотелось домой, но первым делом я отправился на переговорный пункт. Сейчас мне уже плевать, следят за мной или нет и будут ли меня слушать. В этот раз Марцев взял трубку с первого раза.

— Добрый день товарищ полковник.

— Я так понимаю на свободе ты оказался не случайно?

— Правильно понимаете. Нашим «коллегам» кое-что известно, и они собираются выйти на вас для разговора.

— Я знаю, они уже пытались выйти на связь. Ты сам? — интересуется полковник. Ну да, логичнее всего предположить, что я всех заложил, чтобы выйти на свободу.

— Никак нет. Они знают про вас и две предыдущие группы.

— Вариант?

— Вариант три. Подробности не по этому каналу связи — я услышал в трубке облегченный вздох полковника.

Вариант номер три. Про нашу деятельность на болоте стало известно "конторе глубинного бурения", но основная цель нашего нахождения там, до сих пор для них является тайной. Относятся лояльно, противостояния не предвидится. Примерно это я сейчас и сказал Марцеву всего двумя словами. На этот случай предусмотрены несколько вариантов «правдоподобных» историй. Но вот только то, что наши действия КГБ связало с разработкой банды Палыча, этими «легендами» предусмотрено не было.

— Хорошо, принял. На тебя выйдут. Канал резервный.

— Принял, до свидания — сказал я уже слушая гудки в трубке. Грубиян, можно было и поздороваться, и попрощаться. Да и хрен на вас всех, я устал от этих шпионских игр и погонь с перестрелками. Резервный канал… Он предполагал явку связного, который и предоставит мне этот «резервный канал», который скорее всего окажется просто очередным номером телефона. Ладно. Теперь это уже не моя головная боль, пусть люди с большими погонами сами разбираются.

В поселке необычайно тихо. Две волны репрессий, обрушившихся за каких-то полгода на этот спокойны населенный пункт, отучили людей праздно шататься по улицам. Да и людей изрядно повыбило. После поимки Палыча с поличным, арестовали всего около десяти человек, а сейчас, после того как группа старых охотников оказалась законспирированными «лесными братьями», в каталажку переехало никак не меньше двадцати. Кого и за что взяли, не понятно, дай бог, невиновные не попали под эту гребёнку.

Мой участок сильно изменился за моё отсутствие. Земля перерыта, вольер и будка Батона представляют собой груду строительных материалов, аккуратно сложенных вдоль забора. Дом даже внешне поменялся, отсутствуют наличники на окнах, обшивка свесов крыши тоже разобрана, да тут везде свой нос засунули. Дом пуст, ни Алёны, ни наших домашних питомцев нету, всё перевернуто верх дном, в ванной и туалете сбита плитка, в некоторых местах вскрыт и пол, вся мебель сломана. Весь ремонт, который я делал несколько лет уничтожен, всё теперь нужно начинать заново. Я вышел на участок. Работали тут большие профессионалы, и жалеть ничего не собирались. В процессе обыска протыканы щупами цветочные клумбы, корни кустарника, грядки, участки земли под кустарниками и деревьями. Строительные материалы, дрова, кучи перегноя и мусора разобраны. Растущие в саду деревья, тоже обследованы очень тщательно, на некоторых деревьях срезана кора, спилены ветки. Тротуарная плитка, сделанная мною из бетона, и декоративные камни разбиты. Всюду следы служебных собак. Жалкое и унылое зрелище.

— Тебя отпустили Кирюха?! — за моей спиной раздался голос Толика.

— Привет. Нет, сбежал, надоело мне там сидеть.

— Ты это… Я тебя не видел короче! У меня денег немного есть, возьми все. — засуетился Толик, нервно оглядываясь по сторонам — Уходить тебе надо! Срочно! В посёлке каждый день обыски идут! Неровен час заметит кто!

— Да успокойся Толик. Отпустили меня. Ты лучше скажи, куда Алёна делась?

— Фу! Напугал засранец! Насовсем отпустили?

— Толик! Не делай мне нервы! Я и так на грани. Где Алёна?!

— Извини. Она к родителям уехала. Её Савельич уговорил, нельзя ей нервничать, а тут такое… Так что там у тебя? Насовсем отпустили?

— Насовсем. Нет в моих действиях состава преступления. — печально подтвердил я. От того, как поступили с моим домом у меня слёзы на глаза наворачивались. Суки!

— Так это же отлично! За Алёной сейчас поедешь?

— Ну да отлично… Нет, куда её привозить? Ты видишь, чего тут натворили?! Тут жить невозможно. Съезжу к ней, и пусть пока там побудет, тут надо весь ремонт заново делать. С начальником швейной фабрики я договорюсь, месяц в отпуск побудет, а потом и в декрет — в свете последних событий, это самый лучший вариант. У меня будут развязаны руки, а за моей женой присмотрят тесть и тёща.

— Ты это… Не переживай так, навалимся с мужиками и приведём всё в порядок. Лучше прежнего будет. Вот увидишь. — заметив моё состояние успокаивает меня Толик.

— Ладно. Передай пожалуйста Савельичу, что я вернусь завтра, сегодня мне надо ехать в Романовку. Пусть соберёт всех на одиннадцать часов, а сам к девяти ждёт у меня в кабинете.

— Конечно. Передам. Не расстраивайся Кирюха, всё наладится.

— Конечно наладится. Куда оно к хренам собачим денется…

Машины в гараже не было, наверное, на ней и уехал Савельич с Алёной. Ладно, не беда, из опорного пункта заказал междугороднее такси. Жену мне нужно увидеть срочно.

Дома у родителей жены меня встретили совсем не ласково. Не успел я выйти из машины, как на пороге появилась тёща. Караулит она возле окна что ли?

— Приехал?! Уголовник! Я так и знала, но меня опять никто слушать не захотел! Ты мне сразу не понравился, морда твоя бандитская! Ты чего припёрся?! Уезжай, и что бы ноги твоей на пороге дома не было! — тёща аж шипит от ярости и ненависти, и только радостный лай Батона, раздающийся откуда-то из сараев, слегка греет душу.

— Здравствуйте мама. Где Алёна? Мне надо с ней поговорить.

— А она не хочет с тобой разговаривать! Довел девочку! Обрюхател, а сам на нары! Уезжай говорю! Бандит! Убийца! Пошёл вон от сюда, пока я милицию не вызвала!

— Мама! Вы можете хоть на минуту рот свой закрыть?! Какой бандит?! Какой убийца?! Вышло недоразумение, уже разобрались и меня отпустили! Нет ко мне претензий у следствия. Я! Хочу! Поговорить! Со своей женой! Ну-ка исчезла быстро, пока я себя в руках держу! Быстро! — уже ору я, нервы последнее время ни к черту.

Тёща испуганной мышью бросилась куда-то на огород, а я, открыв калитку, направился в дом.

Алёна бросилась мне в объятья, как только я переступил порог. Вся зареванная, волосы растрёпаны. Я представляю себе, как её тут тёщинька обрабатывал.

— Всё хорошо милая! Всё нормально, я тебя люблю.

— Мне сказали, что тебя посадят за убийство. Они в доме обыск проводили — плачет жена — всё там переломали! Мне так страшно было!

— Я видел, не переживай, сделаем лучше, чем было. Всё у нас теперь хорошо будет. Я не виновен, уже разобрались и меня отпустили.

— Я не могу так жить Кирюша! Когда ты выходишь из дома, я не знаю, увижу ли я тебя ещё раз! Вернёшься ли ты живым и невредимым?! Это не выносимо! Что происходит?! Почему с тобой всё время что-то случается?! Объясни мне! — первый раз вижу свою Алёнку в ярости. Слезы из глаз пропали, и она стала удивительно похожа на свою мать.

— Да, наверное, настала пора объяснится. Ты должна знать…

Глава 16

— Держи и читай — я достал из кармана своё служебное удостоверение и протянул жене.

— Что это?

— Читай, а потом я всё тебе объясню.

Алёна взяла в руки красную книжку и раскрыла, по мере чтения её глаза увеличивались в размере, а от былой ярости не осталось и следа.

— Ты офицер разведки?! Тут написано, что ты работаешь в Главном разведывательном управлении Министерства обороны!

— Да. Я работаю в ГРУ. Об это никто не должен знать! Запомни, никто! И тебе то я не должен был этого говорить, но чего уж теперь… Ты мне самый близкий человек на этой земле, и врать я тебе не хочу. Всё что со мной происходило, это результат моей работы, и её последствия. Больше я тебе ничего рассказывать не буду, надеюсь ты меня поймешь и примешь таким как есть. Я тебя сильно люблю, но так уж сложилось, что работа моя не завершена и мне возможно ещё ни раз придётся уходить в тайгу, чтобы её доделать. Это опасно. Даже более того, это опасно и для тебя тоже. Сейчас мы с тобой поговорим, а когда вернуться твои родители, ты сделаешь вид, что не хочешь меня видеть и выгонишь к чертовой матери! Ругай меня, обзывай, ори, но только выгони, так, чтобы пол посёлка видело! Ты побудешь пока тут, за свою работу не переживай, я всё устрою. Живи спокойно, роди мне здорового ребёнка, а через несколько месяцев, когда я доделаю то, что начал, ты вернёшься домой. Если ты меня просишь и захочешь это сделать конечно.

— Боже мой, Кирюша! Прости меня! Я тебя люблю! — снова слёзы — но это же опасно! Все эти шрамы у тебя на теле, это же всё оттуда?! Не уходи! Если с тобой что-то случится я не переживу!

— Если со мной что-то случится, то ты будешь растит нашего сына или дочь, и будешь сильной! Ты жена офицера! На всякий случай, я дам тебе телефон, звони по нему только в крайнем случае и только тогда, когда не будет другого выхода. Но не переживай, со мной будет всё хорошо. Я за себя постоять сумею, а если ты будешь здесь, то я буду работать спокойно, не переживая за твою безопасность.

— Кирюшинька! — завыла Алёна, вцепившись в меня своими маленькими руками. Сердце сжалось от тоски и жалости.

— Всё милая! Соберись! Кто-то идёт — я чмокнул жену в мокрое от слёз лицо и отошел подальше.

— Ненавижу тебя! — я вздрогнул, это она сейчас играет или всерьез? Если играет, то ей сразу «Оскара» надо давать, получается очень убедительно.

— Но милая…

— Я слышать ничего не хочу! Забирай своё черное корыто с этой блохастой тварью и уё…те! — нифига себе! Первый раз слышу, как она матерится, и на кого? На меня!

— Солнышко, ты всё не так поняла. Там уже разобрались…

— Слышать ничего не хочу! Ты что, с первого раза не понимаешь?! И видеть тебя тоже!

— Правильно доча! Так его! — в дверях стоит растрёпанная, но довольная тёща, а за её худой спиной маячит знакомый участковый с растерянным видом. Когда всё закончится, придётся мне с «мамой» серьёзно поговорит. Вот же мегера!

— Гражданин. Вам, наверное, лучше будет сейчас уйти — мямлит местный «шериф», испуганно поглядывая на меня — пока Алексей Григорьевич не вернулся…

— Всё! Разговор закончен! — кричит Алёнка, и добавляет шёпотом, так, чтобы слышал только я — Иди уже любимый, а то и вправду, отец вернётся.

— Ну хорошо. Я ухожу. Вернусь, когда ты немного успокоишься. — я делаю расстроенный вид и иду во двор. С моего пути, как тараканы от «дихлофоса» в разные стороны прыснули «мама» и участковый — но я тебя всё равно люблю!

— А я тебя ненавижу! Можешь не возвращаться! — несётся мне в след. Вроде и понимаю, что это всё не всерьез, но от таких гадких слов даже слезы на глаза наворачиваются. Ладно. Так надо для дела. Скоро веся Романовка будет знать, что жена меня выгнала из дома. Хоть и небольшой от этого плюс, но он есть.

Вызволив из сарая радостного Батона, я завёл свою «Победу» и выехал со двора. В окне мелькнуло зарёванное лицо Алёнки, моя жена провожала меня в обратный путь. Ничего любимая, мне бы только с Падлычем окончательно разобраться…

Вернувшись домой после обеда, я заехал в больницу к Лёхе, но меня не пустили врачи. Он пока в тяжёлом, но стабильном состоянии, посетителей к нему не пускают. Весь остаток дня и вечер, посвятил уборки дома и приусадебного участка. Ближе к восьми, как будто сговорились, в мой дом потянулись мои друзья, Мишка и молодые егеря и молча присоединились к уборке, а жена Савельича накрыла нам стол в беседке, выставив посреди закусок и разносолов двухлитровую бутылку самогона и тарелку свежеиспеченных блинов.

— Помяните Игорька мужики, сегодня как раз девятый день.

Точно! С этими переживаниями и заботами я забыл, что сегодня поминки у моего погибшего егеря! Боже, уже девять дней прошло, а как будто вчера случилось.

Поминки они и есть поминки. Ничего весёлого в них нет. Пьём не чокаясь, после очередных хороших слов в адрес покойного. Мы поминаем не только Игоря, который принял свою смерть в бою, но и других погибших в этот день, почти все как один, молодые пацаны.

— Слышали новости? — говорит Иваныч закуривая папиросу.

— Какие? — равнодушно спрашиваю я. Сегодня был тяжёлый день, и мне сейчас не до новостей, а Иваныч живо интересуется политикой и всегда в курсе последних событий.

— Сегодня 26 апреля 1976 года умер Министр обороны, Гречко…

Занавес. И чего мне теперь делать?

Утром собрался и пошёл на работу. К черту мрачные мысли, пусть ими Марцев мучается. Будет наша группа в дальнейшем существовать или нет, мне теперь всё равно. Между тем дела охотхозяйства за меня никто делать не будет, Савельич и так уже несколько месяцев за меня пашет.

— Чего вы сделали?! Да как у вас мозгов только хватило?! Кто разрешил?! — гордая и самодовольная улыбка сползла с лица Савельича.

— А я им говорила! — выкрикивает с места главный бухгалтер, кивая головой и поддакивая на каждую мою возмущенную фразу.

— Ну ладно пять! Ну ладно десять! Но тридцать то нахрена?! — моему возмущению нет предела. Не хватало мне до этих проблем так тут ещё это.

— Так это же хорошо. Разве нет? — смотрит, хлопая глазами на меня растерянный Савельич.

— Я в тайгу уходил, едва на пятнадцать выходило! Откуда ещё пятнадцать взяли?! — я сейчас лопну от злости.

— Ну так этого, того… Ну короче…

— Говори! Кому говорят, говори! Чего ты там мямлишь?! — ору я, не сдерживаясь на бригадира скорняков.

— Ну мы это… — бригадир растеряно смотрит на Савельича, который тоже не может понять, чего же они сделали плохого.

— Савельич, или ты мне сейчас всё нормально объяснишь, или меня прямо тут кондрашка хватит! Как? Объясни мне, как это могло произойти?!

— Ну чего там, я к мужикам подошёл и спросил, могут ли они шкуры второго сорта до первого дотянуть, ну там дефекты какие-нибудь убрать. Они покумекали и выдали. Вот. Да ты толком нам объясни Кирилл Владимирович, чего мы плохого сделали?

— План сто тридцать процентов вы сделали ироды! Сто тридцать!

— Ну это же отлично.

— Чего в этом отличного? Можешь мне объяснить?! Грамоту нам дадут? Переходящий вымпел? В передовики запишут? Премию выпишут?

— А разве плохо. Ничего плохого в этом не вижу — собрался Савельич, и уже говорит со мной гораздо увереннее.

— А я тебе скажу, чего плохого. Плохо это тем, что в следующем году нам поднимут план! И не только нам, но и всем охотхозяйствам области! Планирование в нашей стране ведется методом «от достигнутого»! Поэтому на следующий год всем план увеличат. Всем! И если по области, как я предполагаю, на пять — десять процентов, то нам минимум на двадцать! Для области, как и для министерства, перевыполнение — это хорошо. Кто-то выполнял или перевыполнял план, а кто-то не выполнял, в общим они в плюсе. А мы в жопе! Несмотря на то, что сейчас премии получим. В следующем году нам придётся серьёзно пахать, и запаса прочности у нас не будет. Можете забыть о премиях в следующем году. У нас не совхоз, мы пшеницу и коров не выращиваем, зверя в тайге становится всё меньше и меньше и если мы его будем так выбивать, то через десять лет вообще соболя не увидим! Именно поэтому я дал команду гнать второй сорт! Знаешь, Савельич, как умные люди делают? Как Героев труда получают?

— Ну как? Работают хорошо, как ещё то? — с кислой миной отвечает мне мой старый друг.

— Умный председатель колхоза или директор совхоза договорится с начальством. И им просто безбожно занижают плановые задания, и в результате в стране появляются колхозы и совхозы-рекордсмены, а руководители этих хозяйств и отдельные доярки с комбайнерами получают Героя Социалистического труда. Но и они никогда не перевыполняют план больше, чем они смогут сделать на следующий год! Потому что умные люди! А мы дебилы! И это я вас не обзываю, это такая болезнь и нам всем надо лечится!

— Ну кто же знал то… — виновато опустил голову Савельич.

— Я знал! Я! И я самый большой дебил, потому что вас не проконтролировал! Ну что, передовики мать вашу?! Как вам перспективы?

— Хреновые. И чего теперь делать? — соглашается Савельич.

— Думать! Один выход из ситуации я уже вижу. Нужно строить клетки и отправлять мужиков ловить молодняк, будем пробовать организовать звероводческий участок. И опять думать, нужно заранее просчитать все варианты. Этим займёмся все, месяц вам сроку, а потом жду от вас предложения.

Что бы забыть о всех проблемах ушёл с головой в работу. До получения вестей от Марцева ничего предпринимать пока нельзя, а раз объявлен «резервный канал», то мне только и остается, что ждать. Днём я работаю, пытаясь разгрести все те проблемы, что накопились за время моего отсутствия, по вечерам же тружусь у себя дома. Там тоже дел невпроворот.

Связной от Марцева появился только в первых числах мая. Ничем не примечательный молодой паренёк перехватил меня на улице и сунул в руку какие то бумажки. Как я и предполагал, там был записан номер телефона и небольшой конверт, на котором стояла надпись «не вскрывать».

Схема отработанная, ноги в руки и в соседний городок. На нашем переговорном пункте меня могут пасти и слушать, ну а вычислить, куда и зачем я поеду довольно проблематично.

— Пока никаких действий не предпринимай. Мы все ложимся на дно. Конкретно по тебе. Твоя «легенда», раз уж про тебя знают «смежники» — негласный контроль и проверка охраны на стратегических объектах в зоне вашего района. Слежка за возможными каналами утечки информации и силовое решение вопроса в случае необходимости. А конкретно ты сам знаешь, там у вас только один такой объект и он как раз расположен возле болота. Этим мы и объяснили свой интерес. Теперь следующее. Если к тебе обратятся за помощью от… ну ты сам понял кого. Не игнорируй. Надо подключится и помочь. Их интересует пока только один персонаж, который тебе хорошо знаком и доставил тебе много проблем. Даже так. Не жди, начинай искать сам, твоя помощь им была обещана. В той… пусть будет конторе, от которой ты работаешь по документам, на тебя выписано командировочное удостоверение, оно в конверте. Теперь ты работаешь официально хоть и под прикрытием, и твой куратор, если будет надо, выйдет на тебя сам. Но скорее всего, тебя трогать не будут. Такие как ты работают годами без связи с центром. По связи с группой. Больше мне не звони. Надо будет, я сам тебя найду. Пока наша дальнейшая деятельность под большим вопросом, и скорее всего наша миссия завершена. В общем удачи Кирилл, если больше не увидимся — прощай!

После того, как в телефонной трубке раздались гудки, я ещё, наверное, минут пять стоял в переговорной кабинке, обдумывая услышанное. Ну вот… Одна проблема отпала сама собой. Отпала, но после себя хвост оставила. Я теперь официально военнослужащий, причем служу в одной из главных спецслужб страны. Если Марцев не врёт, то это меня пока ни к чему не обязывает, я буду жить как жил, только с красивой «ксивой» в серванте. Если, конечно, радарную станцию не взорвут к чертовой матери, но это вряд ли. Не припомню я такого в истории этого небольшого городка. А вот интересно, а зарплату мне там платят? И как получать, если всё же платят? Чего будет, если я приду в центральное здание ГРУ в Москве в день получки и со своим удостоверением сунусь в бухгалтерию? Нет, я, конечно, просто гипотетически, но интересно же как это работает. По-моему, где-то я слышал, что таким вот «работягам» их «з/п» на сберкнижку кладут. Или мне всё при выходи на пенсию скопом отдадут? Ну тогда плакали мои денежки, когда я стану пенсионером, как раз Союза уже не будет. Как представлю, вхожу я такой лет через двадцать пять в сберкассу, весь в орденах и медалях, в форме, а мне тележку с фантиками вручают, держи мол герой, заслужил! Тьфу! Чего только в голову не лезет. Сейчас надо сосредоточится на поимки или уничтожении Палыча! Тем более мой бывший куратор мне прямо почти сказал, что мне этим и поручено заняться. Ну а я и не против. Я как раз только за, сам собирался посвятить этому всё своё свободное время. Я жить спокойно не смогу, если буду знать, что эта падла где-то рядом ходит.

Ждать, когда ко мне придут я не стал. Следственная группа КГБ до сих пор работает в городе, значит пойду и напрошусь на встречу сам. Мне нужна вся информация, которая есть у них. Нужно же с чего-то начинать поиски, не тайгу же мне с лупой прочесывать. Да и идея у меня одна есть, не знаю, как она в поисках поможет, но для меня лично её реализация будет чертовски приятна.

— Зачем Вам спецгруппа КГБ? Они ориентированы на другие задачи. И что вы вообще планируете делать? — к подполковнику мне удалось попасть практически сразу, как только я явился к следователю, который вел моё дело и намекнул, что желаю поговорить на тему «вновь открывшихся обстоятельств», которые помогли мне выйти из тюремной камеры.

— Эту спецгруппу я видел в действии. Они подготовлены к работе в лесу и в состоянии разобраться с любым противодействием, которое нам может быть оказано. Можно командировать не всех, четыре-пять бойцов хватит. Желательно тех, кто уже работал в этих местах и лично знает нашего беглеца. Там такой один есть, Кирюшин его фамилия — я как можно равнодушнее упоминаю фамилию своего лучшего друга в разговоре. Чем черт не шутит, авось и выйдет у меня вытащить сюда Андрюху — Но не это самое главное. Самостоятельно я без надёжного прикрытия работать не смогу, мне нужна ваша помощь. Ну или вернее, если вам нужна моя помощь, обеспечьте прикрытие. Прикрепите к этой группе меня проводником, это не вызовет ни у кого никаких вопросов. С моим начальством по работе в охотхозяйстве вы решите всё одним звонком. Я, конечно, буду возмущаться для вида, но пойду. Ну а выдвинувшись в тайгу, работать начнём вместе.

— Интересное предложение, и пока я не вижу никаких препятствий в решении данного вопроса — задумчиво протянул подполковник — хорошо, я думаю начальство не будет против и этот вопрос мы решим. Но вот скажите, что вы в тайге будите делать? Ведь наш фигурант скорее всего уже покинул этот район.

— Не думаю. На то есть несколько причин. Во-первых, он не забрал то, что ему было нужно. Во-вторых, тут остался я, а он не простит мне того, что произошло. Я хорошо успел узнать этого человека, если у него будет возможность отомстить, он обязательно это сделает. Ну и в-третьих, я считаю, что он ранен или как минимум сильно контужен, а это значит, что далеко ему уйти не удалось, он прячется где-то рядом.

— Интересно. А с чего вы решили, что он ранен или контужен?

— Это только моя версия. Смотрите. Когда Палыч выдвигался к тайнику, у него не было с собой практически ничего кроме оружия и самого необходимого их припасов. Его только что отбили от конвоя. Все остальные, стрелки были налегке, и я не думаю, что снаряжение Палыча чем-то отличалось от снаряжения остальных. Ну а теперь решите задачу. Придумайте буквально на ровном месте, и за несколько минут, как вам одному, безопасно передвинуть огромный ящик с динамитом, который весит несколько десятков килограмм, да и ещё находится на глубине полтора метра в узкой яме? Ну и на затравку, дополним задачу тем фактом, что была довольно холодная весна и ящик вообще мог примерзнуть к грунту.

— А вы знаете. В этом что то есть! Но с момента взрыва прошло уже пару недель. Даже если он и был ранен, то или уже выздоровел или мертв. Всё зависит от характера ранения. Предположим, что он смог прийти в себя. Если так, то он уже должен был попытаться скрыться.

— И тут я с вами не согласен. Он тут жил несколько десятилетий. У него была возможность подготовить себе достаточно хорошее укрытие, а то и несколько. Сейчас его тут активно ищут, и я не думаю, что, упустив время, он рискнёт покинуть свою берлогу пока шум не уляжется. Он где-то не далеко, где-то рядом.

— Ну что же, звучит вполне правдоподобно. Я рад, что в вас не ошибся и ещё раз убеждаюсь, что вы обучены не только стрелять и тыкать в людей ножами — усмехнулся подполковник — я немедленно свяжусь с Москвой и доведу руководству наши предположения и выводы. А пока, прошу вас подготовится, если людей дадут, то приступать вам нужно будет немедленно.

— Прошу вас дать мне возможность ознакомится со всей информацией, что вы успели собрать по данному делу. Разумеется, не выходя из этих стен.

— Я дам такое распоряжение. Повестки о вызове вас в качестве свидетеля получите у следователя, который ведёт дело, материалы предоставит на ознакомление тоже он.

Ну что же. Здравствуй привычная работа опера. В этот раз я буду вести розыск не просто подозреваемого преступника, но своего личного врага, а это значит только одно. Ошибок мне допускать нельзя.

Глава 17

Инструктаж проводил подполковник. Нас собрали в кабинете следователя, в котором я уже практически живу два дня, знакомясь с огромными томами уголовного дела, что по приказу Цуканова предоставили мне для ознакомления. Быстро КГБ работает. Я ещё толком не включился в работу, а спецгруппа из Москвы уже тут как тут. Четыре парня, два старлея и два капитана сидят сейчас возле меня. Все серьёзные и с виду умные люди, кроме одного, который с глупой улыбкой и счастливыми глазами пялится на меня как на голую бабу. Андрюха как был раздолбаем, так и остался. Но я, наверное, выгляжу не лучше, хотя и стараюсь не показывать свою радость. Друга я чертовски рад видеть.

-Знакомьтесь. Кирилл Найденов. Он представляет главное разведывательное управление Министерства обороны. Основную часть группы, поисками остатков которой вы и займётесь, уничтожил именно он. Он и будет старшим в вашем сводном отряде. Официально, Кирилл в группе не числится и будет прикреплён к вам как проводник от местного охотхозяйства. До выхода в тайгу, старшим номинально будет капитан Пучко. Теперь по вашей задаче. Нужно найти хорошо замаскированную базу или схрон, где предположительно скрываются два человека. Ориентировки на них вы получите после завершения инструктажа. Этих людей нужно задержать, а при оказании сопротивления, что вполне вероятно — уничтожить. Кирилл Владимирович, хотите что-то добавить?

— Добрый день коллеги. В принципе всё сказано. Отдельно хотелось бы всех предупредить о крайней осторожности, которую следует проявлять при проведении поисковых мероприятий. Разыскиваемые хорошо вооружены и очень опасны. Они имеют хорошею подготовку, а по знанию окружающей местности и опыту жизни, и передвижению в тайге выше нас на голову. Оба прожили и проработали в здешних местах много лет, возможно имеют связи с местным населением и пользуются их поддержкой. Нельзя исключать и возможность того, что к ним мог присоединится кто-то ещё, так что их может оказаться гораздо больше, чем мы предполагаем. Всем следует обратить особое внимание на возможность минирования и установки других ловушек. Это люди с большим опытом боёв именно в качестве диверсантов и партизан. Ну а по поводу возможности захватить их живыми, моё мнение такое. Их нужно уничтожить, как только представится возможность. Остальное обсудим по ходу дела. Прошу никого не афишировать мою принадлежность к поисковому отряду и службу в вооруженных силах. Для местного населения, я новый начальник охотхозяйства и никак иначе. Впрочем, вас об этом уже проинструктировали.

— Можно вопрос? — руку поднял капитан Пучко — почему операцией руководит ГРУ? Без обид Кирилл, просто хотелось бы уточнить. У нас полно своих оперативников.

— Конкретно данной операцией руковожу я. — ответил подполковник — ГРУ оказывает нам содействие. У них оказался в этой местности хорошо залегендированый оперативник, который и вскрыл всю эту преступную группу. Фактически, всю работу выполнили они, нам нужно её только завершить. Кирилл знает эту местность и население, план по поиску возможного укрытия боевиков тоже предложен им.

— То есть параллельно с нами эту тему вели и в ГРУ? У них же вроде бы другие функции.

— Разрешите я отвечу — подключился я к разговору — вы правы, у нас другие задачи, в процессе выполнения которых и была случайно вскрыта эта преступная сеть. Повторюсь, это было случайно. Если нет больше вопросов, предлагаю приступать к работе, времени потеряно и так очень много.

Раздав ориентировки и согласовав время выхода, подполковник передал бразды правления группой мне и вышил из кабинета.

— Ну здорово брат! Дай я тебя обниму! — как только дверь за подполковником закрылась, я подошёл к Андрюхе, который продолжал сидеть с идиотской улыбкой на лице — Спасибо тебе! Ты мне жизнь спас!

— Да ладно Кирилл, мы там все были — смущенный Андрей кивнул головой на заинтересованно смотрящих на нас спецназевцев.

— Спасибо мужики, вы тогда успели в самый нужный момент.

— Так это что получается? В прошлый раз, когда мы тут китаёз гоняли это ты там раненный, валялся? — спросил удивленно Пучко — а мы то думали, что там за охотник такой бесстрашный, что один за десятком китайцев пошёл, а это оказывается наши братья военные. Ну не удивлен, нашим воякам и каски не нужны, у них голова и так чугунная.

— Ага, я это и был. И ещё раз большое спасибо! За чугунную голову, не прощу. Я очень злопамятный, но память у меня хреновая, отомщу, забуду и снова отомщу. И кстати, чем там дело с китайцами закончилось? Перехватить успели?

— Нет. Ушли падлы — морщится капитан — как сквозь землю провалились. Мы их несколько дней искали.

— Хреново. Я понимаешь головы своей чугунной там не жалел, а они упустили…

— Да ладно, завязывай и без тебя тошно. И вообще, вопрос не к нам, а к командирам. Где нам сказали, там мы и искали.

— Ну вот поэтому меня и поставили старшим. Потому что я умный, хоть и голова у меня чугунная. Кто-то же должен вами — дубами командовать. Знаешь анекдот про спецназ?

— Ага, умный он… ну рассказывай.

— А ты слушай, там как раз про нас: «Трое спецназовцев присланы к командиру дивизии для выполнения особо важного задания. Два огромных шкафа и один маленький, скромненький… Представляются: «Иванов! Мастер спорта по боксу, КМС по гиревому спорту!», «Петров! Мастер спорта по самбо, КМС по тяжёлой атлетике!» «Сидоров! Мастер спорта по шахматам… Командую этими двумя долб…бами!».

— Ну ты значит у нас шахматист, а мы значит эти самые …? — ржут парни. Ну нормально, сработаемся, с юмором у них всё нормально.

— Правильно. Кто главнее-тот умнее. Это тебе за чугунную голову мстя. Но учти, я ещё не закончил.

— А я знал, что с тобой что-то не так! Ну не может простой артельщик знать всё то, что знаешь и умеешь ты! У меня чуйка! Помнишь, я тебе говорил? Так чем ты тут занимаешься Кирюха? — надувает щеки от гордости за свою сообразительность Андрюха. Знал ты, как же. Я сам только несколько дней назад узнал, что оказывается я разведчик, который сюда «специально» был внедрён. Вот блядь жизнь! Уже почти три года в разведке служу и не догадываюсь даже об этом. Круче и нельзя было меня «внедрить».

— Молодец. Возьми с полки огурец. А помнишь, что я тебе говорил, догадливый ты наш? Не задавай вопросы, на которые не получишь ответы. Сейчас я помогаю вам, а ты салага, у меня в подчинении. Ну ка быстренько сто отжиманий оформил!

— Напугал, ежа голой жопой — усмехнулся Андрюха — да я теперь и тысячу сделаю и не вспотею почти.

— Ладно, так и быть делай тысячу.

— Э…

— Бля. Да шучу я! Ладно мужики, выдвигаемся ночью, вы отдельно ну, и я отдельно. Встретимся возле места взрыва. Где это, уточните у подполковника. И да, зовите меня просто Кирилл, предлагаю общаться по именам. Этого оболтуса я знаю, вас как зовут?

— Денис — представился Пучко — а это Женька и Саня.

— Ну вот и познакомились. Денис, захватите для меня автомат и боекомплект. Не забудьте сапёрные лопатки, шупы и миноискатель. Этот вопрос с вашим начальством мы обговорили. Ну а я сейчас пойду решать вопросы на своей работе, в отличии от вас, бездельников, мне ещё надо легенду отыгрывать. Увидимся ночью.

Сказать, что Савельич был недоволен, моей очередной отлучкой, значит ничего не сказать.

— Эти дол..бы, что других людей кроме тебе найти не могут?! Почему всегда именно тебя дёргают? И так весь уже заштопанный и в шрамах, жена от тебя ушла, а ты всё в войнушки играешься?!

— Да, а херли ты на меня орёшь?! Я что, сам туда напросился? Ну ты же видел бумагу, что с области прислали? Лично, блядь. Там написано, что я лично должен идти. И чё, не ходить?

— Ну а ты что? Позвонить им не можешь?

— Да звонил я! Говорят, мол, только тебе доверяем, и чекисты просили именно тебя. Так что такие вот дела. Принимай бразды правления, сколько я опять там ходить буду одному богу известно.

— Ну да. Я опять чего ни будь не то сделаю, а ты на меня потом орать будешь. Назначь кого другого. Нафига ты ко мне прицепился?

— А кого мне назначить? Ну назови? Голову короче мне не морочь. Только на тебя могу положится. А насчет того, что я орал на тебя, так я уже сто раз извинился. Вот же ты злопамятный старикашка! Хочешь, ещё раз извинюсь?

— И извинись! А то взял понимаешь манеру, дебилом меня называть! В следующий раз сразу в бубен тебе оформлю!

— Извини в сто первый раз! Доволен? А теперь садись на стул и работай. И это, по секрету тебе скажу. В той группе, куда меня проводником прикрепили, Андрюха Кирюшин состоит. Вот он, наверное, и походатайствовал, что бы меня к ним прикрепили.

— Да ты что?! — Савельич сразу же забыл про наш давний спор — приехал значит? А когда увидимся?

— Вот как они закончат, так и увидимся.

— Ну если Андрюха там, тогда ладно, иди — снизошёл Савельич, радостно улыбаясь.

— Ну спасибо старый. Что бы я без тебя делал? Был бы ты бабой и помоложе, женился бы на тебе! Вот как есть женился бы.

— Я тебе сейчас стулом перее…у! Вали нахрен, что бы глаза мои тебя не видели. Ишь…

Работа предстоит для меня новая. Я всё же опер городской, весь опыт поиска тайников у меня ограничен только обысками, в которых я участвовал, и то, в основном это было в небольших квартирах. Сейчас же мне предстояло обыскать несколько гектар дикого леса. Не скажу, что я не знаю совсем ничего. Нас учили искать и такое, но все мои знания — это только теория из учебников по криминалистике.

Жилые партизанские схроны обычно оборудуются в глухой, малопосещаемой пересеченной местности. Очень часто они выкапываются в виду пещер, уходящих в овраге в глубину ската, значительно реже — на более-менее отрытом месте. В любом случае вход в схрон находится в малоприметном месте в глубине растительности. Входы в схроны закрываются крышками, обсаженными дерном, или же на крышке находится кустик на земляной основе или даже деревце. Крышки входов в схроны могут маскироваться пнями, кучами хвороста да много вообще, чем. Нужно внимательно осматривать удобные для захвата рукой места, если крышкой пользуются часто, на таких своеобразных «дверных ручках» остаются потертасти и сальные следы.

Пригодных для оборудования скрытого лесного жилища мест, на самом деле не так уж и много. Самое главное, рядом должен быть источник воды. Это зимой всё равно, есть снег или лёд, который можно растопить, ну а летом, без воды никак.

Зная обстоятельность Палыча, можно предположить, что место жительство он себе оборудовал добротно. С вентиляцией и даже с печкой для обогрева и приготовления пищи. Если схрон оборудован хорошо, то без металлических частей там не обошлось. Петли для дверей, гвозди, печные трубы и так далее — всё это нам поможет обнаружить миноискатель.

Для обнаружения схронов внимательно осматривается все — вплоть до каждого квадратного дециметра. Как бы скрытно ни существовал человек, там, где он живет, останутся признаки его присутствия. Это могут быть вытоптанные места — в труднодоступных точках люди так или иначе вынуждены ходить по одним и тем же тропам. Следует обращать внимание на щепки, замаскированные пеньки, кору на земле, следы волочения, неестественные наносы грунта на дне ручьев и рек. Ведь нужно же было куда-то девать землю и грунт, когда строили убежище. А где его можно незаметно спрятать кроме как в реке? Да почти негде, всё остальное может вызвать подозрение, поэтому реки и ручьи мы будем осматривать в первую очередь.

Ещё одним из важных моментов поисков, является и время суток. В холодное время, тем же утром, поздним вечером или ночью, вентиляционное отверстие схрона может выдать теплый пар, который вырывается из тёплого помещения.

Лесные схроны обнаруживаются острым щупом — несмотря на бревенчатые перекрытия и утоптанный грунт над ними, этот грунт всегда будет заметно мягче для прохождения щупа, чем рядом расположенная почва. Даже замаскированная дерном крышка на входе будет пружинить под ногами. Поэтому у каждого из нас щуп-миноискатель. Лучшим средством для поиска обитаемых схронов являются собаки. Присутствие человека всегда выдаст запах немытого тела, нестиранных портянок и запах дыма. Будь это курево или печь, запах дыма держится стойко. Даже если мыться каждый день, это мало поможет, потеет человек постоянно. У меня с собой несколько вещей, которые точно принадлежали Палычу и второму стрелку, ну а Батон вполне естественно присоединился к нашей команде.

Островок, на котором раньше был тайник с оружием изменился до неузнаваемости. Растительность почти отсутствует и огромная воронка, на месте тайника. Осматривая это место, я всё больше убеждался в правильности моих выводов о том, что Палыч от сюда невредимым просто не мог уйти. Тут негде было укрыться. Теперь представим его состояние, после взрыва. Он сильно контужен, возможно ранен и в посёлок ему идти нельзя, а через несколько часов начнётся охота, в которой главное и почетное место жертве отведено именно ему. Тут вариантов и нет почти, только где-то пересидеть, прийти в себя.

На место нашей встречи я приплыл на казанке. Как-то упустил я момент, что встречаться будем на острове, а река уже вскрылась ото льда, но парни не подвели, резиновая надувная лодка уже сушилась на берегу, а мужики тихо дожидались моего появления.

— Здорова ещё раз. Экипируйся — Денис скинул со своего плеча и передал мне в руки автомат со складным, металлическим прикладом и подсумки с магазинами. Я молча накинул подсумки на ремень и проверил автомат. Нормально, недавно чищен, мухи на нём после этого не снашались.

— Значит так братва. Вот от этого места, наш главный «бегун» и уходил в тайгу, какие у кого будут соображения?

— А почему в тайгу? Почему не в посёлок? Там тоже есть где спрятаться.

— Может и в посёлок конечно, но он совсем не идиот. Посёлок уже несколько дней на уши ставят, всё на виду и всё проверяется. К тому же, дома его возможных подельников, друзей и родственников уже обыскали, нет там даже намёка на какой-либо тайник или схрон. Так что вероятнее всего он ушёл в тайгу.

— Ясно. Тайга так тайга. Ещё вводные будут?

— Да. Посмотрите на это место. Тут был мощный взрыв, и наш фигурант скорее всего ранен. Поэтому далеко уйти не мог. В те дни было довольно много снега, так что это ещё один фактор. Скорее всего пройти он мог пять-десять километров, не больше. Принимаем это место за центр и начинаем искать на ту глубину, что я указал. Приоритетные места поиска, возле источников воды.

— Приято. За работу парни.

Вот уже который день мы пашем носом землю. Каждый куст, каждое дерево обнюхиваем, в прямом смысле этого слова. Ну нюхает конечно только Батон, но и нам приходится не сладко. Мне уже начинает казаться, что мы боремся с ветряными мельницами и ничего у нас не выйдет, но парни упрямо обыскивают свои сектора. Да, нам пришлось разделится и каждый теперь работает в одиночку, но в пределах видимости. Каждый из нас должен видеть, как минимум одного члена отряда. Для себя я решил, ищем ещё неделю и, если не будет результата, я сам приду к подполковнику с повинной головой. Мол не срослось, извините за беспокойство. Вот только найти надо. Когда ещё у меня будет такая помощь и поддержка как сейчас? Четыре профессиональных бойца с оружием, готовые вступить в бой и размотать Палыча с остатками его пенсионного отряда. Когда они уедут, я останусь сам по себе, а гостей мне придется ждать постоянно. Да я так точно холостым останусь. Как я Алёнку домой перевезу, да ещё и с ребенком, когда он родится? Поэтому я рою землю носом, почти не разгибая спины, это в моих интересах.

— Ну чё Кирюха, как дела? — ко мне подошёл Саня.

— Каком к верху. Уже спина отваливается. А ты чего халтуришь?

— Да тебе бы подойти глянуть, не пойму я чего-то. Так должно быть? Или это неправильно.

— Да чего ты там нашёл?

— Ну в общем там берёзка стоит, зеленеет уже, только вот вокруг всё сухо, а под ней мокро. Дождя же не было? И снег там давно стаял, она на прогалине стоит. Ты же говорил обращать внимание на вот такие небольшие деревья, вот я и обратил. Щупом ткнул, но, наверное, на корень наткнулся. Не знаю, может я зря панику поднял, мне кажется там невозможно устроить схрон.

— К бою! Тащи сюда остальных. Только тихо!

— Есть! — Саня беззвучно скрылся в зарослях.

Буквально через минуту возле меня была вся группа. Все серьезны и сосредоточены. Парни готовы к любым действиям и неожиданностям, оружие держат в руках.

— Значит так парни, похоже Саня нашёл. Одиноко стоящее дерево, зелёное и самое главное, похоже его кто-то специально поливал. А это значит только одно, у него корневая система на поверхности, глубоко корни не уходят, его нужно периодически поливать, иначе высохнет. Вход может быть не один, и поэтому, вы сейчас рассредоточитесь и будете меня прикрывать, а я там всё внимательно осмотрю. Ну что ребята, за работу, командуй своими людьми Денис.

Глава 18

Прав был Саня. Тут схрон сделать невозможно. Небольшой холм, наверху которого расщелина, в длину не больше пяти-семи метров, всюду камни. С обоих боков поднимаются примерно на полтора метра отвесные стены из заросшего мхом гранита. Дно расщелины засыпано толстым слоем опавшей листвы, редкий кустарник и одинокая берёзка, которая стоит прямо в середине.

Я огляделся по сторонам. Тут если и рыть, то точно в камень попадёшь. Берёзка прямая, уже вся зеленая, такие встречаются чуть ли не на каждом шагу. Но вот не должна она тут расти, хоть убей. Тут, опять же повторюсь, всюду камень. Куда не ткнёшь щупом, в него и упираешься. Если и растут на таких камушках деревья, то они все кривые и скособоченные, а эта берёза прямо красавица, хоть на выставку. Жизненное пространство для деревьев в таких местах представлено трещинами и полостями в камне, где попавшие туда семена могут пойти в рост. Почва, как переработанные остатки предыдущих форм жизни, в таких каменных нишах скудна: осадки и ветры не дают возможности накапливаться на каменном плацдарме, только в этих самых трещинах и полостях, кстати, подготовленных либо силой воздействия воды и температуры, либо корнями предшественников. На камнях хватает только воздуха, горсти почвы из остатков прелой листвы и хвои обуславливают развитие корней, следовательно, и роста. Пока корни не прорастут по трещинам в камне дальше и глубже, у дерева есть много десятилетий под воздействием ветров и льда для выработки формы. Каждый сантиметр вширь и ввысь — это именно достижение. Дерево такой высоты должно расти здесь очень долго, этому же от силы пара тройка лет. И да, дерево полито водой, не так давно, возможно вчера поливали.

Ну и как тут возможно что-то построить? Они что, отбойными молотками тут работали? При этом ни каких следов выработки не видно. Если и капали тут что то, то очень давно.

Ладно, надо думать, не зря же тут эту икебану соорудили. Тут вполне мог получится отличный схрон, если бы эту расщелину сверху бревнами заложить, как раз бы получилась отличная землянка. Стоп! А если расщелина была глубже? Она же на холме стоит. Я спустился с холма осматривая его склон. Склон как склон, порос деревьями, и деревьям этим очень много лет, только вот корней на поверхности не видно. Сосна и кедр обычно так не растут, у обоих видов деревьев часть корней обычно на поверхности, ходишь и спотыкаешься об них. Я потыкал щупом возле одной из сосен. Глубоко входит, и нигде в корни не утыкается. Ну а если копнуть? Саперная лопатка легко врезалась в грунт, попадаются мелкие камушки, но в целом идёт отлично, земля не сильно утрамбована и самое главное, на глубине почти тридцать сантиметров проглядывается кора. Тут всё ясно, можно дальше не искать , мы на месте.

Я подошёл к Денису, который устроил себе позицию метрах в десяти от меня.

— Похоже нашли. Расщелина на верху, но она была гораздо глубже, склоны холма насыпные, точно искусственного происхождения. Видишь деревья, что по склонам растут? Так вот, до корней я щупом достать не могу, их сверху обсыпали.

— Понял, что делаем?

— Сейчас я поищу другие выходы, дымоход и вентиляционные отверстия, потом будем решать. Тут варианта всего два, или входим и смотрим, или устраиваем засаду и ждём.

— Хорошо.

— Страхуйте меня. Тут могут быть и смотровые щели с бойницами. Всё же, судя по всему тут всё основательно и на долго делалось. Одного бойца поставь на той стороне холма, пусть отслеживает любое шевеление. И внимательно всем слушать.

— Есть. Андрей! Ты всё слышал, дуй на ту сторону холма, занять позицию в прямой видимости, но за укрытием.

— Принял — Андрюха вырос прямо из неоткуда, я аж вздрогнул, и тут же беззвучно исчез в густом лесу.

— Приступаю через пять минут. Бдите. Батон! Ко мне!

Подождав, пока пёс подбежит ко мне, я поймал за ошейник своего четвероногого друга. У меня в руках кепка Палыча, которую я сунул в нос собаке.

— Ищи Батон! — я толкнул пса в сторону холма.

Батон, азартно завиляв хвостом, рванул к расщелине, но уже через несколько секунд, чихая и обиженно тряся головой снова сидел возле моих ног.

— Обработали чем-то. Или табак или перец, а может и ещё чего — уверенно говорит Денис — там они, к гадалке не ходи.

— Ясен пень там. Только как их оттуда выкурить, что бы они не смогли скрыться? Тут вход точно не один, не дураки же они? Если Батона использовать нельзя, придётся нюхать и искать самому — тяжело вздохнул я.

— А может просто попробуем войти? Или объявить им, что они обнаружены и потребовать сдаться?

— И так тоже попробуем, если другого выхода не будет. Ладно, чего лясы точить, я пошёл.

Я ползал по холму почти час, прежде чем мне удалось обнаружить дымоход. И его я именно унюхал. Хитро устроено. Для маскировки дыма от печки, расположенной под землёй эти умельцы использовали разветвление дымоходов на несколько более мелких и последующую маскировку мест выхода дыма кустарником и каменными завалами которые способствуют ещё большему рассеиванию дыма. Именно возле такой кучки камней я и почувствовал, едва уловимый и знакомый каждому таёжнику запах дыма. Но пока это моё единственное достижение. Под каждый куст заглянул, каждый камушек обнюхал, или я тупой, или тут второго выхода нет. А сделано конечно всё классно, этот схрон делали очень давно, все следы деятельности человека практически исчезли под воздействием осадков и бурно растущей растительности. Если бы не глазастый Сашка, мы бы мимо прошли, вот совсем не факт, что я бы на эту берёзку внимание обратил, хотя сам же парней и инструктировал по признакам наличия скрытого жилища.

— Нихрена я не пойму, по-моему, тут вход только один, других я найти не смог. Есть одно место под подозрением, там завал из камней, я их двигать не стал. Так что другого выхода, как идти через «парадный» вход, я не вижу. У вас свето-шумовые гранаты или дымы есть? — завел я разговор с Денисом, когда вернулся с осмотра. Сейчас только он на виду, других бойцов я не вижу.

— И дымы есть и пару «факелов».

— Отлично! Значит так, сейчас к берёзе крепим верёвку и сдергиваем её к чертовой матери, от этих гондонов всего можно ожидать, могут и заминировать вход. Потом туда пойдут одна граната и дым. Желательно цветной. Один боец берёт на себя наше прикрытие, второй на той стороне, где я видел камни, смотрят оба внимательно, может от куда-то ещё дым повалит. Если они не выйдут после применения дыма, заходим втроем внутрь. Как план?

— Нормально. Только ты останешься на верху. Внутрь пойдём я и Жека. Ты контролируй вход.

— Годится — как-то не хочется мне в замкнутом пространстве со злым Палычем встречаться, на то есть специально обученные люди. Я и предложил то своё участие, чтобы не показаться трусом, но предложенный Денисом вариант, меня более чем устраивает.

Крепим к берёзке трос и отходим как можно дальше. Дёргать буду я, парни разошлись по своим местам и готовы к бою. Денис с Жекой лежат по краям от расщелины с «шумкой» и дымовой шашкой в руках. Как только вход откроется, если откроется конечно, то они забросят туда свои «подарки».

Рывок и тут же звучат три глухих взрыва, а подкинутая взрывной волной берёзка перелетает через край расщелины. Всё же был сюрприз для незваных гостей. Заминирован оказался не только вход, но и вся расщелина, если бы кто-то остался стоять там, то его посекло бы осколками. Не успела ещё пыль от взрывов осесть, а я вижу, как вставшие со своих позиций бойцы, один за другим кидают свои «гостинцы» куда-то вниз. Снова взрыв, и густой дым красного цвета начинает подниматься над многострадальным холмом.

Прошло совсем немного времени, а холм «парит» уже во многих местах. То в одном месте, то в другом, по траве, кустарникам и даже в кронах деревьев видна красная дымка. Пока признаков жизни обнаружить не удалось, но это совсем не значит, что ее в схроне нет. Опытные «лесные братья» вполне могли воспользоваться противогазами.

— Вы окружены! Сдавайтесь! Выходить по одному и с поднятыми руками! — слышится зычный голос Дениса, раздающийся над притихшим лесом — при оказании сопротивления, будете уничтожены на мете!

А в ответ тишина. Выходить и сдаваться никто не торопится. Угорели они там что ли? А что, вполне могли, дыма довольно много, внутри бункера дышать определенно нечем. Там и крысы, если они были, сто процентов передохли. Но если и так, я сожалеть по убиенным не буду, туда им и дорога.

— Заходим? — спрашивает меня Денис, когда дым понемногу стал рассеиваться.

— Нет, у них могли быть противогазы, ещё один дым туда. Травим пока шашки не кончатся. Больше пары часов ни один противогаз не протянет — возражаю я, за парней откровенно страшно, а торопится нам по сути некуда.

Денис понятливо кивает и в темный зев, оставшийся на месте когда-то красивой берёзы, летит новый дым, теперь уже зеленого цвета.

Это только в голивудских фильмах, человек может передвигаться и активно воевать в противогазе несколько часов, а то и дней, в жизни всё гораздо прозаичнее. Время нахождения в противогазе при относительном покое — не более трёх часов, при средней физической нагрузке — не более часа, а при высокой — не более тридцати минут. Противогаз рассчитан на то, чтобы человек спасся и смог убраться с места заражения как можно быстрее, ну или на то, чтобы какое-то время ещё мог продолжать работу или бой. Время действия фильтрующей коробки противогаза зависит от ее габаритов, марки и класса фильтра и строго ограничено одним или несколькими часами, после чего фильтр подлежит обязательной замене. Чем меньше габариты фильтра противогаза, тем ниже показатели времени его работы. Более того, оснащенный стандартным фильтром противогаз не защищает от угарного газа, а также органических газов (таких как метан, этан, бутан, ацетилен и другие). Я ещё очень оптимистичен в прогнозах и сильно перестраховываюсь, три часа, это предел, который может выдержать армейский трубный противогаз.

Последний дым, который закинули в схрон уже рассеялся, а из устроенной нами «душегубки» никто так и не вышел. Настало время идти и смотреть.

— Дениска, видел же всё сам, минно-взрывная ловушка на входе стояла, значит и внутри могут быть сюрпризы. Большая к тебе просьба брат, будьте аккуратны, нам торопится не куда. «Фениксы» ещё остались? Хорошо, в каждую щель их пихайте! Потом потушим если что.

— А если там что-то сдетонирует? Нет Кирюха, там мы справимся сами. Стой тут и жди, вход контролируй. Как закончим — позовём. Ну ладно, с богом! — Денис включил фонарь и мягко спрыгнул на мягкую подстилку из прелых, прошлогодних листьев.

И всё же одну гранату Денис бросил. Швырнул в глубь темного колодца, дождался взрыва и тут же нырнул туда сам, а за ним в бункере скрылся и Женька. Ну а я, взяв на прицел вход, стал ждать.

Глухой звук автоматной очереди раздался из глубины бункера буквально через минуту, я, скрипнув зубами, крепче вцепился в автомат. Раз стреляют, значит есть в кого, лишь бы парни не пострадали.

— Не стреляй! — над входом появилась голова Женьки — Чисто, можешь заходить.

— Чего стреляли то? — спросил я, спрыгивая со склона холма в расщелину.

— Контроль, там один труп.

— Вы его?

— Нет, там лежал, проконтролировали на всякий случай.

— Один?

— Да, только один, но свежий ещё.

Включив фонарь, я направился во внутрь. Надеюсь я увижу там дохлого Палыча, на другие расклады я не согласен.

Прямо возле входа, внутри, стоит приставная лестница. Пахнет дымом и взрывчаткой, дышать довольно тяжело, но можно. От входа идёт небольшой коридор, который заканчивается двумя распахнутыми дверцами и из одной из них довольно сильно тянет запахом туалета. Я заглянул туда, так и есть, оборудованный «нужник», а за ним узкий лаз, который очевидно ведёт к запасному выходу. Вторая дверь, вывела меня в довольно большую комнату. Стол с керосиновой лампой, два стула, несколько бочек, очевидно с пищей, сундук, печка. Основное же место занимали двухъярусные нары, сколоченные из досок и жердей. Вдоль стены стеллажи с разнообразным оружием, ящик с гранатами, полка с книгами. На нижнем ярусе нар, лежит человек, закутанный в одеяло.

— Кто? — киваю я головой на труп.

— Боровой, второй стрелок, который смог уйти от тебя в прошлый раз.

— Станкавичус?

— Нет тут больше никого, и очевидно не было. Судя по всем признакам он тут один жил. От чего скончался, не понятно, похоже умер во сне.

— Блядь! Вот же сука неуловимая… — сказать, что я зол, значит ничего не сказать. Опять повезло Палычу.

— Этого нашли, и второго найдём. Да, работы много предстоит, но теперь парни знают, что искать — успокаивает меня Денис.

— Лаз в толчке проверили?

— Да, там чисто, вход камнями завален, его давно никто не трогал.

— Ладно, отправляй гонца, будем ждать группу, сдадим им схрон и снова за работу. У этих «козлов» времени было много, сколько ещё таких землянок по лесу разбросано, один бог знает. А я пока тут аккуратно посмотрю, может найду чего интересного.

Начнем с бумаг. Книги, они многое могут сказать об своих владельцах. Тут очень интересная библиотека. Чем интересная? В основном на полках стоят русские народные сказки! Смотрю и сам поверить не могу — детские сказки! А вот подшивка журналов, причем все в разнобой, но в основном «Наука и жизнь», тут же лежит словарь Даля и краткая медицинская энциклопедия, стопка перетянутых бечевкой старых газет. Смотрю и понять не могу, зачем такое разнообразное собрание? Ну конечно! Я тут смысл какой-то ищу, а его и нету, эти книги и журналы владелец бункера притащил из дома, а предназначались они для того, чтобы их выбросить или топить ими печь, ну или на макулатуру. Специалисты конечно каждую страничку тут рассмотрят и проверят, у мня же тут копаться времени нет. Посмотрим только на то, что покойный читал перед смертью. Книга как раз на столе лежит. Вместо использования закладки, варварским способом перевёрнута страницами вниз, чтобы не искать то место, где читал. Обложка потрепанная, но название вполне читабельное — «Овод», издание 1889 года! Революционно-романтический роман про подпольную организацию «Молодая Италия», любимая книга Гагарина. Надо же, какие у нас старики разбойники были романтичные.

Я поднял книгу со стола и начал её листать. А тут не только читали, вся книга полна заметок, которые оставил на полях их владелец. Где-то восклицательный знак, где-то вопрос, а где-то и надписи с картинками. Не просто человек читал, он эту книгу изучал и не раз перечитывал. На последней странице, явно свежие карандашные заметки, ну как заметки? Картинки. И странные такие. Крест и могила, а рядом явно колодец, между ним стрелка и знак вопроса. И так несколько раз, то вместе нарисовано, то по-отдельности. Ну не только это конечно на странице, сверху и елка, и берёза и скала какая то, но они почему-то перечёркнуты, а вот крест и колодец нет. Я взглянул на карандаш, которым были сделаны рисунки — он сгрызен практически на половину. Очень нервничал товарищ. Я кстати «Овода» читал, давненько правда, но только не припомню я, что бы там про крест и колодец упоминалось. Непонятные каракули. Ладно, спецы изучат. А я продолжу осмотр.

Провозился я довольно долго, надо было всё хорошенько осмотреть, при этом стараясь не наследить и не уничтожить улики. И только когда голова уже закружилась от недостатка кислорода, я выбрался наружу. Не удивительно, что старик Боровой, тут сам по себе крякнул, мне несколько часов потребовалось, что бы я себя плохо почувствовал, а он тут несколько недель жил. Может тут когда-то и была хорошая вентиляция, но сразу видно, эти местом никто давно не занимался, запущенно оно. Сделано добротно, но за любым домом, и уж тем более землянкой нужно ухаживать и следить, видимо вентиляционные отверстия заросли мхом или обвалились.

— Нашёл что ни будь? — спросил меня Андрюха, который уже снялся со своего поста.

— Да херли там найдёшь? Там всё по бревнышку разбирать надо, да и дышать там нечем. Как он там только так долго протянул? Вода есть?

— Держи — Андрей протянул мне фляжку. Я сделал глоток теплой, пахнувшей алюминием воды и поморщился.

— Чё морщишься? Ну да, подкисла водичка, но другой нет. Надо будет набрать сегодня. А сейчас бы я тоже, холодненькой, с колодца хлебнул. Помнишь, какая у нас в поселке вода в колодце вкусная?

— Да, водичка оттуда супер. Дядя Миша только оттуда и берёт, хотя уже и колонки поставили по всему посёлку. Как не пойду на работу, он всё с вёдрами носится — согласился я. Вода у нас там действительно вкусная, этот колодец сразу после войны выкопали, как раз Палыч и копал…

— Твою мать! Ах ты хитрожопая тварь! Урод старый! Гнида! А я-то хорош, башку отключил, да в лес с вами поперся! — схватился я за голову.

— Ты чего ругаешься Кирюха! Ты мне друг конечно, но в ухо по-дружески получишь без проблем — взвился Андрей на мою внезапную вспышку.

— Где Денис?!

— Тут я, чего случилось?!

— Оставляй тут одного человека, и пулей сейчас летим в Приречный! Кажется, я знаю, где может скрываться Палыч!

Среди распространенных вариантов бандеровских схронов были бункеры, спрятанные в колодцах. Конструкция очень удобная для маскировки. Стоит где-нибудь обычный колодезный сруб, над ним — ворот с веревкой. Посмотришь вниз — там вода плещется, опускай ведро, черпай. Но постороннему человеку и невдомек, что в стенке сруба на глубине нескольких метров имеется потайная дверца. А за ней — ход в схрон. Спускаться-подниматься обитателям бункера придётся, оседлав ведро, подобным же образом в схрон доставляется оружие, продукты...

Естественно, требовался человек, который, находясь наверху, сможет этот «лифт» приводить в движение. Как правило, таким помощником являлся кто-нибудь из мужчин, уж очень тяжело работать «лифтёром». И я очень надеюсь, что дядя Миша, им не является!

Глава 19

Марш-бросок до реки, и вот мы мчимся на моей «казанке» в Приречный. Денис, я и Андрюха. Женька ещё раньше ушёл за опергруппой, а Санька остался охранять бункер.

— Дениска, в посёлке берешь управление группой на себя, мне перед местными светится нельзя. План такой. Сейчас причаливаем к моему дому. Я пойду разговаривать со своим «источником», если всё получится, то возможно обойдётся без крови. Вы же берёте под охрану поселковый колодец и кладбище. Сейчас уже вечер, поэтому действуем скрытно. Андрей, колодцем лучше заняться тебе, из опорного пункта его видно, как на ладони, зайдёшь туда, якобы поздороваться и навестить Толика, и оттуда его «паси», ну а ты Дениска дуй на кладбище. Из опорняка как раз свяжешься с Цукановым, там есть телефон и ждите подкрепления. Желательно пока не светится, следите со стороны. Если с «источником» нормально договорится не получится… В общем на месте решим.

— Что за «источник»? — спрашивает Андрей.

— Это тебе знать не надо. — насчёт того, что дядя Миша помогает беглому Палычу я не уверен, и озвучивать свои предположения пока не хочу, чтобы не подставить человека — Главное, что он может обладать информацией, о местонахождении Станкавичуса. По моим предположениям, схрон может быть на поселковом кладбище или в колодце. Поэтому, сейчас нужно оперативно блокировать оба места. Пока людей нет, этим займётесь вы. Денис, забери мой автомат.

Как только лодка ткнулась носом в причал Денис с Андреем, прихватив оружие, пулей вылетели на берег. Я же причалил лодку и направился к дому дяди Миши.

Конева я застал в сарае, он вилами перебрасывал сено с поддона в тележку, очевидно собираясь кормить скотину.

— Привет дядя Миша! — поздоровался я.

— О. Привет Кирилл, уже вернулся? Я слышал, тебя снова как проводника чекисты с собой забрали.

— Да вернулся уже. Разговор есть дядя Миша. Серьезный разговор.

— Серьезный говоришь? Ну давай поговорим — Конев поставил вилы и вытирая пучком сена руки направился ко мне.

— Зачем ты ему помогаешь дядя Миша? Я же знаю, ты в его делах участия не принимал.

— От куда ты знаешь?! — Конев затравленно оглянулся и сделал шаг назад, протянув руку к инструменту, которым только что работал.

— Не дури дядя Миша! Тут пока никого нет, мы одни, и если ты нам поможешь, то никто про твоё участие и не узнает. Я тебя очень уважаю, и хочу понять, зачем тебе это? Ты же сейчас под «вышку» себя подводишь!

— Зачем говоришь? А затем, что он мой друг! Не мог я его бросить, когда он ко мне ночью раненый и весь в крови пришёл! Ты понимаешь?! Не мог! Эх, да что уж теперь… — Конев сел на пенёк для колки дров и обхватил своими большими руками голову — мы с ним столько всего прошли вместе, за одним столом ели, в гости друг к другу ходили, он у моего сына, крёстным был! Как я мог его в беде бросить?!

— Понимаю… — осуждать я Конева не мог, да я сам бы так поступил, попади мой друг в беду. И не стал бы разбираться, прав он или виноват, помог бы чем мог. И не раз так и делал в той жизни.

— Да что ты понимаешь… — дядя Миша осунулся, от былого, крепкого ещё мужика не осталось и следа, передо мной сидел сгорбленный старик, убитый горем.

— Он в колодце? Или на кладбище?

Дядя Миша не ответил на мой вопрос, а только молча достал папиросу и закурил дрожащими руками. Я тоже достал папиросу и присел рядом.

— Да ты пойми, дядя Миша, он же не остановится! Он до конца пойдёт, ему терять, в отличии от тебя, нечего. О дочках и жене подумай! Вот ты думаешь, что он сделает, когда его тут искать прекратят? Он убьёт меня! Да ладно меня, но он же и Алёнку зарежет и глазом даже не моргнёт! Его всё равно поймают, этим занимаются очень много людей, но вот сколько он успеет жизней загубить перед этим? А сколько человек он уже убил? Молодых пацанов, даже младше чем был твой сын! Ты помнишь, что ты чувствовал, когда Ивана убили? А что их родители сейчас чувствуют? И он их убил не в бою, он их убил, что бы свидетелей не осталось и он мог бы спокойно забрать всё то, что ему удалось наворовать! Где он дядя Миша?!

— В колодце…

— Там только один вход?

— Я не знаю. Он попросил спустить его туда, а потом я только ему еду и лекарства с бинтами спускал. До того, как он мне сказал, я про колодец и не знал.

— Хорошо дядя Миша. Я тебе верю.

— Вы его убьёте? — поднял на меня полные слёз и боли глаза, старый егерь.

— Да! — твёрдо ответил я — Рисковать своими жизнями, пытаясь захватит его живым, парни не будут. Предложим сдаться конечно, но вряд ли он согласится.

— Да. Он не сдастся… Но может можно как-то по-другому? Может быть удастся что-то придумать и взять его живым?

— Зачем? Что бы он на первом же допросе сдал тебя с потрохами? Да и потом, ему всё равно грозит расстрел. Все, кто за ним пошёл и поверил, уже мертвы, а он жив и совесть его не гложет. Ладно, это всё лирика. Он сильно ранен? Что с ним?

— Оглох он почти, сильно контузило при взрыве. Глаз выбит правый, левая рука и рёбра сломаны. Сейчас отошёл вроде уже, но левое ухо не слышит.

— Как вы с ним общаетесь?

— Никак. Я ему продукты раз в два дня спускаю, а он мне обратно в ведре записки шлёт, что ему надо пишет, бутылки с мочой и кульки с дерьмом ещё передаёт. Там вроде у него и есть что-то вроде сортира, но он сломался или что-то там ещё, поэтому так, он не хочет, чтобы по запаху его вычислили.

— Как похоже на Палыча, все за ним говно вынуждены убирать — усмехнулся я — Когда следующий раз ты должен ему продукты спустить?

— Сегодня рано утром уже спускал, значит только послезавтра.

— Ясно — я задумался — ладно дядя Миша. Сиди тут тихо, я попробую тебя из этой истории вытащить, но гарантии дать не могу. И прошу тебя, не делай глупостей! Вешаться, стреляться и уж тем более идти выручать Палыча не надо! У тебя ещё есть шанс.

— Спасибо тебе Кирилл… — похоже на дядю Мишу, мои слова не произвели абсолютно никакого впечатления.

От Конева я сразу направился в опорный пункт. Там, пока, кроме Андрея и Толика никого не было.

— Здорова братва! Трезвые ещё?

— Ага, не наливают, не угощают — жизнерадостно заржал Андрюха, а сам внимательно смотрит на меня. Я едва заметно кивнул ему, показывая, что у меня всё прошло как надо.

— Да я сейчас организую! Не вопрос! А давайте лучше ко мне? Андрюха у меня дома ещё не был, а я себе такую домину отгрохал, закачаешься! — засуетился Толик.

— Давай немного попозже. Можешь выручить? Где-то возле кладбища должен человечек один ходить, Денис зовут. Ты его сразу узнаешь, высокий, глаза голубые, шрам на заднице, узнать в общем легко — смеюсь я — А, да, он с автоматом и в форме, как у Андрюхи. Я сейчас отлучится не могу, а он тут срочно нужен. Можешь сходить, позвать?

— Да без проблем. Только кто тут вместо меня будет? Я же на дежурстве… — замялся Толик.

— А вместо тебя, цельный старший лейтенант КГБ подежурит. Он тут уже работал участковым, так что справится должен. Вон, смотри, готов к труду и обороне.

— Ну если так… Ладно, я быстро — и Толик вышил из опорного пункта.

— Позвонил? — как только за Толиком закрылась дверь, спросил я у Андрея.

— Да. Кавалерия скоро будет. У тебя чего?

— В колодце он. Ранен сильно, но вполне способен оказать сопротивление. Ждём Дениса с Цукановым и решайте дальше сами, я свою задачу выполнил.

— Да Кирюха, я прям не ожидал, что мы с тобой не только встретимся, но ещё и вместе работать будем. Пока тут нет никого, можешь мне сказать, чего ты тут делаешь?

— В охотхозяйстве работаю. В ГРУ зарплаты мне не хватает, так я решил тут на мехах подзаработать. Только не говори никому, а то у нас подработки не поощряются — смеюсь я.

— Да завязывай прикалываться! Я же серьёзно спрашиваю! Судя по всем признакам, ты хороший опер, а сидишь тут, охотником простым прикидываешься. Ты не думай, я столько подписок давал, что тебе и не снилось. Так что к секретам там всяким я допущен.

— Ну и я тоже давал, как бы не более твоего. Ладно. Скажу тебе, тем более что ваш Цуканов в курсе. Тут баз военных много, а среди них стратегические есть, вот я и веду за ними негласный надзор, контроль и охрану. Шпиёнов там всяких выявляю, распиз…ев среди вояк. Да всего и не перечислишь.

— Ясно — задумался Андрюха — так ты для этого свою аэролодку строил и по болотам мотался?

— Нет блядь, просто комаров с пиявками люблю, подкармливаю их иногда своим телом, друзей им своих в жертву приношу, как тебя вот, например. А ещё я к жабам и лягушкам не равнодушен, пока с Алёной не познакомился, только с ними, а с другими ни-ни, вот такой я извращенец.

— Да ладно. Чего завёлся? Интересно же… а мы вот всё больше с автоматами бегаем, да стреляем. Представляешь?

— Примерно. Натаскали вас очень хорошо. Ну ладно брат, позже поговорим, вон похоже подкрепление приехало — я кивнул в сторону двора, на который выруливало несколько машин.

Цуканов и несколько человек в защитной форме ввалились в кабинет участкового. Все с оружием, предельно серьёзно настроены товарищи. Мазнув по мне взглядом, Цуканов обратился к Андрею

— Докладывайте старший лейтенант! Стоп! Посторонних попрошу покинуть помещение — это он мне, блюдёт конспирацию подполковник — Далеко не уходите, с вами Кирилл Владимирович я немного позже поговорю.

— Как скажите. То приходи, то уходи, хрен вас поймёшь — ворчу я, выходя из кабинета.

Буквально через пять минут, вся толпа военных вывалилась из опорного пункта, а меня пригласили зайти.

— Отлично отработали Кирилл Владимирович! Просто слов нет. Вот что значит оперативник, который знает местное население и местность, да ещё и с головой дружит — распелся соловьем Цуканов — свои источники информации вы конечно же не раскроете?

— От чего же. Поделюсь с вами. Но только потому, что вы и сами на него выйдете. Надеюсь мой человек не пострадает, и не попадёт под следствие? Сразу скажу, он давно у меня на связи, и человек мне здесь нужный. Я помог вам, но и вы не рушьте то, что я тут с таким трудом строил.

— Если ничего серьёзного он не совершил, то вам беспокоится не о чем, я прекрасно понимаю, что такое оперативная необходимость.

— Ничего такого, кроме укрывательства и недонесения ему не грозит, но я надеюсь вы понимаете, что это было сделано только для того, чтобы выполнить поставленную задачу. Агент сильно рисковал и подставлять его под молотки не хочется.

— Если только это, то можете не переживать.

— Это местный житель по фамилии Конев. Он то и передавал Станкавичусу продукты питания и лекарства. Вы это и сами выясните, но помните, что вы мне обещали.

— Принято. Теперь по операции. Как предлагаете действовать?

— Теперь вы сами, я в посёлке светится не могу, мне тут ещё работать. Но посоветовать конечно могу. Предложите ему сдаться, а если откажется, что вероятнее всего, просто закидайте колодец гранатами, штурмовать такой объект без подготовки будет чертовски сложно, всё равно вы его живым взять не сможете, только если какой-то усыпляющий газ… Ну и особое внимание на прилегающие к колодцу строения и другие объекты. Выход из схрона может быть не один.

— Ну что же. Спасибо за помощь! С вами мы увидимся немного позже, вас вызовут повесткой в управление, и там мы поговорим. Ну а сейчас отдыхайте. Дальше мы действительно управимся без вашей помощи.

На площади возле колодца, между тем уже во всю шли приготовления к штурму. Из близлежащих домов военные выводили людей, площадь окружило кольцо оцепления, оттесняя зевак, ну а перед колодцем группировалась штурмовая группа, там же я заметил фигуры Дениса, Андрея и Женьки.

— Внимание! Гражданин Станкавучес, вы окружены! Сопротивление бесполезно! Предлагаю вам сдаться добровольно! При оказании сопротивления, вы будете незамедлительно уничтожены! — усиленный громкоговорителем голос неожиданно раздался над сонным посёлком.

— Чего там Кирюха? — ко мне подошел Савельич.

— Привет Савельич. Да вот, говорят Палыча захоронку нашли, сейчас выковыривать его оттуда будут.

— Иди ты?!

— Сам иди! Вот что ты за человек?! Чуть что, сразу посылаешь. — укоризненно говорю я старому другу.

— Отвали Кирюха. Пошли поближе, тут же ничего не видно!

— Ага, а если там до стрельбы дойдёт? Пульку шальную поймать чего-то не хочется, у меня и так шкура как решето — но договорить нам не дали. К опорному пункту подъехал очередной армейский ЗИЛ, из кузова которого посыпались солдаты, шустро оттесняя зевак подальше от площади.

Ладно. Смотреть там не на что, завтра все подробности узнаю. Единственное, только за Андрюху и парней переживаю, как бы их не отправили в колодец, выкуривать «ихтиандра». Ну я надеюсь, что Цуканов с головой дружит, за потери личного состава его по голове не погладят. Да и впечатление он произвёл вполне вменяемого человека. Ну а я отдыхать. Домой пойду, приму душ и спать лягу. Устал и перенервничал я, сто граммов перед сном, вместо снотворного и на боковую. Если сейчас всё пройдёт хорошо, то завтра поеду за Алёнкой. Хватит ей у тёщи обитать.

Когда я только распаренный и расслабленный вывалился из душа, то услышал, что кто-то усиленно тарабанит в дверь, а Батон заливается лаем в своем вольере. Кого там ещё черти принесли? Надеюсь это Андрюха, с хорошими новостями и пузырем, других посетителей я сегодня видеть не хочу. Накинув домашний халат, я пошёл открывать незваным гостям.

— Найденов Кирилл Владимирович? — на пороге стоял незнакомый лейтенант милиции.

— Собственной персоной. Чего надо? — неласково встретил я посетителя.

— Вам нужно пройти с нами. Срочно.

— Повестка? Постановление о задержании, есть? Если нету, то иди в баню, завтра приходите — начал я закипать. Ну сколько можно! Чего там и кому ещё от меня надо?!

— То есть как? Вы отказываетесь идти с сотрудником милиции? — растерянно произнес лейтенант. Не привык он к такому обращению.

— То есть так. Отказываюсь и никуда не пойду.

— Но я же сотрудник милиции!

— С чем тебя и поздравляю! — я захлопнул дверь прямо перед носом растерянного лейтенанта. Достали. Ночь на дворе, я хочу выпить, и лечь спать!

Буквально через пятнадцать минут в дверь постучали снова. Я уже себе бутеры сварганит успел и рюмашку накатить, а меня всё никак не оставят в покое.

— Идите в жопу! — не открывая дверь прокричал я.

— Кирилл, открой пожалуйста! — за дверью голос Толяна — тебя срочно просят прийти в опорный пункт. Подполковник Цуканов, сказал тебя позвать.

— Чего там Толян? — я открыл дверь, уже одеваясь на ходу. У меня появились нехорошие предчувствия.

— А я знаю?! Меня оттуда тоже выгнали. Чего-то там взрывалось, и стрельба была, а сейчас вроде тихо всё.

— Ежики кудрявые! Бежим быстрее. С Андрюхой всё в порядке?

— Живой и вроде здоровый, это он меня к тебе отправил. Нашли тоже, мальчика на побегушках!

Вся команда в сборе. В кабинете Толяна, хоть топор вещай, накурено так, что аж глаза слезятся. Парни вроде целые, все трое сидят тут же в кабинете, но какие-то они помятые и грязные все. Как только я зашёл в опорный пункт, Цуканов выгнал из кабинета всех, кроме знакомой мне троицы.

— Извини Кирилл, что снова пришлось выдернуть тебя. Но тут такое дело. Первый штурм не удался. У него там, что-то в виде кармана или тамбура, который принимает на себя все осколки, а как только мы попытались спустится, он открыл стрельбу, чудом никто не пострадал. Место больно не удобное, гранаты к нему на верёвке пришлось спускать, внутрь бункера их не закинешь, но сам понимаешь, рассчитать время и длину троса очень сложно. Людьми же я рисковать не хочу. Как бы там не было, сейчас он с нами готов общаться и даже готов добровольно сдаться, но он выдвинул условие. Он хочет поговорить с тобой…

— Очень интересно. И чего он хочет? — идея идти к колодцу мне категорически не нравится — А вы не пробовали спустить туда заряд помощнее? Пара шашек тротила, и нам его даже хоронить не придётся.

— Это мы оставим как крайнюю меру. Чего он от тебя хочет, не понятно, но он обещал сдаться, как только он сможет поговорить с тобой — выделил последнюю фразу Цуканов.

— Сруб колодца и прилегающую территорию на наличие установленных мин проверили? — тяну я время.

— Да. Крышка колодца была заминирована, но мину уже обезвредили, больше наши специалисты ничего не нашли. Приказывать я тебе не могу, если откажешься, то мы будем штурмовать снова. Вот они и пойдут — кивнул головой Цуканов в сторону притихших парней. Я скрипнул зубами, вот же сука! На больное давит. Конечно я пойду. Куда же я денусь!

— Ну пошли пообщаемся. Только он же глухой, как с ним разговаривать?

— В колодец спустили микрофон и динамик, он нас услышит и сможет ответить — успокаивает меня Цуканов.

— Ну привет Палыч. Чего звал? — говорю я в микрофон, который установлен прямо возле сруба.

— Перед смертью голос твой поганый хотел услышать! — разносится в ответ хриплый, и такой знакомый голос моего врага — Сдохни тварь!

Мощный взрыв подбрасывает меня в воздух, и последнее, что я вижу, это то, как огромный, грязный столб воды, вперемешку с обломками бревен поднимается из колодца, который неожиданно превратился в жерло действующего вулкана.

Глава 20

Очухался я довольно быстро, весь грязный и мокрый, я лежал возле остатков колодца. Огромный обломок бревна, воткнулся в землю прямо возле моей головы, ещё бы немного, и я бы тут пораскинул мозгами, в последний раз. Что же мне так не везёт то? Вроде целый, только в ушах звенит. С трудом приподнялся, опершись на локоть. Ко мне и другим пострадавшим уже со всех ног бегут люди в зеленой форме.

— Живой?! — первым успел Андрей. Мой друг с огромными от испуга глазами грохнулся на колени прямо в лужу и бесцеремонно ощупывает меня.

— Бабу тебе надо Андрюха. Уже мужиков щупать начал, не хорошо это! — прохрипел я.

— Иди в жопу мудак! Я думал тебя убило!

— Это ещё хуже. Некрофилия это называется. Лечится тебе надо. Да хватит меня лапать! Нормально всё со мной — я сел, оглядывая открывшуюся передо мною эпичную картину разгрома отряда чекистов. Вроде только одному человеку помощь потребовалась, остальные шевелятся и уже приходят в себя. Но приложило нас знатно. Всю группу, из шести человек, которые находились рядом с колодцем, разметало в разные стороны. Здорово бабахнуло. Хорошо хоть в глубине колодца.

— Давай я тебя к скорой отведу? Там стоят пару машин, пусть они тебя посмотрят, а то ты видимо башкой сильно ударился — скептически смотрит на меня друг.

— Ну ударился, ну и что? Там кость одна, ничего ей не будет, от моей башки и пули отскакивает, а тут какое-то бревно — возражаю я. В голове приятный звон и она слегка кружится. Это нормально? Или нет? -ты мне лучше скажи, где там Цуканов? Этот же мудак говорил, что всё разминировали!

— Вон, его в скорую несут. Вроде живой.

— Ясно. Значит разговор откладывается. Ты чего сейчас делать будешь?

— Хрен его знает, чего начальство решит, а что?

— Предлагаю нажраться. Бросай все свои дела, отпрашивайся если надо, и пойдём ко мне. Надо мой новый день рождения отпраздновать. Я вот, лично, в дымину сегодня ужрусь, с тобой или без тебя!

— Да я-то не против… Можно я с парнями приду?

— С Дениской и Жекой? Приходите все. Хорошие мужики — соглашаюсь я. Парни и правда молодцы.

— Ну тогда замётано, Денис с руководством договорится. Да и не нужны мы тут больше похоже.

— Похоже на то… — я встал с помощью Андрея и пошёл к тому месту, где раньше располагался колодец. Сейчас он представлял собой просто выемку в земле, заваленную обломками брёвен. Красиво ушёл Палыч, чуть с собой меня не забрал. Ему после такого фейерверка, точно не выжить. Вот интересно, от куда у этих недоделанных «подпольщиков» столько взрывчатки и мин? Может они тоже у старого, покойного полковника динамит покупали? Надо у Савельича разузнать. Или может эти недобитки, которые к Палычу присоединились и помогали, их с собой привезли? Одни вопросы.

Домой всё же сразу мне попасть не довелось. Знакомый следак перехватил меня перед выходом за оцепление. Кучу вопросов задал ирод, я и был то на месте взрыва и у колодца пару секунд, а он меня больше часа мучал. И главное вид скотина делает, что не в курсе, кто я. А вопросы какие задает? Прям так и хотелось ему его рыло начистить. «Какую команду вы дали Станкавучесу, на подрыв колодца?», «Как вы могли его спровоцировать на самоубийство?» и так далее, и тому подобное. Козёл, одним словом.

Когда я освободился, парни меня уже ждали. В той же форме, только без оружия, они сидели в беседке, возле бани, а Батон восторженно прыгал возле Андрея.

— Тебя только за смертью посылать. Мы тут уже час сидим, тебя ждём.

— Тебя Андрюха хлебом не корми, дай только чего ни будь ляпнуть. Пять минут, не больше. Батона за версту было слышно, когда вы в калитку входили.

— Уже и поворчать нельзя. Ну так что там, где твоё «нажраться»? Мы готовы.

— Пошли, нечего тут комаров кормить, дома посидим.

Утром я проснулся с чугунной головой. Ну как утром, день уже. Дали мы конечно вчера знатно. Да я до сих пор пьяный. Как парни ушли я и не помню даже. Да и проснулся я не сам. Меня опять разбудили. Батон, зараза такая, заливается лаем во дворе, я его на ночь в вольер не закрыл, и теперь он прыгает перед воротами, кого-то увлеченно облаивая.

— Кого там черти принесли?! — высунув голову из окна второго этажа кричу я, морщась от головной боли.

— Кирилл Владимирович! Вас в управление вызывают, я вам повестку снова принёс! — это наш почтальон, и он, последнее время, ходит ко мне как на работу.

— Ну ка. Чего пишут? — прямо из окна спрашиваю я, закрывая папиросу, чего себе обычно не позволяю делать в доме, запах табака потом почти не выветривается. Но сил спускаться вниз у меня нет.

— Через час вам там быть надо! Может выйдите? Мне нужно что бы вы расписались!

— Ладно. Сейчас выйду — тяжело вздыхаю я, выбрасывая недокуренную папиросу в окно, мой отравленный алкоголем организм, сейчас табачный дым отторгает, вот-вот вырвет.

Бутылка кефира, холодный душ, и чистая одежда сделали меня более-менее способным к передвижению, и вот я снова вхожу в уже, до тошноты надоевшее мне, здание управления КГБ. Ну сейчас начнётся разбор полётов, чувствую, виноватым в этой истории окажусь именно я. А может и нет, но судя по вчерашнему допросу у следака, виноватого тут точно найдут.

Встретил меня Цуканов. Помятый, с перебинтованной головой и правой рукой на перевези, он выглядит не лучше меня, и чем он лечился, тоже ясно, знакомый запах перегара, разносится по всему кабинету.

— Добрый день Кирилл Владимирович — через силу улыбается подполковник.

— Судя по вам и по мне, не очень-то он добрый — ворчу я.

— Да… Может по рюмке коньяка? — с надеждой в голосе спрашивает хозяин кабинета.

— Это первое хорошее предложение, за весь день — оживляюсь я. Я не похмеляюсь по своей инициативе никогда, но если предложили…

— Да, нам обоим, это точно не повредит — подполковник открыл сейф, и шустро оформил нам по рюмке армянского целебного нектара и распаковал плитку темного шоколада.

— Ваше здоровье — поднимаю я тост и залпом выпиваю свою порцию. Хорошо пошла, как в сухую землю ухнула. По жилам побежала кровь, а голова начала прояснятся.

— Так зачем вызывали Александр Романович? — спросил я, хрустя шоколадкой.

— Хочу сказать вам, что тело Станкавучеса мы нашли, и оно уже опознано. Наши люди работали всю ночь, разбирая завалы. Наша работа завершена, и я хочу выразить вам свою благодарность, а также сделать предложение.

— Какое? — новость о том, что мой враг точно уничтожен, обрадовала меня очень сильно. Понятно, что в той, последней заварушке, ему было не выжить, но знать это наверняка, уже огромное облегчение.

— Я предлагаю вам перейти на работу в Комитет государственной безопасности. Вы отлично показали себя, да что там говорить, вы отработали лучше, чем все наши люди. И нам такие люди нужны. Что скажете?

— Скажу, что я вынужден отказаться. Да и вряд ли мне дадут уволится со службы. На то, чтобы меня внедрить сюда, потрачены огромные средства и много времени. Внедрение нового сотрудника, отнимет много сил. Моё руководство, я уверен, будет категорически против — придумываю я на ходу отмазку. Не хочу я тут работать, да я вообще работать не хочу. Деньги получать согласен, но мой главный принцип это — работа должна нравится и приносить удовольствие. А если иначе, это не работа, а пожизненная каторга.

— Послушайте Кирилл. Давайте на чистоту. Честно говоря, я вообще не понимаю, что вы тут делает. Мы конечно разговаривали с Марцевым, но как-то это всё не убедительно. Прерогатива ГРУ — внешняя разведка. Ну а то, чем занимаетесь тут вы, это как раз функции КГБ. Этот вопрос я обязательно подниму, когда вернусь в Москву. На чужую поляну полезли ваши руководители, а этого никто не любит. И не надо хитрить. Вам просто нравится работать именно тут, в этой местности. Вы молодой, и за эти годы успели обрасти друзьями, семьёй и связями. Понятно, что вам не хочется уезжать с насиженного места. Ну так и не надо. Работайте здесь, делать будете то же самое, что и раньше, но уже в структуре государственной безопасности.

Я задумался. В ГРУ, я просто не пойми кто, и вообще непонятно, знают ли про меня в управлении? Чего там Марцев намутил, одному богу известно. Да и что с ним и где он сейчас сам, тоже большой вопрос. Вряд ли он сможет продолжать свою деятельность при новом министре, скорее всего заслуженного полковника пихнут на пенсию, там более, что и возраст у него подходящий. Каждый новый руководитель хочет работать только со своей, проверенной командой, которую и будет всеми силами пропихивать на «хлебные» и ключевые места. А что будет, когда при очередной проверке кадров, всплыву я? Да ничего хорошего, наверное. Удивятся, начнут выяснять, чего это тут такой странный младший лейтенант делает. Ну а дальше последуют оргвыводы, самый оптимистичный вариант из которых, перевод забытого всеми сотрудника туда, где он «нужнее», ну или вообще всё раскопать смогут. Так может, пока свяжи ещё в памяти людей приказы и распоряжения старого руководства уйти из этой структуры? Перевод в КГБ полностью меня легализует, и «дутое» звание, и «придуманную» должность. Да вот только уволится на гражданку из КГБ будет гораздо сложнее, чем из непонятной для меня структуры, организованной Марцевым. Тут работают до пенсии или до безвременной кончины, но и это не все минусы. Выезд за границу чекистам, предельно усложнён. Даже после распада СССР, просто поехать в туристическую поездку, например, в Турцию, будет для меня целым квестом, с походом по различным структурам, ведь каждый сотрудник этой всесильной спецслужбы, является носителем государственных тайн.

— Какие условия вы мне можете предложить? — нужно выиграть время, и подумать ещё.

— Должность оперуполномоченного, повышение в звании на одну ступень. Как я и говорил, останетесь работать тут. То, что ГРУ указало нам на нашу недоработку, это хорошо, хотя и обидно за наш просчет. Но мы признаём свои ошибки и делаем из них выводы. Это просто счастливый случай, что на месте оказались вы и смогли вскрыть этих недобитков, а также их связи с иностранной разведкой. Тут действительно, есть стратегические объекты, за которыми нужно негласное наблюдение со стороны. Я думаю, таких «наблюдателей» нужно прикрепить и к другим подобным объектам. Это конечно не мне решать, но свои выводы и предложения я до руководства донесу, и я думаю, что ко мне прислушаются. Пока же будете числится в местном управлении, это я и сам решить в состоянии. И ещё одно условие. Вся проведённая операция, должна пройти только как наша. Вы меня поняли? ГРУ к ней никакого отношения не должно иметь, выявили и уничтожили банду, сотрудники КГБ. — подполковник пристально смотрит на меня — Что скажите?

— Ну а как вы этот вопрос утрясёте с моими кураторами? — вот же хитрожопые! Видимо серьёзно пукан у подпола подгорает, раз он на такие ухищрения готов идти.

— Это мои проблемы. Тут вариантов несколько, самый простой, оформим вас задним числом как агента, ну или, если конечно получится, чего я обещать и гарантировать не могу, оформим вас задним числом, ещё до проведения операции.

— Ну понятно. Наказаны будут не виновные, а награды получат не причастные — усмехнулся я. Это мне знакомо, и я не удивлён. Еще при моей былой службе в милиции так было. Опер ищет преступников, не спит ночами, проявляет инициативу, рискует семьёй, здоровьем, да иногда и жизнью, ходит по грани закона, а в итоге, молодец не он, молодец начальник, который сумел «организовать» работу своего подчиненного. Ну а опер… а что опер? Ну снимем ему очередной строгий выговор или неполное служебное соответствие и пусть радуется, что вообще на службе остался, да и вообще, мог бы и побыстрее сработать, возился слишком долго лентяй.

— Ну зачем так-то? — укоризненно смотрит на меня подполковник — да поощрения получат несколько сотрудников, которые не имели отношения к вашей работе, но они это заслужили, другими своими делами. Не переживайте, вас без внимания не оставим, вы отработали на пять с плюсом и заслуживаете нашей благодарности.

— Принципиально, я не против, но вы сами должны утрясти этот вопрос с Марцевым. У меня связь с ним только односторонняя. Решите вопрос — хорошо, ну а если нет…

— Я решу. Не сомневайтесь. В принципе это всё, что я хотел от вас услышать. Вопросы, просьбы, предложения?

— Просьба всё та же, мой человек не должен пострадать. Вопросов и предложений не имею.

— Я помню про вашего человека, он не будет фигурировать в деле. Если вопросов больше нет, то до свидания, и ещё раз большое вам спасибо — подполковник встал, поморщившись от боли и протянул мне свою неповрежденную, левую руку.

Я вышел из управления государственной безопасности сильно задумчивым. Куда я опять лезу? Не надоело тебе Кирюха ещё службу тащить? Но, а с другой стороны если посмотреть, то и выхода у меня особого нет. Подпол от меня не отстал бы, они теперь знают, про то, что тут работает какой-то непонятный «разведчик». Да и мой отказ был бы воспринят, как попытка приписать все лавры поимки банды Палыча себе и военным, а это значит попросту ткнуть всемогущую спецслужбу лицом в дерьмо, которое они не успели тут рассмотреть. Откажись я, и они бы стали ставить мне палки в колёса, копать бы начали. Ну а кто ищет, тот всегда найдёт. И к столбу фонарному можно докопаться. А Марцев меня уже защитить не сможет, нет у него больше былой силы. Так лучше, пока не поздно, сменить «крышу» раз уж я вырваться из этого замкнутого круга не могу. Блядь! Хотел ведь жить спокойно! Грёбанное болото! С него всё началось. Не зря его местные проклятым и нехорошим местом считали. Кстати про болото. За Алёной я, пожалуй, пока не поеду, пусть решится вопрос, который поднял Цуканов, ну а я пока смотаюсь, пожалуй, на свой участок. Развеюсь намного, мысли в порядок приведу, поохочусь, ну и посмотрю, что там без меня творится, почти год там не ступала нога Кирилла Найденова, да и лодку для ремонта нужно домой перегнать.

— Через две недели вернусь. И не надо смотреть на меня как Ленин на буржуазию! Это не я так решил, это меня оттуда — я тыкаю пальцем в прокуренный потолок — попросили.

Снова я уговариваю Савельича поработать за меня. Вру как дышу, но если я ему просто скажу, что хочу отдохнуть, то буду послан, далеко и на долго. Я подстраховался, когда Цуканов выписывал мне бумагу, о том, что мне поручается «забрать, забытые сотрудниками КГБ в лесу вещи» то он долго ржал, но бумажку дал без вопросов. Ну а чего я ещё мог придумать? Да, бумажка тупая и странная, но и "так сойдёт" как говорил герой одного известного мультика. Этой бумаге хватило за глаза для областного начальства, но вот теперь мне предстоит самая сложная часть моего плана на отдых — отпросится у своего завсклада.

— Отправь кого ни будь! Чего ты сам бегаешь всё время?! У тебя подчинённых больше сотни! Ты начальник, или хрен собачий?! — возмущается Савельич.

— Только я знаю, где эта группа была, я же проводником у них был. А где там и чего мужики искать будут? Не грузи меня Савельич! Короче, ничего не знаю, завтра я выхожу, а ты как обычно за меня.

— Нахрена мне этот геморрой?! Я сюда работать завскладом шёл, а не твоим замом! Тебя носит где-то вечно, а я тут бумажки перебираю. Уволюсь к чертовой матери! Буду спокойно на пенсии в огороде ковыряться — ворчит старый прапорщик. Ворчит, но уже без огонька, смирился, да и втянулся уже в работу мой старый друг.

— Ну ладно Савельич. Выручи в последний раз. Хорошо? Ну так я могу спокойно уйти и за тебя не переживать?

— Вали куда хочешь! А когда вернёшься, я сам тебя в больницу отвезу, пусть врачи шило из твоей жопы вытащат.

— Ну вот и ладненько, вот и хорошо. Спасибо дружище!

Сегодня я прощаюсь с Андреем и парнями из спецгруппы, их борт улетает в Москву. Когда ещё увидимся? Это только одному богу известно. В прошлый раз я думал, что провожаю его на всегда, и вот волею судьбы, я увидел его два раза, за какой-то год. По работе встретились, но ведь встретились же! Я надеюсь, что в следующий раз, стрелять и бегать по лесам нам не придётся, а встретимся мы уже за накрытым столом, возле жарко натопленной бани.

— Ну давай брат, береги себя. Как будет свободное время, приезжай. Знай, я тебя всегда жду, и рад видеть. Пока парни!

— Ты тоже тут давай поаккуратнее — обнимает меня Андрей — у тебя работёнка как бы не опаснее нашей будет. Как только получится, я к тебе обязательно приеду. Ну и жди письма, обещали мне служебную квартиру выдать, адрес тебе пришлю, приезжай в гости.

— Обязательно братишка!

Военно-транспортный самолёт, унес моего друга в далёкую Москву, а я ещё долго стоял и смотрел в след. Я уже скучаю по тебе дружище.

Проводив парней, я отправился в свой большой и одинокий дом. Тоскливо тут одному, соскучился я по Алёнке. Ладно, потерпим ещё немного, столько уже терпели. Лишь бы Цуканов поскорее определился, а то так и родит жена без меня. Ну а сейчас мне надо собраться в дорогу. Это не долго, что нужно одному охотнику и собаке? Совсем не много. Рюкзак давно готов, его только перебрать, и доложить туда патроны и продукты, почистить оружие, одеть чистую одежду, проверить обувь — и в дорогу! Впереди меня ждёт долгий, пешеходный переход, до моей заимки.

Глава 21

Снова мы с Батоном в тайге одни. Как в старые, добрые времена. Над головой, дамокловым мечом, не висит угроза нападения от Палыча, не довлеет выполнение план-наряда, да и со спецслужбами я вроде бы разобрался. Торопится абсолютно некуда. Впервые за долгое время, на душе у меня спокойно и радостно от предвкушения приятного путешествия. Батон тоже счастлив. Носится по всей округе, кайфует от запаха весеннего леса ну и облаивает каждый подозрительный куст или дерево. Надо будет на привале его как следует проверить, весенний лес полон невидимых опасностей и самая главная из них — клещи. Я и со своей энцефалитки уже парочку снял, а на Батоне их должно быть уже много. Жаль, что сейчас не продают ошейники от клещей, придётся спасать своего четвероногого друга по старинке. Ну а пока, пусть развлекается.

Первый привал. Осматриваю себя и Батона, ну как я и думал, клещей полно. Я начинаю беспокоится уже, что-то этих паразитов, слишком много в этом году. Я-то ладно, у меня специальный костюм, я привит, и за собой слежу постоянно, но вот Батон только чудом ещё не укушен. Нужно срочно принимать меры. Осмотрев ближайшие полянки, нахожу муравейник, это то, что надо!

Этот способ очень примитивен и прост, но эффект от него поразительный. Снимаю с себя верхнюю одежду и кладу на пятнадцать минут в муравейник. Затем стряхиваю муравьишек — и можно смело идти дальше в лес. Дополнительно, собрав горсть муравьёв, и безжалостно раздавив их, натираю открытые части тела. Муравьиная кислота и мошку с комарами отпугнёт. Но вот с Батоном такой способ не сработает, вряд ли он согласится несколько минут просидеть на муравейнике. Но и тут выход есть.

На той же полянке, собираю свежие, и уже пожухлые, прошлогодние листья и стебли полыни. Траву нужно мелко нарубить и залить водой, после чего поставить на огонь и довести до кипения. Полученный отвар остудить и тщательно сбрызнуть шерсть моего пса. Батон от процедуры конечно не в восторге, но его здоровье и моя психика дороже. На долго это не поможет, но, если повторять процедуру постоянно, защитить Батона от разных кровососов я смогу.

Первая ночевка в лесу, самая приятная и интересная. Потом, когда встаёшь на привал каждый день, ощущения притупляются, но, а сейчас, я разжигаю первый костёр и вдыхаю запах дыма. Это не передаваемый кайф, сидеть возле костра с кружкой исходящего паром чая, и смотреть на звездное, ночное небо.

Я люблю на звёзды смотреть. Созвездий я знаю всего два: Большая и Малая Медведицы, а из звёзд только Полярную звезду найти смогу. Ну я и не астроном, не часто мне бездельничать и звёзды разглядывать удается. Полярную звезду меня на военной кафедре находить научили, есть всё же и в военном деле какая-то романтика. Чтобы найти Полярную звезду, надо сначала найти созвездие Большой Медведицы, напоминающее ковш, затем через две звезды «стенки» ковша, противоположной «ручке», мысленно провести линию, на которой отложить пять раз расстояние между этими крайними звёздами. Примерно в конце этой линии находится Полярная звезда. Направление на Полярную звезду совпадает с направлением на север, а её высота над горизонтом совпадает с широтой наблюдателя. Ну вот как то так. И военные смотрят на звёзды, хотя и из чистого прагматизма. Сегодня же небо чистое, и звезд в небе видно много. Среди россыпи маленьких огоньков, ярко горит большой шар Луны. Сейчас она кажется очень близко, хотя это конечно просто иллюзия. Чем ближе Луна к горизонту, тем она больше и кажется. Но даже зная, что это обман зрения, я не могу оторвать от неё взгляд. Красиво она выглядит и даже как-то пугающе. Эх. Хорошо!

Палатку я не ставил. Зачем? Дождя по все приметам не будет, а спать на свежем воздухе я люблю. Хотя и беспокойный сон в тайге, ведь лес не спит. В темноте на охоту выходят ночные его обитатели. Совы, волки, ежи, еноты, летучие мыши — все они предпочитают ночной образ жизни. Да и насекомых тут полно. Хоть меня и сторожит Батон, но время от времени я всё равно просыпаюсь. Подкину дровишек в огонь и снова спать и на удивление хорошо высыпаюсь!

Нужно охотится, продуктов у меня с собой не так уж и много. С Батоном это не должно доставить проблем. Для него можно белок настрелять, а себе я хочу зайчика или куропаток можно. Дичь на костре, самая вкусная. Куропатку конечно хочется, но это луговая и болотная дичь. Да и Батон, не легавая собака, он ждать, пока я подготовлюсь к выстрелу не будет, не этому его обучали. Ладно, чего гадать. Можно конечно полянку поискать в лесу, там могут куропатки встретится, так ведь этим заниматься надо, а мне ещё идти и идти, так что, что попадётся, то и будем употреблять в пищу.

К концу дневного перехода, на ужин нам с Батоном я настрелял. Как и предполагалось, белки было много, она не очень пуглива. И три таких неосторожных зверька, как раз и составят вечернюю трапезу для голодного Батона. Ну а я добыл себе рябчиков. Он тоже очень вкусный, и обитает как раз в лесу. Обычно охота на рябчика с подхода малодобычлива, а я две штуки взял, и это очень хороший результат. Тем более я охотился простым самотопом. Просто тихо и неспешно шёл туда, куда мне надо, держа в руках ружьё, заряженное патронами с мелкой дробью наготове. Рябчик, взлетев, часто не очень понимает, откуда опасность и в чём она заключается, а потому садится на дерево осмотреться. Тут и надо стрелять, не мешкая. Такая добыча чаще всего случайная, хотя в хороших местах, да в «рябчиный» год, да в нужное время, можно взять штук семь-десять за день. Лучше всего самотоп удаётся в начале — середине сентября, когда рябчики ещё держатся выводками, а молодняк глуп и не столь осторожен. Молодняк же, как правило, и становится добычей при такой охоте. Лучшие места для самотопа — лесные закраины с полянами и зарослями ольшаника, граница леса и болот или зарастающих вырубов с брусничниками, черничниками, зарослями шикши. Лучшее время для охоты с подхода — раннее утро или вторая половина дня. В это время рябчики кормятся, выводки широко разбредаются на жировке, и у охотника больше шансов вытоптать птицу. Кормящиеся на земле птицы взлетают и часто садятся открыто на деревья, метрах в трёх над землёй. Я обычно на рябчиков с манком охочусь, да и по осени. Эта птичка имеет свою территорию, которую строго охраняет от самозванцев. Тут то манок тебе и помогает. Не надо никуда ходить, приготовился, а потом свисти и жди. Хозяин территории обязательно придёт взглянуть на самозванца, ну а «самозванец» в рукопашную с ним биться не будет, а просто пристрелит незадачливого бойца. Вот только я получается сбраконьерил немного. Нельзя охотиться на рябчиков весной. Именно, то, что я охотился весной и можно объяснить такой хороший результат. Весна — время тока и размножения. Самец, одурманенный бушующими в крови гормонами, летит на любой шум. Рябчики моногамны, создают на сезон постоянную пару. Самец принимает участие в выведении и выращивании птенцов. В случае гибели самца, самочка одна выводок не поднимет. Нет самца — нет выводка. По всем признакам, местный начальник охотхозяйства, самый настоящий браконьер! Но жрать то хочется! Да и стрельнул я всего двоих, так себе конечно оправдание, но у меня других нет.

Готовить рябчика просто, его не нужно мариновать, а замочить его достаточно всего на час. И готовится он быстро, достаточно полчаса, на сильном огне (что бы мясо не потеряло сочность) или углях и готово, вкусное, деликатесное блюдо. Его можно варить, можно тушить, но быстрее всего — пожарить. Вот и я, соорудив из оструганных веток шампуры, пожарил свою добычу на углях.

Ешь ананасы, рябчиков жуй, день твой последний приходит, буржуй! Ну я и ем, очень вкусно получилось! А насчет буржуя… В захоронках у меня ценностей много, а если ещё и про тайничок Палыча никто не вспомнит, то точно буржуй я получаюсь. Надеюсь только, что впереди у меня ещё много дней и товарищ Маяковский неправ. Да не, точно неправ, я же без ананасов…

Я добрался до своего участка за семь дней неспешного хода. Всё время почти вдоль болота шёл, только часть ПВО, по большой дуге обогнул. Они же не знают, что я их тут «охранять приставлен», и учитывая прошлую нашу встречу, могут быть мне совсем не рады. Надо всё же «добить» вездеход. Такая машинка мне обязательно нужна. Если что-то снова случится с лодкой, то нужно резервное средство передвижение. Да и что я на этом болоте зациклился? Есть ещё в округе много интересных мест, которые я мог бы посмотреть. Всё что на болоте было интересного, я уничтожил собственными руками. Теперь это просто обычное болото, с интересной историей (не в каждое болото «метеорит» падает) и обломками древних сооружений. Мне вот интересно, чего там Ерастов думает? Что-то от него не слуху и не духу. Интересно им ещё взглянуть на первоисточник предоставленных мною записей? От камней конечно мало что осталось, но один, который лежит на краю болота, не должен был снова пострадать. Учитывая то, как ученные рвались отправить сюда экспедицию, я думаю, мне рано или поздно доведётся встретится с этим странным человеком, или с его коллегой Кожевниковым, о котором я так много был наслышан от Ерастова.

За эти дни ничего особенного со мной или Батоном не случилось, так, мелочи всякие. Нельзя же считать серьезным происшествием то, что Батон, скотина, умудрился осиное гнездо с ветки куста сбить. Это мелочи. Подумаешь, осы нас покусали. Да их и немного в том гнезде было, всего то штук сто! Ох и драпали мы! Убежать то убежали, только навтыкать они нам успели. И сейчас я иду с распухшим ухом и рукой, а Батон хромает на все четыре лапы. Да и преодоление различных ручьев и речушек, которые этой весной были необычайно полноводны, тоже можно отнести к мелким приключениям, ну искупались разок, ну ружьё утопил, с кем не бывает? Искал я его правда потом целый час, ныряя в ледяную воду, потом разбирал и смазывал, ну так это даже приключением можно и не считать вовсе. В общем мелочи.

Заимка встретила нас запустением и разрухой. Тут кто-то основательно порылся, а порядок за собой, тварь такая, навести забыл. Ни одну постройку стороной не обошли, даже с бани сдёрнули обивку! На первый взгляд все вещи на месте, не пропало ничего, только разбросано всё, перевёрнуто. Немногочисленная мебель почти цела. Только нары, которые я собирал прямо в избушке, сорвали с креплений и перевернули. Полы вскрыты, на чердаке тоже покопались, труба от печки вырвана.

Ну Марцев, ну урод! Я тебе это припомню, если увижу. У меня слезы на глаза навернулись, когда я на свою аэролодку взглянул. Разобрана почти до винтика! Даже обшивку с пола лодки сорвали, весь пенопласт выпотрошили! Причем сорвали варварским способом, в местах крепления дна к балкам — рваные дыры. Расклёпывать мои клёпки они не стали, а просто сбили дно зубилом. И нет бы всё сложить хотя бы аккуратно, да снова брезентом накрыть! Всё перед лодкой разбросанно! Брезент в одной стороне, груда деталей от мотора и рамы — в другой. И так это всю зиму тут пролежало! Ремни просто срезали, слава богу у меня в избушке запас есть. Ну вот чего можно было искать в генераторе?! Козлы, одним словом! И самое главное, что обидно, моими же инструментами её и курочили. И их тоже просто бросили! Все мои тщательно собранные наборы гаечных ключей и отверток, лежат там, где их оставили и уже успели покрыться слоем ржавчины. Плод многих дней моего труда, нервов, бессонных ночей просто изуродовали, уроды....

— Ну не Козлы ли?! — обратился я к единственному тут живому существу, которое меня могло поддержать. Батон с готовностью завилял хвостом, подтверждая, что Козлы и есть. Все мои планы, спокойно посидеть на берегу реки с удочкой — коту под хвост. Мне предстоял ударный труд, если я хочу на этой груде запасных частей, домой вернутся. Хорошо хоть не додумались борта лодки пробить, с них бы сталось...

Начать всё же придётся с домика и бани. Жить то где-то надо, да и мыться нужно, и вещички постирать, я уже семь дней бомжую, так и завшивить не долго. Как ни хочется мне немедленно лодкой заняться, но придётся повременить.

Первое, что я сделал, это собрал все запасные части, и пожертвовав одним ведром, залил их смесью масла и бензина. Пусть откисают, пока я другими делами заниматься буду. Туда же и инструмент закинул. Большие узлы, которые не поместились в ведро, я этой смесью просто облил, и сложил под навесом. Потом основательно чистить и перебирать придётся. Бензина у меня много, как и масла, ещё от геологов осталась одна полная бочка и одна почти пустая, ну и мои запасы в канистрах есть, так что этим ресурсом я не ограничен.

Восстановить домик и баню, дело не долгое и привычное. Это заняло у меня весь остаток дня. Не заново же строить. Доски пола встали на место, нары снова приколотил туда, где они и должны стоять, собрал печь, все вещи отчистил от грязи и поставил на место. Работа неприятная, но не долгая, дольше я с баней провозился. Там дел побольше, надо снова оббивать стены рубероидом. Ну и с этой задачей я успешно справился и тут же баньку затопил, мыться хочется, сил нет, я уже пахну как муравей переросток, из-за постоянных обтираний муравьиной кислотой. Пока баня топилась, я успел подправить навес для дров.

После семи дней пути, попарится в баньке, многого стоит. Я отхлестал себя веником, соскреб с себя многодневную грязь, и даже помыл Батона, а то он уже мне бродячий куст полыни напоминает. Но раствор помог, паразитов я на своей собаки не обнаружил. Работает народное средство. А вот после бани, когда я уже сидел на завалинке, попивая горячий чай, на меня накатила апатия. Как представлю, сколько работы мне предстоит, так руки опускаются. Ладно, не зря мудрые люди говорят — утро вечера мудреней. О проблемах я буду думать завтра, да что там думать, делать начну. Глаза боятся, а руки делают. А сейчас кушать и спать, надо как следует отдохнуть.

Ну а утром — за дело. В первую очередь, нужно подготовить всё для продуктивной работы. Значить сооружаем козлы и затягиваем лодку на импровизированный стапель. Нужно оценить повреждения и, хотя бы примерно, составить график и план производства ремонта. Первое, что делаем, это восстанавливаем корпус и несущий каркас, именно на него будет крепится рама и двигатель. С восстановлением днища пола, и отсеков плавучести, которые были заполнены пенопластом, я решил не заморачиваться. Покорёженные листы металла просто выронил с помощью молотка и самодельной киянки и на шурупы прикрутил на место. Дома нужно будет всё снова вскрывать, листы пойдут на замену, их уже не привести в первоначальный вид, ну и заполнить отсеки новым пенопластом нужно, пока же внутрь пошли обломки и крошки старого. Пришлось повозится. Пока я работал с днищем, по всей заимки стоял грохот и скрип металла. Учитывая условия работы, справился я на отлично, теперь остались сущие мелочи — установить раму, двигатель, винтомоторную группу, рули, проводку починить, завести это всё, отрегулировать и ехать домой.

Пять дней ударной работы, я весь пропах запахом бензина. Сегодня наконец то нормально завёлся мотор. С ним я провозился дольше всего. Вроде бы и не разбирали его сильно, но кучу нужных мелочей я найти не смог. На память себе они гайки и винтики что ли взяли? А может быть из вредности в воду выкинули? Сейчас никого и не спросишь, главное — я справился!

На кашу я уже смотреть не могу, да и Батон от неё нос воротит. Но ему проще, он целыми днями проводит в тайге, что-то ловит и жрёт, даже с хозяином не делится гадёныш! А я вот только на каше. Все эти пять дней, это была наша основная пища, на охоту и рыбалку я не отвлекался, поэтому пришлось подъедать «стратегические запасы» который лежал в избушке на всякий случай. Гречка и тушёнка, всё сварить и готово. Дёшево, быстро и вкусно, если бы не каждый день… Из отведенных самому себе четырнадцати дней, остался только один, как раз дойти по болоту полпути до дома. Ну опоздаю на день-два, это не критично конечно, жалко только потраченного зря времени, которое я отводил себе на отдых. Вот всегда у меня так, чего-то планируешь, на что-то надеешься, а выходит всё через жопу. Ну что тут поделаешь? Это жизнь...

Перед выездом, решил всё же прогуляться по тайге с ружьем. Не столько охотится, а просто развеется. Если встречу что-то интересное и вкусное, конечно подстрелю, но не это основная цель. Я иду проверять свои тайники. Тут, в окрестностях заимки, у меня их два. В одном лежат иконы с золотом и мобильными телефонами, а в другом оружие, которое осталось от старого полковника. И похоже, что это последний из оставшихся тайников с огнестрелом, всё, что было спрятано на болоте, скорее всего мне теперь не найти, уж очень сильно там поменялся ландшафт.

На месте мои запасы. Всё лежит, и никем не потревожено. Оружие конечно стоило бы смазать как следует и почистить, но я этим пока заниматься не буду. Не то что времени нет, а просто — не хочу. Я устал от всяких железяк. Смазать конечно надо, но итак они тут сохранилось не плохо. А вот с иконами надо что-то думать. От такого хранения, деревянные иконы скоро придут в негодность, они и так уже немного подбухли от сырости, могу потерять ценные экспонаты. В своё время я хотел перевести их домой, всё времени не было, а теперь я рад, что этого не сделал. Вот бы чекисты обрадовались, найди они у меня дома такие интересные вещички во время обыска. Но делать что-то надо. Только вот что? Иконы маслом не зальешь, это же дерево, а не металл, их просто надо изолировать от сырости. Немного подумав, я решил переделать тайник, использовав для хранения пустую бочку из-под ГСМ. Выжгу остатки топлива, промою с мылом несколько раз, высушу и сложу всё во внутрь. Ну а потом сверху крышку и всё засмолю, предохраняя металл от коррозии и перекрывая доступ воздуха в «контейнер». Ну а бочку закопаю. Год-два она продержится, а потом я что ни будь придумаю ещё.

Что делать с мобильными телефонами я до сих пор не знаю. Не раз я об этом думал, голову себе сломал, но так и не нашёл приемлемого решения. Я конечно обещал покойному Фомину, что айфон передам его (ну теперь и моим) коллегам, только вот как это сделать? Шел да в лесу нашёл? А не много ли ты Кирилл Владимирович Найденов, всякого интересного находишь? То бандитов, то зеков, то китайских диверсантов и вот теперь вещи из будущего — как-то это подозрительно. Нет. Так светиться я не буду. Пусть пока лежат, авось пригодятся позже. Туда же их, в бочку пока суну.

Возня с тайником много времени не заняла, поджог бочку, да и пошёл копать землю. Пока выкопал, она уже и прогорела, оттер гарь песком с водой, несколько раз прошёлся мыльной водой и тряпкой, ну и на костёр её, что бы влага быстрее испарилась. Как только в бочке не осталось ни одной капли воды, сложил в неё свои «богачиства» и с помощью куска смолы с рубероидом, всё тщательно засмолил, а потом и в готовую яму отправил. Пострелять и поохотится мне так и не удалось. Не попалось на моём пути ничего интересного.

Ревёт мотор аэролодки, Батон занял своё любимое место на носу, я готов отправляться в путь. Мне очень интересно, во что же превратилось, такое знакомое и почти родное мне болото, но в то же время мне немного боязно на него выезжать. Не то чтобы я в лодке сомневался, хотя и это тоже, всё же ремонтировал я её «на коленке», сколько гнетет меня какое-то чувство вины перед этим местом, у которого я вырвал и уничтожил «сердце» — сеть древних порталов. Сейчас, когда я спокоен и могу всё как следует обдумать, мне кажется, что можно было бы найти и какой-то другой выход, вместо подрыва портальных камней, но что сделано, то сделано. После драки кулаками не машут. Глубоко вздохнув, я направил аэролодку к выходу из тихой заводи, возле которой располагается моя заимка. Встречай меня снова — болото.

Глава 22

За спиной мерно гудит мотор, а пропеллер режет воздух. Как в старые, добрые времена, лодка несёт меня по болоту. Пока особых изменений, вызванных «катаклизмом», не наблюдается. Я только выехал, а до этих мест взрывная волна почти не добралась, всё самое интересное впереди.

Лодка ведёт себя вроде бы пока не плохо, никаких изменений в работе, по сравнению с прошлым годом не наблюдается, мощность мотора не упала, а винты я смог хорошо отрегулировать, так бы и не сказал, что она в аварии побывала, а потом над ней, своими кривыми руками, кто-то поработал. Всё впечатление только внешний вид портит, кривой нос и покорёженный пол. Мне кажется, она даже резвее стала идти, ну так это и понятно, если подумать, она почти пустая, из тяжёлых вещей на ней только моя задница и Батон.

Сейчас воды в болоте много, и лодка почти беспрепятственно идёт по водной глади. Не приходится, как летом, осенью или зимой объезжать многочисленные препятствия и перепрыгивать через болотные кочки. Сейчас ещё не закончилось время весеннего половодья и некоторые участки болота почти сплошь покрыты водой. Я ещё раньше, когда шёл к заимке, обратил внимание на то, что реки и ручьи, текущие в тайге, необычайно полноводны, ну а часть из них впадает как раз в болото. Первый раз я такое вижу, сейчас тут, наверное, и обычная лодка пройти сможет. Надо иметь это ввиду, очень полезная информация.

Прав я был, когда думал, что впереди будет интересно. Я ещё до места не дошёл, а мне интересно, просто до жути. Никогда таких «интересных» вещей не видел. Мы с Батоном почти доплыли до острова сектантов, а болото абсолютно не поменялось, выглядит, как и в прошлые годы (конечно с учетом необычайно высокого уровня воды), но самое главное не это. Я ещё из далека разглядел, а теперь абсолютно отчётливо вижу покосившийся крест, на церквушке староверов! Деревня уцелела?! Да быть этого не может! Портальный камень от неё всего в трёх километрах! Учитывая то, какой силы были взрывы порталов, там бы камня на камне не осталось, а церковь стоит, и другие дома сейчас начали появляться из-за густой поросли деревьев и кустарников, окружающих древнее селение!

Не планировал я останавливаться на этом проклятом островке, но теперь мимо точно не проеду. Эту загадку я должен разгадать! Неужели один из порталов уцелел?!

Как не хотелось мне рвануть напрямую к зарослям осоки, за которыми прячется сломанный портал, но первым делом, я высадился на остров. Ну что сказать? Цела деревенька! Никаких разрушений, кроме тех, что оставило время, и люди, на ней не заметно. Очевидно, тут было довольно людно в том году, островок посетила масса людей, следы их присутствия угадываются практически везде. Тут даже какой-то лагерь стоял, видны следы от установки палаток, кострища, много мусора, в основном консервные банки, даже «сортир» сколотили. Часть строений растащено на дрова и строительные материалы, для обустройства лагеря. На самом краю острова, спилены все деревья и кусты, а ветхие сараюшки снесены, там была вертолетная площадка. Особо смотреть тут не на что, присутствие человека плохо сказалось на этом «архитектурном памятнике». Нет ни одного дома, в котором бы оказались целые двери, из церкви пропало всё то немногое, что там оставалось после нашего с Андреем набега, только кладбище в своём первозданном виде. Всё же, несмотря на век атеизма, кресты на могилах это для наших людей святое, трогать их точно никто не будет, некоторые, покосившиеся от времени, даже поправили.

Ну и как всё это объяснить? Понятно, что место удобное, для стоянки исследователей и поисковых отрядов, но его просто тут в таком виде быть не должно! Как оно уцелело? Ответ можно получить только в одном месте — возле поврежденного портала.

Знакомые заросли осоки, трава торчит и растёт, очень густо. Мне уже ясно, что никакого взрыва тут не было, иначе на месте шикарных зарослей, было бы рукотворное озеро, оставшееся на месте воронки, а они вот, колыхаются на ветру, как ни в чем не бывало. Сгорая от нетерпения, я направил лодку прямо к портальному камню.

Цел камушек, и черная, портальная балка, с двумя до боли знакомыми кабелями на нем стоит, как и стояла. Только вот нет на нём никакого свечения. Косая, зеленоватая пелена, что то и дело прыгала вверх, пытаясь занять свою прежнюю позицию, отсутствует. Да и камень, до того девственно чистый, сейчас завален мусором. Пожухлые стебли осоки, принесённые ветром пёрышки птиц, и пыль, покрывают камень и балку. И самое главное, переброшенные через балку стебли целые! Их не порезало пополам, и не перенесло сквозь пространство или время. Не знай я, что камень здесь, никогда бы не догадался, да и понять, что же это такое сейчас невозможно. Охринеть! В каких-то трёх километрах от поисковой базы, и он остался не найден! Вот только не работает он, это и козе понятно. Вода подобралась почти к самому краю гранитного основания, ещё немного и перехлестнёт. А может быть и был этот камень под водой, ведь паводок уже идёт на убыль.

Осторожно ступаю на камень, нужно как следует всё осмотреть. Несмотря, на то, что портал явно не работает, я тем не менее, из осторожности не поленился провести ряд экспериментов. Тыкал ветками, ножом в матовую поверхность черной балки, осторожно, почти по миллиметру, провел над поверхностью этого сооружения левым мизинцем. Ничего. Пациент скорее мертв, чем жив. Интересно, почему он не взорвался, а просто перестал работать? Может из-за того, что один из кабелей, на половину перерублен? Сигнал там какой не дошёл, или как раз та часть, что отвечает за уничтожение портала была повреждена? Вопросов больше, чем ответов. Может он не один такой? Может быть, на болоте есть ещё порталы, которые не пожелали самоуничтожаться.

Рассуждая логически, этот портал и должен был уцелеть. Как-то же вещи и люди из моего времени попадали в прошлое? Значить он там есть и функционирует. Я об этом много раз думал, не сходился у меня пазл. Если порталов нет, тогда бы и телефоны должны были пропасть из тайника. Как бы они попали ко мне сейчас, если портал отсутствует в будущем? И вот всё встало на свои места, один из древних механизмов сейчас передо мной и очевидно, он или начнёт работать сам или его кто-то починит. Я его починить точно не смогу, будь я хоть трижды инженер, или даже профессор. Но вот только я, его чинить даже пробовать не собираюсь. Зачем мне это? Да и если бы я знал, как это сделать, то не стал бы даже начинать. Здесь теперь мой дом, в прошлое или будущее я не ходок, привык я тут и у меня скоро будет сын или дочь, как я их с женой одних брошу? Ладно, хватит с меня приключений, про это место лучше забыть. Даже если и найдут портал позже, вряд ли ко мне возникнут какие-либо вопросы, тут рядом уже сотни людей побывало, вертолеты летали десятками, это раньше я один по болоту мотался. Хотя, если исходить из той же логики, что будущее неизменно, то и не найдут его до двухтысячных годов. Сомневаюсь я, что ученные, вместо разведывательного оборудования будут в портал пластиковые бутылки и обертки от шоколада совать. И люди, которые не по своей воли попали в эту болотную ловушку и погибли, уничтоженные нестабильным порталом, на спецназовцев и исследователей не похожи. Я буду знать, что он тут, но больше моя нога не ступит, на этот гранитный камень, хватит с меня неприятностей.

Переночевал всё же пришлось на острове рядом с порталом. На моей лодке сейчас на ночь глядя в болото лучше не выходить. Ну а на следующий день я, продолжил свой путь.

После того, как я покинул остров сектантов, привычный мне ландшафт болота закончился. Дальше начинались места, пострадавшие во время мощных взрывов и больше на своём пути я не встретил ни одного высокого дерева. Максимум, что сохранилась, на островках, встреченных мною на пути, это невысокий кустарник, из которого сиротливо торчали разломанные в щепки останки, много лет росших там, берёзок и сосен. Затем стали появляться завалы. Выброшенный силой взрыва торф и грунт, образовал новые, ещё не покрытые растительностью клочки суши на болоте, которые приходилось то и дело объезжать. Попадались и вывороченные с корнем или сломанные деревья. Я по максимуму снизил скорость, внимательно оглядывая пространство перед собой. В таких условиях, напороться на какой ни будь обломок проще простого, а я не уверен, что если в лодки появится новая пробоина, то её удастся спасти. Лишится лодки в этой местности это верная смерть, причем долгая и мучительная. На помощь тут рассчитывать не приходится.

Первая, встреченная мною воронка от огромного взрыва была практически в том месте, где раньше лежал разбитый вертолёт. То, что где-то рядом с этим местом был портал, в который в своё время и попал Иван Суслов, я знал из его дневника, но за всё время, что я провел на болоте, так и не нашёл его. Да, честно говоря, я его и не искал, других проблем обычно было выше крыши. И сейчас, я вышел на простор рукотворного озера. Лодка еле пробралась, через образовавшийся бруствер. Я с трудом отыскал проход, в оплывшем грунте.

В этом месте ещё не успела обосноваться вездесущая болотная растительность, темная, мертвая вода, в которой не просматривались никакие признаки жизни, покрывала огромную, почти круглую площадь, в которую можно было бы поместить пару футбольных полей. Чисто ради интереса, примерно на середине, я опустил самодельный лот в воду. Глубоко тут, и даже очень, как бы не все десять метров. Это конечно не похоже на воронку от ядерного взрыва, где глубина значительно больше, а стенки обычно оплавлены, но если не знать историю происхождения этой воронки, впечатление о том, что в этих местах произошёл ядерный апокалипсис, складываются сразу.

Представить силу взрыва, сотворившего такое, очень трудно. В Советском союзе, было произведено больше ста промышленных ядерных взрывов и как раз некоторые из них, делались для того, чтобы построить резервуары или водохранилища. Люди всегда искали путь попроще и легче. Зачем долго копаться в земле, если можно за один раз переместить миллионы тон породы, просто подорвав ядерный заряд? Но вот выходило не всегда так, как хотелось. Первое такое озеро, которое создали в 1966 году, до двухтысячных годов, остается радиоактивным и почти безжизненным. Вроде и «бомбочку» сделали специальную, которая не должна была после себя оставить радиоактивного фона, и взорвали её под землёй, только это не помогло. Атом-Коль, Атомное озеро, озеро Чаган, озеро Балапан — у этого страшного места много названий. Диаметр воронки был около пятисот метров, глубина — сто метров, а высота навала грунта бруствера достигала сорока метров. Это был первый ядерный взрыв в мирных целях для образования ёмкости запасов пресной воды. Взрыв был проведён в русле речушки Чаган, в Казахстане, которая летом обычно пересыхает. Считали, что весною, когда идёт активное таяние снега, воронка заполнится водой, которой хватит на всё засушливое в этих местах лето для водопоя животных соседних совхозов. Так и случилось: весною воронка заполнилась водой, а перед бруствером образовалось большое озеро глубиной один-два метра, залив около двух квадратных километров степной площади. Правда, эта заливная площадь летом высохла, а из искусственной воронки водопоя не получилось из-за большой в ней радиации. Там потом и всякие эксперименты с живностью проводили, так там такая мутация началась… Говорят, что рака там поймали, аж тридцать четыре килограмма весом! Слабо верится, конечно, но то, что в том озере нормальной жизни нет, совершенно точно. Так и стоит это озеро, наводя ужас на жителей соседних аулов. И таких взрывов было очень много. Сейчас же, я стоял посредине примерно такого же, рукотворного водоёма. Пройдёт ещё не один год, прежде чем болото приведёт тут всё в порядок. Покроет эту заводь растительностью, пока не оплывет под воздействием воды бруствер, а вездесущая живность устроит себе жилища в этих местах. Но всё равно, эту воронку будет видно тут ещё долгие десятилетия, прежде чем человек, не сотрёт её следы, осушив болото для своих нужд и не начнет добывать тут полезные ископаемые.

Острова «диверсантов» фактически больше нет, на его месте только груда покорёженных древесных стволов, и завалов болотной грязи, даже причалить невозможно. Вдалеке, практически на пределе видимости, виднеется ещё одна воронка. Это очевидна та, на месте которой располагался портал, что был ближайшим к части ПВО. Скорость моего передвижение существенно снизилась, идти на аэролодке, по местам, затронутым взрывами, оказалось чрезвычайно трудно. Если раньше, я мог с ветерком прокатится от места моей первой ночевки, до нашей реки, то теперь мне на это потребовалось два дня!

Когда аэролодка ткнулась своим покорёженным носом в родной причал, рядом с «казанкой», я вздохнул с облегчением. Последние несколько часов мне приходилось вычерпывать со дна воду. От частых столкновений с препятствиями, и так поврежденный носовой отсек заполнился водой, а из щелей плохо заделанного пола, вода стала проступать и в другие рундуки и отсеки. Не так уж и сильно текло, но если оставить такую течь без внимания, то лодка пойдёт на дно однозначно. Моей аэролодке предстоял долгий капитальный ремонт, ещё бы время на него найти...

— Явился, не запылился. Здравствуйте вам, товарищ начальник — ехидно кривляясь и ерничая, приветствовал меня Савельич, который как раз возился у меня на огороде — надолго к нам? Али погостить изволите и снова в путь?

— Привет трудовому народу. А ты чего это тут с лопатой делаешь? Чего не рулим предприятием, которое сам я, Найденов Кирилл, доверил тебе смертный?! — и правда, чего это он тут делает?

— Выходные у нас, ваше величество, суббота, вот огородик поливаем, за садом блюдём. Ты же балбес не додумаешься огород посадить, а Аленка от тебя ушла, и правильно сделала. Будь я бабой, тоже от тебя бы ушёл. Непутевый ты. Хозяйственный вроде, но только когда дело твоих железяк касается, а так дурак дураком.

— Будь ты бабой, я бы и не женился бы никогда. Я бы сразу в монастырь ушёл. В женский.

— Ну чё? Нашёл то, за чем тебя отправляли? Или опять в холостую смотался?

— А то, конечно нашёл. Нашёл и уже отдал куда следует. Да и вон, аэролодку с заимки пригнал, досталось ей сильно, так что без обид Савельич, немного задержался — предотвращая взрыв возмущения старого прапорщика, который уже набрал полные щёки воздуха, чтобы вывалить на меня очередную порцию колкостей, я постарался направить его энергию в мирное русло — Слушай Савельич, может соберем сегодня всех? Посидим, попаримся, пивка попьем? Сегодня я с дороги, надо себя в порядок привести, отмыться как следует, пропарится, ну а завтра я в Романовку поеду, попробую с женой померится. А сегодня, просидим, поговорим, ты же с Иванычем и Сёмой люди опытные, давно женатые, может и посоветуете чего. Скоро отцом стану, тут то всего три месяца осталось, не дело, если дитё без отца будет расти.

Над этим я думал все две недели, что провел в тайге. Не буду я Цуканова ждать, будь что будет, а жену я домой верну. Опасность ей уже не угрожает, другие же проблемы будем решать по мере их появления.

— Вот! Первая умная мысль в твоей дурной голове! Молодец, давно пора, а то разъехались в разные стороны, как не родные — сразу стал серьёзным и засуетился Савельич — Это я конечно дурак виноват, не надо было её увозить… да чего уж теперь. Конечно соберёмся. Вот сейчас грядки полью и пойду, Толику скажу, пусть всех соберёт, он молодой, быстро обернётся.

— Ну вот и ладненько. Пойду, лодку разгружу, да на берег вытащу, а потом баню топить начну.

— Давай, мне тут не много осталось.

— Да брось ты огород этот, я с баней закончу и сам полью. Мне даже не удобно уже, как будто личного раба себе заимел. Всё ты за меня выращиваешь чего-то.

— Огород, это тебе не с железками возится, тут уметь надо! Ишь чего удумал, раба он завёл… Как дам сейчас в ухо, и не посмотрю, что ты мой начальник, и здоровый такой! Без тебя обойдусь. Привезёшь Аленку домой, а у тебя тут, как в пустыне, засохло всё и сорняками поросло. Как я ей в глаза смотреть буду? — снова ругает меня Савельич. При чем тут вообще он, и неухоженный огород? И от чего он моей жене в глаза смотреть не сможет? Где блин логика?

— Ладно, не ворчи Савельич. Копайся сколько хочешь. И правда, старый ты уже, пора тебе уже к земле привыкать — увернувшись от подзатыльника, и не слушая больше причитаний друга, я в хорошем настроении, отправился обратно на берег. Хорошо, когда такие друзья есть, хотя и не понимаю я некоторых их увлечений. Ну вот как огород этот. Помню, как мне тёща, в старой моей жизни, говорила — вот будет у вас своя земля, так ты сам захочешь все, и огород, и цветочки, и кроликов разводить, и тому подобное. И нифига мне не захотелось, когда свой дом появился, и сейчас не хочется, есть газон, деревья яблони-персики-вишня и всё! Я считаю, что достаточно. Я как вспомню своих родителей на даче, и свои с братом туда поездки, это же какой-то рабский труд, постоянные эти огороды, прополки, окучивания, теплицы, кроли, подвязка каких-то кустов, весь день пахать надо... Да нунах. Я вообще с радостью за лопату в огороде берусь только в одном случае — когда мне червей накопать надо для рыбалки.

Уже привычные хлопоты, связанные с возвращением охотника из долгого похода, я закончил быстро. Всё уже отработанно до автоматизма. Правда с лодкой пришлось повозится. От удара, блок, к которому цеплялась лебёдка сломался, но я всё же инженер, с этой проблемой справился без проблем. Ну а потом были посиделки с друзьями и жарко натопленная баня. Мой рассказ о походе в тайгу и возвращении домой много времени не занял, а потом началось самое интересное. Мои друзья, наперебой засыпали меня советами, как мне быстрее помирится с женой. Даже Толик, хоть и не женат, сыпал примерами из жизни своих родителей, сестры и других родственников. Я терпеливо выслушал все советы старых и начинающих «подкаблучников», в нужных местах кивал, когда надо, старался молчать с умным видом. Они же не знают, что с Алёной мы «поссорились» специально, пусть выговорятся. Ну а я послушаю, среди кучи бесполезной информации, может проскочить и что-то нужное. Сегодня можно ещё расслабится, а завтра я еду за Алёной.

Глава 23

Чистый, красиво одетый, выбритый до синевы, с полным багажником гостинцев и угощений, я выехал на своей черной «Победе» в Романовку, «выкупать» у тёщи и тестя свою любимую жену. Пора семье воссоединится. Дом приведён в порядок и убран, огород, старания Савельича, посажен, нет ни каких препятствий, что бы Алёна вернулась в родные пенаты. Как оно там всё сложится, вопрос конечно интересный, всё же тёща у меня женщина своеобразная, может снова взяться за старое и попробовать натравить на меня тестя. Но вот почему-то я уверен, что Алексей Григорьевич, будет на моей сторонке, за последний год, с тестем у нас сложились отличные отношения. На всякий случай со мной моё удостоверение сотрудника ГРУ, ну это на совсем уж крайний случай конечно. Гостинцы у меня не замысловатые, для тестя, копченный кабаний окорок и бутылка отличного коньяка, для тёщи торт и детям я конфет и фруктов набрал. Фрукты сейчас найти проблема, на дворе май месяц, однако один звонок комсомольскому вожаку, и вопрос был решён. Нужно же мне когда-то начинать пользоваться своими новыми связями.

Первый раз, ради разнообразия, во дворе родителей жены, меня встретил не «цербер» в юбке, а вполне благодушно настроенный тесть. Видимо вчера у него был весёлый денёк, и с утра он уже успел поправить здоровье, но сразу агрессии ко мне Григорьевич проявлять не стал.

— Здорова Кирюха. Чего-то ты долго. Я думал раньше приедешь. Чего оглядываешься? Нету дома Тамары, не боись. С утра на рынок уехала, к обеду вернётся, не раньше — спокойно поздоровался со мной тесть, хитро улыбаясь — давай по сто, а то она вернётся, крику будет… не даст нам тогда она спокойно поговорить и выпить.

— Ну давай… только вот вечером за руль — с сомнением согласился я — а Алёна где?

— Какой нафиг руль. Утром уедите. Сегодня я тебя не отпущу. Ты уедешь, так Тамара мне мозг выест, ну а если ты тут будешь, тебе все шишки достанутся — смеётся тесть — загоняй машину во двор. А Алёна к подружкам ушла, скоро вернётся.

— Так это, я там коньячок привез, и окорок кабаний, давай тогда его, а то твою бормотуху я пить не хочу, после неё голова потом болит — ободренный хорошим началом встречи предложил я.

— Это ты молодец, уважил. Доставай, сейчас оформим на стол. И это, сильно не переживай, нам Алёна всё рассказала.

— Чего рассказала? — напрягся я — а, ну да, отпустили меня, ни в чем я не виноват.

— Дурака не включай. Тамара так Алёнку достала, разводись мол и разводись, что она не выдержала и про работу твою нам все поведала, если конечно не соврала. Не соврала ведь? — вопросительно смотрит на меня тесть.

— Не соврала… — обреченно вздыхаю я. Конец моей конспирации, теперь про это вся Романовка знать будет, а потом и в Приречный слухи докатятся.

— Ты это, не думай чего, мы могила. Тамарка она вроде баба вздорная, но, когда надо, язык за зубами держать умеет. Кроме нас с ней никто не узнает. Клянусь!

— Конечно, конечно… — расстроенно согласился я. Не верю я в такие обещания, Аленка вон тоже, обещала ведь молчать… Как говорил товарищ Мюллер: «что знают двое, знает и свинья». Моё хорошее настроение стремительно катилось в низ. И не поругаешь же её сейчас, за то, что тайну мою выдала, нельзя, и так я её часто расстраиваю, а в её положении стресс противопоказан.

Сервировали стол мы быстро. Алёнкина сестра, оказалась дома и взяла заботы о двух голодных мужиках в свои работящие руки. Сильно они похожи, как под копирку сделаны, я чуть с ней обниматься не полез, когда увидел в полутьме прихожей, только отсутствие живота и слова тестя, о том, что моей жены нет дома и остановили меня. А так, особенно в темноте, один в один. Накрыв на стол, клон моей супруги умчался искать Алёну, всё же долгожданный муж приехал, нужно обрадовать и подготовить сестрёнку. Ну а мы с тестем, оформили по пятьдесят грамм коньяка и навалились на еду. С этими сборами я и позавтракать нормально не успел.

— Ну пока мы одни, рассказывай, что у тебя за служба такая секретная? — начал пытать меня тесть, едва входная дверь закрылась за его младшей дочерью.

— На смотри… — тяжело вздохнув, достал я своё удостоверение. Чего уж теперь в отказ идти…

— Ни х… себе! А я-то думаю, чего это ты такой здоровый, дерешься хорошо и морда в шрамах вся — достал уже с этими шрамами гад! — ну теперь всё понятно. Молоток! Уважаю! Не зря ты мне сразу понравился! Я же вижу, есть в тебе этакий армейский стержень, сразу видно — офицер! Давай ещё по писят, за тебя!

— А не слишком быстро идём? Так я и с женой поздороваться не успею — решил я притормозить тестя. Он видимо до приезда Тамары Ивановны решил уйти в «края великой охоты».

— Да под такую закуску не окосеем. Ну ладно, уговорил, по одной и перекур — с сожалением согласился Григорьевич — хотя повод то какой?!

— Так насчёт повода. Пока мы соображать в состоянии. Я тебя прошу, Алексей Григорьевич, никому! Вот что бы вообще, не слова, не полслова.

— Да я что, без понятия что ли?! И сам молчать буду, и за Тамарой пригляжу, не сомневайся Кирюха — начал горячится тесть.

— Я предупредил. Раз уж вы узнали, то теперь, если где просочится, я буду знать, от куда ушло. И тогда мы поссоримся, сильно поссоримся Григорьевич. Ты пойми, я тебе не угрожаю, ничего тебе не будет, если расскажешь кому, только вот меня, с Алёной, вы больше тут не увидите. Переведут меня, снег за Полярным кругом чистить, пока весь не закончится, а он там скорее всего, в ближайшие тысячу лет не переведётся. Не подведите меня и Алёну. Дать бы ей конечно по заднице, за то, что проболталось, но что случилось, то случилось, назад уже не вернёшь.

— Серьёзно всё так? — вполне трезвым голосом спросил тесть — Ну ты это, не переживай, всё я понял. Не подведём.

Мы вышли покурить на улицу и в это время в калитку почти вбежала Алёна. Никого не стесняясь, она со слезами на глазах (обычное для неё дело) бросилась ко мне в объятья. Я только и успел, что выбросить в сторону окурок и прижать к себе жену. Тесть смущенно кашлянув отошёл в сторону.

— Ты долго! — были первые слова моей любимой. Отодвинувшись от меня, она стукнула своим кулачком мне в грудь.

— Виноват, исправлюсь. Всё закончилось, мы едем домой — боевая она стала. Может её тёща укусила?

— Когда?

— Завтра, сегодня я за руль уже не сяду.

— Выпили уже с папкой? Давайте я быстренько на стол накрою — засуетилась Алёна — а то вы так захмелеете быстро.

— Да накрыла уже сестра твоя. Не суетись, всё там нормально. Ты как тут? Как себя чувствуешь?

— Всё нормально со мной. Кирюша, я тут короче… В общем я папе с мамой рассказала всё! Мама так тебя ругала, а это же не справедливо! Ты же герой, а не уголовник какой-то. А она про тебя чего только не говорила! Ну я и не выдержала… Прости меня пожалуйста … — и снова слёзы. В следующий раз в дождевике с ней обниматься буду или в кожаной куртке.

— Ладно. Сказала и сказала, зато я теперь знаю, с кем в разведку нельзя ходить. Эй! Ну ка успокойся. Я же шучу. Я с тобой в разведку и так бы не пошёл, работать на одной работе с женой, это первый шаг к разводу. Иди умойся, я тебя уже простил.

После обеда, когда вернулась тёща, мы с тестем были уже «хорошенькие». Зашла она в дом, а на лице улыбочка, как будто и не поносила меня последними словами «змея». Суетится, на дочерей покрикивает, плохо мол дорогого гостя встретили, на столе пусто. Ну вот что за человек? Много я чего ей сказать хотел, но остатки разума, уже изрядно затуманенного алкоголем, всё же не позволили мне вступать в конфликт с «родственницей». Но вот разговаривать я с ней не стал, отвечаю только односложно и на прямой вопрос, игнорирую в общем. Назло начал травить тестю анекдоты про тёщу, а знаю я их просто очень много.

— Слушай ещё Григорьевич — рассказываю я тестю уже, наверное, десятый анекдот, не позволяя ему выползти из-под стола от смеха — «Папа с сыном лежат на пляже, а плавающая в воде теща начинает тонуть. Сын: — Папа, папа, смотри, наша бабушка руками машет! — Ну, что ж сынок, и ты ей помаши, что ли!».

— Отвали Кирюха, дай отдышаться! — смеётся теть, и тут же, встретившись с кислым взглядом своей жены, смутившись продолжил — а это, про тестя или зятя анекдоты какие-нибудь знаешь?

— Вообще не вопрос, лови: «Бухой зять звонит в двери. Открывает тесть. Зять, согнутой рукой изображает кобру в боевой стойке: — Дома? Тесть, показывающий то же самое обеими руками: — Обе!».

— Что же ты так Кирюша, чего я тебе плохого сделала? Ты мне почти как сын, а ты даже свою собаку любишь больше чем меня! — обиженно говорит мне Тамара Ивановна. Поддержки мужа она уже лишилась, тесть ржёт так, что стены трясутся.

— Ну что вы мама, я вас обоих одинаково люблю — заплетающимся языком признаюсь я тёще в любви. Ну а что? Ни капли не соврал, я люблю животных…

Утром, мы наконец то уехали из «гостеприимного» дома родителей моей жены. Дали мы конечно с тестем крепко, плохо он на меня влияет, как не приеду в гости, так до потери пульса пьем. Слава богу, как в прошлый раз, не пошли по деревне приключений искать. Тесть перебрал и завалился спать, а я без напарника на такие подвиги не способен. Только вот тёща чего-то дуется… Когда собирались, я ещё сильно удивился, чего это она со мной не разговаривает? Вроде бы не натворили ничего такого… Ну посидели, посмеялись, выпили, так чего обижаться? Ну и ладно, наверное, болит у неё что то, зуб может быть. Я вообще считаю, что у моей тёщи, должно быть всего два зуба, один — что бы всё время болел, второй — что бы зятю пиво открывать. Да, я мстительный и мелочный, но я не со всеми так, а только с теми, кто этого заслуживает.

* * *

Жизнь вошла в привычное русло. Уже два месяца я живу без приключений. Алёна вышла в декрет, сидит теперь дома, я работаю особо не напрягаясь. Всё что можно было натворить, мои архаровцы без меня уже натворили, и теперь мы только пожинаем плоды, с ужасом ожидая, когда же нам спустят новый план. Все получили почетные грамоты и премии, наше охотхозяйство, теперь передовое, даже переходящее красное знамя нам вручили, торжественно, и под жидкие и не довольные аплодисменты представителей других подобных предприятий. И ещё нам плюшек накинули, обещают к осени ещё два «бурана» дать, и трактор! Трактор конечно охотхозяйству очень нужен, как мы только без трактора раньше то жили…

Лёху наконец то выписали из больницы. Слава богу, всё у него хорошо, жив и почти здоров мой егерь, немного реабилитации и с ним вообще всё в порядке будет. Вечерами я вожусь в амбаре, ремонт аэролодки я уже закончил и теперь серьёзно взялся за завершение строительства эрзац «Шерпа». Последние события показали, что без резервного транспорта, мне не обойтись, поэтому работа идёт во всю. Мне активно помогает куча добровольных подмышников. Не все из них конечно возятся на прямую с железом, некоторые и просто «морально» поддержать приходят. Делать по вечерам в посёлке особо нечего, вот и стали мои друзья, наведываться ко мне. Клуб «очумелые ручки» во всей его красе. Тесть все выходные у нас, возится наравне со мной в амбаре, только после его визитов, у меня по понедельникам голова болит. Мишка, мой водитель и претендент на место главного механика, так вообще, всё свободное время там проводит. Родственная душа и руки у парня золотые, в сентябре я его на «заочку» в Политех отправлю учится, пусть развивается, тесно ему уже в роли моего водителя. Вообще, любит он возится в железе, вот со снегоходами, например. Я ему только в общих чертах обрисовал, как можно наши «недоделки» в нормальные машины превратить, и теперь он заканчивает уже вторую «лайку»! Так до зимы у меня все егеря на нормальных снегоходах будут!

Мой «Шерп» уже обретает свой вид. Характеристики я все рассчитал. Масса с зипом и лебёдкой –тонна триста. Шины — 1300х530х533 «ободрыши» от КрАЗ-255 «Лаптёжник», диски моей, оригинальной конструкции, диаметр подкачки на колёсах сорок пять миллиметров. Проектная скорость на суше тридцать пять километров в час, на воде два. На воде он должен вести себя довольно устойчиво, погружаясь по ось колеса. Этому будет способствовать большой объём колёс, и водонепроницаемый корпус-лодка. Грузоподъёмность на суше — семьсот килограмм, на воде — пятьсот. Размер спального места с откинутыми воздухозаборниками полтора метра на два двадцать. Мягкий салон, будет обшит коже заменителем. Сиденье водителя и пассажира -подпружиненное. В вездеходе уже предусмотрен люк, он довольно большой — семьдесят на семьдесят сантиметров. Самодельный инвертор 12/220 вольт, на два киловатта, бензопила, вентилятор обдува стекла, электрический чайник, аптечка и много других мелочей так необходимых в походе, будут входить в штатный комплект, моего первого, бортоповоротного вездехода. Даст бог, закончим скоро.

Два места егеря у меня вакантно теперь. Одно освободилось после смерти Игоря, ну а второе… Дядя Миша, ушел на пенсию. Как только перестали его на допросы таскать, продал дом, написал заявление и уехал в Краснодар. Говорит, не может он теперь в тайгу ходить, да и давно собирался в теплые края переехать, отдохнуть от холодов на старости лет. Я его не стал останавливать, решил, путь едет, последний он оставался из старой гвардии Палыча. Вакансии я заполню такими же молодыми ребятами, как и остальные пацаны из моей «гвардии», скоро очередной «дембель» и договорённость с парой ребят у меня уже есть. Будем омолаживать коллектив. Ну а старшим, над егерями, будет Лёха, он заслужил. Надежный и смелый парень, проверенный не только в пьянках, но и под бандитскими пулями.

Мою размеренную жизнь, прервал очередной телефонный звонок, который прозвенел у меня в кабинете как-то под вечер. Я уже почти выходить домой собрался, и тут на тебе, держи сюрприз.

— Доброго времени суток Кирилл! Ерастов Это, Павел Лукич, узнал? — раздался в телефонной трубке знакомый и чем-то довольный голос профессора Ерастова.

— Здравствуйте Павел Лукич, конечно узнал — напрягся я. Чего это про меня историки вспомнили?

— Готовьтесь встречать гостей! Нам наконец то дали добро, на выезд в ваши края. Не прошло и года, как родили. Совсем охамели черти! Пришлось связи в министерстве подключать! Я им говорю, что находка важнейшая! А они мне в ответ — закрытая зона, понимаешь! Пидерасты! Да что бы они понимали, тут каждый день важен! У меня самые красивые студентки, каждый день по практикам разъезжаются, так глядишь одни страхолюдины останутся. Кого тогда мы с собой возьмем? Так и экспедицию сорвать можно! Кадры решают всё! В общем ставь, Кирилл Владимирович, весь самогон, что у тебя есть в холодильник, едем я и Кожевников, а нам надо много! Ха-ха! Испугался? Не переживай, мы с собой привезём! Много, на всех хватит! Ух, люблю я полевые выезды! — бухнул что ли светило науки? Я уже и отвыкнуть успел, от его манеры общения.

— И когда вас ждать? — обреченно спросил я. Похоже закончилась моя спокойная жизнь.

— Через пару дней вылетаем. У тебя будем дня через четыре, там ещё на поезде до вас пилить… Ну в общем скоро будем. Ты рад? — похоже Ерастов решил, что я ночами не сплю, только жду и в окошко смотрю, когда же наконец то тут «настоящие» ученные появятся.

— Очень. Телеграмму отправь мне Лукич, когда и во сколько вас встречать. И сколько вас будет напиши.

— Сделаю. Нас пятеро будет. Я, Кожевников, аспирант тут один навязался и пару симпатичных студенток! Только ты там губу на них не раскатывай! А хотя… Я же блин женатый человек! Всё не привыкну ни как… Раскатывай! Разрешаю!

— Так я тоже. Женатый в смысле.

— Ну значить аспиранту нашему повезло. Хотя ему, наверное, даже будь он последним мужиком на земле, ни одна баба не даст — хохотнул профессор — Уж очень он страшный, вся морда в прыщах, да ещё зануда каких поискать, своеобразный он короче человек. Ну ладно, заговорился я тут с тобой Кирилл Владимирович, пока, жди, скоро будем, тогда и поговорим — в трубки раздались длинные гудки. Ерастов положил трубку. Бля! Не было печали… Похоже меня ожидает ещё один, незапланированный поход по тайге этим летом.

Глава 24

Крепкий конечно профессор Ерастов мужик. И весёлый. Приехал он, вместе со своими сопровождающими позавчера. По поводу того, что к нам приезжает очередная экспедиция, в этот раз краеведческая, меня и из области предупредили, только уже на следующий день, после звонка Ерастова. Предупредили и строго наказали «оказать содействие» ученым. Выделить им проводника, «посоветовали» из самых лучших, и что бы они довольными уехали, а то будут мне оргвыводы! Теперь я понимаю, чего Палыч в своё время суетился, когда геологов ждал. Похоже, моё областное начальство, любых гостей из Москвы, как огня боится. Ну а когда начальство чего-то боится, страдают подчиненные.

Я их встретил сам, заселились в гостиницу, обедом накормил. Ну а они меня вечером к себе в гости зазвали. Ну так вот, о чем я. Крепкий, зараза, этот Павел Лукич! Как бочка бездонная пьет, и Кожевников от него не отстает. Тот впечатление крепкого на алкоголь человека не производил, среднего роста, худощавый, в очках и лысый как бильярдный шар. Кожевников как раз на профессора похож сильно, а вот только пьет, как самый настоящий сапожник. Корочи вырвались мужики в командировку, расслабляются по полной программе. Да они с поезда уже вышли, едва на ногах держались! У Ерастова весь вечер рот не закрывался, истории разные рассказывал, шутки, прибаутки и всё больше матом, чем нормальным русским языком. Кожевников же от него не отставал, что в алкоголе, что в общении. Аспирант, по имени Изя, действительно был очень страшным человеком, и ладно со внешностью не повезло парню, так он ещё, сука такая, и не пьёт вообще! Ерастов ему условие поставил, или он пить начинает, или кандидатскую вовек не защитит! Не нужны такие неполноценные люди, советской науке! В итоге Изе влили всё же стакан водки в его тощий организм, ну и потеряли его сразу, выпал в осадок Изя. Две студентки пятого курса, вполне себе миловидные и на фигуру, и на лицо, пили вино. Профессионально пили, как умеют только девушки, в компании малознакомых мужчин, следили друг за другом, выручали попавшую «в беду» подружку, вовремя выходили «попудрить носик» и в итоге, пересидели всех нас. Когда меня Миша в машину выводил, чтобы домой ехать, они единственные на ногах оставались.

После вечерних посиделок, я думал, что Ерастов ещё как минимум день отходить будет, я сам то с трудом до работы добрался, но нет, ровно в девять утра, вся пятёрка, с походным снаряжением, была возле конторы охотхозяйства. Ерастов с Кожевниковым выглядели бодрячком, девчонки — слегка помятыми, ну а Изя, единственный из всех, был похож на глубоко пьющего человека и похоже собирался испустить дух, как раз на пороге моего кабинета.

— Вы зачем этот труп сюда притащили? — кивнул я на бледного Изю, который сидел на ступеньках, не в силах поднять голову — ему бы отлежаться денёк, или подлечится.

— Да его лечить, только продукты переводить. Пытались уже сегодня с утра. Бутылку пива и сто грамм водки на него потратили, и всё обратно вылилось. Пол ночи в унитаз орал, Ихтиандра вызывал. Вот не понимаю я, чего пить то, если не умеешь? Взяли алкаша на свою голову! Если бы я знал, что он запойный, никогда бы он со мной не поехал! Видишь, как руки трясутся?!— возмутился Ерастов.

— Так это же ты его вчера пить заставил — вступился я на защиту бедного аспиранта.

— Я?! Ты чего, Кирилл?! Вы что, сговорились все?! Этот тоже талдычит, что я ему чуть ли не силой водку заливал! Я такого сделать не мог! Не хочешь, не пей, никого заставлять я никогда не буду!

— Кирилл Владимирович — просипел из последних сил Изя — скажите пожалуйста Павлу Лукичу, что это я не сам, а то он меня из института выгнать грозится.

— Ты и залил ему водку Лукич, целый граненный стакан. А ещё угрожал, что если он пить не будет, то ты его со свету сживёшь и диссертацию защитить не дашь — подтвердил я — правда же девчонки?

Девчонки закивали, подтверждая мои слова и с опаской поглядывая на Ерастова.

— Да? — смущенно пролепетал Ерастов — Ну может быть… Бывает иногда, находит на меня… Ну раз так, извини Изя. Ладно. Пора начинать работать. Собирайся Кирилл, пойдем.

— Э нет. Я с вами не пойду. У меня дел, выше крыши, я с вами человека отправлю, вот он вас и отведёт на место. Там три-четыре дня пути всего — я заметил, как после моих слов Изя побледнел ещё больше, хотя, казалось бы, дальше уже некуда — камень прямо на краю болота валяется, посмотрите и вернётесь. Найти легко.

— Не понял, так ты что, с нами не пойдёшь? Нет, мы так не договаривались! Я настаиваю, что бы с нами шел именно ты! Ты же первый эту надпись нашёл!

— Ну так, а зачем я там нужен? Вас до места любой охотник доведёт, а дальше вы по любому сами. От меня так какая помощь может понадобится? Вы же понимаете, что я не могу контору свою оставить? Я тут как бы начальник, за всем пригляд нужен, мне на неделю тут бросить всё и уйти нельзя. С вами егерь мой пойдёт, отличный парень, Семён зовут, он и до места доведёт и обратно выведет. Семён тут родился, каждую кочку знает. Сейчас он подойдёт, за ним уже убежали — с Семёном я договорился сразу, как только узнал, что прилетят историки. Он и не против был, он вообще не домосед, не может он долго рядом с женой находится. А я не хочу снова Алёну на долго оставлять, тут всего месяц остался, и я просижу его рядом с ней, пусть чего хотят со мной делают!

Как не возмущался Ерастов, но всё же отправил я с ним Семёна. Дело даже до звонка начальству моему дошло. На удивление, мои доводы о том, что не может начальник охотхозяйства, во время подготовки к сезону, экскурсии по лесам водить, было принято благосклонно. Главный охотовед только поинтересовался, кто пойдет с Ерастовым и дал добро, несмотря недовольство Московских ученных. Удивительно, я прямо не ожидал поддержки и даже уже вещи на всякий случай собрал, но обошлось слава богу…

Ровно два дня, после выхода краеведов, моя обычная, размеренная жизнь продолжалась, ну а на третий, она мне показала, что от судьбы не уйдёшь.

— Я же говорил тебе, лично проконтролируй! Лично! Лучшего отправь! А ты чего сделал? Что теперь в Москве скажут?! — орёт на меня главный охотовед. Аж слюни из трубки телефона брызгают — Вот теперь сам туда иди, и делай что хочешь, но реши вопрос! Понял меня! А если не решишь… ну ты меня понял!

— Да понял я, понял — Отвечаю я сквозь зубы. Ну как же Сёма так лохонулся то? — сегодня выхожу.

— Не сегодня! Не сегодня я тебе сказал! Немедленно! — орёт мой непосредственный начальник, того глядишь сейчас удар его хватит.

— Уже иду — говорю я и кладу трубку. Черт! Ну как так-то?!

Что случилось? Да тоже самое, что и со мной когда-то. Всю экспедицию повязала охрана радарной станции ПВО. Сейчас Семён и ученые кукуют на гауптвахте, ожидая решения своей судьбы. Информация ушла по инстанции и теперь мне нужно идти и выручать всю гоп-компанию. Но не факт, что получится. Как я понял из крика моего начальника, что-то там с документами у них не в порядке, ну а виноват конечно я, почему не проверил собака такая! Сейчас ПВОшники ждут явки представителя гражданских властей, которым «назначили» меня, и, если я объяснится не смогу, всех задержанных отправят по команде. Знали бы вы ещё, какие «теплые» отношения у меня с особистом и командиром части…

Я решил ехать на аэролодке. Так оно быстрее будет, да и вернутся я тоже смогу быстро. Даже с условием, что мне придётся объезжать все те препятствия на болоте, что остались после взрыва, я по любому быстрее обернусь. Нет у меня желания неделю терять, из-за бдительных ПВОшников и косякового Ерастова. Я там никого забирать не собираюсь, приеду, решу вопрос, если получится конечно, и назад. Меня задержать они не смогут, у меня и пропуск есть с собой и «ксиву» я на всякий случай взял. А они пусть идут потом куда хотят, хоть к чертовой бабушке! Кто-то нагадит, а я убирай за ним потом? Хрен им!

— Солнце, я смотаюсь тут по делам на пару дней. Не далеко. Надо один вопрос решить с военными, там Семёна и экспедицию краеведов задержали. Ты давай береги себя, я постараюсь быстро обернуться.

— Точно быстро? — подозрительно смотрит на меня жена — это по твоим военным делам? А там стрельбы, как обычно не будет?

— Да какие там мои дела? Какая стрельба? Смотаюсь, вызволю лишенцев и назад. Пару дней, ну максимум, если там задержаться придётся — неделя. Но это прям совсем если край.

— У меня чувство не хорошее, как будто мы с тобой последний раз видимся! — опять рыдает жена — не уезжай пожалуйста!

— Ну здрасти — закатываю я глаза — Который раз это уже у тебя за неделю? Четвертый? То на работу не ходи, тебя машина собьёт, то к Батону не подходи, он кажется чем-то болеет, то свет не включай, тебя током убьет, и вот теперь это? Хватит Солнце! Всё нормально будет, я же ненадолго…

В этот раз я Батона с собой не взял, не буду я по суше передвигаться, а ему шум винтов аэролодки не очень нравится. Да и еду я в часть ПВО, а там у него врагов тоже хватает, ещё вляпается в историю, как прошлый раз и меня снова втянет. Так что в этот раз без Батона, пусть дом и жену мою охраняет.

После ремонта лодка выглядит как игрушка, будто только с завода. Ничего нового выдумывать я не стал, а просто починил всё как было. Конструкция себя отлично зарекомендовала и даже спасла мне жизнь, ценой своего разбитого носа. Сейчас лодочка абсолютно целая и сверкает на солнце полированным алюминием. Красота! Из небольших изменений, которые я всё же внёс, это добавил лишь ещё одну фару, и сделал блок лебёдки съёмным. Вот и всё, никаких ноу-хау.

Красотами болота мне в этот раз любоваться некогда, моя главная задача — скорость. Пытаюсь идти как можно быстрее. Получается конечно так себе. В эту сторону болота я ходил только один раз, да и то, кода с радарной станции сваливал, а вот наоборот ни разу. Ландшафт тут, от того, что я видел у первой воронки, особо не отличается: те же поваленные стволы деревьев, кучи болотного торфа и вывороченного грунта. Привыкать начинаю, уже на автомате все препятствия обхожу.

Как и в прошлый раз, появившись на виду у караульных, я остановил лодку, чтобы дать военным время подготовится к моей встрече. Минут десять постоял и причалил лодку к тому самому месту, что и в прошлый раз. От катаклизма радарная станция пострадала не сильно. Только сверкают свежей, конечно же зеленой, краской новые вышки, которые ничем не отличаются от старых, да охранный периметр явно подновили, видны следы недавнего ремонта. Ну а в остальном тоже самое, не любят военные что-то менять, если это работает. Остановился, и не выходя из лодки стал ждать солдатиков.

На манеже всё те же. Зинченко в сопровождении караула появился буквально через пару минут, после моего прибытия. Подошли, солдатики стволами автоматов в меня тычут, а майор ехидно так улыбается. Пакость какую-то задумал, не иначе.

— Гражданин Найденов, вы задержаны, за пересечение режимной зоны военного объекта. — совершенно официально высказал мне все особист, и потом не удержавшись, с усмешкой добавил — я же предупреждал тебя, что бы ноги твоей тут больше не было? Не послушался, значит сам дурак и не обижайся.

— Здорово Зинченко. Ну а как же пропуск? Забыл, что ли? — тоже усмехнувшись сказал я, даже не думая выходить из лодки.

— А пропуск, Найденов, выдается на один год — торжественно объявил мне майор, не переставая улыбаться — Так что твой уже давно просрочен. Давай его сюда, он изымается. И выходи, не задерживай меня, а то тебя силой в караулку доставим, а если вздумаешь сопротивляться, пристрелим к чертям собачим!

— Видишь какая незадача вышла, Зинченко, а в моем пропуске дату забыли поставить, торопились, наверное, и прикинь, я не стал вас беспокоить, а сам её вписал, как раз вчера. Так что ещё год у меня есть — продолжаю я припираться. В пропуске действительно дата не стояла, как-то я этому раньше значение не придавал, а теперь вот пригодилось…

— Это не важно Найденов — досадливо морщится майор — Пропуск я у тебя всё равно заберу. Могу силой, но лучше отдай добровольно. Ты вот мне скажи, ты сюда зачем вообще снова сунулся? Последние мозги пропил?

— В этот раз, Зинченко, я тут по совершенно официальному делу. Направлен областным управлением охотничьего хозяйства и заповедников СССР. По поводу задержанной вами краеведческой экспедиции разобраться приехал. Какого хера, вы их задержали узнать. Вроде у них с документами не всё в порядке, вы говорите, ну так я эти документы сам смотрел, там комар носу не подточит, за что вы их повязали?

— А. Прошлые нарушители — заулыбался Зинченко — ну так с ними всё понятно, задержаны в режимной зоне, без спецпропуска, оказали сопротивление при задержании, пытались скрыться. Уголовная статья им корячится, ну и вот ты теперь попался. Какая хорошая и продуктивная неделя.

— Ясно всё с тобой — тяжело вздохнул я. Похоже мирно тут решить вопрос не выйдет. Ну Ерастов, ну гондон штопанный, только вытащу тебя, сразу морду профессорскую набью — ладно. Пошли в твой кабинет. Там поговорим. К лодке солдатика приставь, пущай охраняет имущество.

— А вот это, Найденов, не тебе решать, куда мы пойдём и что моим бойцам делать. Ты задержанный и идёшь в камеру. Ну а завтра мы вас всех вместе от сюда отправим, следствие уже вами заниматься будет — глумится майор. Ну-ну, смейся пока, есть у меня, что тебе предъявить козлина.

— Отойдём? На пару метров буквально, пусть твои бойцы меня на мушке держат, покажу тебе кое-что.

— Тут показывай, и пропуск не забудь вытащить и отдать — веселится майор — чего там ты мне такого показать хочешь, что моим солдатам видеть нельзя?

— Ты уж мне поверь майор, тебе на это лучше одному посмотреть. Ну а если ты настаиваешь, что бы это все увидели, то у тебя уже обратного хода не будет. Всё плохо тогда будет, и не у меня, а у тебя и твоего командира.

— Ты мне не угрожай! Ладно… отойдем — сделал мне одолжение Зинчинко.

— Смотри — когда мы отошли, и повернулись спиной к сопровождающим особиста солдатам, я достал своё служебное удостоверение сотрудника ГРУ — ну так, как? Тут говорить будем, или к тебе в кабинет пойдём?

— Мать… — протянул майор, прочитав название конторы, которую я представляю, и как-то сразу подобрался. Взглянув мне в лицо, Зинченко, надо отдать ему должное, только вопросительно поднял брови.

— В кабинете поговорим — ответил я на не высказанный вопрос.

— Карапитян! Остаёшься тут, принять под охрану лодку. Оружие опустили! — начал раздавать команды особист — Пройдемте гражданин Найденов.

— Обыскиваем задержанного? — обратился к особисту с вопросом сержант, видимо старший караула.

— Отставить! Оружие на плечо! — нервно отреагировал майор, и уже спокойно обратился ко мне — пройдёмте.

Знакомый кабинет. Тут ничего не поменялось с прошлого моего посещения. И люди тут собрались те же самые. Пока только я и Зинченко, но скоро должен прибыть и подполковник.

— Слушаю вас, товарищ лейтенант — как только дверь кабинета закрылась на вас обратился ко мне майор. Особист напряжен, от былого веселия не осталось и следа.

— За командиром части послали уже?

— Константин Геннадьевич, подойдет через десять-пятнадцать минут.

— Хорошо, поговорим пока сами, подполковнику про наш разговор лучше не знать. И вообще, пусть этот разговор останется только между нами. После того, как мы закончим, вы напишите мне соответствующую расписку.

— Понятно… — обреченно протянул Зинченко, мрачнея прямо на глазах. Ну пусть понервничает, а то почувствовал себя хозяином вселенной.

— В общем так, не буду тянуть кота за подробности. Времени и так мало. Как и за любым другим, стратегическим объектам, за вашей частью ведётся скрытое наблюдение и охрана, помимо этого проводятся негласные проверки режима несения службы — по мере того, как я говорил, майор бледнел всё сильнее и сильнее — вы уже, наверное, догадались, что эти функции в отношении вашей части, выполняю я, и подчиняюсь я напрямую Москве. Из вашего военного округа, о моем существовании никто не знает, и соответственно предупредить вас не мог. Как вы думаете майор, прошла ли ваша часть, и вы с вашим командиром в частности, эти проверки?

— Нет… — майор осунулся и не смотрит мне в лицо.

— Всё правильно. Нет. Вы не прошли четыре проверки из пяти, которые проводились в отношении вас за последние пару лет. Давайте перечислим. Первое — вы отпустили меня, когда я в первый раз наведался к вам в часть, и даже более того, вы выписали мне пропуск в режимную зону. Второе — когда была запущена сигнальная ракета с болота, вы отреагировали вроде бы на первый взгляд правильно, но потом… когда я прибыл к вам и сознался, что это сделал я, вы не доложили по инстанции. Третье — вы меня тогда отпустили во второй раз, даже не проведя досмотр лодки, а ведь там могло быть вообще всё что угодно, от приборов осуществления наблюдения, до тактического ядерного заряда. Четвертый раз был прямо сейчас — я предъявил вам удостоверение сотрудника ГРУ, и спокойно, без всяких проверок и разрешений прошел в часть, а моя лодка, так же без досмотра, осталась стоять на том же месте, что и раньше. Вы что, уже командир части? Кто мог меня сюда пустить? Разве вы? Что вы должны были сделать?

— Доложить командиру и ожидать принятия решения… — майор похоже уже мысленно примерил на себя зонавскую робу.

— Вы сделали только один раз всё правильно, задержали направленную мной по ложному маршруту краеведческую экспедицию. Я знаю, что у вас в голове сейчас творится. Думаете, как бы ловчее обустроить всё так, чтобы я «случайно» был бы застреле при попытке проникновения на объект или при попытке побега или оказания сопротивления при задержании? — Зинченко вздрогнул и уставился на меня испуганными глазами — так вот, выбросите эти мысли из головы. Это вам не поможет, уж поверьте мне.

— Да у меня даже в мыслях не было…

— Это хорошо. Вы поняли сейчас, своё положение?

— И что теперь со мной будет?

— Пока. Я подчеркиваю, пока, ничего. Сейчас вы напишите мне расписку и станете моим агентом, и продолжите работать, как и раньше. Ваш командир, знать ничего не будет, когда он зайдет в этот кабинет, я снова буду для вас простым и непутевым охотником Найденовым. Хитрить не советую, вы не единственный мой агент в этой части, так что о всех ваших «левых» движениях, я узнаю достаточно быстро и тогда уж не обижайтесь. — несу я первое, что приходит в голову — Для первой встречи используйте почтовый ящик на местном отделении почты «до востребования» на моё имя. Вы сами тут занимаетесь оперативным контролем почтовых и иных отправлений, ваше же отправления никто не проверяет, но тем не менее, в письме пишите только адрес или место, дату и время, когда будите в Каменногорске или другом населенном пункте нашего района. При личной встрече обговорим другие условия и способы связи. Затягивать встречу не рекомендую. Вам всё понятно?

— Но ведь это только ваши слова…

— Не только, у меня есть на руках ваш пропуск. Да и кому нужны, другие доказательства? Достаточно просто моего рапорта. Я тут специально за вами наблюдать приставлен.

— Что я буду делать? Ну в смысле в качестве вашего агента?

— То же, что и раньше. Меня интересуют все негласные связи военнослужащих части, пороки, любовницы, да всё, что может привести к утечке информации. Вы и так делаете эту работу, но только теперь, будете делать её вместе со мной. У меня возможностей в чем-то больше, в чем-то меньше, я не привязан к одному месту. Но делаем мы с вами по сути одно дело. И не советую ни с кем делится информацией о нашей совместной работе. Для вас это кончится только одним — тюрьмой, а меня переведут в другую местность, и я продолжу свою работу, как и раньше. Вы согласны?

— Да. Куда мне деваться…

— Хорошо, и последнее, решите вопрос с краеведами, они тут оказались случайно, но к этому я руку тоже приложил. Там в качестве проводника выступил мой человек и специально привел их к вам.

— Там не совсем хорошая история получилась… — замялся Зинченко — в общем некоторые из них получили травмы. Товарищи были в нетрезвом состоянии и полезли драться с солдатами, в результате у одного из них сломана ключица, у другого повреждена рука. Если мы их отпустим без оформления, у нас могут быть проблемы…

— Твою мать! Дайте угадаю, Ерастов и Кожевников?

— Всё верно. У Кожевникова сломана ключица, у Ерастова что-то с рукой, прикладом ударили, вроде перелома нет, но…

— Ясно. Отпускайте, я с ними сам разберусь, проблем не будет. В конце концов они сами виноваты, нечего было лезть драться. Кажется, сюда кто-то идёт, сейчас выгоните меня взашей, и я буду ждать вашу расписку и краеведов возле своей лодки.

Глава 25

Выгнали меня с шумом и матами, в прочем как обычно. Когда мы с Зинченко закончили разговор, в кабинет разъярённой фурией ворвался подполковник. Досталось всем, и Зинченко, который какого-то мужского полового органа, привел меня в кабинет, хотя должен был «пристрелить этого пи…са на месте как собаку», и мне и моим родственникам до седьмого колена. Чуть в рыло мне не заехал товарищ командир. Зинченко порывался было вступится за меня, но заметив мой предостерегающий жест, присоединился к подполковнику. Видимо выплёскивая весь свой, недавно пережитый страх, скоро он уже переплюнул подпола и с пеной у рта поносил меня, так, что уже командиру ПВОшников, пришлось его осаживать. Я быстро выпалил свою версию появления в воинской части, но такое впечатление, что меня подпол вообще не услышал. Вышвырнули меня короче из ворот КПП со всей помпой и картинно играя на публику, разве что коленом под зад не дали. Ну и ладненько, главное, чтобы всё получилось и эту гребанную экспедицию отпустили на волю.

Ерастов с компанией, появились только через пол часа. Видел я подобную картину уже где-то — французы отступают из Москвы. Потрёпанные все, взлохмаченные, одежда порванная. Ерастов с Кожевниковым сверкают перевязанными и загипсованными конечностями, у Изи фингал на пол лица, у Сёмы поцарапана скула. Только девчонки более-менее целые, мордочки только заплаканные и глаза от слёз опухшие.

— Ну что? Допрыгались? Добухались? Краеведы ху…вы! — выдал я, как только все шестеро подошли ко мне.

— Да говорил я им! На каждом привале по пузырю высасывали ироды! У них с собой почти ящик водки был! Я им — в обход пойдём, а они вдоль болота решили, не послушали меня, вот мы и нарвались! И нет бы мирно договорится, когда на патруль вышли, так эти в драку сразу полезли! Я и глазом моргнуть не успел, как прикладом в морду получил! — начал возмущаться и оправдываться Семён, но тут же запнулся, встретившись с моим злым взглядом.

— Я с тобой потом поговорю. Дома. Сейчас бери баб, и Изю и дуйте назад, в Приречный, а я этих раненных петухов повезу на лодке. Там всё равно на всех места не хватит.

— Я этого так не оставлю! Они вообще охамели, вояки эти! Да я доктор наук, профессор, а меня в рыло, да сапогами по почкам! Они ещё узнают, кто такой Ерастов! Выпить есть, Кирилл? Надо стресс снять — Ерастов похоже ещё не вдуплил, из какой жопы я его вытащил.

— Паша… У тебя вообще мозги есть? Или последние пропил?! Да ты понимаешь, козёл ты ученый, что с вами могло быть?! Я вас только то из практически стопроцентной тюрьмы вытащил! Да вам по десятке корячилось! Запомни, вы с этим «октябрёнком» встали ночью поссать и неудачно ударились друг об друга в темноте, а потом на Изю случайно упали! Вот что вы всем говорить будите! А сейчас, засунь свой язык в жопу, и не вынимай его оттуда пока я тебя в самолёт не посажу! Всосал? Или тебе сейчас народными методами объяснить?! — в процессе разговора, я схватил Ерастова за потрепанную и порванную олимпийку и тряс его как "тузик грелку". Еще немного и я не сдержусь и втащу профессору.

— Какой самолёт, к ху…м собачим?! Мы идём дальше! — профессор орёт на меня в ответ и пытается оторвать мои руки от своей походной одежды. Похоже не понял ничего Ерастов.

— Действительно. А чего это вы тут командуете? Мы идем дальше, а когда вернёмся, напишем заявление в прокуратуру, пусть разберутся — подключился к разговору Кожевников, не по своей воли, а только благодаря хорошей фиксации гипса, застыв в «октябрятском» приветствии — и потом. Эти нехорошие люди, нам сообщили, что где-то тут на болоте, есть старая, покинутая деревня старообрядцев. Ей мы тоже обязательно хотели бы посетить. Мы никуда не уедем!

— Ясно. Ну и х…й с вами! Сёма, будь другом, сгоняй к КПП, там майор стоит, Зинченко фамилия, пусть берет караул, и этих двух уродов обратно забирает. А ты Паша, как в зону заедешь, пиши, мы тебе передачку соберём. Ты хоть и дол…б, но я тебя не брошу, буду «грев» тебе слать. Изя, бери девчонок и грузитесь в лодку. Да, кстати, с вами то дамы, всё в порядке?

— Нас не били, только облапали уроды… — начинает реветь одна из студенток, прижавшись ко второй подружке, которая тут же, тоже начала всхлипывать.

— Как облапали? — растерялся я и непроизвольно выпустил Ерастова.

— Ну это, обыскивали нас всех, только нас по разу, а девок каждый из караула и причем как смена меняется, так по новой. По ним же сразу видно, что они американские шпиенки и пистолеты они между сисек прячут — вдруг заржал Изя и тут же получил от меня подзатыльник. Ну всё понятно, солдатики парни молодые, баб уже много месяцев не видели, как таким случаем не воспользоваться?

— Ладно, понятно всё. Целые, и нетраханные, уже хорошо. Грузитесь в лодку. Сёма? Ты ещё тут? Давай быстрее, сдаем этих мудаков обратно и едим домой.

— Кирилл, послушай. Ну не могу я вернуться просто так — на всякий случай отойдя от меня подальше, начал Ерастов с опаской поглядывая на Семёна — я тебе обещаю, мы ни куда, ничего писать не будем. Жаловаться тоже. Спасибо тебе, что выручил, но на этот камень нам надо посмотреть! Мы всему институту полтора года мозг выносили с этой экспедицией и тут так обосрались! Да меня со свету сживут! И деревня эта… Я тоже хочу на неё посмотреть. На сколько я понял, там ещё никого не было из археологов или других ученых.

— И чё? Ты вот такой побитый и поломанный, вместе с этим куском гипса, дальше в тайгу пойдёте? Да он себе без помощи посторонних даже жопу вытереть не сможет! — я кивнул на Кожевникова, который стоял с гордо поднятой головой — Ты как себе это представляешь? А на девчонок посмотри? Да у них уже истерика, переходящая в психоз! Два дня в каталажке, плюс ваши вечно пьяные рожи, а у тебя ещё и не рот, а помойка — что ни слово, то мат-перемат. Про Изю я вообще молчу.

— С ними я договорюсь. Считай все всё сдали на «отлично», а Изя уже кандидат. Ну так что? Идём? — Ерастов обернулся к своим студентам в поисках поддержки.

— Я иду! — тут же выскочил из лодки повеселевший Изя. Быстро переглянувшись, за ним последовали и барышни.

— Да вы не дойдёте! В эту деревеньку только на вертолёте можно добраться, ну или на лодке. А ты «октябрёнок» — обратился я к Кожевникову, который позу так и не поменял — так бы не хорохорился. Срастётся ещё у тебя кость неправильно, и снова ломать придётся. Доктор тебе скажет, что будет не больно, а больно будет! Я тебе обещаю!

— Ну так отвези нас туда, у тебя же лодка есть! — пристал как банный лист Ерастов.

— Я. Никуда. Не поеду! У меня жена вот-вот родить должна, а я с вами по болотам мотаться должен?! Идите в баню!

— Да не надо с нами там всё время быть. Отвези просто, потом заберешь, через неделю, например.

— В лодку все не влезут. Максимум кроме меня ещё два человека с вещями. А вас шестеро! Не повезу!

— Хорошо, мы можем разделится. Например, я и Изя поедем с тобой, а остальных Семён к камню отведёт, я так понял, что тут уже не очень далеко осталось. С тобой, или без тебя, но мы туда попадём! Не заставляй меня идти жаловаться твоему начальству! — решил надавить на больное этот «стукачёк».

— Хрен с вами! Грузимся и едем прямо сейчас! Сёма, проверь все рюкзаки, что бы ни одного грамма спирта в них не осталось! Потерпите на «сухую» алкаши проклятые. Но учти, Паша, приедем назад, я тебе морду бить буду! Ещё пожалеешь, что в каталажке не остался! — Ерастов вымученно улыбнулся, но с готовностью покивал головой. Вот это жертвы, во имя науки!

— Да какой там спирт — тяжело вздохнул Кожевников — эти гады всё под чистую выгребли! А мне может надо раны обрабатывать!

— Я тебе зеленки с собой дам. Обрабатывай сколько хочешь, хоть весь в зеленый подкрасься. Короче, или едем, или нет? Быстро только!

— Едем! — решительно махнул здоровой рукой Ерастов.

Быстро посовещавшись между собой, Ерастов с Кожевниковым развили бурную деятельность. Перетасовали рюкзаки, переложили часть вещей, о чем-то поспорили и разошлись. Изя и Ерастов заняли место в моей аэролодке, а Семён с поломанным Кожевниковым и девчатами, взвалив на плечи свои вещи, выдвинулись в сторону взорванного камня.

Тяжело вздохнув, я завел лодку и направил её в болото. Как же достали меня эти неожиданные выезды! Кто бы знал!

Как я и предполагал, дойти за остаток дня до острова с деревней сектантов, мы не успели. Переночевать остановились возле какого-то клочка суши, с более-менее ровной поверхностью. Был он тут, или появился после «падения метеорита» я не знаю, вполне может быть, что и был, я раньше на островки, на которых не растут деревья, даже внимания не обращал, а теперь на болоте только такие и есть.

— Страшное место — с грустными глазами выдал Изя, усиленно отмахиваясь от мошки, когда мы устраивались на ночлег — тоска одна.

— Страшно тут было, когда «метеорит» еб…ся. А сейчас тут красота и покой — пробурчал я, раскладывая костерок. Не столько что бы согреться или приготовить пищу (чего её там готовить, только банки разогреть) сколько для того, чтобы разогнать надоевший гнус.

— А ты тут был, когда это случилось? — спросил меня доселе молчавший Ерастов. Он всю дорогу на удивление не проронил ни слова , не похоже на него.

— Был. И едва выжил. Как раз с геологами по болоту мотались. Бахнуло так, что думал костей не соберу. Ты видел, по дороге нам ни одного дерева не встретилось? А вот раньше, тут они много где были. В некоторых местах почти лес стоял. Всё срезало, как бритвой прошли. И камушки, такие же что твой Кожевников смотреть пошёл, тут в паре мест ещё были, а теперь на их месте котлован.

— Не успели значит… — грустно заметил Ерастов, баюкая свою раненую руку.

— Болит? А я тебе говорил… Растрясло тебя. Может вернёмся, пока не поздно? Здоровье то дороже, чем какая-то полуразвалившаяся деревня — спросил я профессора — тебе бы снимок сделать, да к травматологу попасть. Может там серьёзное что-то.

— Да, погорячились слегка… — неожиданно согласился Ерастов — но теперь уже доедем, потерплю. Извини меня Кирилл, я сам знаю, что иногда большим мудаком бываю. Ты пойми, мне это исследование важно, я всем, кому не лень, про это открытие все уши прожужжал, фонды выбил, а теперь вернуться просто так не могу. Сорвались мы конечно с коллегой, расслабились, вот и нарвались на неприятности. И спасибо тебе, что выручил.

— Ладно. Хрен с тобой. Поедим значит дальше. Хавайте и спать ложитесь. Завтра рано встаём.

— Да как тут заснёшь то?! Мошкара лезет везде. Я уже даже и есть не хочу, комаров наелся — жалуется Изя.

— Да и мне чего-то спать не охота, рука ноет — вздохнул Ерастов.

— Мать! Ладно. По сто грамм, в качестве снотворного и обезболивающего можно — сам отменяю я своё решение о «сухом законе». Порывшись в рюкзаке, достал флягу с коньяком и налил всем в алюминиевые кружки — ну за здоровье!

Утром, быстро позавтракав и уложив вещи, снова отправляемся в путь. За ночь Ерастову стало значительно легче, видимо сон пошёл на пользу, а спал он будь здоров! На всё болото храп стоял. А вот я не выспался, ненавижу, когда рядом храпят! Но будить я Пашу не стал, ему собраться с силами надо. Изя тоже, выглядел хмурым, радость от перспективы без проблем защитить кандидатскую диссертацию, потихоньку разбивалась о суровую действительность. На этом болоте ему, вдвоем с Ерастовым, предстояло провести целую неделю.

Скоро пошли знакомые места, скорость нашего передвижения увеличилась. Вода на болоте значительно упала, по сравнению с моим последним посещением этого места. Огромное количество разнообразных птиц, то и дело вспархивали с водной поверхности или болотных кочек. Цапли, утки, пеликаны, выпи, бакланы, камышёвки — кого тут только нет! Первый раз я их в таком количестве вижу. В некоторых местах, от сидящих на воде птиц, создается впечатление, что мы едим в каком сказочном, питчем царстве. Наверное, все те птицы, что раньше гнездились в той части болота, которое подверглось воздействию взрыва, перебрались теперь сюда.

На горизонте появился знакомый островок. Ничего там не изменилось с моего последнего посещения. И не было тут никого больше, всё тоже запустение и разруха.

— Охренеть! Вот это да… — Ерастов на удивление даже не матюгнулся ни разу, когда увидел, как из-за деревьев показался купол церквушки — как это, смогли в таком глухом и непроходимом месте построить? Она же нетронутая, вообще!

— Ну тут уже успели похозяйничать, когда я был тут в первый раз, она как раз и была не тронутая. А вот потом здесь лагерь спасателей и военных стоял, разворотили всё, все дома разграбили, часть на дрова разобрали, часть снесли, когда место под посадку вертолёта готовили, только кладбище осталось в первозданном виде. — начал я рассказывать Ерастову про поселение сектантов — Это деревня староверов, и церковь тоже. Тут вообще история интересная. Как местные жители рассказывают, во времена, когда на них гонения начались, каким-то образом им сюда перебраться удалось. Вроде был у них проповедник, который часть староверов сагитировать смог и на болото привёл, и только он знал, как пройти через болото на этот остров. На кладбище ему крест поставили, единственный каменный, на весь погост. Его сразу видно. Где они этот камень взяли, и как его обработать смогли — большой вопрос. Иван Суслов — этого проповедника звали. Тут они и жили, пока не вымерли все. А жили они тут не долго и вымерли довольно давно, судя по последним датам на могильных крестах. В прочем тут ничего удивительного нет, мало кто на болоте долго выжить сумеет. Эти то ещё долго протянули. Ну ты представь только — море гнуса, сырость, из еды только рыба и дичь, которую на воде поймать сумели. Ну может и были у них какие-то огороды, но много ли тут вырастить можно? В общем, это почти всё, что я про это место знаю, дальше сами разбирайтесь.

Высадились мы, и я провел для «туристов» первую, обзорную экскурсию. Как следует они тут ещё успеют всё осмотреть, времени у них вагон и маленькая тележка, но в общих чертах, я им рассказал, что знал. Пусть занимаются, история этого места и вправду очень интересная.

Ерастов был в восторге. Забыв про свою руку, он совал свой нос везде, куда только мог засунуть. Особое впечатление на него произвёл крест и церквушка.

— Ты знаешь, Кирилл, я за свою жизнь и во время различных экспедиций, таких деревенек много повидал, но эта… Она же действительно особенная! Пока точно не могу сказать про всё остальное, но церковь точно уникальная! Ты вот обратил внимание, как она тут необычно стоит?

— Нет. Чего в ней уникального? Церковь, как церковь.

— Ну смотри. Опущенный край нижней перекладины креста на куполе православной церкви всегда обращен к югу, приподнятый — к северу, он как бы указывает на Полярную звезду. Алтари и часовни православных церквей обращены на восток, а колокольни на запад. Вход в православную церковь обычно расположен с западной стороны. Тут же всё по-другому! Вот возьми компас. Смотри, алтарь тут смотрит на юго-запад! И соответственно всё так же передвинуто. И это не случайно так! Полярная звезда, и уж тем более восход и закат солнца, всегда дают хороший ориентир при строительстве. У них священник был, да и все они, судя по всему, люди глубоко верующие были, не могли они этого не знать и так ошибиться! Случайно так построить нельзя!

Я посмотрел на алтарь и повернувшись к нему спиной взглянул на болото. А ведь точно! Алтарь смотрит как раз на «врата»! Охренеть — как недавно выразился Ерастов! Вот что значит профессионал! Я столько раз тут был, я знал про ориентирование крестов и алтарей по сторонам света (это на любой военной кафедре припадают) но вот так, с первого взгляда, я несоответствие заметить не смог! И вряд ли кто, из побывавших на острове людей, на это внимание обратил. Точно сектанты! И мой коллега Иван (теперь я уже могу его так назвать, всё же в одной конторе работали), тот ещё извращенец был!

— Так вот о чем я. Это требует тщательного изучения и анализа. Не зря я сюда приехал. У меня чуйка на такие вещи хорошо развита!

— Ладно Паша, пошли, помогу вам обустроится, ты со своей рукой и Изей, долго провозишься, а погода портится. Видишь тучи какие? И дождь начинается, ветер усиливается. Надо срочно ставить лагерь, чтобы потом под дождём не возится. Успеешь ещё на свою церквушку налюбоваться.

Погода и правда испортилась очень быстро. Уже скоро, мелкий, моросящий дождик, перешел в нормальный такой ливень. Ветер усилился почти до штормового. На небе гремел гром и сверкали молнии. Я успел натянуть тент и собирался ставить палатку, когда очередной, особенно мощный шквал, вырвал её из рук помогавшего мне Изи, и как «ковер самолет» понёс над островом прямо в болото.

— Твою мать! Да что же ты такой безрукий! — выругался я на испуганного аспиранта — дуй под тент! Я её сейчас догоню.

Быстро накинув дождевик и вскочив в аэролодку, я развернулся прямо на месте и направился за улетевшим имуществом экспедиции.

Палатка летела, и даже не думала приводнятся на бурлящее от дождя и ветра болото, а аэролодка несла меня за ней в погоню. Пару раз мне казалось, что она вот-вот упадет и я смогу её догнать, но очередной порыв ветра вновь подхватывал её и гнал всё дальше и дальше. Тяжёлая же хрень! Брезент голимый, а вот несет её как пушинку. Парусность большая, и ветер не ослабевает, ну ничего, рано или поздно она упадёт. Когда я уже отчаялся, и задумался о возвращении на остров, палатка всё же соизволила рухнуть вниз. Прямо в знакомые мне заросли осоки.

Пробравшись через ходящую ходуном траву, этот гребанный кусок брезента я всё же нашёл. Прямо рядом с неисправным порталом валялся. Ну вот и славненько, сейчас его быстро соберу, и назад дерну, переночую сегодня с Ерастовым, я уже мокрый весь надо обсушится, а домой я поеду завтра. Допьем сегодня с ним коньяк, не для пьянства — в лечебных целях, а то так и заболеть не долго.

Как только я ступил на портальный камень, для того, чтобы поудобнее перехватить брезент, произошло сразу две вещи — почти мне под ноги с неба, с жутким грохотом упала молния, а перед глазами мелькнула разноцветная вспышка, и уже в следующее мгновение я потерял сознание.

Content

Болотник (книга 3)

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25