Влада Ольховская

Астор

Не было предупреждения.

В один миг Лана отошла в сторону, чтобы разобраться с древним смартфоном, – церефон она не могла использовать до установки нового чипа, – а в следующий мир рухнул. Что-то взрывалось, выло и рокотало. Сирена заработала, но слишком поздно, когда от нее не было никакого толку. Люди метались, кричали, пытались бежать… вот только куда бежать, если разваливается сама реальность?

Лана прекрасно понимала это, а смириться все равно не могла. Оказалось, что принять свою смерть, пусть даже очевидную и неизбежную, не так-то просто. Невозможно. Движение ничего не меняет, но приносит хоть какое-то облегчение. Поэтому Лана рванулась в сторону – и задохнулась среди дыма и каменной пыли.

Она не знала, сколько времени прошло, прежде чем она пришла в себя. Первым открытием стало то, что она все еще жива. Вторым – что реальность не развалилась окончательно. И даже разрушение было не таким сильным, как казалось вначале, когда хаос ворвался в самый обычный будний день. Лана видела, что потолочные плиты и стены частично обрушились, но не здесь, дальше, ей повезло. Похоже, эпицентр взрыва был далеко от холла…

Она теперь понимала, что это взрыв. Тогда все воспринималось как магия – или конец света, и это глупо, но перед смертью многое видится иначе. Когда же гибель перестает казаться неизбежной, разум понемногу возвращает свои права. Лана, все еще дрожащая, растерянная, испуганная, вспоминала, что произошло…

Что-то взорвалось пугающе близко. Вот только что? Похоже, крыло с лабораториями сильно пострадало, там как раз обвал, а до холла, в котором оказалась Лана, дошла лишь ослабевшая взрывная волна.

– Пожалуйста, сохраняйте спокойствие, – вещал откуда-то из редких уцелевших колонок раздражающе невозмутимый женский голос. – Произошла чрезвычайная ситуация. Контроль восстановлен. Спасатели уже выехали. Вам помогут.

Лана с трудом приподнялась, села, пытаясь понять, как дорого ей пришлось заплатить за собственную жизнь. Похоже, повезло… Голова кружилась, однако это стало привычным: врачи ведь вообще рекомендовали провести три-четыре дня в постели, она сама настояла на том, чтобы вернуться на работу. Саше она тогда сказала, что ей скучно. На самом же деле Лане нужно было чем-то отвлечься, потому что дома, в одиночестве, соблазн снова и снова рассматривать свое изуродованное лицо был слишком велик.

Вот она и пришла в лабораторный корпус. Чуть позже из-за свободного графика, предоставленного ей директором после травмы. Лана думала, что опоздала на работу. Оказалось – на собственную смерть: если бы она явилась вовремя, то уже была бы в лаборатории… под завалами.

О Саше беспокоиться не приходилось, Лана знала, что он до обеда должен проводить тестирование в офисе компании-партнера, он сейчас далеко, он точно не пострадал… Хотя уже наверняка знает о том, что случилось, и едет сюда, он иначе не может. Лана хотела успокоить его, предупредить, что все в порядке, она жива, однако оказалось, что связь заблокирована – или это древний смартфон потерял Сеть. Скорее, второе, ведь никто бы не стал отключать связь в такое время, когда многие люди пытаются узнать судьбу своих близких! Церефоны работают, это Лане не повезло.

Она огляделась по сторонам и обнаружила, что неподалеку от нее лежит один из охранников. Лана видела его пару раз, здоровалась на входе в здание, но имени не помнила. Она поспешила к нему, хотя ноющая боль в голове от резких движений только усилилась. Лана проверила пульс мужчины, осмотрела присыпанное строительной пылью тело, пытаясь понять, насколько тяжелы травмы. Похоже, все не так уж плохо. Охранник получил по голове небольшим обломком, сорвавшимся с потолка, вполне предсказуемо отключился, но на этом – всё. Медиков он дождется, а уж они с таким легко справятся!

Лана этому человеку помочь не могла, зато он мог помочь ей. Она прекрасно знала, что планшеты охранников используют несколько каналов связи. Даже если Сеть пропадет, люди, ответственные за безопасность, всегда смогут связаться и друг с другом, и с внешним миром. Теперь же Лана собиралась воспользоваться этой возможностью, чтобы успокоить Сашу. Да, нарушение, но не страшное, они ведь оба работают на «Заслон», это не разглашение служебной информации…

Руки все еще дрожали от пережитого шока, и вытащить планшет из специального чехла на поясе охранника оказалось не так просто, но Лана кое-как справилась. Вздохнула с облегчением, готовясь услышать родной голос. А в следующую секунду увидела сообщение, вспыхнувшее на экране, – и позабыла обо всем.

Потому что с планшета на Лану теперь смотрела Лана. Еще не травмированная, не изуродованная, такая, какой она сканировалась для личного дела при устройстве на работу. К изображению прилагалось и текстовое сообщение, короткое и предельно ясное. Лана прочитала его, потом еще раз, и еще… Она надеялась, что у слов появится иной смысл, но иного смысла не было, и сообщение, явно направленное через общую рассылку, отказывалось развеиваться, как страшный сон, оно горело на экране неоновым приговором.

Срочно задержать.

Допустимы любые меры, вплоть до умерщвления.

Вероятность причастности к теракту – 99,9 %.

Получается, это был не просто взрыв… Не зря она подумала, что здание разрушено слишком сильно! Такое только бомбой и можно объяснить. И за то время, что Лана была без сознания, отдел охраны пришел к выводу, что во всем виновата именно она.

Первой реакцией была новая вспышка шока, парализующая, сковывающая льдом изнутри. Потом лед начал таять, обращаясь страхом, отчаянным стуком сердца, недостатком воздуха и слезами на глазах. Она – террористка? Бред, это же бред… Почему? Лана ничего не знала о взрыве и уж точно не была к нему причастна.

Ей хотелось самой бежать к охране, сдаться, объяснить, что произошла ошибка, но она остановила себя усилием воли, которое раньше казалось ей невозможным. Все не так просто. Если ее настолько быстро связали с терактом, да еще и с предельно высокой долей вероятности, кто-то очень постарался, чтобы подставить ее. Такой человек не ошибается, и вряд ли Лане дадут шанс оправдаться. В лучшем случае ей просто не поверят, завалят ее отчаянные слова упрямыми фактами. В худшем ее уже ждет проплаченный охранник, готовый воспользоваться позволением «ликвидировать при попытке побега». Лане не хотелось верить, что в компании нашелся такой, но исключить это она не могла. Да еще и отделом охраны руководит этот придурковатый Ярцев, который даже недавнюю травму умудрился поставить ей в вину, а Саша сейчас далеко, он ничем не поможет, она одна против всех…

Ей нужно бежать. Как только Лана окончательно приняла эту мысль, стало чуть проще. Да, бежать сейчас, чтобы нарушить планы того, кто ее подставил, чтобы выиграть себе время на поиск доказательств, чтобы дождаться Сашу!

Уверенность отогнала страх, адреналин победил слабость. Лана поднялась на ноги, огляделась по сторонам. Она еще не привыкла смотреть на мир одним глазом, но в первый день было хуже, а сейчас она замечала все, что нужно. Раненых людей, лежащих и сидящих на полу. Охрану, собирающуюся у выхода… Не просто так. Они пока не заметили ее, но рассылку уже получили. Они не дадут подозреваемой выйти через главные двери.

Это лишь означало, что ей требовался другой выход. Лана двинулась вдоль стены к завалам – спокойно, не бегом, потому что бег мгновенно привлек бы к ней внимание. Если бы еще вчера кто-то спросил ее, способна ли она на такое спокойствие, она бы лишь невесело рассмеялась. Если бы кто-то устроил теракт и свалил вину на нее, она бы забилась в угол и залилась слезами и соплями, всё!

Но оказалось, что она себя не знает. Когда пришло время действовать, а не рассуждать о действиях, Лана со всем справилась. Дошла до руин, от которых все остальные сейчас пытались держаться подальше. Пробралась между двумя плитами, навалившимися друг на друга. Опасно? Да. А что сейчас не опасно для нее?

Она ползла через завалы, как через крысиную нору – узкую, душную, болезненно горячую от полыхающего где-то среди обломков пожара. Лана разрешила себе думать лишь о настоящем моменте и больше ни о чем. О своих движениях можно. О чьей-то крови, просачивающейся сквозь камни, нельзя. Если Лана сейчас расплачется, все будет кончено, дышать среди дыма и пыли и так бесконечно тяжело. Она кое-как соорудила фильтр из антибактериальных бинтов, закрывавших ее искалеченную глазницу, и стало легче.

Она все-таки выбралась, оказалась на другой стороне завалов, у самой пожарной лестницы. Здесь было тихо и пусто, Лана не видела ни живых, ни погибших, да и задерживаться не стала. Лестница уцелела при взрыве, и это значительно облегчило беглянке жизнь. Лана поспешила вниз, к выходу, наконец позволив себе заглянуть в будущее, но только в пределах своего следующего шага.

Бродить по улицам нельзя, она хоть и не ранена, но покрыта копотью и грязью, да и повязка на лице мгновенно привлечет к ней внимание. Соваться в транспорт тоже нельзя, оплата автоматически спишется с ее счета – и внесет в систему данные о том, когда и куда она направилась. Временный чип-браслет Лана уже отключила, связь в смартфоне тоже, хотя само устройство оставила, оно могло пригодиться. Звонить Саше пока нельзя, он далеко, он не успеет…

Ей казалось, что вариантов нет, а потом решение пришло само собой. Выбравшись из здания, Лана поспешила к стоянке социального такси, беспилотники подходили ей идеально. Она приложила к замку Оранжевую карту, свидетельство о временной инвалидности, которое действовало еще месяц и было прекрасно анонимным. Даже если ее отследят досюда, пункт назначения никто не узнает, социальное такси такие данные на сервер не отсылает.

Дверца гостеприимно открылась перед ней, и Лана поспешила скользнуть в салон. Ввела первые координаты, которые пришли на ум. И лишь когда машина мягко двинулась с места, позволила себе взвыть раненым зверем, зная, что беспилотная система не обратит на это внимания.

До Ланы только сейчас в полной мере дошло, что сегодня всего за несколько минут кто-то украл всю ее жизнь.

* * *

Проснувшись этим утром, Александр Андреев никак не ожидал оказаться на допросе у детектив-профайлера. Обнаружить, что он уже больше полугода живет с террористкой, он тоже не ожидал. Каждый день узнаешь о себе что-то новое.

– Когда вы познакомились со Светланой Аметистовой?

– Тринадцать месяцев назад. Я проводил с ней одно из собеседований.

– Когда вы начали встречаться?

– Семь месяцев назад.

Александр отвечал на вопросы спокойно и ровно, он прекрасно знал протокол допроса, сам ведь когда-то такие проводил, потом уже переключился на собеседования. Сколько лет прошло с тех пор, как он уволился из полиции? Он давно перестал считать. Сейчас опыт помогал, Александр не раздумывал над вопросами, скрывать ему было нечего, и он позволил себе отвечать автоматически.

Его мысли были далеко от этого кабинета и от женщины, сидевшей напротив него за столом. Он уже знал, что случилось: Лана, его Лана, устроила промышленный теракт! Когда ему сказали, он не поверил, не рассмеялся даже, а разозлился. Погибли люди, серьезно поврежден один из корпусов, а Ярцев решил в шутники податься! Но потом Александру предъявили доказательства, и он вынужден был признать, что других подозреваемых действительно нет. Они были и не нужны, слишком уж явно все указывало на Лану.

Именно она написала код, активировавший бомбу. Она была в лаборатории в то время, когда шла работа над программой – указания на это сохранились и в журнале регистрации, и на видео. Да и чип ее тогда еще работал, так что сомневаться, где она была и действительно ли она появилась на записи, не приходилось.

Было тяжело, но Александр понимал, что, споря с собой и замыкаясь в тупом упрямстве, он лишь потеряет время. Он вынужден был признать, что виновата Лана, и сосредоточился на том, чтобы вычислить ее мотивы и свои ошибки.

Не было ни того, ни другого. Он верил ей – с первого дня до последнего. Он, в прошлом детектив-профайлер, а ныне кибер-профайлер отдела безопасности одной из крупнейших компаний мира! Он ни разу не заподозрил неладное. Либо он сошел с ума, либо что-то все-таки нечисто…

– Кто стал инициатором ваших отношений? – монотонно спрашивала Карина.

Они были давно знакомы. Сначала учились вместе, потом работали, потом спали… Или не совсем в таком порядке, уже и не вспомнить. Они остались друзьями, Карина порой консультировалась с ним при совсем уж сложных случаях. Но сейчас она просто убрала их дружбу куда-то в прошлое, в память, удалила, как ненужный файл. Карина была безупречна, иначе никто не позволил бы ей вести это дело. А она хотела: если ей удастся поймать промышленную террористку, ответственную за трагедию такого масштаба, ее карьеру ждет не взлет даже, а телепортация сразу на вершину.

– Я, – коротко ответил Александр.

– Было ли у вас ощущение, что она намеренно пытается получить ваше расположение из-за вашей должности?

– Нет.

Лана не пыталась его соблазнить. Куда там, все было скорее наоборот! Александр помнил ее искренний восторг, когда ее все-таки взяли на работу в «Заслон». Для интернатской девочки, еле-еле вырвавшейся из бедности, это означало огромные перспективы, шанс наконец-то изменить свою жизнь к лучшему. Александр видел, что понравился ей еще при первой встрече, не меньше, чем она ему. Но на свидания Лана упорно не соглашалась, опасаясь, что служебный роман загубит ее репутацию.

Александр не настаивал, выждал пару месяцев, пока у нее не закончился испытательный срок. Заодно и себя проверил: если бы мысли о ней исчезли сами собой, не было бы никакого приглашения не свидание.

Но время шло, Лана все еще нравилась ему, и приглашение последовало. Она не была красавицей – да та же Карина легко затмила бы ее. Но в Лане чувствовалась какая-то наивная честность, открытость миру, непобедимое желание жить… Профайлера, который знал о людях больше, чем ему хотелось бы, это подкупало. От Ланы он попросту заряжался верой в лучшее и желанием двигаться дальше.

Она была настоящей. А теперь все указывало на то, что не была.

– Кто из вас стал инициатором первого полового контакта?

– Полового контакта, серьезно? – не выдержал Александр. – Ты и мужу своему такое говоришь? «Геннадий, не хотите произвести половой контакт»?

– Не хами, – поморщилась Карина. – Я понимаю, что у тебя паршивое настроение, но не нужно сваливать его на меня. Для начала необходимо убедиться, что ты ничего не знал и не был ее сообщником.

– Так проверьте меня на детекторе и покончим с этим!

– Профайлер твоего уровня уделает любой детектор, и ты об этом прекрасно знаешь. Алекс, ты же понимаешь, насколько все плохо? Я сама хочу поскорее перевести тебя из подозреваемых в свидетели, потому что тогда ты поможешь нам ее найти. Пока с этим почти по нулям.

Лана действительно исчезла. Взрыв уничтожил систему наблюдения в корпусе, поэтому невозможно было отследить, куда она направилась. Их единственной зацепкой было социальное такси – да и то непонятно, какое именно. После теракта многие были напуганы, люди разъезжались, в подходящий промежуток времени стартовало четырнадцать машин. И даже если Лана была в одной из них, она давно уже могла уйти очень далеко от финальной точки маршрута.

Ее универсальный чип, выданный ей на время до операции, был уничтожен. Смартфон она тоже заблокировала, хотя такую архаичную технику в принципе куда сложнее использовать, чем церефоны. Каждый ее поступок становился новым доказательством вины… И даже этого Александру было недостаточно.

– Я все равно не верю, что это сделала она.

– Вот уж не думала, что ты у нас такой нежный возлюбленный, – снисходительно усмехнулась Карина.

Хотела задеть его? Напрасно. Забыла, должно быть, годы их совместной работы… пришлось напомнить. Александр смотрел ей в глаза до тех пор, пока она заметно не покраснела. Лишь после этого он снова заговорил.

– Дело не во мне и не в том, как я отношусь к Лане. Дело в ней. Кто-то организовал высококлассный, почти безупречный теракт. Лана работала в «Заслоне» тестировщицей, до этого она только училась с недолгими стажировками. Не пойми меня неправильно, она умна и потенциал у нее огромный. Но пока это именно потенциал. Ей двадцать три года, а за счет того, что воспитывалась она в интернате, жизненного опыта в два раза меньше, чем должно быть в этом возрасте. Она могла написать код. Но установить бомбу? Или даже достать бомбу… То, что мы живем вместе, сейчас и недостаток, и преимущество. Я знаю, чем она занималась в свободное время.

– Но она заблаговременно удалила себе чип, – напомнила Карина. – Очень удобно, чтобы избежать слежки!

– Она потеряла глаз, – холодно указал Александр. – И могла погибнуть. Не думаю, что это было частью зловещего плана.

Карина больше не спорила с ним, но и соглашаться не спешила. Она делала вид, что ее интересует только пейзаж за окном. За прошедшие годы она изменилась даже меньше, чем предполагал Александр.

– Ты что-то скрываешь, – указал он. Вопросом это не было. – Что еще известно полиции? У вас есть какое-то доказательство вины, которое объясняет эту гребаную бомбу?

– Да. Но тебе о нем знать не положено.

– Как подозреваемому. Как свидетелю можно. Так что давай уже покончим с формальностями, присвоим мне нужный статус и перестанем терять время.

– Есть протокол…

– Карина!

Она сдалась. Но он знал, что так будет. Карина наконец посмотрела на него и признала:

– Дело не только в твоей девочке. Мы подозреваем, что она была всего лишь исполнительницей на вашем предприятии. Сам теракт спланировал и организовал кое-кто другой… Куда более опасный, чем твоя малолетка, Алекс.

– И кто же?

– Асто́р.

* * *

Такси привезло ее в Александровский сад. Лана понятия не имела, почему выбрала именно это место. Какие координаты вспыхнули в памяти, такие и ввела… Наверно, чтобы запутать след: отсюда можно было уйти куда угодно.

Но она никуда не ушла. Она бродила по дорожкам, по зеленым аллеям, пока слезы не высохли. Она старалась взять себя в руки и понять, что делать дальше. Плана по-прежнему не было… Она ведь даже не знала, что именно произошло на предприятии!

Это можно было выяснить: Лана нашла на одной из площадок бесплатный новостной стенд. В такое время поблизости никого не было, это спасало ее от косых взглядов. Лана отыскала нужное сообщение за пару секунд, оно сейчас лидировало во всех топах.

– Сегодня утром в одном из корпусов научно-технического центра «Заслон» произошел мощный взрыв, – доверительно рассказывала камере юная журналистка. – Наши источники в полиции на условиях анонимности сообщили нам, что это был акт промышленного терроризма. Имя подозреваемой уже известно, она объявлена в федеральный розыск…

И снова изображение Ланы, на этот раз не одно. Снимок из личного дела и фотография из больницы, уже с повязкой на месте левого глаза. Интересно, откуда изображение? Саша передал?

Саша поверил?..

От этого было больнее всего, хотелось развернуться и бежать, но Лана заставила себя остаться на месте и добыть больше данных. Трое погибли. Сорок восемь человек в больнице, пятеро в критическом состоянии. Разрушены лаборатории, уничтожены серверы, кровь, и смерть, и разруха… А над всем этим – имя Ланы, которая тоже сегодня могла умереть.

У нее не осталось сил сопротивляться. Нужно было искать того, кто ее подставил, а она не могла, опускались руки. Лана забрела на самую дальнюю из известных ей аллей – туда, где зелень с тенями, где не видно посторонним. Она нередко сюда приходила, когда становилось плохо… То прежнее «плохо» по сравнению с ее нынешним положением казалось издевкой. Ее считают убийцей, а сама она наверняка обречена на смерть, чтобы окончательно скрыть следы того, кто это устроил…

Так что апатия на какой-то миг победила – а потом Лана почувствовала запах. Нежный аромат белых пионов, которого здесь никак быть не могло и никогда не было. Она легко уловила его, Лана и раньше тонко распознавала запахи, а после того, как она лишилась глаза, эта способность лишь усилилась. Врачи сказали – компенсация за то, что обозримый мир стал в два раза меньше.

Лана не просто заметила этот аромат, она его прекрасно знала. Так пахли не живые цветы, для которых теперь был не сезон, а духи, которые подарил ей Саша пару месяцев назад. Ее духи! Лана не готова была принять аромат за галлюцинацию, потому что это была бы самая нелепая галлюцинация в мире, она искала источник.

Пусть и не сразу, но она нашла журавлика. Зеленого бумажного журавлика, затерявшегося среди листвы. Фигурку оригами, сделанную ею, в этом и сомневаться не приходилось. У Ланы почему-то все журавлики получались кривыми: одно крыло больше другого. Кого-то другого это заставило бы сменить хобби, но Лана под беззлобные насмешки Саши пыталась снова и снова.

Теперь один из таких кривокрылых бумажных журавликов наблюдал за ней из зарослей. Взяв его в руки, Лана почувствовала новую волну аромата пионов – похоже, духами сбрызнули плотную пористую бумагу, и та с легкостью сохранила запах.

Этого журавлика сделала Лана. Но она совершенно точно помнила, что не делала его… Вернее, она не помнила, как делала его, как пропитала духами, как принесла сюда. Все указывало на нее, кроме ее собственной памяти.

В другое время это напугало бы ее, а теперь давало надежду. Странности страшны, когда они могут пошатнуть привычный мир. Но если мир рухнул, остается только надежда.

Поэтому Лана без сомнений развернула журавлика, надеясь увидеть на бумаге записку, намек, что угодно, поясняющее эту катастрофу… Но текста не было, как не было и рисунков. Под ноги Лане выпал лишь крошечный рекламный чип, дающий право на скидку 10 % в магазине одежды «Зира-Маркет».

* * *

Ему все-таки присвоили статус свидетеля. Теперь Александр снова мог свободно перемещаться по всем корпусам предприятия – в том числе и полуразрушенному. Естественно, он сразу же направился туда. Ему нужно было все увидеть своими глазами.

Спасательные работы были окончены, из-под завалов достали всех, и живых, и мертвых. Остальные сотрудники старались держаться от этого места подальше. Добравшись до холла, Александр обнаружил там лишь Алексея Шахматова. Удивления не было: из всех уборщиков Шахматов стал, пожалуй, единственным, который вообще ничего не испытывал, удаляя кровавые пятна с белого мрамора – эту часть здания должны были восстановить в первую очередь.

Грузный пятидесятилетний Шахматов обладал развитием и мировоззрением десятилетнего ребенка. Его наняли по программе инклюзивного трудоустройства, которую «Заслон» практиковал уже много лет, позволяя людям делать то, что могли бы сделать простейшие роботы. Шахматов ни с кем толком не общался и теплые чувства питал лишь к ретро-швабре, которую нежно звал Танечкой и с которой не стеснялся обсуждать сотрудников даже в их присутствии. Обычно Александр был не против поболтать с ним, чтобы уборщик совсем уж не отрывался от действительности. Но теперь наблюдать, как Шахматов нервно и бесцельно озирался по сторонам и бормотал «Совсем Танечке волосы своей кровью перемазали!» было жутко, и профайлер поспешил миновать холл, не произнеся ни слова.

Он добрался до лаборатории, в которой произошел взрыв. Хотя какая это теперь лаборатория? Так, руины… Александру сказали, что бомба была установлена между этажами. Для этого Лане пришлось бы использовать технический люк… В принципе, она могла, тут большой силы не нужно. Вот только когда?

Он пока сосредоточился лишь на ней. Про Астора он предпочитал даже не думать.

– Я тебя вызывал к себе, – донеслось у него из-за спины.

– Я знаю, – кивнул Александр, продолжая осматривать руины. Напуган он не был, потому что давно уловил звук шагов. – А я тебя проигнорировал.

– Опасное решение для человека в твоем положении.

– Иди к черту.

Сергей Ярцев, глава отдела безопасности, подошел ближе, остановился в паре шагов от Александра. На руины он не смотрел.

– Ты там ничего не найдешь. Все уже изучили и мы, и полиция, толковых следов нет.

– Ведь Астор не оставляет следов, – усмехнулся Александр.

Он знал, кто такой Астор. Невозможно работать в сфере кибер-безопасности и ни разу не услышать это имя. Астор был уникален во всем – и в гениальности, и в непредсказуемости, и в том, что уже три десятка лет оставался не то что непойманным, неопознанным даже. Он убил несколько сотен человек, нанес грандиозный ущерб десяткам компаний, некоторые разорил. На его поимку были выделены немыслимые ресурсы, а что в итоге? Никто даже не знал толком, один это человек или несколько, мужчина или женщина… Об имени и внешности даже речи не шло.

– Еще не доказано, что это Астор, – отметил Ярцев. – Полиция так считает. Почерк совпадает.

Почерк действительно совпадал. Астор был одновременно шпионом и террористом. Если на предприятии, занимающемся научными разработками любого толка, происходил несчастный случай, якобы уничтожающий многолетние результаты работы, это могло быть издевкой судьбы – а могло быть частью плана. Правда всплывала через несколько месяцев, когда «потерянные» разработки неожиданно выводились на рынок компанией-конкурентом. Которая за пару недель делала то, на что другие тратили годы. Естественно, вспыхивал скандал, который очень быстро затухал. Ваша разработка? А чем докажете? Где чертежи, где коды? Все уничтожено несчастным случаем? Ну, извините! Идеи витают в воздухе.

Полиция не раз пыталась надавить на тех, кто пользовался услугами Астора, но корпоративные юристы легко с этим разбирались. Доказать связь было невозможно. Да и потом, Александр сильно сомневался, что профессионал уровня Астора допустил бы зависимость от заказчиков. Даже если бы они во внезапном прозрении решили сотрудничать со следствием, это ни к чему бы не привело – кроме разве что нового взрыва, уже на их предприятии.

И над тем, что случилось с «Заслоном», витала тень Астора. Здание взорвалось. А в компьютере Ланы, помимо программы-детонатора, обнаружился шпионский код. Пока никто не мог сказать, к каким разработкам подобралась «невинная маленькая тестировщица», сколько она украла… Но открытию предстояло быть не из приятных.

А Лана по-прежнему не выходила на связь. Вот это Александр никак не мог себе объяснить.

– Полиция считает, что это Астор, – повторил Александр. – А ты, значит, нет?

– Вести глобальные расследования не моя работа. Мне нужно разобраться с тем, что произошло здесь, на предприятии. А здесь была только она, не Астор, он-то в стороне отсиделся!

– Ясно… Хорошо, тогда объясни мне, как она это провернула так, что я не заметил. Или ты тоже считаешь, что я был ослеплен ее красой и мог лишь с заливистым хохотом бегать по полям? Если ты прав насчет шпионажа и ее роли, это тянулось месяцами. Я должен был увидеть!

Ярцев наконец смутился:

– У меня нет объяснений для всего… Я обсуждал это с Николаенко, он тоже считает, что виновата она.

– Николаенко спасает собственную подгорающую задницу, – поморщился Александр. – Чтобы его, как ее непосредственного руководителя, не обвинили в соучастии.

– Не без того… И даже он признает, что у нее был ограниченный доступ к файлам. Чтобы украсть нечто по-настоящему ценное, ей потребовалось бы не один месяц подбираться к этому. Поэтому я и пришел к тебе.

– Смотри, какое чудо: я ответил на твой вопрос до того, как ты его задал! За последние месяцы не было ни одного признака того, что она собирается совершить преступление. Лана – тревожная эмоциональная личность, она бы не смогла такое скрыть.

– Зря ты вопросы не слушаешь, – сухо указал Ярцев. – Я не собираюсь обсуждать с тобой ее. Давно уже понял, что это бесполезно.

– Вот как… Тогда для чего же ты меня вызвал?

– Вариант один хочу обсудить, и вызывал я тебя как кибер-профайлера, а не как ее сожителя. Она могла использовать свой чип для похищения данных?

Ярцев произнес это настолько серьезно, что на несколько секунд Александр даже задумался: а есть ли у этих слов иной смысл, менее нелепый? Но нет, начальник охраны ничего больше не добавлял, он невозмутимо ждал ответа.

– Тебе обломками тоже не туда прилетело? – наконец опомнился Александр. – У Ланы стоял самый обычный «микроб», всё!

– Сто двадцать третий?

– А какая разница? «Микроб» есть «микроб», конец истории.

Первые имплантируемые чипы класса МИ, они же – минимальные инициаторы, появились больше двадцати лет назад. Пользователи тут же нарекли их «микробами», и это обозначение привязалось ко всей последующей сотне моделей.

За прошедшие годы технология стала привычной и никогда не подводила. Основной функцией МИ была внутренняя организация мыслей: чип позволял создавать идеально контролируемый каталог воспоминаний, расставлять приоритеты, даже удалять некоторые фрагменты памяти – но только минимальные и с низкой эмоциональной окраской, чтобы уменьшить нагрузку на нейроны. И все это происходило внутри, «микроб» при вживлении подстраивался под своего пользователя и служил только ему. С помощью этого устройства Лана не могла ни компьютер контролировать, ни с Астором связываться. Ярцев пусть и не был экспертом, основы понимал – а вопрос уровня детсадовца все равно задал.

Но начальник охраны словно не осознавал этого, он продолжал настаивать:

– Но ведь МИ-123 совместим с внешними устройствами, я правильно понимаю?

– Ты должен правильно понимать еще и то, что на минималках. Кодовый замок им открыть можно. Личность он подтвердит. Следить с его помощью легко. Ничего сложнее, никогда, без исключений.

– Ладно, допустим, – сдался Ярцев. – Но могло быть так, что ей установили не МИ-123? У нее был другой чип?

Он не стал уточнять, какой именно, однако это было и не нужно. Пользователям предоставили доступ лишь к двум классам чипов, о существовании третьего мало кто знал.

Системные инициаторы, или же СИ, ныне дошедшие до семнадцатого поколения, появились намного позже «микробов» и, конечно же, были намного лучше. Они не только упорядочивали воспоминания, но и ускоряли обучение, а главное, давали возможность активной работы на разных слоях сознания. Чтобы получить такой чип, недостаточно было просто подать заявку или заплатить кому следует. Для обладания СИ следовало пройти не один тест, эти чипы нормально работали только при развитом интеллекте. Изначально их прозвали незатейливо, «системниками». Но когда стало понятно, что эти редкие чипы в большинстве случаев доступны лишь управляющему персоналу, СИ тут же переименовали в «сиську». Начальство с прозвищем боролось, но народное сопротивление от этого лишь крепло.

Впрочем, Ярцев намекал не на внутренние возможности чипа. Системный инициатор получил свое название как раз за то, что мог взаимодействовать с периферийными устройствами, вплоть до передачи кодов на компьютер. Да, это был высший пилотаж, до которого доходили не все владельцы СИ-чипов. Но это было реально.

А к Лане не имело никакого отношения.

– Ну какой другой чип? – устало спросил Александр. – Забыл, в каких условиях она выросла? Ей первый в жизни «микроб» уже здесь, в «Заслоне», поставили, ты лично подписывал разрешение, там была указана модель.

– Подписывал – да. Но я не видел, что именно ей установили.

– Я видел. Я там был – инструкция предписывает. И нет, мы тогда не встречались, если для тебя это важно. Я тебе могу под детектором подтвердить: ей установили МИ-123.

– А она сама не могла его как-то заменить?

– Я смотрю, ты хватаешься за любую версию… Занудно напоминаю: контролирующий элемент любого чипа устанавливается возле основания черепа. Его заменить – это тебе не сережку вставить! Но даже если бы Лана каким-то чудом это проделала, сама или с помощью мифического Астора, это привело бы только к травме. У МИ пять датчиков, которые размещаются в разных зонах мозга. У СИ – семь, и это другие датчики, они не совместимы. Ни она, ни Астор такое бы не провернули. Может, теперь скажешь мне, почему я должен объяснять тебе то, что ты вроде как изучал не единожды?

– Да мне этот ее несчастный случай покоя не дает, – признал Ярцев. – Она выжгла себе чип меньше чем за два дня до взрыва! Зачем? Чтобы, если ее поймают, можно было скрыть, какой стоял на самом деле? Или чтобы мы не смогли ее отследить – мы ведь и не можем!

Захотелось ударить. Не говорить, не объяснять все по новому кругу, как малолетнему дебилу, а ударить так, чтобы крови на руинах стало больше. Не только из-за того, что Ярцев снова нес полный бред в угоду версии, которая ему нравилась. Просто воспоминания о том дне все еще были слишком острыми, и даже нынешняя злость на Лану не могла их обезболить.

Все ведь, если задуматься, случилось по его вине…

Именно Александр занимался разработкой третьей модели ИН-аннигилятора. Обычно имплантируемые чипы, которые по какой-то причине не могли использоваться, извлекали с помощью малоинвазивной операции. Но иногда даже такая операция была противопоказана – или чип требовалось отключить срочно, а оборудования и профессионалов рядом не оказывалось. Для таких ситуаций изобрели ИН-аннигилятор, небольшое устройство, использовать которое мог кто угодно. Удалить чип прибор был не способен, но с помощью специального электромагнитного импульса полностью отключал, делая безвредным крохотным куском металла и пластика. Вторая модель аннигилятора работала быстрее и качественнее, однако ничем принципиально новым не отличалась.

Новое решил привнести Александр: он создал ИН-аннигилятор, работающий на расстоянии. Такой прибор мог отключать чипы людей, до которых нелегко добраться, в первую очередь – тех, кто использовал чип для преступных целей. В нынешней ситуации это было даже иронично.

Третья модель была завершена, но едва добралась до стадии испытаний. В тот день все произошло слишком быстро, слишком нелепо… Александр и его ассистент подключили прибор, чтобы протестировать дистанционное уничтожение на роботах. Он, Александр, забыл запереть дверь… Он это часто забывал, и ничего плохого не происходило. Он не понял мягких уроков от жизни и дождался беспощадного.

Лана по привычке вбежала в лабораторию, запыхавшаяся, счастливая – она только что закончила сложнейший проект, которым Николаенко надеялся попортить ей немало крови, раньше срока. Она хотела поделиться этим с Александром, больше у нее никого и не было. А вместо этого она попала под удар, разряд вырвался быстрее, чем Лану успели предупредить.

И разряд этот был чертовски сильным, куда сильнее, чем планировалось. Потом Женька, ассистент, говорил, что не баловался больше с настройками. Но тогда Александр без труда распознал ложь. Баловался, конечно, сбил, у Ланы не было ни шанса.

В иных обстоятельствах она бы просто распрощалась с чипом. Больно, дорого, но не критично. Однако снова вмешалась судьба…

О том, что Лана на двенадцать лет младше, Александр вспоминал очень редко. Однако порой на нее находило то, что он снисходительно называл подростковой дурью. То она начинала краситься сияющей косметикой, то цепляла нелепые шорты, делавшие ее похожей на гигантский гриб. Теперь же у нее был период увлечения филигранью – украшением из тончайших металлических нитей, сплетенных в цветок, которое помещалось прямо над глазом. Молодые люди находили это непередаваемо стильным. Александр наблюдал в новой моде намек на гламурное пенсне, но говорил об этом редко, чтобы не объяснять значение слова «пенсне», и ждал, пока Лана перебесится.

Вот и дождался на свою голову. Выяснилось, что в филиграни используются драгоценные металлы, отчасти совпадающие с металлами чипа. Поэтому сигнал аннигилятора, убийственно сильный, не остановился на сожженном МИ-123 – он полетел дальше.

От разряда глаз девушки просто взорвался изнутри. Длилось это всего секунду, а Александру показалось, что целую вечность. Он это легко запомнил: кровавые брызги, чудовищно опустевшую глазницу, крик Ланы, дикий, животный… Александр мог бы удалить эти образы с помощью собственного чипа, но он не разрешил себе. В наказание за ошибку, которой не хотел.

То, что произошло дальше, он помнил смутно, рвано. Перепуганный Женька метался в поисках врачей. Александр сидел рядом с трясущейся Ланой на полу, удерживал ее, не давал трогать рану, врал, что все будет хорошо… Она в тот день не была коварной шпионкой, которая все просчитала. Она была девушкой, изуродованной навсегда. Шрамы на лице можно было со временем удалить, а вот восстановить глаз… Нет, нереально.

Но главное заключалось в другом.

– Она могла погибнуть, – тихо сказал Александр. – Как бы цинично это ни звучало, ей повезло в том, что аннигилятор взорвал глаз, не повредив мозг. В теории ни я, ни кто-либо другой не просчитал бы, чем все закончится. Так что ее чип тут ни при чем. Это действительно совпадение.

– Если чип ни при чем, то… ты ведь понимаешь, что это значит?

Александр лишь кивнул. Говорить о таком не было сил, но он действительно понимал. Если Лана сотрудничала с Астором, ее никто не заставлял сделать это с помощью чипа или иного оборудования. Она пошла на сделку с дьяволом добровольно.

* * *

Глупо было искать ответы в магазине. Лана даже не понимала до конца, на что она надеялась. Пожалуй, когда твоя смерть – это просто вопрос времени, ты держишься даже за самое нелепое предположение до конца.

Она бывала в «Зира-Маркет» не раз, знала, что это средненький магазин одежды – и только. Придя сюда, она получила лишь новую порцию подозрительных взглядов. Пока они были вызваны ее грязной одеждой и кровавой повязкой, здешняя публика не из тех, кто смотрит новости и знает в лицо всех разыскиваемых преступников. И все же теперь Лана убедилась, что спасителя нет и не будет.

Она спряталась от мира в дальней примерочной кабинке. Это было не умнее, чем прятаться от медведя под одеялом, но иначе Лана пока не могла. Ей нужна была хоть какая-то пауза, момент безопасности, когда ее никто не тронет. И только она успокоилась, как по ушам резанул высокий девичий голос.

– Приве-е-ет, зая! Я так рада тебя снова видеть, ты ж моя хорошая!

Ну конечно. Подруженька. Стоило сразу про нее вспомнить – Лана знала, что в каждой кабинке установлен универсальный виртуальный ассистент Подруженька, призванный уболтать клиентку на покупки. Раньше это забавляло – особенно то, что Подруженьке хватало памяти на всех клиентов, приходивших в магазин в течение месяца. Но сейчас писклявая девица с розовыми волосами раздражала… Сейчас все раздражало.

Поэтому Лана готовилась отключить Подруженьку и получить свою минуту тишины, но следующая фраза виртуального ассистента заставила ее замереть, так и не коснувшись панели управления.

– Хорошо, что ты вернулась! Ты в прошлый раз кое-что забыла!

Такого не могло произойти. Последний раз Лана заглядывала в «Зира-Маркет» месяца два назад, Подруженька должна была удалить все воспоминания о ней. И даже тогда Лана ничего не теряла, ни здесь, ни вообще.

Но доказывать это Подруженьке было бесполезно, интеллектом, пусть и искусственным, она уступала даже самокату-беспилотнику.

– Когда это я забыла… – начала было Лана, но осеклась. – Так, стоп! Ты подключена к Сети?

Продавщицы и клиентки магазина ее не опознали, а вот виртуальные ассистенты могли получить ориентировку на беглую преступницу, и тогда даже у Подруженьки хватило бы мозгов на вызов полиции.

Однако писклявая девица осталась безмятежна.

– Нет, конечно! Это противоречит правилам магазина, мяу! Девочки всегда были против, боялись, что съемка, которую я делаю, попадет в Сеть…

– Понятно, – прервала ее Лана. – Так когда я что-то забыла здесь?

– Вчера же, когда ты была у меня, глупенькая!

И это тоже не могло случиться… Но если журавлик застал ее врасплох, то теперь у Ланы хватило времени, чтобы успокоиться, подумать, прикинуть, что к чему.

Она действительно теряла память – один раз, и тогда ей казалось, что это чистая случайность. Вместо обезболивающего она взяла в корпоративной аптеке таблетки, которые использовали для своих экспериментов кибер-профайлеры. Ну а кто виноват, что флакончики такие похожие? Ей пока тяжело было читать надписи мелким шрифтом…

Так и получилось, что она выпила несколько таблеток «Гипно-стабилизатора», препарата, подавляющего память. Саша тогда нашел ее потерявшей сознание в кабинете, жутко испугался, все отчитывал за то, что она не осталась в больнице… Она забыла большую часть минувшего дня. Если бы у нее все еще был «микроб», она бы с легкостью восстановила утерянные воспоминания. Впрочем, их потеря Лану тоже не слишком расстроила. Чего она лишилась? Мыслей о своем уродстве? Очень они ей нужны!

А оказалось вот как… Перед тем, как выпить таблетки, она оставила журавлика в парке и подкинула что-то в магазин. В этом свете наивно было думать, что она и правда перепутала лекарства в аптеке.

Но зачем? Этот вопрос давил на Лану чуть ли не больше, чем чудовищные события последних дней. Зачем она стала играть сама с собой, зачем затеяла это? Она ведь забыла только один день, все остальные помнила прекрасно – и в этих днях не было ничего, подталкивающего к настолько чудовищному решению!

Гадать было бесполезно, оставалось лишь плыть по течению.

– Да, я… Я хотела бы вернуть предмет, который забыла.

В «Зира-Маркет» нередко забывали вещи, заболтавшись с Подруженькой. Виртуальный ассистент ничего сделать с этим не могла, она была даже не настроена на распознание таких предметов, слишком примитивная программа. Так что дальнейшая судьба потерянных вещей зависела от следующего посетителя примерочной. Он мог забрать находку – или оповестить Подруженьку и поместить временный трофей в камеру хранения. Получается, Лана оставила сама себе то, на что никто не позарился…

Интрига долго не продлилась: когда камера, встроенная в стену, открылась, Лана обнаружила внутри мем-браслет. Пластиковый, цветастый, безвкусный. Такой, какого у нее никогда не было.

Мем-браслеты чаще всего дарили маленьким детям. Эта дешевая игрушка была способна хранить очень короткое видео. Родители использовали ее, чтобы продиктовать адрес ребенка на случай, если малыш потеряется. Бывало, что к мем-браслетам прибегали школьники в каких-нибудь приколах или студенты, которые ради шпаргалки на экзамене были готовы использовать что угодно.

Но Лана такие браслеты не покупала. Удивляться уже не было сил, она включила запись и сразу же натолкнулась на пароль. Его ставили редко, в основном для передачи через мем-браслеты каких-нибудь интимных посланий. Вскрыть такую игрушку было несложно, однако Лане и это не понадобилось, подошел первый же пароль, который она использовала на большинстве своих устройств.

Собственного экрана у игрушки не было, мем-браслет работал по принципу проектора, он мог передать изображение на любую гладкую поверхность. Лана предпочла направить его на зеркало – и тут же пожалела об этом.

Потому что она увидела себя. Настоящую себя, вчерашнюю… Царапин на лице больше, уцелевший глаз воспален, повязка пропиталась кровью так сильно, что и смотреть жутко. Похоже, она, Лана, направилась сюда сразу из больницы. Саша ворчал, что она не дождалась его, уехала сама, решила погеройствовать. Лана, к тому времени забывшая этот день, предполагала, что просто не хотела его беспокоить. А оказалось, что все это время у нее был план…

Та, другая, незнакомая и страшная в своем кровавом отчаянии, говорила тихо и очень быстро.

– Времени мало – на эту цацку полноценная запись не влезет, а оставить что-то подороже я не могу, сопрут. Я понимаю, как тебе трудно сейчас. Он ведь все у тебя отнял: репутацию, достижения… Сашу. Он отнял у нас с тобой Сашу.

– Кто? – не удержалась Лана.

Но ответа быть не могло – какой ответ от записи? Испуганная, измученная Лана из вчерашнего дня продолжала шептать:

– Но он одно не учел – а ты не забывай! У тебя осталась ты. Остался твой разум, с помощью которого ты смогла подняться наверх с самого дна. Сделай это еще раз, стань первой, кто не сдался! Все, что ты видишь вокруг себя сейчас, сначала было идеей в чьем-то разуме, нет большей силы, чем это! Я уже дала тебе подсказку – бери! И отомсти ему за нас всех…

Запись оборвалась, Лана снова осталась наедине с демонстративно зевающей Подруженькой, которой хотелось, чтобы клиентка покупала платья, а не устраивала тут киносеансы.

Но Лане сейчас было не до виртуальной ассистентки, она пыталась понять, как быть дальше. Что за он? Почему нельзя было назвать имя? Лана давно уже гадала, кто ее подставил, и глубокомысленное «Он!» ей жизнь не упрощало.

Еще подсказка эта… Ну и где она? Лана просмотрела ролик снова, но легче не стало. Подсказки не было! Даже в несколько секунд можно было уместить что-нибудь получше.

Хотя… Наверно, у той Ланы не было выбора. Она не знала наверняка, кто найдет ее браслет, как поступит. Она вынуждена была действовать очень осторожно, она зашифровала подсказку. Но где? Она говорит быстро, почти не движется, не пытается что-то показать руками… в чем же странность, в чем наводка?

В крови. Понимание наконец пришло, когда Лана поставила запись на паузу, чтобы рассмотреть вчерашнюю себя. Из раны натекло слишком много крови, сразу после обработки в больнице так не могло быть! Получается, она пустила кровь намеренно?

Лана достала из кармана смартфон, открыла приложение-сканер, в которое как раз вчера скачала дополнительную функцию – гемопоиск. Программу, обнаруживающую даже затертую кровь. Тогда Лане казалось, что это каприз: она хотела быть уверенной, что за время ее восстановления дом не покроется невидимыми глазу пятнами. Саша посмеялся над ней, но с обновлением сканера помог.

И вот теперь верить, что это была минутная прихоть, не получалось. Потому что как только Лана активировала сканер и направила его на стену, на экране медленно начали появляться сияющие голубовато-белым цифры и буквы.

* * *

Полиция предполагала, что Астор допустил ошибку. Не рассчитал мощность взрыва, выбрал не самое удачное место, поэтому часть оборудования уцелела, служба безопасности смогла вовремя обнаружить причастность ко всему произошедшему Ланы. Но чем внимательней Александр изучал предыдущие дела Астора, тем сильнее становилось убеждение: не было никакой ошибки.

Астор хотел, чтобы часть оборудования уцелела, ему нужно было, чтобы все узнали о его сотрудничестве с Ланой. А если так, была ли она действительно его добровольной сообщницей?

– Ты что, живешь здесь теперь? – поинтересовалась Карина, осторожно пробираясь мимо огороженных защитными блоками руин.

Александр не счел нужным отвечать, он по-прежнему осматривал место взрыва, в котором уже невозможно было узнать идеально гладкий каменный пол. Любопытно… Сохранились фрагменты видеозаписей, подтверждающие, что Лана работала над шпионским кодом. Зато компьютер не уберег ни кадра со времени установки бомбы, хотя это было сложно и долго. Получается, Астор подчистил за собой… Он не просто отдавал распоряжения Лане. Он был в здании.

Но доказывать это Карине было бесполезно. Александр знал наверняка – потому что уже пытался. Карина выслушивала его, не перебивала, но в ее взгляде легко считывалось снисходительное выражение, безмолвное послание «Ох уж эти влюбленные мужчины, глупыши страшные!», после которого желание общаться с ней отпадало окончательно.

Александр уже сказал ей все, что мог, и сюда точно не звал. А она все равно пришла.

– Я хотела поговорить с тобой о чипах, – пояснила Карина. – Ты все-таки знаешь их лучше, чем я… Да не дуйся ты так, я прямо сейчас рассматриваю твою теорию! С остальными пока тупик.

– Какую именно из моих теорий?

– О том, что Астор заставил Аметистову помочь ему… Он мог сделать это с помощью чипа?

Сначала Ярцев, теперь она… Сговорились они, что ли?

– Каким это образом? – на всякий случай уточнил Александр. Он не спал больше суток и вполне допускал, что мог понять вопрос неверно.

– Предположим, у него установлен чип СИ последней модели… И Астор гений, это нельзя не признавать при всей моей неприязни к нему. СИ, насколько я знаю, создан для объединения устройств в систему. Он мог сделать частью системы «микроб»?

– Нет.

– Нет – и все? – нахмурилась Карина. – Тебе не кажется, что ты злоупотребляешь нашей дружбой? Я ведь и на допрос могу тебя вызвать…

Она действительно не понимала, что происходит… Для Карины это было лишь очередное расследование, одно из многих. У нее не было ощущения, что в ее дом ворвался какой-то утырок, пусть хоть трижды гениальный, разрушил все, что мог, отнял дорогого человека – и спокойно свалил в сторону заката. Ей не приходилось стоять среди окровавленных руин, сжимать кулаки от бессилия, понимая, что те знания и опыт, которые еще вчера казались бесконечно важными, внезапно упали в цене.

Но объяснять это Карине не было смысла – проще столько же энергии потратить на рассказ о работе чипов. Даже при том, что в последнее время Александр все чаще чувствовал себя усталым учителем, который убеждает детишек: Земля вертится вовсе не потому, что внутри бежит гигантский хомяк.

– Дело не в Асторе. Чипы не могут работать вместе, потому что каждый из них использует индивидуальную кодировку, подстраиваясь под работу мозга своего хозяина. Это в свое время стало блоком, когда мы пытались наладить совместную работу. Но это же и непробиваемая защита как раз от того, что ты заподозрила.

– Так ведь мозг не настроен специально на защиту от взлома…

– Карина, он вообще специально ни на что не настроен. Это просто уникальная система кодирования, естественная. Смотри… Когда тебе хочется задать мне гениальный вопрос, твой мозг облекает абстрактную идею в слова, потом отсылает голосовым связкам, чтобы они издали звук – и это требует нового кода. Ты не озвучиваешь мысли. Ты издаешь последовательность звуков, принятую в твоем сообществе. Я улавливаю это на уровне барабанных перепонок – еще один код, ну и дальше это все в мысль и понимание. Сильно упрощенно, но примерно так. Блок появляется на двух этапах: когда ты из мозга посылаешь мысль к звуку и когда я звук превращаю в новую мысль. Нейроны уникальны, электрохимическая реакция, при определенном сходстве, тоже. Так вот, в отношении чипов – независимо от класса – для нас важнее отличия, а не сходства. Один мозг не понимает сигнал другого.

– Даже с передатчиком?

– Даже с передатчиком, которым выступает чип. С помощью СИ можно управлять компьютерными устройствами, потому что их код универсален и изучаем. Но у другого человеческого мозга такого универсального кода нет.

– Хорошо, а если Астор доработал чип? – не сдавалась Карина. – При его предыдущих нападениях известны случаи, когда он значительно совершенствовал технику!

– Здесь он может хоть наизнанку вывернуться… что повеселило бы меня, но никак не повлияло бы на чип. Скажу тебе по секрету, ведь ты уже наверняка получила эту информацию от моего начальства, в «Заслоне» сейчас ведется разработка третьего класса чипов.

– Хреновые у тебя секреты, – фыркнула Карина. – Те чипы Астор использовать пока не мог…

– Даже если бы мог, это ничего не изменило бы. Я их упомянул, чтобы ты понимала: исследования не прекращаются, но все они показывают, что объединить два мозга через инициаторы невозможно. Ни в третьем классе, ни в четвертом. Может, лет через двести получится, не знаю, я к тому времени планирую умереть.

– И что, никакое сходство выстроить не получится? Допустим, люди, которые годами живут вместе, мыслят одинаково…

– Вообще не в тему, – покачал головой Александр. – Тут на первом плане чистая физиология. Было одно исследование… Там пытались эту твою идею проверить на близких родственниках. Более-менее толковый результат вышел в случае однояйцевых близнецов: они могли передавать на компьютер команды через чипы друг друга. Но получалось у них плохо и через раз. Да и потом, однояйцевые близнецы – не та аудитория, ради которой будут проводиться настолько дорогостоящие исследования, и проект свернули. Если подытожить… Можно ли с помощью чипа управлять человеком? Если брать непосредственно функции, да, можно, даже «микроб» подойдет. При этом проблема кода неразрешима. Поэтому можно, но нельзя. Перестань тратить на это время и просто… просто найди Астора.

* * *

Желание сдаться крепло с каждым часом. И не выйти к полиции с гордо поднятой головой, а просто плюхнуться посреди улицы и громко разрыдаться, ожидая, когда это привлечет неизбежное внимание кого следует. Но Лана все равно держалась, убеждая себя, что уж следующее испытание точно станет финальной точкой этого странного, пока совершенно нелогичного путешествия.

Когда на стене начали проступать символы, она надеялась получить прямой ответ – а получила код. Четырнадцать знаков. Вроде как логично: та, другая, Лана не могла быть уверена, что ее послание не заметят посторонние, ей нужно было действовать очень осторожно. Но как же это раздражало…

Узнать код было несложно: такие использовались для получения посылок в автоматизированных пунктах самообслуживания крупной торговой сети. Первые четыре знака указывали на расположение терминала, дальше начинался индивидуальный код, открывающий заранее оплаченную ячейку.

Когда Лана поняла, на что ей намекают, первым желанием было спешить туда, поскорее узнать правду… Но она сдержалась. Во-первых, если ячейка оплачена с ее счета, там уже наверняка возится полиция, лучше не спешить. Хотя это вряд ли, другая Лана вложила в эту игру слишком много сил, чтобы попасться настолько глупо. Во-вторых, время было позднее, до нужного пункта со всеми мерами предосторожности она добралась бы лишь ночью. Она одна на центральной площади обязательно привлекла бы внимание патрульных – хоть людей, хоть роботов.

Пришлось действовать не так, как хочется, а с умом. Лана направилась в центр социальной поддержки. Она не сомневалась, что активный розыск продолжается – но знала она и то, что бездомные, инвалиды и измотанные социальные работники новости не смотрят, они вряд ли даже в курсе, что кого-то там разыскивают, что в «Заслоне» произошел теракт. Обнаружить ее могли разве что камеры, вот они как раз не уставали никогда и, в отличие от Подруженьки, наверняка были подключены к Сети.

Но их обмануть не так уж сложно. Тут Лане достаточно было выглядеть не лучше, а хуже. Поэтому прежде, чем войти в здание, она взлохматила волосы, присыпала их сухой грязью, маскируя цвет, сменила профессиональную повязку на глазу на обычную тканевую ленту, а остатки бинта с лекарственной пропиткой использовала, чтобы сделать валики и разместить их во рту, вдоль внешней границы зубов, и в ноздрях, меняя форму носа. Высокоточные камеры, следящие за безопасностью предприятий вроде «Заслона», такое искажение ключевых точек узнавания не обмануло бы. Но в социальных пунктах устанавливались самые дешевые модели из всех возможных – просто чтобы выполнить обязательные нормы. Лана не удивилась бы, узнав, что устройства давно сломаны, но надеяться на такое она не могла.

Ее улов в социальном пункте был даже лучше, чем она ожидала. Помимо новой одежды и горячего ужина, Лана смогла добыть себе крупные зеркальные очки, такие были в моде год назад, а потом щедро завалили собой городские мусорные баки. Теперь повязку можно было снять… и постараться не смотреть на заполненную скрепляющим гелем глазницу. Время, когда травма была ее главной проблемой, казалось бесконечно далеким.

Нельзя сказать, что отдых полностью восстановил ее силы – куда там! Просто стало чуть легче. Хотя желание позвонить Саше и попросить о помощи набирало силу… И все же она не могла, не смела вот так его подставить. Лана ведь даже не была до конца уверена в том, что действительно невиновна!

Поэтому, пока она во всем не разберется, Саше предстояло оставаться далекой мечтой, единственным, что не давало ей сдаться.

Лана дождалась часа пик и направилась к нужному пункту выдачи. То, что она сейчас напоминала стабильно спивающуюся бродягу, волновало ее меньше всего. Уж лучше быть алкоголичкой, чем террористкой. Все познается в сравнении.

Как она и ожидала, на площади было полно патрулей. Лана сжалась в свободной чужой одежде, почувствовала, как по горлу проходит спазм… Она не отступила. Пусть это и отняло все ее силы, она заставила себя идти спокойно и уверенно. Одно резкое движение, один запуганный взгляд – и ей конец. В полиции тоже не дураки работают, да и камеры настроены реагировать на любое изменение поведения.

Поэтому она подошла к терминалу неспешно, открыла нужную ячейку. Взяла оттуда маленькую черную сумку-чехол – как будто так и надо, как будто именно это она и заказывала. На сумке стояла печать производителя, следовательно, посылку тут оставила не другая Лана, это действительно заказанный товар. Ничего по-прежнему не сходилось…

Лана добралась до ближайшего тихого двора, убедилась, что никто на нее не смотрит, да и камер поблизости нет. Лишь после этого она отважилась открыть сумку.

Первым, что она увидела, был яркий подарочный конверт с целой коллекцией пластиковых карт-сертификатов. Это, с одной стороны, было хорошо. При помощи таких карт можно платить анонимно, не опасаясь привлечь внимание Сети. А подвох заключался в том, что действовали карты, конечно же, только в магазинах своих производителей. На первый взгляд набор услуг, которые оплатила другая Лана, казался странным, чуть ли не безумным. Но нынешняя Лана решила разобраться с этим позже, пока же ее больше интересовал второй предмет в сумке. Небольшой, тяжелый, завернутый в черную пленку… Может, компьютер? С ответами? Было бы неплохо…

Но когда она наконец избавилась от пленки и увидела, что ей оставили, сдержать стон разочарования все-таки не получилось.

Ну а как она должна была реагировать, получив детскую игрушку? Да, дорогую, красивую, и все-таки игрушку. Музыкальную шкатулку с вращающейся каруселью, встроенным ночником и аромалампой. Такие обычно покупали, чтобы помочь ребенку заснуть: мягкая музыка, приглушенный свет, запах – одобренное психологами сочетание.

Вот только Лане это было не нужно. Ей сейчас не уснуть хотелось, а разбить эту проклятую игрушку кому-нибудь об голову. Тут даже тайный смысл искать бесполезно, потому что другая Лана этой цацки не касалась! Посылку мог оставить лишь сотрудник магазина, без вариантов.

От того, что она почти поверила в возможность счастливого финала, было больнее всего. Разочарование всегда страшнее неожиданного поражения.

Чтобы отвлечься, дать себе хоть какую-то паузу, Лана запустила дурацкую игрушку. Не зря же в рекламе писали, что у нее успокоительный эффект, пускай успокаивает!

Зазвенели колокольчики, мягко двинулись с места крошечные звери на карусели, Лана почувствовала острый запах сосновой хвои и дыма костра… А потом весь мир внезапно утонул в белом сиянии.

* * *

Когда ему сообщили о доставке, Александр почувствовал надежду. Глупую и неуместную, но – как есть, себя обманывать нелепо. Ему хотелось, чтобы это было послание от Ланы, чтобы она нашла способ доказать ему: она ни к чему не причастна, ее подставили. Сам он этого доказать не мог…

Однако вместо зашифрованного письма или только что активированного смартфона древней модели курьер с трудом втащил в кабинет огромный букет бордовых роз. Александр, ничего подобного не ожидавший, некоторое время просто наблюдал, как грандиозный гламурный куст, увенчанный пухлым плюшевым медведем, перемещается в центр комнаты.

– Это что вообще? – наконец выдал он.

– Подарок, очевидно, – буркнул уставший курьер. Подарки подешевле обычно доставляли роботы, то, что сейчас наняли человека, лишь указывало, что кто-то не поскупился.

– От кого?

– Я откуда знаю?

– Вы там охренели все, что ли? – разозлился Александр.

– Я с этого вопроса каждый день начинаю… Слушайте, хотите вернуть посылку – обратитесь в контактный центр компании, они пришлют робота, я туда-сюда кататься не буду!

– Так это наверняка ошибка, на кой мне веник, да еще с медведем?

– Вот прямо сейчас сяду и буду обдумывать, – проворчал курьер. – Короче, поздравляю, желаю счастья, обращайтесь к нам снова!

Прежде, чем Александр успел возмутиться, курьер выскользнул за дверь с ловкостью, намекавшей, что такое ему доводилось проделывать не раз. Преследовать его было бесполезно… Оставалось лишь порадоваться, что Женьки в кабинете нет, на объект уехал. Собирать лопнувшего от смеха ассистента было бы хлопотно и негигиенично.

Разбираться в случившемся Александр не собирался, он хотел вызвать кого-то из уборщиков и избавить кабинет от сладко благоухающего куста… но тут ожил медведь.

Впрочем, нет, конечно же, не ожил. Плюшевая игрушка просто неловко поднялась на цветах, повернулась к Александру. Это не шокировало: стоило догадаться, что к такому дорогому букету все-таки приложили открытку, просто не голографическую дешевку, а мини-робота. Охрана, вероятнее всего, просканировала медведя на входе, убедилась в его примитивной конструкции и дала курьеру добро.

Александр был не в настроении выслушивать писклявые песенки, он собирался отключить медведя, когда тот заговорил.

– Как тебе розы? Пошлость, да? Но выбора большого не было… У меня на руках меньше карт, чем хотелось бы.

Не было никаких указаний на то, что это она. Медведь говорил именно так, как говорят все недорогие роботы-игрушки такого типа – мультяшно, негромко, без интонаций. И все равно Александр понял сразу… Он не знал, как. Будто ледяным ветром обдало, и знание просто закрепилось: она, конечно. Потому что только она это и может быть.

– Что происходит? – тихо спросил Александр. Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как он узнал о взрыве.

Он говорил с этим дурацким медведем, но думал обо всем сразу. Например, о том, прослушивает ли его полиция… Конечно же, тут без вариантов, разрешение на контроль церефона им бы выдали без проблем. Однако установить прослушку в кабинете никто бы не позволил, в «Заслоне» с этим строго. Так что Лана поступила правильно, выбрав анонимайзер такого типа. Нелепый? Тем лучше, в нелепости редко ищут угрозу.

Но если с полицией все ясно, то с Астором есть вопросы. То, что этот ублюдок по-прежнему рядом и все контролирует, Александр подозревал уже давно. Для профи такого уровня отступить сразу после теракта – откровенная халтура. Особенно при том, что его якобы помощница в бегах и может быть поймана в любой момент.

Александру нужна была правда, даже без гарантий, что это что-то исправит. Однако Лана не спешила идти ему навстречу.

– Я не могу тебе сказать, – покачал головой плюшевый медведь. – Даже при том, что прямо сейчас я буду просить тебя о помощи.

– Ты понимаешь, что помощь террористам – дело подсудное?

– Да. Но ты знаешь, что я не террористка…

– Не знаю, – холодно прервал Александр. – Есть подозрение, что я вообще ничего о тебе не знаю. Ты действительно работаешь на Астора?

На этот раз с ответом она не медлила ни секунды.

– Нет. Я на него не работаю. И с ним тоже.

– Но ты не спросила меня, кто это такой.

– Я, к сожалению, знаю, кто это такой. И знаю то, что он порой слышит больше, чем следовало бы. Да и не только он… В коридорах уже наверняка обсуждают твой внезапный подарок. Очень скоро кто-нибудь сунется сюда и начнет тебя расспрашивать. Поговорить мы можем только сейчас.

– Какой-то односторонний разговор получается…

– Да, и будет хуже, – согласилась Лана. – Потому что мне нужен «Каннибал».

– Ты что…

– С ума сошла. Офигела. Можешь выбрать любое определение, и ты будешь прав. У меня нет объяснения, нет никаких доказательств… Я могу просить тебя лишь об одном: поверить мне. Вслепую, без гарантий.

– Поставив на кон все, – жестко указал Александр.

– И это тоже. Ты имеешь полное право отказать мне, и я не представляю, что буду делать тогда. Но я очень прошу… Пожалуйста, просто поверь. Я не устраивала взрыв, я не хотела ничего красть и меня точно ни о чем не спрашивал Астор!

Она не сказала, что ничего не крала и не знакома с Астором. Александр это заметил.

– Послушай… Если ты невиновна, просто сдайся полиции, я тебе помогу, я со многими там знаком. Мы справимся…

– Не справимся, – отрезала Лана. – Думаю, ты уже понял: меня подставили не на ровном месте. Кое-что я действительно сделала, но все не так, как кажется. Ты не спасешь меня от наказания… Но проблема даже не в этом. Каким ты считаешь лучший для нас результат?

– Мы поможем поймать Астора…

– Может быть. Маловероятно, но вдруг! Как думаешь, надолго он задержится за решеткой?

– Прекрати выставлять его каким-то божеством…

– Он не божество – но он гений, и его не нужно недооценивать. Если его действительно поймают, он пробудет в камере часа три-четыре, да и то чтобы проверить, какой чай подают заключенным. Потом он сбежит, а моя смерть станет лишь вопросом времени.

– Ты так уверена?

– Я не должна была выжить, – признала Лана. – Мне полагалось погибнуть в том взрыве или при задержании… А он не любит незавершенную работу, он меня не отпустит. Плюс в этом только один: он не покинет город, пока я жива, он по-прежнему рядом. Но я с ним не справлюсь без твоей помощи… Мне нужен «Каннибал», Саш. Или так, или никак.

Он многое мог бы сказать ей. Пояснить, что так дела не делаются. Или вполне справедливо указать, что никакой «Каннибал» ей не поможет, потому что это прототип, который даже все испытания не прошел. Кто станет давать такие технологии террористке? Это уже не смерть карьеры – это просто смерть!

Но Лана наверняка и так все знала, потому и отключила связь. Плюшевый медведь превратился в бесполезную игрушку.

Выбор, который она оставила Александру, оказался очень простым: либо подыграть ей, положившись на слепую веру, либо проигнорировать это послание. Нет, конечно, был еще сценарий, при котором Александр сообщал все полиции и помогал устроить ловушку. Однако они оба знали, что он так не поступит, о причинах и думать не хотелось.

Первым импульсом было отказать ей. Лана ничего ему толком не объяснила, хотя знала она много, это легко прослеживалось даже через фильтр мультяшного голоса. Получается, Александр должен был верить ей безоглядно, тупо, не получив ни крупицы информации? Пускай другого дурака ищет!

И все же… Астор действительно оставался непойманным три десятка лет. Он подставил Лану до смешного легко. Понятно, почему она боится его чуть ли не суеверным страхом…

Но при чем тут «Каннибал»?..

Об этом названии знали пока немногие, лишь те, кто был хоть как-то связан с проектом. Во всех документах «Каннибал» значился как КИ-1, тот самый новый класс имплантируемых чипов, о которых Александр недавно рассказывал Карине.

Вот это уже была разработка «Заслона». Контролирующий инициатор мог взаимодействовать с другими чипами – но не с их владельцами. Прозвище «Каннибал» он получил как раз за способность частично или полностью блокировать «микробы» и «системники».

Однако это ни в коем случае не означало, что он мог управлять человеком, использующим другой чип. Нет, КИ-1 разрабатывали для высшего руководства, для полиции, для военных… Новый чип серьезно отличался от старых, был лучше, безопасней, хотя и приводил к невольной этической дилемме. Можно ли допустить воздействие одного человека на другого даже на таком ограниченном уровне? Когда появился этот вопрос, к проекту привлекли Александра и нескольких других специалистов в поведенческом анализе.

Лана все это знала. Он ей рассказывал. Поэтому она должна была понять, что «Каннибал» для нее бесполезен! Или она хотела получить его не для себя? Но и не для Астора: среди разработок, которые он украл, были все документы по КИ-1, в «Заслоне» остался лишь опытный образец. Воссоздать прототип не так уж сложно, были бы деньги и желание.

Получается, «Каннибал» все-таки нужен именно Лане. Но это не гарантировало ее невиновность – или благие намерения. Александру не очень-то хотелось вот так подставляться, однако он понимал и то, что новый шанс добраться до Астора может не появиться.

Аргументы наслаивались, противоречили друг другу. Нужно было верить или не верить – а к такому Александр не привык, это раздражало.

Он промаялся до вечера, хотя о его сомнениях так никто и не узнал. Женька заглянул ненадолго, выклянчил букет и уверенно отправился в бухгалтерию. Александр не стал возражать. Он всем говорил, что букет доставили по ошибке – заказывали для его тезки, компанию указали неверно. Карина не появилась, а значит, в его версию поверили.

Рабочий день закончился, здание постепенно пустело. Сам себе Александр говорил, что по-прежнему сомневается, однако в глубине души давно уже знал, как поступить.

Он покинул кабинет, прислушался, пытаясь понять, есть ли кто на этаже. За окном замер похожий на обожженного зверя корпус, пострадавший от взрыва. В коридорах царила безжизненная тишина.

Александр спустился в хранилище, открыл дверь своим ключом, не таясь. Это увеличивало вероятность того, что его накажут, если ему не удастся вовремя вернуть КИ-1 на место. Зато от этого почему-то становилось легче, сам для себя Александр уже не был мошенником, он действовал пусть и незаконно, но честно.

«Каннибал» не был уникален, никто не стал выделять под один чип целый зал с музейным освещением и непробиваемой системой охраны. Прототип хранился на складе, доступ к которому был лишь у части сотрудников. Александр прошел туда, отыскал нужный ряд, забрал с полки контейнер. На душе было паршиво, будущее тонуло в сером тумане, но прислушаться к гласу рассудка он почему-то не мог.

Ему казалось, что хотя бы эта часть кражи станет простой… Если Астор не перехватил его по пути сюда, то уже не перехватит, он пропустил разговор с Ланой. Александр верил в это, пока не обнаружил, что у открытой двери замер силуэт, странно четкий и темный на фоне яркого освещения фонарей.

На Александра, не отрываясь, смотрел директор компании «Заслон».

* * *

Врать было бесполезно по двум причинам. Во-первых, директор компании не был идиотом и не поверил бы, что Александр на ночь глядя решил унести ценный образец, чтобы полюбоваться на КИ-1 в собственной спальне. Во-вторых, Александр просто слишком уважал и этого человека, и себя, чтобы опуститься до сбивчивых оправданий в духе проштрафившегося школьника.

Поэтому он молчал, признавая всю очевидность ситуации. Первым заговорил как раз директор:

– Это ведь она тебя попросила?

– Да.

– Зачем?

– Она не сказала.

Вся ситуация изначально была нелепой, а теперь, когда Александр произнес это вслух, стало только хуже. Он не то что директору, он себе не мог доказать, что поступает не как последний дурак. Ну а его собеседник имел право на любую реакцию: посмеяться, вызвать охрану или сразу полицию.

И снова директор не спешил, он выглядел задумчивым, а не разгневанным.

– Получается, ты веришь в ее невиновность?

– Я не знаю, во что верить, – покачал головой Александр. – Но если я принимаю версию полиции, это уже крест на мне. И как на человеке, и как на профайлере. Все, что мне известно о Лане, противоречит тому, что она якобы сделала.

– Ты сам упоминал, что профайлеры – не ясновидящие, вы не можете знать всего.

– Но не настолько же! Я не верю в стопроцентно точный профиль, но и в стопроцентную ошибку тоже не верю.

Ситуация катилась черт знает куда, потому что правильно не поступали уже они оба. Директор никого не звал и не уходил с пути. Александр не ставил на место контейнер с «Каннибалом», который вроде как не мог никому помочь. Если их сейчас застанут тут, сочтут сообщниками… Интересно, понимает ли это директор? Должен – как и то, что КИ-1 не в его распоряжении, это собственность компании.

– Я в эти дни только об Асторе и читаю, – признал директор. – Все пытаюсь понять, кто его нанял… Но он, похоже, работает не так. Он сначала крадет, потом продает, и мы последними узнаем, кому достанется то, что мы разрабатывали много лет.

– Меньше связей – меньше шансов, что его поймают.

– Вот именно. Много лет он вообще работал исключительно один. Но примерно четыре года назад у него стали появляться сообщники. Ты знал?

– Нет… Я не вдавался в такие подробности.

Александр и правда не запрашивал у Карины личное дело Астора, он сосредоточился на Лане и на том, как была размещена бомба. Здесь директор его определенно обошел.

– Сообщники разные, но всегда – молодые перспективные ученые, работавшие на ограбленную им компанию. Те, кому все доверяли, кому пророчили большое будущее…

– И у кого не было никаких причин связываться с Астором, – догадался Александр.

– Верно, и все-таки они связались. Эти молодые ученые жертвовали всем – любимыми, безбедным будущим, наукой, – ради очередной авантюры Астора. После этого они сбегали с ним, и никто их больше не видел. Их знакомые до последнего не догадывались, что они способны на подобное. Ничего не напоминает?

– Какие уж тут напоминания… В точности случай Ланы.

– Я тоже это вижу, – кивнул директор. – За четыре года таких случаев было около дюжины. Дважды сообщников все-таки удалось задержать живыми.

Такого поворота Александр не ожидал. Карина сказала ему, что про Астора не известно ничего – но ведь от сообщников можно получить немало наводок! Выходит, она сумела его обмануть, а он даже не заметил? Докатился…

Однако вскоре выяснилось, что он переоценил коварство Карины.

– Тайну Астора они унесли с собой в могилу, – продолжил директор. – Один из них воспользовался пятью минутами, на которые его адвокат и следователь вышли. Он ударился о край стола так сильно, что перешиб себе горло. Смерть наступила до приезда медиков. Второй на всех допросах молчал, а на следующую ночь после задержания выгрыз себе вены.

– Вы хотели сказать «перегрыз»?

Директор окинул его тяжелым взглядом.

– Я похож на человека, который заговаривается? Произошло именно то, что я сказал. Молодые люди, которые проходили психологическое тестирование и кибер-профайлерами своих компаний были признаны абсолютно вменяемыми, выбрали чудовищный, непредсказуемый способ ухода из жизни. Кто так поступает?

– Фанатики, – ответил Александр. – Особенно религиозные…

– Верно. Они были верны Астору, как сектанты верны своему лидеру. При этом ничто в их поведении до теракта не указывало на сектантское мышление. И ничто не намекало, что он вынудил их сотрудничать. Взаимное противоречие, тупик. За эти четыре года никто так и не предложил ни одного более-менее толкового объяснения того, как Астор ломал умнейших молодых людей без особых усилий.

Директор милосердно умолчал о том, что молодые люди, которых не успели поймать, скорее всего, давно мертвы. Астор типичный эгоцентрист, да еще и гений, ему не нужна эта армия миньонов, он использует людей как инструменты и выбрасывает, когда они отслужили свое.

Теперь он выбрал Лану. От этого вроде как должно было стать больно и страшно, однако Александр почувствовал, как в груди разгорается гнев. Нет, не в этот раз… Ничего еще не кончилось!

– Я хочу отдать ей «Каннибала», – твердо произнес Александр. – Я не знаю, зачем, но она знает. Мне показалось, что она нашла способ остановить Астора. Я не понимаю, почему она не сказала мне всю правду, но я готов помочь.

– А я тебе это позволю, – еле заметно улыбнулся директор. – Пусть и не имею права. Ты ведь знаешь, что я предпочитаю хотя бы раз поговорить с каждым сотрудником? Не потому, что не доверяю вам, профайлерам. Я хочу знать, с кем я работаю. Я говорил и со Светланой. Этого мне хватило, чтобы сомневаться в ее виновности сейчас.

– Она действительно любила эту работу…

– Именно так. Я узнаю людей, влюбленных в свое дело, когда их вижу. Поэтому я и готов рискнуть вместе с тобой. Не представляю, при чем тут КИ-1, но… Я надеюсь, что у вас все получится.

* * *

Она не предупреждала, как найдет его, Александр был готов ко всему, и даже не удивился, когда Лана вдруг появилась перед ним на полутемной парковке.

Она изменилась – к худшему. Заметно осунулась, пришла в каких-то лохмотьях, поверх раны налепила дешевый универсальный пластырь. Кто-то другой подумал бы, что она сломлена, испытания оказались сокрушительными, лишили ее рассудка… Но Александр слишком хорошо ее знал. Он видел, что взгляд ее единственного уцелевшего глаза остался уверенным. Лана даже не думала о том, как выглядит, она, как охотничья собака, спущенная с поводка, сосредоточилась на одной-единственной цели.

– Достал? – коротко спросила она.

– Зачем он тебе?

– Значит, да… Ты знаешь новую клинику, построенную при поддержке «Заслона» за городом? Ее должны сдать через два месяца, но оборудование там уже установлено, и с твоим уровнем допуска попасть внутрь будет несложно.

– Клиника? – растерялся Александр. – Зачем…

Он начал вопрос – а завершать не стал, смысла не было. Он понял. Лана, наблюдавшая за ним, печально улыбнулась и кивнула. Она скользнула в салон автомобиля, будто не было на свете ничего естественней. Просто молодая пара едет устанавливать украденный чип, пока запрещенный к использованию на людях. Мелочи жизни.

Александр занял место за рулем, но мотор заводить не стал. У его слепой веры, и без того вымученной, был предел, который оказался очень близко.

– Лана, нет. Я не установлю тебе КИ-1, пока ты мне все не объяснишь. Здесь уже можно, здесь Астор точно не подслушивает.

– Я бы не была в этом так уверена, – вздохнула она. – Но, скорее всего, ты прав. Давай пока поедем… Времени очень мало, по пути поговорим. Откажешь мне возле клиники, если примешь такое решение.

– Отсюда до клиники минут двадцать езды. Начинай объяснять.

– А я не могу… Не все так точно. Но я могу сказать тебе главное. Я действительно сделала то, в чем меня обвиняют, и сделала это по приказу Астора. Только вот я сама об этом не знала – все те месяцы, что это продолжалось. Он заставил меня, и я наконец поняла, как… Думаю, с «Каннибалом» у меня получился обернуть его же трюк против него.

– Лана, какой еще трюк? Ты прекрасно знаешь, что человека невозможно «взломать»!

– Я же сказала, что не могу пока все объяснить… Но мне действительно нужен этот чип. Я тебе раньше сказала правду: Астор меня не отпустит, и «Каннибал» – мой единственный способ выжить.

– Или умереть побыстрее, – мрачно указал Александр. – С чего ты взяла, что я вообще способен установить его?

– Потому что ты дважды прошел соответствующий курс при обучении – когда готовился работать в полиции и когда получил повышение до кибер-профайлера.

– В теории!

– Ты сдавал экзамен.

– Я тебе рассказывал, как я его сдавал. На трупах. У меня было пять попыток, и в четырех случаях экзаменатор честно сказал, что трупам повезло умереть до встречи со мной.

– Но ты же сдал, – невозмутимо парировала Лана. – Значит, умеешь.

Лана, к которой он привык, бурлила наивной жизнерадостностью, силы и слабости в ней было примерно одинаково. А теперь рядом с ним будто сидела ее бледная тень: уставшая, ничего по-настоящему не желающая, нацеленная лишь на то, что он не мог до конца понять.

Потому что она не позволяла ему понять. Это раздражало.

– Я экзамен сдавал по установке традиционных чипов, – напомнил Александр. – КИ-1 ставится по-другому. Он вообще другой!

В этом было одно из преимуществ нового чипа. Если предыдущие модели работали с датчиками и фактически состояли из нескольких компонентов, передающих сигнал друг другу, то КИ-1 был монолитен. Это значительно повышало его эффективность, уменьшало нагрузку на мозг… Но только в теории. Был и подвох, о котором Лана прекрасно знала, Александр рассказывал ей.

И она это подтвердила:

– Я помню. Он устанавливается непосредственно на лобную долю.

– Замечательно, что ты помнишь. А ты понимаешь, что в новой больнице может не быть необходимого оборудования?

– Его там нет. Я просматривала каталог всего, что заказали для больницы.

От удивления Александр чуть с дороги не съехал.

– Что?! Тогда какого хрена мы туда тащимся?

– Там есть стандартное оборудование. Его будет достаточно.

– Для чего? Я не буду вскрывать тебе череп консервным ножом!

– Ты знаешь, какая кость в человеческом черепе самая тонкая?

Он не стал отвечать, потому что слова Ланы на самом деле не были вопросом. Это было предложение – безумное и по-своему чудовищное. Александр все-таки нажал на педаль тормоза, заставляя машину замереть посреди пустой улицы.

– Это убьет тебя!

– Да я и так смертница, если не остановить Астора, – печально улыбнулась Лана. – Поэтому риск не так уж велик… Вообще не велик. Если отбросишь эмоции, увидишь, что это идеальная для тебя ситуация. Минимальная и очень простая работа с костью. Непосредственный доступ к нужной зоне. Подходящее укрытие для чипа.

Она говорила серьезно, он понимал. Не важно, что он чувствовал, навыки профайлера по-прежнему не подводили… Но так же нельзя!

– Ты еще скажи, что тебе повезло – вовремя потерять глаз… – растерянно пробормотал Александр.

– Это было не везение. Знаешь, я долго не могла выбрать, какой… А потом вспомнила, что тебе всегда больше нравился зеленый. Его и оставила.

Александр действительно находил ее гетерохромию очаровательной, он даже думал, что Лана изменила цвет глаз искусственно, потом оказалось – родилась такой. Правый глаз был зеленым, левый – голубым. О том, что зеленый нравится ему больше, Александр говорил несерьезно. Он и предположить не мог, что однажды ей придется выбирать.

– Не шути так… – только и смог сказать он.

– А разве в этом есть что-то смешное? Смешно было бы, если бы я нацепила на глаз этот моток проволоки по любой другой причине.

– Ты знала, что аннигилятор среагирует на филигрань вот так…

– Предположила с большой долей вероятности, – уточнила Лана. – И, надеюсь, ты не наказал своего ассистента за случившееся слишком строго. Не он изменил настройки. Он их сбил, но нужную мощность установила я. Теперь ты понимаешь, как далеко я готова зайти, чтобы избавиться от Астора?

– Лана…

– Если бы был другой путь, я бы с удовольствием пошла по нему. Мне не хотелось… И мне нужно было сделать все быстро, чтобы я не успела передумать.

– Лана, ты потеряла глаз, – не выдержал Александр. – Ты выбрала как раз ту часть тела, которую невозможно полностью восстановить!

– Выгода перевесила мои потери. Я получила место для чипа и условия для операции, повод взять таблетки, стирающие память, и установить сканер крови в телефон. Оранжевая карта временной инвалидности тоже была не лишней.

– При чем тут вообще сканер?..

– Это не так важно. Ты поможешь мне или нет?

– Я… попытаюсь.

Она считала, что он ничего не поймет, но это напрасно. На Александра тоже многое навалилось, однако он оставался профайлером. Он видел, что спутница не врет ему, однако многое скрывает, и вот эта информация, погребенная под молчанием, давит на нее, вызывает страх и стыд. А еще дарит уверенность в том, что Астора можно победить с помощью КИ-1.

Вывод напрашивался сам собой: Астор каким-то образом убедил ее, что он – ее отец, возраст подходил идеально. Как будто так сложно внушить это интернатской воспитаннице! А может, Астор и был ее отцом, это ничего не меняло. Он управлял Ланой, сначала на уровне эмоций, потом – через обман.

Поэтому она и считает, что он использовал кровное родство, чтобы «вскрыть» ее разум. Только это бред, конечно. Умелая манипуляция, подтолкнувшая Лану к страшной жертве.

Но будет куда хуже, если эта жертва окажется напрасной, и Александр был намерен подыграть – уже со своим собственным планом. Он пока не собирался объяснять Лане, что ее попытка подчинить Астора обречена на провал, и он готов был установить «Каннибал». Лана ведь все равно не отступит, просто одна она или покалечится, или вообще ничего не добьется. Александр же мог сделать так, чтобы она пережила операцию – и действительно атаковала Астора. Она, похоже, знала, под какой маской он скрывается, но не сказала бы этого своему спутнику.

Александр планировал установить ей чип и сопровождать к убежищу Астора. Там Лана нападет, подчинить никого не сможет, но серьезно травмирует Астора, если у него установлен любой из старых чипов – а у него, скорее всего, установлен. Это базовая функция «Каннибала», должно сработать. Тогда Астор будет ослаблен хотя бы на время, появится возможность задержать его и сдать полиции.

Александр прекрасно понимал, что он по-своему использует Лану – если быть совсем уж честным. Но другого способа сохранить ей жизнь он не видел.

* * *

Все оказалось даже хуже, чем ожидал Александр. Операцию Лана пережила, да и чип, кажется, заработал… Но на этом хорошие новости закончились. Настройка КИ-1 проходила дольше и болезненней, чем настройка других моделей – а может, дело было в кустарной операции, не зажившей травме или всем сразу. В любом случае, Лана еле держалась на ногах, ходила, лишь опираясь на руку своего спутника, и трижды им приходилось останавливать машину на обочине, потому что девушку рвало.

Так что помощи от нее ожидать не следовало. Александра это не задевало, он привык рассчитывать только на себя. Главным для него стало то, что она наконец-то назвала нужный адрес.

– Он ведь все время был рядом? – спросил Александр. – В «Заслоне»? Ему нужно было постоянно поддерживать контакт с тобой?

Лана, измученная очередным приступом, лишь кивнула, у нее не осталось сил даже говорить. Но это ничего, Александр и не собирался выспрашивать ее. Он сам понял, к кому они едут.

Сергей Ярцев не зря делал все, чтобы обвинить Лану, с самого начала. То, что он проработал на компанию много лет, не так уж важно… Либо Астору удобно было скрываться под этой личностью, либо настоящий Ярцев давно мертв и где-то похоронен, а пластический грим сотворил чудо. После всех убийств на счету Астора наивно было предполагать, что он не пойдет на такую жертву. Для него на первом месте была цель, а тут она четко прослеживалась: огромные возможности и полномочия, несколько путей к отступлению и уничтожению ненужной свидетельницы.

Астор был хорош, это приходилось признать. Александр стоял с ним рядом, беседовал, однако ложь ни разу не почувствовал… Хотя и доверять начальнику охраны не спешил, лишь это теперь успокаивало саднящую гордость.

Они добрались до многоэтажки, неоновой свечой поднимающейся к свинцовому небу, поздним вечером. Для большого города это ничего не значило: огни заменили солнце, и мало кто спал – а некоторые, кажется, не спали никогда.

– Не ожидал, что он поселится в таком месте, – признал Александр.

– Почему? Логично: при штурме полиции пришлось бы беспокоиться о безопасности людей, а Астору все равно. Идем, у него пентхаус…

Лана держалась до последнего. Александр чувствовал, как ее трясет, но она не жаловалась и не останавливалась. Он даже опасался, что ему придется вмешаться и силой заставить ее подождать в безопасности: в таком состоянии она все равно не сможет использовать «Каннибала». Однако она не выдержала первой.

На лифте они поднялись на предпоследний этаж, а добраться до пентхауса планировали по лестнице. Лестница, естественно, была закрыта, но взломать магнитный замок, имея системный инициатор новейшего образца и соответствующие знания, – вопрос нескольких минут.

Так что на лестницу Лана с ним шагнула, а дальше не пошла, тяжело опустилась на ступеньки. Из изумрудно-зеленого глаза тонким ручейком скользнули слезы.

– Саша, я не могу… – прошептала она. – Я не выдержу, я его если снова увижу, это… всё. Нам придется уйти, прости меня…

– Не страшно, – улыбнулся он. – Ты все сделала правильно, можешь отдыхать. Дальше я сам.

– Что?.. Нет! – встрепенулась она. Даже встать попыталась, но из этого ничего не вышло.

– Лана, так нужно. Ты сама понимаешь. Он наверняка знает, что мы здесь, или скоро узнает. Второго шанса не будет.

– Я все испортила…

– Почему? Твоей задачей было привести меня к нему, теперь просто жди.

Александр был настроен вовсе не так оптимистично, как пытался изобразить, но знал, что Лана ему верит. Преимущество профайлеров не только в том, чтобы легко считывать ложь, но и в том, чтобы умело обманывать, когда нужно.

Лана пошла бы за ним, если бы у нее остались силы, и их обоих спасло то, что девушка, едва пережившая тяжелую операцию, не могла подняться. Он оставил ее на ступеньках, а сам двинулся наверх – медленно, но не из-за страха. Александр попросту настраивался. Он предпочитал работать с людьми, когда это возможно. Но он ведь не зря прошел повышение до кибер-профайлера: с техникой, управляемой чипами, он тоже справлялся неплохо.

Он чувствовал все больше и больше. Вот сигнализация, охранная система, электроснабжение, связь… Все на высшем уровне, но в этом и подвох. С помощью чипа нельзя подчинить какую-нибудь кочергу, со сложными схемами захват работал отлично.

Александр прекрасно понимал, что легко ему будет только на первом этапе. У Астора тоже есть чип – и он тоже контролирует свое окружение. Он еще и на проверенной территории, он один знает, сколько здесь ловушек! Александр же шел к нему без плана, но это почему-то казалось правильным: другие планировали избавиться от Астора, и где они теперь?

Страха по-прежнему не было. Либо его победила злость, либо Александр дошел до той стадии, когда страх просто не ощущается. Он пока не обращал на это внимания, он думал о том, что скажет Сергею, как отвлечет его, как выведет на слабость…

У него даже появился неплохой вариант. А потом Александр пробрался в квартиру, вместо Сергея увидел перед собой Танюшу, и план пришлось срочно перестраивать.

Винтажная швабра, которую все считали лишь прихотью сумасшедшего, с мерным гулом вращалась в центре холла. Кто-то на месте Александра и не понял бы, к чему это, а он догадался, видел такое еще на полицейских курсах. Поэтому за секунду до того, как Танюша распалась на тысячи отравленных игл, разлетевшихся во все стороны, он успел укрыться за стеной.

Умный ход, но работающий только один раз, игловая ловушка не восстанавливается. Убедившись, что его не задело, Александр выбрался из укрытия, вернулся в квартиру и сразу же увидел перед собой Астора.

Точнее, увидел он Алексея Шахматова. Это был все тот же грузный одутловатый мужчина, да еще и в грязном рабочем комбинезоне, но изменился его взгляд – и этого оказалось достаточно. На бессмысленном лице-маске пылал острый и внимательный взгляд хищника.

– Ты был им с самого начала или занял его место? – только и спросил Александр.

– Я не притворяюсь новичком, слишком рискованно. А настоящий Шахматов…

Он начал говорить – и сразу выстрелил. Это было правильно: с тем, кого хотят видеть мертвым, болтают лишь для отвлечения внимания, цепляют интригой, усыпляют бдительность… Но Александр подобного и ожидал. Он не стал спрашивать о судьбе настоящего Алексея Шахматова – как будто тут так много вариантов! Нет, собственная участь интересовала профайлера куда больше.

Астор нападал на него, он отступал, и оба теперь боролись за контроль над пентхаусом. Свет мигает ярко, больно бьет по глазам, ослепляет то одного, то другого. Музыка ревет и затихает. Воздух становится жарким и душным, вдруг брызжет вода из системы тушения пожаров. Хаос, но хаос всегда понятный одной из сторон.

У каждого в этот миг была своя правда. Астор хотел победить, потому что привык побеждать. Александр надеялся вернуть то, что было так нагло украдено у него… ее вернуть. Ради этого он подпустил Астора поближе, бросился на него, выбил пистолет, и оба противника покатились по полу. Разница в возрасте не превращалась в разницу в силе, шансы у них были одинаковые, победа во многом зависела от везения – и на этот раз не повезло Александру.

Астор прижал его к полу, замер над ним, дотянулся до ножа, упавшего во время потасовки откуда-то сверху. Болтать он больше не собирался, смысла не было. Он готовился ударить сразу, быстро, сильно… И он ударил. Только не в грудь Александру, как метил изначально, а в собственный левый глаз.

Судя по шокированному виду, Астор был к такому не готов. На бесконечно долгий миг он замер неподвижно, а потом взвыл, покатился по полу, давая Александру шанс освободиться и кое-как подняться на ноги.

– Прости, что так долго, – прозвучал со стороны двери знакомый голос. – Настроиться на него было сложнее, чем я ожидала. Гений все-таки.

Лана снова стояла рядом – но это уже была другая Лана. Не заплаканная девчонка, которую он оставил, а нечто совершенно незнакомое ему.

Астор тоже уловил эту перемену. Все еще прижимая руку к ножу, замершему в глазнице, он остановился, и в этот миг он напоминал ядовитую змею, которая готова прыгнуть вперед, убить врага, но почему-то не прыгает.

– Не надейся, – сказала Лана, оборачиваясь к нему. – Не получится. Твой чип ограничен в функциях. Теперь он может только принимать. Смотри, какой фокус.

Она повела в воздухе рукой, будто призывая Астора встать – и он действительно встал. Лана сделала шаг вперед, и Астор тут же сделал такой шаг назад. Одинаковые движения, одинаковые лица. Она заставляла его отступать спиной вперед, а еще – наконец срывать с лица пластическую маску, позволившую ему украсть жизнь несчастного Алексея Шахматова.

Теперь Александр видел настоящего Астора. Тонкое лицо, бледная кожа, высокие скулы. Уцелевший глаз зеленый. Уничтоженный наверняка был голубым.

Значит, все-таки отец… Но это все равно не могло обеспечить такой контроль! Александр прекрасно знал, как работают инициаторы… А теперь они работали иначе. Ему только и оставалось, что завороженно наблюдать, ожидая, что будет дальше.

Лана заставила Астора подойти к большому, на всю стену, окну и распахнуть створки, впуская в комнату холодный ночной воздух. Они оба знали, что должно произойти, и их лица оставались настолько одинаково спокойными, что от этого мурашки шли по коже.

– Не нужно меня убивать, – невозмутимо произнес Астор, будто речь вообще шла не о нем.

– Почему? Ты убил тех, что были до меня. Разве они не просили о пощаде?

– Они просили, но были ее недостойны. А ты другая.

– Ты меня не жалел, – напомнила Лана.

– Я не знал тебя, а теперь вижу… Мне было бы интересно оставить тебя при себе.

– Как ручную зверюшку?

– Как дочь. Я мог бы обучить тебя тому, чему ты никогда не научишься сама.

На этот раз Лана не спешила с ответом. Александр даже испугался, что она дала слабину – девочка-сирота, выросшая без отца, вдруг захотела неведомой родительской ласки…

Но ничего она на самом деле не хотела. Лана просто смеялась над ним.

– Дочь? – наконец произнесла она. – Но ведь я не твоя дочь. Я твой клон. Между этими судьбами лишь одно отличие, зато оно – пропасть. Хочешь узнать, в чем оно?

– Скажи, – кивнул Астор. Сочетание кровавой корки на лице и абсолютного спокойствия превращало его чуть ли не в потустороннее создание, зависшее над бездной.

Но Лана была точно такой же, и ее это не впечатлило. Она ответила:

– Я просто не люблю тебя.

Она небрежно махнула в его сторону рукой, заставляя упасть. Гений, до конца не веривший в свою смерть, с криком сорвался вниз, полетел – и город поглотил его.

* * *

Страх, ненависть, непонимание, стыд и боль накладывались друг на друга. Мысли путались, потому что это были уже чужие мысли, доставшиеся ей как наследство. Лана до сих пор не понимала, как додержалась до конца, и не представляла, как быть теперь, когда конец наступил.

Когда с Астором было покончено, она забилась в угол, сжалась, будто закрылась в себе. Саша оставил ее в покое, он объяснялся с полицией. А она думала, вспоминала…

Она не сразу заметила, что кто-то ее использует. Астор действовал очень грамотно: по большей части оставлял ей свободу, забирал контроль минут на десять-пятнадцать, заставлял писать несколько строк нужного кода, потом стирал это время из ее памяти. Подобную потерю очень легко упустить, кто из нас помнит каждую секунду каждого дня?

Он так со всеми поступал… со всеми своими клонами. Он оценил перспективы контроля над разумом, когда изобрели первые чипы. Примерно тогда же стартовала программа клонирования, очень осторожная на перенаселенной планете. Она предназначалась для тех, кто по какой-то причине не мог завести детей естественным путем.

Чтобы получить клона, требовалось пройти сотни проверок и добыть десятки разрешений, но это обычным людям. Глупо было ожидать, что преступник такого уровня пойдет законным путем. Астор создал своих клонов на месте детей, которые должны были появиться из других генетических образцов. Кто-то отправлялся в приемные семьи, кто-то, как Лана, из-за сложных манипуляций оказывался в интернате.

Астор даже незначительно менял их через генетический контроль клонирования, чтобы они не были так похожи на него, чаще всего убирал гетерохромию. Разноцветные глаза он оставил только Лане: она была первой женщиной, которую он создал, он побоялся влиять на нее еще больше, чтобы не сбить главное сходство между ними. Астор следил за своими порождениями, но не вмешивался в их судьбу, ждал, когда они станут полезны.

И вот такой период наступил, Астор легко понял, что его ставка оправдалась. Клонов с установленным чипом можно было контролировать через системный инициатор. Естественно, справился бы с таким не каждый, но гениальный Астор смог.

Он использовал их, когда это было выгодно, и уничтожал, когда они отслужили свое. Сопротивляться они не могли, они до последнего не замечали, что ими управляют… все, кроме Ланы. Она в какой-то момент уловила провалы в памяти и догадалась, что происходит: Астор ведь поделился с ней своей гениальностью, и она как раз дошла до того возраста, когда он начал преступную карьеру.

Но этого было недостаточно, чтобы противостоять ему открыто, и Лана пошла на обман. С помощью чипа она перенесла мысли о противостоянии в зону маловажных теоретических исследований, ту сферу памяти, которую Астор обычно не подчищал. Удаленный контроль над чужим разумом, изначально не предусмотренный чипом, давался ему непросто, он не совершал лишних действий. Она использовала это против него.

Собрав достаточно сведений, она построила из них сложнейшую карту ассоциаций, взяв за основу теорию Хебба о постоянной совместной работе клеток, но значительно усовершенствовав этот подход. Лана сама себе оставила рассказ об Асторе, внушила подсознательные установки вроде поездки в Александровский сад или выбора нужной примерочной кабинки, а потом… разорвала связь с памятью, используя тогда еще работавший чип. Она знала, что добраться до карты сможет через триггер, и сделала таким триггером сочетание изображения, звука и запаха, объединенное в музыкальной шкатулке.

Но прежде, чем вспомнить и продолжить борьбу, она должна была выйти из-под контроля Астора и сбежать. Она подготовила все необходимые этапы пути – и устроила «несчастный случай» с аннигилятором.

У нее все получилось. Лана точно знала, что Астор мертв – и что она жива. Не знала она лишь того, что делать с этим дальше. Что в ней вообще настоящего, если она изначально была создана как инструмент для кражи данных?

Она готова была поддаться апатии, просто не успела. Саша подошел ближе, сел на пол рядом с ней и обнял ее за плечи, привлекая к себе. Тот самый Саша, который по ее расчетам должен был прижечь ее презрительным взглядом и уйти навсегда.

Расчеты оказались неверными.

Надежда возвращалась.

– Ты как? – тихо спросил он.

Он был настоящим, любовь к нему принадлежала ей, не Астору – Астору такое даром не надо. А если так, Саша мог стать одним из смыслов, определяющих ее… Ведь что есть, по сути, любое «я»? Всего лишь коллекция представлений о себе в безумии окружающего мира.

Вопрос в том, будет ли одного Саши достаточно, чтобы удержать ее от саморазрушения, спасти от той тьмы, которая сделала из Астора убийцу… Лана ведь чувствовала эту темноту в себе. Мысли теперь складывались по-другому. Любая проблема мгновенно порождала решение, которое включало убийство людей, если нужно. Голову Ланы будто заполнили чужими идеями, умными, жесткими и безжалостными. Ее это пугало…

А потом на нее упала тень, и, подняв глаза, Лана увидела перед собой директора «Заслона». Она даже не знала, что он приехал…

– Да, досталось вам, – оценил он.

– Я верну «Каннибала», – прошептала Лана. – Честно…

– Не нужно. Вы прекрасно знаете, что чип подстраивается под первого владельца и становится бесполезен для других. Нам придется создать новый прототип, а стоимость этого вычесть из вашей зарплаты, раз уж вы им пользуетесь.

– Что?.. З-зарплаты?

– Ну да. А вы как думали? Конечно, медики оценят ваше состояние и рекомендуют время отдыха. Но после этого я жду вас в отремонтированном корпусе.

Лана присмотрелась к нему внимательней, пытаясь понять, издевается он или нет. Но директор улыбался ей спокойно и вполне искренне.

– Вас действительно ждут, – пояснил он.

– Но я же… Убила… И я – клон убийцы!

– Второе точно не ваша вина. Первое полиция рассматривает как самооборону. Светлана, послушайте… От Астора вам достались не только некие психические проблемы, которые вам еще предстоит побороть. Вам достался грандиозный разум, потенциал которого сложно переоценить. Не выбрасывайте его из-за слабости и страха. Разум – не оружие, а орудие. Это самый ценный ресурс «Заслона». Мы отремонтируем лаборатории и вылечим раны. Но работаем мы в первую очередь с людьми и для людей, никогда не забывайте об этом.

Вот теперь Лана наконец позволила себе улыбнуться, обнять Сашу в ответ, выдохнуть… У нее был человек, ради которого стоило жить. Была работа, придающая ее существованию смысл. А значит, все оказалось не так уж плохо, темнота отступила… По крайней мере, пока.

* * *

Александр пришел на работу первым – и он нервничал. Те две недели отпуска, что выделил им директор, прошли замечательно, Лана полностью пришла в себя. И все же порой в ней проскальзывало то, что он впервые увидел в квартире Астора. Холодная расчетливая жестокость. Безжалостная правильность решений. Эти черты могли заставить ее все-таки податься в бега, погнаться за славой, как это делал Астор, возомнить себя чуть ли не божеством… Александр пытался уберечь ее от этого. Он просто не был уверен, что его усилий достаточно.

Но сомнения мучили его недолго. Ровно до того момента, как он увидел новую запись в журнале регистрации сотрудников, постоянно открытом на компьютере ведущего кибер-профайлера.

«Астор-2 теперь в Сети».

Content

Влада Ольховская
Астор