Кейт Вэйл

Вкус свободы

© Кейт Вэйл, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Плей-лист

Halsey – Eyes Closed

The Midnight – Los Angeles

Willie Nelson – On The Road Again

Kesha and Travis Barker – Drop Again

Guns N’ Roses – Knockin’ On Heaven’s Doors

30 Seconds To Mars – Walk On Watter

Kodaline – Follow Youre Fire

The Killers – Just Anoter Girls

Aerosmith – Pink

LA – Stop The Clocks

Banners – Someone To You

Ocean Jet – Think I Know You

Of Monsters And Men – Little Talks

Imagine Dragons – It’s Time

Youth Group – Forever Young

Two Feet – Tell Me The Truth

Goo Goo Dolls – As I Am

Surf Curse – Safe

Linkin Park – Shadows Of The Day

Aqualung – To The Wonder

Pink – Whataya Want From Me

The Killers – For Reasons Unknown

Mumford And Sons – Ditmas

Pink – Try

Billie Eilish – Happier Than Ever

The Killers – Mr.Brightside

The Fray – Hurricane

Пролог

Алекс

Казалось бы, громкая музыка в клубе должна вытеснить из моей головы любые мысли и воспоминания. Ведь я именно за этим сюда и пришла. Но перед глазами вновь встает довольное лицо Брайса. Гримаса наслаждения, застывшая на его лице в тот момент, когда он был на грани. Его пальцы, сжимающие бедра девушки так сильно, что на ее коже появлялись белоснежные следы, которые сменялись красными отметинами.

Брайс прерывисто дышал и покрывал жадными поцелуями ее шею, царапая своей щетиной ее кожу. В его глазах горели похоть и страсть, желание взять свое и получить удовольствие.

Я видела, как его движения ускорялись. Он был на пределе. Мышцы его рук напряглись, он все сильнее прижимал девушку к стене. Она крепко сжимала руки и царапала его спину.

Эта картина оставила след в моей наивной душе.

Два года, брошенные в пропасть. Два года лжи.

Свет прожекторов мелькает по моему телу, отражаясь от блестящего платья. Вскинув руки вверх и слегка приподняв волосы, я вновь отдаюсь музыке, отчаянно желая, чтобы эта проклятая картина покинула мою голову. И отчасти я не лучше Брайса. Я так же хочу причинить ему боль, чтобы он почувствовал, каково это – навсегда терять.

Различие между мной и Брайсом в том, что я пытаюсь выкинуть его из головы. В то время как он никогда не думал обо мне всерьез.

Глава 1

Алекс

– Так, всем внимание! – громко объявляет Алан.

Он кидает пачку сигарет на стол и садится в кресло.

– Ваш тур начинается через полтора месяца. За это время вы должны довести альбом до совершенства. Марк, – он кивает гитаристу. – Ты в завязке. Пока твой звук не будет таким же чистым, как у Кита Ричардса, ты забудешь, как выглядят текила и прочие удовольствия.

Марк громко смеется, растянувшись в кресле, и, запустив пальцы в светлые волосы, взъерошивает их.

– Открою тебе секрет, дорогуша: именно поэтому у старины Кита такой чистый звук. Он никогда не забывает этот божественный вкус.

– Значит, тогда ты забудешь, как выглядят деньги, если завалишь хоть одно выступление в туре! – заявляет Алан.

Он оборачивается к остальным и всем своим видом показывает, что их это тоже касается.

Алан – наш менеджер. Требовательный, фанатичный и не знающий личных границ. Ему сорок пять, но он тщательно скрывает свой возраст. Темно-русые волосы аккуратно уложены назад, и могу с уверенностью сказать, что недавно Алан их подкрасил, а кожу покрывает загар из спа-салона. Коричневый костюм от известного бренда подчеркивает такого же цвета глаза.

Мы нашли друг друга на улице. Я не шучу. Мы с ребятами, как обычно, выступали на одном из проспектов Лос-Анджелеса, в то время как Алан торопился на очередную встречу, проходя мимо нас. Марк как раз отыгрывал свое музыкальное соло, и именно оно привлекло внимание нашего будущего менеджера. Потом Алан не раз говорил, что не перебеги он дорогу на красный свет, то мы бы так и остались уличными музыкантами, ждавшими, что слава свалится на нас с небес, а он – неудачником, потерявшим контракт с одним из начинающих исполнителей.

В итоге две неудачи превратились в один большой успех. Алан предложил нам работать вместе. Устраивал для нас выступления где только можно. На протяжении двух лет мы не знали сна, отдыха и нормальной еды. Мы репетировали сутками напролет, а все заработанные на выступлениях деньги тратили на демозаписи. К чему это привело?

Теперь мы сидим в одной из самых дорогих студий Лос-Анджелеса. У нас заключен контракт на ближайшие несколько лет. У каждого на банковском счету находятся миллионы долларов. А у входа в студию ждут дорогие машины. Хорошее достижение к двадцати трем годам.

Здравствуй, успех!

Спасибо, Алан.

Я не возражаю. Лучше иметь большую кровать в пентхаусе на двадцать пятом этаже, чем вчетвером спать в вонючем номере, есть двухдневную еду и думать, чем оплатить этот клоповник.

Алан протягивает руку к столу и достает из пачки сигарету.

– Нам поступило отличное предложение, – говорит он, затянувшись.

Комнату наполняет аромат табака с ментолом.

– Кто-то хочет увидеть задницу Рика на обложке? – спрашиваю я.

Рик, басист, показывает мне средний палец, и на его лице появляется дьявольская улыбка с ямочками на щеках, от которых половина наших фанаток теряет голову.

Я отвечаю тем же.

– Не совсем, – Алан выпускает кольцо дыма. – Это проект, который мы заморозили несколько месяцев назад.

– Ни за что! – обрываю я его.

– Детка, – он проводит рукой по волосам.

– Я сказала – нет! Я не буду принимать в этом участие!

– Это хорошие деньги, – не отстает Алан.

– Плевать мне на деньги. Хочешь дуэт? Пожалуйста! Но без меня.

Алану даже не надо смотреть на ребят, потому что он и так знает – они на моей стороне.

Так было всегда. Мы с Риком учились в одной школе, но в разных классах: он был старше на год, но это не помешало нам подружиться. Тем более нас объединяла музыка, а когда в восьмом классе он сказал, что у него есть знакомые, с которыми мы могли бы сыграть вместе на осеннем балу, я доверилась ему. Так я познакомилась с Тайлером и Марком. Парнями, каждый из которых многое для меня значит. И какие бы трудности мы ни испытывали, мы всегда поддерживаем друг друга.

После короткого, но напряженного молчания я встаю с кресла, хватаю палочки и направляюсь к выходу из студии. Удушающая тишина комнаты для звукозаписи сменяется голосами звукорежиссеров, стоящих в коридоре.

Когда я говорила, что Алан не знает личных границ, то имела в виду, что ему абсолютно все равно, что творится в твоей душе. Главное для него – деньги.

Именно поэтому он в который раз уже заводит этот разговор.

До того, как мой мерзавец-бывший уничтожил наши с ним отношения, мы планировали записать совместный сингл. Сделали анонс и горячую фотосессию, где мы с Брайсом изображены влюбленной парой: безотрывно смотрим друг на друга, а затем сливаемся в страстном поцелуе под струями воды. В тот момент всем казалось это отличной идеей, чтобы привлечь еще больше внимания.

Но все закончилось тем, что я застала этого козла у нас дома с фанаткой. Дуэт отменился. У Брайса был разбит нос, а его вещи вылетели с балкона. Моя личная жизнь превратилась в посмешище, и в какой-то момент я даже пожалела, что стала знаменитой.

Передо мной распахивают дверь, и я выхожу на улицу. Мой «Шевроле Камаро» припаркован около входа. Краем глаза замечаю, как в мою сторону бегут журналисты. Надеваю солнцезащитные очки и запрыгиваю в машину. Один из папарацци успевает сделать несколько кадров.

Выкручиваю руль и уезжаю. Скорость на спидометре растет с каждой секундой.

Да, я веду себя как обиженная дура. Как говорит Алан, «надо оставаться профессионалом». Но, черт возьми, когда Брайс растоптал мои чувства, я имею полное право так себя вести.

Сворачиваю с бульвара Джефферсон к океану.

«Чертов Брайс», – все еще ругаюсь я про себя.

Оказавшись в небольшой пробке, прибавляю громкость радио. Машины наперебой сигналят друг другу, будто от этого что-то изменится. Сейчас час пик, и потребуется не меньше получаса, чтобы доехать до места назначения. Немного успокоившись, постукиваю пальцами по рулю и, когда выдается возможность свернуть на другое шоссе, тут же съезжаю с дороги. Телефон снова вибрирует. Алан будет нервировать меня, пока я не соглашусь. Но только не в этот раз.

Я готова пойти на многое ради группы, но не стану терпеть Брайса Максвелла в радиусе ста километров.

Подъехав к океану, оставляю машину на парковке и выхожу на пляж. Снимаю босоножки и погружаю пальцы в песок. Он приятно обжигает кожу.

Подойдя к самому берегу, кидаю на песок палочки, которые забрала из студии, снимаю рубашку и, оставшись в топе и шортах, сажусь. В раздумье накручиваю на палец прядь русых волос и закусываю губу. Волны, разбиваясь о берег, долетают до меня, принося прохладу. Подставив лицо солнцу, я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Мне пора бы прекратить так реагировать. Прошло уже больше трех месяцев с того момента, как он убрался из моей жизни, но каждый раз, когда Алан снова заводит этот разговор или когда я вижу обложки журналов, я выхожу из себя.

Роман с Брайсом не входил в мои планы. Больше всего я хотела заполучить известность. Я ни на что не отвлекалась, кроме группы. Мысль, что я могу потерять то, к чему так долго шла, помогала мне двигаться дальше. Я делала все, чтобы не вернуться к нищете.

Но одна чертова вечеринка изменила все. Брайс покорил меня своей настойчивостью. Он постоянно оказывался рядом. Я отшивала его раз за разом, а он снова и снова объявлялся в дверях студии и приглашал в ресторан. В конечном итоге я сдалась. Мы оба известны, и я думала, что наши отношения закончатся быстро. Но мы продержались год. А потом этот мерзавец растоптал меня.

Иногда я думаю: «Действительно ли между нами все было по-настоящему? Не использовал ли он меня все это время?»

Как же мне хочется вновь оставить ему пощечину.

Выдохнув, перевожу взгляд на океан. Сегодня отличная погода для серфинга. Нет, я не эксперт, но, живя в Городе Ангелов всю жизнь, немного разбираюсь.

Серфингист берет очередную волну и, ухватившись за край доски, делает крутой поворот. Даже с берега я вижу, как его глаза блестят от сосредоточенности и удовольствия. Меня всегда увлекал и пугал этот вид спорта. Он довольно опасен, ведь ты в любой момент можешь оказаться под тоннами воды, и волны утащат тебя в океан. Но уверенность и мастерство, с которыми этот парень рассекает водную поверхность, не дают отвести от него взгляд. Он не подчинен воде. Они – одно целое.

– Завораживает, правда?

Рядом со мной садится незнакомец. Уперевшись локтями в колени, он смотрит, как серфингист набирает скорость.

– Да, – соглашаюсь я.

– Я часто вижу тебя здесь.

– А ты, я смотрю, наблюдательный.

Надеюсь, он не узнает, кто я. Мне бы не хотелось, чтобы журналисты нашли и это место.

– Я Крис, – он протягивает руку.

Он определенно симпатичный. Подтянутое тело, волосы в беспорядке, и, судя по всему, он сам недавно вышел из океана. На его губах широкая и добродушная улыбка. Вот только я на такую больше не куплюсь.

Проигнорировав его руку, беру одежду, палочки и встаю.

– Пока, Крис.

Развернувшись, иду в сторону машины. Больше я не верю парням с добродушной улыбкой.

Глава 2

Алекс

Бросаю ключи на тумбочку и прохожу в квартиру. В гостиной гудит пылесос. Улыбнувшись домработнице, направляюсь в спальню.

Никто из ребят не обзавелся жильем: они снимают пентхаус в крутом отеле. Я же первым делом купила эту квартиру. Она находится в Западном Голливуде, недалеко от студии. Я специально выбирала этот район, чтобы не стоять по несколько часов в пробках. Наверное, по меркам знаменитостей она небольшая: три спальни, одну из которых я переделала под собственную студию, чтобы дома тоже можно было репетировать. Две ванные, просторная кухня и выход на крышу. Приличный район, вместо актеров и певцов – адвокаты и пластические хирурги.

Мне хотелось, чтобы у меня было что-то свое. Большую часть жизни я делила одну комнату с двумя братьями и сестрой, поэтому сейчас мне больше всего хочется иметь личное пространство.

Знаете, жизнь в бедном квартале и нехватка денег на самые простые вещи – такие как хлеб – накладывают свой отпечаток.

Мне все равно, что мы постоянно на гастролях и в городе бываем максимум три-четыре месяца в году. Группа – это драйв, а дом – моя маленькая тихая гавань. После шума и сумасшедшего ритма жизни я хочу побыть наедине с собой.

Вы спросите, раз группа выжимает из меня все соки, то почему же я не уйду? Именно она делает меня живой. Мы вкалываем двадцать четыре часа в сутки последние несколько лет и получаем от этого не меньшее удовольствие, чем тот парень, беря на доске очередную волну.

Я отправляюсь в душ. Встав под холодную воду, облегченно выдыхаю. Сейчас середина октября, и в этом году Лос-Анджелес побил свой температурный рекорд – двадцать восемь градусов по Цельсию. За доли секунды кожу покрывает пот. Такое долгое пребывание на пляже, как сегодня, можно считать самоубийством. По крайней мере, для меня: на лице появляются веснушки, а кожа моментально обгорает.

Просушивая волосы полотенцем, смотрю список сообщений на телефоне.

Алан больше не писал, но я знаю, что завтра он вновь возьмется за меня. Еще есть парочка СМС от старших братьев. Мы редко созваниваемся, так как каждый занят своей жизнью, но они оба иногда присылают мне разные вырезки из статей, а следом – очередной подкол в мою сторону, что их младшая сестренка маячит у них перед глазами куда ни посмотри.

Снова звонок. На это раз Рик.

– Ты идешь со мной на вечеринку! – заявляет он.

Я смеюсь.

– Ты не в моем вкусе, – шучу я.

– Поверь, твоя костлявая попка меня тоже не особо привлекает.

Обычный обмен любезностями в нашем стиле.

– Алекс, хватит хандрить.

Бросаю влажное полотенце в корзину с грязным бельем и падаю на кровать.

Я исключила вечеринки из своей жизни после расставания с Брайсом. Практически на каждой мы с ним встречались. Но если его я еще могла проигнорировать, то от толпы журналистов так просто не уйдешь.

Однако ребята считают иначе, поэтому когда у них намечается очередная вечеринка, они делают все, чтобы я пошла с ними. Даже сегодня, когда мы репетировали, Рик не переставал говорить о безудержном веселье, которое меня ждет, и с уверенностью заявлял, что это будет самый незабываемый вечер в моей жизни.

– Будет музыка, выпивка и куча горячих парней.

– Безумно заманчиво.

Просмотр серии любимого сериала или вечеринка? На мой взгляд, ответ очевиден.

– Забудь о кабельном хоть на один вечер, – сразу же говорит Рик.

– Ты слишком часто торчишь у меня дома, – ворчу я.

– Алекс, то, что ты закрылась от остального мира, только играет ему на руку. Покажи уже этому засранцу, что он потерял, и утри ему нос.

Тяжело вздохнув, откидываюсь спиной на кровать и смотрю в потолок.

В конце концов, Рик прав. Сколько можно? Разрывом с Брайсом жизнь не заканчивается.

– Хорошо. Я буду готова через пару часов.

Он устало стонет.

– Час. Тебе вполне этого хватит, – говорит он и бросает трубку.

Я упоминала, что мы больше, чем друзья? Рик, Марк, Тайлер и я – семья, члены которой периодически ненавидят друг друга, как и все нормальные люди.

Да, в туре иногда бывает тяжело, и мы срываемся. И все же эти трое парней знают обо мне гораздо больше, чем моя настоящая семья.

Они первыми надрали Брайсу его лживый зад. А я была рядом с каждым из них в трудные времена.

Встаю с кровати и иду в кухню.

Мария, моя домработница, уже ставит на стол свежевыжатый сок и тарелку с круассанами.

– Будут какие-нибудь пожелания насчет ужина?

– Нет, спасибо. Рик уговорил меня развеяться. Дом в твоем распоряжении, – я подмигиваю ей.

Как только я купила квартиру, то обратилась в агентство по подбору персонала. Мы с Марией сразу нашли общий язык. Я не против, что иногда она останавливается в комнате для гостей. Когда я в турне, она присматривает за квартирой, а по возвращении меня встречает чистый дом и теплая еда.

К тому же мы с Марией понимаем друг друга с полуслова. Иногда она из вежливости уточняет, что приготовить, но в конце концов на столе всегда стоит то, что она сочтет нужным.

За это я ее и люблю.

Закончив с обедом, я благодарю Марию и отправляюсь в комнату.

Я жалею, что не уточнила, у какого друга будет вечеринка. Все же ориентироваться в знакомой обстановке гораздо проще.

Зайдя в гардеробную, пробегаю взглядом по одежде: дизайнерская, обычная из дешевых магазинов, реклама – половину из этого я даже не носила.

Сейчас стоит жара, но уже вечером температура может опуститься до десяти градусов. Снимаю с вешалки черное платье на тоненьких бретельках. Дополню его ботинками и кожаной курткой.

Я всегда любила сочетать в одежде нежность и дерзость.

Оставляю русые волосы распущенными, лишь укладываю их гелем, создавая легкие волны. Серо-голубые глаза подчеркиваю стрелками и наношу тушь, а на губы – бальзам.

– Ты собралась всех сразить? – спрашивает Мария.

Она заносит корзину с чистым бельем и направляется в гардеробную.

– Всего лишь хочу показать, что Максвелл больше ничего для меня не значит.

Мария улыбается мне теплой улыбкой, но молчит.

Она понимает, что я вру. Но, может, чем чаще я буду это повторять, тем быстрее эти слова станут реальностью.

В каком-то смысле он действительно для меня больше ничего не значит. Просто мое глупое сердце болит от того, что когда-то верило ему.

Рик присылает сообщение, что ждет меня внизу.

Беру небольшую сумочку и, положив в нее телефон, выхожу из квартиры.

Глава 3

Алекс

Я согласилась поехать с Риком и только сейчас понимаю, какую ошибку совершила.

Он пьян. Прошло не так много времени, а он уже так надрался, что играет на воображаемой гитаре, стоя на столе посреди гостиной. Мне придется вызывать такси, потому что, как оказалось, остальные ребята отказались ехать.

Беру бокал с минеральной водой, выхожу на балкон и прикрываю за собой дверь, чтобы побыть немного в тишине.

Прохладный вечерний воздух приятно освежает после той духоты, которая стоит в доме.

Я понятия не имела, что Рик дружит со спортсменами-экстремалами.

В гостиной столько парней, и у всех в крови сплошной адреналин и тестостерон. Они то и дело рассказывают, как берут очередную высоту, на какие глубины погружаются и куда отправятся в ближайшее время.

Я думала, мы будем в своей среде и окажемся на светской тусовке, где бутылка шампанского стоит несколько сотен долларов. Но с этими людьми я чувствую себя некомфортно.

Пока я на кухне искала что бы выпить, ко мне уже подошла парочка и поинтересовалась, не хочу ли я покурить, а заодно и стать третьей в их бурных развлечениях.

Я не ханжа и за время тура с парнями всякого повидала, но все же от такого предложения потеряла дар речи. А когда смогла что-то сказать, то они уже нашли себе другую компанию.

Поставив бокал на перила, опираюсь на них и смотрю на звездное небо. Мы находимся далеко за городом, и звезды здесь видны гораздо ярче. Порой я даже забываю, как они выглядят. В центре города, кроме уличных огней, ничего не видно.

А еще здесь тихо. Даже с музыкой, кричащей из гостиной, можно услышать шум прибоя и почувствовать свежий морской воздух.

Дом расположен на холме в районе Хантингтон Бич. Это, конечно, не Западный Голливуд, но все же обустройство говорит о том, что у хозяина отменный вкус к деталям: на стенах висят картины художников современного искусства, в гостиной стоит парочка скульптур, а в кухне я успела заметить столешницу из натурального камня. Светлая мебель, окна в пол и собственный бассейн. Все это не совсем вяжется с собравшейся сегодня компанией. Переведя взгляд в сторону, вижу ступеньки, чтобы спуститься к океану. Но это не совсем удачная мысль: на берегу горит огромный костер, и вокруг него также собралась компания любителей ночных развлечений. Они поют песни, жарят зефир и, судя по всему, отлично проводят время.

У этих ребят своя атмосфера.

Легкая и сумасбродная. Они живут одним днем.

Надо признать: несмотря на незнакомую обстановку, это гораздо лучше, чем валяться дома и смотреть очередной фильм или серию «Друзей».

Боже, когда я успела стать такой скучной? Мои развлечения свелись к просмотру сериалов и поеданию попкорна.

Но – прошу заметить – довольно смешных.

– Не против, если я присоединюсь?

От неожиданности я вздрагиваю и задеваю бокал. Он летит прямо вниз и разбивается о камни.

– Извини, не хотел пугать, – говорит незнакомец.

Он подходит ко мне и, опершись локтями на перила, смотрит на океан.

– Можно было предупредить, – нервно бросаю я.

– Например, как? Послать голубя или запустить фейерверк?

Парень смотрит на меня насмешливым взглядом, и мне хочется его послать.

– Достаточно было не подкрадываться, – фыркаю я.

Немного увеличив между нами дистанцию, снова опираюсь на перила и продолжаю смотреть на город, делая вид, что больше не замечаю его.

– От кого прячешься?

Он явно не понимает намеков.

– С чего ты взял, что я прячусь?

– Ты единственный человек, который пропустил все веселье. Весь вечер бродишь по дому в одиночестве, – ухмыляется он.

– Под весельем ты подразумеваешь хвастанье друг перед другом очередными достижениями?

Уголки его губ поднимаются вверх, и я замечаю небольшие ямочки.

– Не любительница экстрима?

Он делает глоток пива из бутылки.

– Предпочитаю, чтобы мои руки и ноги оставались целыми.

В конце концов, именно они приносят мне деньги и позволяют содержать семью. Но незнакомцу я этого не говорю.

Замечаю его заинтересованный взгляд на себе.

Я упоминала, что дом набит симпатичными парнями?

И этот не исключение.

Выгоревшие на солнце светлые волосы небрежно уложены, словно он только что вышел из душа. Волевая линия челюсти довольно необычно сочетается с пухлыми губами. На лице трехдневная щетина, а на носу небольшая горбинка. Могу поспорить, что он сломал его в каком-нибудь приключении. Свет из окон дома падает на нас, и я замечаю его загорелую кожу. Рубашка парня расстегнута, и мой взгляд задерживается на мускулистой груди и животе.

Боже, у меня не было секса три месяца. Тот раз в клубе был ошибкой, о которой я безумно жалею. Мне хотелось сделать Брайсу больно, а по итогу я переспала с незнакомцем, хотя это мне не свойственно, и опустилась до уровня Максвелла. Больше никогда не позволю гневу затмить мой разум.

В любом случае это больше не повторится.

Просто надо взять свои гормоны под контроль.

Незнакомец замечает мой изучающий взгляд, и на его губах появляется хитрая улыбка. Я отворачиваюсь.

– Как же ты оказалась в столь непривычной для себя обстановке?

– Я пришла с другом, но, судя по всему, уйду отсюда одна.

Рик наверняка останется здесь до утра.

– Я могу тебя отвезти, – предлагает парень.

Он произносит эти слова в тот самый момент, когда я достаю телефон, чтобы вызвать такси.

– Не думаю, что это хорошая идея, – выбираю машину первого класса и ввожу домашний адрес. Машина должна приехать в течение пары минут.

– Почему же?

– Я тебя не знаю. Может, ты маньяк или очередной фанат, который прикидывается.

Его брови удивленно поднимаются.

– Фанат?

Ясно, он не знает, кто я такая. Это уже радует.

– Ты всегда такая колкая? – он так странно растягивает слова, что мне режет слух.

– А ты не всегда понимаешь намеки?

Повернувшись ко мне, он складывает на груди руки, и мышцы на его предплечьях напрягаются.

– Что ж, приятно было поболтать, но мне пора.

Убираю телефон в сумочку и, еще раз взглянув на парня, разворачиваюсь к выходу, решая подождать машину на улице.

– Как тебя зовут? – окрикивает он меня, когда я захожу в дом.

Я слегка оборачиваюсь:

– Пришли голубя, и, возможно, я тебе отвечу.

Парень смеется.

Я оглядываюсь в поисках Рика и замечаю его в компании двух блондинок. Одна сидит у него на коленях, а другая обнимает за шею, царапая ногтями кожу.

Я прекрасно понимаю, что сейчас нет смысла его беспокоить.

Миную гостиную и с трудом протискиваюсь сквозь танцующих людей. Настоящая вечеринка начнется, как только я зайду домой: Росс и Рэйчел уже заждались. Надо скорее узнать, был у них перерыв или нет. Хотя это довольно странно звучит, учитывая, что я смотрю этот сериал в двадцатый раз.

Как только я открываю входную дверь, меня ослепляет одна фотовспышка за другой. Папарацци накидываются на меня и окружают со всех сторон. Я даже не могу прикрыть рукой глаза, потому что кто-то из них хватает меня, пытаясь развернуть к себе.

– Алекс, это правда, что вы с Брайсом Максвеллом записываете совместный сингл? Ты простила его?

– Как ты прокомментируешь вчерашнюю вечеринку, на которой Максвелл был замечен в компании моделей Victoria’s Secret?

– Вы отправитесь в турне вместе?

Я не могу сориентироваться. Мне в лицо суют несколько микрофонов, и все камеры направлены на меня. Вопросы про Максвелла не прекращаются.

Вот почему я перестала ходить на вечеринки – даже на те, где прессы быть не должно. Обычно я не теряюсь и сразу беру себя в руки, но сейчас я оказалась не готова к этому. Я просто хотела отдохнуть.

Но, видимо, это будет в следующей жизни.

Они всегда меня выслеживают.

Мне удается прикрыть глаза рукой. Надо всего лишь дождаться такси, и все это закончится.

Черт возьми, Рик обещал, что их не будет!

– Пойдем, – вдруг слышу я голос над своим ухом и чувствую на своей талии теплую уверенную руку.

Я оборачиваюсь и вижу парня с балкона. Обхватив меня за талию, он помогает мне протиснуться сквозь сумасшедшую толпу журналистов. Один из них сильно толкает меня в плечо, и руку пронзает острая боль. Парень подводит меня к пикапу и, открыв дверь, помогает сесть в машину.

Через мгновение он уже заводит мотор. Рев двигателя заполняет пространство салона. Фотовспышки слепят нас, но парень, не обращая внимания на рой надоедливых журналистов, с пробуксовкой выезжает с подъездной дорожки.

– Думаю, ты еще не успела поймать моего голубя. Я Кэмерон, – он дерзко улыбается и мчится по склону.

Глава 4

Кэмерон

Незнакомка вытаскивает из сумки телефон, смотрит на экран и, выругавшись, кладет его обратно.

За те пятнадцать минут, что мы провели вместе в машине, она не проронила ни слова. Она то и дело оглядывается. Видимо, хочет убедиться, что эти ненормальные не преследуют нас.

Я понятия не имею, кто она такая и чего эти стервятники хотели от нее. Честно признаться, я хотел сесть в пикап и отправиться к океану, чтобы поплавать на доске. Все же покататься в тишине, да еще и ночью не так часто удается. Крис, как надоедливая тетушка, преследует меня на каждом шагу. И я был рад, когда блондинка с пляжа завладела его вниманием.

К тому же это способ скоротать ночь. После нескольких часов на доске до рассвета останется не так много времени на бредовые мысли, которые лезут в голову.

Но первое, что я увидел, когда вышел – растерянная девушка и куча стервятников вокруг нее, желающих урвать свой кусок.

Был ли у меня выбор? Конечно, нет.

Хотя, надо признаться, незнакомка и сама была рада уйти от обезумевшей толпы.

Мы подъезжаем к городу. Улицы ярко освещены. Один бульвар сменяется другим. Я просто еду по городу и не представляю, куда ее везти.

Огни ночного мегаполиса мелькают на ее лице, отбрасывая блики на серо-голубых глазах, так враждебно посмотревших на меня, стоило мне появиться на балконе. Русые волосы спадают с плеч мягкими волнами, а пухлые губы напряженно сжаты.

Весь ее вид кричит о недовольстве.

Закрыв глаза, незнакомка откидывает голову на сиденье и, тяжело выдохнув, подносит руки к лицу.

Только сейчас я замечаю, что одна лямка ее платья порвана.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Открыв глаза, она поворачивается ко мне.

Я киваю на ее одежду.

Опустив взгляд на плечо, девушка хмурится и накидывает кожаную куртку.

– Иногда я жалею обо всем этом, – бормочет она. – Спасибо тебе огромное. Обычно я не теряюсь среди журналистов, но сегодня не была готова к такой встрече.

– Побочный эффект славы?

– Вроде того. В последнее время они как с цепи сорвались.

Я не спрашиваю, что это значит. У знаменитостей свои правила жизни.

– Почему же тогда твой парень тебя не спас?

– Рик не мой парень, но это хороший ход, чтобы узнать статус моих отношений.

Я смеюсь.

– Мне совершенно все равно, каков твой статус. Но позволить разъяренной толпе журналистов разрывать своего друга на части – не лучший поступок.

– Я взрослая девочка и могла справиться сама, – фыркает она.

– Конечно.

Приди я на минуту позже, и от ее платья не осталось бы и следа, но я держу это замечание при себе.

– Куда тебя отвезти?

– Не уверена, что около дома меня не ждет повторение сегодняшнего вечера.

– Можешь переночевать у меня.

Ее удивленный взгляд заставляет меня рассмеяться.

Можно подумать, что я и правда маньяк, как она говорила на балконе. Или обезумевший фанат.

– Успокойся, у меня достаточно места.

– Пожалуй, я останусь у своего менеджера.

Понятно. Значит, она звезда достаточно высокого уровня, раз у нее есть менеджер. Вот только как она попала на ту вечеринку, далеко не соответствующую ее статусу?

Она весь вечер слонялась по дому и смотрела на всех нас так, будто мы делали что-то за гранью ее понимания.

Пущенная по кругу сигарета удивила ее не так сильно, как спутница Криса, настолько поддавшаяся его природному очарованию, что еще немного – и отдельная комната им бы уже не понадобилась.

Надо будет завтра разузнать у друга, кто такая эта незнакомка.

Телефон в ее сумочке начинает звонить.

– Алан, я сейчас приеду к тебе. Нет, ничего особенного. Просто я сомневаюсь, что журналисты оставили меня в покое. Хорошо, скоро буду, – отвечает она и, покосившись, смотрит на меня.

Девушка говорит очень быстро. Я заметил эту особенность еще на балконе. Либо она боится куда-то опоздать и все делает очень спешно, либо просто хочет отвязаться от меня.

Видимо, сегодня я работаю таксистом.

Я включаю магнитолу. Салон заполняет негромкий голос Вилли Нельсона.

Мне двадцать три года, и я слушаю кантри музыку. Да, я существую. В свое оправдание могу сказать, что я вырос на небольшом ранчо в Техасе. Каждый день на протяжении семнадцати лет я слушал Вилли и других исполнителей, пока объезжал лошадей и помогал вместе с братом отцу по хозяйству.

Эми, моя бывшая девушка, часто шутила, что я уже в пять лет стал стариком. И, судя по взгляду девушки в моей машине, она была права.

– Серьезно? Вилли Нельсон? – она не сводит с меня глаз.

– Как видишь. Чем плох Вилли?

– Ты себя видел? Гора мускулов и кантри музыка. Ты меня разыгрываешь?!

– Пролистай пару песен и убедись сама.

– У тебя вкус пенсионера.

Я смеюсь и подхватываю песню Вилли. Незнакомка закатывает глаза, но при этом ее пальцы отбивают ритм песни. Она делает это профессионально: иногда постукивая ногой и прихлопывая ладонью.

С чувством ритма у нее нет никаких проблем.

– Видимо, Вилли не так плох, – замечаю я.

– Ничего не могу с собой поделать – когда я слышу музыку, то не могу удержаться.

Впервые за все это время она улыбается, а ее взгляд смягчается. Вилли всегда работает безотказно.

– Куда тебя отвезти? – повторяю я свой вопрос.

Она называет адрес в Западном Голливуде. В основном там живут знаменитости и те, у кого хватает денег, чтобы содержать огромный дом и кучу прислуги.

Свернув с главной дороги, объезжаю несколько домов и направляюсь в другой конец города.

Она так и не сказала, как ее зовут. У нее есть менеджер, толпа диких фанатов и обезумевших журналистов. Но при этом я понятия не имею, кто она такая. Мой вопрос насчет имени девушка каждый раз игнорирует.

– Чем ты занимаешься? – спрашиваю я.

– А какие будут варианты?

Боже, что за тайны? Но это только подогревает интерес, поэтому я решаю пойти методом исключения. В конце концов, в Голливуде каждый второй является звездой.

– Для модели ты слишком миниатюрная.

– Отменный комплимент, – замечает она.

– Если бы я сказал, что ты коротышка, вот тогда это был бы отменный комплимент. А так это констатация факта: ты отлично подходишь.

– Позволь уточнить, для чего? – она складывает руки на груди и заинтересованно смотрит на меня.

– Ты идеально поместишься в моих объятьях.

Она громко смеется.

Самоуверенный? Конечно.

Но ей это нравится.

– Этому тебя научил Вилли? – продолжая смеяться, спрашивает она.

– Вилли научил меня тому, что всем нравятся его песни. Можешь не отрицать, ты даже подпевала.

– Возможно. Но все же у тебя отстойный музыкальный вкус, – поддразнивает она.

То, что я не могу назвать ее по имени, меня даже не напрягает.

Она дерзкая и за словом в карман не полезет. Уверенный взгляд и гордая осанка показывают внутренний стержень. И если изначально она показалась мне заносчивой, то сейчас от этих мыслей не осталось и следа.

– Ты знаешь мое имя, сидишь в моей машине и слушаешь Вилли. А это очень личное. Не хочешь говорить, как тебя зовут – хорошо. Но расскажи хотя бы чем занимаешься, пока мы едем. Или можешь излить душу незнакомцу. Почему журналисты слетели с катушек?

Она впивается в меня взглядом, словно ища какой-то подвох в моем вопросе. Но его нет. Лучше мы будем говорить, чем сидеть в удушающей тишине.

Девушка отводит взгляд и, отвернувшись к окну, шумно выдыхает.

– Я рассталась с парнем, и теперь за каждым моим шагом следят с удвоенным вниманием, – произносит она после минутного молчания. – Честно говоря, я уже забыла, когда спокойно гуляла по городу. Они умудряются достать меня на каждом углу, – в ее голосе сквозит горечь.

– Твой парень – знаменитость?

– Вроде того.

Я заметил, как ее голос дрогнул, когда она говорила о нем, а глаза при этом стали грустными.

– Наша работа взаимосвязана, а после разрыва все просто сошли с ума, – на ее губах появляется легкая ухмылка. Она качает головой и, заправив прядь волос за ухо, поворачивается ко мне. – Я с самого начала боялась начинать эти отношения. Два популярных человека не могут быть вместе. Расстояние возьмет свое.

– Хочешь сказать, что он изменил только потому, что вы часто были в разъездах?

Она не говорила о причине разрыва, но, судя по ее рассказу и горечи в голосе, я попал в точку.

– Думаю, это стало одной из причин, – тихо отвечает незнакомка.

– У меня есть убеждение, – говорю я, сбавив скорость, когда мы почти подъехали. – Если ты любишь человека, то ни расстояние, ни другие обстоятельства не могут заставить тебя его предать. Если бы он ценил то, что было между вами, то, думаю, сегодня тебе не пришлось бы отбиваться от этих стервятников.

– Ты понятия не имеешь, что происходило между мной и Брайсом, – отвечает она более резко.

Ее взгляд становится жестче, а губы плотно сжимаются.

– Ты права, – я подъезжаю к огромному особняку и паркуюсь у железных кованых ворот. – Я не знаю, как и что у вас было. Я даже не знаю, кто ты такая. Но поверь: как бы тяжело ни было на расстоянии, мне бы и в голову не пришло искать тепло там, где по окончании будет ждать одна пустота. Мимолетное увлечение – лишь отговорка.

Она сжимает в руках сумочку и пристально смотрит на меня.

Наверняка хочет сказать, чтобы я не лез не в свое дело. Но почему-то мне кажется, что внутри нее идет борьба: либо согласиться со мной, либо вновь искать оправдание.

Она отводит взгляд и задумчиво смотрит на свои пальцы. Только сейчас я замечаю кровоподтеки на некоторых из них.

Выключив фары, смотрю на дом. Даже издалека я вижу, что он обставлен вычурно и стильно. Есть богатые дома, в которых живут люди, знающие цену деньгам, а есть те, которые с помощью денег хотят показать свою значимость.

– Спасибо, что помог и подбросил, – говорит девушка значительно мягче, чем еще пять минут назад.

– Обращайся, – подмигиваю ей.

Она берет сумочку и открывает дверь.

– Прощай, Кэмерон.

Незнакомка выходит из машины и почти захлопывает дверь, когда я спрашиваю:

– Как тебя зовут?

Она слегка улыбается и заправляет прядь светло-русых волос за ухо.

– Надеюсь, у тебя никогда не будет отговорок.

Захлопнув дверь и на мгновение задержав взгляд на моем лице, она разворачивается, набирает код на замке ворот и заходит внутрь.

Я остаюсь смотреть, как ей открывает мужчина в черных брюках и белой рубашке. Он обнимает ее за талию и, поцеловав в лоб, заводит в дом.

Бросив на меня нахмуренный взгляд, он закрывает дверь, и загадочная незнакомка оказывается для меня недоступной.

Сдав назад, я не спеша отъезжаю.

«Надеюсь, у тебя никогда не будет отговорок», – вспоминаю я ее последние слова.

У меня есть убеждение, но я не говорил, что следую ему. По крайней мере, не так, как ее бывший.

Глава 5

Кэмерон

Волна накрывает меня с головой и утаскивает на дно своей тяжестью. Я успеваю сделать вдох прежде, чем легкие заполняет соленая вода. Меня несколько раз переворачивает в круговороте морской пучины. Я позволяю продлиться этому моменту чуть дольше, чем нужно. Позволяю стихии взять верх. Она затягивает меня своими путами и пленяет. Показывает, что она победила, и требует от меня повиновения.

Я хочу почувствовать, как адреналин заиграет по венам, заставит кровь кипеть. Хочу почувствовать, как от нехватки кислорода закружится голова, а затем жадно хватать ртом воздух.

Но испытываю лишь малую часть этого. Лиш[1] тянет меня за ногу к доске, и я всплываю. Активно гребу, мышцы напряжены, сердце отбивает привычный быстрый ритм.

Очередная попытка заставить кровь гореть в моих венах не удалась.

Выйдя на берег, хватаю доску и, стряхнув с волос воду, провожу ладонью по лицу. Солнце приятно слепит глаза и греет тело.

Дохожу до машины и, положив доску в багажник, сажусь рядом.

Лос-Анджелес.

Я снова в Городе Ангелов после года отсутствия.

Город вечного движения и парадоксальной погоды. Прямо сейчас ты можешь кататься на доске по волнам, а уже через пару часов рассекать на сноуборде в горах.

Но это мне и нравится – можно найти что-то свое.

Хотя ты можешь и сбежать, возвращаясь лишь раз в год, чтобы почтить память.

– Ты псих! – кричит мне Крис.

Друг выходит из океана и направляется в мою сторону, показывая всем своим видом, что он жутко недоволен моей выходкой на доске. Подойдя к машине, он ставит ее на песок, облокотив на заднее крыло своего внедорожника.

Я усмехаюсь, достаю банку «Доктора Пеппера» из мини-холодильника и кидаю Крису, а другую беру себе.

– Кэм, когда-нибудь твоя жажда адреналина погубит тебя.

Он откидывает со лба длинные русые волосы и хмуро смотрит на меня.

– Да брось; ты считаешь, что небольшая волна может мне навредить? – беззаботно бросаю я.

Серфинг в Лос-Анджелесе хороший, но он не сравнится с Португалией и той мощью, которая исходит от волн Атлантического океана. Здесь я с закрытыми глазами покоряю гребень волны, вхожу в трубу, и при этом мое сердце продолжает спокойно биться. Я знаю, что выйду из этой битвы победителем.

Но Назаре… Там стихия берет верх. Она не спрашивает твоего мнения. Она всегда главная и требует к себе уважения. Ты всего лишь гость, и только океану решать – выйдешь ты из него или нет.

Крис недовольно качает головой.

– Ты сумасшедший, – заключает он.

– Для тебя это новость?

Фыркнув и открыв алюминиевую банку, он делает несколько жадных глотков.

Мы с Крисом дружим с детства. Участки наших родителей находятся по соседству, так что как только мы научились ходить, то стали неразлучной парочкой, влипающей в разные неприятности. Точнее, я всегда втягивал Криса в очередную переделку, и если нас ловили, то он стойко принимал наказание вместе со мной. С самого детства мы с ним не отставали от Трэвиса, моего старшего брата, и следовали за ним по пятам. Он всегда смотрел на мир иначе, и ему было мало одного ранчо. Именно благодаря ему мы захотели чего-то большего, того, что скрывается за пределами штата Техас. Поэтому, когда нам исполнилось по семнадцать, а Трэвису – девятнадцать и перетаскивание сена встало нам поперек горла так, что это начало сводить с ума, Крис собрал вещи и сбежал вместе со мной и братом.

Считается, что экстремалы не испытывают страха. Мы подвержены страсти, порыву пощекотать нервы, но в целом сохраняем трезвость ума.

Крис относится к той категории людей, что предпочитают всегда держать ситуацию под контролем. Я могу по пальцам одной руки пересчитать, когда он не обдумывал свой заезд, а, к примеру, как Трэв, брал доску и бросался в океан.

И я могу с уверенностью сказать, что Крис Уитакер – пожалуй, единственный человек, который без раздумий бросится мне на помощь, даже если его самого будут ждать неприятности.

Но отчасти Крис прав. Я псих и сам иду к смерти в объятья.

Он сел рядом, и багажник пикапа качнулся под нашим весом.

– Я договорился с Тони насчет прыжков. На время нашего пребывания в городе один из самолетов зарезервирован за нами. Так что завтра с утра можем отправляться.

– Поверить не могу, что он так легко согласился, – Крис допивает свою банку и сминает ее о край багажника.

– За ним должок, – вытаскиваю еще одну и протягиваю ему.

Тони владеет одним из клубов, занимающихся организацией экскурсий и прыжков с парашютом. Когда мы впервые оказались в Лос-Анджелесе и еще ничего здесь не знали, а тело требовало острых ощущений, мы обратились в его клуб. Однажды с нами отправились новички, и у одного из них стропила парашюта запутались между собой. Парень дико запаниковал. Да и как может быть иначе, когда твоя жизнь зависит от одного мгновения? Мы с братом быстро сориентировались и помогли ему. Но все могло закончиться трагедией и, соответственно, проблемами для Тони.

Поэтому он всегда пускает нас на свою территорию, когда мы в городе.

Правда, после этого удача показала мне средний палец.

Отбросив эти мысли, я спрыгиваю на песок и натягиваю майку.

– Вчерашняя вечеринка удалась. У меня голова все утро гудела, – Крис растягивает губы в довольной улыбке.

Я смеюсь.

Она удалась именно потому, что наутро мой любезный друг ничего не помнит.

Но тусовка и правда прошла отлично. Один из друзей Криса – какой-то богатенький сынок, увлекающийся серфингом только из скуки, – решил влиться в нашу сумасшедшую компанию и устроил вечеринку. Наверняка если завтра он захочет заняться чем-то другим, то без сожаления оставит этот спорт и уже назавтра не вспомнит о нем.

– А что за девушка была на вечеринке? – спрашиваю я, вспоминая вчерашний вечер. – Русые волосы, черное платье и куча журналистов?

Крис беззаботно пожимает плечами.

– Понятия не имею, о чем ты, я отключился на пляже вместе с какой-то девчонкой.

Вчерашняя незнакомка все не выходит из моей головы. А точнее, ее загадочность и нежелание назвать свое имя.

– А что, она симпатичная?

– Вроде того.

Симпатичная… Она красотка! Но это не типичная красота местных девушек: нет накачанных губ, стервозности в глазах и стремления найти и соблазнить того, кто поможет подняться по карьерной лестнице. Мы ведь в Лос-Анджелесе. Здесь все зависит от связей.

Но незнакомка так и осталась для меня загадкой, скрывшейся за коваными воротами особняка.

– Могу поспрашивать у ребят, если она так сильно тебя заинтересовала.

– Ни к чему. Это же Город Ангелов: вряд ли мы еще увидимся.

Крис спрыгивает с багажника, и я закрываю его.

Он берет доску и закрепляет ее на крыше своей машины.

– Насчет вечера все в силе? Я надеюсь с кем-нибудь познакомиться на этом концерте и сделать так, чтобы твое кислое выражение лица наконец-то изменилось на что-то более приятное, – самодовольно заявляет он.

Как оказалось, хозяин вчерашней вечеринки предложил Крису пару билетов на закрытое выступление популярной группы. Надо ли говорить, что Уитакер не раздумывая согласился?

– Можно подумать, у меня есть выбор. Если я не пойду, ты снова будешь торчать у меня в трейлере. Временами ты мне очень напоминаешь свою маму, – подхожу к нему и помогаю закрепить трос, чтобы доска не свалилась.

– Я такой же очаровательный? – на его губах появляется довольная улыбка.

Крис похлопывает по крыше машины и спрыгивает на землю.

– Пусть будет так, но это только потому, что я очень люблю миссис Уитакер.

– Думаю, ей будет это приятно услышать, – он собирает волосы в хвост. – Поехали куда-нибудь перекусим. Мне кажется, я готов съесть слона.

– Нет. Мне надо проверить снаряжение, – отворачиваюсь к пикапу и, взяв кепку, надеваю ее козырьком назад.

Крис вдруг хмурится и переводит на меня встревоженный взгляд.

– Слушай, Кэм, давай проведем пару недель без происшествий, выиграем соревнования, а потом отправимся дальше?

– Я смотрю, ты уверен в победе.

Он не сводит с меня пытливого взгляда, давая понять, что ждет моего ответа.

Было бы неплохо, если бы близкие мне люди перестали бояться, что я сделаю что-нибудь выходящее за грань их понимания. За последний год я порядком устал от пристального внимания друзей.

– Мы вроде так и планировали, – я пожимаю плечами. – Я заеду к Тони и все обговорю насчет завтрашних прыжков.

Не давая другу возможности развить свою мысль, я запрыгиваю в свой пикап и отъезжаю с пляжа.

В зеркало заднего вида замечаю, как он продолжает смотреть мне вслед. Прибавляю газу, выезжаю на главную дорогу и направляюсь подальше от города.

Если бы не соревнования, я бы не вернулся сюда. Наплевал бы на все и отправился на другой конец света, чтобы заставить себя прожить еще один день в глупых попытках показать миру, что все отлично. Что жизнь продолжается. Что завтрашний день ничем не отличается от остальных.

Но я обязан. Обязан почтить память брата и доказать, что он жив. Он обожал серфинг и никогда не пропускал ни один заезд. Если бы его поставили перед выбором: посмотреть на очередное чудо света или покорить волну, то он бы не раздумывая выбрал второе. И я не могу позволить себе пропустить соревнование.

Нажав на педаль газа, я несусь по холму.

Лос-Анджелес – прекрасный город. Серфинг. Солнце. Тихий океан. Незнакомые девушки, которые отказываются называть свое имя, что очень странно, если учесть тот факт, что мы действительно больше не увидимся.

Но для меня этот город является напоминанием о том, что жизнь может измениться за доли секунды. Хотя ты продолжаешь жить: покоряешь волны, в очередной раз прыгаешь с парашютом и позволяешь воздуху направлять себя. Ты будешь чувствовать адреналин, смеяться с друзьями, ходить на вечеринки, бросать вызов стихии и, если она позволит, побеждать ее.

Город Ангелов – это напоминание о том, что в один прекрасный момент все может оборваться. Именно поэтому я рискую из раза в раз. Я хочу почувствовать жизнь.

Я взбираюсь на холм и подъезжаю к кемпингу, в котором мы расположились с друзьями. Точнее, я. Они предпочли снять коттедж, я же, как всегда, верен своему дому на колесах.

Терпеть не могу спать в четырех стенах. Они словно давят на меня. А так я сам себе хозяин. Могу спать на берегу океана, в пустыне, под звездным небом – и все это принадлежит только мне.

Так я чувствую себя свободным.

Глава 6

Алекс

Отбиваю барабанную дробь и подкидываю палочку в воздух. Выступление подходит к своему фееричному завершению. Я продолжаю задавать ритм. Мембраны барабанов гудят от каждого удара. Я чувствую, что они на пределе – точно так же, как и каждый человек, находящийся в зале.

Тысяча человек – это далеко не максимум. Мы собираем стадионы. Фанаты кричат так сильно, что, наверное, на следующее утро не могут говорить. Но я каждый раз радуюсь этому, как ребенок на Рождество.

С каждым ударом я сливаюсь с установкой.

Один удар отзывается в сердце. Следующий – заставляет кровь кипеть.

Дыхание перехватывает, когда настает мое время – барабанное соло.

Тайлер, наш солист, направляет на меня гриф гитары и дает понять, что я должна разжечь еще больший огонь.

А мне это совершенно ничего не стоит.

Я обожаю заводить толпу. Слышать, как она скандирует мое имя. Обожаю не чувствовать своего сердца, потому что оно выскакивает из груди и всецело принадлежит этим мгновениям.

И я, черт возьми, люблю эту жизнь, какой бы отстойной временами она ни была.

Я знаю, что после выступления мои пальцы будут болеть и местами кровоточить, на внутренней стороне бедра наверняка останется небольшой синяк от нижнего барабана.

Но это того стоит.

Это чистейший кайф.

Кто-то из ребят принимает наркотики, чтобы еще больше обострить чувства. Мне же этого не требуется. Когда я вижу тысячи людей, которые приходят на наши концерты, каждый мой нерв напрягается до предела.

Когда-то я мечтала быть на месте любимого музыканта. Сейчас же я сама им являюсь.

А от осознания того, что я управляю этими людьми, сердце так сильно бьет по ребрам, что иногда кажется, оно вот-вот выпрыгнет из груди. Капли пота скатываются по спине и вискам. Волосы прилипают к лицу, а макияж наверняка потек.

Тай кричит толпе, как он их любит, и я смеюсь. Своим глубоким голосом он заставляет девчонок забывать о том, что они пришли сюда с парнями. Марк падает на колени, отыгрывая гитарное соло, а Рик, откинув голову назад, усиливает басы.

На последних аккордах песни все прожектора клуба полностью повторяют мой ритм. Я последние несколько раз ударяю палочками по тарелкам, и свет гаснет.

Пытаюсь отдышаться и убираю волосы с лица.

Толпа так кричит, что я не слышу даже своих мыслей.

Выхожу из-за установки и встаю рядом с ребятами. Мы обнимаемся и кланяемся. Парни поочередно снимают с себя майки и бросают их в зал на растерзание девчонкам. И, наверное, этот момент становится самым фееричным, потому что те начинают дико кричать и пытаются вырвать вещь кумира друг у друга.

Мы покидаем сцену и проходим по узкому коридору в гримерку. Я кладу палочки на стол и открываю бутылку с водой. Горло ужасно пересохло за время концерта. Делаю несколько жадных глотков.

– Это было потрясающе! – вскрикивает Тайлер, наш солист.

Я вижу, как энергия бьет из него ключом. Он то и дело подпрыгивает, и они с ребятами дают друг другу «пять».

Утомление едва позволяет мне стоять на ногах.

Меня словно выжали, но адреналин в крови не дает мне упасть.

Даже сейчас, сквозь закрытые двери гримерки, я продолжаю слышать безумные крики фанатов.

– Мне срочно надо выпустить всю энергию! – возбужденно говорит Марк.

Не уверена, что наш гитарист не принял допинг, о котором говорил Алан. Но, черт возьми, мы отлично отыграли!

Я поправляю растекшийся макияж. Впереди нас ждет вечеринка, общение с поклонниками и знакомство с людьми, которые могут стать одними из спонсоров предстоящего турне, как выразился наш менеджер.

Ребята уже выпили по паре бутылок пива. Мы выходим из гримерки и устремляемся в зал. Сейчас там остались только те, кто купил билеты в ВИП-зону, и те, с кем надо наладить контакт.

Мы фотографируемся с фанатами и раздаем автографы.

Замечаю Алана у барной стойки в своем неизменном деловом костюме. Я уже упоминала, что, когда вопрос касается нашей карьеры, этот мужчина становится хуже акулы. Сейчас его хитрая и чересчур льстивая улыбка говорит о том, что в ближайшее время нас ждет череда выступлений.

Беру у проходящего мимо официанта бокал с шампанским и делаю глоток. Ребята уже поглощены общением с поклонницами. Мое возбуждение понемногу спадает, поэтому я подхожу к другому концу барной стойки и сажусь на стул.

Смотрю на свои пальцы: местами на них остались кровоподтеки от палочек. Провожу по ним кончиком пальца другой руки. Игра на барабанах нелегко дается. Порой я даже не замечаю, как сильно сжимаю палочки во время выступления, и потом на моих руках появляются синяки.

Сладкая боль.

В кармане вибрирует телефон и, взяв его в руки, вижу на экране номер сестры. Решаю ответить потом: сейчас я ничего не услышу, да и наверняка она звонит попросить денег.

С тех пор, как я стала известной, я полностью содержу свою семью. Я не против. Ведь это именно то, к чему я шла. Но в последнее время Рэйчел общается со мной только тогда, когда ей нужна моя помощь.

Я одна захотела выбраться из этой нищеты. А вот сестра предпочла оставить все как есть и связать свою жизнь с парнем, который тянет ее вниз.

Допиваю свой бокал и прошу бармена налить мне минералки.

Если завтра нас ждет выступление, то лучше быть в трезвом уме.

– Алекс! – кто-то выкрикивает мое имя.

Я оборачиваюсь, и от звука этого голоса меня пробирает озноб.

За моей спиной стоит Брайс Максвелл.

Это насмешка судьбы?

Он подходит ко мне в обнимку с моделью. В последнее время Брайс связывается с девушками, у которых ноги длиннее, чем мой собственный рост, грудь как минимум третьего размера, а укладка не дешевле пятисот баксов.

На лице Брайса появляется смехотворная улыбка, когда он понимает, что я сейчас хочу и не могу сделать.

А именно – залепить ему пощечину.

«Сцены на людях не принесут высоких рейтингов, милая», – напомнил как-то Алан.

Волосы этого мерзавца уложены гелем. Он продолжает сверкать улыбкой, являясь в образе рок-звезды, который, на минуточку, получил благодаря мне.

Всем своим видом он пытается показать, что он – настоящий король сцены.

С чем в данную минуту я могла бы поспорить.

– Отличное выступление, – замечает Брайс.

– Благодарю, – отвечаю я, выдавливая из себя улыбку.

– Знакомься, это Кендис, – он крепче обнимает талию девушки рукой.

Я едва не рассмеялась им в лицо. Кендис. Надеюсь, у нее в голове больше мозгов, чем было у меня, когда я с ним связалась.

– Очередной фальшивый роман? – не могу удержаться от сарказма.

– Фальшь осталась в прошлом, – отвечает он тем же.

«Козел!»

Я на грани того, чтобы послать соглашение с Аланом к черту.

Судя по отсутствующему взгляду Кендис, насчет ее интеллекта я ошиблась. Девушка даже не поняла моего предупреждения о намерениях этого мерзавца.

Максвелл оглядывает меня с ног до головы, и в его взгляде есть что-то гадкое, то, что заставляет меня почувствовать себя еще хуже. Такое ощущение, что меня измазали самым дешевым желе, и теперь мне нестерпимо хочется от него отмыться.

Брайс без зазрения совести предал меня и пошел дальше. Рассказывал на каждом углу, как он боялся мне признаться, что наши отношения подошли к концу, и строил из себя жертву. Каждая статья заканчивалась словами: «У Максвелла очередной роман. Брайс был замечен в машине с девушкой. А что же Дэниелс?»

А я сижу одна.

Я никогда не страдала заниженной самооценкой и не была обделена мужским вниманием, но сейчас я одна, и мне хочется утереть Брайсу нос. Чтобы он понял, что на нем свет клином не сошелся.

– Детка, вот ты где.

Ко мне подходит высокий парень и, приобняв за талию, целует в висок.

Я теряюсь и перевожу на него изумленный взгляд. Это шутка, что ли? Какая еще детка? Я хочу открыть рот, чтобы возразить, но он лишь сильнее сжимает мою талию.

Его пальцы уверенно поглаживают мою спину, а в глазах столько нежности, будто мы и правда пара. Не знаю, у кого сейчас более удивленный взгляд: у меня или у Брайса.

Господи боже, неужели этот парень видел эту унизительную сцену?

Я смотрю на него, и его лицо кажется мне смутно знакомым.

Точно! Вчерашняя вечеринка.

Мой мозг пытается судорожно вспомнить его имя.

Паркер? Клинт? Майк? Только бы не погореть на собственной лжи.

– Привет, я Кэмерон. А ты…? – парень протягивает Брайсу руку.

Кэмерон. Точно.

Мой бывший теряется. Ведь он не привык, что его не узнают.

– Брайс Максвелл, я…

– Приятно познакомиться, Брайс, – обрывает его Кэмерон. – Но ты не против, если мы останемся наедине? Моя малышка отыграла такой потрясающий концерт, и я дико по ней соскучился.

Дальше все происходит словно в замедленной съемке. Кэмерон наклоняется ко мне, его лицо буквально в десяти сантиметрах от моего. Во взгляде невысказанный вопрос: «Можно?»

Наверное, я спятила, раз все еще не послала этого парня и не дала пощечину Максвеллу. Но я также понимаю, что не могу развернуться и уйти после того, как поддержала игру Кэмерона.

Его рука скользит по моей шее, нежно поглаживая ее большим пальцем. И когда между нашими губами остается пара сантиметров, я едва уловимо киваю и позволяю себя поцеловать.

Раз судьба подкинула мне такой шанс, так почему бы им не воспользоваться?

Глава 7

Кэмерон

Не знаю, как далеко я зашел в нашей игре, но девушка отвечает на мой поцелуй. Чувствую, как она кладет ладони на мою грудь, а затем, притянув меня ближе, обвивает шею. Алекс приоткрывает губы, пропуская меня, и я нежно обвожу ее нижнюю губу языком.

Алекс.

Теперь я знаю, как ее зовут. Толпа весь вечер скандировала ее имя. На протяжении двух часов я наблюдал за тем, как она разрывала зал, сводила с ума и не давала ни малейшего шанса отвлечься от нее. От ее игры исходила сумасшедшая энергия. Она жонглировала палочками, крутила их, подкидывала и заставляла все вокруг подчиняться ее ритму.

Точно так же, как и сейчас.

Наши губы двигаются навстречу друг другу, ее теплый язык мягко скользит по моему, а руки все сильнее притягивают к себе. Мои пальцы утопают в ее волосах, от которых исходит приятный карамельный аромат. С губ девушки срывается слабый стон, который я ловлю своими губами, все крепче сжимая ее в объятьях.

Понятия не имею, когда нам нужно остановиться, но Алекс не против.

Она отстраняется лишь на мгновение, чтобы посмотреть на меня затуманенным взглядом и перевести дыхание. Я убираю прядь волос с ее лица и нежно поглаживаю щеку.

Кто бы мог подумать, что этот вечер закончится таким образом.

Нежно целую губы девушки и нехотя отстраняюсь.

Мы все еще в игре, и надо показать этому засранцу, что победителем из этой игры он точно не выйдет.

Я провожу кончиком носа по ее щеке, оставляю легкий поцелуй на виске и тихо шепчу:

– Ты была великолепна.

Она смотрит на меня из-под опущенных ресниц. Ее дыхание сбито, а руки крепко обнимают меня за шею.

Рядом с нами раздается покашливание.

– Кхм, Алекс, не знал, что у тебя кто-то появился, – недовольство в голосе Брайса трудно не заметить.

Девушка закусывает губу, и ее взгляд проясняется. Она поправляет волосы, а затем берет меня за руку и переплетает наши пальцы. Свободной рукой я уверенно обнимаю ее за талию и слегка придвигаю ближе к себе, чтобы она могла облокотиться на мою грудь спиной. Если нам надо довести эту игру до конца, то сделаем это как можно правдоподобнее.

– А ты бы предпочел, чтобы моя жизнь вертелась вокруг тебя? Спешу огорчить – ты остался в прошлом, Брайс, – она пожимает плечами. – Так же, как и вся твоя фальшь.

Его рука падает с талии блондинки, и мне кажется, что он уже совершенно не думает о ней. Он сжимает челюсти и смотрит на меня напряженным взглядом.

Господи, парень, тебе и без меня тут ничего не светило.

Алекс спрыгивает со стула и, не выпуская моей руки, проходит мимо него, бросая:

– Надеюсь, в этот раз твой фокус не пройдет. Удачи, Кендис, – тут она посылает блондинке улыбку.

Я крепче сжимаю ее ладонь и направляюсь к выходу из клуба. Замечаю, как на нас изумленно смотрят участники группы, а также тот тип, к которому я вчера ее привез. Алекс, не отставая, следует за мной. Ее кто-то окрикивает, но она не оборачивается и лишь ускоряет шаг.

Мы выходим на улицу, и нас ослепляют вспышки фотокамер, как прошлым вечером. Обняв ее за плечи, чтобы в этот раз никто из стервятников не смог до нее дотронуться, я крепче прижимаю ее к себе. Меня несколько раз толкают в спину, желая сделать снимок, но я пробираюсь дальше. Хотя я с трудом сдерживаюсь, чтобы не послать их куда подальше.

– Алекс, это твой новый парень?

– Ты видела Максвелла? Как ты прокомментируешь его провальный сингл?

Она оглядывается по сторонам и рассеянным взглядом что-то ищет.

– Мой пикап за клубом, – пытаюсь я перекричать этот гул.

Она кивает.

Мы ускоряем шаг и поворачиваем к парковке. Я уже вижу свою машину, но также замечаю, что с другой стороны на нас надвигается еще одна толпа журналистов.

И это она называет побочным эффектом славы? Да это же сумасшествие! Они ее готовы живьем съесть.

Открываю дверь и усаживаю Алекс в салон. Обхожу машину, прикрывая глаза от ярких вспышек.

Я не собираюсь с ними церемониться: запрыгиваю в салон и без предупреждения даю по газам. У них нет никакого инстинкта самосохранения. Один из журналистов бросается на капот и делает очередной снимок. Алекс вскрикивает и упирается ладонями в приборную панель. Я резко торможу, и фотограф падает с капота на землю.

Я не жду очередного безумного поступка, поэтому быстро разворачиваюсь и уезжаю.

Обратная сторона славы, черт возьми.

Видимо, экстремалам этого не понять – нас так никто не преследует.

Мы несколько минут едем в тишине, а потом Алекс вдруг не выдерживает и начинает смеяться.

Изогнув бровь, я удивленно смотрю на нее.

– Прости, мне тяжело это контролировать, – она вытирает слезы, выступившие из-за смеха. – Ты видел его лицо? Да он челюсть уронил, как только ты подошел ко мне. Жаль, что в этот момент нас никто не заснял.

Я усмехаюсь. Понятно, реакция бывшего может довести девушку до смеха и слез.

Что ж, надо признать, сцена и правда получилась забавная.

Я все же надеялся, что мне никуда не придется ехать с Крисом, но его не остановила даже многочасовая тренировка в океане. Прошло не больше двадцати минут после того, как он отправился к себе в домик, когда он вломился в мой трейлер и заявил, что если я никуда не еду, тогда он останется у меня. Что само по себе катастрофа: где появляется Крис Уитакер, там царит хаос из пустых пакетов и бутылок.

Теперь я, конечно, не жалею, что поехал с ним. Я и подумать не мог, что мой вечер закончится таким образом, и я вновь встречу свою таинственную незнакомку.

– Спасибо тебе огромное. Ты не представляешь, как много сделал для меня. Пока ты не подошел, моя самооценка успела опуститься на пару пунктов.

Удивленно изогнув бровь, я смотрю на Алекс.

– Серьезно?

– Нет, я не о том, что это происходит постоянно. Просто, знаешь, когда к тебе подходит бывший в обнимку с моделью, а ты сидишь в гордом одиночестве, то ты оказываешься в невыгодном положении.

Я качаю головой.

Если бы у этой модели в голове были мозги, то она бы сбежала от него, как только началась вся эта заварушка.

– А тебе не кажется, что он просто хотел самоутвердиться за твой счет?

Она небрежно пожимает плечами.

– Может, и так. Но все же приятно отплатить ему той же монетой.

Усмехнувшись, я поворачиваю к закусочной.

– Черт, прости. Я не имела в виду, что мне понравилось тебя использовать. Господи, после выступления все мысли смешались.

– Значит, тебе не понравилось меня использовать?

Я паркуюсь и, положив руку на руль, смотрю на Алекс.

На ее щеках появляется легкий румянец.

– Можем попробовать еще раз, и ты убедишься, насколько я хорош, – подмигиваю я.

– Я не сказала нет, но и не скажу тебе да, – улыбается она с огоньком в глазах. – Куда ты меня привез?

– Перекусить. Или звезда твоего уровня не ходит по закусочным?

Она фыркает и, окинув заведение насмешливым взглядом, кивает в сторону входа.

– Я выросла в Комптоне, так что обычной закусочной меня не напугать.

Алекс открывает дверь и выходит из машины.

Комптон. Серьезно? Я вырос в Техасе, но даже я знаю, что это один из самых неблагоприятных районов Лос-Анджелеса.

Она полна сюрпризов.

Зайдя в кафе, Алекс выбирает самый дальний столик – видимо, чтобы нас заметило меньше народа.

– Что вы будете? – К нам подходит официантка и со скучающим видом достает из кармана фартука блокнот. – Блюдо дня – вафли с карамелью.

– Никаких вафель. Мне самый большой бургер, двойную порцию картошки фри, блинчики, побольше меда и колу, – отчеканивает Алекс с довольной улыбкой и такой быстротой, будто вся еда в этом кафе может пропасть.

Я смеюсь. По ней и не скажешь, что у нее такой зверский аппетит.

– Мне обычный бургер и картошку.

Официантка уходит.

– Не смотри так на меня. Я целый день провела за барабанами, мой желудок готов себя съесть.

– Я молчал.

– Твой красноречивый взгляд все сказал за тебя, – она подмигивает мне.

Благодаря хорошему освещению Алекс предстает теперь передо мной совсем другой – не такой, как на сцене.

На ней черные кожаные брюки и кроп-топ с тонкими лямками. Ее волосы все еще в небольшом беспорядке, что неудивительно, учитывая, как она играла. Темный макияж подчеркивает серо-голубые глаза, создавая немного стервозный взгляд, но румянец на щеках смягчает его. На ее запястьях несколько кожаных и металлических браслетов. Я замечаю на пальцах небольшие кровоподтеки.

– Игра на барабанах не дается просто так, – Алекс проводит кончиком пальца по одному из следов.

– Точно так же, как и слава, – вспоминаю я ее слова.

– Возможно.

На ее губах играет легкая улыбка.

– Алекс. Теперь я хотя бы знаю твое имя. Расскажи, как девушка из Комптона оказалась на вершине хит-парадов?

– Упорный труд, – она пожимает плечами.

Нам приносят колу, и Алекс с наслаждением делает несколько глотков.

– И все же.

Она смотрит на меня с небольшим прищуром, словно не доверяет или проверяет.

Видимо, честных людей в ее жизни нет, раз она везде ищет подвох.

– Когда мы начинали, то нам с ребятами пришлось делить комнату, которая по размерам меньше, чем туалет в этой закусочной. Ни одна студия не хотела рисковать и брать никому не известных музыкантов. К тому же сейчас слушатели предпочитают попсу, рэп, но никак не рок. Представь, что ты вкладываешь кучу денег в раскрутку группы, а это приносит лишь убыток.

– И вы вытащили счастливый билет.

– Не совсем так. Скорее, мы вытащили друг друга из грязи.

– Вы… это ты и Брайс?

– Что? Нет конечно! – восклицает она.

Одно упоминание о нем – и ее глаза вспыхивают злобой.

Сильно же задел ее этот засранец.

– Мы – это группа и Алан, наш менеджер. Он в то время не пользовался особым спросом.

Официантка подходит к нашему столику и ставит заказ. Алекс пододвигает к себе тарелку и, не дождавшись, пока девушка уйдет, берет картошку фри, макает ее в кетчуп и, закрыв глаза, испускает стон. Я еще никогда не видел, чтобы человек ловил такой кайф от еды.

– Господи, это лучше, чем секс, – выдыхает она.

Я давлюсь колой. Видимо, это не предназначалось для моих ушей, потому что щеки девушки тут же покрывает яркий румянец. Только сейчас я замечаю на ее лице веснушки, скрытые под макияжем.

– Ты сравниваешь секс с едой? – я пытаюсь сдержать смех.

– Когда его не было несколько месяцев? Да! – без промедления отвечает она.

Мы мгновение молчим, а потом начинаем громко смеяться. Алекс заразительно улыбается, берет картошку фри и кидает в меня, явно пытаясь скрыть свое смущение. Похоже, она больше не боится, что нас могут заметить, а может, ей теперь все равно.

В конце концов, если стервятники объявятся, мы можем снова убежать.

Она перекидывает волосы на плечо и делает глоток колы.

– А как ты познакомилась с «мистером рок-звездой»?

Алекс хихикает. Трудно не заметить, что этот парень пытается строить из себя звезду мирового масштаба. Он – один из тех людей, которые ничего не видят дальше своего носа.

Макнув картошку в кетчуп, Алекс рисует ей узор на тарелке.

– Брайс ошивался около меня несколько месяцев. Я думала, что действительно нравлюсь ему. Может, конечно, изначально так оно и было, но, вспоминая, в каком положении он был в то время и на каком уровне находились мы, я начинаю в этом сомневаться.

Я вновь слышу горечь в ее голосе.

Теперь понятно, почему она ищет подвох в каждом моем слове. Ее все предают.

Вот она, обратная сторона славы: ты знаменит на весь мир, но при этом чертовски одинок.

– Не хочу портить вечер воспоминаниями об этом неудачнике, – она откусывает бургер.

Пожалуй, она права, не стоит портить этот вечер. К тому же сейчас она получает такое удовольствие от бургера, что мне совсем не хочется портить ей настроение, продолжая расспросы о ее бывшем.

– Расскажи о себе. Ты дважды спас меня, – она облизывает губу.

– А еще мы поцеловались. И, как я говорил, ты идеально мне подходишь.

Она фыркает и посылает мне дерзкую улыбку.

– Каким видом спорта ты увлекаешься? Что сподвигло тебя на это?

– Всем понемногу. Парашют, серфинг, скалолазание.

– И ко всему прочему ты слушаешь Вилли, – замечает она, продолжая есть бургер.

– Оставь Вилли в покое. Если ты приедешь в Техас, то услышишь его из каждого утюга.

– Ты в Лос-Анджелесе, поэтому здесь не найдется поклонников его творчества.

Я смеюсь.

– Ты не ответил на вопрос.

– Что сподвигло? – я пожимаю плечами и отодвигаю от себя тарелку. – Мы с братом выросли на небольшом ранчо. Изо дня в день тягали сено, кормили животных, объезжали лошадей. Замкнутый круг. Это пугало. Мы понимали, что если продолжим в том же духе, то в конце концов очнемся в сорок лет с двумя детьми и закладной на дом.

– Так живут многие. И это неплохо – иметь дом.

– Неплохо. Но я не чувствовал себя счастливым.

– И вы с братом сбежали.

– Да. Трэвис тоже не горел желанием так жить.

Впервые за год мне легко говорить о брате. Каждый раз, когда кто-то пытается начать разговор о Трэве, я сразу ухожу либо перевожу тему. Даже когда это делает Крис, мне тяжело что-то отвечать. Хотя они были лучшими друзьями, и он так же потерял его.

Но сейчас… Не знаю. Мне хочется это сделать: поговорить о нем и не испытывать боли в груди. Сделать это с тем, кто не знает о Трэве ничего и не будет отпускать сочувственные взгляды.

Может, это потому, что я не знаю Алекс, не знаю, увидимся ли мы еще. А может, потому, что она понимает меня. В том смысле, что мы оба сбежали из дома. Выбрались из замкнутого круга. Она сменила клоповник и убогий район на успех. А мы с братом – ранчо на небо.

И он сделал это в прямом смысле слова.

Закидываю в рот картошку фри и впервые за долгое время не отмахиваюсь от мыслей о брате.

В конце концов, завтра я снова прыгну и встречусь с ним.

– Вы осели в городе или путешествуете?

– Мы объехали весь мир. Я бы не смог довольствоваться чем-то одним. У каждого берега разные волны. А вода четырех океанов отличается друг от друга. Водопады, пустыни, подводные пещеры – столько всего неизведанного. Жизнь одна, почему бы не прожить ее на полную катушку?

Алекс, не дыша, смотрит на меня и даже перестает есть. Я улыбаюсь.

Как можно остановиться на чем-то одном? Мы с Трэвисом никогда не могли осесть на одном месте. Поэтому он не заводил отношений, чтобы ничто не могло остановить его на пути к мечте. А Эми всегда следовала за мной.

За последний год моя жизнь круто изменилась.

Глава 8

Алекс

– А что вы с братом делаете в Лос-Анджелесе? – спрашиваю я.

Макаю картошку фри в кетчуп и сырный соус. Уже не помню, когда я с таким наслаждением ела, а главное – никуда не торопилась. Чувствую, я не обойдусь только блинчиками и картошкой.

Кэмерон задумчиво смотрит в окно, постукивая пальцами по стаканчику с колой.

– Я приехал почтить его память, – отвечает он хрипло.

Кусок картошки встает поперек горла, и я закашливаюсь. Хватаю колу и, сделав несколько глотков, перевожу дыхание.

Боже, надо же быть такой идиоткой.

– Прости, я не подумала. Соболезную, – шепчу я.

Аппетит пропадает за секунды.

– Ничего. Уже год прошел, – Кэмерон отводит взгляд, пытаясь скрыть свои чувства.

Не могу винить его за это. Уж не первой встречной изливать душу.

Между нами повисает неловкое молчание. Я никогда не знала, как вести себя в таких ситуациях. Я глубоко сочувствую Кэмерону, но все слова застревают в горле.

«Соболезную», «мне очень жаль» – разве можно глупыми словами облегчить боль? Когда произносишь эти слова, то понятия не имеешь, что испытывает человек, стоящий напротив тебя. Да, ушедший для каждого может что-то значить, однако это нечто иное, когда теряешь кого-то столь близкого, что даже спустя долгое время воспоминание об утрате причиняет боль.

Кэмерон потерял брата, и я представить не могу, что он чувствует, вернувшись в город, с которым ассоциируется смерть человека, бывшего для него целым миром.

Отложив картошку в сторону, вытираю пальцы салфеткой и смотрю на него.

Кэмерон так увлеченно рассказывал о своих путешествиях с братом, что у меня и мысли не возникло, что его больше нет.

– Если хочешь, мы можем уйти, – произношу я неуверенно.

– Неужели ты уже получила свою порцию удовольствия? – на его губах появляется улыбка, и я вновь теряюсь.

Я улавливаю легкий акцент, присущий всем техасцам: он растягивает слова. Словно никуда не торопится, и вся суета мира может подождать.

– Думаю, оргазмическая картошка сделала свое дело, – мои щеки заливаются краской.

– В таком случае пойдем.

Он подзывает официантку и расплачивается, а я направляюсь в сторону туалета, чтобы привести себя в порядок.

Включаю холодную воду и плескаю себе в лицо. Туши уже почти не осталось, и я немного похожа на панду. Выдернув из держателя салфетку, поправляю макияж и, стянув с запястья резинку, собираю волосы в высокий хвост.

Засовываю руку в задний карман за телефоном, чтобы позвонить Алану, но его там нет.

Наверное, я забыла его в клубе после того, как феерично ушла от Брайса.

Наверняка Алан сейчас не находит себе места. Во-первых, из-за появления Максвелла. Как он вообще прошел в клуб? Теперь у меня к Алану тоже есть парочка вопросов. А во-вторых, из-за ситуации с Кэмероном. Наверняка он видел наш поцелуй, как и все остальные в клубе. Я так и слышу его встревоженный голос и тысячу вопросов, которые он хотел бы задать мне сегодня. Ведь все пошло не по плану, а Алан предпочитает держать ситуацию под контролем.

Иногда я задыхаюсь от его хватки.

Я провожу пальцами по губам, и на лице появляется улыбка.

Поцелуй Кэмерона был неожиданным, но мне понравилось. Он не давил на меня, позволил самой решать и, если быть честной, я поступила так не из-за Брайса. Да, это был удачный момент, но если бы Кэм подошел ко мне и повторил его, я бы согласилась.

В конце концов, мы живем один раз. Я свободная девушка. А он чертовски привлекательный парень. К тому же эти ямочки на щеках, когда он улыбается.

Возможно, он уедет завтра или через неделю и останется для меня приятным воспоминанием. А еще – доказательством того, что я в первую очередь человек, а не способ продвижения для бывшего.

– Боже! – слышу я восхищенный писк в стороне.

Обернувшись, вижу перед собой молодую девушку. Она сжимает в руках телефон и направляет на меня камеру.

– Ты же Алекс Дэниелс, – звучит тот же голос и раздается череда щелчков.

– Достаточно было просто попросить, и я бы с тобой сфотографировалась, – устало произношу я.

Девушка словно в оцепенении смотрит на экран телефона. Ей все равно, что я живая стою перед ней, главное – она сделала снимок. Ее взгляд полностью прикован к экрану смартфона, и щелчки продолжают следовать один за другим.

Да я бы душу отдала, если бы встретила своего кумира. И уж точно не стояла бы так и не пялилась в телефон.

Кидаю мокрую салфетку в урну и выхожу из туалета.

Замечаю Кэмерона у барной стойки и направляюсь к нему.

– Все нормально? – спрашивает он, заметив мой хмурый вид.

– Если ты не против, могли бы мы уехать? Там в туалете очередная фанатка. Скорее всего, минут через десять здесь будет полно журналистов.

Не знаю, как это работает, но стоит случайной фотографии попасть в интернет, как они появляются и делают на мне деньги.

Кэмерон молча кивает в сторону выхода.

Обхватив себя за плечи, я направлюсь к его пикапу. Ночью значительно похолодало, а все мои вещи остались в клубе.

Сев в машину, я тру ладони, чтобы немного согреться.

– Не хочешь кое-куда заехать? – спрашивает Кэмерон, заводя двигатель.

– Везешь меня, чтобы убить? – шучу я, но голос выходит слишком хриплым и разочарованным.

– Просто доверься мне, – подмигнув и одарив меня теплой улыбкой, он выезжает с парковки.

«Доверься мне».

Я знаю его от силы пару часов, но почему-то мне хочется это сделать.

Мы едем по ночным улицам. Второй раз за несколько суток я оказываюсь в машине этого загадочного парня, и второй раз он спасает меня от журналистов.

Расслабившись, откидываюсь на спинку кресла и, повернув голову, смотрю на Кэмерона. Уверенно обхватив руль, он ведет машину по Голливудским холмам. Рукава бежевой рубашки закатаны до локтей, открывая крепкие руки. Легкий прохладный ветер залетает в приоткрытое окно и играет с его волосами, а на его губах видна улыбка. Он переключает радиостанцию, и салон машины заполняет одна из песен моей любимой группы. Заметив мой взгляд, Кэмерон подмигивает мне, и, улыбнувшись в ответ, я закрываю глаза.

Интересно, как сильно различаются наши жизни? Наверняка он тоже знаменит в своей среде, но преследуют ли спортсменов с таким же рвением, как рок-звезд?

Первое время я сходила от этого с ума. Было непривычно, когда папарацци следовали каждому моему шагу. Я фотографировалась и, как дурочка, махала в камеру. Я была слишком наивна.

В принципе, я и сейчас не имею ничего против них, но иногда мне хочется побыть наедине с собой. Они же выскакивают как черти из табакерки, заставляя чувствовать себя выставочным экспонатом.

Последний раз я застала одного настырного гаденыша, когда прогуливалась по магазинам: он пытался заснять какого цвета я выбираю нижнее белье. Можно подумать, ничего интересней этого нет.

Наверняка Кэмерону не приходится с таким сталкиваться.

Но я сама к этому шла. Так что надо просто подобрать сопли и идти дальше. Все через это проходят. Ребята из группы стараются не показывать, как их порой раздражает слава. Они скрывают все тревоги за легкомысленными улыбками. И все же у славы есть обратная сторона.

Я не заметила, как огни ночного города сменились фонарями одинокого шоссе. Вокруг нет освещения, и, оглядываясь по сторонам, я пытаюсь понять, куда мы направляемся.

– Почти приехали.

Кэмерон съезжает с дороги. Машина плавно минует несколько ухабов, а затем он паркуется на песке.

Лунный свет отражается от поверхности океана, заставляя воду блестеть и играть. Непривычно слышать звуки прибоя без шума города. Соленый воздух окутывает меня, и, сделав глубокий вдох, я ощущаю, как он заполняет легкие. Маленькие капли океана оседают на лице.

Спрыгиваю на песок и обхватываю себя руками.

– Подумал, ты хочешь побыть в тишине, – Кэмерон протягивает мне теплый плед.

– Спасибо, – отвечаю я и накидываю его на плечи.

Мы подходим к воде и опускаемся на песок.

Кэмерон задумчиво смотрит на океан, берет горсть песка и не спеша высыпает его из ладони. Я не так хорошо знаю этого парня, но в его глазах видна тоска. Наверняка он думает о брате. Кэмерон так зачарованно и с такой любовью рассказывал о нем. А сейчас словно потерял часть себя.

Поэтому я в который раз убеждаюсь, что никакими словами нельзя утешить человека, прошедшего через смерть близких.

– Трэвис был необычайно смелым, но в то же время чертовски глупым, – вдруг говорит Кэмерон с улыбкой. – Он мог прыгнуть с вершины водопада, не задумываясь о том, что скрывается внизу. А однажды он за считаные секунды бросился из самолета, когда увидел, что парашют одного из участников соревнования не раскрылся.

Он смеется и, закинув голову назад, сморит на звездное небо.

– Ты скучаешь по нему? – шепчу я.

– Адски.

– Как это произошло?

– Мы были на Гавайях. Волны были просто потрясающими. Через пару дней мы должны были отправиться домой, чтобы отпраздновать юбилей мамы. Пока мы с Эми отправились за коктейлем, ему стало плохо. Сердечный приступ. Никто ничего не успел сделать. Он умер в океане.

У меня сжимается сердце, а к глазам подступают слезы. Плечи Кэмерона напряжены. Он переводит дыхание и отводит взгляд, показывая всем своим видом, что это уже в прошлом.

Но это не так. Такие моменты навсегда остаются с нами.

Я протягиваю руку и касаюсь его пальцев. Аккуратно беру его ладонь в свою и, придвинувшись ближе, кладу голову ему на плечо.

Кэмерон крепче сжимает мою руку и переплетает наши пальцы. Мы молча смотрим на океан. На стихию, которая забрала часть его души. Но он продолжает заниматься серфингом, несмотря на то, что должен ненавидеть океан. Может, таким способом он чтит память брата.

Сейчас моя проблема с папарацци кажется мне такой мелочью. Я не представляю, как бы себя чувствовала, если бы с кем-то, кого я люблю, произошло подобное. Смерть каждый день преследует каждого из нас, и к ней нельзя быть готовым. Она заставляет ценить жизнь. Проживать каждую секунду. Наслаждаться ей. И быть благодарным за этот день.

Мы какое-то время смотрим на океан, и я сильнее укутываюсь в плед. Заметив мою дрожь, Кэмерон обнимает меня за плечи.

– Какие у тебя планы на завтра? – спрашивает он, нарушая молчание.

– Репетиция. Мы скоро отправимся в турне, поэтому каждый день проводим в студии, доводя до совершенства звук.

– По-моему, вы отлично сегодня отыграли, – он проводит кончиками пальцев по моему плечу, и я вздрагиваю.

– Для Алана не существует понятия «отлично».

– Разве менеджер имеет такую власть над вами?

– Он однажды облажался и потерял все. Поэтому теперь предпочитает держать руку на пульсе. На самом деле именно благодаря ему мы столького достигли.

– А может, потому, что вы талантливы? – он немного отстраняется и заглядывает мне в глаза.

Лунный свет играет со мной злую шутку. Сейчас Кэмерон кажется мне еще привлекательнее. Его серо-зеленые глаза смотрят на меня в ожидании ответа, но не требуют его. А губы манят к себе, чтобы еще раз попробовать их на вкус.

– Поехали завтра со мной, – предлагает он, не сводя с меня взгляда.

– Куда?

– Просто доверься мне. Если тебе не понравится, я отвезу тебя куда скажешь.

Второй раз он просит довериться ему, и, как бы глупо это ни звучало, я хочу сделать это.

В любом случае, его не интересует моя слава.

«Брайса это тоже изначально не волновало», – подкидывает мне мысль подсознание.

Но Кэмерон не такой. Если бы он хотел воспользоваться мной, то нас бы уже окружили и слепили вспышками фотокамер репортеры.

– Хорошо, – соглашаюсь я.

На его губах появляется улыбка. Он мгновение смотрит на меня, и мне начинает казаться, что он сейчас меня поцелует. Но вместо этого Кэмерон поворачивается к океану и, накинув мне на плечо упавший плед, продолжает наблюдать за тем, как череда волн разбивается о песчаный берег.

Глава 9

Кэмерон

– Кэм, расслабься, – брат толкает меня в плечо и, широко улыбаясь, хватает доску и направляется в океан. – Я сделаю тебя в два счета! – кричит Трэв.

– Это мы еще посмотрим!

Он запрыгивает на доску и уходит под воду. Волна накрывает его своей тяжестью и, разбившись, долетает до меня маленькими каплями.

Трэвис выныривает и большими гребками всплывает на гребень волны. Брат уверен в каждом своем движении. Мы оба любим экстрим, любим находить пределы своего страха. Испытывать его на прочность. Но Трэв просто безбашенный. Даже сейчас он специально пропускает небольшие волны и пристальным взглядом следит за тем, как издалека очередной свелл с бешеной скоростью несется к берегу.

Почему мы выбрали Гавайи в зимний период? Да все по той же причине – Трэв захотел пощекотать нервы.

Только в этом году меня стало преследовать непонятное чувство, оно возникало, стоило нам только переступить порог аэропорта.

– Кэм, пойдем за лимонадом, – Эми обвивает мою талию руками и целует в плечо.

Повернувшись, я обнимаю любимую девушку и оставляю на ее губах легкий поцелуй.

Ее волосы пропитала океанская соль, заставив их завиваться. Эми с улыбкой смотрит на меня и, взяв за руку, тянет в сторону кафе.

Обернувшись назад, смотрю, как брат входит в трубу. Гребень волны закрывает обзор. Если бы я в данную минуту видел его лицо, то на нем была бы довольная улыбка, потому что в очередной раз океан покорился ему.

Подлетев к Крису, одной рукой я хватаюсь за него, а другой – за Митча. Тридцать человек, образовавшие круг в воздухе. Своеобразное почтение памяти Трэвиса. Каждому из нас был дорог мой брат. Для каждого он что-то значил. Кому-то спас жизнь. С кем-то познакомился в очередной переделке. С кем-то не особо контактировал. Но каждого с Трэвисом что-то связывало.

Сейчас нас связывает только небо. Я помню, как в недоумении смотрел на брата, когда однажды он завел разговор о том, что я должен буду делать, если с ним что-то случится. Трэв хотел, чтобы именно в Лос-Анджелесе развеяли его прах. Чтобы он остался свободным. Он всегда говорил, что небо – его дом.

И он навсегда остался дома.

«Трэв, я так по тебе скучаю, безбашенный ты засранец!»

Крис сжимает мое плечо, спрашивая этим жестом, все ли нормально, и я отвечаю таким же пожатием.

Город Ангелов становится все ближе. С высоты птичьего полета видно, как он разделен на разные районы: небоскребы перетекают в бедные кварталы, а лоск сменяется серостью. Зелень деревьев покрывает горы, а вдалеке заметна знаменитая надпись – «Hollywood».

Порыв ветра подхватывает нас, и мы перестраиваемся в нужное направление. Я хочу закрыть глаза и поддаться ему. Представить, будто это Трэв подталкивает меня и, как и всегда, ведет туда, откуда мы можем не выбраться. Словно он кричит: «Рискни!»

И я делаю это. Каждый день я рискую, лишь бы быть таким, как он.

Именно брат всегда выбирал, куда мы отправимся в следующий раз. В каких соревнованиях примем участие. До какой степени позволим страху взять верх над нами.

Пока он был рядом, я ни о чем не беспокоился. Я всегда знал, что мой старший брат придет на помощь и подставит плечо. Как и в детстве, когда я падал с лошади, а он поднимал меня и подталкивал идти дальше.

Он был моим кумиром. Тем, за кем я следовал всю жизнь.

И он не имел права вот так уходить.

Крис дает команду разъединяться. Мы приближаемся к земле – пора дергать вытяжное кольцо. Друг вновь сжимает мое плечо, а затем, отпустив, раскрывает свой парашют. Один за другим в безоблачном небе появляются яркие пятна и разлетаются в стороны.

А я, закрыв глаза, отдаюсь во власть свободного падения. Поток воздуха подхватывает меня, проходит сквозь, пытаясь забрать эту непреодолимую тоску. Но она стала частью меня, пропитала от и до и стала единой с каждой молекулой моего тела.

Перед глазами предстает Трэв – он снова подмигивает мне перед тем, как зайти в океан и больше не вернуться.

Датчик высоты на руке начинает вибрировать, напоминая, что пора раскрывать парашют.

Четыре тысячи метров.

Три минуты с братом.

И на этом все: он снова ушел, оставив меня одного.

Этого слишком мало, но выбора нет.

Дергаю вытяжное кольцо – и меня на мгновение подбрасывает вверх. Поправляю стропы и беру направление в сторону аэродрома.

С каждой секундой земля становится все ближе. Я подгибаю ноги и сажусь немного дальше намеченного места. Солнце слепит глаза. Достав солнцезащитные очки, отстегиваю парашют и оглядываюсь по сторонам. Все ребята почти сели. Синий парашют Криса падает на землю, и он резким движением отстегивает крепление.

Подбираю свои вещи и направляюсь к пикапу.

– Кэм, ты как всегда, в своем репертуаре, – замечает Тони.

Усмехнувшись, закидываю снаряжение в багажник и достаю из мини-холодильника воду.

– Я сделал тебе неплохую рекламу.

Наверняка шоу в небе видел весь город.

Он ничего не отвечает, потому что знает, что я прав. Хоть Тони и разрешил нам использовать его аэродром для прыжков, это не означает безвозмездную услугу. Мы прыгаем, а он получает очередной поток людей, желающих покричать в воздухе.

Я захлопываю багажник и жду Криса.

Он недовольно плетется в мою сторону, а рядом с ним Эми. На ней обтягивающие брюки и футболка, а короткие волосы едва достигают плеч. Когда-то она яростно заявляла, что никогда в жизни не сделает каре. Эми выросла на юге, и сочетание длинных светлых волос, нежной улыбки и легкого платья, как это было в нашу первую встречу, может создать ошибочное впечатление. Да, она нежная и хрупкая, но узнав эту девушку поближе, можно увидеть, сколько в ней силы и желания совершить какое-нибудь безумство.

Робко улыбнувшись, она отводит взгляд в сторону Криса.

За последний год наши отношения с Эми стали неловкими, если, конечно, так можно выразиться. Мы не знаем, как говорить друг с другом после разрыва, и все чаще избегаем моментов, когда можем остаться наедине.

– Я даже слышать ничего не хочу! – Крис закидывает в багажник свои вещи и, закрыв, хлопает по нему ладонью.

– Да ладно тебе, Крис, – Эми заправляет короткую прядь за ухо. – Думаю, Трэв остался бы доволен сегодняшним полетом.

– Еще как! А еще он мог бы лично об этом сказать Кэмерону, потому что этот ненормальный был в шаге от того, чтобы отправиться на тот свет!

Крис испепеляет меня взглядом.

– Расслабься, – я кидаю ему бутылку с водой.

Недовольно покачав головой и махнув в мою сторону рукой, словно говоря, что я безнадежен, он отходит от нас и садится в машину.

Вот и тот неловкий момент, когда мы с Эми остаемся одни.

Все, что нужно знать о наших отношениях – мы идеально подходим друг другу. Точнее, подходили. Эми стала первой девушкой, которую я полюбил. А еще она так же, как и я, любит спорт.

Мы познакомились на одном из турниров. Отношения могут развиваться на протяжении месяцев, у нас же все закрутилось за неделю. Когда мне надо было уезжать, Эми отправилась со мной. Она была рядом со мной и Трэвом на горных вершинах, прыгала с парашютом, покоряла волны.

Наши отношения связывали драйв и легкость. Многие из нашей компании не верили, что мы сможем быть вместе. Иногда мы на месяцы разъезжались по разным точкам планеты. Но мы смогли сохранить отношения, и это было безумством, потому что каждая наша встреча становилась взрывом эмоций и страсти. Одежда летела в стороны, и ближайшие дни нас никто не беспокоил.

Эта девушка перевернула мой мир. Для нас не было никаких ограничений. Мы не говорили о любви, не строили планов на будущее. Просто жили моментом, наслаждались и полностью отдавались друг другу. То, что происходило между нами, нельзя описать обычным «люблю». Это было гораздо большим.

Но все изменилось со смертью Трэва. Я отдалился. Обозлился на весь мир. Эми боролась до последнего, но в конечном итоге сдалась.

Сейчас она стоит рядом, неуверенно переминается с ноги на ногу и прокашливается.

– Думаешь, он еще долго будет на тебя злиться? – Эми кивает в сторону Криса.

– Всегда, – я смеюсь.

Звук выходит неестественным и натянутым.

– Поедешь к родителям? Твоя мама звонила мне и приглашала на ранчо.

Еще один парадокс – после нашего разрыва мои родители продолжают общаться с Эми.

– Не уверен. Скорее всего, поеду куда-нибудь в горы.

Эми молча кивает.

– Они скучают по тебе, – произносит она с улыбкой.

После смерти брата мне тяжело возвращаться на ранчо. Каждый раз, находясь там, я думаю, что если бы мы не сбежали, то Трэв остался бы жив.

– Как Митч? – спрашиваю я, меняя тему.

Эми оборачивается назад и, найдя взглядом своего парня, машет ему рукой. Он улыбается ей и складывает свой парашют. Но я чувствую, что его внимание полностью приковано к нам. Глупо ревновать к тому, что прошло. Однако Митч – собственник, и каждый раз, когда мы с ним сталкиваемся, не забывает это продемонстрировать.

– Хорошо. Он почти восстановился после травмы. Говорит, что колено иногда побаливает, но в целом все хорошо.

– Я рад за него.

Между нами снова повисает пауза.

– Ладно, я пойду. Увидимся на вечеринке, – она делает шаг вперед, чтобы обнять меня, но, вовремя спохватившись, отходит.

Я наблюдаю за тем, как моя бывшая девушка приближается к своему нынешнему парню и с улыбкой напрыгивает на него, крепко обняв за шею. Он целует ее в губы, и Эми заливается смехом.

Еще одна неловкость наших отношений заключается в том, что Митч – лучший друг моего брата, и когда-то он был таковым и для меня.

Было непросто принять их отношения. Сначала казалось, что меня предали, но потом… Потом я понял, что Митч – именно тот, кто ей нужен. Пусть он собственник, но может дать Эми то, чего не мог дать я – уверенность в будущем. Я замкнулся в себе после смерти Трэва и оттолкнул ее от себя, в то время как Митч каждый раз протягивает ей руку, даже когда ему самому было тяжело. Они прошли сложный путь, когда Митч повредил ногу меньше полугода назад.

Бросив на них взгляд, я разворачиваюсь и сажусь в машину.

Крис сидит на соседнем сиденье, но делает вид, что не обращает на меня внимания и, нахмурившись, что-то читает в телефоне.

Отъезжаю с аэродрома и, включив Вилли, постукиваю кончиками пальцев по рулю.

– Ты теперь звезда, – вдруг говорит Крис.

– Надо же, ты со мной разговариваешь.

– Заткнись. Ты просто глянь, – он передает мне телефон и тыкает пальцем в экран. – Ты вчера подцепил барабанщицу популярной рок-группы. Друг, я оставил тебя на пять минут, а спустя сутки ты уже красуешься на обложке журнала.

На весь экран наши с Алекс фотографии. Ее руки обвиты вокруг моей шеи, глаза закрыты. Наши тела плотно прижаты друг к другу, а губы соприкоснулись в «фальшивом» поцелуе. Если не знать, что в тот вечер мы виделись второй раз в жизни, можно подумать, что мы и правда влюблены.

Обложка кричит: «Алекс Дэниелс мстит Максвеллу», «Каков следующий шаг Дэниелс?»

Отдаю Крису телефон и продолжаю следить за дорогой.

– Давай, колись. Как это было? Почему ты не сказал, что трахнул ее?

– Следи за языком, – бросаю я ему. – Между нами ничего не было.

Крис – хороший друг, но к девушкам относится отвратительно. Порой он не удосуживается даже узнать имя своей очередной пассии.

– Все получилось непроизвольно.

– О да, твой язык сам по себе оказался у нее во рту.

Отчасти он прав. Я и правда не думал об этом, когда подходил к Алекс. Мне лишь хотелось помочь ей заткнуть несостоявшуюся звезду.

– К твоему сведению, я первый к ней подкатил, – заявляет друг.

– В каком смысле? – изумленно оборачиваюсь я на него.

– Я видел ее на пляже несколько дней назад, но она отшила меня.

– Тогда в твоих же интересах не напоминать ей об этом сегодня, иначе она сделает это во второй раз.

Хотя я не уверен, что Алекс пойдет на вечеринку. Она выкроила лишь пару часов после репетиции.

– Ты хотя бы погуглил ее? – Крис стучит пальцами по экрану и вновь протягивает мне смартфон. – На, посмотри.

– Я не собираюсь ничего читать в интернете. Если Алекс захочет, то расскажет сама.

Во-первых, не хочу опускаться до уровня этих стервятников. Во-вторых, она, черт возьми, человек, а не выставочный экспонат.

– Чувак, она реально знаменита. Просто взгляни, тут куча информации. Личная жизнь, куда она ходит. Каждый ее шаг отслеживают.

Крис пролистывает несколько снимков, и его глаза загораются каким-то безумством. Неужели все с ней так поступают: исподтишка выуживают малейшую информацию и не дают никакого пространства?

Выхватив у друга телефон, швыряю его на заднее сиденье.

– Эй! Ты спятил?! – Крис тянется назад за смартфоном.

– Алекс в первую очередь человек. На черта тебе это?

– Мне просто интересно, на кого запал мой друг, – он пожимает плечами. – И могу сказать, что ты сделал довольно неплохой выбор. Думаю, Эми оценит твои старания.

– Знаешь, иногда ты бываешь редкостным засранцем.

Мы подъезжаем к парковке на пляже, где Крис бросил свою машину.

– Я всего лишь рад за тебя, пусть и в своей манере. Серьезно, Кэм, я рад за тебя. После смерти Трэва ты сам не свой.

Началось.

– Проваливай, – киваю в сторону его машины.

– Мы в городе, пока не закончатся соревнования, так что проведи это время с пользой, – Крис открывает дверь и выходит. – Подумай над этим. Нет ничего плохого в том, чтобы жить дальше, он бы хотел этого.

Крис идет в сторону своего джипа и, повернувшись, показывает мне средний палец с дерзкой улыбкой на губах. Я громко смеюсь и смотрю, как он отъезжает.

«Он бы хотел этого».

Я прекрасно знаю, что Трэв не одобрил бы моего поведения. Он предпочитал жить по принципу «все или ничего». У него не было полумер или недосказанностей. Наверное, за это его все и любили.

Я уже слышу его шутки насчет того, что я подцепил недосягаемую рыбку и мне придется потрудиться.

Глава 10

Алекс

Что вы знаете о сумасшедших? Я вот за последний час досконально изучила одного из них.

Кэмерон Райли.

Благодаря прессе я знаю его фамилию.

Увидев обложку журнала с нашим поцелуем, я сразу же загуглила его имя и могу с уверенностью сказать: он ненормальный.

У меня кровь стынет в жилах от того, что он вытворяет.

Прыжки с водопадов такой высоты, что мне за ноутбуком становится плохо. Он покоряет горные вершины на сноуборде, взбирается по Гранд-Каньону, прыгает с парашютом и еще бог знает чем занимается.

Я была права, когда говорила, что такие люди живут своей жизнью. Той, которая не доступна обычному человеку.

Каждый раз он висит на волоске от смерти. Я прочитала парочку статей о первых неудачных прыжках Кэма: пролежать месяц прикованным к постели – это не шутки.

И знаете что? На каждой фотографии у него улыбка до ушей. Даже на больничной койке. Мне кажется, у этого парня в венах вместо крови адреналин, причем с примесью необузданного желания жить.

Закрываю несколько вкладок и открываю следующую. И попадаю на статью, которую возглавляет снимок Кэмерона вместе с братом. Он старше Кэма года на три. Они очень похожи. Серо-зеленые глаза и ямочки на щеках придают их ребячьей внешности особый шарм. Могу с уверенностью сказать, что если бы они бросили спорт, то место моделей было бы за ними.

Пробегаю взглядом по тексту. Статья посвящена его брату.

Трэвис был уважаемым спортсменом. На его похоронах собралось множество людей, и у них в городе ему посвятили небольшой монумент. Видимо, я все же ошиблась, когда думала, что спортсменов так не преследуют.

На всех снимках Кэм с пустым взглядом в окружении близких. И несмотря на то, что рядом семья, он держится обособленно. Словно малейшее соприкосновение с кем-то другим причиняет ему боль.

Мне кажется это неправильным: вот так подсматривать за ним. Захлопываю ноутбук и откидываюсь на спинку кресла.

Ребята рядом громко смеются и перекидываются попкорном. Рик затягивается сигаретой и, выпустив облачко дыма, покачивает головой в такт песне.

Мы уже отыграли четырехчасовую репетицию и выжаты как лимон.

Парни поочередно рассказали мне о том, как после моего фееричного ухода из клуба Алан рвал и метал, пытаясь понять, что я затеяла. Но больше всего их порадовала упавшая на пол челюсть Брайса. Мерзавец до конца вечера выяснял, как давно у меня начались новые отношения, и позабыл о своей Кендис тут же после нашего ухода.

Видимо, я слишком сильно задела его самолюбие.

И я бы с радостью это повторила.

Вчера на прощание Кэмерон поцеловал меня в щеку, а потом мне пришлось быстро забежать домой, потому что журналисты уже поджидали меня у двери. Но мы успели договориться, что сегодня встречаемся на пляже. Я, правда, еще не знаю, получится ли у меня сделать это без лишнего сопровождения.

Вдруг зазвонил мой телефон, лежавший все это время на столике.

– Алекс, у нас проблема, – говорит Мария.

– Что случилось?

Слышится какой-то шелест, а затем щелчок замка.

– Рэйчел приехала, – шепотом отвечает домработница.

– Что?! – восклицаю я.

Ребята дружно поворачиваются на мой возглас и убавляют громкость музыки.

– В каком смысле приехала?

– Она сидит у тебя на кухне.

– Я сейчас буду! – сбрасываю вызов и вскакиваю с места.

Беру палочки, ноутбук и спешно складываю их в сумку.

– Ал, все нормально? – спрашивает Рик, откладывая гитару в сторону.

– Потрясающе, Рэйч объявилась.

– Мммм, младшая сестренка, – он поигрывает бровями.

– Заткнись, Рик, – ему хватает моего гневного взгляда, чтобы замолчать. – Передайте Алану, что меня сегодня больше не будет.

– Ты доведешь его до инфаркта, – смеется Тай.

– Скорее, я отброшу коньки, если Рэйч снова что-то натворила, – бросаю я и, хлопнув дверью, выхожу из студии.

В чем я, собственно, даже не сомневаюсь.

Ребята смеются и вновь включают музыку.

Быстрым шагом миную коридор и, выйдя на улицу, сажусь в машину. Я не открываю окна, потому что солнце сегодня беспощадно. К тому же мне надо остыть, иначе я убью свою сестру.

Что, черт возьми, она забыла в моем доме, да еще без приглашения?

Хотя это странный вопрос; ей опять нужны деньги.

Прибавляю газ и стараюсь протиснуться сквозь пробки на шоссе. Мне надо попасть домой гораздо быстрее, чем до Рэйч дойдет, что можно пройтись по моей квартире и поискать, что там плохо лежит.

Я содержу семью. И у этой помощи есть границы. Родители не согласились, чтобы я полностью все оплачивала, как бы я ни настаивала. Я готова им купить все, что они захотят. Но мама с папой сказали: им достаточно того, что у меня все хорошо.

Вот только этого недостаточно для меня. Я купила им дом в хорошем районе и каждый месяц кладу на их счет деньги, чтобы они ни в чем не нуждались. Родители же продолжают работать: мама – бухгалтером, а отец – в своей автомастерской. Это единственное, что они разрешили им приобрести.

Братья тоже предпочитают зарабатывать сами. Я лишь помогла им сделать первый шаг.

Но Рэйчел…

Рэйчел – это головная боль. Причем для всех. Не проходит и месяца, чтобы она куда-нибудь не влипла. Она совершенно не приспособлена ко взрослой жизни. Раньше ее проблемы решали родители, теперь же это делаю я. И с каждым разом их масштаб увеличивается.

Заезжаю на подземную парковку и, заглушив мотор, делаю несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться и не наорать на сестру в первые же пять секунд.

Поднявшись на лифте в пентхаус, я сразу слышу заливистый смех сестры и сухие ответы Марии.

– Да ладно тебе, Мар, я могу сама себе приготовить сэндвич, – щебечет Рэйчел. – А хочешь, я сделаю тебе фахитос, от которого ты забудешь обо всем на свете?

– Не думаю, что это хорошая идея. В последний раз вы чуть кухню не сожгли, – сухо отвечает домработница.

– «Почти» не считается, – легкомысленно отшучивается Рэйчел.

Я влетаю в кухню и, бросив сумку на стул, встаю напротив нее и упираюсь ладонями в гранитную столешницу. Мария вытирает об фартук руки, ставит перед Рэйчел тарелку и уходит из зоны боевых действий. А вот Рэйч как ни в чем не бывало берет еду и, жадно откусив кусок, смотрит на меня невинным взглядом.

– Привет, сестренка, – бормочет она с набитым ртом.

За те несколько месяцев, что мы не виделись, ее волосы заметно отросли. Могу сказать, что она отдала немаленькую сумму за покраску, точно так же, как и за дизайнерские вещи. Сестра никогда не умела экономить. Сколько денег ни дай – ей всегда мало.

– Сколько? – я перехожу сразу к делу.

– И я рада тебя видеть, – она ослепительно улыбается.

– Рэйчел, мне не до шуток. Во что ты опять влипла? – скрещиваю руки на груди и продолжаю смотреть на нее неподвижным взглядом.

– Я что, не могу просто так приехать к сестре?

Она надувает губы.

– Нет. Не можешь. Каждый раз, когда ты появляешься на пороге моего дома, мне приходится выписывать чек на круглую сумму.

– У всех бывают передряги, – она небрежно пожимает плечами и продолжает есть.

Я погорячилась, когда думала, что Рэйчел может измениться. Хотя я изо всех сил старалась верить в нее так же, как и родители. Для них она до сих пор остается маленьким ребенком, который слишком часто ошибается.

Она всегда была инфантильной и легкомысленной. В свои двадцать лет она не проработала и дня. Я имею в виду настоящую работу, которая приносит деньги и позволяет платить по счетам. Она привыкла, что раз у меня есть деньги, то можно разворачиваться и уходить с каждого места, где не так на нее посмотрят.

– Сколько? – повторяю я свой вопрос, пристально глядя на нее.

Она откладывает свой сэндвич, вытирает губы салфеткой, а затем не спеша пьет свежевыжатый сок.

Клянусь, она испытывает мое терпение.

– Тридцать тысяч, – говорит она, допив и грациозно заправив прядь волос за ухо.

– Сколько?! – в ужасе восклицаю я.

– Алекс, для тебя это сущий пустяк! – она негодующе смотрит на меня.

Мой ошеломленный взгляд не трогает ее ни на секунду.

– Пустяк?! Рэйч, это тридцать штук!

– Копейки, – она вновь берет сэндвич и продолжает есть как ни в чем не бывало.

Никогда в жизни сестра не принимала ответственность за свои поступки, лишь продолжала требовать свое. И, возможно, именно я виновата в этом. Каждый раз я все решаю. Даже когда не было денег.

– Что ты сделала? – опускаюсь на стул рядом с ней.

– Мы участвовали в гонках. Коди проиграл, – в ее голосе столько разочарования, что я невольно смеюсь.

– И я должна заплатить за него?

– Нет. Ты можешь помочь мне. Мы были в машине вдвоем, не буду вдаваться в подробности, но отчасти проиграли из-за меня.

– Боже, избавь меня от этого!

Очередной провал какого-то неудачника трогает ее намного больше, чем то, что ее собственная сестра с каждым разом все больше разочаровывается в ней.

Понятия не имею, где она их откапывает. Но когда Рэйчел появляется на пороге моего дома, каждый раз звучит новое имя, а следом – душераздирающая история любви.

– В общем, я думала, что получила роль в том дебютном сериале и могла бы платить со своего гонорара, но опоздала на прослушивание.

– Я так понимаю, про напоминания ты даже не слышала? – с сарказмом спрашиваю я.

– Язвить тебе не идет: морщины появляются, – она касается кончиком пальца моего нахмуренного лба.

Как и многие в Лос-Анджелесе, сестра пытается пробиться в кино. Не могу сказать, что у нее великий талант, но роль жертвы получается отлично. К тому же, чтобы добиться успеха, надо вкалывать двадцать четыре часа в сутки. А Рэйчел это несвойственно. Она считает, что кастинг-менеджеры должны при встрече падать ей в ноги.

– Я могла бы попросить денег у родителей, но ты же знаешь, мама начнет переживать.

Вскинув руку, я тычу в Рэйчел пальцем.

– Даже не смей впутывать в это родителей! – с угрозой в голосе произношу я.

Если она расскажет родителям об этих проблемах, мама с ума сойдет от волнения, а папа молча отдаст ей последние деньги, лишь бы поскорее все решить.

Опускаю голову и сжимаю лоб руками.

Она моя сестра. Я не могу ее убить. Надо повторять себе это как можно чаще.

– Так и быть, я устрою тебе кастинг, – выдохнув, говорю я.

Взвизгнув, сестра бросается мне на шею.

Она вновь все рассчитала.

– Но предупреждаю, это в последний раз.

– Конечно! – она крепко целует меня в щеку. – Ой, я забыла, Алекс, у нас затопило квартиру…

– Нет! Ноги твоего неудачника не будет в моем доме!

Рэйчел вновь надувает губы и негодующе смотрит на меня.

На это я точно не куплюсь.

– Алекс, ему надо где-то жить!

– Моя проблема – ты, а не он. Так что если хочешь, чтобы я помогла тебе – захлопни рот.

Она поджимает губы и слабо кивает. Встаю со стула и, развернувшись, направляюсь в спальню.

– Имей в виду, если из моего дома хотя бы зубочистка пропадет, я сдам тебя копам! И мама тебя не спасет! – бросаю я, захлопнув дверь.

Возгласы сестры остаются в кухне. Я падаю на кровать и, уставившись в потолок, беру телефон.

Я уже сбилась со счета, сколько раз устраивала Рэйчел кастинг. Представляю, что скажет Алан, услышав об очередной просьбе.

Набираю номер менеджера.

– Я уже в курсе, что объявилась младшая Дэниелс, – с усмешкой произносит он.

– Я хочу ее убить.

– Об этом я тоже догадался. Я позвонил по нескольким номерам, но Алекс, с ней никто не хочет связываться. Рэйч строит из себя звезду мирового масштаба.

– Знаю. Обещаю, это в последний раз.

Алан ничего не отвечает. Мы оба знаем, что это ложь.

– Завтра с утра Рэйч должна быть в студии. Я скину тебе адрес.

– Хорошо. Спасибо большое.

– Не за что, детка. Предоставь это мне, а сама сконцентрируйся на турне. Это важно для всех.

– Ты же знаешь, проблем не будет. Увидимся завтра.

Я сбрасываю вызов, пока он не завел разговор о совместном проекте с Брайсом. Алан не отступит просто так, а я сейчас не готова вновь спорить. Мне хочется просто закрыть глаза и хоть на мгновение представить, что присутствие Рэйчел не обернется катастрофой, которая окончательно уничтожит наши отношения. У нас с сестрой разница в три года, но иногда кажется, что целая вечность. Мы слишком разные. Она берет от жизни все и часто делает необдуманные шаги. Я же миллион раз удостоверюсь в правильности своего решения, прежде чем приму его.

Подняв голову, смотрю на экран телефона: уже полдень. Мы договорились встретиться с Кэмероном через пару часов, но как я могу оставить Рэйч одну дома? В лучшем случае она закатит вечеринку, а в худшем – спалит квартиру, и я лишусь жилья.

Почему из всех, кого я знаю, проблемы только у нее?

Я уже задумываюсь о том, чтобы действительно остаться дома. Но, черт возьми, если я раз за разом буду бегать за ней, она так ничему и не научится.

Спрыгнув с кровати, я переодеваюсь в шорты и топ, на всякий случай кидаю в сумку сменную одежду и, нацепив на голову очки, выхожу из комнаты.

– Ты куда? – спрашивает Рэйч.

Она лежит кверху ногами на диване и, поедая мороженое, смотрит телевизор.

Такое ощущение, что она всегда здесь жила, а я – всего лишь гость.

– Помни предупреждение. Если с моей квартирой что-то случится, тебе не жить!

Я прохожу мимо нее и беру со столешницы ключи.

– Я люблю тебя! – кричит мне вслед сестра.

Мои губы непроизвольно трогает улыбка.

– И я тебя, – отвечаю я и выхожу.

Надеюсь, Мария присмотрит за ней.

Глава 11

Алекс

Я падаю в воду. В этот раз я не успеваю задержать дыхание, и нос наполняет соленая вода. Мерзкий, отвратительный вкус. Всплыв на поверхность, я откашливаюсь.

За последние несколько часов я поняла одно – я ненавижу океан всеми фибрами души.

Кэмерон громко смеется, заставляя меня в очередной раз злиться.

Хватаюсь за доску и плескаю в него водой. Он не уворачивается. Лишь улыбается и подплывает ко мне.

Как я вообще согласилась на это сумасшествие?

Ах да, я поддалась на его убеждения в том, что это будет безумно круто.

Залезаю на доску, отстегиваю лиш и заваливаюсь на нее. Тяжело дыша, пытаюсь успокоить сердцебиение. Солнце припекает и ярко светит в глаза. У меня же едва хватает сил, чтобы держать их открытыми.

Я не слабачка. Хожу в спортзал. Игра на барабанах тоже заставляет попотеть, но, черт возьми, доска меня просто уничтожила. Каждая мышца в теле горит адским пламенем.

Теперь я прекрасно понимаю, почему Кэмерон так хитро улыбался, когда я заявила, что через пять минут встану на доску. Встать-то я встала, но никто не говорил, что я удержусь на ней, когда меня накроет волна.

– Ты цела? – спрашивает Кэмерон.

Он садится на доску и, свесив ноги по бокам, с улыбкой смотрит на меня.

– Думаю, я не смогу выйти из океана.

– Глупости. У тебя почти получилось. Ты простояла десять секунд, – даже с закрытыми глазами я вижу его саркастичную ухмылку.

У меня хватает сил только повернуть голову и гневно посмотреть на него.

Кэмерон кладет ладонь на поверхность воды и закрывает глаза.

Такое ощущение, будто он прислушивается к океану. Говорит с ним на одном языке. У него такой умиротворенный вид. Каждая черточка на его лице разглаживается. Капли воды стекают по крепкой накачанной груди. Закинутые назад мокрые волосы блестят на солнце, а губы растянуты в легкой расслабленной улыбке.

Этот парень чертовски сексуален. А еще в нем есть что-то, от чего захватывает дух.

Будто он родился для такой жизни: чувствовать природу каждой клеточкой своего тела.

– Ты сконцентрирована на конечной цели: встать на доску и все. Но ты должна почувствовать океан.

– О, поверь, я чувствую его всем телом. Особенно задницей, – ворчу я.

Я уже все себе отбила.

– Плыви за мной, – Кэмерон гребет в сторону берега.

Нехотя сажусь на доску и следую за ним. Еще одного падения я не вынесу.

Мы подплываем к берегу, Кэмерон отстегивает лиш и, отнеся доску на берег, возвращается ко мне.

– Слезай, – командует он.

Я подчиняюсь. Во мне теплится надежда, что больше мне не придется это повторять, иначе я сама лично уйду под воду.

– Вся проблема в том, что ты слишком зажата. Ты не хочешь чувствовать.

– Каждый раз, когда я расслабляюсь, я падаю!

Кэмерон фыркает и подплывает ко мне. Он притягивает меня спиной к своей груди и кладет свою руку на мой живот. По коже пробегают мурашки. Если сначала это было от того, что вода прохладная, то сейчас – от его легкого прикосновения. Жар медленно распространяется по телу мягкой волной.

Судорожно сглатываю и провожу рукой по мокрым волосам. Наши взгляды на мгновение встречаются, и я замечаю, как он смотрит на мои губы.

Понятия не имею, что он задумал, но у меня такое ощущение, что я сейчас упаду в обморок. Он слишком близко.

Кэмерон берет мою руку и кладет на поверхность доски.

– Что ты чувствуешь, когда играешь на барабанах? – шепотом спрашивает он.

Его вопрос вводит меня в ступор. Что я чувствую?

Барабаны – это то, что заставляет меня проживать совершенно разные эмоции. В одно мгновение – это зашкаливающий адреналин, из-за которого сердце так стучит по ребрам, что становится тяжело дышать, а в другое – умиротворение. Когда я вижу со сцены толпу фанатов, то понимаю, что все, к чему я так долго и упорно шла, осуществилось. Я добилась своего. И от этого все остальное отходит на второй план. Это не передать словами. Это надо чувствовать. Барабаны – это не просто вещь, инструмент. Это что-то большее.

– Свободу, – тихо говорю я и нервно сглатываю.

– Так позволь ей вырваться наружу. Не контролируй. Представь, что ты и доска – это барабаны, а океан – фанаты. Ты управляешь ими. Каждым ударом задаешь ритм. Заставляешь сердце биться чаще. Слейся с ними воедино.

Его дыхание так обжигающе близко, что по мне пробегают мурашки. Я чувствую аромат, исходящий от него: цитрус и океан. Это слишком опьяняющая смесь. Морской воздух словно пропитал каждую клеточку тела Кэмерона.

Кончики его пальцев нежно поглаживают мой живот. Я непроизвольно откидываю голову на его грудь.

Солнечные лучи играют на нашей коже. Опустив взгляд, замечаю, как Кэм переплетает наши пальцы, а затем опускает ладонь на поверхность воды.

– Закрой глаза и просто послушай, – шепчет он.

Делаю, как он говорит: закрываю глаза и просто слушаю. Сначала я слышу лишь то, как сильно мое сердце бьется в груди. Но потом, отбросив все мысли… Я действительно слышу океан. Как вода скользит под моей ладонью. Омывает ее. Просачивается в каждую пору. Слышу, как волна разбивается о берег и шипит, оседая пеной на песке. Слышу, как чайки кружат высоко в небе.

Такие простые звуки, но я никогда не обращала на них внимания.

А еще я слышу, как сердце Кэмерона бьется в таком же сумасшедшем ритме, как и мое.

– Я хочу попробовать еще раз, – голос выходит слишком хриплым.

Кэмерон кивает, его губы едва уловимо касаются моего виска, так что я не могу понять, случайность ли это или поцелуй, и он отстраняется.

Забираюсь на доску.

– Не бойся океана, чувствуй.

Я слабо киваю и начинаю грести. Мышцы рук вновь горят, а ноги дрожат, но я сделаю это. Главное – не конечный результат, а эмоции. Просто надо чувствовать.

Я разворачиваюсь. На мгновение на меня нападает паника, когда я замечаю идущую на меня волну. Она больше тех, что были раньше.

«Просто чувствуй», – повторяю я себе.

Делаю большие гребки. Доска набирает скорость, скользит по воде. Сердце вновь заходится в сумасшедшем ритме, а в горле так пересыхает, что становится тяжело дышать.

Закрываю глаза и представляю, что доска – это барабаны. Если Кэм рожден, чтобы чувствовать природу, то я рождена, чтобы быть одним целым с музыкой. Я чувствую ее каждой клеточкой тела. Управляю ритмом своей жизни. Управляю теми людьми, которые приходят на мои концерты. Они вскидывают руки каждый раз, когда я ударяю палочками. Я дарю им часть себя, своей свободы, той энергии, которую чувствую сама.

Раз океан похож на людей, следующих моему ритму на концертах, то я хочу дать почувствовать ему, что сейчас происходит внутри меня.

Я гребу еще сильнее, взбираюсь на гребень волны и, когда приходит пора встать на доску, отбрасываю страх и делаю это. Ноги неуверенно подрагивают, но я расставляю руки в стороны и, поймав волну, плыву, стоя на доске.

Поверить не могу. Я сделала это! Адреналин мощным потоком выбрасывается в кровь. Эмоции переполняют меня, и я кричу.

Доска начинает вилять, я на доли секунды теряю равновесие. Слышу восторженный крик Кэмерона. Волна заворачивается в трубу, и я падаю.

Меня переворачивает в воде, но я не поддаюсь панике. Доска тянет меня за ногу, а следом сильные руки хватают за талию и вытаскивают на поверхность.

– Алекс, ты как? – обеспокоенно спрашивает Кэмерон.

Он затаскивает меня на доску и внимательным взглядом осматривает, чтобы удостовериться, что я не пострадала.

Я еще никогда в жизни не чувствовала такого кайфа.

– Я сделала это! – кричу я во все горло и начинаю смеяться.

Несмотря на то, что полчаса назад я умирала, сейчас во мне полно сил. Спрыгиваю в воду и кидаюсь Кэмерону на шею.

– Это все ты! Я сделала это благодаря тебе! – подняв голову, смотрю ему прямо в глаза.

Его рука скользит по моей спине все выше, он касается ладонью моей щеки и поглаживает ее.

– Нет. Ты все сделала сама, – шепчет он.

Его губы слишком близко. Но меня притягивают его глаза. Они сводят меня с ума и заставляют потерять рассудок.

А точнее, то, что я вижу в них.

Свободу.

* * *

Переворачиваюсь на живот и нехотя беру из сумки телефон. Эйфория и адреналин быстро прошли, оставив усталость. Несколько пропущенных от Алана и ребят. Если было бы что-то срочное, то менеджер нашел бы меня с сиренами. А вот два пропущенных от сестры заставляют насторожиться.

Рэйчел мне никогда не звонит просто так.

Она отвечает со второго раза.

– Ты спалила мой дом? – сразу спрашиваю я.

– Ты не особо-то в меня веришь. Я всего лишь хотела спросить, можно ли мне надеть что-нибудь из твоей одежды? Все свое барахло я оставила дома, – с досадой произносит она.

На заднем фоне слышится звук открывшейся двери и шелест.

– Рэйч, если я сейчас переключу на видеосвязь, то увижу тебя в гардеробной, так что не прикидывайся, – ворчу я.

Сестра хихикает.

– Ты же знаешь, как я тебя люблю?

– Ты любишь мои вещи. Не спали дом!

Сбрасываю вызов и, убрав телефон обратно в сумку, откидываюсь на полотенце и смотрю на небо. Наверняка Рэйчел уже перерыла всю гардеробную, и по возвращении домой меня ждет бардак.

– Иногда я просто мечтаю задушить свою сестру, – выдыхаю я.

Кэмерон смеется. Он только что вышел из океана, и морские капли покрывают его крепкую грудь и живот, а влажные волосы, едва доходящие до шеи, слегка завиваются.

– Она младшая?

– Да, но не в этом дело, – переворачиваюсь на живот и смотрю на него. – Рэйчел не приспособлена к жизни. Она всегда попадает в неприятности. С самого детства она заставляла родителей сходить с ума. Она взбалмошная и легкомысленная. Да маму бы удар хватил, если бы она узнала, что сестрица должна тридцать штук непонятно кому.

Точнее не она, а этот неудачник. Я могла бы отказать, но тогда сестра либо обратится за помощью к родителям, либо найдет альтернативный вариант. Ни один из пунктов меня не устраивает.

– И ты дала ей деньги? – в его голосе нет обвинения, лишь интерес.

– Да. Знаю. Может, это неправильно, ведь Рэйчел как заноза в заднице, но она моя сестра. Я не могу бросить ее.

Выдергиваю из песка травинку. Кажется у меня входит в привычку оправдываться за сестру.

Кэмерон с улыбкой смотрит на меня.

– Знаешь, я вечно влипал в неприятности, когда был младше. Трэв всегда меня вытаскивал. Когда мы ушли из дома, мне едва исполнилось восемнадцать. Кроме ранчо, я ничего не видел. Но рядом с братом мне всегда было спокойно. Когда я делал очередную ошибку, он подставлял плечо и подталкивал меня идти дальше.

Вчера в голосе Кэмерона было столько боли, когда он говорил о брате, сейчас же видно, как эти воспоминания вызывают в нем теплоту и тоску, но не ту, от которой щемит сердце.

– Я понимаю, что ты хочешь сказать: хорошо, когда есть на кого опереться. Но посмотри на себя, ты очень многого достиг. Победы в соревнованиях, восхождения, прыжки. А Рэйч… такое ощущение, что ей нравится весь этот бардак, – с сожалением шепчу я.

– Значит, ты гуглила меня, – замечает Кэмерон.

– Пресса подкинула твою фамилию, так что – да, – мне почему-то становится стыдно. – И надо признаться, я подумала, что ты псих.

Он откидывает со лба светлые волосы, берет банку «Доктора Пэппера» и делает несколько глотков.

– Что тебя шокировало больше? – с усмешкой спрашивает он.

– Пожалуй, все. Ты столько раз получал травмы, но возвращался в спорт.

– Я им живу, – он пожимает плечами. – Это круто, когда то, что приносит тебе удовольствие, позволяет зарабатывать и жить так, как тебе хочется.

– Но ты ведь можешь погибнуть, – слова вылетают прежде, чем я успеваю подумать.

Улыбка Кэмерона на мгновение меркнет. Он поправляет солнцезащитные очки и поднимает их на лоб.

– Могу. Но какой смысл просиживать всю жизнь в пыльном кабинете? Единственное, что я понял со смертью Трэва, – надо жить на полную катушку. Брат умер на доске. И отчасти за это я ненавижу океан. Но я больше чем уверен в том, что он был счастлив, как бы глупо это ни звучало. Он жил спортом. Дышал океаном. Трэвис пошел за своей мечтой и умер свободным.

Я слабо киваю.

Это действительно звучит странно, но все же в словах Кэмерона есть доля правды.

Нельзя стать счастливым, если жизнь проходит не так, как ты хочешь.

– У нас вечером будет вечеринка в память о Трэве. Если ты не занята, я хотел бы, чтобы ты пошла со мной.

Я сказала ребятам, что меня сегодня больше не будет. Запланированных выступлений или шоу нет. Да, после проката на доске я думала поехать домой, чтобы приглядеть за Рэйч: очень опасно оставлять ее надолго одну. Но она взрослая девочка, и часть ее проблем я уже решила. Так почему бы и мне не воспользоваться заслуженным отдыхом? Тем более против компании Кэмерона я ничего не имею.

Только сначала мне действительно надо заехать домой.

– Не думаю, что я подходяще одета.

– Не говори ерунды. Ты потрясающе выглядишь, – он многозначительно осматривает мой купальник. Фыркнув, кидаю в него горсть песка. – Серьезно. Это не такие вечеринки, на которые ты привыкла ходить. Будет костер у океана, много пива, идиотские шутки и приятная компания.

– Значит, ты тоже меня гуглил? – я смотрю на него с прищуром.

– Нет, – отвечает он серьезно. – Не вижу в этом смысла. Ты же передо мной и, если я захочу что-то узнать, то просто спрошу.

Я закусываю губу. Да уж, я-то первым делом полезла в интернет.

Кэм смотрит на меня в ожидании ответа.

– Хорошо, – отвечаю я, и на его губах появляется довольная улыбка.

Глава 12

Алекс

– Ты разыгрываешь меня?! – я замираю в дверях трейлера.

Кэмерон смеется и скрывается за дверью шкафчика.

– Ты определенно самый странный парень, которого я встречала.

– Может, «самый нормальный и чертовски привлекательный»? – он поигрывает бровями.

Наглости ему не занимать.

– Нет. Я правильно выразилась. А почему ты не остановился с остальными?

Я заметила, что трейлер Кэмерона стоит отдельно.

Он пожимает плечами.

– Люблю побыть наедине. К тому же соседство с Крисом предполагает наличие бардака.

Скрестив руки на груди, я прохожу внутрь и осматриваюсь. Он живет в трейлере. Поверить не могу. И если уж честно, я ожидала увидеть бардак: за время турне с парнями я много чего повидала. Но я точно не думала, что увижу аккуратно застеленную постель и прибранную кухню.

– Любишь чистоту?

– Скорее, выработан рефлекс. С моей мамой не сильно-то расслабишься, – с улыбкой произносит он.

Трейлер небольшой и аскетично обставлен: кроме мебели, досок для серфинга и снаряжения здесь практически ничего нет. Но я чувствую себя уютно.

Мой взгляд привлекает ловец снов, висящий над кроватью. Провожу кончиками пальцев по узелкам и белым перьям. Довольно необычный аксессуар. Пожалуй, это единственная вещь, которая выделяется из всей обстановки.

Этот парень полон сюрпризов. Вилли Нельсон, трейлер, «не гуглить, а спросить». Что еще припасено у него в рукаве?

– Держи, – Кэмерон протягивает мне теплый свитер и полотенце. – Можешь переодеться в душе.

Он кивает в сторону небольшой двери. Прижав к себе вещи, захожу в маленькую кабинку. Тут едва хватает места для меня одной, как же он тут помещается? Складываю мокрую одежду на край раковины и, включив воду, встаю под теплую воду.

Пока мы выбирались с пляжа, я продрогла до костей, и предложение Кэмерона зайти к нему перед вечеринкой показалось мне удачным. Этот парень еще ни разу не сделал ничего такого, что заставило бы меня усомниться в нем.

Выключив воду и вытеревшись полотенцем, надеваю сухие шорты и майку, а сверху – свитер Кэмерона. Он почти доходит мне до колен.

Расчесываю пальцами волосы: из-за морской соли это непросто. Лицо за сегодняшний день так загорело, что на щеках появились румянец и веснушки, которые я обычно стараюсь спрятать. Убираю вещи в сумку.

– Алекс, все нормально? – спрашивает Кэм.

– Да, – я выхожу из душевой и замечаю его на улице.

Невольно вздрагиваю от внезапного порыва ветра и сильнее кутаюсь в шерстяной свитер.

Уже довольно холодно: температура опустилась до четырнадцати градусов, тем более мы у океана.

Кэмерон сказал, что они остановились в небольшом кемпинге, но я не вижу других трейлеров поблизости.

– А где остальные?

– Они уже на пляже. Пойдем.

Он берет меня за руку и тянет в сторону большой воды.

Солнце почти село. Ярко-оранжевый закат окрашивает песок пестрыми цветами, а синий океан сливается с небосводом.

Мы спускаемся по узкой тропинке, и мои сандалии утопают в прохладном песке.

Когда я была на вечеринке в прошлый раз, там гремела музыка и все смеялись как ненормальные. Сейчас же все иначе.

На пляже горит несколько костров, а вокруг них собрались небольшие компании. Слышится смех, шутки и треск горящих веток.

– Кэм, наконец-то! – на нас налетает какой-то парень и крепко обнимает Кэмерона.

– Друг, ты явно перебрал.

– Я только начал.

Я слышу тот же южный, расслабленный акцент, как у Кэмерона.

Незнакомец отстраняется от Кэмерона и охмелевшим взглядом смотрит на меня.

– Красотка, тебе повезло, что я позволил тебе тогда уйти, – он откидывает со лба длинные светлые волосы.

Я перевожу непонимающий взгляд на Кэмерона. Он, хохотнув, дает парню подзатыльник и толкает в плечо.

– Алекс, знакомься, это мой лучший друг, Крис. И недавно ты нанесла ему душевную травму своим отказом.

Я все еще не понимаю, что здесь происходит. Но потом, рассматривая его, вдруг вспоминаю.

– Точно, ты – тот парень с пляжа.

– Именно. И могу сказать, что ты прогадала с выбором. Я гораздо круче, – произносит он заплетающимся языком.

– Я определенно пожалею об этом, – с усмешкой замечаю я.

Крис вклинивается между нами и, положив руки на наши плечи, тянет к пляжу.

– Позволь провести тебе экскурсию, – рукой, которая лежит на моей шее, он показывает на группу у костра. – Вот там самые скучные люди на свете. Они отказываются играть на раздевание.

Одна из девушек показывает ему средний палец, при этом ослепительно улыбаясь.

– Уитакер, тебе не суждено увидеть мою грудь, даже если ты окажешься при смерти!

– Ты просто не понимаешь, что теряешь! – Крис улыбается ей и посылает воздушный поцелуй.

– Я прекрасно знаю, и поверь, слухи о тебе преувеличены.

Крис заливисто смеется и, сжав мое плечо, наклоняется к моему уху:

– Она обиделась после того, как я не позвонил ей, – шепчет он.

– А может, ты просто не оправдал ее ожиданий? – поддразниваю я.

– Ты можешь проверить достоверность фактов, – он подмигивает.

– Проваливай! – Кэмерон отталкивает друга в сторону.

Я смеюсь. Шутки в подобном роде для меня довольно привычны. Если вы побудете на нашей репетиции, то сможете услышать и не такое.

Крис на заплетающихся ногах бредет в сторону девушки, только что отказавшей ему, и, усевшись рядом, сгребает ее в объятья.

– Что ты будешь? – спрашивает Кэмерон.

– Пива достаточно.

Мы подходим к костру, он вытаскивает из холодильника бутылку пива и протягивает мне. Сев на песок, я поджимаю под себя ноги и прячу их под свитером. Из машины негромко играет Kodaline, у костра потрескивают ветки с поджаренным зефиром.

Не помню, когда я в последний раз так проводила время. Нет камер, пафосных заведений, никто не делает исподтишка компрометирующие кадры, и не надо ни с кем заводить нужные знакомства, мило улыбаясь.

Я даже не помню, когда просто так сидела на берегу океана и наслаждалась прибоем.

Иногда мне кажется, что я стала заложницей собственной мечты.

– Как рука? – спрашивает Кэмерон, аккуратно взяв мою ладонь в свою.

– Хорошо. Почти не болит.

После очередной попытки взять волну я упала и, неправильно сгруппировавшись, ударилась рукой о край доски. Кэмерон сразу приложил лед, чтобы избежать отека. Сейчас об ушибе напоминает только легкая боль, но не более. Хотя мне очень нравится, как внимательно Кэмерон осматривает мой небольшой синяк.

Этот парень открыт, но в то же время полон загадок. И кое-что я у него так и не спросила.

– Вы надолго в Лос-Анджелесе?

Он пожимает плечами.

– Пару недель точно. На днях стартует чемпионат по серфингу, и мы с Крисом заявлены в качестве участников. Но обычно я не планирую все наперед.

– Живешь моментом.

– Вроде того.

Понятия не имела, что в моем городе проводятся чемпионаты по серфингу. Я думала, единственное, что здесь всех интересует, – это актерская карьера.

– А когда ты отправляешься в турне?

– Через полтора месяца. В моей жизни нет экспромта.

– Звучит не слишком весело.

Я слегка улыбаюсь и, взяв горсть песка, пропускаю его сквозь пальцы.

– Возможно. Я действительно устала от вечной беготни. То, как мы проводим сегодня время, – что-то новое для меня. А может, давно забытое старое. После того как мы стали известны, у меня нет ни одной свободной минуты. Постоянные фотосессии, выступления, съемки – и так по кругу.

– Я знаю не так много известных людей, но мне казалось, что есть и перерывы.

– Есть. Но с каждым разом их все меньше. Последний раз я видела родителей месяц назад. Поэтому отчасти рада, что сейчас сестра живет у меня. Каждый раз, когда я собираюсь съездить к ним хоть на пару часов, Алан объявляет об очередном выступлении.

– Может, тогда дело в менеджере? – в голосе Кэмерона сквозит странное напряжение.

– Алан делает все для группы. Может показаться, что он переступает границы, но мы бы действительно продолжили играть на улице, если бы он нас не заметил. А я не могу позволить своей семье вернуться к той жизни, из которой ее вытащила.

Кэмерон загадочно смотрит на меня, протягивает руку и, переплетя наши пальцы, притягивает к себе.

Я кладу голову ему на грудь и просто отдаюсь вечеру. Да, я знаю его всего лишь пару дней, но с ним мне комфортно. Для него я в первую очередь человек.

– А когда ты последний раз был дома? Ты же постоянно в разъездах.

Кэмерон молчит. Подняв голову, я замечаю, как он смотрит на костер. Огонь играет в его серых глазах. Волосы точно так же, как и у меня, слегка завиваются от морской соли, а черты лица становятся напряженными.

По-моему, этим вопросом я перешла какую-то неизвестную границу.

– Со смерти Трэва я ни разу не был дома, – отвечает он тихо. – Я не могу смотреть родителям в глаза. Они потеряли его так же, как и я. Но порой я думаю, что если бы я не ушел тогда с пляжа, то мог бы спасти его.

– Ты говорил, что ничего нельзя было сделать.

– Но я мог попробовать.

Мы друг другу никто. Он скоро уедет, и я больше никогда его не увижу. Но сейчас, на каком-то неизвестном мне уровне, Кэмерон кажется очень близким.

Я крепче сжимаю его руку и, подняв голову, смотрю на него.

– Ты не должен себя винить. Ты сам говорил, что если бы видел сейчас брата, то он бы улыбался. Не думаю, что он бы хотел, чтобы ты винил себя.

Кэмерон проводит кончиком пальца по моей ладони, и по мне пробегают мурашки.

Мне отчаянно хочется, чтобы он поцеловал меня. Плевать, как это будет выглядеть, но я хочу, чтобы его губы коснулись моих. Я хочу вновь ощутить их вкус: океан и цитрус. Такой разный, но всегда сладкий.

– Кэм, ты не мог бы помочь? – кричит какой-то парень.

Кэмерон нехотя отводит взгляд в сторону. Одна из машин застряла в песке.

– Я сейчас, – он встает, берет плед и накидывает его мне на плечи.

Я еще сильнее кутаюсь в свитер, подтягиваю колени к подбородку и обхватываю себя руками. Без Кэмерона заметно холоднее. Наверное, температура опустилась еще на пару градусов.

– Я решил испытать второй шанс, – почти тут же после ухода Кэмерона подходит Крис и плюхается на песок рядом со мной.

От него заметно разит выпивкой, а взгляд уже окосел. Сомневаюсь, что он видит меня перед собой.

– Как тебе вечеринка?

– Непривычно, но мне нравится.

– Я в этом спец. Можешь обращаться, – Крис пытается подмигнуть, но это выглядит слишком комично: половину его лица перекашивает.

Я громко смеюсь.

– Вы давно с Кэмероном дружите?

– Сколько себя помню. Ранчо его родителей находилось по соседству с домом моих родителей. Мы втроем часто сбегали.

– С Трэвисом?

Парень кивает, и на его губах появляется грустная улыбка.

– Он был безбашенным. Наверняка то, что сейчас многие из нас грустят, ему бы не понравилось. Этот парень был душой компании, – в его голосе столько теплоты, что на моих губах появляется легкая улыбка.

Я не знала Трэвиса, но мне очень легко представить, как эта троица попадала в разные переделки.

– Кэмерон скучает по нему.

– Да. И порой слишком хочет оказаться рядом, – взгляд Криса становится намного серьезнее.

– В каком смысле?

Он проводит рукой по волосам и бросает взгляд на океан.

– Трэв кидался смерти в объятья в прямом смысле слова. Кэм же более осторожный. Точнее, был таким. После смерти брата он слетел с катушек. Доводит ситуацию до предела. Сегодня утром мы прыгали с парашютом, и он просто ждал самого последнего момента, чтобы его раскрыть.

Крис берет бутылку пива и допивает ее за пару глотков.

– Раньше Трэвис всегда его выручал, но сейчас его нет. Иногда я боюсь, что не успею.

– Кэмерон любит эту жизнь. Просто ему тяжело справиться с потерей.

Крис пожимает плечами.

Представить не могу, чтобы Кэмерон сам пошел на такое. Может он и рискует, но он не стал бы так поступать.

Просто у каждого из нас свой способ справляться с болью.

Я провожу ладонями по плечам и оглядываю пляж в поисках Кэмерона.

Машина, застрявшая в песке, уже отъехала. Все веселятся, пьют пиво и танцуют.

Я встаю, чтобы немного пройтись, и тут мой взгляд падает на Кэмерона. Он стоит рядом с девушкой. Они обмениваются улыбками, а потом ее руки скользят по его груди, она встает на носочки и целует его в уголок губ.

Я застываю на месте, и плед падает с моих плеч.

Это шутка такая? Какого черта он творит? Притащил меня на вечеринку, чтобы позлить бывшую, проверить чувства? У меня в голове это не укладывается.

Я уже проходила через измену и не хочу быть той девушкой, которая рушит чью-то жизнь.

Это слишком гадкое чувство.

Видимо, я очень долго смотрю на них, потому что Кэмерон поворачивается и, заметив мой ошеломленный взгляд, что-то говорит девушке. А затем, поцеловав ее на прощание в щеку, направляется ко мне.

Она с интересом рассматривает меня, улыбается и машет рукой.

Я совершенно ничего не понимаю.

– Скажи мне, что это не твоя девушка, – прошу я, когда он оказывается в паре шагов от меня.

Кэмерон, изогнув бровь, окидывает меня удивленным взглядом.

– Ты считаешь, я бы мог так поступить?

– Я тебя не знаю, – отвечаю, пожав плечами. – Но хотелось бы верить, что нет.

Кэмерон оглядывается назад. Я слежу за его взглядом и замечаю ту девушку в объятьях другого парня. Он подхватывает ее за бедра и усаживает на капот машины.

– Пойдем пройдемся, – Кэмерон кивает в сторону океана и не спеша идет по самому краю: там, куда почти достает вода.

Впервые за время нашего знакомства он держится отстраненно.

Я следую за ним. Мы некоторое время идем молча. Вечеринка становится все дальше, и музыка звучит приглушенно.

– Эми была моей девушкой. Мы встречались несколько лет.

– Понятно, – это единственное, что я могу сказать.

Видимо, я погорячилась.

– Алекс, я бы не стал приводить тебя на вечеринку или целый день плавать с тобой в океане, если бы у меня была девушка, – его голос звучит напряженно.

– Я поспешила с выводами. Но и ты меня пойми. Я прошла через предательство и не особо верю противоположному полу.

– То есть теперь для тебя все как «мистер рок-звезда»?

То, как он называет Брайса, заставляет меня улыбнуться.

– Не все. Прости. Правда, не знаю, что на меня нашло.

Кэмерон ничего не отвечает. Он засовывает руки в карманы шорт и подходит к кромке воды. Волна омывает его босые ноги. Он задумчиво смотрит на звездное небо, и я в который раз поражаюсь красоте, окружающей нас.

Прохладный морской воздух играет с моими волосами. Я вздрагиваю. А вот Кэмерон стоит не шелохнувшись – и это при том, что его ноги в воде, а она сейчас далеко не теплая.

– Алекс, мне нравится проводить с тобой время. И я не надеюсь на что-то большее. Может, мы завтра расстанемся и больше никогда не увидимся. Но мне бы очень хотелось, чтобы, если у тебя появятся вопросы, ты спросила у меня, а не строила догадки.

Он оборачивается ко мне, и его взгляд становится немного теплее.

– Я любил Эми, и это может показаться странным, но в первую очередь я бы не мог так поступить с ней. Я уважаю то, что было между нами.

Когда я думаю, что этот парень уже не может меня удивить, он снова делает это.

Кто так разговаривает в современном мире?

Да Брайс бы никогда в жизни не подумал об этом! Но Кэмерон – не Брайс. И пора бы понять, что не все вокруг – алчные мерзавцы.

Он протягивает мне руку, и я принимаю ее.

– Почему вы расстались?

– После смерти Трэвиса я слетел с катушек. Мне казалось, что больнее всего мне. Я не задумывался о том, что родители потеряли сына, а остальные – друга. Я отдалился ото всех. Эми боролась с этим. Но всякому терпению есть предел. Даже когда любишь человека.

– Мне жаль, – снова не нахожу я других слов.

Они любили друг друга и, оставшись в теплых отношениях после всего, только доказывают это.

Наверное, между мной и Брайсом не было такого. Я едва могу выносить его присутствие. И каждый раз, когда мы ругались, еще будучи в отношениях, это заканчивалось тем, что мне хотелось его убить.

Мне действительно пора бы прекратить сравнивать всех с Максвеллом.

Кэмерон обнимает меня за плечи, и я кладу руку на его талию.

Как такое может быть? Два совершенно незнакомых человека идут в обнимку, и это кажется всем таким естественным.

Глава 13

Алекс

– Алекс! Ну пожалуйста! – сестра складывает руки в молитвенном жесте и делает щенячьи глазки.

«Невыносима» – это единственное слово, которым я могу охарактеризовать свою младшую сестру.

Снимаю с вешалки платье и кладу его в свой чемодан.

– Напомни мне, пожалуйста, что случилось в прошлый раз, когда ты села за руль моей машины?

Рэйчел виновато закусывает губу. Что и требовалось доказать.

Я разворачиваюсь и иду в ванную. Рассеянно смотрю на полку с косметикой, пытаясь определиться, что мне взять с собой в Лас-Вегас. Я должна думать о предстоящем ток-шоу и интервью, но все мысли крутятся вокруг Рэйчел.

– Я ее немного поцарапала. Клянусь, в этот раз я буду осторожней.

Как же. Поцарапала. Если замена двери считается царапиной, тогда я – модель Victoria’s Secret.

Беру несколько кремов, косметичку и, протиснувшись мимо сестры, преградившей мне путь, складываю все в чемодан.

Рэйч настойчиво марширует следом за мной. Уложив все вещи, закрываю чемодан и ставлю его на пол.

– Ты же помнишь, что у меня кастинг, а потом я хотела заехать к родителям и рассказать, какая у меня замечательная старшая сестра. Мне придется колесить по всему городу, а такси не такое уж дешевое удовольствие. Сама же знаешь, что я на мели.

– Ха. Ход не удался!

– Ну, прошу тебя, Алекс.

Сестра заваливается на кровать и, подперев ладонями голову, в очередной раз строит мне глазки. И так каждый раз. Еще в детстве Рэйч поняла, что один ее невинный взгляд – и все вокруг готовы сделать все, что она попросит. Как-то в детстве она даже уговорила нашего старшего брата Йена купить ее любимое мороженое, в то время как сама только перенесла ангину. Тогда брата посадили под домашний арест, а Рэйч, хоть и вновь заболела, но была счастлива, что получила свое мороженое.

– Ты ведь не отстанешь от меня? – обреченно спрашиваю я.

Она, закусив губу, качает головой и смотрит на меня хитрым взглядом.

Я об этом очень сильно пожалею.

– Хорошо, – не дав мне договорить, Рэйч радостно взвизгивает. – Но если с машиной что-то случится, будешь ремонтировать ее за свой счет.

Пришла пора нести ответственность за свои поступки.

Рэйчел кидается мне на шею и, крепко обняв, целует в щеку.

– В этот раз я тебя не подведу.

Я не могу сдержать улыбку. Видимо, привычка наступать на одни и те же грабли у нас с ней заложена на уровне ДНК.

Высвободившись из объятий сестры, надеваю кожаную куртку, беру чемодан и выхожу из комнаты.

– Я вернусь завтра к вечеру. У нас запланировано несколько выступлений. Мария останется на пару дней, так что очень прошу, веди себя нормально.

– Ты разговариваешь со мной, как с ребенком! – негодует она.

Фыркнув, я останавливаюсь в коридоре и поворачиваюсь к сестре. Мой многозначительный взгляд заставляет Рэйчел замолчать.

– Может, когда ты вернешься, проведем время вместе? – ее голос вдруг звучит неуверенно.

Когда-то мы с Рэйч любили вместе посмотреть очередной сериал с мороженым и попкорном. Даже не представляю, как она это совмещала. Тогда мы были близки, и то, что мы едва сводили концы с концами, нас только сближало.

– Думаю, это неплохая идея. Я посмотрю, что у нас по графику.

Она кивает, но без энтузиазма.

– Эй, я серьезно.

– Знаю, – она целует меня в щеку. – Кстати, забыла тебе сказать, пока ты была в душе, тебе звонил тот красавчик с обложки.

Сестра поигрывает бровями и, прислонившись плечом к стене, с вызовом смотрит на меня.

– Кэмерон? – изумляюсь я.

– Ага.

– Я так понимаю, теперь ты будешь отвечать на мои звонки? – достав из сумки телефон, проверяю историю звонков.

Честное слово, Рэйчел испытывает мою нервную систему на прочность. Она разговаривала с ним почти пять минут. Представляю, что она уже успела наплести.

– Он очень горячий. Что у тебя с ним?

Я закатываю глаза.

– Первое – это не твое дело. Второе – между нами ничего нет. Мы просто друзья. И третье – больше не бери мой телефон.

– Алекс, вы с ним целуетесь, и журнал расходится тысячным тиражом, – ее глаза вдруг округляются. – Боже, ты используешь этого парня?!

– Что? Нет, конечно! Откуда этот бред берется в твоей голове?! Мы хорошо проводим время. И, как я уже сказала, это тебя не касается.

Протягиваю ей ключи от машины. Но когда сестра берет их, я быстро сжимаю ее ладонь.

– Прошу, не напортачь в этот раз.

Она кивает, но в ее глазах я опять замечаю что-то странное. Мне почему-то хочется взять свои слова обратно. Но это же Рэйчел, так что мои опасения небеспочвенны.

– Обещаю. Я пройду кастинг и получу эту работу.

Я улыбаюсь и, взяв чемодан за ручку, выхожу из квартиры и вызываю лифт. Как только двери раскрываются и я вхожу внутрь, она говорит:

– Алекс, я правда больше не собираюсь тебя огорчать, – Рэйчел сжимает ключи от машины в руках.

Я улыбаюсь.

– Знаю. И я верю, что ты получишь эту роль. Если получится, то я вернусь раньше.

Рэйчел кивает, но уже не так энергично, как раньше.

Двери лифта закрываются. Перевожу взгляд на зеркало и пытаюсь узнать в девушке напротив ту, какой я была, когда мы с Рэйч сидели на диване с заплатками и ели дешевое мороженое. Тогда для нас это было самым большим удовольствием. Я не беспокоилась о деньгах и радовалась мелочам. Сейчас же я десять раз сказала сестре, чтобы она не разбила мою машину.

* * *

Воткнув в уши наушники, смотрю, как дороги Лас-Вегаса плавятся в прямом смысле слова. Стоит кошмарная жара, машины гудят, а улицы полны туристов, желающих сделать кадр около казино или поющих фонтанов Белладжио.

Я ненавижу этот город.

Все в нем кажется фальшивым. Люди приезжают за наживой, чтобы спустить последние деньги в казино, заключить мимолетный брак или просто развлечься.

Как-то Брайс пошутил, что мы могли бы слетать на денек в Вегас, и я бы стала миссис Максвелл. Он улыбнулся своей самой искренней улыбкой, а потом добавил, что это неплохо бы сказалось на нашем имидже. Последние слова я пропустила мимо ушей, да и о браке я не думала, но почему-то очередная романтическая брехня Брайса меня зацепила.

А ведь это был очередной звоночек, который я не хотела замечать.

Лживый засранец.

Ребята громко смеются, и Рик запускает в Тайлера маленьким резиновым мячом, который вечно таскает с собой. Алан, как и всегда, висит на телефоне, а Марк, к моему огромному удивлению, натянув капюшон на лицо, спит. Если я весь вчерашний день провела с Кэмероном и наутро чувствую себя потрясающе, то ребята пошли проверенным путем и зависали всю ночь. Алана чуть удар не хватил, когда они едва не опоздали на самолет.

Мы проезжаем фонтан Белладжио и направляемся к одноименному крутому отелю. Ведь суперзвезды живут только в таких.

Когда водитель останавливается у входа, Алан деловито застегивает свой пиджак и, поправив волосы, убирает телефон в карман. Рик толчком в плечо будит Марка, и тот, недовольный таким пробуждением, отпускает ругательство.

Нацепив на нос очки, надеваю кепку. Сейчас у меня нет никакого желания позировать и давать автографы фанатам. А их собралось немало, ведь Алан все устраивает на высшем уровне. Ведь нам мало баннеров, висящих по всему городу. Надо, чтобы все стояли на ушах.

Мы поочередно выходим из лимузина и, улыбаясь, машем прессе и поклонникам. Кто-то держит плакат с нашим изображением над головой, кто-то выкрикивает имена. Ребята дают несколько автографов, я же прохожу в фойе.

Меня уже не удивляют роскошные виды отелей. Все становится какой-то размытой картинкой.

Получив на стойке регистрации заранее приготовленные ключи, миную огромный холл и, нажав кнопку вызова лифта, складываю руки на груди.

– Кто-то сегодня в паршивом настроении?

Алан останавливается рядом со мной и, подмигнув, убирает пачку сигарет в карман брюк.

– Все отлично, с чего ты взял? Я просто устала от перелета.

– Детка, мы облетели весь мир, и ты никогда не уставала.

Двери лифта открываются, и я захожу внутрь.

– Рассказывай, что стряслось? – Алан нажимает кнопку нужного этажа.

Я не знаю, что ему сказать. Как объяснить, что весь полет я только и думала о том, как смотрела на меня Рэйчел после моих слов, чтобы она не напортачила?

Видимо, старшая сестра из меня так себе. Почему-то я вспоминаю слова Кэмерона о Трэвисе. Он всегда подставлял брату плечо, даже в неразберихе. Я же только и делаю, что указываю Рэйч на ее недостатки.

– Все отлично, – повторяю я.

– Я на всякий случай договорился еще об одном кастинге, если у Рэйч ничего не выйдет.

– С чего ты взял, что она его провалит?! – вдруг раздражаюсь я, и брови Алана удивленно взлетают. – У нее все получится.

– Я просто подстраховываюсь, – он поднимает руки в примирительном жесте. – Ты слишком нервная. Прими ванну или сходи в спа. Перед шоу тебе нужно хорошенько отдохнуть.

– Почему ты крутишься только возле меня? Я что, похожа на пороховую бочку?

– Алекс, группа – моя главная забота. Я знаю, что у тебя было непростое время, поэтому стараюсь тебя подбодрить.

У тебя лучше получается меня разозлить, чуть не срывается с моего языка.

Двери лифта открываются, и я вылетаю из него.

Вся моя жизнь свелась к следованию чужим указкам.

Алан что-то говорит мне вслед, но я захлопываю дверь номера перед его носом. Мой чемодан уже ждет посреди гостиной. Прохожу в комнату и падаю на огромную двуспальную кровать.

В кармане вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении. Открываю его, и на моем лице появляется счастливая улыбка.

«Я получила роль!!!!»

Мне кажется, я услышала визг сестры даже за двести миль.

«Я в тебе не сомневалась».

«Вечером иду с Коди в клуб, чтобы отметить. И я помню, что его нельзя приглашать. Люблю тебя, злюка».

У меня на мгновение отвисает челюсть. Что происходит с моей сестрой?

Вот такие затишья перед бурей меня и пугают. Я ничего не отвечаю Рэйч. У нас установился относительный мир, и портить его я не хочу. В любом случае, Мария не позволит ей сделать ничего лишнего.

Еще одно сообщение. Но на этот раз это не Рэйчел.

«Твоя сестра – просто ангел. Оказывается, в детстве ты наряжалась персонажами из “Друзей”? Хотел бы я на это посмотреть», – пишет Кэмерон.

Беру свои слова назад. Я ее убью, как только переступлю порог квартиры. За пять минут она успела выболтать черт знает что.

«Я смотрю, вы нашли общий язык. Не верь всему, что говорит эта чертовка».

«Больше ни слова о Вилли. Ты – фанатка этого странного сериала. Как перелет?»

«Отлично. Несколько часов слушать, как Рик провел вчерашнюю ночь, – просто предел мечтаний. И “Друзья ” – потрясающий сериал! Они получили “Эмми”! Ты как?»

«У них ужасные шутки! Только что прошли отборочные соревнования. Мы с Крисом выступаем друг за другом».

«Рада за вас обоих. Наверняка Уитакер на седьмом небе от счастья».

«Он выступает после меня, так что ему придется попотеть, чтобы одержать победу».

Я громко смеюсь.

Кэмерон больше ничего не пишет. Я откладываю телефон на кровать и закрываю глаза, чтобы хоть немного отдохнуть после перелета. Я действительно устала, несмотря на слова Алана. Да, мы облетели почти весь мир, но в последнее время путешествуем слишком часто.

Почему-то в данную минуту мне больше всего хочется оказаться на берегу океана и смотреть, как он покоряет волну, а не сидеть на очередном ток-шоу, мило улыбаясь и делая вид, что меня все устраивает.

* * *

Пока идет реклама, к нам с ребятами подбегают гримеры и поправляют грим. После выступления волосы, как и всегда, немного растрепались. Девушка взбивает их у корней, а затем берет кисточку с пудрой и проводит ей по моему лицу.

Марк перекатывает между пальцев медиатор, а Тайлер, расслабленно откинувшись на спинку кресла, подпирает рукой голову. Рик окидывает взглядом грудь моей гримерши и, облизнув губу, подмигивает ей. Думаю, если бы не прямой эфир, он бы уже затащил ее в одну из свободных комнат.

Хоть кому-то из нас весело. Интервью проходит до такой степени скучно, что мы скоро заснем.

Ассистент режиссера показывает пальцами, что реклама заканчивается через десять секунд.

На усталом лице ведущего за мгновение появляется самая ослепительная и фальшивая улыбка, которая только существует на свете.

Три, два, один…

– И мы снова с вами. Напомню, что сегодня у нас в гостях всемирно известная рок-группа The Power of Dreams.

С первых рядов вскакивают фанаты и, громко крича, начинают махать плакатами.

– Ваше выступление было просто фееричным!

– Мы по-другому не умеем, – самоуверенно заявляет Рик.

Я смеюсь, как и остальные.

– Ваш новый альбом взлетел на верхушку хит-парадов. Музыкальные каналы постоянно крутят ваши клипы. Кто для вас обычно пишет песни?

Уже в который раз я задаюсь вопросом: готовился ли вообще этот парень к интервью?

– Текстами у нас занимается Марк. Если он выпьет определенное количество текилы, то из него так и лезет романтическая ерунда, – издеваясь, произносит Тайлер и толкает друга в плечо.

Марк отвешивает поклон зрителям.

Я могла бы поспорить, но это так. Марк и правда пишет тексты. И романтика никак не вяжется с его образом брутального рокера, в постели которого девушки меняются со скоростью света.

– Вам наверняка задавали этот вопрос сотню раз, но вы впервые у меня на ток-шоу, поэтому я не могу не спросить. «Сила мечты» – почему именно это название вы выбрали для группы?

Мы с ребятами переглядываемся, и Рик, делая жест рукой, просит, чтобы я ответила на этот вопрос.

– Когда у тебя в кармане нет ни цента, а вместо дома – крошечный гостиничный номер на четверых, то по ночам тебе только и остается, что мечтать. Мы несколько лет околачивались на улице, обивали пороги студий и пытались продвинуть свои диски с демозаписями. Мы жили только музыкой и, не опуская рук, продолжали работать. Поэтому тут даже не было никаких вариантов, как еще назвать группу. То, как мы живем сейчас, – это мечта. Чертовски сложная и тернистая, но мечта, – отвечаю я.

Ведущий, которого, по-моему, зовут Ник, на несколько секунд теряется, но быстро берет себя в руки.

Мы отвечали так сотню раз, и все прежние интервьюеры сразу переходили к следующему вопросу. Это же ток-шоу новое, и ведущий, несмотря на свою напыщенность, заметно нервничает. Он постоянно перекладывает карточки с вопросами в руках.

– Ребята, вы просто молодцы. Держитесь рядом друг с другом столько лет. Алекс, а как тебе работается среди парней? У вас долгие туры, концерты.

– Ой, чувак, брось. Алекс мне как сестра, ты думаешь, я бы стал спать с ней? – недовольно вмешивается Тайлер и морщит нос.

Возможно, кого-нибудь расстроила бы такая реакция, но я лишь заливисто смеюсь. Мне бы и самой не пришло бы на ум спать с кем-то из парней.

– К тому же заводить роман среди членов группы – не самая лучшая идея. Мы все время вместе, а тут еще и отношения. Да секс накроется за пару месяцев, – изрекает Рик трагическим голосом.

– Если уж и выпускать пар, то с кем-то посторонним, – поддакивает Марк.

– Я, например, сегодня абсолютно свободен, – выдает Тайлер.

Кто-то из фанаток испускает томный вздох.

Я же говорила, что они только и болтают, что о сексе.

– Но, насколько мне известно, серьезные отношения у вас все же были. Алекс, ты несколько лет встречалась с Брайсом Максвеллом.

Я попала в собственную ловушку. Боковым взглядом замечаю, как напрягся Алан за кулисами. Ребята также вдруг замолчали и переглядываются в ожидании моей реакции.

– Да, были. И если вы так внимательно изучили мою личную жизнь, то должны знать, что я не даю никаких комментариев на этот счет.

Я пристально смотрю на наглого ведущего. В самом начале мне показалось, что он напыщенный индюк, как и все остальные. Но нет. Он всего лишь скрывался за этой маской. Сейчас он отчаянно хватается за последнее, что может его спасти – мои прошлые отношения. Но я не хочу быть спасательным кругом для того, кто попусту тратит мое время и не уважает моих чувств.

В студии повисает молчание, и режиссеры вместе с ассистентами начинают нервно переглядываться.

– Если вас интересует моя личная жизнь, то коллеги по цеху вас просветят, а я пойду. Но если хотите послушать о новом альбоме и предстоящем туре, то я с радостью расскажу о наших планах, – спокойно отвечаю я и беру со столика стакан воды.

Что-то падает за кулисами, а потом тишину разрывает смех ребят. Рик поднимает руку, и я даю ему пять.

Все постепенно расслабляются. Ведущий облегченно выдыхает. На его лбу скопились капельки пота. Бедный, он так нервничает, что сейчас сознание потеряет.

Разговор переходит в другое русло, и Рик увлеченно рассказывает о том, как нас принимали в Европе и Азии и что он безумно любит каждого своего фаната. Марк приоткрывает занавес наших репетиций и посвящает всех в то, насколько трудно порой со мной приходится в турне: ведь я не любительница вечеринок перед выступлением. А Тай поддерживает его энергичными кивками головы. Мне же только и остается, что смеяться.

Когда разговор идет о работе, я не прочь рассказать все, что думаю. Обо всех взлетах и падениях.

Отныне я не хочу обсуждать свою личную жизнь. И не потому что отношения с Брайсом разбили меня, хотя когда-то так и было. Но теперь это в прошлом, и я хочу говорить о творчестве.

Я хочу, чтобы меня воспринимали как профессионала своего дела и в первую очередь как личность. Да, когда ты знаменит, то у тебя нет права на частную жизнь. Ты как на ладони у всего мира. Ты подчиняешься правилам шоу-бизнеса. Но отныне моя жизнь останется только моей.

Сегодняшний разговор с Рэйч напомнил мне о том, что раньше я получала куда большее удовольствие от того, чем занимаюсь, нежели сейчас.

Глава 14

Кэмерон

Калифорния. Венис Бич.

Самое популярное место среди серферов. Если хорошо себя проявить, то вполне можно рассчитывать на спонсорскую помощь и хорошую рекламу, которые обеспечат тебе безоблачное будущее. Благодаря фильмам серфинг приобрел романтический флер: красивые закаты, опьяняющая сила океана и много солнца.

Но для нас это – настоящая жизнь, полная суровых правил.

Именно из-за главного соревнования Международной лиги серфинга в Лос-Анджелес съезжаются лучшие спортсмены мира.

Стряхнув с волос воду и надев очки, я беру доску и отхожу чуть дальше от берега, чтобы лучше рассмотреть выступление Криса.

Он ныряет под небольшую волну, пропуская ее и ожидая ту, которая поможет раскрыть его мастерство.

Судьи внимательно следят за каждым движением спортсменов. Малейшая ошибка может стоить балла и лишить возможности пройти в следующий тур. Для Криса это огромная возможность показать себя.

Я люблю серфинг, люблю океан, но моя душа отдана небу. В то время как Крис целиком отдается морской стихии.

Этим видом спорта нельзя заниматься от скуки. Не чувствуя его. Ему нужно принадлежать полностью. Дышать им. Покоряться, когда необходимо, и брать верх, показывая, что ты не боишься. Что ты прекрасно ощущаешь под собой доску и улавливаешь любое направление волны.

Быть серфингистом – это значит быть одним целым с океаном. Мыслями, сердцем, душой.

Заметив волну, Крис начинает грести в сторону берега. Встав на доску, он стремительно подлетает к ее подошве и устремляется к гребню, который начинает ломаться: Крису надо успеть развернуться до того, как волна закрутится в трубу, чтобы сделать следующий трюк. Казалось бы, мелочь, всего лишь боттом терн, но именно он задает дальнейшее настроение.

На моих губах появляется улыбка, когда друг удачно выполняет сложный трюк: Крис взлетает на самый гребень и скользит по нему с необычайной легкостью. Согнув ноги в коленях, он берется рукой за край доски и, сделав быстрый разворот, съезжает к основанию волны. Это один из его самых любимых маневров. Как однажды сказал сам Крис, он будто идет по воде, разрушая все законы физики. Сложив руки у рта, я кричу, чтобы поддержать друга.

– Крис отлично справляется.

Эми садится рядом со мной и, подмигнув, просушивает волосы полотенцем после недавнего выступления перед судьями.

– Думаю, он захочет услышать это лично от тебя, – отвечаю я.

Она смеется и кладет полотенце на песок.

Еще когда мы встречались, эти двое любили друг друга подкалывать. Но делали это шутя и по-доброму.

– Ты тоже хорошо выступила, – замечаю я.

– Подумала, что мне стоит попытать удачу и обставить Уитакера.

Я смеюсь.

– Если ты выиграешь, то нанесешь его самолюбию серьезный ущерб.

– Хоть кто-то должен это сделать.

Эми переводит взгляд на океан и с улыбкой смотрит, как Митч готовится к своему заплыву. Она машет ему рукой, он отвечает тем же, но слегка хмурится и быстро отворачивается, заметив меня.

Я всегда относился к нему как к другу; к тому же они с Трэвом все время зависали вместе. Но между нами вечно возникала какая-то странная недосказанность. Особенно когда в моей жизни появилась Эми.

– Как у вас дела? – спрашиваю я, переводя взгляд на девушку.

– Отлично, – Эми опирается ладонями на песок и подставляет лицо солнцу. – Думаю, после того, как закончатся соревнования, мы вернемся домой.

– В Атланту? – удивляюсь я.

Она пожимает плечами.

Эми никогда не говорила о том, что хочет туда вернуться. Город давил на нее, как и на многих спортсменов. Ей хотелось дышать полной грудью и покорять мир.

– Митч сделал мне предложение.

Я пораженно смотрю на нее.

Эми отводит взгляд от моего лица и с улыбкой смотрит на своего парня.

– Наши отношения отличаются от тех, что были у нас с тобой. Я любила тебя и люблю. Мы увидели много стран и побывали в таких передрягах, что если бы узнала моя мать, то ее хватил бы удар, – она коротко смеется, а затем переводит взгляд на меня. – Но Митч – моя тихая гавань. Я больше не хочу куда-то бежать, искать волну и смотреть на мир с вершины горы. Я хочу семью.

Я теряю дар речи и безмолвно смотрю на свою бывшую девушку.

На губах Эми играет теплая улыбка, а в глазах… Умиротворение. Это действительно то, чего она хочет. И то, чего я не мог ей дать. Мы наслаждались и любили друг друга, но никогда не говорили о семье или о будущем. Мы жили одним днем. Мы могли быть в Канкуне ночью, а уже наутро отправиться на другой конец света.

С Митчем у нее есть возможность найти что-то большее. Не путешествия или адреналин, а то, чего она всегда хотела, но не говорила.

– Я рад за тебя, – я беру ее руку в свою и сжимаю.

– Для меня это очень много значит, – шепчет она. – Ты всегда будешь частью моей жизни.

Улыбнувшись, я касаюсь ее щеки.

Все, что ни делается, – к лучшему. Эми достойна этого. Она потрясающий друг и невероятный человек.

Отстранившись друг от друга, мы смотрим, как Крис превосходно завершает свое выступление, напоследок сделав свой коронный трюк: он быстро всплывает на самую высокую точку, резко разворачивает доску и соскальзывает по волне.

– Я слышала, ты теперь звезда, – говорит Эми.

Я смотрю на нее, удивленно изогнув бровь.

– Ты на обложках журналов, – подсказывает она.

– А, ты об этом. Нет. Я все тот же парень. Просто так получилось, – я пожимаю плечами. – Решил спасти девушку и оказался в центре внимания.

Эми смеется.

После появления той фотографии в журналах у меня практически ничего не изменилось, за исключением того, что теперь иногда в зеркало заднего вида я замечаю папарацци, желающих раскопать подробности и моей личной жизни.

Не могу сказать, что меня это нервирует, но в то же время неприятно ощущать себя под прицелом камер.

– Я рассказала тебе о свадьбе, теперь твоя очередь. Давай, колись! – она толкает меня локтем в бок.

Я смеюсь. Я бы с радостью рассказал, если бы было о чем. Но я сам не знаю, что происходит между мной и Алекс. За исключением того поцелуя между нами ничего не было. На протяжении всей этой недели мы только переписываемся. После Лас-Вегаса они с группой неожиданно отправились в Нью-Йорк, чему Алекс была не особо рада. Я видел ее на экране телевизора. Прослушал пару песен. И даже пообщался с младшей сестрой.

Алекс яркая и энергичная. Когда она появляется на сцене, я хочу смотреть только на нее. Хочу видеть, как дерзко она подмигивает ребятам из группы, а в конце выступления кидает фанатам свои палочки. Хочу слышать ее смех и возмущения, когда мы начинаем спорить насчет ее любимого сериала.

Поверить не могу, что она фанатеет от «Друзей». Юмор этого сериала мне непонятен, но мне нравится слушать, как она цитирует некоторые фразы.

Проведя рукой по волосам, я пожимаю плечами.

– Между нами ничего не было. Возможно, мы друзья.

– А журналы утверждают обратное. Например, в недавней статье говорится, что у вас бурный роман и что она использует тебя, чтобы насолить бывшему.

– С каких пор ты веришь бульварной прессе?

– Поэтому я и спрашиваю у тебя.

– Для меня Алекс – тот человек с которым я могу говорить.

Эми многозначительно смотрит на меня, и на ее губах появляется озорная улыбка.

– Хорошо, она чертовски красивая девушка и нравится мне, но мы не переходим эту грань. В конце концов, мы знакомы чуть больше недели, а вы с Крисом на меня так насели, будто это у меня свадьба намечается, а не у вас с Митчем.

Я не шучу. У моего друга слишком сильно повысился интерес к моей личной жизни. Каждый раз, когда я переписываюсь с Алекс, он тут как тут.

– Мы просто хотим, чтобы ты был счастлив, – Эми посылает мне ослепительную улыбку.

– А кто сказал, что это не так?

Прекрасно, теперь моя бывшая девушка хочет устроить мою личную жизнь. Раздается звук входящего сообщения.

«Как думаешь, если воскресенье – Божий день, значит ли это, что Алан оставит нас в покое на ближайшее время?»

Я смеюсь.

«Очередная цитата из “Друзей”?»

Почему-то я в этом не сомневаюсь.

«Я же сказала, что ты их полюбишь. Видишь, даже стал узнавать некоторые реплики».

«Тогда я думаю, тебе надо быть как Чендлер: послать своего менеджера к черту и отправиться домой».

«Я уже на полпути. Застряли в Санта-Монике. Если я буду как Чендлер, то Алан станет Моникой и надерет мне зад за прогул. Но предложение хорошее. Есть какие-нибудь планы на завтра?»

«Следующее выступление через пару дней, так что – нет».

«Боже, прости, как ты выступил?»

«А ты как думаешь?»

«Неужели проиграл Уитакеру?»

У меня вырывается очередной смешок.

«Такими темпами я тоже обставлю тебя на доске», – добавляет она.

«Это вызов?»

«Скорее, предложение. Я снова хочу встать на доску. Но с одним условием. Ты посмотришь со мной три серии».

«И что я выиграю от этого?»

Алекс молчит. На экране несколько раз появляются и исчезают три точки: она что-то долго печатает. Мне становится все интереснее, что же она ответит.

– От сообщений Криса ты так не расцветаешь, – голос Эми вырывает меня из размышлений. – Думаю, она что-то значит для тебя.

Эми встает и, по-доброму улыбнувшись, направляется в сторону берега. Митч уже закончил свое выступление и теперь, нахмурившись, смотрит на меня. Подойдя к нему, Эми касается ладонью его щеки и нежно целует. Напряжение на лице Митча исчезает, и, обняв свою девушку, он смотрит на нее так, словно она для него – целый мир.

Мне приходит новое сообщение:

«Я научу играть тебя на барабанах и дам почувствовать то, что чувствую я».

Надо ли говорить, что я безоговорочно соглашаюсь?

* * *

Мы с Крисом сидим на капоте моей машины и смотрим на звездное небо. Он в очередной раз проводит наждачкой по кусочку дерева. Не знаю, что он собирается делать в этот раз, но Крис не может просидеть и получаса без своего ножичка. Еще в школе ему нравилась резьба по дереву, и с годами это хобби только сильнее увлекало его.

Случайно задев одну свою ногу другой, он хмурится и чертыхается. После своего выступления ему захотелось впечатлить девушек из команды, и он зачем-то решил устроить с парнями соревнования по футболу, где серьезно растянулся и повредил колено.

Очень умно, учитывая, что через два дня нам снова вставать на доску.

– Эриксон специально меня подрезал, – он делает глоток пива и вновь морщится. – Он сто процентов положил глаз на Джини.

– Упав перед ней, ты не поднял свой рейтинг в ее глазах, – с усмешкой говорю я.

– Иди к черту!

Я громко смеюсь. Крис недовольно бормочет себе под нос и смотрит, как у костра Эриксон и девушка, из-за которой разгорелся весь сыр-бор, обмениваются улыбками. Фыркнув, Крис спрыгивает с капота машины и направляется к холодильнику за пивом, слегка прихрамывая.

По случаю завершения первого дня соревнований мы устроили вечеринку. Хотя повод нам особо не нужен. Те, кто романтизируют серфинг, думают, будто наша жизнь состоит из вечных вечеринок. Что, собственно, отчасти является правдой.

Вернувшись, Крис делает большой глоток пива.

– Я подумал, раз у тебя теперь крутая подружка, то она может и меня с кем-то свести?

– Не предполагал, что тебе когда-то понадобится в этом помощь. Теряешь хватку.

– Чувак, ты всегда отхватывал себе самых красивых девушек. И, между прочим, я никогда не прощу тебе Мэгги.

– Это было в шестом классе, – я громко смеюсь.

– Это была моя первая любовь! Так что за тобой должок, – он толкает меня в плечо и опирается спиной на крыло капота.

Пожалуй, тогда между нами случилась самая крупная ссора за всю жизнь. Крис обижался на меня почти месяц, пока Мэгги не бросила меня, сославшись на то, что ей надо посвятить себя учебе. И это всего-то в шестом классе!

Но я точно не буду просить Алекс свести с кем-то Криса. Во-первых, потому что мы уедем сразу после соревнования. А во-вторых, я усвоил урок: нельзя, чтобы отношения и дружба хоть как-то пересекались. Мне хватило детских обид Криса и хмурых взглядов Митча, которые он бросает каждый раз, стоит Эми оказаться рядом со мной.

К тому же я сам не особо представляю, что происходит между мной и Алекс. Мы договорились встретиться завтра, потому что сегодня все ее время занимает сестра.

Алекс – действительно яркая и интересная девушка. Она не боится бросаться в омут с головой. Чего только стоят все ее попытки встать на доску! Меня покорило ее упорство. Каждый раз, когда Алекс падала, мне казалось, что она плюнет и сдастся. Но она вставала. И вновь падала. А потом покорила волну.

Я не знаю, как описать тот восторг, который испытал вместе с ней. Я помню, что ощущал, когда впервые встал на доску: мне казалось, это мое самое большое свершение. Когда я увидел Алекс на доске и услышал ее радостный крик, мое сердце замерло, и я не мог сдержать улыбку. Мне хотелось заключить ее в объятья и впиться в ее мягкие губы своими, чтобы почувствовать их вкус вместе с солью океана.

Это определенно не дружба.

Глава 15

Алекс

Лежа на массажном столе, я вдруг ощущаю боль и слышу хруст в своей спине. Вскрикнув, я резко оборачиваюсь к массажистке. Я пришла расслабиться, а не получить перелом.

Хрупкая с виду, но очень сильная на самом деле, она смотрит словно сквозь меня и продолжает массировать мне поясницу.

Стоило мне переступить порог дома, как Рэйч настояла на том, чтобы мы отправились в спа-салон. Мне едва хватило времени, чтобы взять сумку, прежде чем она потащила меня обратно в сторону лифта.

Опустив голову на полотенце, я выдыхаю и стараюсь расслабиться. После сумасшедшей недели с чередой интервью и выступлений мне это просто необходимо.

Мы выступили в Лас-Вегасе, а затем посетили еще три штата: Колорадо, Иллинойс и Нью-Йорк. Даже ребята, давно привыкшие к резким сменам направлений, пребывали в шоке и задавали Алану все больше вопросов с каждым изменением маршрута. Никто из нас не понимает, с чем связан такой ажиотаж. Новый альбом и его продвижение – это всегда волнительно и тревожно: ты не знаешь, чего ждать от фанатов и что напишут музыкальные критики. Но мы выпустили уже пять пластинок, и только с этой происходит нечто странное.

Алан что-то сказал о том, что продюсеры недовольны рейтингами, поэтому он организовал парочку дополнительных интервью.

Но с «парочкой» он точно промахнулся.

– Алекс! – кричит мне сестра.

Поворачиваю голову в сторону и смотрю на Рэйч.

– Ты со мной или опять думаешь о работе?

– А разве не заметно? – я поправляю полотенце под головой.

Массажистка переходит к ногам, и у меня чуть не вырывается стон удовольствия. Пожалуй, я поспешила, сказав, что эта женщина невосприимчива к моим мольбам. То, что она сейчас делает с моим телом, мне определенно нравится.

Закатив глаза, Рэйч отворачивается.

– Эй! Я же пошла с тобой! – тянусь я рукой к ее кушетке.

– Как же. Тогда о чем я сейчас рассказывала? – она возмущенно смотрит на меня.

Конечно, я устала и ничего не слышала, но могу с уверенностью заявить, что сейчас она думает только об одном.

– Тебе очень нравится твоя роль, режиссер уже предрекает тебе звездное будущее, и ты купила новое платье.

С последним я, возможно, промахнулась, но сомневаюсь, что Рэйч не купила бы себе что-то из вещей по такому случаю.

Прищурившись, она с подозрением смотрит на меня.

– На этот раз я тебе поверю, но не на все сто, – она тянется рукой к столику и, взяв коктейль, делает несколько глотков. – Я действительно верю, что с этим фильмом все получится.

Моих сил хватает только на то, чтобы кивнуть.

– К тому же ты бы видела, какой у меня партнер.

– А как же Коди? – замечаю я.

Из-за этого парня она была готова меня живьем съесть, лишь бы я пустила его в свою квартиру.

– А что Коди? Мы вместе, но это не значит, что я не могу заглядываться на других.

Она расслабленно выдыхает и, закрыв глаза, передергивает плечами, давая мастеру понять, что нужно помассировать именно в этом месте.

– Если ты его не любишь, то зачем так носишься с этим долгом? – раздраженно спрашиваю я. – Вы вместе, но это не значит, что ты должна решать его проблемы.

Наши представления о жизни в корне отличаются друг от друга. Я, конечно, промахнулась с Брайсом, но если бы я изначально знала, какой он самовлюбленный индюк, то точно обошла бы его стороной.

Возможно, я старомодна, но я верю в «один раз и навсегда». Так, как у наших родителей. Пусть мы и жили в бедности, но родители никогда не бросали друг друга, а всегда поддерживали и понимали.

– Слушай, мне с ним хорошо. Коди не идеал, но и я тоже. Но кто сказал, что для счастливых отношений должны сходиться «плюс» и «минус»? Парочка неудачников тоже очень неплохо гармонирует друг с другом.

– Кто сказал, что ты неудачница? – изумляюсь я.

Изогнув бровь, Рэйч многозначительно смотрит на меня.

– Я никогда такого не говорила! – протестую я.

– Ты красноречиво смотрела. Но я не обижаюсь.

На мгновение я теряюсь. Рэйч не неудачница. И я никогда ее таковой не считала. Она сбилась с пути, но это разные вещи.

– Рэйчел, – начинаю я, но сестра машет головой.

– Все в порядке, – отвечает она бодро. – Ты тоже неудачница.

– Это еще в каком смысле? – приподнявшись на локтях, я пристально смотрю на сестру.

– Ты одна, а это еще хуже. Почему ты не найдешь себе кого-нибудь? Неужели на Максвелле свет сошелся клином? Сколько прошло с вашего разрыва? Четыре или пять месяцев?

Уткнувшись лбом в полотенце, я закрываю руками уши. Зачем я вообще полезла в этот разговор? Она не успокоится, пока не перемоет ему все косточки. А я не хочу его вспоминать вовсе.

– Я знаю, что ты меня слышишь!

Сеанс заканчивается, и массажисты уходят из кабинета. Выдохнув, я встаю с кушетки, заворачиваюсь в полотенце и тоже направляюсь к выходу. Рэйч следует за мной.

– Ты не поймешь, – бормочу я.

– Потому что вечно выбираю неудачников? – фыркает она.

Я резко останавливаюсь, и Рэйч врезается в меня.

– Да. Он неудачник, но я никогда так не думала о тебе. Что ты так на этом зациклилась? – вскипаю я. – И что касается Брайса, дело в том, что он с самого начала был неискренен в своих чувствах. Ты хотя бы знаешь, чего ждать от Коди. Я полюбила Максвелла, а он меня только использовал. Вот в чем проблема! Несколько лет моей жизни были наполнены ложью! И больше я не хочу возвращаться к этой теме!

Развернувшись, я ухожу в сторону раздевалки, где остались мои вещи. Почему ей вечно надо лезть ко мне в душу? И почему она не слышит такой элементарной просьбы, как «не лезь в мою личную жизнь»?

Откинув полотенце в сторону, я принимаю душ, в кои-то веки радуясь, что Рэйч выбрала самый дорогой спа-салон, и здесь отдельные душевые для каждого клиента.

Смыв с себя масла и раздражительность, выключаю воду и, завернувшись в полотенце, беру телефон.

Сообщение от Алана заставляет меня нахмуриться. На сегодняшний вечер он опять запланировал мероприятие, на котором мы обязаны появиться, а завтра – снова какое-то интервью.

Сжав телефон в руках, я закрываю глаза. Я начинаю ненавидеть свою жизнь.

Раздается слабый стук в дверь.

В дверном проеме появляется Рэйчел и машет мне белым полотенцем. У меня вырывается смешок.

– Мир? – спрашивает она с улыбкой.

Я киваю, и в этот момент звонит телефон. Взглянув на экран, я вижу номер менеджера. Улыбка Рэйчел гаснет, когда и она видит его имя на экране и понимает, что наш совместный отдых окончен. Я вдруг ощущаю в себе решимость и блокирую экран.

– Собирайся, – твердо заявляю я. – Мы едем на Родео-Драйв.

Сестра взвизгивает и бросается мне на шею.

– Я буду, как Кэрри Брэдшоу из «Секса в большом городе»! – восклицает она.

Я смеюсь и выключаю телефон.

Мои личные границы расширяются с сегодняшнего дня.

* * *

С уверенностью могу сказать, что на Родео-Драйв не осталось ни одного магазина, в который бы не зашли мы с Рэйчел. Мы спустили кучу денег и в большинстве случаев купили модный хлам, но провели этот день как никогда раньше. Сестра даже затащила меня в салон красоты. Теперь у меня в волосах красуется пара розовых прядей. Сама же Рэйчел ограничилась укладкой и легким макияжем. Сейчас на ней белая туника, подпоясанная на талии, рукава свободно спадают до локтей. А на ногах бежевые босоножки на танкетке.

Стилист придет от этого в ужас, но мне плевать. Это моя жизнь, и отныне я делаю с ней все, что захочу.

Убрав покупки в машину и кое-как закрыв двери, мы заходим в ресторанчик, где подают самые свежие морепродукты. Рэйчел заказывает себе суп из тунца и краба на гриле, я же останавливаю свой выбор на стейках из лосося.

Глаза Рэйчел блестят, откинув русые волосы назад, она с интересом рассматривает ресторан и останавливает завороженный взгляд на огромном аквариуме. В детстве она всегда мечтала о таком, но так как у нас не было возможности им обзавестись, иногда мы с ней сбегали в подобные места, чтобы помечтать.

Официант наполняет мой бокал вином, а перед Рэйч ставит безалкогольный коктейль и, улыбнувшись, уходит.

– Я помню, ты часто говорила об этом в детстве, но все же, почему актерское мастерство? – спрашиваю я.

Я никогда не понимала ее желания стать актрисой. То, как сестра себя порой ведет, не совсем вяжется с тем, кем она хочет быть. Все же актерское мастерство требует дисциплины.

– А почему барабаны?

Сложив руки на столе, Рэйч с интересом смотрит на меня.

– Я следую за своей мечтой, – отвечаю я. – И если твоя мечта – кино, то я тебя поддержу. Но пока мы были в магазине, ты полностью подобрала гардероб мне, а также и еще нескольким женщинам, заодно отговорив их от покупки бесполезных вещей.

Рэйчел смеется.

– Думаю, ты изменишь свое мнение, когда разложишь обновки дома.

– Разноцветное боа я взяла сама, – я беру бокал и делаю небольшой глоток вина.

И если на то пошло, коричневый комбинезон, который сейчас на мне, я купила только потому, что не могла не согласиться с Рэйчел, когда та на весь магазин заявила, что это лучшее, что я сегодня примерила.

– Ты предлагаешь мне работу? Даже не знаю, что ответить, я безумно занята. Надо посмотреть свой график, – она принимает напыщенный вид и изображает, будто просматривает расписание в телефоне.

– Рэйч, я серьезно. У меня порой нет времени на то, чтобы ходить по магазинам, а большую часть своего гардероба я в глаза не видела. Думаю, ты могла бы что-нибудь с этим сделать.

– Устроить благотворительную ярмарку? – ее глаза загораются. – Ты представь, как хорошо это скажется на твоем имидже.

– При чем тут имидж?

– Ладно-ладно. Не кипятись. Я что-нибудь придумаю.

Я уже вижу, как в голове у Рэйчел одна мысль сменяет другую, и она активно обдумывает весь план.

Я бы с радостью избавилась от вещей, которые никогда не надену. К тому же многие из них присылают без моего ведома, и они могут несколько лет лежать в коробках. А так от этого будет толк.

Покрутив в руке бокал и взглянув на задумавшуюся сестру, делаю еще один глоток. Рэйчел, напротив, даже не притронулась к своему бокалу. Я достаю телефон, но не для того, чтобы проверить сообщения от Алана, хотя их собралось уже достаточно, а чтобы посмотреть выступление Кэмерона. С этими перелетами у меня из головы вылетело, что сегодня у него старт соревнований. Его движения уверенные и точные. Он заходит в трубу и на мгновение теряется из вида, а затем выезжает, облокачиваясь спиной на волну. Та словно придерживает его. У меня рот открывается от удивления. Чтобы проделать такой трюк, надо обладать невероятной силой! Вода стекает по телу Кэма, а мокрые волосы прилипли к лицу. Его взгляд сосредоточен на воде, а каждая мышца напряжена. У меня перехватывает дыхание, становится намного жарче. Прикусив губу, я завороженно наблюдаю, как Кэмерон полностью выходит из трубы и, сделав резкий рывок вверх, всплывает на гребень волны. Он парит над водой, словно в невесомости.

Я вспоминаю каждое его слово о серфинге и убеждаюсь, что это – истинная правда. Серфинг – не смысл жизни. Это и есть жизнь. Со всеми ее взлетами и падениями.

– Ты там что, порно смотришь? – выхватывает мой телефон сестра.

– Рэйчел! – шиплю я, но ей все равно.

На ее губах появляется коварная улыбка. Она переводит взгляд с экрана телефона на меня, а затем обратно.

– Теперь понятно, почему ты покраснела. Гормоны играют с тобой плохую шутку, злюка.

Подмигнув, она возвращает мне телефон.

– Сколько у тебя не было секса после того раза в клубе?

Я готова сгореть со стыда. Зачем я только выболтала об этом Рэйчел! Мне бы очень хотелось, чтобы ей отшибло память.

– Моя интимная жизнь тебя не касается.

– А вот тут не соглашусь. Если я буду работать твоим стилистом, то мне просто необходимо знать, какое белье тебе подобрать, – закусив губу, она пытается не рассмеяться, но это плохо выходит.

Наконец и я не выдерживаю, и уже через несколько секунд тишину ресторана разрывает наш громкий смех. В сторону нашего столика бросают недовольные взгляды, но мы продолжаем смеяться от всей души.

И я не знаю, из-за чего смеюсь больше: из-за того, что младшая сестра пытается устроить мою сексуальную жизнь, или по причине ее полного отсутствия.

Я совершила огромную ошибку, когда переспала с незнакомцем. Не знаю, чем я думала. Но это тоже опыт, который я больше не собираюсь повторять. Никакого случайного секса.

Но сестра права: гормоны играют со мной злую шутку.

– Я знаю, как спасти положение, – заявляет Рэйчел.

– Мне уже страшно.

Нам приносят заказ, и я успеваю съесть только первый стейк, когда сестра уже приступает к крабу. Благодаря шопингу в ней разыгрался сильный аппетит.

Рэйчел не пользуется приборами, а просто разламывает панцирь и с наслаждением ест мясо руками. Проходящий мимо официант удивленно смотрит на нее, но, заметив мой взгляд, быстро уходит.

В детстве мы могли только мечтать об этом. Поэтому Рэйчел может наслаждаться едой, как только ей захочется. Я ворую у нее небольшой кусочек, но она тут же бьет меня по руке. Она никогда не любила делиться едой. Усмехнувшись, я проделываю это еще раз.

Закончив с ужином, я расплачиваюсь, и мы выходим на улицу.

– Держи, – я протягиваю сестре ключи. – Я выпила два бокала вина и не могу сесть за руль.

– Сегодня определенно лучший день в моей жизни!

В конце концов, она не разбила мой «Камаро» за эту неделю, и я учусь ей доверять.

Сев в машину, Рэйч громко включает музыку и выезжает с парковки.

Не только у нее сегодня лучший день.

Мы едем по предзакатному Лос-Анджелесу. Я давно не чувствовала себя так, как в последние недели. Даже несмотря на то, что Алан загрузил наше расписание, с чем я разберусь при ближайшей встрече, я ощущаю себя иначе. Словно сделала глоток свежего воздуха после долгого заточения.

Постукивая пальцами по рулю, Рэйчел подпевает очередному хиту.

Выйдя у дома из машины, она хватает меня за руку и тянет в сторону лифта. Не знаю, то ли алкоголь так на меня действует, то ли отлично проведенный день, но мы дурачимся с сестрой в лифте и продолжаем петь песни, даже когда оказываемся в пентхаусе.

– Ох, Алекс, я звонила тебе несколько раз, но твой телефон отключен, – Мария подбегает к нам, перекрещиваясь на ходу.

– В чем дело? – серьезно спрашиваю я.

Все веселье испарилось за мгновение.

– Детка, я соскучился, – слышу я знакомый голос из своей квартиры.

Из-за угла появляется Брайс с огромным букетом роз и самой наглой улыбкой, которую только можно придумать.

Глава 16

Алекс

– Выметайся! – я вскидываю руку и указываю Брайсу на дверь.

Он растягивает губы в еще большей улыбке. Положив букет на стол, парень засовывает руки в карманы потертых модных джинсов, подходит ко мне и, остановившись в паре шагов, пытается меня коснуться.

Резко отпрянув назад, я ударюсь спиной о стену.

Поверить не могу, что он заявился в мою квартиру после того, что он наговорил прессе о наших отношениях за последние месяцы. Я, в отличие от него, хотя бы хранила молчание. Да, я вышвырнула его вещи из дома через окно, и эти фото несколько недель блуждали по интернету. Но этот мерзавец не умеет держать язык за зубами. Он то и дело рассказывал, как задыхался, потому что я не давала ему свободы.

Что ж, сейчас я вполне могу превратить его слова в реальность и придушить собственными руками.

– Детка, давай поговорим, – Брайс проводит рукой по темным волосам, и несколько прядей падают ему на глаза.

– Клянусь богом, если ты сейчас не уберешься, я вызову охрану! Выметайся, Максвелл!

Игнорируя мои слова, он разворачивается и идет в гостиную, нагло садится на диван, а затем, глядя прямо мне в лицо, похлопывает ладонью по обивке рядом с собой, словно приказывая мне сесть рядом.

– Я понимаю, ты очень на меня злишься, но я пришел загладить вину, – откинувшись на спинку дивана, он внимательно смотрит на меня. – Ты сменила имидж. Мне нравится. Рэйч, я так понимаю, это твоих рук дело, – он подмигивает сестре.

Но та молча стоит рядом со мной и лишь сверлит его взглядом.

Только сейчас я вспоминаю, что мы с ним не одни.

– Ты говнюк, – заключает сестра. – Если нужна будет помощь, чтобы выставить его отсюда, только крикни, – говорит она мне и оставляет нас одних.

Она берет покупки, демонстративно проходит мимо Брайса не глядя на него и, хлопнув дверью, скрывается у себя в комнате.

Какими бы разными мы ни были, Рэйч встала на мою сторону, когда весь Голливуд трезвонил о нашем разрыве. Я была удивлена. Они с Брайсом легко нашли общий язык, и в тех редких случаях, когда мы собирались всей семьей, эти двое были неразлейвода.

Мария, видимо, тоже ушла в свою комнату.

Теперь мы действительно остались одни. Но ничего, кроме гнева, я к этому человеку не испытываю.

Пройдя в центр комнаты, я складываю руки на груди и смеряю бывшего взглядом.

– Мы можем поговорить? – он вновь улыбается.

Я фыркаю.

– Нет.

– Алекс, я просто хочу поговорить. Мы столько лет были вместе, глупо все портить из-за одной ошибки.

От его наглости я не сразу нахожу что сказать.

Ошибиться можно, купив виноград, на который у меня аллергия, что, к слову, он часто делал. А этот мерзавец устраивал оргии каждый божий день, когда меня не было рядом.

– Я же знаю, ты скучаешь по мне.

– Максвелл, слава затуманила тебе разум? Что за чушь ты несешь? Проваливай к Кэндис или с кем ты сейчас развлекаешься!

На его губах опять появляется ухмылка.

– Ты всегда так сексуально ревновала меня. Детка, я готов понести самое суровое наказание.

Мне кажется, что я сейчас говорю на китайском и этот идиот не понимает ни единого слова.

Он вообще понимает, какой бред несет? Буквально неделю назад он демонстративно притащил эту куклу на мое выступление.

Сделав глубокий вдох и закрыв глаза, считаю до пяти, чтобы успокоиться.

– Послушай меня внимательно. Первое – ты мне никто, чтобы я ревновала тебя! – я специально показываю на пальцах, чтобы до него дошло. – Второе – я тебя не люблю. Третье – выметайся, черт побери, из моей квартиры и катись на нижние ступеньки хит-парада! Где тебе, кстати, самое место.

Я специально бью его по больному.

Брайс сжимает челюсти и возмущенно вскидывает руки.

– Да в чем проблема? Ну переспал я с несколькими фанатками! Что такого?! Я живой человек, и у меня есть потребности! Если бы это сделала ты, то у меня даже претензий не возникло.

Во мне вскипает гнев.

– В том и дело, что свои потребности я задвигала куда подальше ради тебя, эгоистичный ты засранец!

Брайс вскакивает с места и, взяв со столика сигареты, хлопает себя по карманам в поисках зажигалки.

– Вот именно поэтому у нас не сложилось, – бормочет он с сигаретой в зубах. – Ты повернута на всей этой фигне: верность, любовь. Ал, нам нет и тридцати. Надо получать кайф от жизни, а не проводить ее в вечном ожидании.

Я изумленно смотрю на него и пытаюсь понять: что я в нем любила? Хоть малейшую деталь. Когда то, что я считала симпатией, превратилось в любовь, от которой у меня снесло голову, а на глазах появились очки приторно-розового цвета? Что я видела? Лишь фасад, а не гнилую душу?

Сейчас я смотрю на Брайса, и мне кажется, что я вижу его в первый раз. Он неблагодарный эгоист, этого не отнять, и все же у него были и положительные качества. Но того парня, который без устали говорил о музыке, больше нет. Тот парень мог подорваться посреди ночи, чтобы записать пришедшие на ум слова песни или сыграть пару аккордов, и не замечал, как наступало утро.

Сейчас же передо мной стоит просто мерзавец, который понимает, что рыбка сорвалась с крючка и надо срочно что-то делать.

И тут меня осеняет: он пришел из-за Кэмерона. Тот поцелуй так его задел, что он просто места себе не находит.

Чертыхнувшись еще раз и не обнаружив зажигалку, Брайс сминает сигарету в кулаке.

– Уходи. Найди себе очередную игрушку и развлекайся с ней.

Он поднимает взгляд и внимательно всматривается в мое лицо. Видимо, пытается найти какое-нибудь слабое место и вновь втереться в доверие. Но лимит на вранье – впрочем, как и на доверие – исчерпан.

Брайс проводит большим пальцем по своей пухлой губе и, закусив ее, делает несколько больших шагов ко мне. Я оказываюсь в плену его объятий.

– Прости меня, – шепчет он и смотрит на меня трогательным теплым взглядом.

Я на мгновение застываю. Я ослышалась? «Прости»? Да никто и никогда не слышал от великого Брайса Максвелла таких слов. Его гордость и заносчивость не позволяли ему этого сделать.

Но и я себя не на помойке нашла.

Вырвавшись из его цепких рук, отхожу подальше, создавая между нами дистанцию.

Удивительно, но мне казалось, что стоит Брайсу прикоснуться ко мне, как сердце и разум предадут меня, и я совершу ошибку, вновь доверившись ему. Но нет. Я ничего не почувствовала. Лишь облегчение от того, что он мне теперь никто.

– Уходи, Брайс. Хватит. Уже ничего нельзя вернуть.

Похоже, он ожидал совершенно другого ответа. Брайс вскипает и, вскинув руки, швыряет пачку сигарет на диван.

– Я не понимаю, в чем проблема? Алан сказал, что, если я приду к тебе и искренне попрошу прощения, ты примешь меня. Я даже этот идиотский букет купил…

Он продолжает говорить о том, каких трудов ему стоило прийти ко мне. Но у меня в голове засели слова: «Алан сказал…»

Не обращая внимания на негодование Брайса, я хватаю со столика в коридоре ключи и, развернувшись, выхожу из квартиры, громко хлопнув дверью.

Видимо, мне надо лично очертить границы, которые Алан нарушает раз за разом.

* * *

Не надо быть экстрасенсом, чтобы догадаться, где может быть менеджер, фанатично увлеченный своей работой. «Ламборгини» Алана одиноко припаркована у здания, в котором расположена студия.

Я уверенным шагом вхожу в холл и, кивнув охраннику, иду к лифту. Нажимаю кнопку двадцатого этажа и собираюсь с мыслями.

По мере того, как сменяются цифры на табло, пытаюсь успокоиться, чтобы не начать орать на Алана, едва переступив порог его кабинета.

Мне надо было сразу догадаться, что Максвелл пришел ко мне не по своей воле. За эти месяцы у него было достаточно времени, чтобы объявиться у моего дома и заявить, что он совершил ошибку. Но он этого не делал. Наоборот, теперь Брайс жил той жизнью, о которой грезил, пока мы были вместе.

Я ведь не давала ему делать это, давила, как он выразился, «своей фигней». Но нет ничего сложного в том, чтобы просто быть преданными друг другу, если человек действительно тебе важен.

Все остальное – просто жалкие отговорки.

А вот что движет Аланом, я не понимаю. Он не проявлял особого интереса к моей личной жизни, пока я была одна. Пару раз он обмолвился, что неплохо было бы завести отношения, ведь для прессы и фанатов это лакомый кусок – засунуть свой любопытный нос туда, куда не следовало бы. Изучить мельчайшие детали и, вывернув все это наизнанку, кормить этим публику. Если растет интерес к твоей персоне, растет и рейтинг группы. Но потом появился Брайс, и Алан отступил.

Теперь же он пытается узнать все подробности моей жизни. И я сама виновата в этом. Сначала мы были неопытны. Не знали, как говорить с журналистами, где нас ожидает подвох. Мы всецело доверились Алану и позволили ему распоряжаться нашими жизнями так, как это надо ему.

Но все изменилось. И это надо уяснить.

Двери лифта открываются, и я выхожу в темный коридор. В самом дальнем углу заметен свет из кабинета Алана. Я не спеша направляюсь в его сторону, обдумывая, с чего лучше начать. Его не проймут крики. Надо действовать точно так же, как он.

Прислонившись плечом к косяку двери, складываю руки на груди и наблюдаю, как Алан что-то сосредоточенно просматривает на экране ноутбука.

В свете лампы на его лице отчетливо видны морщины, а на висках – легкая седина. Наверняка он скоро направится в салон, чтобы убрать эти признаки возраста.

Можно сказать, что кабинет Алана обставлен по последнему слову дизайна, но это так лишь отчасти. Его желание показать свой статус и деньги всегда брало верх. Огромные окна в пол прикрыты жалюзи, а на стенах висят картины художников-абстракционистов, ужасно не гармонирующие с цветом окружающей обстановки. Стол из красного дерева, кожаный диван, кресла – за все это он отдал несколько десятков тысяч долларов. И, пожалуй, единственная вещь, находящаяся на своем месте, – это небольшой мини-бар, которым он так часто хвастается.

Порой деньги не помогают показать хороший вкус или высокий статус, и наш менеджер – лучшее тому подтверждение.

Почувствовав на себе мой взгляд, Алан поднимает глаза и вздрагивает.

– Господи, Алекс! Ты хочешь меня до инфаркта довести? – он театрально хватается за сердце.

Я лишь слегка улыбаюсь и прохожу в кабинет. Устроившись в кресле напротив Алана, закидываю ногу на ногу и, сложив руки на животе, смотрю ему прямо в глаза.

– У тебя все нормально? Не ожидал тебя здесь увидеть.

Он несколько раз щелкает мышкой, а затем захлопывает ноутбук.

– А что я, по-твоему, должна была делать? Кувыркаться с Брайсом?

Его брови удивленно взлетают, и он поправляет галстук, делая узел слабее.

– Позволь тебя спросить, с каких пор ты считаешь себя вправе распоряжаться моей жизнью? – спрашиваю я спокойно, но твердо.

– Я лишь хотел помочь, – он откидывается на спинку кожаного кресла и смотрит на меня полным уверенности взглядом.

– Вот как. Может, я просила об этом? Кажется, я четко дала понять, что не желаю, чтобы Максвелл каким-либо образом появлялся в моей жизни.

Каждый мускул на лице Алана напряжен. Я жду очередной тирады насчет совместного сингла, но вместо этого он усмехается и идет к бару.

– Алекс, я уже давно в этом бизнесе. Ты же еще неопытна. Все, что я делаю, – только на благо группе.

– И это «благо» заключается в том, чтобы лезть в мою личную жизнь? Что-то я не заметила, чтобы ты хоть пальцем пошевелил, указывая парням, с кем им лечь в постель.

– Можешь не спать с Брайсом, но вы должны записать совместный сингл.

Он наливает себе виски, а затем возвращается в кресло. Алан привык видеть во мне послушную овечку, внимающую любому слову пастуха. Именно поэтому он расслабленно откидывается на спинку и делает медленный глоток. Его взгляд полон насмешки.

Это только придает мне больше уверенности.

– Спасибо за разрешение. Но я сама разберусь, с кем мне спать. Это тебя никак не касается.

– Это моя работа! – ощетинивается он.

– Твоя работа заключается в том, чтобы ведущие на ток-шоу были подготовлены, в гримерке нас ждала чистая вода, а папарацци не лезли туда, куда им не следует! – отрезаю я.

В конце концов, Алан сильно промахнулся с тем ведущим. Парень путался в каждом слове и не знал, какой вопрос задать следующим, когда ребята отступали от темы.

Сделав глоток виски, Алан опирается на край стола локтями и внимательно изучает меня.

– Я не совсем понимаю, что с тобой происходит, Алекс. Последнее время ты очень странная. Проигнорировала репетицию перед Вегасом.

– И мы прекрасно отыграли этот концерт.

– Но все же, в чем дело? – он не сводит с меня взгляда.

– Ты нарушаешь мои границы. Алан, я в первую очередь человек, и я хочу сама распоряжаться…

– Да фигня это! – прерывает он меня. – С тех пор, как вы подписали контракт, ты больше не человек. Ты – Алекс Дэниелс, барабанщица The Power of Dreams! Я думал, за столько лет ты это уже поняла, – добавляет Алан, усмехнувшись. – У тебя впереди тур, от которого многое зависит. Из-за вашего разрыва с Брайсом рейтинги группы падают. Все ждали совместный сингл.

Вот что не давало мне покоя последнее время. Я чувствовала, как изменился Алан, но списывала все на беспокойство перед туром. На самом же деле сейчас его маска заботы и желания помочь окончательно спала и показалось его истинное лицо: алчное и лживое. Нет прежнего участливого взгляда, которым он всегда смотрел на нас, стоило ему узнать о каких-то проблемах. Нет той уверенной улыбки, говорящей, что все получится.

Я не понимаю, почему раньше не замечала этого. Почему хотела верить ему и видеть только хорошее. Сейчас человек, сидящий напротив меня, кажется абсолютно чужим. Сейчас Алан – человек, которому важнее всего деньги и рейтинги. А я не собираюсь так жить.

– Плевать мне на это! Я не позволю безбашенной толпе и бездушным цифрам управлять своей жизнью!

Алан сильно удивлен.

Его глаза сужаются, а губы вытягиваются в тонкую линию. Он срывает галстук и швыряет его на стол. Затем, проведя ладонью по напряженному лицу, достает из пачки сигарету и закуривает ее.

Сделав глубокую затяжку, он закрывает глаза.

Видимо, сегодняшний день будет мне уроком, чтобы наконец перестать смотреть на мир сквозь розовые очки. То, что произошло с Брайсом, сейчас повторяется с Аланом. Я вижу его теперь совершенно иначе. Их обоих заботит лишь то, как поднять рейтинги, а мои чувства не имеют особого значения.

Я не являюсь человеком не для фанатов. В первую очередь за человека меня не считает Алан. Чертов менеджер, который так же, как и мы, поднялся из грязи на двадцатый этаж шикарной студии.

Именно благодаря нам он ездит на «Ламборгини», живет в роскошном доме и может позволить себе ресторан вместо китайской еды.

– Послушай, нас немного не туда занесло, – Алан прокашливается, пытаясь скрыть раздражение. – Давай ты остынешь, а завтра мы все обсудим. Можешь не сходиться с Брайсом и спать с тем серфингистом, но ты должна записать этот трек.

Усмехнувшись, я закрываю лицо руками и качаю головой.

Он, как всегда, пытается сделать все по-своему. Похоже, Алану тоже стоит преподать урок.

Я встаю с кресла и, подойдя к столу, беру его галстук.

Алан отдал за него по крайней мере пятьсот баксов. Деньги, на которые он раньше существовал почти месяц, теперь он отдает за кусок ткани.

– Знаешь, Алан, сегодня просто отличный день, чтобы ты кое-что уяснил, – я аккуратно складываю галстук. – Ты – наш менеджер. И ты вылез из такого же дерьма, что и мы. И если хочешь и дальше позволять себе такие дорогие вещи, то будь добр, не лезь в мою личную жизнь.

Он открывает рот, чтобы что-то сказать, но слова так и остаются невысказанными.

– Я выполняю все свои обязательства в том, что касается группы. И если мне будет некомфортно, я задумаюсь о смене менеджера. В конце концов, это от меня зависит, получится выступление отличным или вообще отменится.

Сложив галстук так, как его упаковали бы в бутике, я аккуратно кладу его на стол и спокойно выхожу из кабинета, не отвечая на удивленный и растерянный взгляд менеджера.

Я ведь говорила, что отныне правила игры меняются. Я больше не позволю управлять собой. И не буду слепо доверять.

Зайдя в лифт, я облегченно выдыхаю и с улыбкой смотрю на себя в зеркало. Мне кажется, я сбросила оковы, которые держали меня в плену на протяжении многих лет.

Я действительно благодарна Алану за то, что он сделал для нас. В тот момент, когда мы уже думали о том, что наша мечта так и останется мечтой, появился он и открыл для ребят из Комптона новую жизнь. Дал возможность показать, чего мы стоим.

Но не надо забывать, что без нас он все так же сидел бы в своей убогой квартире и напивался каждый вечер.

Моя благодарность заканчивается ровно там, где он переступает черту и пытается сделать из меня человека, которым я не являюсь.

Сев в «Камаро», я включаю радио. Когда начинает играть песня Вилли Нельсона, я вспоминаю первую поездку с Кэмероном и не могу сдержать улыбку.

Не спеша проезжая по улицам Лос-Анжелеса, я подпеваю Вилли и, постукивая пальцами в такт, думаю о Кэмероне. Это сочетание до сих пор не укладывается у меня в голове: мускулистый серфингист и песни кантри.

Алан прав, со мной что-то происходит. И я прекрасно знаю что. Мне надоело быть марионеткой в чужих руках. Надоело следовать правилам. Я завидую Кэмерону. Его свободе. Он занимается тем, чем ему хочется. С какой страстью он говорит о прыжках и океане!

«Почувствуй ее…»

Раньше я ощущала эту свободу, пока ее не поглотила забота о рейтингах.

Зайдя в квартиру, слышу, как сестра в своей комнате эмоционально рассказывает о кастинге и прошедшем дне. Прохожу к себе и заваливаюсь на кровать.

Я устала за целый день с сестрой, да и Максвелл с Аланом меня порядком вымотали. Вытащив телефон из кармана, проверяю сообщения. Вижу несколько СМС от Кэмерона и, читая их, начинаю смеяться.

«Я посмотрел первый сезон “Друзей”. Прости, но у тебя отстойный вкус на сериалы. Я не понимаю их шуток».

«Это потому, что у тебя отстойный вкус на музыку. Но завтра я готова тебя переубедить», – отвечаю я ему.

Спустя несколько секунд вижу, что Кэмерон что-то печатает, и очень скоро мне приходит еще одно сообщение, вызывающее у меня широкую улыбку.

«Тебе придется быть очень убедительной, чтобы я смог выдержать еще хотя бы десять минут этого ужаса».

«Поверь, тебе понравится».

Мы не виделись с той вечеринки, но на протяжении всего этого времени продолжаем переписываться. И он посмотрел мой любимый сериал, хоть и говорил, что это отстой.

Больше Кэмерон ничего не отвечает, и, повернувшись, чтобы убрать телефон, я замечаю небольшую коробочку на краю кровати. Беру таинственный подарок и развязываю красную ленточку.

Очень надеюсь, что Мария не пропустила Брайса дальше гостиной и этот подарок не от него.

Открыв коробку, я отчетливо понимаю, кто инициатор этого сюрприза.

Посреди конфет и мишуры лежит вибратор, а на нем записка: «Расслабься, злюка, оргазмы доставляют очень много удовольствия».

Господи, я ее убью.

Глава 17

Кэмерон

– Кэм, ты уже уходишь? – слышу я голос Криса, а затем стук закрывшейся двери.

Выключаю воду, оборачиваю полотенце вокруг бедер и выхожу из душа.

Крис развалился посреди кровати с пачкой чипсов в руках и, засунув в рот большую горсть, громко хрустит.

Видела бы это моя мама, ее бы удар хватил. Именно из-за этого она часто выгоняла Уитакера из нашего дома: где появляется Крис, всегда царит хаос.

У меня с самого детства выработан рефлекс: устроил бардак – убери. С Брэндой Райли иначе нельзя. Моя мать наводит ужас на каждого, кто посмеет зайти в дом в грязной обуви или что-то не туда положить. Поэтому – да, я чистюля, каких свет не видел.

Скинув полотенце, открываю шкаф и достаю боксеры. Увидев это, Крис поперхнулся чипсами, и мелкие крошки упали на постель.

– Кэм, ты мой друг, но у меня нет никакого желания смотреть на твое хозяйство, – он изображает, что его тошнит.

Усмехнувшись, надеваю джинсы и беру майку.

– Тогда ты можешь пойти к себе.

– Куда собираешься? – он игнорирует мои слова.

Да и сомневаюсь я, что Крис уйдет.

– Пойдешь со мной, мамочка?

– А надо? Намечается что-то интересное? – засунув руку под голову, он с интересом смотрит на меня.

– Не для тебя, – отвечаю я и просушиваю волосы полотенцем.

Крис издает стон.

– Меня все кинули. Серьезно, что с вами происходит? Эми с Митчем уехали после своего проката, Меган свалила с девчонками в клуб.

– И не пригласила тебя?

Он швыряет в меня подушку.

– Ты мог просто позвонить ей. Уверен, тебе бы не пришлось тогда валяться на моей постели.

– Ага. А дальше она начала бы требовать свиданий и знакомства с родителями, – его передергивает от такой перспективы.

Я знаю Криса с самого детства, и еще никогда у него не было серьезных отношений. Конечно, помимо влюбленности в шестом классе. Если мы с братом понимали, что не каждая девушка выдержит вечные переезды и страх перед силой стихии, то Крис до фанатизма любит только серфинг и даже никогда не думал о том, чтобы начать с кем-то отношения. Пожалуй, это его единственная любовь на всю жизнь. Даже в мимолетных интрижках он постоянно говорит о спорте, чего девушки не любят.

– Если ты вылез из плавательных шорт, значит, сегодня у тебя свидание с мисс рок-звездой? – не отстает он.

– Мы просто договорились прогуляться.

– Ну, допустим, я поверю, но все же я положил тебе пачку презервативов в бардачок.

– Ты неисправим.

– Я забочусь о лучшем друге, – он беззаботно пожимает плечами и вновь принимается хрустеть чипсами.

– Лучше позаботься о том, чтобы до завтра твоя нога выздоровела, – замечаю я.

Сегодня Крис хорошо откатал, но когда надо было выполнить сложный трюк, травма, полученная при игре в футбол, дала о себе знать, и его нога дрогнула. Крис не упал, но судьи заметили это и снизили балл.

– Ко мне сегодня подходил один из судей и сказал, что на следующем прокате будут спонсоры, готовые выписать чек на круглую сумму.

– И ты прекрасно понимаешь, что мои оценки уже снижены, – хмуро бормочет Крис.

– У тебя еще есть возможность наверстать, – подбадриваю его я.

Он задумчиво смотрит в окно, открывает рот, чтобы что-то сказать, но молчит.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Ерунда, – отмахивается Крис и встает с постели. На его губах появляется дьявольская улыбка. – Удачи тебе на свидании. Надеюсь, я не промахнулся и одной пачки хватит. У тебя ведь уже давно никого не было, – он подмигивает мне, за что получает толчок в плечо.

– Проваливай, – я выталкиваю его из трейлера и, взяв ключи от машины, выхожу следом.

* * *

Припарковавшись у тротуара напротив дома Алекс, я смотрю на огромное высотное здание. Здесь этажей двадцать, не меньше, и в каждой квартире живет знаменитость.

Еще одна особенность Лос-Анджелеса – за всем лоском и внешним богатством скрываются бедность и несбыточные мечты.

Швейцар открывает дверь, и Алекс выходит на улицу. Она оглядывается по сторонам и, заметив меня, улыбается.

Она потрясающе выглядит: поверх белого платья, подчеркивающего грудь, надета джинсовая куртка, а на ногах неизменные ботинки – необычное сочетание, но чертовски сексуальное.

Алекс перебегает дорогу и, запрыгнув в машину, обнимает меня за шею, чему я не то чтобы удивлен, но все же это неожиданно.

Мои руки смыкаются на ее талии, а до носа долетает приятный карамельный аромат. Интересно, это духи или гель для душа? Если последнее, то мне хотелось бы…

Господи, я слишком много времени провожу с Уитакером.

– Я рада тебя видеть, – говорит Алекс с сияющей улыбкой.

– Ты изменилась, – я касаюсь розовых прядей кончиками пальцев.

– Захотелось чего-то нового. Иногда я попадаю под влияние Рэйчел.

– Несносная младшая сестра, – замечаю я.

Усмехнувшись, Алекс поправляет волосы и удобнее устраивается на сиденье.

– Куда едем? – спрашиваю я.

Вчера она сказала, что будет переубеждать меня насчет этого дрянного сериала и, к слову, уверена в своей победе.

– Я буду говорить тебе, где свернуть, иначе ты сразу догадаешься.

– Надеюсь, я не пожалею об этом, – я завожу двигатель и отъезжаю.

– Ты же со мной, поэтому твой вечер уже удался, – Алекс ослепительно улыбается.

Тут я не могу поспорить.

Включив радио, она переключает одну радиостанцию за другой, и когда начинает играть песня группы Aerosmith – «Pink», подпевает Стивену Тайлеру, отбивая ритм на коленях. Я смеюсь: Алекс устраивает целое представление, грациозно, но в то же время дерзко двигаясь на своем месте. Каждый раз, когда Стивен поет «розовый», она касается своих прядей этого цвета и принимает самый невинный вид. От нее веет сумасшествием и весельем, в которое хочется погрузиться с головой.

Наше общение с Алекс складывается довольно странным образом. Мы из разных миров, но при этом понимаем друг друга с полуслова. К тому же за эти две недели мы виделись всего пару дней, но постоянно переписываемся. Мне нравится наш легкий флирт. С той вечеринки, когда она подумала, что я изменяю с ней Эми, не было и дня, чтобы я не получил от нее какое-нибудь сообщение.

И что-то изменилось между нами. Появилось притяжение, которого не было.

Лямка платья падает с загорелого плеча Алекс, но она не обращает на это внимания и на последних аккордах поднимает волосы, открывая тонкую шею.

Я вспоминаю наш поцелуй и то, как сильно билась венка на этой шее, и как она затаила дыхание, стоило нашим губам соприкоснуться.

Крис прав – у меня давно никого не было.

Алекс не забывает указывать, куда свернуть, и в скором времени мы выезжаем за пределы шумного города.

– Может, хотя бы намекнешь? – спрашиваю я.

– Нам понадобится попкорн. Очень много попкорна. Я обещала быть убедительной, – она оглядывается по сторонам. – Вот тут налево, а дальше до конца, – командует она.

Я следую указаниям, и уже через пару минут мы подъезжаем к небольшому пропускному пункту. Позади него я замечаю огромный экран кинотеатра и небольшое скопление машин.

– Рады приветствовать вас в «Санта-Моника Драйв Ин». Сегодня в прокате сериал «Друзья». Въезд на территорию кинотеатра стоит двадцать пять долларов.

Я перевожу взгляд на Алекс, и она, пожав плечами, выдает коварную улыбку.

– Я предупреждала, – хихикает она.

Поверить не могу, что эту бредятину показывают в кинотеатрах. Расплатившись, я проезжаю дальше и, найдя свободное место, паркуюсь подальше ото всех. Может, хоть так я не смогу разобрать слов этого шедевра.

– Нас ждет прекрасный вечер, – Алекс подмигивает мне и выбирается из машины. – Надеюсь, плед еще с тобой?

– Ты не все предусмотрела?

– Ну раз уж ты спасаешь меня из раза в раз, то, думаю, у тебя и теперь найдется запасной вариант.

В ее реплике есть подтекст, или мне это только кажется?

Вытаскиваю плед с заднего сиденья и выхожу из машины.

– Может, купим что-нибудь перекусить? – спрашивает она.

Я киваю.

Подхожу к Алекс и, обняв за плечи, притягиваю ее к себе. Не знаю почему, но это кажется таким естественным – вот так взять и обнять ее, чувствовать карамельный аромат и вызывать улыбку. Алекс смотрит на меня, и в свете экрана кинотеатра и закатного солнца мне кажется, что ее глаза глубокого голубого цвета.

Мы не спеша доходим до киоска, и Алекс, не изменяя себе, заказывает большое ведро попкорна, картошку фри и колу. По пути к машине она замечает небольшой магазинчик сувениров и, примерив на себя ковбойскую шляпу, гордо вскидывает голову и смотрит на меня прищуренным взглядом, чем вызывает мой громкий смех.

– Ты себе даже не представляешь, что тебя ждет, – тараторит она, когда мы доходим до машины.

– Мне уже страшно.

– Предпочитаешь на капоте или в салоне? – бросает Алекс и тут же осекается, поняв двусмысленность своей фразы.

Мы взрываемся со смеху, а ее щеки покрывает румянец.

Что может быть необычней, чем дерзкая девушка в ковбойской шляпе и румянец смущения на ее щеках?

– Я предпочитаю, чтобы ты лежала рядом, – плачу я той же монетой.

Она постукивает пальцем по подбородку.

– Думаю, это можно устроить. Забирайся на капот.

Я расстилаю плед на капоте, Алекс забирается наверх и, прислонившись к лобовому стеклу, смотрит на меня ожидающим взглядом. Я подаю ей попкорн и устраиваюсь рядом.

– Сегодня тебя ждет потрясающий сезон. Росс и Рэйчел наконец-то понимают, что их чувства взаимны, но не могут быть вместе, потому что…

– Ты в курсе, что такое спойлер? – перебиваю я.

– Ой! – она прикладывает ладонь к губам. – Ладно, ты это и так должен был знать из первого сезона.

Пожалуй, плюс этого ненормального сериала в том, что каждая серия длится не больше двадцати четырех минут, – я специально засекал, – следовательно, он заканчивается намного быстрее.

На экране появляется заставка, и вся шестерка героев поочередно заваливается на диван. Могу сказать, что Алекс не одинока в своем увлечении: вокруг собралось довольно много машин и почти все присутствующие смотрят эту муть с таким же наслаждением, как и Алекс.

С губ девушки слетают слова песен, и она широко улыбается. Заметив мой взгляд, Алекс пихает меня в бок, приглашая поддержать ее. Ну уж нет. Я согласился смотреть, но не петь.

Когда серия все-таки начинается, Алекс завороженно смотрит на экран и разочарованно вздыхает, стоит Россу показаться в аэропорту с другой девушкой. Интересно, как можно так искренне удивляться, зная весь сюжет наизусть? Губы Алекс повторяют реплики персонажей, и я едва сдерживаю себя, чтобы не рассмеяться.

– Вот объясни мне, почему Рэйчел не может сказать Россу, что его чувства взаимны? – не выдерживаю я. – Даже туповатый Джоуи говорит об этом.

– У него же есть Джули, – Алекс кривится, когда произносит имя персонажа, словно оно ей неприятно.

– И? У них же пока ничего серьезного, – настаиваю я.

– Если она признается ему в чувствах сейчас, что, по-твоему, они должны делать остальные восемь сезонов? – негодует она.

И тут до меня доходит.

– Погоди, эта ерунда идет десять сезонов? – изумляюсь я.

Оторвавшись от поедания попкорна, Алекс бросает на меня серьезный взгляд.

– На твоем месте я бы опасалась употреблять слово «ерунда» по отношению к моему любимому сериалу.

– Я смотрю, ты настроена серьезно.

– Можешь в этом не сомневаться, – она подмигивает мне и ложится рядом.

Но не так, как до этого. Раньше между нами был ведерко с воздушной кукурузой, сейчас же Алекс кладет голову мне на плечо и продолжает увлеченно смотреть сериал, поедая попкорн.

Я мгновение медлю, а затем обнимаю Алекс, положив руку на ее талию. Она вздрагивает от моего прикосновения, и я прижимаю ее еще крепче. Может, это от прохладного ветра, ведь солнце уже давно село. А может, от того, что сейчас по мне самому бегают мурашки: Алекс убирает попкорн в сторону и, положив руку мне на грудь, издает тихий вздох. Холодный жесткий капот кажется сейчас самым удобным местом на земле.

Я не знаю, что она имела в виду под фразой: «Ты со мной, значит, вечер уже удался», но это чертовски тяжело: лежать в обнимку с потрясающей девушкой, от которой сносит крышу, и чувствовать ее тонкие пальчики на своей груди.

Перевожу взгляд на экран, пытаясь сосредоточиться на сериале и метаниях героев. Если я продолжу думать об Алекс, тогда она точно заметит, как я ее хочу.

Глава 18

Алекс

Поверить не могу, что ему нравится. Кэмерон смотрит на огромный экран и внимательно следит за каждым движением героев. Я пытаюсь спрятать довольную улыбку и снова кладу голову ему на грудь.

Его сердце спокойно бьется, а кончиками пальцев он едва уловимо водит по моему плечу вверх-вниз. Мое сердце следует за этими движениями. Когда рука Кэмерона оказывается на моем плече, он обводит его пальцами: медленно и дразняще. В этот миг сердце буквально разрывается от эмоций. Затем Кэмерон опускает руку вниз, вдоль моего предплечья, касается моих пальцев своими, переплетает их, и тогда мое сердце замирает.

Я не знаю, понимает ли он, что делает со мной своими прикосновениями, но это сводит меня с ума.

Похоже, это была дурацкая затея – отправиться сюда. В данную минуту мне все равно, что Росс и Рэйчел вновь спорят. Я хочу поднять голову и коснуться губ Кэмерона.

Тяжело выдохнув, перевожу взгляд на экран.

Да уж, и почему они не могут сказать, что нравятся друг другу? Это было бы намного проще. По крайней мере, ни один из них не получит сердечный приступ, в отличие от меня.

Нет смысла отрицать, что Кэмерон мне нравится. Да и как может быть иначе? Этот парень превосходен во всех смыслах: добрый, с чувством юмора, у него есть принципы, а еще сексуальная внешность.

Подарок сестры теперь не кажется мне таким уж идиотским.

Правда, возникает одна проблема: Кэм уезжает после соревнований, а я отправляюсь в тур. Я не хочу отношений ради секса, тем более что-то мне подсказывает, что с этим парнем так не получится.

– Знаешь, Джоуи – самый… «странный» из всех персонажей, но именно он нравится мне больше всего.

Я хихикаю, когда Кэмерон осекается и говорит «странный» вместо «глупый», как в предыдущие разы. Но тут же отстраняюсь и смотрю на него с прищуром.

– Ты сказал, что тебе нравится сериал, – я не свожу с Кэма пристального взгляда.

– Нет. Сейчас я сказал про одного-единственного персонажа.

– Не отрицай! – настаиваю я.

Он переводит взгляд с меня на экран, а затем обратно.

– Ладно, нравится. Довольна? – бормочет он.

Я энергично киваю и не могу стереть идиотскую улыбку со своего лица.

Взгляд Кэмерона блуждает по моим губам, а рука тем временем скользит по спине и пробирается под джинсовую куртку. Он наверняка почувствовал, как глубоко я вздохнула, и услышал слетевший с губ тихий стон. Может, наплевать на все и поцеловать его, а там будь что будет? В конце концов, мы оба молоды и свободны, ни к чему не обязывающий секс не так уж и плох.

Вот только в глубине души я знаю, что мне будет этого мало. Если мы перейдем эту грань, я захочу его целиком и полностью.

Когда рука Кэмерона касается моей щеки, я закрываю глаза и уже предвкушаю, как его губы коснутся моих, но тут все присутствующие взрываются диким криком, а затем следует возглас Фиби: «Он ее лобстер!»

Сейчас я очень близка к тому, чтобы издать стон разочарования.

Момент упущен.

Открыв глаза, я вижу на губах Кэмерона улыбку и все еще чувствую его руку на своей щеке.

– Почему «лобстер»? – вдруг спрашивает Кэм.

– Что? – я не сразу понимаю, о чем он.

Он кивает в сторону экрана, и тут до меня доходит.

– Когда один лобстер находит другого, они сцепляются клешнями и вот так ходят, – соединив пальцы, я повторяю жест Фиби из сериала.

Грудь Кэмерона сотрясается от беззвучного смеха. Он издевается надо мной! Он все прекрасно понял, но захотел лишний раз проверить мою преданность сериалу.

Я толкаю его в плечо, и он, больше не скрывая своего веселья, громко смеется.

– Все, поехали. Других таких шуточек я не выдержу, – спрыгиваю я с капота с пустым ведерком от попкорна.

– Алекс, – зовет меня Кэмерон.

Все происходит слишком быстро: я успеваю только обернуться, как губы Кэмерона прижимаются к моим, и я понимаю, что пропала. Ведерко падает на землю, а мои руки скользят по его груди. Обняв Кэма за шею, я притягиваю его ближе.

Наш первый поцелуй несколько недель назад был неожиданным и местами неуверенным. Но сейчас от того, что мы оба сдерживали себя все это время, томили и мучили, он становится сладким и таким крышесносным, что у меня подгибаются ноги. Наши губы сминают друг друга, узнают, пробуют на вкус. Кэмерон подхватывает меня на руки и, прижав спиной к машине, сжимает мои бедра, заставляя волну дрожи обрушиться на мое тело. С губ срывается стон, и Кэмерон ловит его губами, забирая этот звук себе. Меня затягивает в круговорот его аромата: цитрус и океан.

Платье слегка задирается, мои голые ноги обвивают его талию, и когда Кэмерон прижимается ко мне бедрами, я чувствую, что он возбужден не меньше моего.

Это голод в чистом виде.

Впившись пальцами в его крепкие плечи, я понимаю, насколько он сильный: каждая его мышца напряжена, а я словно пушинка для него.

Губы Кэмерона поднимаются к моей щеке, целуют скулу, а затем спускаются ниже и покрывают шею там, где в сумасшедшем ритме колотится венка. Он проводит по ней языком, все больше дразня и распаляя меня. Его щетина колет мою нежную кожу, а следом язык сглаживает эти ощущения. Он вновь находит мои губы и захватывает их в ненасытном поцелуе, от которого у меня перехватывает дыхание. Одной рукой он держит меня за бедро, а второй гладит шею.

Господи, если я так потеряла голову от поцелуя, что со мной станет, когда мы зайдем еще дальше?

Сквозь затуманенный разум до меня доносится песня из заставки сериала и смех. Только сейчас я вспоминаю, что мы на парковке.

– В следующий раз, когда мы будем смотреть этот сериал, вокруг нас будет гораздо меньше людей, – шепчет Кэм, обжигая дыханием мою щеку.

Он вновь касается моих губ и оставляет на них легкий поцелуй.

Я слабо киваю, потому что это – единственное, что могу сделать в данный момент.

– Думаю, нет смысла растягивать на десять сезонов то, что можно сделать прямо сейчас, – его хриплый голос резонирует где-то внутри меня.

Улыбнувшись, я касаюсь его груди и, открыв глаза, вижу, с какой страстью он смотрит на меня.

– А что дальше? Кэм, мы оба уезжаем.

– Давай жить моментом, – он проводит кончиком носа по моему, а затем целует в уголок губ.

Я могу просто довериться и не опасаться, что меня вновь используют. Ведь с самого первого дня я безоговорочно доверяю ему. Еще в первый вечер, когда я села к нему в машину, это казалось мне правильным. Сейчас у меня нет сомнений в отличие от того, как это было с Брайсом.

В конце концов, у нас есть этот момент, и мы можем прожить его вместе.

* * *

Заняв места за барной стойкой, я заказываю себе молочный коктейль и мороженое, а Кэмерон – колу. Наши пальцы переплетены, а колени едва соприкасаются. Мне нравится, что при каждом контакте мою кожу начинает покалывать.

Мы уехали с парковки кинотеатра, не начав смотреть третий сезон сериала. Я всю дорогу пела и заставляла Кэмерона делать то же самое. Он понял, что сопротивляться бесполезно.

Как сказал Алан вчера вечером, «ты в первую очередь знаменитость». Кэмерон же доказывает мне обратное. Можно чувствовать себя простым человеком, совершая обычные вещи: ходить на свидания, кататься на доске, смеяться, петь песни, есть бургеры и при этом не заботиться, что надо держать марку «звезды» и отказывать себе в таких мелочах.

С ним все кажется настоящим. Я не Алекс Дэниелс – барабанщица популярной группы. Я просто Алекс, девушка, выросшая в неблагополучном районе и любящая музыку.

И сейчас, сидя в небольшой закусочной около пирса на берегу океана, я чувствую себя в сто крат счастливее, чем в момент вручения заветной награды.

Бармен ставит перед нами заказ и удаляется в другой конец бара. Зачерпнув ложкой мороженое, я отправляю его в рот, а затем провожу кончиком языка по губе, почувствовав, что на ней осталась капля.

Переведя взгляд на Кэмерона, замечаю, как он нервно сглотнул. Ха! Почувствуй то, что чувствовала я, пока ты водил кончиками пальцев по моему плечу во время просмотра сериала. Я чуть разума не лишилась.

Я еще раз проделываю этот фокус с мороженым, а затем посылаю Кэмерону ослепительную и невинную улыбку. Ухмыльнувшись, он делает глоток колы.

– Как прошел ваш прокат сегодня? – спрашиваю я.

– Хорошо, правда, Крису снизили балл из-за травмы.

– С ним все в порядке?

– Да, всего лишь растянул мышцу, но этого хватит, чтобы вызвать у судей недовольство. В следующий раз будет думать прежде чем красоваться перед девушками.

Я смеюсь. Я практически не знаю Криса, но почему-то не удивлена, что эту травму он получил из-за девушки. Пока мы сидели вместе у костра, он раз десять успел поглазеть на мою грудь и при этом улыбался другой девушке.

– Что вы планируете делать после соревнований? Еще не решили, куда отправитесь?

– Уитакер хочет съездить домой и помочь родителям на ранчо.

– Так же, как и ты, не любит ездить в Техас?

Кэм смеется.

– Не совсем. Он с радостью наведывается к ним раз в несколько месяцев, но потом его просто не вытащить из океана.

– А ты не думал навестить родителей?

Видимо, думать прежде чем говорить – это не про меня. Взгляд Кэмерона на мгновение становится задумчивым.

– Может, когда-нибудь поеду, – он пожимает плечами. – Не знаю, мне кажется, что стоит мне переступить порог дома, как все, что связано с Трэвом, обрушится на меня.

Он облокачивается о стойку. Я отставляю стакан с мороженым в сторону.

– Знаешь, иногда я думаю, что мои родители тоже в каком-то роде потеряли меня. После подписания контракта я постоянно в разъездах. Мы видимся, но стоит мне оказаться дома и почувствовать себя по-прежнему, как раздается звонок телефона и все эти ощущения испаряются. Я очень по ним скучаю. Поэтому я рада, что Рэйч сейчас живет со мной.

Брови Кэмерона удивленно поднимаются.

Я сама поверить не могу, что говорю это. Только сегодня утром я проснулась от воплей сестры из моей гардеробной, что она опаздывает.

– Да, она невыносима, и знал бы ты, какие она дарит мне подарки. Но когда сестра рядом, я чувствую, как обретаю то, что потеряла очень давно.

– Но Трэва нет.

– Зато есть ты, – я беру его руку в свою и сжимаю. – Кэм, им не хватает тебя. Они потеряли одного сына, так не заставляй их терять еще и тебя.

На его губах играет теплая улыбка, он переплетает наши пальцы и смотрит на меня каким-то странным взглядом, который я не могу разобрать.

– Что? – спрашиваю я.

– Я говорил тебе, что ты довольно необычная? – его большой палец вырисовывает узор на моей ладони, заставляя меня в очередной раз вздрогнуть.

– Странная, как Джоуи? – я с прищуром смотрю на него.

Он придвигается ближе и, проведя кончиками пальцев по моей щеке, касается моих губ своими.

– Ты ответственная, как Моника, – он целует меня в висок. – Любишь музыку, как Фиби, – его рука ложится мне на бедро, и мое сердце пускается в галоп. – У тебя чувство юмора, как у Чендлера, – на губах Кэмерона появляется улыбка, и я отвечаю тем же. – Ты жизнерадостная, как Рэйчел. И – да – немного странная, как Росс и Джоуи.

Кэмерон придвинулся так близко, что я чувствую жар, исходящий от его тела. Мое дыхание сбивается. Он касается губами моей щеки, и его щетина снова приятно колет кожу. Гул заведения и шум океана отходят на второй план. Все, что я вижу, – это серые глаза Кэмерона, которые напоминают грозовое небо за несколько минут до того, как разразится сокрушительная буря.

– У тебя вкус карамели, – шепчет он, целуя мою нижнюю губу.

Закрыв глаза, я тянусь к нему и, коснувшись губами его щеки, улыбаюсь.

Карамель и океан. Очень странное сочетание. Но кто сказал, что странное не может быть лучшим?

Кэмерон пробуждает во мне много различных чувств. Каждое его движение едва уловимо: касание кончиками пальцев моей коленки, его губы на моих. Мне кажется, если я его не получу, то точно сойду с ума от переизбытка эмоций. Это слишком заводит.

– Может, прогуляемся? – я отрываюсь от его губ, когда воздуха в легких совсем не остается.

– Неужели ты не будешь доедать мороженое? – он бросает на меня лукавый взгляд.

Уж чего-чего, а мороженого я сейчас хочу меньше всего.

Кэмерон оставляет несколько купюр и, взяв меня за руку, ведет к выходу.

Я была бы не против искупаться, чтобы немного охладить свой пыл.

Обняв меня за плечи и притянув к себе, Кэмерон идет со мной вдоль пирса. Огни прибрежных заведений освещают пляж. То тут, то там играет музыка, а дальше вдоль набережной я замечаю небольшой парк аттракционов.

– Хочешь прокатиться? – спрашивает Кэмерон и кивает на самую высокую горку.

Кто бы сомневался.

– Нет. Ты забыл, что я не любительница экстрима?

– И все же на доску ты встала.

– Это был азарт. Я не могла ударить в грязь лицом.

Кэмерон смеется.

– Так и знал, что ты трусила перед тем, как встать.

– Ничего подобного! – возражаю я и толкаю его локтем в бок.

Он вновь громко смеется, а затем целует меня в висок.

– Значит, ты сможешь прыгнуть с парашютом? – он с интересом наблюдает за мной.

– В смысле доверить свою жизнь куску ткани и ремням?

Встать на доску и прыгнуть с высоты в несколько тысяч метров – совершенно разные вещи. И на такой подвиг я точно не готова.

– Все будет надежно закреплено, – продолжает упорствовать Кэмерон. – К тому же рядом с тобой будет самый надежный инструктор, – его пальцы поглаживают мою талию.

– Предложение, конечно, заманчивое, но, думаю, я откажусь. Кто-то из нас должен оставаться в здравом уме. К тому же я уже встала на доску.

– А я посмотрел твой сериал.

– И он тебе понравился, – с улыбкой парирую я.

Тут Кэмерон не может со мной поспорить. В конце концов, он даже некоторые фразочки Джо запомнил.

– Кэмерон? – раздается удивленный женский голос.

Мы оборачиваемся. К нам приближается парочка. Я сразу узнаю его бывшую девушку.

Она с улыбкой подходит к нам, держа за руку парня, и свободной рукой обнимает Кэмерона. Ее спутник заметно напрягается. Я вижу, как ходят его желваки. Притянув девушку к себе, он крепко обнимает ее. Я бы сказала, по-собственнически.

– Не ожидала тебя увидеть, – девушка продолжает улыбаться, а затем переводит взгляд на меня.

– Знакомьтесь, это Алекс. А это Эми и Митч, мои друзья, – говорит Кэмерон.

– Привет, – с улыбкой произношу я.

Бывает ли бывшая девушка другом?

– Рада познакомиться, – Эми целует меня в щеку, чем приводит меня в небольшой ступор.

Митч же все так же молчит, лишь сжимая ладонь девушки. Эми бросает на него загадочный взгляд и толкает локтем в бок.

– Привет, – наконец говорит он мне.

Пожалуй, более неловкой ситуации я бы в жизни не придумала. Кэмерон стоит в компании своей бывшей девушки и настоящей. Еще есть Митч. Кстати, кем он ему приходится?

Стоп. А я его девушка? Ведь мы договорились жить моментом и никто никому ничем не обязан. Но до каких границ распространяется этот момент? Может, надо было сразу уточнить? Боже, у меня в голове слишком много мыслей.

– Куда вы собираетесь?

– Думал, удастся уговорить Алекс прокатиться на том аттракционе, но, видимо, не судьба, – на его губах появляется нахальная улыбка.

– После прыжков с парашютом это как в магазин сходить, – смеясь, отвечает Эми. Кэмерон тоже смеется.

Кажется, я начинаю понимать, почему насупился Митч. Эти двое говорят на одном языке, а еще у них за плечами большая и светлая любовь. Господи, я что, ревную?!

– А вы куда?

– Да, собственно, никуда. Можем составить вам компанию, – с энтузиазмом заявляет Эми.

Очень заманчивое предложение. Когда я собираюсь открыть рот, чтобы сказать, что это неплохая идея, Кэмерон опережает меня:

– Может, в другой раз?

– Ой, точно. У вас же свидание, – она снова улыбается.

Интересно, у нее щеки не болят?

– Надеюсь, мы еще увидимся, Алекс.

Обнявшись со мной и Кэмероном на прощание, Эми берет за руку Митча, и парочка уходит. Митч вновь обнимает свою девушку и, наклонившись, целует ее в висок. Мы же направляемся в другую сторону. Я пытаюсь осмыслить прошедшие десять минут.

– Ты притихла, и это очень странно.

– Сама ситуация довольно необычная, – я пожимаю плечами.

– В каком смысле?

– Ну, твоя бывшая девушка, ее парень, я.

– И?

Он останавливается и берет мою руку в свою.

– Эми – мой друг. Она мое прошлое. А ты – настоящее.

На моих губах появляется идиотская улыбка.

– Значит, я твоя?

Он ухмыляется и заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо. Его прикосновение нежное и манящее.

– Поверь, ни для кого другого я бы не согласился смотреть двадцать четыре серии по двадцать пять минут самого странного сериала в моей жизни.

Наклонившись, он касается моих губ, и в этот момент я пугаюсь: «А хватит ли мне этих мгновений рядом с Кэмероном?»

Глава 19

Алекс

Выкладываю к глазунье несколько ломтиков бекона и, посыпав ее сверху зеленью, отношу на стол. Следом наливаю в кружку кофе и ставлю рядом сливки: сестра всегда сама добавляет то количество, которое ей нужно. Беру из блюда с фруктами апельсин и, нарезав его на четыре части, отправляю в соковыжималку.

– А что происходит?

Я оборачиваюсь и натыкаюсь на шокированный взгляд сестры. Рэйчел стоит посреди гостиной с растрепанными волосами и в мятой пижаме.

– Я приготовила тебе завтрак, – пожимаю плечами и беру еще один апельсин.

– Это я вижу, но с какой стати? Ты никогда в жизни не готовила мне завтрак, – продолжает сестра.

Она плюхается на стул, а я включаю соковыжималку, чтобы не слышать ее болтовню.

Что я могу сказать? Мне просто надо чем-то занять руки и голову.

После возвращения от Кэмерона я заснула самым сладким сном. И, пожалуй, проспала бы еще пару часов, но, видимо, поцелуи в его машине не прошли даром для моего тела. Я даже подумывала достать подарок сестры, но это все не то. Я хочу чувствовать прикосновения Кэмерона на своем теле. Как он вновь и вновь сводит меня с ума своими поцелуями. А не получать оргазмы от вибрирующей игрушки.

– Алекс! – громко зовет меня сестра.

Выключаю соковыжималку, выливаю сок в стакан и ставлю перед Рэйчел.

Она еще раз обводит взглядом приготовленную еду, а затем смотрит на меня пристальным взором.

– Я все поняла, – вдруг говорит она.

– Что именно? – беру ломтик бекона из ее тарелки.

– У тебя вчера был секс. Только этим можно объяснить твое желание меня накормить.

Я давлюсь едой и прокашливаюсь. Рэйч протягивает руку и похлопывает меня по спине.

– В следующий раз готовь себе сама, – беру сок и делаю несколько глотков.

– А что? Никаких других предположений у меня не может быть. Ты пришла за полночь, что-то напевая себе под нос.

– Я сразу уснула! – протестую я.

– Вот! Еще один признак того, что у тебя был хороший секс! – она упирается локтями в столешницу и смотрит на меня требовательным взглядом. – Он был хорош?

– А вот это не твоего ума дело! – обрываю ее я.

– Алекс, по первому разу сразу можно понять, твое это или нет. Например, после того, как мы переспали с Коди, я не могла вспомнить, на какой планете нахожусь. Ты, видимо, тоже осталась в восторге.

Хватаю тарелку с яичницей и отодвигаю от нее: пусть остается голодной!

Рэйчел перехватывает еду и возвращает к себе.

– Может, он делал какие-то магические вещи, от которых твой рассудок повредился? – она смотрит на стакан со свежевыжатым соком, и на ее губах играет дьявольская улыбка.

Встаю и направляюсь в свою комнату. Не делай добра – не получишь зла. Это про нашу ситуацию. Хотела сделать приятное этой чертовке, а она только подшучивает.

Захожу в гардеробную и передвигаю несколько вешалок. Зачем мне столько одежды, если я даже ничего не могу выбрать? Хватаю вешалки и, зайдя в комнату, бросаю их на кровать. Надо избавиться от хлама.

– Так, ладно, я поняла, магических вещей не было, но что-то же произошло? Я уже давно не видела, чтобы ты светилась как лампочка, – протяжным голосом заявляет сестра.

Вскинув руку, показываю ей средний палец, она заливисто смеется.

Возвращаюсь в гардеробную. Сегодня многочасовая репетиция. Нужно что-то удобное. Мне даже в домашней одежде некомфортно. Взяв первые попавшиеся легинсы и свободную футболку с топом, направляюсь к зеркалу.

Рэйчел валяется на моей кровати и перебирает вещи.

– Если хочешь, можешь взять то, что тебе нравится, – говорю я, надевая топ. – Ты, кстати, говорила о какой-то благотворительной акции.

Завязываю волосы в высокий хвост.

– Ты же знаешь, что лучше поделиться, чем держать в себе, – сестра перекатывается на спину.

Я совершаю огромную ошибку, соглашаясь, но мне надо с кем-то поговорить. А Рэйч – моя сестра. Пусть и не совсем адекватная.

Я ложусь рядом с ней и складываю руки на животе.

– Мы поцеловались.

– И? Из-за этого надо раздать всю свою одежду и пытаться меня отравить? – со смешком замечает она.

– Это была глупая затея, – ворчу я и встаю.

Рэйчел хватает меня за руку, и я возвращаюсь на кровать.

– Я шучу. Ты слишком взвинченная, – повернувшись ко мне, она берет прядь моих волос и накручивает на палец. – Итак, с чего все началось? Хотя меня больше интересует, чем все закончилось.

Я фыркаю, но не могу удержаться и смеюсь.

– Мы были на показе сериала…

– Господи! – восклицает сестра с искренним ужасом в глазах. – Ты заставила красавчика смотреть эту муть?!

– Ему понравилось!

– Ага. Как же. Он наверняка сказал это, чтобы не обидеть тебя.

Рэйчел никогда не разделяла мои вкусы в кинематографе, и в детстве мы часто дрались из-за телевизора.

– В общем, мы поцеловались, но это было так, словно он не просто касался меня губами. Я будто угадывала каждое движение Кэмерона, – и дело даже не в том поцелуе несколько недель назад. – Я не знаю, как тебе описать. Я почувствовала себя живой. Он наслаждался мимолетными прикосновениями, не заходя дальше. Его руки были на моей талии, но в то же время мне казалось, что он задевает каждую частичку моего тела.

Кожа покрывается мурашками, у меня вновь перехватывает дыхание от воспоминания о том, как Кэмерон смотрел на меня в тот момент. Он не торопился меня раздеть и зайти дальше, чем я была готова. Хотя если бы он и проявил больше инициативы, то я бы точно была не против.

– Тебе однозначно нужно с ним переспать. Если этот парень свел тебя с ума поцелуем, то, боюсь, после секса ты начнешь печь булочки и готовить мороженое.

Сестра перекатывается на спину и наш звонкий смех заполняет комнату.

Мой телефон вибрирует, и я вижу сообщение от Рика. Они уже в студии и ждут меня.

Нехотя встаю с кровати и кладу в сумку палочки. Наношу на глаза тушь, немного румян на щеки, а на губы – бесцветный блеск.

– Ты серьезно хочешь избавиться от этого? – сестра берет за лямки платье от известного бренда и с огоньком в глазах осматривает его.

– Да. Мне оно ни к чему.

Она взвизгивает и кидается в гардеробную за очередной кипой одежды. Усмехнувшись, я прощаюсь с Рэйч, но она даже не замечает моего ухода, полностью погруженная в изучение моей одежды. Наверное, к тому времени, когда я вернусь домой, от нее уже ничего не останется.

* * *

– Да ты глянь на эту улыбку! – восклицает Тайлер, а затем громко смеется.

Эти ненормальные развалились на диване в студии и почти в обнимку увлеченно что-то смотрят в телефоне Марка.

Бросаю сумку на кресло и достаю палочки.

– Ммм, звезда первых полос пришла, – Тай устремляет на меня хитрый взгляд.

– Надо же оттуда сместить твою слащавую мордашку, – отвечаю я тем же.

Перекручиваю палочки между пальцами и сажусь за установку.

Ребята продолжают сидеть на диване.

– Мы репетировать будем?

– Алекс, а я не знал, что ты любишь мороженое, – поигрывая бровями, Рик смотрит на меня.

– Ты о чем?

Он выхватывает у Марка телефон и, протянув руку, показывает мне статью, завладевшую их вниманием.

На экране крупным планом отображается наша с Кэмероном фотография: мы сидим в кафе на пирсе, и я ем мороженое. Его взгляд прикован к моим губам.

Видимо, папарацци все же следовали за нами по пятам.

– И как? Много чего обо мне узнали?

Друзья поочередно переводят друг с друга взгляд, а затем озадаченно смотрят на меня. Я провожу палочкой по мембране барабана и слегка ударяю по нему.

Обычно меня раздражает, когда мои фото появляются в Сети. Особенно когда я провожу время так, как мне хочется, а назойливые стервятники преследуют меня. Но сейчас я лишь смеюсь.

– А вообще вам бы надо прекратить смотреть на то, как меня целует другой парень. Это все-таки немного ненормально. Помнится, на последнем интервью один из вас заявил, что я вам почти как сестра.

Начинаю отбивать ритм нашей последней песни, но снова никто не встает с дивана.

– Мы будем репетировать? – спокойно спрашиваю я.

– Это тот серфер? – первым подает голос Тайлер.

– А ты ревнуешь? – склонив голову набок, смотрю я на друга.

– Мне интересно, в надежные ли руки попала моя нареченная сестрица и не придется ли мне вновь выбивать из кого-нибудь дурь, – он пытается говорить серьезным голосом, но его губы дрожат, пытаясь скрыть улыбку.

– Он точно не Брайс.

– А на какой вы стадии? – вступает Рик.

– Обычно ты до такой не доходишь, – отвечаю я.

Парень недоуменно смотрит на меня. У Рика существует только одна стадия отношений – секс.

– Это все? Давайте быстро пробежимся по вашему списку вопросов и начнем репетицию, потому что я хотела бы уйти отсюда до того, как заявится Алан.

– Кстати, – оживает Марк, – а что между вами произошло? Он рвет и мечет.

– Совершенно ничего. Просто теперь он выполняет свои обязанности.

Я не говорила ребятам о нашем споре с Аланом. Они никогда не воспринимали слова менеджера всерьез. То есть они, конечно, выполняют все требования в том, что касается группы и контракта, но остальное им до лампочки. Ребята спят с теми девушками, с какими хотят, и им плевать на то, как это сказывается на их репутации. В конце концов, они всегда честны в своих намерениях.

Это только я внимала каждому слову Алана и заботилась о том, чтобы наши рейтинги не падали.

Ребята наконец встают и плетутся к своим инструментам. Рик закуривает сигарету и, проведя медиатором по струнам, улыбается. Мы проигрываем запланированные для тура песни и решаем включить еще парочку. По версии музыкальных критиков, они не самые удачные, но тем не менее фанаты их очень любят.

А вообще, мне нравится, что среди нас с ребятами нет главного. Мы равны и все решения принимаем вместе. Многие группы разваливаются, когда кто-нибудь из участников перетягивает славу на себя. Для нас же главное – продолжать делать то, к чему мы так долго шли.

Когда я отбиваю барабанное соло, Марк вытаскивает свой телефон и снимает меня на камеру, чтобы выложить видео на нашу страничку в социальных сетях, тем самым подогревая интерес к предстоящему туру. Подкинув палочку вверх, посылаю в камеру дерзкую улыбку, а затем ловлю палочку и со всей силы бью по барабанам.

– Мне кажется, будет неплохо, если мы исполним новую песню, – Марк затягивается и выпускает густое облако дыма. – Представьте, мы выходим в центр дорожки, полностью окруженные фанатами, и исполняем ее так, что потом зал взрывается от криков и оваций.

– Ты надеешься, что после этого в вас полетит белье фанаток, – со смехом замечаю я.

– Было бы неплохо, – с ухмылкой отзывается Тай.

Я закатываю глаза: это никогда не изменится.

– Что было бы неплохо? – раздается за нашими спинами голос Алана.

Он проходит в центр комнаты и ставит кожаный портфель на стол.

– Мы планируем наше выступление. Хотим включить парочку новых песен, – говорит Рик.

– И тем самым показать их публике гораздо раньше, – укоризненно отзывается менеджер.

– Подогреем интерес к будущему альбому. К тому же это эксперимент и своего рода благодарность: у нас одна из самых крепких и сильных фанатских армий.

– Я не спорю, но так вы можете лишиться дополнительных денег. Я бы включил эти песни в следующий альбом, – Алан садится в кресло и, сложив руки на животе, обводит нас взглядом, словно маленьких детей.

Его резкий парфюм напрочь перебивает аромат сигарет ребят, и я невольно морщусь.

Он не знает меры, и это касается буквально всего.

– Чувак, мой банковский счет не уменьшится от того, что на него не поступят деньги за парочку песен.

Алан проводит пальцем по губе, показывая всем своим видом, что обдумывает наше предложение. Но, по сути, что ему обдумывать? Решение за нами. Если ребята хотят включить эти песни в тур, я не вижу ничего плохого. Его же задача заключается в том, чтобы каждый аспект предстоящего события был учтен.

– Думаю, можно что-то устроить, – выдает он и переводит на меня взгляд.

Парни поочередно дают друг другу «пять». Мне же достается толчок в плечо.

– Насчет предстоящей премии, – Алан откидывается на спинку кресла.

– У меня уже подобран отличный костюмчик, – самодовольно изрекает Рик.

Он больше всех нас любит красные дорожки.

– Вы пойдете вместе или же нам ждать кого-то еще? – менеджер не сводит с меня пристального взгляда.

Из-за постоянных репетиций и внимания прессы у меня напрочь вылетело из головы, что надо рассказать о премии Кэмерону. Обычно я ходила на такие мероприятия с ребятами, а последние несколько лет – с Брайсом. Только он, сделав выгодные кадры, направлялся к журналистам, а мы с ребятами делали свою работу. В этом году Максвелл будет украшать красную дорожку своей слащавой мордочкой один. Наверняка вырядится в стиле Боно: уложит назад волосы, наденет кожаные брюки и пиджак и, дополнив их очками, будет смотреть на всех так, словно победа уже у него в кармане.

Я бы хотела пойти с Кэмероном. Однако я пойму, если он откажется. Пристальное внимание прессы жутко утомляет.

А самое удивительное – что за это время Алан ни разу не напомнил о ковровой дорожке. Обычно он проводит целый инструктаж и говорит, к кому бы лучше подойти. Его вопрос насчет еще одного гостя наводит меня на мысль, что он специально молчал. Хочет показать, что я без него не справлюсь.

– Да, я пойду с Кэмероном, – выдаю я.

Ребята дружно свистят и начинают отпускать в мою сторону недвусмысленные шуточки. Мы же с Аланом ведем безмолвный спор, продолжая глядеть в лицо друг другу.

Очень тяжело отказываться от власти, когда ты так долго был ей наделен.

– Отлично, – менеджер посылает мне сухую улыбку.

Вот и замечательно. Значит, вопрос с границами закрыт. Теперь осталось узнать у Кэмерона его планы, и я очень надеюсь, что он пойдет со мной.

Глава 20

Алекс

– Алекс, сиди спокойно, пожалуйста! – недовольно восклицает Мигель.

Стилист нервно перебирает мои локоны, заплетая их в тугую косу. Он бормочет ругательства себе под нос и, не отрывая взгляда от моей головы, кивает ассистентке на свежевыжатый сок на столе.

Девушка быстро хватает стакан и, подбежав к нему, протягивает вместе с трубочкой. Я начинаю хихикать, за что получаю недовольный взгляд.

С самого утра Мигель только и делает, что причитает по поводу моего изменившегося образа для премии.

– Если бы мне не пришлось собирать твой образ за сутки, то все прошло бы намного спокойней. Но ты меня игнорировала! – он вновь начинает ворчать. – И вообще, кто тебя надоумил сделать это? – он брезгливо обводит взглядом розовые пряди, которые вплетает в косу.

– О, это все я, – довольно изрекает Рэйч.

Сестра валяется на кровати и листает один из десятка журналов, принесенных Мигелем, даже не взглянув на него.

– Я в этом даже не сомневался, – бормочет он.

Если Мигелю и Рэйч приходится сталкиваться, то без колкостей не обходится.

– Прости, – посылаю ему в зеркало ослепительную улыбку. Лучший способ исправить ситуацию – лесть. – Но с твоим талантом не составит труда собрать меня за пару часов.

Я в очередной раз улыбаюсь. Да, отчасти это – лесть, но также и правда. Мигель – один из самых невероятных стилистов Голливуда. Он подбирал гардеробы для большинства знаменитостей, и каждый мечтает заполучить его перед своим выходом в свет.

В этот раз победа досталась мне.

– Тебе просто везет, что я очень люблю ваши песни, – он пытается напустить на себя хмурый вид, но я вижу, как его губы растягиваются в улыбке.

– Обещаю позировать на дорожке в самых выгодных ракурсах.

Он фыркает.

– Милая, с твоим образом тебе не придется этого делать. Все камеры будут направлены исключительно на тебя, – самодовольно заявляет он.

Я в этом даже не сомневаюсь.

Моя прическа почти готова. Я бы назвала ее отголоском стиля девушек-викингов: косы у висков туго сплетены, а затем каскадом спадают с плеч. Глаза густо подведены черными тенями, и теперь серо-голубой взгляд напоминает холодный бушующий океан.

Мигель заканчивает с прической и, не забывая говорить себе комплименты, протягивает мне наряд для премии. Еще никогда в жизни мне так не хотелось побыстрее оказаться на мероприятии. Юркнув в гардеробную, скидываю халат на пол, надеваю тоненькое кружево белья, а сверху аккуратно, чтобы не испортить прическу, – кружевной комбинезон. Его вырез настолько глубокий, что я не надеваю лифчик, а просто поправляю ткань так, чтобы грудь выглядела хорошо. Комбинезон короткий, поэтому мы решили дополнить его высокими грубыми ботинками.

За все эти годы Мигель еще не слышал от меня восторженных визгов при виде одежды, но в этот раз я его оглушила. Стоило мне соединить весь образ воедино, как я сразу чувствую себя так, словно все награды уже мои. А ведь я до сих пор в гардеробной.

Выйдя в комнату, сразу замечаю восторженный взгляд стилиста.

– Детка, ты всегда фантастически выглядишь, но сейчас ты просто неотразима! – шепотом и со слезами на глазах заверяет Мигель.

Мне стоит больших усилий не рассмеяться.

– Алекс, прости, но сегодня ты должна переспать с красавчиком, иначе у него случится инфаркт, – заявляет сестра, наконец-то оторвавшись от журналов.

– Об этом ты точно не узнаешь.

Раздается стук в дверь, а затем появляется Мария.

– Алекс, к тебе пришли, – с улыбкой произносит она.

Я киваю и, повернувшись к зеркалу, еще раз смотрю на себя.

– Иди уже. Честное слово, вам обоим это нужно, – сестра демонстративно закатывает глаза.

– Кажется, яд теперь извергаешь ты, – я подмигиваю ей и кладу в маленькую сумочку телефон.

– Твоя гардеробная все еще в моем распоряжении?

– Ты отдашь ей все? – восклицает Мигель с ужасом. – Это же годы работы! Я не позволю!

Он становится перед входом в храм одежды и упрямо складывает руки на груди.

Я больше их не слушаю, а разворачиваюсь и выхожу. Пусть сами разбираются, что и куда отправлять.

Зайдя в гостиную, вижу, как Кэмерон сидит за барной стойкой и разговаривает с Марией.

На нем облегающие черные джинсы, обтягивающая грудь футболка и пиджак с закатанными рукавами, которые открывают сильные руки. В голове всплывают воспоминания о том, как он держал меня, прижав к капоту машины, и мне приходится нервно сглотнуть. Его светлые волосы уложены в легком беспорядке, и наверняка если я проведу по ним пальцами, то почувствую частичку океана.

Он выглядит в миллион раз круче, чем если бы на нем был костюм за несколько тысяч долларов.

– Привет, – произносит он с улыбкой.

– Привет, – отвечаю я, закусив губу.

Господи, это будет самая мучительная премия в моей жизни.

* * *

– Спасибо, что согласился поехать со мной, – говорю я.

– Ты была очень убедительна, – он наклоняется и оставляет на моих губах легкий поцелуй.

Мы не виделись сутки, и сейчас этот жест – словно глоток свежего воздуха.

Я вымоталась за пару дней финальных репетиций. Из-за того, что мы внесли новые композиции в свое выступление, приходится работать с удвоенной силой и продумывать каждую мелочь.

Но это не значит, что мы с Кэмероном не разговаривали. Стоило мне сказать о премии, как он согласился пойти со мной. И это учитывая то, как он устает на соревнованиях.

Если бы не наша занятость, я бы сорвалась и поехала к нему в трейлер, чтобы посмотреть вместе еще парочку серий.

Наша машина почти подъезжает к концертному залу и встает в очередь.

У таких мероприятий свои правила: все появляются в четко назначенное время.

Лимузин ребят едет прямо перед нами, чтобы мы могли выйти вместе.

– Есть какие-то особые правила поведения на красной дорожке? – спрашивает Кэмерон.

Я переплетаю наши пальцы и задумчиво смотрю на него.

– Пожалуй, только одно – будь рядом со мной.

– С удовольствием, – он целует меня.

На самом деле мне большего и не надо. Одно только то, что он согласился пойти на премию, много значит для меня. Моя слава уже доставляет ему неудобства: теперь на соревнованиях всегда присутствует толпа журналистов, пытающихся узнать что-нибудь о нашем романе. Они даже выследили Кэмерона и Криса во время обеда в придорожной закусочной. Я знаю, что у Кэма совершенно другой образ жизни: он не привык находиться в свете камер. И я благодарна ему за то, что он сейчас со мной.

– Мы подъезжаем, – говорит водитель.

Открываю сумку и, достав оттуда зеркальце, проверяю макияж. Ударить лицом в грязь никак нельзя. Кэмерон перехватывает мою руку и мягко поглаживает ее.

– Ты прекрасно выглядишь, – произносит он с улыбкой.

Я сжимаю его ладонь и, убрав зеркало, смотрю, как мы подъезжаем к дорожке. Первой останавливается машина ребят и они, поочередно выходя, машут поклонникам с плакатами.

– Готов? – спрашиваю я.

Усмехнувшись, Кэмерон открывает дверь и выходит. Он протягивает мне руку, и я выхожу следом, попадая в свет камер. Одна за другой следуют вспышки, крики фанатов. Вопросы от журналистов сыплются со всех сторон:

– Алекс, это твой парень?

– Как ты прокомментируешь ваши отношения?

– Если Максвелл выиграет награду, кто будет ее вручать? Вы вместе ради пиара?

Кэмерон кладет руку мне на талию и прижимает к себе, и я обретаю уверенность в каждом шаге. И как бы странно это ни звучало, учитывая, что я была на сотнях премий, сейчас этот жест действительно придает мне спокойствия.

– Детка, ты на месте! – восклицает Рик и за пару шагов оказывается рядом с нами. – Привет, чувак. Я – Рик.

Он с улыбкой до ушей рассматривает нас и протягивает Кэму руку. Дай ему волю – и он встанет рядом с журналистами и завалит меня вопросами.

– Кэмерон.

Пожалуй, такого на красной дорожке еще не видели.

– Я посмотрел парочку твоих выступлений и могу сказать, что я твой фанат, – заявляет гитарист.

Не удивлюсь, если Рик что-то принял: сегодня в нем слишком много энтузиазма.

К нам подходят Марк и Тай. Все выглядят просто отлично: черные костюмы, уложенные гелем волосы, рукава пиджаков закатаны так, чтобы были видны татуировки на руках. Единственное различие – пиджак Рика надет на голое тело и на шее висит пара цепей.

А самое главное – дерзкий взгляд, из-за которого поклонницы теряют голову.

– Так, давайте работать, – окрикивает всех Тай.

Мы проходим дальше, улыбаемся и машем поклонникам. Подписываем плакаты и оставляем автографы на памятных вещах. Отвечаем на вопросы журналистов. Плюс таких премий – время ограничено, и неудобные моменты можно просто проскочить. Краем глаза замечаю Максвелла. Я была права, он просто копия Боно. Правда, более дешевая и неудачная: кожаный костюм, конечно, хорош, но голубые очки, которые нацепил Брайс, совсем не подходят к его образу.

Когда вспышка фотокамеры слепит меня, я быстро моргаю, чтобы не дать глазам слезиться. Все это время рука Кэмерона продолжает лежать на моей талии.

Мы становимся у одного из баннеров, и я, прижавшись к Кэмерону, выставляю вперед ногу, делая выгодные ракурсы для портфолио Мигеля. Подняв голову, мы сталкиваемся с Кэмом взглядами.

– Это мой мир, – я беру его руку в свою и переплетаю пальцы.

– Тогда давай оторвемся, – он подмигивает и, хитро улыбнувшись, целует меня.

Глава 21

Кэмерон

За свои двадцать три года я много где побывал и много чего узнал. Я прекрасно различаю волны по форме и направлению. Знаю, где надо повернуть на Гранд-Каньоне, чтобы не пропустить самые интересные места.

Но я понятия не имел, что фестиваль звезд – это совершенно другой мир со своими правилами. Мир гламура и шика. Натянутых улыбок и фальшивых взглядов.

Как объяснила мне Алекс, за столиками все рассажены так, чтобы не пересекаться с теми коллегами по цеху, с которыми есть конфликты. За исключением пиар-ходов.

На сцене играет музыкальная группа, победившая в одной из номинаций. Рядом со столиком танцует парочка, а за другим ведется активный спор о том, какой модный дом превосходит другие.

Это совершенно неизвестный для меня мир, но такой увлекательный.

Сейчас мы с Алекс и ребятами из группы сидим за круглым столом, где каждый второй получил «Грэмми» или иную награду за творческие заслуги. И каждого возле выхода из здания ждут поклонники.

Мне казалось, что в своем большинстве звезды заносчивы. Но разговоры за нашим столиком показали мне обратное. Только что парень, сидящий напротив меня, получил свою статуэтку как лучший рэп-исполнитель, и на его запястье блестят часы стоимостью полмиллиона долларов. Он сказал трогательную речь о том, как был тернист его путь, и заставил многих пустить слезу. И вот сейчас он сидит напротив меня и рассказывает, как ему повезло, что его мать приехала на два часа позже и не застала вечеринку у него дома.

Алекс громко смеется и, бросив на меня быстрый взгляд, прислоняется к моему плечу.

– Чувак, это правда, что твой брат был победителем соревнований по серфингу последних пяти лет? – спрашивает Рик.

Этот парень ко всем обращается «чувак». Он берет бокал с шампанским и одним глотком осушает половину.

– Да, – я отпиваю минералку. – Трэва никто не мог обойти.

– А ты?

– Моя стихия – небо. Я чемпион страны по прыжкам с парашютом.

Алекс вскидывает голову и смотрит шокированным взглядом.

– Чемпион?!

– А ты думала, может быть иначе?

– Но ты ничего не говорил.

– Как-то не пришлось. К тому же когда? Ты постоянно тараторишь цитатами из сериала.

Ребята из группы громко смеются. Алекс, вскинув руку, показывает им средний палец.

– Интересно, что ты еще скрываешь, – сделав глоток шампанского, она соблазнительно проводит языком по губе, а затем улыбается мне.

Она ведь специально это делает. Так же, как и в кафе на набережной, когда ела мороженое. Мне ведь мало того, что на ней полупрозрачный короткий комбинезон, а декольте настолько глубокое, что мне едва хватает сил не смотреть туда каждые пять минут.

– Когда ваша номинация? – спрашиваю я.

– Через пару выступлений. Сейчас наверняка устроят какое-нибудь шоу.

Освещение во всем зале гаснет. В тусклом свете над сценой виден мужской силуэт рядом с микрофоном. Раздается лирическое гитарное соло. Рука Алекс на моем колене напрягается, а затем помещение заполняет глубокий мужской голос.

Прожекторы направлены на певца. Он с закрытыми глазами поет о том, как всем сердцем любит девушку и что только она одна ему нужна.

Теперь я понимаю, почему Алекс напряжена: на сцене стоит ее бывший.

«Мистер рок-звезда».

Он обводит взглядом зал и, заметив Алекс, берет в руки гитару и начинает петь, глядя на нее.

Алекс в ответ лишь закатывает глаза.

– Господи, какой дешевый трюк, – фыркает она. – Честное слово, если бы не награждение, я бы уже давным-давно ушла.

Усмехнувшись, я обнимаю ее за плечи. Она облокачивается на мою грудь и постукивает пальцами в такт песне.

Для меня прошлое всегда остается в прошлом. Так было и с Эми. Мы решили остаться друзьями. Пусть у нас это и не совсем выходит, но наши отношения остались позади. Сейчас мне интересно, чувствует ли Алекс к нему хоть что-то. В первую нашу встречу каждое ее слово было пропитано болью и горечью. Потом она отзывалась о прошлых отношениях с сожалением.

В любом случае этот засранец не стоит того, чтобы находиться рядом с Алекс.

Он думает только о своей заднице. И показное выступление – лишнее тому доказательство. Еще пару недель назад он был счастлив с какой-то моделью и наслаждался мучениями бывшей девушки.

Заметив, что его старания не производят на Алекс никакого впечатления, он начинает петь громче, а гитара звучит резче.

Когда выступление заканчивается, Алекс вместе со всеми хлопает исполнителю, тем самым показывая, что она выше дешевого цирка.

На сцене появляются ведущие и объявляют номинацию «Лучшая рок-группа года».

Алекс заметно оживляется. Они с ребятами переглядываются: ведь это то, ради чего они трудились весь год.

Видеть ее в своей среде – нечто особенное. Я замечаю, как участилось ее дыхание, стоило ведущему назвать их группу среди номинантов. От волнения она закусывает губу. Пальцы крепко впиваются в мою ладонь, а взгляд сконцентрирован на сцене.

– В номинации «Лучшая рок-группа года» побеждает The Power of Dreams!

Алекс вскакивает со стула и, радостно прыгая, бросается мне на шею.

– Мы победили! – кричит она.

– Поздравляю, – я обнимаю ее за талию и целую в шею.

Меня обдает горячим дыханием Алекс, и я крепче прижимаю ее к себе. Ее сердце в прямом смысле слова выпрыгивает из груди.

– Алекс, пойдем! – окрикивает ее Рик.

– Я сейчас вернусь, – запыхавшись от эмоций, произносит она.

Киваю и сажусь на стул. Алекс вместе с ребятами поднимается на сцену, и Тайлер, приняв награду от другого исполнителя, поворачивается к друзьям. Их лица озаряет счастливая и искренняя улыбка, и они обнимаются. Из динамиков льется песня, принесшая группе победу, и они дружно вскидывают под нее руки. Они – одна команда. Несмотря на то, что мир шоу-бизнеса полон лицемерия, эти ребята по-настоящему поддерживают друг друга, и для них в первую очередь важны они сами и их музыка. Все аплодируют. И я в том числе.

Сейчас я вижу перед собой девочку из бедного района, которая добилась своей мечты, несмотря ни на что.

Когда Рик начинает произносить речь на сцене, стул рядом со мной вдруг отодвигается и появляется знаменитый Брайс Максвелл.

– Она сильная крошка, – он кивает на Алекс и отпивает из стакана виски.

– Я бы сказал, храбрая, – отвечаю я, не сводя взгляда с девушки.

– Видел вас на дорожке. Отличный ход. Пропиарил себя, поднял рейтинг Алекс. Хорошо сыграно.

Я продолжаю смотреть на Алекс. Для нее этот вечер – триумф. И если я ударю его на глазах у всех, это не сыграет ей на руку.

Чертов мир со своими правилами.

– Послушай, между нами с Алекс пробежала черная кошка. Я облажался, но она любит меня. И когда я стоял на сцене, только лишний раз в этом убедился.

– И что дальше?

– Просто хочу, чтобы ты понимал, что если она хочет позлить меня и перепихнуться с тобой, то я не против, к тому же в постели она огонь. Алекс имеет право на месть. Только ты сильно не зацикливайся на этом, когда придет время и ваш романчик закончится. Это так, для ясности, чтобы ты понимал, как обстоят дела, – произносит он и бросает на Алекс похотливый взгляд.

Я отворачиваюсь от сцены и смотрю на этого слизняка. Он переводит на меня взгляд и пытается показать, что я – ничто по сравнению с ним. Он ничего не добился своим выступлением и мимолетной возможностью подойти к Алекс на ковровой дорожке. Она по-прежнему делает вид, что его не существует.

Я в секунде от того, чтобы врезать по его наглой роже, а затем взять Алекс за руку и уйти. Но марать руки о такого мерзавца, как Брайс Максвелл, мне совсем не хочется.

В который раз я убеждаюсь, что он недостоин этой сильной девушки, стоящей на сцене. Он даже недостоин просто смотреть на нее. Пока мы были на красной дорожке и позировали фотографам, он порывался к нам подойти, но каждый раз кто-то его окрикивал, чтобы сделать удачный кадр. И каждый раз это было для него гораздо важнее.

Алекс надо восхищаться. Она – пример для многих. А еще рядом с ней должен быть парень, который будет придавать ей уверенности, а не тянуть назад и пытаться получить популярность за счет ее славы. Он должен стоять рядом и точно так же, как и остальные, с восторгом смотреть на нее.

Еще раз бросив взгляд на Брайса, я с улыбкой произношу:

– Просто хочу, чтобы ты понимал: сейчас Алекс спустится со сцены, ты поздравишь ее с наградой, а затем уберешься отсюда к чертовой матери и забудешь, как она выглядит. Алекс уже сама дала тебе понять, что худшее, что с ней могло произойти, – это ты. Поэтому я не позволю тебе омрачить ее триумф. Это так, для ясности, чтобы ты понимал, как обстоят дела.

– И что ты сделаешь? Ударишь меня? – нахально произносит он. – Да я тебя засужу.

– Не в моих правилах марать руки.

Я отворачиваюсь и смотрю на сцену.

* * *

Церемония награждения подходит к концу. Алекс выступила, и это был самый фееричный номер, что я видел за весь вечер. Полный зал знаменитостей стоял и отбивал ритмы песен вместе с ней. Когда я был на ее концерте, то видел, как ей поклонялись фанаты. Сегодня же я видел уважение в глазах людей вокруг меня. Даже те, кто проиграл в этой номинации, не смогли просто так сидеть на месте.

Алекс была просто бесподобна и походила на воина, который ведет за собой остальных. Каждым ударом палочек она заставляла подчиняться ее ритму и быть с ней на одной волне.

Теперь она оживленно обсуждает будущее турне с другими участниками.

– Говорю тебе, в Южной Америке будет в разы круче! – восклицает Рик.

– Пф, вспомни Прагу, – отмахивается Тайлер.

– А Япония? – вклинивается Марк.

Я смеюсь, а Алекс лишь закатывает глаза.

– Я удивлена, что нас вообще пускают в страну после того, что вы выкинули, парни, – со смехом замечает она.

– Это Европа, так что для них это в порядке вещей. Вот если бы ты составила нам компанию в тот вечер, все было бы гораздо интересней, – подмигивает Рик.

– И смотреть на твой тощий зад на один день больше? Нет уж, спасибо. Мне хватает и того, что я вижу его, когда мы живем в гостинице, – она ослепительно улыбается.

Объявляют выступление следующего музыканта, и все ребята переводят взгляд на сцену.

Раздается несколько ударов в барабан, и Алекс повторяет это движение.

Облизнув губу, она завороженно смотрит на барабанщика, ее грудь вздымается чаще.

– Этот парень – легенда, – шепчет она. – В 90-х он был открытием вместе со своей группой. Они возглавляли все хит-парады и побеждали в каждой номинации. Никогда даже не возникало вопросов, что может выиграть кто-то другой. Я выросла на его песнях и именно благодаря ему захотела стать барабанщицей, – она не сводит взгляда со сцены.

Вступает гитара, солист, но, несмотря на все это, я слышу только ударные.

– Посмотри на его движения. Он чувствует их. Каждый удар. Он живет своей игрой, – Алекс нервно сглатывает. – Когда их группа распалась, он пропал с радаров шоу-бизнеса, но потом вернулся и заявил о себе так, что теперь каждый второй повторяет его имя. Он как Курт Кобейн: даже спустя много лет после исчезновения о нем говорили.

– Теперь он в другой группе? – спрашиваю я.

Она качает головой.

– Нет. Он стал сам себе продюсером. Открыл свою студию, записывает хиты с другими исполнителями. Теперь он свободен…

Алекс переводит на меня взгляд. Я вижу в нем восторг и вдохновение. Ее голос во время рассказа был пропитан этими эмоциями. Но, с другой стороны, я замечаю и сожаление. Точно такое же, как когда она говорила о побочном эффекте славы.

Алекс чувствует себя запертой в клетке.

Ее взгляд задерживается на ком-то за моей спиной и, обернувшись, я вижу менеджера группы. Он улыбается нам и, подняв бокал, салютует в нашу сторону.

– У меня предложение, – вдруг говорит Алекс, наклонившись ко мне.

– Я весь – внимание, – провожу кончиками пальцев по ее оголенному плечу.

Ее кожа покрывается мурашками.

– Давай сбежим, – шепчет она.

– А как же мероприятие? Я думал, для тебя это важно.

– Мы уже получили награду. Но я хочу сбежать и покататься на доске.

Мои глаза широко раскрываются от удивления. Мне послышалось? Она сказала, что хочет покататься на доске? То есть она променяет все это на серфинг?

Придвинувшись ближе, Алекс целует меня в губы и, беря за руку, встает. Она озорно улыбается и тянет меня в сторону выхода.

– Ты куда? – спрашивает Рик, оторвавшись от беседы с девушкой.

– Пожалуй, дальше вы справитесь без меня, ребята, – подмигивает она.

Те лишь громко смеются.

Взявшись за руки, мы лавируем между столиками. Я замечаю нахмуренный взгляд менеджера и как он сжимает свой бокал в руке. Кто-то зовет ее, но Алекс устремляется прочь. Пройдя длинный коридор и нескольких секьюрити, мы выбегаем из здания и попадаем под вспышки фотокамер.

– Есть идеи? – спрашивает она.

– Бежим!

Я тяну ее за руку прямо на стервятников, прикрывая при этом ее своей спиной. Затворы камер не перестают щелкать, а вспышки светят так часто и ярко, что можно подумать, что сейчас день, а не глубокая ночь.

Вытащив телефон, пишу Крису. Он проклянет меня десять раз, ведь наверняка он сейчас с девушкой, но мне нужна его помощь.

Мы выбегаем из разъяренной толпы журналистов и устремляемся вдоль авеню. Папарацци продолжают преследовать нас и осыпать вопросами. Алекс громко смеется и, крепче сжав мою ладонь, устремляется прочь от них.

Сейчас она веселая, свободная, сумасшедшая и безумно красивая. В ее глазах играет азарт и желание жить. Бежать навстречу чему-то новому. Жить мечтой и на полную катушку. Чувствовать всем сердцем, так, как сегодня, когда она стояла на сцене и получала награду. Или как в тот день, когда у нее получилось встать на доску.

Она свободна.

Возможно, эта свобода и заключается в том, чтобы иногда нарушать правила игры.

Выбежав на красный свет под недовольные сигналы автомобилей, мы оказываемся на другой стороне улицы.

Нам не удается затеряться среди прохожих: все расступаются перед нами, давая папарацци все больше возможностей догнать нас и получить желаемое.

– Нам надо спрятаться, – сквозь смех говорит Алекс.

Ее дыхание сбито. Обернувшись, я вижу, что журналисты не отступают. Но еще я замечаю знакомый пикап. Резко остановившись, притягиваю Алекс к себе.

– Ты мне доверяешь? – спрашиваю я.

– Я делаю это с того дня, как села в твою машину.

Нас окружают журналисты. Вновь вопросы. Вновь кадры, которые утром разойдутся миллионным тиражом.

Но вместо того, чтобы бежать дальше, я наклоняюсь и целую ее.

Мои губы слишком долго ждали этого. Алекс обхватывает меня за шею и, тяжело дыша, отвечает на поцелуй.

Глава 22

Алекс

– Вы, ребята, мои большие должники! – негодует Крис. Он прибавляет газу, едва отъехав от тротуара, и встраивается в ряд машин.

Мы с Кэмероном громко смеемся.

– Я обхаживал Мелиссу несколько недель, а тут нарисовываетесь вы с просьбой об эвакуации! Друг, это не круто.

Он встряхивает головой, и собранные в небрежный пучок волосы почти распускаются.

– Если ты записал ее номер, то наверстаешь упущенное! – со смешком замечает Кэмерон.

Крис бросает на него гневный взгляд: он никогда не записывает номеров, и Кэм знает об этом.

– Куда вас отвезти? – бормочет он.

– Давай к…

– К трейлеру, – перебиваю я Кэма. – Мне надо переодеться. Я не смогу встать на доску в этом.

– Куколка, если ты ожидаешь, что у моего друга найдется бикини, то глубоко ошибаешься, – встревает Крис.

– Меня вполне устроят шорты и майка. Хотя сейчас уже ночь… – я пожимаю плечами.

Брови Уитакера удивленно поднимаются, а в глазах играет живой интерес. Видимо, я дала пищу для его фантазии.

– Даже не думай! – приказывает Кэмерон, глядя на него убийственным взглядом.

– Что? Я могу пофантазировать! Тем более мне это нужно. Вы лишили меня секса! – бросает он и пожимает плечами.

– Поверь, Уитакер, я тебе даже в фантазиях не явлюсь, – усмехаюсь я.

Салон заполняется нашим громким смехом.

– Похоже, у нас компания, – бормочет Крис, смотря в зеркало заднего вида.

Обернувшись, мы замечаем, что за нами едет парочка машин, и журналисты, высунувшись из окна, пытаются сделать кадр.

Крис, засмеявшись, перестраивается в другой ряд и пытается оторваться.

– Сейчас они делают очень хорошие деньги, – замечаю я, повернувшись к Кэмерону.

– Крис собьет их со следа, – он касается моей щеки.

– Мне все равно.

Перебравшись к нему на колени и развернувшись к нему лицом, я целую Кэма в губы и, прижимаясь крепче, закрываю глаза. Он обхватывает мои бедра, скользя рукой по спине и ягодицам. По коже пробегает волна мурашек. Обвожу его нижнюю губу языком, вызывая у него стон, и проскальзываю в его рот, углубляя поцелуй.

Сегодня был один из самых волнительных моментов за последний год. Победа. Очередная статуэтка. И я безумно рада этому. Впервые я не чувствовала себя марионеткой. Мой кукловод сидел за дальним столиком и не смел нашептывать мне правильные слова для речи и говорить, кого в первую очередь надо поблагодарить. Сегодня я видела взгляды людей, которые говорили: «Ты молодец! Ты этого добилась!»

Я добилась. Я сделала это. А потом – сбежала. Больше не хотелось сидеть и слушать разговоры о планах на будущий год. Не хотелось держать лицо. Сегодня я нарушила все правила. И сейчас, сидя в пикапе в объятьях Кэмерона и чувствуя его прикосновения, я чувствую, что этот вечер будет идеальным.

Сегодня, стоя на сцене, я тоже чувствовала один-единственный взгляд – его.

Кэмерон Райли сидел за столиком в окружении совершенно незнакомых ему людей, громче всех кричал, аплодировал и поддерживал меня.

Этот парень, которого я знаю чуть меньше месяца, сделал для меня гораздо больше. Он просто был рядом.

– Ребята, хватит! – недовольно стонет Крис. – А то я начну фантазировать прямо сейчас, а мне надо держать руль.

Оторвавшись от губ Кэмерона, касаюсь его лба своим. Его руки сжимают мои бедра, а губы обжигают мое лицо. Встретившись взглядом с его глубокими серыми глазами, я понимаю одно – впервые я не хочу следовать правилам своей жизни.

Я просто хочу жить.

* * *

Крис подъезжает к трейлеру Кэмерона и, остановившись, поворачивается к нам.

– Запомни, крошка, с тебя причитается. Я люблю высоких блондинок с хорошим бюстом…

– И маленьким словарным запасом, – заканчивает Кэмерон.

Я прыскаю со смеху. Крис фыркает и вновь обращается ко мне:

– Если бы не я, то вам бы пришлось хорошенько побегать сегодня. А так как остаток вечера у меня свободен, то я могу остаться с вами и посвятить свое драгоценное время тому, чтобы научить тебя кататься на доске, – он поигрывает бровями.

– Ты придурок, – бросает Кэмерон.

Он открывает дверь и, спрыгнув на песок, подает мне руку. Уитакер продолжает, высунувшись в окно и свесив руку:

– Я серьезно.

Закатив глаза, я подхожу к нему и, чмокнув в щеку, посылаю улыбку.

– Думаю, мы в расчете. Я дала тебе вдоволь образов для фантазий, – подмигнув Крису, я возвращаюсь к Кэмерону.

На его лице появляется замешательство, а затем он громко смеется.

– Это был аванс, – на удивление щеки Криса краснеют.

Включив заднюю передачу, он отъезжает, громко включив музыку. Как только он скрывается за поворотом кемпинга, становится тихо. Слышен лишь шум океана и легкий ветер.

Я поднимаю голову, и мне открывается вид на звездное небо: миллиарды звезд, которые точно так же смотрят на нас, как, и мы – на них. Соленый морской воздух долетает до меня и, сделав глубокий вдох, я чувствую себя иначе. Будто сегодня началась новая глава моей жизни. Даже в относительной дали от океана я ощущаю мельчайшие капельки на лице.

Именно здесь я хотела оказаться весь вечер.

Сняв с кос резинки, я расплетаю волосы, а затем, взбив их руками, откидываю за спину. Повернувшись к Кэмерону, встречаю его пристальный взгляд. Облизнув губу, он следит за моими движениями. Мне хочется подойти к нему и обнять. Утонуть в его прикосновениях. Сгореть в поцелуях. Но вместо этого я касаюсь своего плеча, и лямка комбинезона спадает, оголяя его. Прохладный воздух ласкает кожу, и я вздрагиваю, но это не от холода. Сейчас я пылаю от взгляда Кэмерона.

Он наблюдает за мной. Оголив второе плечо, я позволяю комбинезону сползти на талию, а затем, поддев его пальцами, сбрасываю к ногам.

Судя по реакции Кэма, ему безумно нравится открывшаяся перед ним картина: я в одних кружевных трусиках и грубых ботинках. Мое сердце заходится в сумасшедшем ритме от его взгляда.

Сделав шаг, он едва ощутимо касается меня кончиками пальцев и проводит по моему предплечью вверх. Его дыхание сбито, а грудь тяжело вздымается. Затем Кэмерон гладит мою щеку, водит большим пальцем по губе и, приподняв мою голову за подбородок, обдает мое лицо своим дыханием. Но не целует, а только медленно дразнит.

В этот момент я вспоминаю слова сестры: «По первому разу можно понять, твое это или нет».

И это определенно «мое». Кэмерон еще не поцеловал меня, всего лишь коснулся, а я уже испытываю такое возбуждение, что почти схожу с ума.

Глядя ему в глаза, поочередно расстегиваю пуговицы на его рубашке и, дойдя до последней, касаюсь его груди: точно так же, едва уловимо. Мое прикосновение заставляет Кэмерона вздрогнуть и затаить дыхание.

Мне нравится наша маленькая игра. Кто кого сведет с ума? А разве это имеет значение?

Скинув с его плеч рубашку, касаюсь накачанной груди губами и провожу по загорелой коже языком. Каждая мышца в его теле напрягается, и Кэмерон на мгновение закрывает глаза.

– Боже, Алекс, – хрипло произносит он.

Подхватив меня на руки, Кэмерон впивается в мои губы неистовым и жадным поцелуем. Стоит мне их приоткрыть, как он обводит их языком и проскальзывает ко мне в рот, а затем вновь отстраняется и вновь покусывает мои губы. По моему телу проходит волна сладкого наслаждения. Кэмерон в одно мгновение ласков, а в следующее – напорист. И это только подтверждает мои мысли: сегодня мы оба сгорим от желания.

Крепко держа мои бедра, Кэмерон направляется в сторону трейлера. Он распахивает дверь и, зайдя внутрь, прижимает меня к стене. Мои соски касаются его груди. Я крепче обвиваю ногами его широкую спину; губы Кэмерона скользят по моей шее вниз, а затем и смыкаются вокруг соска. Я вскрикиваю от ярких ощущений, и мои пальцы впиваются в его плечи. Он ласкает, лижет, дразнит, прикусывает, снова и снова заставляя мой разум затуманиваться, а все тело – дрожать.

Я прижимаю его голову к своей груди, испытывая невероятное удовольствие. Мне кажется, я могу кончить только от этого. А такое вообще возможно? Наверное, да. После долгих и томительных ласк я почти на грани.

Кэмерон прокладывает дорожку из поцелуев к другому соску, твердому от возбуждения, и обхватывает его губами. Откинув голову назад, я понимаю, что у меня перед глазами все кружится. Тело напряжено до предела, а каждое его движение затуманивает разум.

– Кэмерон, я…

– Что? – дьявольски улыбается он.

Кэм проводит языком по моей губе.

– Кончишь? – парень сжимает мои бедра, заставляя все внутри пульсировать. Он очень близок к истине. – Нет, Алекс, я еще не попробовал тебя на вкус.

Я не успеваю опомниться, как Кэмерон, опустившись на колени, снимает кружево моих трусиков и прижимается губами ко мне.

Господи боже мой! Наверное, я сейчас увидела все миллиарды звезд перед глазами. И дело не в том, что я дико возбуждена. Это все Кэмерон. Закинув одну мою ногу себе на плечо, он целует меня глубоко и так неистово, что я хватаюсь за его голову руками. Запустив пальцы в его волосы, я притягиваю Кэмерона ближе, и он, усмехнувшись, продолжает пытку. Его ладони ласкают мое тело, и я остро ощущаю каждое его прикосновение.

От его сдержанности не осталось и следа. Мне уже не хватает воздуха, а когда Кэмерон вводит в меня пальцы, я полностью лишаюсь рассудка. Все, что я могу, – это стонать. Наверное, я даже не вспомню, как меня зовут, когда наслаждение достигнет пика. Кэмерон еще раз проводит по клитору языком, а затем втягивает его в рот, и это становится последней каплей. Мое тело содрогается, и, вцепившись пальцами в его волосы, я теряю контроль над своим телом. Кэмерон продлевает мое удовольствие, пока не затихают последние отголоски оргазма.

Он поднимается с колен и ласково целует меня.

– Мне нравится, как ты кричишь, – шепчет он.

Я даже не помню, чтобы кричала. Что не удивительно, ведь на мгновение мне показалось, что я покинула собственное тело. На его губах играет нахальная улыбка, в глазах страсть, а руки крепко обнимают меня, поддерживая. Удивительно, что я все еще могу стоять. Прижавшись к его бедрам, я чувствую, как сильно он возбужден.

– Моя очередь сводить с ума, – подталкиваю его в сторону кровати.

Ухватившись за ремень, расстегиваю сначала его, а следом – молнию. Джинсы Кэмерона падают на пол. Обхватываю его член через боксеры, вызывая у парня хриплый стон. Он закрывает глаза и, откинув голову назад, отдается моим ласкам. Я приспускаю трусы, и его плоть скользит в моей руке. Провожу по всей длине и сжимаю его член у основания. Кэмерон вздрагивает и двигается бедрами мне навстречу. Облизнув губу, я наблюдаю за его реакцией.

Он только что заставил меня потерять разум с помощью языка, и я не заставлю долго ждать ответа. Опустившись на колени, продолжаю его дразнить, отчего его тело напряженно изгибается.

– Черт, Алекс, – втягивает в себя воздух Кэм.

Подняв голову, я сталкиваюсь с пристальным взглядом серых глаз. Кэмерон закусывает губу и откидывает голову назад, когда я подаюсь вперед. Усмехнувшись, что я имею над его возбуждением такую же власть, обхватываю член губами. Сила и нежность – сумасшедшая комбинация. Ласкаю языком головку и провожу им по всей длине. Сама возбуждаюсь от этого не меньше. Его бедра легко двигаются мне навстречу.

Челюсть Кэма напряжена – наверняка он уже на грани. Мне хочется увидеть, как ему снесет крышу.

– Детка, я долго не продержусь.

Но ведь в этом и вся суть – чтобы он не сдерживался.

Вдруг Кэмерон хватает меня за плечи, рывком поднимает и впивается в мои губы. Мы падаем на кровать, где он обхватывает мою грудь ладонью и, зажав сосок между пальцев, посылает волны возбуждения по всему моему телу.

Другой рукой он тянется к тумбочке и, достав оттуда презерватив, разрывает упаковку зубами.

Только сейчас я вспоминаю, что все еще в ботинках. Тянусь рукой к молнии, но Кэмерон перехватывает ее.

– Оставь, – шепчет он. – Знаешь, это заводит еще больше. Нежность на грани грубости.

Он надевает презерватив.

– Да я смотрю, у тебя есть предпочтения, – со смешком замечаю я.

– Да. Ты, – он медленно входит в меня, и все слова вылетают из головы.

Кэмерон не спеша продвигается сантиметр за сантиметром, заполняя меня. Моя спина выгибается, а бедра приподнимаются ему навстречу.

– Кэмерон, – выдыхаю я.

Тяжело дыша, мы соприкасаемся лбами. Он выходит из меня, а затем вновь погружается на всю длину. Еще и еще. Каждый раз заставляя хотеть большего. Я обхватываю ногами его спину. То ли он мазохист, то ли наслаждается моментом, но Кэмерон не ускоряет движения, а, наоборот, приостанавливается – этот медленный темп доводит меня до предела.

Открыв глаза, я вижу его хитрую улыбку.

– Ты чертовски красивая, когда я вхожу в тебя, – он снова делает это, а с моих губ срывается стон.

– А ты чертовски дразнишь меня, – хрипло отвечаю я.

Усмехнувшись, он опускает руку между нашими телами и касается клитора.

– Вот так?

С моих губ срывается еще один стон, и я подаюсь бедрами вперед.

Мне мало этого, я хочу намного больше. Кэмерон прекрасно понимает, что со мной делает каждое его медленное движение, руки, ласкающие мое тело, словно я – сокровище. Мне кажется, если я сейчас не получу своего, то просто сойду с ума. И виновен в этом будет именно Кэмерон. Не могу сказать, что я привыкла брать верх в сексе, но сейчас мне хочется именно этого. Толкнув его за плечи, пытаюсь сесть сверху, но Кэмерон сильнее, и моя попытка проваливается.

Большим пальцем он ласкает клитор и резко входит в меня до конца.

– Я знаю, что ты хочешь этого, – он покрывает мою шею влажными жаркими поцелуями, лаская языком и покусывая зубами. – Кричи, Алекс.

И я кричу.

Кэмерон стонет. Его движения становятся быстрыми, резкими, но в то же время чувственными. Когда он в очередной раз вонзается в меня, я выгибаю спину. Губы Кэмерона смыкаются вокруг моего соска, в то время как пальцы ласкают клитор. Я подаюсь бедрами вперед, чтобы еще глубже ощущать его. Прижавшись грудью к нему, я встречаю каждое движение.

Хватаюсь пальцами за деревянные прутья изголовья и отдаюсь этому ритму. Мой взгляд задерживается на звездном небе в окне. Мы открыты для него. Мы открыты для всего мира. Пусть мы и разные, но чувствовать его всем телом и душой – это просто невероятно.

Оргазм накрывает меня волной и уносит так далеко, что взгляд затуманивается. Я ловлю ртом воздух, громко кричу, а все мое тело дрожит.

Обхватив меня за бедро, Кэмерон закидывает мою ногу себе на плечо и его толчки ускоряются. Я впиваюсь в его спину ногтями, заставляя входить все глубже и это становится последней каплей. Войдя так глубоко, как только можно, Кэмерон кончает вместе со мной. Его глаза пылают, тело напрягается, по нему пробегает дрожь. Он замедляет движения и припадает к моим губам.

Мы оба дрожим от наслаждения и усталости. Его рука касается моей щеки.

– Думаю, сегодня мы устроили куда лучшее шоу, – он целует мое плечо.

– Определенно. Я даже вручу тебе награду, – касаюсь кончиком пальца его губ.

Мы смеемся, Кэмерон целует меня, а затем уходит в ванную.

Наконец я скидываю тяжелые ботинки и, откинувшись на кровать, закрываю глаза. Пару месяцев назад мне казалось, что тот случайный секс в клубе был лучшим. Несмотря на его спонтанность, какое-то время это было так. Но то, до какого сумасшествия довел меня Кэмерон Райли, ни с чем не сравнится.

И мне очень интересно, что у него еще припасено.

Кэмерон возвращается, ложится рядом, и я кладу голову ему на грудь. Затем он берет мою ладонь в свою и переплетает наши пальцы. Его сердце бьется так же быстро, как и мое.

– Хорошо, что вокруг твоего трейлера никого нет, – замечаю я.

– Как сказать.

Приподнявшись на локте и изогнув бровь, я изумленно смотрю на него.

– Я пошутил, ребята расположились очень далеко. К тому же я бы ни за что не позволил кому-либо другому слышать, как ты кричишь от удовольствия, – на его губах играет шутливая улыбка.

Я фыркаю и толкаю его в грудь.

– Мистер скромник превратился в развратника.

– Это ты хотела видеть во мне скромника. Поверь, я не выпущу тебя из кровати ближайшие пару суток.

– Пещерный человек?

– Все возможно, – он касается моей груди кончиком пальца, и я вздрагиваю.

Кэмерон усмехается.

– Я могу получить свою награду? – он проводит языком по моей губе, а затем слегка прикусывает ее.

Из меня вырывается стон, а внизу живота вновь зарождается желание.

– Определенно, – я толкаю Кэмерона в грудь и забираюсь на него сверху.

Глава 23

Кэмерон

Алекс сонно ворочается в кровати и, уткнувшись лицом мне в шею, что-то недовольно бормочет. Ее руки обнимают мой живот, а ноги переплетены с моими. Розовые пряди вперемешку с русыми касаются ее щеки, губы припухли от поцелуев.

Сколько мы проспали? Пару часов?

Я получил свою награду самым лучшим образом и не остался в долгу. Могу сказать, что секс с Алекс был просто крышесносным. Мне нравилось обладать ей раз за разом, чувствовать податливое тело, наблюдать за тем, как глаза Алекс затуманивает от удовольствия и как она кусает губы, пытаясь сдержать стон. Она заводит меня одним лишь невинным взглядом. А потом от этой невинности не остается и следа. Она берет то, что ей хочется. Не боится показать, что больше всего ее заводит. Мне нравится ее дразнить. Это наша своеобразная игра: едва касаясь, доводить друг друга до исступления.

И дело тут даже не в том, что у меня давно никого не было. После разрыва с Эми я встречался с девушками, но отношения на одну ночь не приносили особого удовольствия.

Просто Алекс… Мы с ней на одной волне.

– Почему ты не повесишь какие-нибудь плотные шторы? – бормочет она мне в шею. – Слишком светло.

Теперь мне понятна причина ее недовольства.

– Уже восемь утра, – накручиваю прядь ее волос на палец.

– Рань несусветная, – Алекс обнимает меня крепче.

Смеясь, переворачиваю ее на спину и целую в шею. Ее обнаженная грудь касается моей и, не удержавшись, я провожу по ней пальцами. На губах Алекс появляется ленивая и все еще сонная улыбка. Ее спина выгибается, а кожа покрывается мурашками, когда мои губы смыкаются на ее груди.

– Думаю, ты должен компенсировать мне столь ранний подъем, – она начинает дышать чаще.

Откинув простынь в сторону, скольжу рукой по ее бедру. Кожа Алекс такая нежная, что хочется без остановки целовать ее. А этот аромат карамели сводит меня с ума.

– Такой вариант извинений сойдет? – мои пальцы касаются ее возбужденной плоти, и с губ Алекс срывается стон.

Она согласно кивает и, закрыв глаза, откидывает голову назад. Я чертовски ее хочу. Плевать, сколько раз за ночь мы занимались сексом; сейчас, при лучах солнца, играющих на ее теле, мне хочется изучить ее вновь.

Я опускаюсь ниже, но тут в дверь раздается громкий стук.

– Чувак, почему дверь закрыта? – Крис дергает ручку.

Алекс бормочет ругательства и привстает на локтях, бросая на дверь недовольный взгляд.

– Ты уверен, что Уитакер – твой лучший друг?

Я смеюсь.

– А ты уверена, что он может нам помешать? – спрашиваю я, целуя внутреннюю сторону ее бедра.

На губах Алекс появляется довольная улыбка.

– Кэм, открывай! У вас была вся ночь! – восклицает Крис.

Я убью его, но чуть позже. Опустив голову, приникаю к Алекс, заставляя ее вскрикнуть. Она запускает пальцы в мои волосы и притягивает ближе.

– Чувак! Это несмешно! – раздается недовольный стук в дверь.

Но я больше ничего не слышу, потому что единственный звук, завладевший моим вниманием, – это голос Алекс.

* * *

Натянув на себя мою футболку, Алекс завязывает влажные волосы в небрежный пучок и выходит из душа.

Протягиваю ей кружку с кофе.

– Мне надо съездить домой и взять что-нибудь из одежды.

После того, как мы все-таки выбрались из постели, Алекс сказала, что может остаться со мной, потому что ребята отсыпаются после вечеринки и репетиции в ближайшие дни точно не будет.

– А сестра не может привезти?

Мне не хочется отпускать ее даже на минуту. Учитывая вчерашний побег, наверняка у дома ее будут ждать папарацци, и нам в очередной раз придется устроить гонку по всему городу.

Фыркнув, Алекс машет головой.

– Если Рэйч приедет сюда, то останется на весь день. А мне вполне хватило надоедливого Уитакера под дверями.

– Может, это неплохая идея. Они найдут общий язык, а мы с тобой спокойно проведем время.

– Ну не знаю, «спокойно» звучит не очень заманчиво, – она посылает мне хитрую улыбку.

Забрав из ее рук кружку и поставив ее на стол, я притягиваю Алекс к себе, крепко обнимая. Она смеется, и я начинаю ее щекотать.

– Ладно-ладно, я позвоню сестре, – Алекс заливается смехом.

Вырвавшись из моих объятий, она берет телефон и выходит на улицу. Уже через несколько секунд я слышу радостный визг из динамиков смартфона. Алекс закатывает глаза и продолжает давать сестре указания, что надо взять с собой.

Рэйч с Крисом наверняка найдут общий язык: обоих не заткнуть, и, как говорила Алекс, ее сестра не прочь пофлиртовать.

– В городе пробки, но могу с уверенностью сказать, что Рэйчел будет здесь через полчаса, – она кладет телефон на стол и берет маленькую булочку, которую до этого намазала маслом.

– Значит, у Криса есть время подготовиться, – заявляю я.

Взяв из холодильника бутылку с водой, делаю несколько жадных глотков.

– К чему я должен подготовиться? – раздается вдруг голос Криса.

Мы с Алекс подпрыгиваем от неожиданности.

– Я повешу на тебя колокольчик! – восклицает она.

Крис смеется и проходит в трейлер. Собрав волосы в хвост, он подходит к нам и, выхватив у нее из рук кусочек булочки, кладет ее себе в рот.

Алекс посылает ему хмурый взгляд.

– Скоро приедет моя сестра.

– А это мне уже нравится! – в его глазах загораются огоньки.

– Закатай губу обратно. Только попробуй обидеть мою сестру, и тебя ждут большие неприятности!

Крис лишь усмехается.

– Поверь, крошка, еще никто не уходил от меня обиженным, – он поигрывает бровями и вновь пытается отобрать у нее еду.

Алекс вздыхает.

Я наблюдаю за их перепалкой и не могу сдержать смеха. Крис подкалывает Алекс, что мучное плохо скажется на ее фигуре, она же не устает говорить, что он явно перегрелся, если решил, что ее сестра может дать ему шанс.

Я наблюдаю за их перепалкой, прислонившись к кухонной стойке, и мне кажется, что так было всегда. Словно Алекс и Крис уже тысячу лет знают друг друга. Будто она и до этого была частью моей жизни.

Мы вместе, пока остаемся в городе, но мы не обсуждали, что будет потом, поэтому живем этими мгновениями. Но почему-то я не представляю, что после того, как закончатся соревнования, мы сможем расстаться. Хотя понятия не имею, как нам быть. Алекс уедет на долгие месяцы, в то время как меня в случае победы будет ждать контракт. К тому же я хотел отправиться…

Куда? Куда бы я хотел отправиться, чтобы вновь почувствовать жизнь? В чем заключаются эти ощущения? Разве сейчас – не жизнь?

После Эми Алекс – первая девушка, с которой мне не хочется расставаться.

Она вновь хмурится, а затем трейлер заполняет ее звонкий смех из-за шутки Криса.

Впервые он не кажется мне таким одиноким.

* * *

– Что ты сделал с моей сестрой? Ты посмотри, она улыбается! – нападает на меня Рэйчел, захлопывая дверь машины.

Взяв у нее из рук пакет, Алекс заглядывает внутрь и бросает на сестру пронзительный взгляд.

– Я смотрю, ты рылась в шкафчике с нижним бельем!

– Ой, не благодари, – Рэйчел легкомысленно пожимает плечами и направляется в нашу сторону.

Алекс заходит в трейлер, чтобы переодеться, перед этим вновь наградив сестру пристальным взглядом. Хотя меня вполне устраивает, как на ней смотрится моя футболка.

– Чувак, я запал, – выдыхает Крис. – Сестрички Дэниелс – просто отпад.

Я громко смеюсь. Он не сводит взгляда с Рэйчел, а та, заметив, в свою очередь, реакцию моего друга, посылает ему обворожительную улыбку. На ней короткое белое платье с небольшим вырезом на груди и сандалии на плоской подошве. Приподняв очки, она подходит к нам ближе, и я замечаю, как они с Алекс похожи: у обеих веснушки на щеках, милая улыбка, за которой скорее всего скрывается буря, русые волосы. Только глаза у Рэйчел, в отличие от сероватых глаз Алекс, ярко-голубые, как небо в солнечный день.

Рэйч заключает меня в объятья и целует в щеку.

– Рада с тобой познакомиться, красавчик. Могу сказать, что в жизни ты еще более горяч, чем на обложке, – заявляет она с искоркой веселья в глазах.

– А я тебя представлял именно так.

Отстранившись от меня, она бросает мимолетный взгляд на трейлер, а затем шепчет:

– Не слушай, что говорит Алекс. Я настоящий ангел.

– Даже не сомневаюсь в этом, – со смешком отвечаю я.

– Итак, какие у нас планы на сегодня? – ее взгляд скользит по телу Криса.

Заметив это, он заметно оживляется.

– Малышка Дэниелс, я могу тебя научить кататься на доске, – заявляет он и, приблизившись к ней, самодовольно улыбается.

– Пф! Ты думаешь, я не умею? Милый, я живу в Лос-Анджелесе. Тут каждый второй умеет стоять на доске.

Я пытаюсь сдержать свой смех и прикладываю к губам кулак.

– Ты не серфила со мной; поверь, это доставляет куда больше удовольствия.

Рэйчел обводит его взглядом и легким движением руки заправляет прядь волос за ухо.

– Поверь, ты не катался со мной, – прикусив губу, заявляет она. – Это куда круче.

У Криса падает челюсть, а я хохочу во весь голос. Да уж, сестры Дэниелс и правда похожи как две капли воды.

– Я готова, – подходит к нам Алекс.

На ней бикини глубокого сине-голубого цвета, а поверх плеч надета легкая белая накидка. Провожу языком по губе, и в горле заметно пересыхает. Алекс посылает мне все ту же «невинную улыбку» и, встав на цыпочки, целует меня в уголок губ.

Я не отказался бы сейчас послать серф куда подальше и вернуться обратно в трейлер.

– Детка, ты как всегда прекрасна, – присвистнув, говорит Рэйч. – Пойдемте.

Мы с Крисом берем доски и спускаемся к океану. Он всю дорогу не отходит от младшей Дэниелс и отпускает шуточки в своем стиле, на что девушка лишь ухмыляется и с гордо поднятой головой идет дальше. Нас же с Алекс забавляет данная ситуация, и мы смеемся.

– Они убьют друг друга. А точнее, моя сестрица прикончит твоего друга, – хихикает она.

– Не ставь на нем крест. Думаю, это ваша с сестрой фишка: делать вид, что вам все равно, а на самом деле наслаждаетесь моментом.

– О да, когда ты в прошлый раз стоял позади меня в океане, я так наслаждалась моментом, что чуть рассудок не потеряла.

Значит, не я один в тот день сходил с ума. Господи, мне казалось, она отчетливо чувствует мое возбуждение, несмотря на то, что я пытался держаться подальше.

Подойдя к пляжу, я радуюсь, что большинство наших сегодня уехали на соревнования, поэтому он полупустой и принадлежит нам. Несколько человек из кемпинга здороваются с нами и, напомнив, что вечером будет небольшая вечеринка, уходят.

Кинув тунику на песок, Алекс завязывает волосы в высокий хвост.

– Спорим, что сегодня я с легкостью встану на доску? – заговорщицки произносит она.

– Детка, я это слышал в прошлый раз.

Она толкает меня рукой в плечо.

– Серф в миллион раз легче барабанов, – упорствует она.

Рэйч фыркает и прячет улыбку.

– Давай так: если я отыграю какую-нибудь партию на барабанах без единой ошибки, ты отстаешь от меня с этим кошмарным сериалом. Но если я провалюсь, то согласен смотреть его до последней серии.

– Красавчик, ты подписал себе смертный приговор. Больше, чем этот жуткий сериал, Алекс любит только барабаны, – со смехом выдает Рэйч.

Она также завязала волосы в высокий хвост и, скинув с себя платье, остается в розовом бикини. Взгляд Криса прикован исключительно к фигуре Рэйчел.

– Ну так что? – интересуюсь я.

Алекс с прищуром смотрит на меня.

– Тебя впереди ждет очень много интересного, – она одаривает меня довольной улыбкой и, чмокнув в щеку, бежит в океан.

Рэйчел следует за сестрой. Взвизгивая, они начинают плескать воду друг в друга.

Крис подходит ко мне ближе. Мы не сводим с них взгляда.

– Кэм, похоже, я влюбился, – мечтательно выдыхает друг.

Я киваю.

Потому что я, похоже, тоже влюбился.

Переглянувшись, мы с Крисом хватаем доски и направляемся в воду.

Глава 24

Кэмерон

– Ты проиграл, – заявляет Алекс.

Смеясь, она падает на песок и озорно смотрит на меня. Ее мокрые волосы прилипли к шее; промокнув их полотенцем, Алекс поправляет лямки купальника. Мой взгляд задерживается на ее груди, и сквозь мокрую ткань я замечаю ее соски. Все мысли покидают мою голову. Единственное, что я слышу, – это как Алекс стонет, когда я ласкал ртом ее грудь прошлой ночью. Поймав мой взгляд, она изгибает бровь и бросает на меня лукавый взгляд.

Черт возьми, надо было отправить Криса и Рэйч на другой пляж. Я бы с радостью завладел Алекс прямо тут.

Кладу доску на песок и стряхиваю с волос воду. Алекс визжит и закрывает руками лицо от холодных капель. Усмехнувшись, ложусь рядом.

– По-моему, у нас был уговор насчет партии на барабанах.

– Стойка на доске – небольшой подпункт, – подмигивает она.

Ладно, пусть этого и не было в нашем споре, но я готов пойти на уступки. К тому же она молодец: за те несколько часов, что мы пробыли в океане, Алекс отточила свой навык и с легкостью начинает брать волну.

Упорства ей не занимать.

А вот как мне быть с моей частью спора, не знаю. Я ни разу в жизни не сидел за барабанами, а уж как сыграть какую-нибудь партию – и вовсе понятия не имею.

– Что за вечеринка сегодня будет?

– Ничего необычного. После каждого дня тура мы собираемся на пляже. Сегодня выступает Митч, так что вечером они вместе с Эми должны подъехать.

Алекс кивает, но в ее взгляде остается невысказанный вопрос. Она надевает очки, тем самым пряча глаза.

– О чем вы вчера разговаривали с Брайсом? – вдруг спрашивает она.

– Он просто порадовался за тебя.

Фыркнув, Алекс переворачивается на живот и упрямо смотрит на меня.

– В это я верю с трудом. Мне интересно, насколько низко он может еще пасть.

В ее голосе нет эмоций кроме обиды.

– Ты что-то чувствуешь к нему?

– Что? Ты шутишь? – шокированно восклицает она. – Максвелл – это худшее, что случилось со мной в жизни. И я уж точно не жалею, что послала его к черту. С чего вообще ты это взял?

Приподняв очки, она пристально смотрит на меня.

– Каждый раз, когда ты говоришь о нем, то внутри тебя словно буря бушует.

– Этот засранец изменил мне, поэтому я имею право на гнев. Но ничего большего я к нему не испытываю. К тому же это у тебя лучший друг – бывшая девушка.

– Ревнуешь? – на моих губах появляется улыбка.

– А есть повод?

– Эми – мой друг. Не более.

– И сколько раз ты спал со своим другом после разрыва?

Я откашливаюсь. Прищурившись, Алекс смотрит на меня и по моему молчанию понимает, что попала своим вопросом в точку. Что ж, надо признаться, мы с Эми и правда пару раз переспали после расставания, и я этим не особо горжусь.

– Вот видишь; поэтому, если кто и должен ревновать, так это я.

Нацепив очки обратно, она ложится на спину. Капли воды на ее теле почти высохли. Грудь Алекс тяжело вздымается и опускается. Наверняка ей хочется еще много чего сказать. Но ревновать уж точно ни к чему.

Между мной и Эми все закончилось еще год назад, и те несколько раз, что мы были вместе, совершенно ничего не значили. Мы просто не знали, как справиться с эмоциями и где искать утешение после смерти Трэва. Поэтому пришли друг к другу.

Потом у нее начались отношения с Митчем, и мы остались друзьями.

Придвинувшись ближе к Алекс, я наклоняюсь и провожу кончиком носа по ее щеке. Девушка вздрагивает, но продолжает игнорировать меня.

Она ревнует.

А за ревностью скрываются куда более глубокие чувства, чем злость.

К тому же предательство сильно отразилось на Алекс. Наверняка ей тяжело верить людям. Однажды она уже подумала, что я ее обманываю, когда увидела Эми рядом со мной. Она сразу предполагает, что ее могут использовать. А этот мерзавец продолжает ее преследовать.

Подняв руку, касаюсь ее щеки кончиками пальцев и ласково глажу. На загорелой коже отчетливо видна россыпь веснушек. Целую Алекс в уголок губ, скользя чуть ниже к подбородку.

– Мы этого не обговаривали, но «мы» – это только ты и я? – спрашивает она.

Немного отстранившись, я задерживаю взгляд на ее глазах. Алекс вполне серьезна.

– У тебя есть какие-то другие варианты?

Убрав с лица очки, она меряет меня взглядом. Видимо, в ее мыслях эти слова звучат иначе: «Не собираешься ли ты спать с кем-то еще?»

– Только ты и я, – отвечаю я.

Сомневаюсь, что может быть кто-то еще кроме Алекс.

Она кивает, но не совсем убедительно.

– Значит, пока мы вместе, тебе не грозит смерть от удушья, – Алекс проводит кончиком пальца по моему горлу.

Я смеюсь. Очень тонкий намек.

Перехватив ее руки, поднимаю их над головой и сажусь на нее сверху. Прищурившись от солнца, Алекс смотрит на меня из-под полузакрытых век. На ее губах легкая улыбка. Она не пытается вырваться, лишь сгибает ногу, позволяя придвинуться ближе. Опять дразнит. Слегка качнув бедрами, я вызываю у нее стон. Улыбнувшись, касаюсь ее щеки губами, веду носом вдоль скулы. По ее телу пробегает дрожь, и, выгнув спину, она закусывает губу.

– Может, устроим свою вечеринку? – хрипло спрашивает она.

Усмехнувшись, целую ее в шею, а затем слегка прикусываю.

– Эй, красавчик, хватит лапать мою сестру у меня на глазах! – кричит Рэйчел из воды.

Недовольно вздохнув, Алекс откидывает голову на песок и бормочет ругательства. Еще раз поцеловав ее в шею, я отстраняюсь.

– Я ее убью. У меня слишком много поводов для этого, – Алекс бросает гневный взгляд на сестру.

Посмотрев в сторону воды, вижу, как Крис сидит на своей доске, в то время как Рэйчел плавает, совершенно игнорируя его. Он лишь следит за ней взглядом. Видимо, оставить ее здесь было действительно плохой идеей.

– Пошли, Райли, нам необходимо охладиться, – Алекс кивает на мои шорты.

Вот чертовка. Схватив ее за запястье, тяну к себе и, перекинув через плечо, направляюсь к океану. Алекс смеется, извивается и пытается вырваться. Но я лишь крепче держу ее за ноги, а затем падаю вместе с ней в прохладную воду. Последнее, что я слышу, – это визг, и мы с головой погружаемся в воду. Притянув Алекс к себе, впиваюсь в ее губы поцелуем. Она обвивает мою шею и, прижавшись всем телом, отдается мне. Морская вода и вкус Алекс – слишком опьяняющая смесь. Мой язык скользит по ее языку: жадно, страстно, неистово. Когда воздух почти заканчивается, мы всплываем на поверхность, и весь остальной мир снова окружает нас. Но в данную минуту есть только мы.

Мы соприкасаемся лбами, тяжело дыша. Могу сказать, что холодная вода не помогла мне остыть: я все так же хочу ее.

В нас летит множество брызг и, нехотя оторвавшись друг от друга, мы смотрим в сторону Рэйчел. Она ослепительно улыбается, глядя на нас.

Мы направляемся в ее сторону.

Весь день мы проводим в воде, изредка выходя на берег, чтобы перекусить. Крис не теряет надежды, что Рэйчел обратит на него внимание. Но максимум, что она делает, – легкий флирт и ничего не значащие прикосновения.

Сестры Дэниелс устраивают между собой морской бой. Одерживая победу, одна из них с визгом каждый раз подпрыгивает в воде.

Иногда Рэйч убегает к берегу и что-то активно обсуждает по телефону, бросая взгляды на сестру. А затем они вновь начинают спор. Но среди их шутливых пререканий я замечаю, с каким трепетом они смотрят друг на друга. Как бы Алекс ни злилась на сестру из-за ее легкомысленного поведения, она все равно встает на ее защиту.

Господи, да когда Крис решил приподнять Рэйч на доску, она чуть не убила его одним взглядом только потому, что друг держал Рэйчел за бедра.

Ближе к вечеру на пляже появляется все больше народа. Кто-то приехал с соревнований, а кто-то – просто чтобы хорошо провести время. Мы разжигаем несколько больших костров около берега. Из колонок играет музыка, везде ведутся оживленные разговоры.

Переодевшись, Алекс вместе с сестрой возвращаются из трейлера. На ней обтягивающие джинсы и светлый объемный свитер, оголяющий одно плечо. Волосы собраны в высокий хвост, но пара волнистых прядей выпущена и обрамляет лицо.

Подойдя ко мне, Алекс встает на носочки и целует меня в губы. Обняв ее за талию и притянув к себе, зарываюсь лицом в ее шею, ощущая приятный аромат карамели.

– Знаешь, это был мой лучший день за последние несколько лет, – тихо говорит она. – Но завтра пора возвращаться в реальный мир.

– Репетиция? – убираю прядку волос с ее лица.

– Нет. Ток-шоу, надо будет слетать в Сан-Франциско. Надеюсь, что это не займет больше пары дней.

Взяв ее за подбородок, смотрю ей прямо в глаза.

– Ты ведь понимаешь, что он не вправе указывать, как тебе жить?

Еще с первой встречи с их менеджером я понял одно – этот человек любит деньги и жаждет власти. Он играет на слабостях Алекс. Давит рейтингами. Пытается манипулировать. Но в первую очередь он хочет сам быть на вершине, и Алекс для него – всего лишь сопутствующий этому объект.

Я далек от шоу-бизнеса и не знаю всех правил, но когда мечта становится твоей собственной клеткой – это неправильно. Ты теряешь вкус к жизни.

Девушка отводит взгляд и слабо улыбается.

– Да, но сейчас речь идет о группе. Мы должны продвигать тур, заинтересовывать людей в предстоящем альбоме.

Целую ее в губы.

– Тогда давай проведем этот вечер так, чтобы после поездки у тебя было желание вновь сюда вернуться.

Она с улыбкой смотрит на меня и прикусывает губу. В ее глазах есть невысказанный вопрос, какие-то эмоции, но Алекс держит их в себе.

– Принесешь что-нибудь выпить? – спрашивает она, меняя тему.

Кивнув, нехотя отстраняюсь от нее и направляюсь к бочонкам с пивом. Беру стаканчик и открываю краник.

– Знаешь, у моей сестры очень хороший удар, – Рэйч появляется так внезапно, что я чуть не роняю стаканчик на песок.

– У тебя такая же уникальная способность, как у Криса: появляться из ниоткуда.

Она громко смеется. Волосы Рэйчел распущены и уложены в легком беспорядке. Ее лицо сильно загорело, и это отчетливо заметно на фоне светлой накидки, которую она надела поверх платья.

– Уитакер хорош, но ему до меня далеко, – девушка бросает взгляд в сторону моего друга, и я замечаю его хмурый вид.

Похоже, его все же отшили.

– Так к чему ты мне сказала про меткость Алекс?

– Просто твоя бывшая девушка сейчас мило общается с моей сестрой. Могу сказать, что Алекс собственница, и однажды в старшей школе она хорошенько вмазала такой же «бывшей девушке» своего парня.

Обернувшись, вижу, что Алекс и Эми стоят около костра и, мило улыбаясь, разговаривают. Эми что-то эмоционально показывает руками и, судя по всему, рассказывает о сегодняшнем прокате. Алекс же просто слушает ее и…

– Она ревнует, – заключает вместо меня Рэйч.

– В этом нет необходимости. Между мной и Эми ничего нет.

Хотя мне приятно, что в Алекс пробуждаются такие эмоции. Значит, ей не все равно. Точно так же, как и мне.

– Поверь, если рядом с парнем крутится его бывшая девушка, не имеет значения, есть между ними что-то или нет. Вы были вместе. И всегда есть шанс все вернуть назад. А Алекс уже однажды обожглась. Поэтому напомню: мы выросли в Комптоне, и у меня тоже хороший удар. Если ты обидишь мою сестру, первым, кто тебе врежет, буду я.

Все это она произносит так легко и с такой ослепительной улыбкой, что я не сразу понимаю, что она угрожает мне прямым текстом.

– Может, я и не лучшая сестра на свете, но больше не позволю причинять ей боль.

Взяв у меня из рук стаканчик с пивом и все так же улыбаясь, Рэйчел направляется к сестре.

Что это было?

Встав рядом с Алекс, она салютует мне стаканом с пивом, а затем протягивает руку Эми в знак приветствия.

– Знаешь, старик, пожалуй, один из нас должен держаться от сестричек Дэниелс подальше. И это буду я, – раздосадованно произносит Крис. – Пока моему самолюбию не нанесли еще больший удар. Еще ни одна девчонка не игнорировала меня. А эта ведет себя так, словно перед ней какой-то мальчишка. Ей-богу, я таких еще не видел!

Усмехнувшись, закрываю кран и беру два стаканчика в руки.

– Она угрожала моим яйцам! Ты представляешь?

– Поверь, в случае промаха пострадают не только твои.

Я не свожу взгляда с Алекс. Рэйч вытаскивает телефон из кармана джинсов и, вытянув руку перед собой, делает селфи в обнимку с сестрой. Они улыбаются в камеру и кривляются. Словно между ними и не вспыхивали ссоры на протяжении всего дня.

В груди что-то щемит. Мне вдруг очень захотелось, чтобы Трэв в данную минуту был здесь. Познакомился с Алекс, подтрунивал над нами с Крисом. Подняв глаза к небу, перевожу дыхание. Он здесь и все видит. И он был бы рад за меня.

Вручив Крису стаканчики с пивом, я направляюсь в сторону Алекс. Они с Рэйч что-то обсуждают, и когда я подхожу, она поднимает на меня взгляд. Притянув Алекс к себе, я обвиваю ее талию руками.

– Пойдем потанцуем, – провожу я большим пальцем по ее нижней губе.

Алекс едва уловимо кивает. Переплетя наши пальцы, веду ее в сторону пляжа, но немного дальше от остальных парочек. Алекс обвивает мою шею и, прижавшись ко мне всем телом, поднимает голову. Ее губы чуть приоткрыты, и, наклонившись, я слегка касаюсь их своими. Наше горячее и прерывистое дыхание смешивается.

Мои руки скользят по ее талии, а пальцы пробираются под край свитера, к теплой коже. По телу Алекс пробегает дрожь, и я понимаю, что это не от холода. Мне хочется касаться ее. Каждого миллиметра ее потрясающего тела. А главное – мне хочется дотронуться до ее души. Сегодня Алекс сказала: «Пока мы вместе». Я не стал уточнять, что это значит. Вместе ли мы на тот промежуток времени, пока оба в городе? Или что-то другое? Но сейчас она со мной. А дальше мы можем постараться быть вместе, невзирая на ее страхи.

Мы уходим все дальше и дальше от вечеринки, музыка становится более тихой, и мы танцуем под собственный ритм, который задают наши сердца. Ее тонкие пальчики играют с моими волосами на затылке, а взгляд прикован к губам. Шум прибоя становится единственным звуком, напоминающим о мире вокруг. Провожу обратной стороной пальцев по ее щеке. Алекс закрывает глаза и, томно выдохнув, притягивает меня ближе. Наши губы соприкасаются в сладком и нежном поцелуе, языки встречаются в танце, пробуя друг друга на вкус.

Могу сказать точно: я потерял голову от этой девушки. За это время общение с Алекс Дэниелс стало для меня намного большим, чем просто флирт.

Подхватив ее под бедра, отхожу чуть дальше, окончательно скрываясь за небольшими валунами. Опустившись на прохладный песок, пробираюсь ладонью под ее свитер. Алекс выгибается навстречу моим движениям. Ее руки скользят по моей спине, и, добравшись до края футболки, она тянет ее вверх, а затем, сняв, откидывает в сторону. Оторвавшись на мгновение друг от друга, мы сталкиваемся взглядами, и в эту же секунду меня охватывает трепет, а тяжесть в груди сменяется легкостью.

Мы медленно раздеваемся, совершенно не заботясь о том, что нас могут увидеть, или о том, что сейчас значительно холоднее, чем было днем. Наши разгоряченные тела соприкасаются, дыхание смешивается, а сердца бьются в унисон. Никогда прежде я не видел ничего более сексуального, чем этот затуманенный взгляд Алекс и ее порозовевшие от возбуждения щеки.

Когда я проскальзываю в нее, она на миг задерживает дыхание, а затем подается бедрами вперед, полностью принимая меня. И теперь я точно понимаю, что нет ничего и никого лучше нее. Дерзкой. Смелой. Соблазнительной. Чувственной.

Свободной…

Глава 25

Алекс

«Как все мы помним, на днях в Лос-Анджелесе состоялось вручение музыкальной премии «2022 Billboard Music Awards». Награды получены, а образы на ковровой дорожке оценены по достоинству. Главным событием вечера стало появление Алекс Дэниелс, барабанщицы группы The Power of Dreams. Девушка была одета в потрясающий полупрозрачный комбинезон из кружева и всем своим видом демонстрировала уверенность, что награда останется за их группой. Но, пожалуй, даже ее дерзкий вид не затмил новости о ее новом спутнике. Весь вечер они держались за руки, ворковали, а в конце мероприятия сбежали в неизвестном направлении, скрывшись от фотокамер. Бунтарство в чистом виде!

Нам удалось разузнать некоторые факты о новом парне Алекс. Кэмерон Райли является трехкратным чемпионом страны по прыжкам с парашютом. После смерти брата о нем практически ничего не было слышно, поэтому мы склонны предположить, что этот роман закончится, как только их рейтинги вновь взлетят.

Со стороны Дэниелс это неплохой пиар-ход, чтобы привлечь внимание аудитории к предстоящему туру, а может быть, еще и сладкая месть Брайсу Максвеллу. Напомним, что Алекс и Брайс несколько лет состояли в отношениях, а после его измены девушка вышвырнула его вещи с балкона своего пентхауса.

Что ж, не злите девушек, чтобы потом не пришлось собирать свое белье с тротуара.

По словам Максвелла, он готов возобновить отношения с Дэниелс, так как по-прежнему ее любит и верит, что маленькая ошибка не способна разрушить…»

Господи, какой бред!

Отшвырнув журнал на соседнее кресло, открываю бутылку с водой и делаю несколько больших глотков. Заметив мой хмурый взгляд, ребята умолкают и притворяются, что смотрят фильм, однако Алан, сидящий напротив, складывает газету пополам и переводит на меня взгляд в ожидании комментариев.

Но их не будет.

Открыв шторку иллюминатора, смотрю, как самолет постепенно снижается над городом.

Как только мы сели на свои места, Алан «чисто случайно» положил журнал рядом со мной. Несколько разворотов украшают наши с Кэмероном фотографии: как мы бежим от прессы или сидим в обнимку за столиком, смотря шоу. Больше всего мне понравилось фото, где Кэмерон с искренней улыбкой наблюдает за мной во время вручения премии. В его взгляде неподдельный восторг и… обожание? И плевать, что на заднем фоне был Максвелл.

Что ж, пусть Алан довольствуется рейтингами. Они и правда взлетели: на страничках в социальных сетях и официальном сайте группы фанаты только и обсуждают, что наше выступление. Правда, некоторые комментарии повергают меня в шок: кто-то из фанатов высказывает недоумение и негодование от того, что я вдруг решила начать новую жизнь, и Максвелл больше не является ее частью. Кто-то говорит, какая я бессердечная, что заявилась на премию с Кэмероном, тем самым причинив боль Брайсу, ведь он посвятил мне песню.

Что-то я не припомню подобных комментариев в адрес этого эгоистичного мерзавца, когда его голый зад красовался на обложках после того, как он решил развлечься в машине с какой-то моделью.

Два дня нормальной жизни – и вновь я в центре событий. Меня больше бесит не то, что журналисты пишут о моем новом романе. Я привыкла, что моя жизнь – достояние общественности. Но они пишут про Кэмерона. Будто ему выгодны отношения со мной. Пиар. Слава. Рейтинги.

Да этот парень и не думает об этом. Он просто живет. А пронырливые ищейки даже смерть Трэвиса сюда приплели.

Двух дней слишком мало. Я не готова вновь идти на ток-шоу, мило улыбаться в камеру и отвечать на идиотские вопросы. Больше всего мне сейчас хочется оказаться на берегу океана рядом с Кэмероном и смотреть, как он войдет в воду, чтобы выполнить свой прокат.

Мы летим частным самолетом, поэтому меня радует, что не придется проталкиваться через толпу журналистов в аэропорту. Как только мы приземляемся, я сразу выхожу на площадку и забираюсь в тонированный джип. Рик несколько раз пытается завести со мной разговор, но я втыкаю в уши наушники и отворачиваюсь к окну.

Сан-Франциско встретил нас проливным дождем и холодным ветром. Город практически утопает в потоках воды, а улицы безжизненные и серые, что полностью соответствует моему настроению.

Неужели так будет всегда? Неужели на протяжении всей моей жизни мне будут приписывать Максвелла, а каждый шаг отслеживать? Я хотела славы. Хотела, чтобы наши песни услышал весь мир, но я не хотела становиться объектом всеобщего наблюдения. Но так живут практически все звезды, и глупо было полагать, что со мной будет иначе. Есть определенные правила, которым приходится следовать, но я не хочу становиться их заложницей.

Кэмерон показывает мне ту жизнь, о которой я забыла. За эти дни мы с Рэйч даже ни разу не поссорились, и я посмотрела на нее с другой стороны. Сестра выросла. Такое ощущение, что та легкомысленная девушка, которая ворвалась в мою квартиру меньше месяца назад и потребовала тридцать тысяч долларов, – совсем не она.

Мы подъезжаем к отелю, и я натягиваю на голову капюшон толстовки, чтобы скрыть свой хмурый вид и не дать журналистам материла для очередной статьи. Как только машина останавливается, Алан выходит первым и подает мне руку, но я игнорирую ее.

Вновь журналисты. Вновь вспышки фотокамер. Вновь вопросы и крики фанатов.

– Алекс, как ты прокомментируешь окончание премии?

– Это правда, что вы с Кэмероном Райли заключили договор и ваши отношения фальшь?

– Алекс, почему ты причиняешь Брайсу боль? Ты ведь прекрасно знаешь, что мы очень ждем ваш сингл.

Остановившись, выключаю музыку и поворачиваюсь к поклонникам. Одна из девушек тычет камерой мне в лицо. Я слишком устала от этого. Откинув капюшон и сняв очки, пристально смотрю на нее.

– Какую песню мы исполняли на вручении? – спрашиваю я.

– Что? – девушка хмурится.

Ребята становятся по обе стороны от меня, а Рик кладет свою ладонь мне на плечо.

– Тебя интересует моя постель, но тебе абсолютно плевать, пишем ли мы новый альбом и готовы ли к туру. Неужели гораздо приятнее копаться в корзине с грязным бельем? Если это так, то, может, ты выбрала не того кумира? – спокойным, но холодным голосом спрашиваю я ее. – Хоть один из вас смотрел на нас не через камеру? Хоть один из вас попросил сфотографироваться, глядя нам в глаза, а не через глупую линзу?

Щелчки камер на мгновение затихают, и воцаряется тишина. Фанаты, открыв рты, смотрят на меня, но по-прежнему держат в руках телефоны. Я совершила ошибку, выдав свои эмоции на людях. Я никогда не грублю поклонникам. Всегда отвечаю на вопросы. Улыбаюсь на камеру и делаю вид, что я, черт возьми, люблю эту жизнь. Но я начинаю ее ненавидеть.

– Так, ребята, давайте мы дадим вам пару автографов, а те, кто вытащит счастливый билет, сможет бесплатно пройти на вечернее ток-шоу, – бодро произносит Алан.

Он кивает Рику, чтобы тот меня увел. Гитарист обнимает меня за плечи и ведет в сторону отеля.

– Что на тебя нашло? – спрашивает он, как только я переступаю порог номера.

Кинув сумку в кресло, открываю мини-бар и хватаю бутылку с водой.

– Ты так представлял нашу жизнь? Так? – я пытаюсь открутить крышку, но она не поддается. – Рик, ты хотел всего этого? Мы для них не люди. Всего лишь повод перемыть кости и провести в Сети еще пару часов, чтобы накопать пикантные фото.

Парень, не моргая, наблюдает за моими попытками открыть бутылку. Кинув ее в кресло, беру другую.

– Знаешь, сейчас я понимаю, что когда мы сидели на Аллее звезд с обычной картонной коробкой для мелочи, то были гораздо счастливее, чем теперь.

Рик подходит ко мне и, забрав бутылку, открывает ее. Его серьезный взгляд заставляет меня замолчать. Вернув мне воду, он садится в кресло и, уперев локти в колени, складывает руки в замок. Его темные волосы взъерошены, под глазами залегли тени, а плечи напряжены.

Мы с ребятами всегда были одним целым, следуя за своей мечтой. Поднялись с самого низа и оказались на вершине. Но почему-то мне кажется, что сейчас я осталась одна.

– Ты хочешь уйти из группы? – спрашивает он, не отводя от меня взгляда.

– Нет. Конечно, нет. Просто я устала от этого, – рухнув в кресло напротив, ставлю бутылку на столик. – Алан твердит насчет рейтингов. Он даже заявил, что я должна вернуться к Брайсу. Но я просто хочу играть нашу музыку.

– К черту Алана. Если ты вернешься к этому слюнтяю, я лично надеру тебе зад, – он подмигивает мне, и я не могу сдержать улыбки. – Послушай, ты просто устала. Это вполне нормально. В последнее время на нас много свалилось. Ты думаешь, почему Марк вечно под чем-то?

И это меня очень беспокоит. Каждый имеет право расслабляться так, как ему хочется, но Марк делает это слишком часто.

С первого взгляда может показаться, что Рик, как и Марк с Тайлером, легкомысленный. Что его не волнуют рейтинги, журналисты или пристальное внимание Алана. На интервью они постоянно отпускают пошлые шуточки и заигрывают с девушками. Но это лишь образ, который они создали, чтобы привлечь еще большее внимание поклонников. Ведь рок-звездам положено быть такими. У всех нас похожая история: бедный район и огромное желание показать себя. А на самом деле Рик – один из тех парней, кто всегда поддержит и окажется рядом в трудную минуту. Он помогает своей младшей сестре после того, как они потеряли родителей, и любит сидеть с племянниками, когда выдается свободная минутка. Вместе с Тайлером они раньше всех приезжают на студию, чтобы отработать вокальную партию или еще раз отыграть отрывок из песни Марка, которую он скинул им ночью.

Когда мы только начинали, эта мечта казалась такой соблазнительной.

Переведя взгляд на Рика, замечаю его легкую и понимающую улыбку.

– Раньше такого не было, – с сожалением замечаю я. – Мы же получали кайф от музыки, а сейчас…

Рик качает головой.

– Нет, Ал, так было с самого начала. Просто ты не хотела этого замечать, так как была сосредоточена на успехе. Все мы хотели этого. Тебе надо выдохнуть перед туром. Знаешь, в чем различие между нами?

Я вопросительно смотрю на него.

– Ты все воспринимаешь всерьез. Да, мне тоже это надоело, но я все же стараюсь держать сцену на расстоянии и жить нормальной жизнью.

Я усмехаюсь.

– Ладно, стараюсь так делать. Но ты не даешь себе такой возможности. С первых дней ты поставила перед собой цель добиться всего. Ты даже отношения с Брайсом не хотела заводить, чтобы не отвлекаться от музыки. И что по итогу? Выбрала самого гнусного мерзавца из всего Голливуда.

– Спасибо огромное, – бормочу я.

– Детка, если ты немного ослабишь хватку, то будет намного проще. К черту рейтинги, провальные песни. Посмотри вокруг. Жизнь одна. Так получай от нее все, что можно сейчас, а не через двадцать лет. Из каждого правила есть исключение, и ты прекрасно об этом знаешь. Я понимаю, что в первую очередь ты делаешь это ради семьи. Все мы так поступаем. Но не забывай о себе.

– Ты говоришь как Кэмерон, – с улыбкой замечаю я.

– Этот парень мне уже нравится. Особенно то, что он заставляет тебя улыбаться. Может, поделишься, каким именно образом он это делает? А то смотреть на твое хмурое лицо в туре не особо хочется, – с дьявольской улыбкой замечает друг.

Номер заполняет наш громкий смех. Откинувшись на спинку кресла, Рик хохочет во весь голос, и я вновь вижу того парня, с которым познакомилась много лет назад на улице. С его искренней и доброй улыбкой, без всей этой напускной крутости.

– Когда мы шли сюда, я думала, что ты произнесешь речь в духе: «Группа важнее, так что подбери сопли и вперед», – признаюсь я.

Он изумленно смотрит на меня, а затем хмурится, сводя брови к переносице.

– Нет, Ал, мы – одно целое. Уйдет один – уйдут и остальные. И никакие деньги нас не остановят.

Глава 26

Кэмерон

– Ты получил высший балл! – подбадриваю я Криса.

– Ага. Но мне все равно не хватает парочки, чтобы обойти тебя, – с усмешкой отвечает он, но уже не так весело, как до проката.

Он завязывает волосы в короткий хвост и, взяв полотенце, промакивает лицо. Перевожу взгляд на турнирную таблицу. Я на первом месте, Эми на втором, а Крис на третьем. Его догоняет один из участников, и расхождение в несколько баллов делает позицию Криса неустойчивой.

Следующей должна выступать Эми, а уже потом я.

Мы усаживаемся на песок под один из навесов, чтобы хоть немного спрятаться от палящего солнца. Взяв в руку горсть песка, он медленно пропускает его сквозь пальцы.

– Скорее всего, после соревнований я вернусь домой, – вдруг говорит Крис.

– В каком смысле?

– У родителей проблемы на ранчо. Отец не справляется один, а на помощника не хватает денег. Поэтому пришло время мне внести свой вклад.

Крис безотрывно смотрит на океан, его пальцы утопают в песке. Он словно прощается с ним. Его взгляд прикован к волне, и когда та разбивается, долетая до нас маленькими каплями воды, он закрывает глаза и тяжело сглатывает.

– Ты не говорил, что у родителей проблемы.

– Налоги высокие, урожай и скот приносят доход, но очень много вложений требует техника. К тому же в прошлом году отец сломал ногу и ему потребовалась дорогостоящая операция.

Я не очень хорошо помню этот момент. Это случилось сразу после похорон Трэва. Мы тогда, кажется, были дома и задержались, пока мистер Уитакер не смог более-менее ходить. А может, я просто не слышал об этом, ведь все, что меня беспокоило в тот момент, – смерть брата. Я даже на родителей толком не обращал внимания и предпочитал целыми днями скакать на лошади да тягать тюки с сеном, чтобы мысли о Трэве не занимали голову.

Содержание ранчо требует не только денег, но и огромной физической силы. Нельзя спать до обеда, делать все, что тебе хочется, и просто забивать на землю. Если у тебя есть несколько сотен акров плодородной земли, то ее нужно использовать так, чтобы они приносили пользу. Как только мы с Трэвом могли сами себе приготовить завтрак, а это, на минуточку, в шесть лет, наше утро начиналось в седьмом часу даже по выходным. После школы мы мчались домой, чтобы помочь отцу со скотом, сеном, сбором урожая и прочей работой. Вместо вечеринки – загон лошадей, кормежка, уборка стойла и обход территории.

Именно поэтому мы втроем сбежали. Это было эгоистично, но нам хотелось чего-то большего, чем работа от рассвета и до заката. И сейчас я даже представить не могу, что Крис вернется в Техас и отвернется от своей мечты.

– Я рассчитывал на выигрыш, но моя глупость все испортила, – он опускает взгляд на ногу.

Сегодня его прокат прошел отлично, но предыдущая неудача сказывается на турнирной таблице.

– Я выйду из соревнований, – говорю я.

Резко повернув голову, он меряет меня взглядом.

– Только попробуй, и я надеру тебе зад! Серьезно, Кэм, дело не в этом.

– Если ты выиграешь, то полученных денег вполне хватит, чтобы оплатить лечение отца и решить проблемы на ранчо.

– И что дальше? Денег всегда будет не хватать. Вопрос в другом: как долго я буду уходить от своих обязанностей?

Запустив ладонь в волосы, он взъерошивает их.

– Я могу раз за разом высылать родителям чек, но что потом? Они так и будут жить одни? Когда-нибудь мне придется туда вернуться, и чем раньше, тем лучше.

– Ты ненавидишь Техас.

– Да. Но я люблю родителей.

– Можно найти выход. Будем приезжать туда перед каждым сезоном сбора урожая.

– А потом уезжать? – усмехнувшись, он смотрит на меня. – Кэм, ты мой друг, и я последую за тобой куда угодно, но как долго мы будем так жить? То есть мне нравится все это: океан, девушки, свобода. Я не представляю свою жизнь без серфинга. Просто порой мне кажется, что мы бежим сами от себя.

Между нами ненадолго повисает молчание.

– Отец заявил, что, если я переступлю порог его владений, он пустит мне в зад разряд из соли, – Крис закатывает глаза.

Я громко смеюсь.

– С этим я бы не стал шутить.

Мистер Уитакер известен тем, что всегда держит свое слово. Он спокойно отнесся к нашему решению узнать мир, в то время как миссис Уитакер до последнего надеялась, что Крис одумается и останется дома.

Наши с Трэвом родители тоже поддержали нас. Я помню, сколько было радости в голосе мамы, когда она звонила нам после первого проката и как кратко поздравил нас отец. Он всегда с трудом выражал эмоции, но каждое его слово очень много для нас значило.

Впервые за это время я чувствую тоску по дому. Я не видел родителей почти год. Редкие разговоры по телефону только бередили старые раны. После похорон я снова сбежал из дома, чтобы не слышать о том, каким прекрасным человеком был Трэв. Будто он исчез навсегда.

Но отчасти Крис прав: долго ли мы будем бежать?

– Жизнь на ранчо – это не такой уж и ад. Буду кадрить местных девчонок.

– Ага, может тебе даже что-нибудь перепадет от Мэгги, – я поигрываю бровями.

Криса передергивает, и он издает тошнотворный звук.

– Она замужем, и у нее двое детей. Нет уж, спасибо. Я не настолько отчаялся.

– А я думал, что малышка Дэниелс вчера в пух и прах разнесла твое самолюбие.

Услышав это, друг посылает мне гневный взгляд.

Когда мы с Алекс все же смогли оторваться друг от друга и вернулись к друзьям, то увидели, как Рэйчел флиртовала с Крисом. Он приносил ей напитки, она шутила, а потом, когда вечеринка почти закончилась, она села в машину и уехала домой, оставив моего друга с отвисшей челюстью.

– Я к ней больше не подойду и не поведусь на этот фальшивый невинный взгляд, – недовольно бормочет он. – Кстати, ты видел снимки?

– Да. Пиар-роман в самом разгаре.

Первое, что я сегодня увидел, когда Эми пролистывала один из гламурных журналов, – статья про нас с Алекс. Как оказалось, мы заключили договор, чтобы получить выгоду. Господи, какой бред. Каждое слово и взгляд представлены с нужной для журналистов стороны. Я не придаю этому значения, потому что прекрасно знаю, что происходит между нами. Я игнорирую стервятников, когда они пробираются на соревнования и пытаются выведать у меня или моих друзей любую информацию, а до трейлера теперь приходится добираться окольными путями, чтобы они не прознали про него. Даже сегодня этих негодяев стало в разы больше.

Переведя взгляд в сторону, замечаю, как на нас направлены объективы фотокамер в надежде сделать удачный кадр. Но мы с Крисом сели так, чтобы нас загораживали другие участники.

Больше всего меня поразило сообщение Алекс о том, что ей очень жаль, что журналисты раздобыли информацию про Трэва. Да, мне было неприятно упоминание брата в этой газетенке, но Алекс считает, что ее слава приносит мне неудобство, в то время как для меня это совершенно неважно. Пусть и придется бегать от них, скрываться, зато она будет рядом.

– Когда Алекс возвращается? – спрашивает Крис.

– Сегодня ток-шоу, и если этот засранец ничего больше не придумал, то, скорее всего, завтра.

Сегодня утром я подбросил Алекс в аэропорт и больше всего мне хотелось посадить ее обратно в пикап и увезти туда, где она будет только моей. Стоило нам показаться на подъезде к трапу самолета, как все внимание менеджера Алекс было приковано исключительно к ней. После нескольких дней, что мы провели вместе, делать это все тяжелее. Я все больше привязываюсь к ней. Но я отпустил ее, чтобы она сделала то, что умеет делать лучше всего, – быть примером в своей сфере.

Вот только сейчас мне хочется плюнуть на соревнования и поехать за ней.

– В этот раз я не буду даже делать ставки, как это было с Эми.

Я перевожу взгляд на друга. Он, пожав плечами, улыбается проказливой улыбкой.

– Какие еще ставки? – изумляюсь я.

– Трэв утверждал, что ты, как влюбленный идиот, забудешь, как дергать кольцо от парашюта, как только Эми окажется в радиусе пяти метров. И что, возможно, когда-нибудь у вас будут такие же сумасшедшие детишки. Я же сказал, что вы не продержитесь и пары недель.

– Твоя вера в меня бесценна.

– Не благодари, – он отвешивает рукой поклон. – Но что-то мне подсказывает, что на этот раз ты точно забудешь обо всем. Ты втрескался в нее намного сильнее, чем в Эми, – со смешком произносит Крис и кивает в сторону океана.

Мой взгляд цепляется за Эми. Взяв доску, она направляется к воде. Не знаю, стоит ли сравнивать наши отношения с Алекс и то, что было прежде. Это совершенно разные эмоции. Происходящее между мной и Алекс тяжело описать словами. Еще рано говорить о любви, но я безотрывно думаю о ней. С тех пор, как она села в мою машину, что-то изменилось. У нас обоих был переломный момент – у нее проблемы с доверием, у меня – в принципе с жизнью. Но именно с ней я могу разговаривать обо всем. Она не сравнивает меня с тем, кем я был до всего произошедшего. Не бросает неловких взглядов. Она просто рядом.

Мы с Крисом встаем и подходим ближе к океану. Странно, что Митча нет на прокате Эми, иначе он бы всем своим видом показывал, что нам с Уитакером лучше убраться.

Эми ныряет под волну, пропуская парочку маленьких. Вынырнув, она начинает активно грести. Судьи, взяв бинокль, следят за каждым ее движением. Эми всегда уверенно стояла на доске. Ей не нужно оглядываться, чтобы понять, как закрутится гребень. Она встает на доску, сгибает ногу и касается пальцами поверхности воды. Гребень все больше закручивается и образует трубу. Эми приседает и на мгновение скрывается за морской стеной. Сейчас она должна выйти из нее и сделать крутой поворот, как на тренировке.

Но ее нет.

Гребень все больше закручивается, но Эми не выплывает. Где она? Я оглядываю поверхность воды и нигде ее не вижу. Мое дыхание учащается, грудь сдавливает, и становится тяжело дышать. Взгляд мечется из стороны в сторону, пытаясь найти знакомую фигуру, но ничего не происходит.

Это просто не может повториться.

Я срываюсь с места и с разбега запрыгиваю в воду. У меня одна-единственная цель – я должен ее найти. Океан не заберет ее, как это было с Трэвом. Я гребу что есть сил, пытаясь разглядеть в мутной воде хоть что-то. Давление в легких нарастает, я погружаюсь все глубже.

Где же ты?

От нехватки кислорода я хочу всплыть, но тут замечаю Эми. Подплыв к ней, хватаю ее за руку и тяну наверх. Эми без сознания, и каждое движение требует двойных усилий.

Всплыв на поверхность, я жадно хватаю воздух, но времени на это нет. Другие участники, только понявшие, что произошло, и тоже встревоженные, помогают мне вытащить Эми на берег, но я никому не позволяю к ней прикоснуться. Я должен удостовериться, что она жива. Она должна жить!

Схватив девушку на руки, кладу ее на песок и начинаю делать искусственное дыхание. Тело Эми безвольно дергается под моими руками. Закрыв ей нос, наклоняюсь и вдыхаю в нее воздух. Вокруг галдят другие участники, раздаются вспышки фотокамер, но я не перестаю работать.

«Давай, Эми!»

Когда я в очередной раз наклоняюсь к ней, девушка начинает захлебываться водой, и я быстро переворачиваю ее на бок, чтобы она могла откашляться.

– Эми! – раздается дикий крик.

В ту же секунду кто-то отталкивает меня в сторону, и я понимаю, что это Митч. Я вновь тянусь к девушке, чтобы убедиться, что с ней все хорошо, но Митч разворачивается и бьет меня кулаком в челюсть. Резкая боль пронизывает голову, и меня откидывает на песок.

– Рехнулся? – орет Крис.

Он, присев рядом, кладет руку на мое плечо.

Капля крови стекает по моей губе, Крис продолжает орать на Митча, к нам подбегают медики и начинают осматривать Эми.

Я же не могу оторвать от нее взгляд. Она продолжает кашлять и сплевывать морскую воду. Ее грудь тяжело вздымается.

Но она дышит.

Я успел.

Глава 27

Кэмерон

– Кэмерон! – взвизгнув, Алекс спрыгивает с последних ступенек трапа и бросается в мою сторону.

Ее глаза широко распахнуты и озорно поблескивают, на губах счастливая улыбка. Вся усталость сходит с ее лица, стоит нашим взглядам встретиться. Алекс бросает свою кожаную сумку на полпути, и я успеваю сделать лишь пару шагов, как она подбегает ко мне и крепко обнимает. Мои руки смыкаются вокруг ее талии, а затем я подхватываю ее под бедра и целую в губы.

Целых два дня я не видел ее. Сорок восемь часов и почти триста семьдесят шесть миль разделяли нас. Больше всего я надеялся, что у группы не будет дополнительных шоу или незапланированных перелетов. И сейчас она со мной.

Наши губы сминают друг друга, а рукам отчаянно хочется сорвать одежду, которая сейчас кажется лишней. Поцелуй Алекс неистовый и жадный, мне хочется усадить ее в пикап и сделать так, чтобы она вновь кричала мое имя. Она обхватывает ладонями мое лицо и, тяжело дыша, отстраняется. Ее глаза все еще закрыты, дыхание сбито, а грудь быстро вздымается. Даже уставшая после перелета, Алекс выглядит потрясающе в огромной толстовке и легинсах. Из русого хвоста выбиваются пряди волос, а на лице ни грамма макияжа.

– Ты сделала их? – спрашиваю я с легкой улыбкой.

Открыв глаза, она смотрит на меня затуманенным взором, а затем склоняет голову набок:

– Иначе и быть не могло. Я чертова королева сцены.

Вновь целую ее в уголок губ. Я в этом даже не сомневался, выступление группы на ток-шоу было грандиозным. Мы с Крисом смотрели его у меня в трейлере, и могу сказать, что он даже забыл, что хотел посмотреть футбольный матч. Сначала Тайлер всех свел с ума своим голосом, а затем Марк и Алекс устроили целое представление из своих соло. Рик же завершил его фееричным падением на колени.

– Эй, детки, здесь вообще-то есть люди, – окрикивает нас кто-то.

Обернувшись, мы замечаем парней из группы. Они с широкой улыбкой идут к нам навстречу, при этом Марк и Тайлер изображают нас, пытаясь обниматься.

Фыркнув, Алекс посылает им снисходительную улыбку.

– Привет, – протягивает руку Рик, и мне приходится отпустить Алекс.

– Привет, – я поочередно обмениваюсь рукопожатиями с каждым из парней.

– Чувак, предлагаю тебе полететь вместе с нами, чтобы она не была такой взвинченной в следующий раз, – Рик подмигивает Алекс.

– Отвали, – бормочет она.

Притягиваю Алекс к себе и обнимаю за плечи.

– Вечером все в силе? – спрашивает Тайлер, глядя на Алекс.

– Да, как и договаривались, в восемь у меня. И учтите, никакого курева. Ненавижу этот отвратительный запах, – она с вызовом смотрит на Марка.

– Крошка, этот чудесный аромат – часть меня, а я, в свою очередь, – часть твоей потрясающей жизни, – он засовывает руку в карман и вытаскивает пачку сигарет.

– Ты неисправим, – ворчит она.

– По машинам! Мне еще нужно заскочить домой, чтобы вновь почувствовать себя человеком и смыть все это дерьмо. Ненавижу запах перелетов и это чувство после них, словно меня переехал грузовик. – Рик отходит в сторону тонированного джипа. – В восемь, Ал. И надеюсь, к этому времени ты будешь одета.

Вскинув руку, она показывает ему средний палец. Громко смеясь, парни садятся в машину, и водитель немедленно отъезжает.

– Еще одно выступление? – спрашиваю я, стараясь не выдавать своего разочарования.

Я говорил, что готов проводить с Алекс столько времени, сколько у нее будет, но я надеялся на большее, чем несколько часов.

– Нет, – она берет меня за руку. – Небольшая вечеринка у меня дома.

Видимо, заметив мой взгляд, она добавляет:

– Мы с ребятами давно не веселились вместе и решили вспомнить, каково это – просто проводить время друг с другом, как раньше, до всего этого, – она машет рукой в сторону частного самолета. – И мне бы хотелось, чтобы твои друзья тоже пришли. Ты познакомил меня с ними, а теперь я хочу, чтобы и ты узнал больше о моей жизни без этой мишуры.

– Значит, у нас есть целых шесть часов, – подношу руку к ее лицу и глажу большим пальцем нижнюю губу.

– И у меня есть отличное предложение, как мы можем их провести, – Алекс встает на носочки и целует меня в шею.

Мне едва удается подавить стон, но это не значит, что нижняя часть моего тела не отреагировала. В брюках стало значительно теснее.

– Например?

– Оргазмы, множественные оргазмы, – шепчет она, а затем проводит языком по моей губе. – За тобой должок.

Мои пальцы сжимают ее бедра, и, резко повернувшись, я прижимаю Алекс спиной к пикапу. Мне чертовски хочется оказаться еще ближе к ней прямо сейчас.

– И когда это я оставил тебя без божественных оргазмов? – наши губы находятся на одном уровне, и я чувствую ее горячее дыхание.

– Вчера, когда мне пришлось засыпать одной, а перед этим представлять, что ты рядом, – она хлопает ресницами.

Невинный взгляд сменяется дерзким, а на губах появляется коварная улыбка. Господи, эта девушка сведет меня с ума.

Когда наши губы почти соприкасаются, за моей спиной раздается недовольное покашливание:

– Кхм, Алекс, хорошего отдыха. Не забудь, пожалуйста, о завтрашней репетиции.

Веселье между нами не испаряется, но смешивается с напряжением. Алекс нехотя отстраняется от меня и, встав на ноги, посылает менеджеру натянутую улыбку.

– Спасибо за напоминание. Но, думаю, тебе следует уделить внимание изменениям в туре. Хорошего вечера, – плотно сжав губы, она с вызовом смотрит на Алана.

Его челюсть напрягается, желваки на скулах так и ходят. Сузив глаза, он кивает Алекс, а затем садится в припаркованный рядом «Ламборгини» и уезжает.

Что-то мне подсказывает, что этот тип не оставит репетицию без своего пристального внимания.

* * *

– Боже, уже половина восьмого, – жалобно стонет Алекс, глядя на экран телефона.

Перевернув ее на спину, наклоняюсь над ней и целую в шею.

– Значит, у нас есть еще целых полчаса.

– Ты знаешь, проводить вечеринки на пляже гораздо удобнее: там всегда есть твой трейлер, – с улыбкой замечает Алекс.

– А еще там есть мой лучший друг.

– Боже, не напоминай, он снова будет появляться из ниоткуда.

– На этот случай у нас есть твоя сестра. Хотя, учитывая, как она отшила его…

– Думаю, он стойко перенес удар.

Спальню Алекс заполняет наш громкий смех.

Как только мы перешагнули порог ее пентхауса, то сразу избавились от лишней одежды, а до спальни дошли только со второго раза. Множественные оргазмы, как и говорила Алекс. И мне мало. Я не хочу, чтобы начиналась эта вечеринка. Не хочу, чтобы приходили наши друзья. Единственное желание в моей голове – чтобы Алекс принадлежала мне все это время. Я бы даже посмотрел этот идиотский сериал, лишь бы не выпускать ее из постели.

Переворачиваюсь на спину и притягиваю Алекс к себе. Уперевшись подбородком мне в грудь, она с улыбкой всматривается в мое лицо.

– Что такое? – я накручиваю прядь ее светло-русых волос на палец.

– Я скучала, – закусив губу, признается Алекс.

Ее взгляд на мгновение выдает тревогу, но все же она улыбается. Словно не ожидала, что эти слова сорвутся с ее губ.

– Я тоже по тебе скучал.

Провожу пальцами по ее румяным щекам и заправляю ее волосы за ухо. Не надо форсировать события. Таков был мой план. Я все еще помню то злосчастное «пока мы вместе», а также то, с какой ревностью она смотрела на нас с Эми. Я прекрасно понимаю, что Алекс обожглась в предыдущих отношениях и в ее сердце есть недоверие к окружающему миру. Именно поэтому она сказала «пока» – чтобы, когда мы разъедемся по разным городам, она не думала, будто ее могут предать вновь.

Только проблема в том, что я не хочу этого. Я понимаю, что это будет гораздо сложнее, чем с Эми: каждый наш шаг будут отслеживать журналисты, и мы будем крайне редко видеться. Но не быть с ней вовсе – это гораздо тяжелее.

– Я хочу попробовать, – говорю я.

– Это предложение какой-то особенной позы? – шутит она.

Слегка усмехнувшись, я качаю головой.

– Нет. Ты сказала, что мы вместе, пока оба в городе, но я хочу попробовать отношения на расстоянии.

В ее взгляде отчетливо видно замешательство. Немного отстранившись от меня, она садится и, прикрыв обнаженную грудь простыней, поправляет волосы. Такое ощущение, что она намеренно увеличивает дистанцию между нами. Беру ее руку и поглаживаю ладонь большим пальцем.

– В смысле, быть вместе, когда мы разъедемся?

– Ты хочешь этого? – я тоже привстаю и облокачиваюсь спиной на изголовье кровати.

Она закусывает губу и вновь поправляет волосы.

– Кэм, ты мне нравишься, и я думаю о тебе, когда мы расстаемся.

– Значит, мы можем рискнуть и попробовать, что из этого выйдет.

– Однажды я уже сделала это, и моя жизнь стала посмешищем, – с сожалением замечает она и отводит взгляд.

Я не хочу, чтобы она сравнивала то, что происходит между нами, и свои прошлые отношения. Этот Брайс не любил ее. Он даже не пытался разглядеть эту потрясающую девушку, а просто использовал. Возможно, Алекс действительно его любила, и именно поэтому предательство причинило ей такую боль. Но я не хочу, чтобы она боялась, что все повторится.

– Я понимаю твои опасения, но детка, давай попробуем.

Ее губы трогает улыбка. Каждый раз, когда я называю ее деткой, она улыбается.

– Я бываю в городе максимум три месяца в год. У нас постоянные туры, премии, выступления и интервью. К тому же не забывай про журналистов. Кэмерон, я… Я не хочу, чтобы твое имя смешивали с грязью или чтобы тебе и твоим друзьям приходилось каждый день проходить через то, чем я живу последние годы, – она говорит быстро, но я отчетливо слышу в ее голосе горечь.

Это все выглядит так, будто Алекс пытается убедить меня, что, начав наши отношения, со временем я разочаруюсь или мне надоест такая жизнь. Но на самом деле разочарование придет, как только эти мгновения закончатся, и мы разъедемся, не использовав этот шанс. Жизнь одна, и она может оборваться в мгновение ока. Поэтому я больше ничего не хочу упускать. И я больше не хочу бежать. Я хочу жить.

– Мне все равно. Я просто хочу быть с тобой. И «пока» меня не устраивает. Будем выкраивать время, наслаждаться сутками или парой часов. В конце концов, бросим вызов судьбе и возьмем от жизни то, чего хотим сами. Ты и я. Плевать на трудности.

Алекс часто моргает и смотрит на меня так, словно я предложил ей слетать в космическое турне.

– Я…

– Боже, вы голые! – восклицает Рэйчел.

Мы с Алекс устремляем свой взгляд на дверь в спальню и замечаем там малышку Дэниелс. Рэйч даже не пытается прикрыть глаза и в открытую пялится на нас.

– Выметайся! – Алекс хватает подушку и запускает ей в сестру.

Та, смеясь, поднимает ее и прижимает к груди.

– Ребята уже подъехали и ждут Рика. Так что советую одеться, если не хочешь слушать в турне о том, какой привлекательный у тебя зад. Кстати, красавчик, ты тоже ничего, – она подмигивает мне, и Алекс кидает в сестру еще одну подушку.

Хорошо, что часть простыни все же прикрывает меня до пояса.

Рэйчел со смехом закрывает за собой дверь. Алекс кипит от злости. Вскочив с кровати, она обматывает вокруг себя простынь и гневно смотрит на дверь.

– Я куплю два колокольчика. Она говорила, что опоздает!

Мы встречаемся взглядами, и Алекс на мгновение замолкает. Из-за Рэйчел она так и не успела мне ответить, и, судя по ее реакции, я предполагаю, что вердикт мне не особо понравится. Вот только это не значит, что я сдамся.

* * *

– А ты помнишь, как она визжала, когда крыса метнулась из одного угла номера в другой? – Рик так громко смеется и машет руками, что еще немного – и пиво выльется из его стаканчика.

– Она была размером с кошку! Кошку, мать его, Рик! – восклицает Алекс. – Эта чертова крыса могла съесть меня на завтрак!

Она сверлит друга взглядом, но тот продолжает смеяться.

Уже почти полночь. Пентхаус полон друзей, играет музыка, везде разложены кучи пустых коробок из-под пиццы и бутылок из-под пива. Алекс настояла на том, чтобы мои друзья тоже пришли. Кроме Криса я не знал, кого позвать, но эта девушка в очередной раз удивила меня тем, что пригласила Эми и Митча.

После того происшествия на соревновании нам с Эми так и не удалось поговорить. Митч не отходит от нее и на шаг, но, как оказалось, не беспочвенно: Эми беременна. Она понятия не имела об этом, но, судя по тому, что она совершенно спокойна, это было вполне ожидаемо. К тому же у них планируется свадьба. Теперь она исключена из соревнований и будет просто наблюдать за ними. Я рад за нее. И за Митча тоже. У них будет хорошая семья. Несмотря на тот инцидент на пляже, я не держу на него обиды. Он перенервничал и мог потерять их обоих.

Сейчас они сидят рядом с Крисом и смеются.

Прислонившись спиной к моей груди, Алекс обиженно складывает руки, когда ребята отпускают в ее сторону очередную шутку об их далеком прошлом.

– Если кого-нибудь из вас в туре заберут копы, я даже пальцем не пошевелю, чтобы вытащить ваши ленивые задницы.

– Правильно, потому что будешь сидеть рядом с нами, – Тайлер салютует ей бутылкой пива.

– Да без меня вы и дня не протянете!

Марк фыркает.

– Ага. Мы просто помрем со скуки, потому что никто не будет тарабанить в дверь номера в восемь утра с криком, что пора на репетицию, – он затягивается сигаретой и беспечно улыбается.

Алекс цокает языком и, закатив глаза, поворачивается ко мне.

– Теперь ты понимаешь, почему я взвинченная?!

Я пытаюсь сдержать смех, но ничего не получается, и я смеюсь в голос, за что получаю локтем в бок.

– О, поверь, с Кэмероном тоже не так весело, как хотелось бы, – встревает Крис.

Мое веселье обрывается, и друг издевательски смотрит на меня.

– Когда мы только сбежали из дома и попали на наши первые соревнования, Кэм так надрался, что все пропустил. Все закончилось тем, что Трэву пришлось всю ночь возиться с ним, пока этот доходяга, свернувшись в три погибели, выблевывал три несчастные стопки текилы, – с довольной улыбкой завершает свой рассказ наглый предатель.

– Три стопки текилы? – изогнув бровь, Алекс вопросительно смотрит на меня. – Ты серьезно?

– Она не усваивается в моем организме.

– Ага, – ее губы растягиваются в довольной улыбке.

– И прошу заметить, ты не так уж сильно помогал Трэву, – я с упреком смотрю на Криса.

Я не помню ничего из того вечера, и виновата не только текила, но и другой алкоголь. Как выяснилось наутро, мой брат сделал кучу фотографий того, как я страдал от убийственного коктейля.

– А еще я помню, как Трэв рассказывал, что ты опозорился с какой-то девчонкой в шестом классе и она тебя отшила, после чего ты всем рассказывал, что она бросила тебя из-за учебы, – вдруг со смешком говорит Митч.

На мгновение повисает тишина. Я пораженно смотрю на него. То есть он почти год делал вид, что не замечает меня, а потом вот так начинает шутить?

Митч делает глоток из бутылки с пивом, а затем пожимает плечами, будто ничего такого не сказал. Эми вместе с Рэйчел и Алекс тихо смеются.

– Так, стоп, мы говорим о Мэгги? – спрашивает Крис. – Моей Мэгги?

– Ага. Той, у которой теперь двое детей, – Митч с улыбкой кивает ему.

– Чувак, я должен знать подробности того, как он облажался, – он поворачивается к Митчу и выжидающе смотрит на него.

– Я тоже хочу все знать! – восклицает Алекс и буквально выпрыгивает из моих объятий.

Ну уж нет, эту тайну больше никто не узнает. Как-то мы с Мэгги делали домашнее задание вместе. Мы тогда учились в шестом классе. Я был очень самонадеян и попытался поцеловать ее. Но если я рассчитывал на поцелуй в щеку, то она накинулась на меня и обслюнявила половину лица. Я с ужасом отскочил от нее. В общем, мы договорились о том, что скажем всем, что расстаемся из-за ее желания посвятить себя учебе. Я, конечно, рассказал обо всем Трэву, а он, в свою очередь, разболтал дальше.

Я наклоняюсь к Рэйчел и киваю в сторону Уитакера. Как бы Крис ни кричал о том, что больше к ней не подойдет, он весь вечер не сводит с нее взгляда. Усмехнувшись, Рэйч подходит к нему и, встав перед его носом, притопывает ногой. Учитывая, что мы все сидим на полу, взгляд Криса обращен прямо на обнаженные ноги Рэйчел.

– Эй, красавчик, пошли потанцуем, – не просит, а приказывает она.

– Нет, спасибо, – бормочет он.

– Ой, да брось, я отшила тебя всего пару раз, – Рэйчел хватает его за руку и тащит в центр гостиной.

Кто бы мог сомневаться, что Крис не окажет никакого сопротивления. Он кладет руку ей на талию, а она, обвив его шею, шепчет в мою сторону что-то вроде «ты мой должник».

– Выкладывай! Я хочу знать, как ты опозорился с Мэгги. Должно же быть хоть что-то, что заставит пошатнуть твою уверенность, – говорит Алекс.

– Детка, моя уверенность непоколебима.

Встав на ноги, я подхватываю Алекс под руки и усаживаю себе на талию. Она смеется и обвивает меня ногами. Музыка становится громче, к нам присоединяются Эми с Митчем, в то время как остальные ребята остаются на своих местах и, улыбаясь, глядят в нашу сторону.

Мои руки все крепче сжимают бедра Алекс, и я чувствую, как учащается ее дыхание. Я слегка дразню ее, поглаживая кожу кончиками пальцев. Она раз за разом посылает мне убийственный взгляд, а когда ее терпение заканчивается, опускается на ноги и начинает дразнить меня в ответ, прижавшись ко мне бедрами.

Весь вечер мы поочередно танцуем друг с другом, смеемся, пьем пиво и рассказываем нелепые истории из детства. Сестры Дэниелс, как и всегда, вступают в перепалку, когда заходит разговор о «Друзьях». Алекс фыркает и строит сестре рожицу. Мы с Митчем и Крисом вспоминаем проделки Трэвиса, и мне кажется, что он сейчас с нами и тоже хохочет во весь голос. Мне очень не хватало таких моментов: когда разговоры о брате не приносят душераздирающей боли.

И я знаю, что Алекс ему бы однозначно понравилась.

Когда время близится к двум часам ночи, изрядно выпившие и веселые гости начинают расходиться по домам. Хоть Рэйч и живет с сестрой, она говорит, что у нее срочные дела, и уходит. Ага. Дела в два часа ночи.

– Боже, как я скучала по этому, – Алекс выкидывает последнюю бутылку пива в мусорку и с облегчением запрыгивает на мраморную столешницу.

Подойдя к ней ближе, встаю между ее ног и целую в шею.

– Во сколько у тебя репетиция? – спрашиваю я, прикусив ее мочку уха.

Пальцы Алекс пробираются под мою футболку, и она царапает мою кожу своими коготками.

– Не помню, – шепчет она.

– Значит, у нас есть завтрашний день? – мои руки поднимаются все выше к ее топику.

Но Алекс вдруг вскидывает голову.

– Ты должен мне спор! – быстро отчеканивает она.

– Сейчас? – в моем голосе отчетливо слышно разочарование.

– Пошли, Райли. Ты об этом не пожалеешь, – она спрыгивает на пол и, взяв меня за руку, ведет прямиком в дальнюю комнату.

Уж не знаю, что может быть лучше, чем целовать ее и все больше распалять.

Алекс включает свет, но он такой яркий, что она сразу убавляет его. Посреди комнаты на ковре стоит небольшая барабанная установка. Стеклянный стеллаж хранит ее награды, а на стенах висят плакаты рок-групп, некоторые – с автографом. Сев на табурет, Алекс берет в руки палочки и крутит их между пальцев.

– Смелее, Кэм. Или ты струсил? – прикусив губу, она с вызовом смотрит на меня.

– Я сделаю что угодно, лишь бы не смотреть эту чушь.

Она меряет меня взглядом, и я, хохотнув, сажусь позади нее. Мы едва умещаемся на этом крошечном стуле, поэтому я подхватываю Алекс под бедра и сажаю к себе на колени. Из ее груди вырывается тяжелый вздох: она отчетливо чувствует мое возбуждение.

– Какие-то проблемы? – беззаботно спрашиваю я.

– Никаких, – она толкает меня локтем в бок.

Алекс вручает мне палочку.

– Твои соседи будут безумно рады ночной репетиции.

– Здесь такая же звукоизоляция, как и в студии, поэтому никто ничего не услышит.

А вот это мне уже нравится. Если бы мы с самого начала пошли сюда, то могли бы провести вечер еще лучше, а не подскакивать от внезапного прихода Рэйч.

– Итак, смотри. Это – нижний барабан. С помощью педали ты можешь отбивать ритм, – серьезным голосом заявляет она.

Ага. Педаль. Единственное, о чем я сейчас думаю – это то, как Алекс ерзает на моих коленях.

– Ты меня слушаешь? – возмущенно спрашивает она.

Я киваю. Алекс продолжает объяснять устройство установки и показывает, по ее мнению, самую легкую комбинацию. Я вроде бы слушаю, но вот мое тело… В этой девушке меня заводит абсолютно все. Но сейчас она в миллион раз сексуальнее, ведь она пытается объяснить мне то, от чего сходит с ума и чем живет. Теперь я понимаю, как Алекс чувствовала себя, когда я рассказывал про серфинг.

Беру в руку палочку и по четким указаниям слегка ударяю по тарелкам и мембранам одного из барабанов. Я повторяю комбинацию и, когда нажимаю на педаль, этот звук отчетливо отзывается внутри меня. Мы проделываем это несколько раз, все больше распаляя друг друга. Откинув волосы Алекс в сторону, провожу кончиком носа по ее тонкой шее.

– Ты проиграл, – шепчет она.

– С чего бы?

Моя рука скользит выше по ее ноге. Господи, у Алекс потрясающе нежная кожа.

– Ты пропустил один удар.

– Этот? – я вновь нажимаю ногой на педаль, и Алекс изгибает спину, теснее прижимаясь ко мне.

Я покрываю ее плечо легкими короткими поцелуями. Она вздрагивает и запрокидывает голову назад. Ее волосы рассыпаются по моей груди, а до носа вновь доносится аромат карамели. Круговыми движениями пальцев поглаживаю внутреннюю сторону бедра Алекс. Ее ноги раздвигаются, она обхватывает мою шею рукой, привлекая ближе к себе, дыхание становится прерывистым. Взяв ее руку, опускаю вниз и кладу между ее ног.

– Кэмерон…

Я просто на грани. Наши пальцы двигаются одновременно, лаская Алекс. Все ее тело пробирает дрожь. Другой рукой она вцепляется в мою шею, всю быстрее двигая бедрами и ерзая на мне. Я с большим усердием сдерживаюсь, чтобы не кончить от этого, но господи боже, как же мне нравится видеть ее покрытые румянцем щеки и припухшие губы от того, что она покусывает их. Алекс дико сексуальна. Я схожу с ума от наслаждения, когда вижу ее реакцию на наши прикосновения. Наверное, я мог бы целую вечность держать ее в своих объятьях, слушать учащенное дыхание и наблюдать за тем, как ее взгляд затуманивается, когда она приближается к оргазму.

– Я выиграл, Алекс, – целую ее в шею и провожу по ней языком. – Я выиграл тебя.

– Боже…

Алекс громко стонет, ее дыхание сбивается, и я уверен, что она кончит от движений наших пальцев. Я чувствую, какая она влажная и горячая, даже через ткань тонких шорт. Но вместо того, чтобы дать оргазму вырваться наружу, я резко встаю и, взяв Алекс на руки, прижимаю к стене. Мои губы жадно и страстно целуют ее. Язык грубо врывается в ее рот и находит ее язык. Чистый голод.

Мы буквально срываем друг с друга одежду. Пуговицы с моей рубашки летят на пол. Я отпускаю Алекс лишь на мгновение, чтобы снять с нее шорты, а сам тянусь к заднему карману джинсов.

Алекс выхватывает у меня презерватив и, разорвав упаковку, надевает его на возбужденный член, не забывая перед этим подразнить меня рукой.

– Черт, Алекс…

– Терпение на пределе? – она не спеша натягивает латекс, но я чувствую, как ее руки дрожат от желания.

– С тобой не может быть иначе, – качнув бедрами, я вхожу в нее.

Только шесть часов назад у нас был секс-марафон, но, дамы и господа, ничто не сравнится с тем ощущением, когда нервы оголены и весь контроль летит к чертовой матери. Я выхожу из нее и вновь погружаюсь. Алекс обхватывает меня ногами, скрещивая их за спиной. Сильнее сжимаю ее бедра и двигаюсь глубокими быстрыми толчками. Алекс скидывает с себя топик, и я беру в рот ее возбужденный сосок. Обвожу его языком, слегка кусаю, а затем перехожу к другому. Запустив пальцы в мои волосы, Алекс притягивает меня ближе.

– Да! – кричит она.

Каждый ее стон адресован мне. Наши тела становятся мокрыми от пота. Я все сильнее погружаюсь в нее. Хочу слиться с этой девушкой и стать одним целым. К черту расстояния. Плевать я на них хотел. Она будет моей. В этой дерьмовой жизни так редко выпадает второй шанс, и если уж посчастливилось его поймать, надо держаться за него до конца.

Ногти Алекс впиваются в мои плечи, взгляд затуманивается. Она вновь на грани. В одном мгновении от того, чтобы разлететься на частички и оказаться на вершине блаженства. Ее дыхание учащается с каждым толчком, губы слегка приоткрыты – это потрясающее зрелище. А лучший звук – ее стон.

– Боже, да, не останавливайся…

Спина Алекс выгибается, и она кричит. Я накрываю ее губы своими, чтобы забрать этот стон себе. Сохранить и не отпускать. Когда Алекс сжимает меня сильнее, я больше не могу сдерживаться и срываюсь в эту пропасть вместе с ней. Оргазм настолько мощный, что я наваливаюсь на Алекс и прижимаю ее спиной к стене. Мне требуется несколько минут, чтобы прийти в себя и отдышаться.

– Кэмерон, – шепчет Алекс.

Подняв голову, мы встречаемся глазами. Ее взгляд все еще затуманен, но я понимаю, что она хочет сказать что-то важное.

– Я хочу попробовать, – она целует меня в уголок губ. – Ты и я. Плевать на расстояние.

– Я не предам тебя, – касаюсь пальцами ее щеки и нежно поглаживаю.

– Знаю. Но пообещай, если вдруг ты почувствуешь, что больше не можешь, то скажешь мне об этом.

– Хорошо, – отвечаю я, хотя понимаю, что ничего не может быть важнее, чем эта девушка в моих объятьях.

Глава 28

Алекс

Могу с уверенностью заявить, что эта неделя стала одной из лучших за последнее время. Мы с Кэмероном вместе. Хоть я и зареклась заводить отношения, чтобы сконцентрироваться на карьере, я не смогла отказать ему. Это кажется мне правильным и тем, от чего невозможно отказаться. Хотя страх расстояния все еще присутствует. До турне осталось не так много времени, а у Кэмерона через пару дней финальный прокат. А потом… Потом мы будем отталкиваться от ситуации и стараться быть вместе, даже когда это будет непросто.

Сейчас же мы наслаждаемся жизнью. Когда Кэмерон выступает, я стараюсь присутствовать на соревнованиях и поддерживать его. Он же появляется со мной на всех мероприятиях, которые у нас запланированы. Поток вопросов насчет наших отношений не заканчивается. Теперь журналисты постоянно торчат около моего дома, студии и даже на пляже. В Сети появляется все больше наших совместных фото, даже в те моменты, когда мы думали, что нам удалось сбежать. Единственным местом, куда они не успели добраться, остался трейлер Кэмерона, поэтому я все чаще ночую у него. Но меня не покидает ощущение, что кто-то сливает информацию прессе: они появляются там, где их не должно быть, с подозрительной частотой. У меня есть одна мысль, но я очень надеюсь, что ошибаюсь и мир не сошел окончательно с ума.

Мы с ребятами сидим в конференц-зале и ждем, пока зайдут продюсеры.

Рик постукивает пальцами по деревянному столу, Тайлер, натянув на нос очки, прячется от яркого солнца, а Марк, уткнувшись в телефон, с улыбкой до ушей что-то печатает. Я же не могу отвести взгляд от двух пустующих стульев во главе стола: никогда не любила встречи с продюсерами. Они либо говорят, что все плохо и контракт не будет продлен, либо выдвигают новые условия. До окончания нашего договора осталось несколько лет, и можно не переживать на этот счет, но меня не покидает тревога.

Группа – это единственное, что помогает моей семье жить, ни в чем себе не отказывая.

– Ал, расслабься, – Рик с улыбкой смотрит на меня.

– Ага. Я смотрю, ты очень расслабился, – киваю на его пальцы, нервно стучащие по столу.

– Привычка, – он беззаботно пожимает плечами.

Дверь распахивается, и в кабинет заходят продюсеры: Томас Питерсон и Адам Ричардс. Обоим мужчинам под пятьдесят, на них стильные деловые костюмы и дорогие часы. Всем своим видом продюсеры показывают, что именно они хозяева положения. Именно они дали нам шанс показать себя, и если бы я встретила их на улице, то никогда бы не подумала, что они являются влиятельными людьми. Это тот тип людей, которые не хвастаются деньгами, но доказывают свою власть репутацией. Уверенной и расслабленной походкой они приближаются к своим креслам и усаживаются в них.

Я помню, как мы с ребятами волновались, впервые увидев их. Мне тогда казалось, что я потеряю сознание. Все настолько быстро закрутилось: только нам сказали, что с нами хотят заключить контракт, и вот мы уже сидим в их кабинете и дрожащими от волнения руками ставим свои подписи.

Кто бы мог подумать, что даже у мечты так же, как и у контракта, есть маленький подпункт, в котором указано, что твоя жизнь больше может тебе не принадлежать.

Следом за ними заходит Алан, и мое настроение падает на миллион процентов. Почему-то каждый раз, когда я вижу нашего менеджера, мне хочется захлопнуть перед его лицом дверь и сделать это так, чтобы его любопытный нос придавило.

– Здравствуйте, ребята! – бодро приветствует нас Томас.

– Здравствуйте, – почти хором отвечаем мы, чем вызываем у них улыбку.

Бросив быстрый взгляд на ребят, замечаю, что они напряжены так же, как и я. За эти годы можно пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда мы виделись с акулами шоу-бизнеса. Всеми вопросами всегда занимался Алан, и наверное, дав ему в этом столько власти, мы сделали ошибку.

– Поздравляем с победой, – говорит Адам, расстегнув пиджак. – Хотя я не сомневался, что именно вы заберете статуэтку.

– Поэтому вы и подписали с нами контракт, – Рик подмигивает ему.

– Нюх на таланты не подводит меня уже почти двадцать пять лет.

Несмотря на шутки, Адам никогда не приемлет возражений по поводу своих решений.

Открыв кожаный портфель, Томас достает несколько папок.

– Давайте быстро пробежимся по насущным вопросам и приступим к работе, – Питерсон берет несколько журналов и подталкивает их к нам. Конечно же, они выбрали именно ту прессу, где есть статьи про меня и Кэмерона, и я не особо понимаю смысл этого собрания. – Первое- мы довольны рейтингами группы. Активность на сайте, в социальных сетях. Очень хорошая работа, Алекс.

– Это не пиар-роман, – ощетиниваюсь я.

На губах Томаса появляется лукавая улыбка.

– Как бы там ни было – продолжай в том же духе. Перед туром нам необходим повышенный спрос. И вообще, мы могли бы устроить какую-нибудь фотосессию или сделать совместное интервью.

С каждым сказанным им словом мои глаза все больше раскрываются. Я просто не верю в то, что слышу. То есть сначала я должна была вновь закрутить роман с Брайсом, а теперь мне прямым текстом говорят, что Кэмерон должен участвовать в этом фарсе.

– Простите, но нет. Кэмерон никаким образом не будет фигурировать в интервью и съемках, – возражаю я.

Томас и Адам переглядываются, словно обмениваются каким-то общим мнением. И мне это совершенно не нравится.

– Мы предполагали, что именно так ты и ответишь, поэтому решили с Аланом внести кое-какие изменения насчет предстоящего тура.

– Простите, но я не понимаю, каким образом моя личная жизнь связана с этим собранием?

Судя по непонимающим взглядам ребят, они полностью меня поддерживают.

Раз к этому всему приложил руку Алан, то можно не ждать ничего хорошего, учитывая наши рабочие взаимоотношения в последнее время. Менеджер продолжает игнорировать мой взгляд. Но что-то в его едва заметной ухмылке настораживает меня.

И тут, словно в ответ на все мои вопросы, дверь в кабинет распахивается, и от увиденного моя челюсть падает на пол. В комнату вальяжной походкой входит Брайс и, обменявшись рукопожатиями с продюсерами, садится рядом с Аланом – прямо напротив меня. Ухмыльнувшись, он подмигивает мне. А мой взгляд тем временем скачет от одного мерзавца к другому.

Вот почему Алан старался не смотреть на меня. Он знал, что я никогда в жизни не соглашусь на союз с Брайсом, поэтому сразу пошел к тем, с кем я не смогу спорить.

Гнев вскипает во мне, ладонь сжимается в кулак. Мое сердце так сильно бьется, что каждый удар отдается в ушах.

– Привет, детка, – заявляет Брайс, улыбаясь мне как ни в чем не бывало.

– Какого черта ты тут делаешь? – мой голос похож на шипение.

– Подумал, раз нам предстоит провести почти полгода вместе, то неплохо было бы начать налаживать контакт, – склонив голову набок, он облизывает нижнюю губу.

– Что за чушь ты несешь? – вскипаю я.

– Ал, остынь, – Марк сжимает мою руку.

Нервно сглотнув, я делаю несколько медленных вдохов. Мой взгляд цепляется за Алана, и я вижу, что он доволен тем, что выходит из этой ситуации победителем: уголок его рта поднимается вверх, а в глазах горит азарт. Мерзавец. Ничего, кроме денег, его не интересует. Алчная эгоистичная задница. Он может сколько угодно говорить о том, что для него важен успех группы, но ничего, кроме собственных амбиций, его не волнует.

– Мы хотели бы, чтобы вы узнали об этом от нас. Ваше турне будет совмещено с туром Брайса. Мы договорились с концертными площадками и менеджерами, так что теперь успех обеспечен, – говорит Томас, но мой взгляд прикован к Алану.

Я, черт возьми, доверяла тебе. А ты взял и подставил меня. Уверена, он прекрасно знает о том, как я его сейчас ненавижу.

– Алекс, мы понимаем, что для тебя это будет непросто, но это лучший вариант, чтобы…

– Чтобы я провела полгода с засранцем, который готов переспать с каждой, кто согласится? – говорю я намного резче, чем позволяла себе до этого.

Я знаю, что моя судьба и карьера находятся в руках этих мужчин. Они могут разорвать со мной контракт и вернуть туда, откуда я пришла. Но неужели в этой жизни важны только деньги?

К моему огромному удивлению, Адам громко усмехается, а Томас бросает на Брайса насмешливый взгляд. Сам же Максвелл недовольно смотрит на меня.

– Мы пересмотрели порядок песен. Учитывая последние изменения, мы оставим все так же, как было обговорено ранее.

А это значит, что песни, которые написал Марк и которые так нравятся фанатам, останутся неуслышанными. Зато звезда Брайса будет сиять с новой силой.

Посмотрев на Марка, замечаю, как сжимаются его челюсти. В каждую песню Марк вкладывает душу. Сейчас же всем на это наплевать.

– Я так понимаю, выбора у нас нет? – говорит он, сверля Максвелла взглядом.

– Почему же, как только ваш контракт закончится, вы вполне можете найти себе новую платформу для старта, – отвечает Томас, откинувшись на спинку кресла.

От этих слов меня пробирает озноб, словно на меня вылили ведро ледяной воды. Это как раз то, о чем я говорила: эти ребята не приемлют возражений. Мы просто разменная монета и должны следовать указаниям. Впервые на меня накатывает чувство вины. Если бы я несколько лет назад не связалась с Брайсом, ничего этого не было бы. И уж точно ребята не должны страдать из-за меня.

– Я согласна, – уверенно произношу я, вздернув подбородок и смотря на Томаса.

– Ал… – зовет меня Рик.

– Если вы согласны, то я тоже, – повернувшись к ребятам, я вижу их тревожные взгляды. – Это всего лишь работа. И если требуется вынести присутствие Брайса, так тому и быть.

Тайлер сжимает губы в тонкую линию, Марк так же напряженно смотрит на Максвелла, а Рик понимает без слов: мы можем все потерять.

Пользуясь нашим замешательством, Алан берет слово и, встав со своего места, начинает рассказывать о том, что нас ждет в ближайшее время. Теперь все интервью будут исключительно с Брайсом, также пройдет несколько фотосессий, а еще он тонко намекает, что у нас были планы записать совместный трек. Видимо, он решил окончательно меня добить. Но, к нашей всеобщей радости, этот вопрос будет рассматриваться после тура.

Что ж, если выбора действительно нет, значит, мы проведем этот тур так, как от нас требуется. Будем профессионалами и покажем, на что способны. Мои розовые очки разбиваются вдребезги. Я думала, что Алан отступил, но он только выжидал момент, чтобы показать, что для мира шоу-бизнеса мы – лишь очередной продукт, который он пережует и выплюнет. Алан вновь занял свое место под солнцем. И если раньше я думала, что мы вытащили друг друга из дерьма, то теперь убеждаюсь, что это сделали только мы с ребятами. А Алан вполне был на своем законном месте.

После совещания я хватаю свою сумку и первой вылетаю в коридор, желая поскорее убраться отсюда. Я не собираюсь устраивать сцены и доказывать Алану, насколько он прогнил. Невозможно заставить человека увидеть собственные недостатки, когда он целиком состоит из них. А Максвелл… О нем я вообще не хочу думать.

Когда я захожу в лифт и двери почти закрываются, в кабину проскальзывает рука, и они вновь распахиваются. Брайс с кривой ухмылкой заходит внутрь и, нажав кнопку нижнего этажа, поворачивается ко мне, облокотившись спиной о стену. Все тот же неизменный стиль: черная рубашка, такого же цвета джинсы и грубые ботинки. Несколько прядей волос спадает ему на глаза, и он своим фирменным движением заправляет их обратно. Я лишь закатываю глаза.

– Можешь не стараться, – заявляю я.

– Значит, ты помнишь, – он подмигивает.

– Поверь, Брайс, этот трюк срабатывает первые пару раз, а потом выглядит нелепым.

– Мы можем поговорить? – он всматривается в мои глаза.

– У тебя есть ровно пятнадцать этажей, – киваю я на панель с цифрами.

Я была бы не прочь, чтобы лифт остановился и сюда зашла толпа людей, но нет: мы с Максвеллом едем одни.

– Детка, я действительно жалею о том, как поступил.

– Тебе Алан речь написал или ты сам придумал? – сложив руки на груди, упрямо смотрю на него. – Неужели у тебя все настолько плохо, что ты пытаешься удержаться на плаву всеми возможными средствами?

– Ты думаешь, я хочу быть с тобой только из-за рейтингов? – Брайс пытается изобразить искренние изумление и обиду, но выглядит так, словно у него что-то защемило.

– Я в этом уверена. Послушай меня, Брайс. Мы отправимся в тур вместе, ты можешь пытаться вешать мне лапшу на уши и строить из себя жалкое подобие рок-звезды, но предупреждаю: держись от меня подальше.

– Ты же не любишь его. Ал, я прекрасно знаю, что ты делаешь.

Наконец двери лифта открываются.

– Ты слишком много о себе возомнил, Максвелл. Мой мир не крутится вокруг тебя, и я живу так, как мне хочется. Да, сейчас ты добился своего, но это всего лишь музыка.

– Мы оба знаем, что если от этого будет зависеть твоя карьера, то ты вернешься ко мне, – самоуверенно заявляет он.

– Моя карьера никак не связана с тем, с кем я сплю. И если на то пошло, то поверь, приблизишься ко мне хоть на дюйм – пострадает не только твоя репутация, – демонстративно опускаю взгляд на нижнюю часть его тела. – А мы оба знаем, насколько сильно ты об этом заботишься. Обратись к Алану, он подскажет тебе самый выгодный вариант.

* * *

– Господи! Ты меня напугала! – восклицаю я, зайдя в комнату.

Рэйчел сидит на полу в моей гардеробной и держит в руках старую коробку из-под обуви. Она растерянно смотрит на меня и, поднявшись, выходит в центр комнаты.

– Что ты там делала? – спрашиваю я, не спуская взгляда с коробки у нее в руках.

– Хотела взять у тебя какие-нибудь туфли и наткнулась на это, – открыв крышку, она вытаскивает несколько фотографий. – Не знала, что ты их хранишь.

Она с улыбкой смотрит на снимок: на нем запечатлены мы всей семьей. Совсем маленькая Рэйчел у меня на руках, по бокам от меня сидят братья, а родители стоят, обнимая нас за плечи.

Сев рядом с сестрой, беру фото.

– Иногда я вспоминаю, как, когда мы были маленькими, самой большой проблемой было то, что все вкусное отдавали тебе, – толкаю я ее плечом.

– Ага. Ты всегда требовала свою половину, – бормочет она.

– Нет. Я убирала ее в холодильник, а потом отдавала тебе, потому что ты всегда сразу все съедала, а позже хотела еще.

Сестра удивленно смотрит на меня.

Уже с детства Рэйч брала все, что только могла, пусть это и ограничивалось едой.

– Этот снимок не должен лежать в коробке, – она подходит к моему зеркалу и вставляет фото в небольшой проем. – Чтобы ты не скучала, когда я съеду.

Вернувшись на место, она кладет голову мне на плечо.

– Как съемки? – спрашиваю я.

В последнее время сестра стала совсем не похожа на себя. Если раньше, стоило ей переступить порог дома, как она что-нибудь кричала, то сейчас иногда непонятно, в комнате она или нет. Она уходит рано утром и, придя поздно ночью, сразу ложится спать.

– Да все отлично. Отсняли сегодняшнюю сцену с первого дубля. Можешь мной гордиться, – ее голос звучит ровно.

– Тогда почему ты так спокойно об этом говоришь?

Она отстраняется от меня, подбирает под себя ноги и с интересом смотрит на меня.

– Лучше расскажи, чего хотели продюсеры.

В чем мы с Рэйчел похожи, так это в том, что обе не любим отвечать на вопросы, которые нам неприятны. Вот только тяжелые разговоры с руководством – последнее, о чем я бы хотела сейчас говорить. Я все еще не отошла от этого. Мне хочется накричать на Алана и разорвать это соглашение. Этот поступок несправедлив по отношению к нам. Брайс совершенно ничего не сделал, чтобы отправиться вместе с нами.

Ложусь на кровать и кладу голову ей на колени. Рэйчел перебирает пальцами мои волосы и начинает заплетать их в косу.

– Мы отправляемся в тур вместе с Брайсом, – я потираю лоб ладонью. Голова в последние пару часов просто разрывается.

– То есть как? Почему? – изумляется сестра, глядя на меня сверху вниз. – Как этот мерзавец добился этого? Ты говорила, что продюсеры – мужчины; сомневаюсь, что Максвелл мог с ними переспать, – фыркает она.

У меня вырывается смешок.

– Все намного проще: ему помог Алан.

Сестра поджимает губы и отводит взгляд.

– Этого вполне стоило ожидать, – сухо отвечает она. – Никогда не любила этого типа.

А вот это звучит очень странно, ведь именно Алан подбирает для нее каждую съемку.

– Как твой сериал? Ты не выглядишь очень уж довольной.

– Все хорошо, просто график немного напряженный. Не бери в голову. Я благодарна тебе за эту роль.

Она заканчивает прическу и, стянув со своего запястья резинку, завязывает косу, чтобы она не расплелась.

Я поклялась, что не буду вмешиваться в ее жизнь. Если ей не нравится эта роль, то Рэйчел вправе от нее отказаться, и я слова ей не скажу. А еще мне не хочется, чтобы она съезжала: за это время мы стали близки, и я поняла, насколько мне ее не хватало. Пусть какая-то часть меня все еще ждет подвоха с ее стороны, мне все же хочется верить, что Рэйчел не предаст меня.

– Я сегодня разговаривала с Коди. Ремонт почти закончен, так что я скоро вернусь к нему, и ты перестанешь просыпаться под мое пение, – она легонько щипает меня за щеку. – Боже, как же скучно ты будешь без меня жить.

– Думаю, ты вполне можешь заменить мне будильник. Будешь вместо радио напевать мне, а я буду кидать в тебя подушкой, чтобы ты замолчала. – Мы громко смеемся.

– Я, конечно, рада такой чести, но мы обе знаем, что ты не можешь меня долго выносить. Я сделала свое дело: наполнила твою жизнь радостью, – она прикладывает к груди руку и закрывает глаза, придавая себе удовлетворенный вид.

Не могу удержаться от еще одного смешка.

– Что ж, думаю, ты порвешь их обоих в этом туре, – Рэйчел приподнимает мою голову и встает с постели.

Она поправляет свое платье и направляется в сторону двери.

– Я сегодня буду поздно, но ты, наверное, и сама останешься у Кэмерона.

Обернувшись, она улыбается мне.

Мой взгляд на мгновение падает на коробку, в которой я храню самые дорогие сердцу вещи.

– Ты забыла туфли, – вновь смотрю на сестру. – Ты же за ними приходила, верно?

– Да, точно, – улыбнувшись, сестра берет коробку с кровати и выходит из комнаты, оставляя меня наедине со своим главным опасением.

Глава 29

Кэмерон

– Так что в ближайшее время у нас будет несколько интервью и съемок с Брайсом. Надо обновить рекламные плакаты для тура, – с досадой произносит Алекс.

Вздрогнув, она обнимает меня крепче. Прохладный бриз обдувает нас, заставляя слегка ежиться. Солнце уже практически село и окрашивает разбушевавшийся океан в желто-розовые тона. Сегодня впервые за несколько недель разыгрался шторм.

Накидываю на плечи Алекс плед и целую ее в макушку. Как только она приехала полчаса назад, мы сразу отправились на пляж, и она с ходу выложила все, что копилось внутри.

Я всегда считал себя уравновешенным человеком и старался не влезать в конфликты, но мне абсолютно не нравится то, что этот гнусный тип будет крутиться вокруг Алекс на протяжении многих месяцев и пытаться получить свою выгоду. Сейчас я отчасти жалею, что не проучил его на той вечеринке.

– Не понимаю, почему этот вопрос не обсудили с вами.

– Такие люди, как Томас и Адам, никогда не обсуждают своих решений. Нам прямым текстом сказали, что если мы не согласимся на их условия, то можем не ждать подписания следующего контракта, – на последних словах в ее голосе отчетливо звучит страх. – И что самое мерзкое – именно Алан подставил нас: с его подачи продюсерам взбрело в голову объединить туры. Ты бы слышал, с каким энтузиазмом они говорили о том, чтобы при этом использовать тебя.

– А я тут при чем?

– Все дело в рейтингах. Им очень нравится наш пиар-роман, – бормочет она.

– Если это поможет держать твоего бывшего на расстоянии, то я совсем не против.

– Я была бы только за, но, думаю, это только начало.

Обвив руки вокруг моей талии, Алекс кладет голову мне на грудь и переводит взгляд на океан. Не хочу видеть в ее глазах печаль и сожаление. Если бы я мог забрать ее из этого фальшивого мира с собой, то с радостью бы сделал это. Эта девушка взяла на себя слишком много ответственности. Наверное, если бы не то, что благодаря этой работе она может содержать семью, Алекс уже бросила бы все и начала заново. И я не сомневаюсь, что у нее вновь получилось бы достичь успеха. Она сильная, талантливая и целеустремленная. Не каждый сможет уйти из дома в семнадцать лет, чтобы бросить вызов целому миру. Когда ей стоило быть обычным подростком, Алекс пробивалась вперед. Пообщавшись с Рэйчел, я много чего узнал, и мое восхищение ее старшей сестрой не перестает расти.

Но, пожалуй, больше всего я хочу, чтобы Алекс получала удовольствие от жизни, а не пыталась выжить.

– Почему вы не смените менеджера? – спрашиваю я.

Этот тип не понравился мне, как только я увидел его несколько недель назад, высаживая Алекс около его дома. Если Максвелл, как маленький паразит, пытается подпитываться за счет Алекс, то их менеджер делает это так, что приносит лишь вред и выжимает из группы все соки.

– Раньше в этом не было необходимости. Мы слепо верили ему, пока он самоутверждался за наш счет. А после сегодняшнего совещания это сделать практически невозможно: Алан подстраховался со всех сторон. Самое главное – он втерся в доверие к продюсерам. Не знаю, как именно он смог убедить их пропихнуть к нам Брайса, учитывая, что тот не получает никаких наград, а его последний альбом провалился. Но Алан сделал это, и теперь у нас нет выбора.

– Ты не можешь жить по его указке, – возражаю я. Беру Алекс за подбородок и приподнимаю ее голову. – Это твоя жизнь.

– Кэм, ты думаешь, мне это нравится? – ее голос звучит резче.

Отстранившись от меня, она поправляет волосы и, скрестив руки на груди, сжимает губы в тонкую линию.

– Я не хочу так жить: просыпаться с заранее написанным сценарием дня и следовать ему. Не хочу обложек журналов, глупых вопросов. Но я не могу иначе. Если брошу группу, то моя семья вернется в Комптон. Я не могу этого допустить.

– И поэтому ты должна жертвовать собой?

Вскинув руки, она усмехается.

– Ты не понимаешь, – раздраженно бросает Алекс. – Если ты хочешь ехать на Гавайи, ты делаешь это. Сегодня ты здесь, а завтра тебя нет. А моя жизнь останется такой на ближайшие годы.

Я удивленно смотрю на нее. Алекс закрывает лицо руками и качает головой. Сделав глубокий вздох, она потирает лоб ладонью.

– Прости, ты не заслужил этого. Просто вся ситуация вымотала меня. Наверное, мне лучше поехать домой.

Скинув плед на песок, она встает.

– Что за чушь? Ты никуда не поедешь! – беру ее за руку и притягиваю к себе.

Алекс перебирается ко мне на колени, но избегает моего взгляда. Я переплетаю наши пальцы и, нежно проведя ладонью по щеке Алекс, поворачиваю ее голову так, чтобы заглянуть ей в глаза. Уголки ее губ опущены, несколько прядей свисают на лицо, и я убираю их за ухо, замечая печальный взгляд.

У любого человека сдадут нервы в такой ситуации. Популярность кажется привлекательной только на обложках журналов и ковровой дорожке. Свет софитов, съемки, интервью, крики фанатов и дорогие рестораны – это небольшой бонус, чтобы суровая реальность не казалась такой ужасной. По факту, день за днем твоя жизнь все меньше принадлежит тебе, и ты становишься заложником этой системы.

И, если быть честным, я понимаю Алекс. Я сам так жил последний год: хотел быть ближе к брату и делал все, чтобы стать таким же, как он. Это Трэв любил серфинг. Он им жил и дышал. Я же решил участвовать в этих соревнованиях только потому, что хотел, чтобы его помнили. До разговора с Митчем я об этом и не задумывался. Сегодня мы с ним встретились на пляже и первое время долго сидели рядом и молчали. Смотрели на океан и как постепенно чередовались большие и маленькие волны. Как чайки летали над водой. Было в этом молчании что-то успокаивающее. То, чего нам с ним не хватало. Мы ведь толком не разговаривали за этот год. После случая с Эми его отношение ко мне изменилось. А потом Митч начал говорить о Трэве. О том, что ему так же его не хватает и что порой он по привычке набирает его номер. Я испытал такое облегчение, словно огромный камень свалился с моей души. Но самое главное – он сказал, что я – это я. Мне нет смысла пытаться что-то всем доказать. Все и так помнят и любят Трэва, но жизнь идет дальше. И что все также скучают и по мне.

Придвинувшись ближе, я целую Алекс в уголок губ и, обвив ее талию руками, заглядываю в глаза.

– Возможно, я и правда не понимаю всех правил шоу-бизнеса, и у нас с тобой разная жизнь, но музыка у тебя здесь, – касаюсь пальцем ее груди, прямо напротив сердца. – Если то, чем ты занимаешься, однажды перестанет приносить тебе удовольствие и ты ничего не почувствуешь, взяв в руки палочки, ты просто перегоришь, и это не закончится ничем хорошим.

– Знаю, – шепчет она.

– Ты говорила, что музыка – это свобода. Так живи ей. Бери от нее все, но не позволяй этому становиться тюрьмой для тебя.

Коснувшись моего лба своим, Алекс кладет руку мне на шею, а затем нежно поглаживает щеку.

– Прости меня, – наши взгляды встречаются, и мое сердце пропускает удар.

– Тебе не за что извиняться. В такой ситуации естественно сорваться.

Уголки ее губ приподнимаются в легкой улыбке, которая так нравится мне.

Только сейчас я понимаю, что люблю ее. Эту веселую, харизматичную, сильную и волевую девушку. Мне приходится прикусить язык, чтобы не сказать это вслух. Я не боюсь быть отвергнутым, тем более, мне кажется, Алекс тоже испытывает такие чувства, но признаваться в них после того, как мы разговаривали о ее бывшем, – не особо подходящий момент.

Наши губы встречаются в медленном и сладком поцелуе. Я все крепче обнимаю ее, мои руки скользят по соблазнительным изгибам ее тела. Сейчас я хочу просто целовать ее и наслаждаться мгновением. Вдыхать аромат карамели, смешанный с запахом океана и пропитанный осенним лос-анджелесским солнцем. Эйфория от каждого прикосновения заставляет сердце лихорадочно биться в груди. Я давно не испытывал подобных чувств. Это как первый прыжок с парашютом: ты жутко боишься, но, попробовав один раз, уже не можешь остановиться и понимаешь, что это – единственное, что заставляет чувствовать себя целостным и полным жизни. От этого невозможно отказаться.

– Кажется, мне будет слишком тяжело с тобой расстаться, – шепчет Алекс. – Я не хочу уезжать.

– Мы что-нибудь придумаем, – я провожу внешней стороной пальцев по ее щеке. – Но не вздумай больше извиняться.

– Ты слишком хороший.

– Я вырос на юге; к тому же с моей мамой иначе не получилось бы. Думаю, ей очень понравится твое замечание.

Алекс смеется, а потом ее взгляд вдруг становится серьезным.

– Понравится? В каком смысле? Ты собираешься к родителям? – ее голос взволнованно подскакивает.

– Да. Мы с Крисом поедем в Техас на День благодарения.

– Даже не знаю, что меня удивляет больше: твое решение вернуться домой или то, что Уитакер наконец-то отстанет от моей сестры.

– Думаю, он напомнит о себе перед отъездом.

Я еще не звонил родителям, чтобы предупредить о своем решении. В каждом голосовом сообщении мама заверяет, что будет рада моему приезду, и неважно, когда это произойдет. А мне стыдно позвонить им и сказать: «Привет. Я облажался и чертовски скучаю по вам».

– Ты уедешь сразу после соревнований? – с тоской в голосе спрашивает Алекс.

– Не надейся так быстро избавиться от меня, Дэниелс. Как только ты сядешь в самолет, я заберусь в пикап и буду всю дорогу слушать Вилли Нельсона, мысленно заставляя тебя полюбить его.

Ни в коем случае не покину этот город, пока Алекс остается в нем. Мы будем использовать каждую минуту до отъезда.

– Можешь не надеяться, – она демонстративно закатывает глаза.

– Я дал шанс этому кошмару.

Она хихикает, проводит кончиком пальца по моей губе и, наклонившись, таинственно шепчет:

– Прошу заметить, ты сам вызвался его смотреть. И, как мы выяснили, ты тоже его любишь.

– Люблю… – Но в данную минуту я говорю далеко не о сериале.

* * *

«Сынок, здравствуй. Просто звоню, чтобы узнать, как у тебя дела. У нас все хорошо. Недавно ваш отец участвовал в сельскохозяйственной ярмарке и занял первое место. Конечно же, они с Джоном Уитакером устроили спор за ужином. Ваш отец утверждает, что лучше наших тыкв нет ничего в мире; сам понимаешь, как отреагировал на это Джон. Наверное, это никогда не закончится, но мне отрадно видеть, что оба старых упрямца, несмотря ни на что, поддерживают друг друга. Уитакерам сейчас приходится несладко: Джон все еще хромает после операции. Ты бы слышал, как он ругается из-за приезда Криса, даже сказал, что пустит в него заряд соли, если тот переступит границы его владений. Синтия же очень рада, она очень скучает по сыну. Мы с ней смотрим каждое ваше выступление. Я очень испугалась, когда с Эми произошел несчастный случай. Хорошо, что ты вовремя пришел на помощь. Мы с ней созвонились на следующий день, и я так счастлива за них с Митчем. Малыш – Божье благословение. Ваш отец, конечно, заявил, что сначала надо было пожениться: сам понимаешь, он старой закалки. Но он также рад за них, хоть и пытается выглядеть угрюмым. Знаешь, в последнее время он стал все больше ворчать, не представляю, что будет дальше. Ему шестьдесят в следующем году, а он вечно недоволен, словно ему девяносто. Кстати, забыла сказать, недавно я заходила в парикмахерскую и встретила миссис Эдвардс. Ты же знаешь, она все и обо всем знает, сидит в «Твиттере». Хоть что доказывай, но я никогда не смогу осилить эти современные технологии. Так вот, она сказала, что видела несколько твитов – поправь меня, если я ошибаюсь – о тебе и какой-то девушке, по-моему, ее зовут Алекс. Кэмерон Джеймс Райли, я тебя не так воспитывала, чтобы узнавать обо всем из интернета! Почему ты ничего мне о ней не рассказал? Я возмущена и очень надеюсь, что ты все же познакомишь меня с этой девушкой. Ох, пирог пригорел. Мне пора бежать, сынок, но я очень жду твоего ответа. Знаю, тебе непросто, но мы очень скучаем по тебе. Когда бы ты ни позвонил, я всегда отвечу тебе. Люблю тебя».

Третий раз переслушиваю голосовое сообщение от мамы. Ее бодрый и звонкий голос под конец рассказа становится все более грустным. Каждый раз она звонит мне и рассказывает обо всем, что происходит в городе, о спорах мистера Уитакера и отца, ярмарках, погоде и сплетнях. С каждым ее словом мою грудь все больше сдавливает от тоски по ним. Мама старается дать мне почувствовать, что, несмотря на мои редкие звонки и по большей части молчание, они все же рядом и ждут меня. А я – просто эгоист, который не может ответить на звонок и успокоить родителей тем, что у меня все хорошо. Дать им понять, что я рядом с ними и они мне очень нужны. Когда она говорила про Эми, я услышал, как дрогнул ее голос, ведь она очень дорога им.

Проведя ладонью по лицу, откидываю голову и смотрю на звездное небо. Крепче сжимаю в руке телефон, вновь и вновь вспоминая слова мамы. Даже по телефону она отругала меня за то, что я не рассказал ей об Алекс. На губах непроизвольно появляется улыбка. Если бы Брэнда Райли могла, то она бы уже появилась на пороге моего трейлера со своим фирменным пирогом из груши, посадила бы Алекс напротив себя и завалила ее вопросами. Но она не может этого сделать, потому что между нами слишком большое расстояние, а мне чертовски тяжело позвонить ей.

Разблокировав телефон, набираю маме и отхожу от трейлера, чтобы не разбудить Алекс. Сейчас десять вечера, значит, в Техасе полночь. Мама наверняка только собирается ложиться. Эта привычка выработалась у нее с тех пор, как мы с Трэвом стали убегать из дома и не возвращались допоздна.

И я оказываюсь прав. Проходит всего лишь два гудка, как она отвечает.

– Кэмерон? – в голосе мамы столько удивления и боли, что мне приходится перевести дыхание, прежде чем ответить.

– Привет, мам.

– У тебя все хорошо? – с тревогой в голосе спрашивает она. – Ты в больнице? Что-то случилось?

– Нет, – успокаиваю я. – Со мной все хорошо. Я просто прослушал твое сообщение и решил тебе набрать.

– О… ты как раз вовремя. Я уже собиралась ложиться.

– Знаю, – именно поэтому я избегал разговоров: чувствую себя на минном поле, не понимая, что лучше сказать. – Прости меня, мам. Я был ужасным сыном последний год.

У мамы вырывается тяжелый вздох.

– Все в порядке, – заверяет она дрожащим от эмоций голосом. – Я очень рада, что ты позвонил.

– Если вы не против, то я бы приехал на День благодарения.

Повисает молчание, и на мгновение мне кажется, что связь оборвалась, но потом раздается тихое и недоверчивое:

– Правда?

– Да, я приеду вместе с Крисом.

– Боже, Кэмерон, – всхлипывает она. – Это лучшее, что могло случиться в такой день.

Меня переполняют эмоции, и я несколько раз медленно выдыхаю.

– Ты приедешь вместе со своей девушкой? Мне необходимо знать заранее, чтобы подготовиться, – она быстро берет себя в руки, и я так и вижу улыбку на ее губах.

– Нет, я буду один. Алекс уезжает.

– Ничего не понимаю, но надеюсь, что ты мне все расскажешь.

– Обязательно. Думаю, ты мне даже не дашь переступить порог дома, как завалишь вопросами.

– Я не так воспитана. Сначала я посажу тебя за стол, а уже потом обо всем расспрошу, – в ее голосе столько теплоты.

Повисает пауза, и я начинаю паниковать из-за того, что разговор может пойти не в то русло, но мама все чувствует:

– Спокойной ночи, сынок. Мы с отцом будем ждать тебя. И ты можешь звонить в любое время.

– Я скучаю по вам.

– Мы тоже.

Она сбрасывает вызов, а я еще некоторое время стою и смотрю на океан.

– Мне так тебя не хватает…

Глава 30

Алекс

– Как думаешь, если Брайс чисто случайно упадет со сцены, когда будет проходить мимо меня, будет слишком заметно мое участие? – сквозь зубы спрашивает Марк.

– Нет, скорее, все подумают, что это сделала я, – фыркнув, кладу ногу на ногу и награждаю объект нашего разговора убийственным взглядом.

Мы уже минут десять ждем, пока он усадит свою задницу на стул и мы сможем начать интервью. Но Брайс ловит мимолетный момент славы, раздавая автографы, и сияет так, словно только что получил «Грэмми». Так как начало тура неумолимо приближается, Алан устроил еще одну встречу с фанатами и журналистами, пригласив на нее Максвелла. Собственно, мы с ребятами могли бы и не присутствовать, учитывая, что большинство вопросов наверняка будет посвящено моему бывшему.

Марк сверлит Брайса взглядом, и я прекрасно понимаю его желание сделать все возможное, чтобы этот мерзавец пропустил тур или хотя бы интервью. Вот только Брайсу вновь подвернулась удача, и он выжмет из нее все соки.

Я уверена на сто процентов, что Алан специально устроил это интервью именно в день финальных соревнований Кэмерона. Вчера вечером он позвонил мне и сообщил, что я обязана присутствовать. А еще напомнил напоследок, что продюсеры глаз с нас не спускают. Видимо, понял, что я готова сорваться с крючка, поэтому вновь усилил хватку.

Откинувшись на спинку стула, пытаюсь сдерживаться и не включить прямую трансляцию с соревнований. Я очень хочу посмотреть, как выступит Кэмерон, и быть в эту минуту рядом с ним, невзирая на результаты. Я чувствую угрызения совести из-за того, что не смогла вырваться, ведь Кэм все это время поддерживает меня, а я не могу найти времени, чтобы просто пройтись с ним по городу. Вчера, когда мы выходили из ресторанчика, на нас набросились журналисты, и ему пришлось отбиваться от них, пробираясь к машине вместе со мной.

Как только закончится этот фарс, сразу же уеду к Кэму.

В десятый раз разгладив складку на своем платье, складываю руки на столе и, чуть повысив голос, говорю:

– Брайс, сядь, пожалуйста! – мои нервы не выдерживают, когда я вижу, как он начинает расписываться на груди одной из поклонниц.

Он оборачивается ко мне, и его губы растягиваются еще больше. Он явно переигрывает.

– Максвелл, ты тратишь мое время! – вскипает Рик.

Он раздраженно проводит рукой по волосам, его терпение на исходе. Тайлер крутит в руках медиатор и, кажется, выглядит наиболее спокойным из нас.

– Детка, я сяду рядом с тобой, – Брайс пытается втиснуться между мной и Риком.

Парни окружили меня со всех сторон и оставили Брайсу единственное место у края стола.

– Еще раз назовешь меня так – и я выполню свое обещание гораздо быстрее, – произношу я ровным голосом и улыбаясь ему.

Видимо, поняв, что я не шучу и ребята не сдвинутся с места, он уходит и садится на свой стул.

Стоит нам пятерым оказаться перед журналистами, как те включают свои записывающие устройства и протягивают микрофоны в нашу сторону. Фанаты располагаются на задних рядах и показывают плакаты, приготовленные для встречи.

Кто бы мог сомневаться: на каждом плакате – обновленная версия постеров для тура. Мне пришлось несколько часов позировать рядом с Максвеллом, но ему повезло, что рядом были парни, иначе я бы его убила.

– Ну что ж, приступим, – берет слово Алан. Он усаживается на высокий табурет и, расстегнув пиджак, улыбается журналистам. – Первый вопрос.

– Это правда, что отмененный сингл все же будет записан в ближайшее время?

– Конечно! – моментально отвечает Брайс, не давая мне возможности открыть рот. – Мы сейчас ведем переговоры с ребятами, и как только все вопросы с туром будут улажены, сразу приступим к записи.

Каждое его слово – ложь, но он говорит очень уверенно. Закрыв глаза, перевожу дыхание. В первую очередь надо думать о том, чтобы не ударить в грязь лицом перед камерами.

– Алекс, что ты скажешь?

– Как только мы примем окончательное решение, вы обо всем узнаете, – отвечаю я, стараясь не выдать эмоций.

– Следующий, – Алан кивает журналисту.

– Чья идея была совместить тур? Ведь, насколько мы знаем, Брайс Максвелл сейчас не настолько популярен, в отличие от The Power of Dreams. Какой в этом смысл? Вы не боитесь, что скандальный тур отрицательно скажется на вашей репутации?

А вот этот вопрос мне очень нравится. Лицо Брайса напрягается, стоит только журналисту напомнить о том, в какой заднице он находится.

– У нас совместный тур, но давайте не сравнивать нашу музыку. Творчество Брайса никаким образом не скажется на нашей репутации. Бога ради, мы сами пишем свои песни, – не выдержав, отвечает Марк.

Рик и Тайлер прикрывают кулаками рты, чтобы не показать своих довольных улыбок. Я же прикусываю щеку.

– То есть вы не скрываете взаимной неприязни? – продолжает упорствовать журналист.

– Следующий вопрос, – обрывает его Алан.

– Алекс, как твоя работа с бывшим парнем скажется на ваших отношениях с Кэмероном Райли? Ты можешь подтвердить, что это пиар-роман?

Фанаты на заднем плане затихают в ожидании моего ответа.

– Наши отношения с Кэмероном в корне отличаются от моего пиар-романа в прошлом, и я могу с уверенностью сказать, что для ревности нужен повод, а в наших взаимоотношениях с Брайсом поставлена точка. Нас связывает только общий лейбл, не более, – спокойно отвечаю я.

Впервые я назвала все своими именами. Наш роман с Брайсом был фальшью от первого и до последнего слова.

На лицах некоторых фанатов появляется разочарование. Что ж, вам просто придется принять этот факт.

Бросив быстрый взгляд на Алана, замечаю, как напрягается его лицо. Видимо, сегодня все идет не по его плану.

Некоторое время мы продолжаем отвечать на вопросы. Алан дает возможность задать интересующие вопросы тем журналистам, в которых он уверен. Обстановка становится более-менее спокойной. Брайс также берет себя в руки и говорит о планах на будущий альбом и о том, что он уверен в его успехе. Что ж, если он будет достойным, то я только порадуюсь за него. Ведь когда-то его песни действительно были хитами. Просто не надо забывать, что иногда потребность в славе и желании угнаться за трендами приводит к провалу. Следуя за модой, не всегда можно добиться успеха.

Когда интервью подходит к концу и остается всего несколько журналистов, я уже не ожидаю подвоха и мыслями нахожусь на берегу океана в объятьях Кэмерона. Я жутко по нему соскучилась, и пока я не уехала, хочу постоянно быть с ним. Я даже домой не заезжала эти пару дней. Мы покупали пиццу, смотрели «Друзей» и занимались сексом. Если бы не редкие появления Уитакера, то мы, пожалуй, так и провалялись бы все время в кровати.

– Я тебе не верю! – вдруг выкрикивает кто-то из фанатов.

Я не сразу понимаю, что это адресовано мне. Девушка из толпы сверлит меня злым взглядом и прижимает к груди плакат, на которым мы с Брайсом стоим в обнимку. Наверняка она из фанатов нашей пары, ведь этот снимок сделан, когда мы только планировали совместный сингл.

– Так, думаю, пора заканчивать, – вдруг говорит Алан и встает со своего стула.

Помещение заполняет недовольный гул и скрежет отодвигаемой мебели.

– Если бы ты любила Райли, то была бы сейчас в больнице рядом с ним. А так ты просто пытаешься отомстить Брайсу. Ты бессердечная стерва! – кричит девушка.

Повисает тишина, и все взгляды устремлены на меня.

Больница? Кэмерон в больнице? Я правильно поняла? Мое тело охватывает дрожь, и я на мгновение теряюсь в пространстве, не сразу понимая всю суть сказанного.

– Ал, с тобой все хорошо? – Рик сжимает мое плечо ладонью.

Его прикосновение приводит меня в чувство. Выхватив телефон из кармана, вижу огромное количество пропущенных от Криса и десяток сообщений. В последнем написан адрес, куда доставили Кэмерона, и только сейчас до меня доходит, что это действительно правда. Он в больнице.

– Мне нужно уйти, – шепчу я.

Журналисты начинают выкрикивать вопросы, а вспышки камер слепят с новой силой, но я уверенно иду в сторону выхода с одной-единственной мыслью – с Кэмероном все в порядке.

Господи, я сижу тут и распинаюсь о предстоящем туре в то время, как Кэмерон находится в больнице, и я понятия не имею, что с ним!

– Алекс, стой! – шипит Алан, схватив меня за предплечье. – Ты останешься до конца интервью и на фотосессию.

Он так сильно сжимает зубы, что кажется, еще немного – и они сломаются. Менеджер нависает надо мной, пригвождая взглядом.

– Если ты сейчас уйдешь, то вылетишь из группы! Я даже пальцем не пошевелю, чтобы защитить тебя!

Мне становится больно от того, с какой силой он держит мою руку.

– Катись к черту! – вырвавшись из его хватки, я разворачиваюсь и бегу по коридору.

Глава 31

Кэмерон

С трудом открываю глаза. Мне приходится прищуриться: голову разрывает дикая пульсация в висках, а плечо ноет от боли. Такое ощущение, что по мне проехались катком. Закрыв глаза снова, вижу последние кадры-воспоминания: я выступаю после Криса, на мгновение отвлекаюсь, и меня накрывает большая волна, а доска вырывается из-под ног и бьет по голове.

Моя самоуверенность вышла мне боком, хотя сегодня вообще все идет не так, как хотелось бы. Начиная с самого утра я не мог сконцентрироваться на прокате: это последний день соревнований, и мне чертовски хотелось, чтобы Трэв был рядом.

Я дал эмоциям взять верх и в итоге проиграл.

Что ж, думаю, брат от души посмеялся бы надо мной, узнай он, что я напортачил с таким элементарным трюком.

– Док, я не понимаю, почему он все еще не пришел в себя? Вы говорили, что травма не до такой степени серьезная, чтобы он находился в коме! – слышу за дверью испуганный голос Криса.

– Мистер Уитакер, Кэмерон не в коме, он всего лишь потерял сознание. Дайте ему немного времени, – терпеливо отвечает доктор.

– Он никогда не терял сознания! – возражает друг.

Дверь в палату распахивается, и в нее входит доктор, а следом за ним Крис. Увидев, что я в сознании, Крис замирает у входа, смотрит на меня, а затем из его груди вырывается вздох облегчения.

– Мистер Райли, я рад, что вы пришли в себя. Меня зовут доктор Смит.

– Здравствуйте, – хрипло отвечаю я и прокашливаюсь.

Губы пересохли. Доктор берет стаканчик с водой и протягивает мне, давая сделать несколько глотков.

– Как вы себя чувствуете? Только не говорите, что отлично.

Он пристально смотрит на меня из-под очков.

– За исключением головной боли и ноющего плеча, все и правда отлично.

– Головокружение? Тошнота?

– Пока что нет.

Он делает несколько пометок в карте, смотрит на датчики, а затем проверяет мои рефлексы.

– Вам повезло, что доска не повредила вам череп. Несколько дней вы останетесь под нашим присмотром, учитывая сотрясение мозга, – заключает он. – Что касается соревнований, то вам рекомендовано прекратить занятия как минимум на месяц. Вопросы?

Он смотрит на меня уставшим взглядом.

– Если вы дадите мне какое-нибудь обезболивающее, то абсолютно никаких.

Кивнув, он выходит из палаты со словами, что скоро ко мне придет медсестра.

– Ты совсем рехнулся? Хочешь, чтобы твою мать удар хватил? Ты чем думал? – взрывается Крис.

Под его глазами залегли темные круги. Он все еще в пляжных шортах, майке и сланцах. Крис меряет палату неровными шагами, и моя голова начинает кружиться.

– Если ты думаешь, что я специально, то спешу обрадовать – нет, все получилось случайно.

– Объясни это своей матери, что ее недоумок сын огрел себя доской по голове.

– Она уже в курсе?

– Да. Они смотрели трансляцию, и я успокоил ее тем, что ты не можешь с ней связаться, потому что приходится заполнять кучу бумаг.

Отодвинув стул, он садится рядом с кроватью и, опершись локтями на колени, переводит дыхание. Я знаю, о чем он думает, но все не так. Я просто отвлекся. Желание сделать что-нибудь, чтобы адреналин заиграл в крови, давно прошло.

– Клянусь богом, я мечтаю быстрее оказаться в Техасе, чтобы все твои приключения ограничивались нагоняем от миссис Райли, – бормочет он.

– Поверь – это в разы хуже, – с усмешкой замечаю я.

Губы Криса растягиваются в слабой улыбке.

– Ты выиграл? – спрашиваю я.

– Ты не об этом сейчас должен волноваться, но – да, выиграл. И уж не таким способом я хотел это сделать, – хмурясь, отвечает он. – Как чувствуешь себя?

– Бывало и хуже.

– Очень надеюсь, что, когда приедет Алекс, она вставит твои мозги на место.

– Ты ей звонил?

– Да. Она не сразу ответила, но сейчас уже на пути сюда. И не надо говорить, что я зря это сделал. Она казнила бы меня, если бы я промолчал.

Я смеюсь, и голову пронзает боль. Приложив свободную от капельниц руку ко лбу, провожу по лицу ладонью и слегка сжимаю переносицу.

Проклятье, наверняка Алекс сорвалась со съемки. Меньшее, что ей сейчас нужно, – это проблемы с продюсерами. Но Крис прав: если ей ничего не сказать, потом эта с виду хрупкая девушка будет метать гром и молнии.

– Где мой телефон?

По крайней мере, мне надо успокоить маму. Еще не хватало, чтобы она тоже сорвалась с места и приехала в Лос-Анджелес из-за моего сотрясения. Бывали травмы и похуже.

Крис вытаскивает из кармана шорт смартфон и протягивает мне.

– Пойду куплю кофе, – он встает со стула и, подойдя к двери, оборачивается. – Я рад, что с тобой все хорошо.

Улыбнувшись, он выходит.

Наша многолетняя дружба построена на шутках и подколах. Но я знаю, что после смерти брата я могу полагаться только на Криса и что он всегда подставит мне свое плечо.

Алекс

Выбежав из лифта, я оглядываюсь по сторонам в поисках Уитакера. Он сказал, что встретит меня. Небольшое преимущество знаменитости – это доверие окружающих. Стоило мне в приемном покое назвать фамилию Кэмерона и сказать, кто я такая, и меня сразу же пропустили.

– Алекс!

Обернувшись, замечаю Криса. Он отходит от автомата с кофе и направляется в мою сторону.

– С ним все хорошо? Я писала тебе, но ты не отвечал, – я изо всех сил стараюсь, чтобы мой голос не дрожал.

– Да, он в палате и уже пришел в себя.

Я лихорадочно киваю и провожу вспотевшими ладонями по волосам. Пока я ехала в больницу, чуть не сошла с ума от волнения и, если честно, думала, что получу сердечный приступ. А когда стояла в пробке, то миллион раз пожалела, что полезла в интернет, чтобы посмотреть новости.

Видеть, как Кэмерон уходит под воду и не всплывает обратно, – жуткое зрелище.

Крис приобнимает меня за плечи и ведет вдоль палат. Надо поговорить с лечащим врачом и сделать так, чтобы Кэмерону предоставили лучшее лечение.

– Тебе в последнюю дверь, – говорит Крис, присаживаясь на стул.

– А ты?

– Мне надо успокоиться, прежде чем я еще раз увижу этого ненормального, – он пытается шутить, но я вижу в его глазах тревогу.

Крис – первый, кто бросился в океан за Кэмероном. И я вижу, как сильно эта ситуация отразилась на нем. Крис откидывает голову назад и, закрыв глаза, тихо выдыхает.

Кивнув, делаю глубокий вдох и открываю дверь.

– Кэмерон, – выдыхаю я и замираю на месте.

Повернув голову, он переводит на меня взгляд, и на его губах появляется слабая улыбка. Голова Кэмерона перевязана, так же, как и плечо. Мне приходится закусить щеку, чтобы не разреветься. Вот только мы не одни: около его кровати на стуле сидит Эми. Бывшая девушка и лучший, черт возьми, друг. Она оказалась здесь раньше меня, но мне проходится напомнить себе, что сейчас не время для глупых сцен ревности.

– Алекс, – Кэмерон привстает в кровати и сразу морщится.

– Я, пожалуй, пойду, – говорит Эми.

Она встает со стула и, поцеловав Кэмерона в щеку, направляется в мою сторону.

– Позаботься о нем, – с улыбкой произносит она и, сжав мою ладонь, выходит.

Мои ноги все еще не слушаются меня, а ладонь так сильно сжимает дверную ручку, что та может треснуть.

– Алекс, – с улыбкой зовет меня Кэмерон, но я не могу сделать ни шага.

Я так хотела побыстрее здесь оказаться, а теперь стою как истукан.

– Детка, я мог бы подойти сам, но эти трубки мешают, – он протягивает мне руку, и я срываюсь с места.

Стоит мне обнять его, как из моей груди вырывается громкий всхлип. Я стараюсь не причинить Кэмерону боли своими прикосновениями, но мои руки все крепче сжимают его больничный халат на спине. Мне необходимо чувствовать, что с ним все в порядке. Сейчас до меня в полной мере доходит, что Кэмерон мог погибнуть, как и его брат.

– Детка, все хорошо. Это всего лишь сотрясение, – успокаивающе произносит он и проводит ладонью по моей спине.

Машу головой и крепче прижимаюсь к нему.

Он в порядке. Он здесь. И он жив.

У меня снова вырывается всхлип.

– Я так ис-спугалась за тебя, – заикаясь произношу я.

– Со мной все хорошо, – Кэмерон берет мое лицо в ладони и проводит пальцами по мокрым следам от слез на щеках.

– Ты мог погибнуть! – восклицаю я.

– И не досмотреть с тобой последнюю серию пятого сезона? Да никогда.

Я одновременно смеюсь и плачу. Кэмерон целует меня в лоб. Я пытаюсь привести дыхание в порядок и делаю несколько глубоких вдохов. Сердце все не хочет успокаиваться и грохочет с такой силой, что отдается в ушах.

В шоковых ситуациях я обычно кричу, и мне казалось, что когда я увижу Кэмерона, то первым делом скажу ему, как это безрассудно – подвергать свою жизнь опасности. Но сейчас я не могу делать ничего, кроме того, чтобы смотреть на него и плакать.

Аккуратно провожу рукой по его виску, касаюсь щеки и, едва дотронувшись, провожу указательным пальцем по шершавой губе. Я хочу уже убрать руку, но Кэмерон берет мою ладонь в свою и вновь прижимает ее к своей к щеке.

– Тебе что-нибудь нужно? Может, какие-то лекарства? Или сменить больницу? Когда Рик сломал ногу, мы нашли ему отличную частную клинику…

Кэмерон обрывает мою речь поцелуем. Его губы мягко касаются моих, а руки притягивают ближе. Наслаждаясь его нежными прикосновениями, закрываю глаза и отдаюсь этим чувствам. Впервые с того момента, как я узнала о несчастном случае, мое сердце успокаивается.

– Ты правда хорошо себя чувствуешь?

– Стоило тебе переступить порог палаты, как я забыл, почему попал сюда, – подмигивает он.

– Ты не сильно-то скучал.

Сдерживаемая ревность так и рвется наружу.

– Эми пришла навестить меня, – уголок его губ приподнимается.

– Знаю-знаю. Веду себя как ревнивая дура, – бормочу я, уткнувшись лбом ему в грудь.

– Это ты еще не видела моих поклонниц.

Фыркнув, закатываю глаза.

– Ты неисправим.

Убрав прядь волос мне за ухо, он отодвигается на край кровати.

– Иди ко мне, – он кивает на подушку.

Меня не надо просить дважды. Быстро скинув кроссовки, устраиваюсь рядом и, положив голову на грудь Кэмерона, слушаю ровное и спокойное биение его сердца.

Он со мной.

Взяв меня за руку, Кэм переплетает наши пальцы. В его объятьях беспокойство и страх потери покидают меня, оставаясь лишь слабыми отголосками. Помню, когда я только прочитала в интернете о жизни Кэмерона, то пришла в ужас, но я также почувствовала интерес и интригу. Мне казалось невероятным, что человек вот так смело смотрит смерти в глаза. Сегодня же я поняла: то, чем он живет, может действительно его погубить.

– Док сказал, что в ближайшее время максимум моих развлечений – просмотр телевизора и сон.

– Вот и хорошо. Я не выпущу тебя из трейлера, пока сама лично не удостоверюсь, что ты поправился, – бормочу я ему в грудь и крепче обнимаю его.

– Ты останешься со мной на это время? – я чувствую, как он улыбается.

– Конечно! Или ты думаешь, что я смогу уехать и оставить тебя? Ты плохо меня знаешь.

– Если бы я знал, что только таким способом можно заставить тебя остаться рядом, то уже давно что-нибудь придумал, – усмехается он.

Но мне не смешно. Закусив губу, я зажмуриваюсь и пытаюсь не вспоминать момент из видео, когда Кэмерон пропал под водой.

– Неудачная шутка, – привстаю я и, опершись на локоть, поднимаю на него взгляд. – Еще никогда в жизни я не испытывала такого страха.

Взяв прядь моих волос, Кэмерон задумчиво смотрит на меня.

– Мне тоже было страшно, – отвечает он хриплым голосом. – Эта травма по сравнению с предыдущими – пустяк, но раньше я не задумывался о том, что я могу потерять. Это ведь не только моя жизнь. Сегодня я разговаривал с мамой, и в ее голосе было столько страха и боли. Она уже потеряла одного сына, а я каждый раз заставляю ее проживать эту боль снова. Даже Крис сходит с ума, стоит мне войти в океан или заговорить о прыжках.

Кэмерон переводит дыхание и, отведя взгляд, словно ему стыдно, шепчет:

– До сегодняшнего дня я не осознавал в полной мере, что то, что я люблю, может меня убить. Можно серфить, прыгать с парашютом, но не пересекать эту тонкую грань. Не заставлять близких со страхом ждать звонка из больницы. Со смертью Трэва для меня все границы стерлись.

Он пожимает плечами.

– Мне очень его не хватает, и я знаю, что так будет всю жизнь, но я больше не собираюсь заполнять пустоту внутри себя адреналином.

Наши взгляды встречаются, и предательская слеза все же скатывается по моей щеке. Кэмерон смахивает ее кончиками пальцев. Наклонившись, я едва уловимо касаюсь его губ. Он обнимает меня так тепло и ласково, что у меня перехватывает дыхание. Я знаю, как тяжело отказаться от того, чему следовал долгое время, но иногда новый путь может принести облегчение.

И, кажется, я ступила на дорожку, где меня ждет то, чего я поклялась избегать после предательства Брайса.

Я влюбилась в Кэмерона Райли.

Глава 32

Кэмерон

– Чувак, если так пойдет дальше, тебе придется на ней жениться, – шепчет Крис и толкает меня локтем в бок.

– Завидуй молча; малышка Дэниелс отшила тебя трижды за сегодня.

Все веселье уходит с его лица, и Крис хмурится. Взяв банку пива, он заваливается на мою кровать и бросает недовольный взгляд на Рэйчел.

Она стоит рядом с Алекс у кухонного уголка в трейлере и готовит сэндвич. Точнее, болтает о своей работе и уплетает огурцы, которые сестра не успевает нарезать. Когда Рэйч вновь протягивает руку, чтобы взять с тарелки кусочек, Алекс шлепает ее по пальцам и награждает парочкой ругательств.

Прошла уже неделя после моей травмы. Алекс все это время находится со мной. Она появляется только на выступлениях и интервью, которые невозможно проигнорировать. Сколько бы я ни пытался ее переубедить, что со мной все отлично и уже ничего не болит, она не позволяет мне делать ничего, кроме как лежать вместе в постели, смотреть фильмы или прогуливаться по берегу океана. Да она даже Криса выставила на следующее утро после того, как меня выписали, заявив, что от него слишком много шума. Тут я не стал особо спорить.

Несмотря на то, что я проиграл соревнования, несколько журналов предложили мне контракты. Они оплачивают мою поездку в Южную Америку, я же, в свою очередь, посещаю самые экстремальные и труднодоступные места. Я не сказал нет, но и не согласился. Когда об этом узнала Алекс, то застыла на месте и смотрела на меня со страхом в глазах, пока я не успокоил ее.

Произошедшее заставило меня иначе взглянуть на жизнь. Мне есть что терять: семья, друзья, Алекс… Я не отказываюсь от поездки в Техас, и как только Алекс уедет в тур, я отправлюсь домой, чтобы мама наконец-то успокоилась и увидела, что со мной все в порядке. Но я также не собираюсь отказываться от того, чем живу, просто больше не буду испытывать судьбу.

– Нам надо что-то делать, – Рэйчел заваливается на кровать рядом с Крисом и, фыркнув, смотрит на сестру. – Когда я в детстве болела, у Алекс включался режим гиперопеки. Если что-нибудь не предпринять, то она начнет вязать для Кэма носки.

– Я все слышу, и если тебя что-то не устраивает, ты всегда можешь от меня съехать, – Алекс награждает сестру хмурым взглядом.

– Я просто говорю ребятам, как люблю тебя, – Рэйч посылает ей воздушный поцелуй, а затем, придвинувшись ко мне ближе, шепчет: – Красавчик, могу забрать Уитакера, а ты будешь очень убедительным и напомнишь моей сестре, что ей всего лишь двадцать три, а не шестьдесят.

– Эй, я вообще-то здесь, – сжав губы, Крис впивается взглядом в Рэйчел.

– Я заметила, – она ослепительно улыбается и, схватив его за руку, тащит за собой в сторону выхода. – Пошли к океану, чемпион. Покажешь, чем ты так всех поразил.

– Я заслужил эту победу! – обиженно возражает друг, но все же следует за девушкой.

– Так я и не спорю. Просто хочу убедиться, что судьи были правы на все сто.

– А как ты будешь проверять? Могу с уверенностью заявить, что показательное выступление пройдет лучше, если ты будешь на доске вместе со мной.

– Милый, давай не будем начинать сначала. Тебе ничего не светит, но я позволю тебе показать какой-нибудь трюк.

Их спор продолжается за пределами трейлера. Рэйч все больше раззадоривает Криса, и если так пойдет дальше, то его планка самоуверенности опустится на пару пунктов.

Подойдя к Алекс, я обвиваю ее талию руками. Мои пальцы пробираются под футболку и выписывают узоры на нежной коже. По ее телу пробегает дрожь, и она откидывает голову мне на грудь.

– Как тебе предложение сбежать от них? – спрашиваю я, слегка прикусывая мочку ее уха, а затем прокладывая дорожку поцелуев до шеи.

– Куда?

Ее дыхание учащается, стоит моей руке сжать ее бедро.

– Можем поехать в какой-нибудь ресторанчик.

Вдруг настроение Алекс меняется, она поворачивается ко мне и разочарованно вздыхает.

– Не хочу в город. Мне вчера пришлось целый час колесить по улицам, пока не удалось оторваться от журналистов.

– Пусть снимают, какая разница? – улыбнувшись, касаюсь ее щеки.

– А если они потом узнают об этом месте? Мы даже здесь не сможем побыть вдвоем. К тому же доктор сказал…

– Док сказал, что со мной все отлично и это обычное сотрясение.

Закусив губу, она хмуро смотрит на меня.

– Я тебя достала. Рэйч права, я превращаюсь в старушку, которой не хватает спиц и пряжи.

Я громко смеюсь. Подхватив Алекс на руки, я усаживаю ее на стол и, раздвинув ее ноги, встаю между ними.

– Первое: ты меня не достала. Мне очень даже нравится твоя забота, – целую ее в уголок губ. – Второе: перестань за меня переживать. Если бы ты знала, в какие переделки я попадал раньше, тебя бы точно хватил удар, – еще один поцелуй. – И третье: плевать на журналистов. Могут ездить за нами по всему городу, делать снимки и задавать свои нелепые вопросы.

– Может, просто посидим у океана? – с надеждой в голосе спрашивает она.

– Хорошо, – соглашаюсь я, целуя ее в лоб.

Взяв пару сэндвичей, пиво и плед, мы спускаемся к пляжу и замечаем неизменную картину – Рэйч и Крис в воде, но на разных досках. Правда, в этот раз они просто разговаривают без намека на что-либо большое, и девушка не пытается задеть моего друга.

Никогда не лез в личную жизнь Уитакера, но между ними что-то происходит. По большей части Крис и Рэйчел шутят, но пару раз я замечал, как они прогуливались держась за руки, и девушка выглядела очень печальной.

Когда ребята замечают, что они больше не одни, как по щелчку между ними разгорается новый спор.

– Этот цирк, наверное, никогда не закончится. Уже просто признались бы, что они вместе, и все, – усмехается Алекс.

– Ты тоже заметила?

– Это было очевидно после того, как они встретились. Просто Рэйчел надо повзрослеть и наконец-то выбрать, по какому пути она хочет идти дальше.

Расстелив плед, мы садимся. Притянув Алекс ближе к себе, я обнимаю ее за плечи. День близится к закату, и становится заметно холоднее. К тому же сейчас уже ноябрь, и это печалит меня еще больше. Алекс уедет чуть больше, чем через неделю.

– Она все еще с тем парнем, из-за которого влипла в неприятности?

– Не знаю. Когда я начинаю задавать вопросы, Рэйчел уходит от ответа. Она не говорит ни о работе, ни о Коди, или как там его зовут.

Немного отодвинувшись, Алекс поднимает на меня встревоженный взгляд.

– Мне кажется, что кто-то сливает информацию в прессу. Они всегда меня преследовали, но сейчас просто не дают прохода. А окончательно сошли с ума, когда появился ты.

Она смотрит в сторону сестры, и уголки ее губ опускаются.

– Ты думаешь, это Рэйчел? – изумляюсь я.

Алекс робко пожимает плечами.

– Очень надеюсь, что нет. Есть моменты, которые не укладываются у меня в голове. Например, как иногда она разговаривает по телефону и смотрит на меня. Недавно я застала ее у себя в комнате и все бы ничего, но она копалась в моих вещах. А еще у нее что-то стряслось на съемках. Рэйчел стала странной.

– Алекс, она твоя сестра. Какой бы импульсивной Рэйч ни была, она в первую очередь твой родной человек.

– Я знаю. И мне стыдно за то, что я подумала про нее, но откуда все это?

– Твой бывший или менеджер? Об этом ты не думала?

– У Брайса на это мозгов не хватит. А Алан… – она закрывает ладонями лицо и устало вздыхает. – Он мерзавец и будет добиваться своего. Только какой ему толк от этого? К тому же он не знает, куда и когда я ухожу.

– А в чем выгода Рэйч?

– Деньги, – неуверенно произносит она. – Господи, я сейчас выгляжу как шизофреник, но у Рэйчел постоянные проблемы с деньгами, а за такую информацию хорошо платят.

Я отчетливо вижу в ее глазах страх. Если это окажется правдой, то выйдет, что ее предает родная сестра, а если нет, то Алекс может разрушить тот хрупкий мир, который они только выстроили.

– В последнее время столько всего происходит. Мне кажется, я схожу с ума и все себе придумываю. Тур, твой отъезд, проблемы с продюсерами и Брайсом. Ты все еще уверен, что хочешь во все это ввязаться? – горько усмехается она.

– Поздно спохватилась, Дэниелс, тебе так просто от меня не избавиться.

Беру ее за руку и сажаю к себе на колени. Мы соприкасаемся лбами, и я чувствую тяжелое дыхание Алекс на своих губах.

Еще до травмы я заметил, что она хочет проводить все больше времени здесь со мной, чем появляться в городе. Словно только тут она чувствует себя собой и находит ту часть жизни, которая ускользает от нее там. Я не жалуюсь и, будь моя воля, вообще бы не отпускал ее. Алекс выгорает от такого темпа и становится заложницей собственного выбора. Вот он, побочный эффект славы, о котором я говорил вначале. Он просто сводит ее с ума.

– Детка, тебе надо выдохнуть. Если ты переживаешь насчет Рэйч, то просто поговори с ней и не строй догадок. Она твоя сестра. А насчет всего остального – мы с этим разберемся. К тому же у меня есть парочка идей, как скрасить это время, – я целую ее в губы.

– Отправишься со мной? – склонив голову набок, Алекс смотрит на меня с прищуром.

– Ты же не думаешь, что я сразу выложу все карты на стол? – щиплю ее за ягодицу, и Алекс, взвизгнув, начинает громко смеяться.

Мне нравится слушать этот задорный, свободный, полный жизни звук. Мы падаем на песок, и я переворачиваю ее на спину, нависая сверху. Не видеться полгода я точно не смогу. Как только узнаю все условия по контракту в Южной Америке, что-нибудь придумаю и точно прилечу к ней. И плевать я хотел на мерзавца менеджера, который каждый раз пытается вставить нам палки в колеса.

Убрав прядь волос с лица Алекс, нежно касаюсь ее гладкой кожи.

– Никаких планов на завтра. Только ты и я.

– И никаких намеков? – она приподнимает брови.

– Поверь. Тебе понравится.

Закусив губу, она толкает меня в плечо и перебирается ко мне на колени. Схватив мои руки, Алекс приподнимает их и соблазнительно шепчет на ухо:

– Если в конце на нас не будет одежды, то я очень даже за.

Я громко смеюсь, а затем накрываю ее губы своими.

Может, Алекс права: у меня нет четкого плана жизни. Сегодня я здесь, а завтра на другом конце планеты, но моя жизнь принадлежит мне. И раз уж мы вместе, то я не позволю, чтобы жизнь Алекс превращалась в показное выступление для всех желающих.

Глава 33

Алекс

– Ты спятил? – ужаснувшись, восклицаю я.

Кэмерон громко смеется и выходит из пикапа. Он просто издевается надо мной, и это даже несмешно. Он точно спятил, если рассчитывает, что я соглашусь на этот кошмар.

Открыв дверь, мой сумасшедший парень кивает в сторону выхода, но я не собираюсь покидать салон автомобиля. Беру пряжку ремня безопасности и пристегиваюсь.

– Спасибо за замечательную прогулку, но я бы сейчас съездила в больницу и узнала у лечащего врача, все ли у тебя в порядке с головой.

Сложив руки на груди, упрямо смотрю на него.

– Алекс, это всего лишь небольшое приключение.

– Ага. С высоты несколько тысяч метров. Нет, спасибо. Я воздержусь.

– А как же приятное завершение, когда мы будем без одежды? – он проводит языком по губе.

– Рэйч подарила мне прекрасный вибратор, поэтому я вполне могу обойтись без тебя.

Улицу и салон пикапа заполняет громкий смех Кэмерона. Просто замечательно: у меня чуть сердечный приступ не случился, а ему весело.

Никогда в жизни я не прыгну с парашютом. Знала бы, куда мы направляемся – осталась бы дома. А как заманчиво это предложение звучало вчера: «Тебе понравится»!

Кэмерон заглядывает в салон, протягивает руку и, отстегнув ремень, перекидывает меня через плечо.

– Поставь меня! – возмущаюсь я и шлепаю его по заднице. – Кэмерон, я серьезно тебе говорю, поставь меня на землю!

– Как-нибудь в другой раз, – отвечает этот самоуверенный засранец, а затем щиплет меня за бедро.

Мы заходим в небольшой ангар, и мои возмущения эхом отражаются от металлических стен.

– Райли, привет, – слышу я позади себя голос. – Кто это у тебя там?

– Решил показать своей девушке, как надо отдыхать.

– Если ты не поставишь меня на ноги, то я стану бывшей девушкой! – выпаливаю я.

Кэмерон вновь громко смеется, но опускает меня.

Поправив волосы, бросаю на него грозный взгляд и толкаю в плечо.

– Ты ненормальный!

– Ты это только поняла? – усмехается он.

Так и хочется стереть эту самодовольную улыбку. Фыркнув, я оглядываюсь и пристально изучаю помещение: два небольших самолета, которые не вызывают у меня доверия, на столе у дальней стены разбросаны металлические детали (очень надеюсь, что они не от этих самолетов), и маленький кабинет в противоположном конце здания. Не думаю, что так должен выглядеть настоящий ангар.

– Привет, Тони, – Кэм протягивает руку невысокому мужчине средних лет.

Его комбинезон в масляных пятнах – так же, как его лицо.

– Все готово, – вытерев руки, он подмигивает моему сумасшедшему парню. – Рад познакомиться, – улыбается мне мужчина.

Не могу ответить тем же, но киваю.

– Я выведу самолет через двадцать минут, у вас есть время, чтобы переодеться и надеть снаряжение.

– Спасибо.

Мужчина отходит в сторону самолета, давая мне возможность наедине высказать Кэмерону все, что я о нем думаю.

– Я не буду прыгать. Эти штуки ненадежные. Посмотри, даже какие-то детали лежат на столе. Откуда я могу знать, что они не из этого самолета, и в полете у него не отвалится крыло?

Я же говорила: в испуге я говорю все, что придет мне в голову.

– Это из движка машины Тони. Пойдем, надо подготовиться, – он берет меня за руку и тянет в сторону кабинета.

– Нет.

Я остаюсь на месте.

– Я не доверяю этому транспорту.

Кэмерон оборачивается и, взяв меня пальцами за подбородок, приподнимает голову так, чтобы наши взгляды встретились.

– А мне ты доверяешь?

– Это нечестно!

Конечно, доверяю, что за глупый вопрос? Просто мой страх берет верх над разумом. Я прекрасно знаю, что Кэмерон не подвергнет меня опасности, и я тысячу раз летала на самолетах, но находиться в салоне пристегнутой и прыгать с неимоверной высоты, доверив свою жизнь лямкам снаряжения из бог знает какого материала, – совершенно разные вещи.

– Учти, если у меня случится сердечный приступ, я буду являться тебе в кошмарах, – бормочу я.

– Надеюсь, ты будешь сексуальной ведьмочкой, – усмехается он, целуя меня в висок.

Мы заходим в кабинет, и я стараюсь перестать думать о том, что моя жизнь зависит от непонятных тросов. Ведь Кэмерон прыгал сотни раз, он чемпион, а значит, я могу довериться ему. Но если что-то пойдет не так, я действительно буду преследовать его до конца дней.

Пока я убираю волосы в хвост, Кэмерон подходит к снаряжению и начинает все проверять: датчики, таймеры, шлем, небольшой рюкзак. Стоп. Рюкзак. Там же наш парашют? Такой маленький? В голове опять зреют вопросы, но я держу их при себе, наблюдая за Кэмероном и тем, с какой серьезностью он подошел к делу. Я видела его во время заплывов на соревнованиях: он широко улыбался, и иногда мне казалось, что вся эта ситуация просто забавляет его. Сейчас же он предстает передо мной профессионалом: тщательно изучает каждую мелочь, регулирует ремни снаряжения. И все это проделывает с полной уверенностью в каждом движении.

Подойдя ко мне и слегка улыбнувшись, Кэмерон наклоняется, и я ступаю в ворох лямок. Он фиксирует мои ноги, проверяет крепления на бедрах, груди, спине, а затем надевает снаряжение сам.

– Готова? – он нежно касается моей щеки кончиками пальцев.

– Если я начну говорить, то снова запаникую. Ты сказал, что мне надо развеяться. Не думала, что это произойдет в прямом смысле слова.

– Я хочу, чтобы ты отвлеклась от всего и просто расслабилась.

– У тебя получилось это сделать как нельзя лучше. Я думаю только об этом, – указываю пальцем на лямки, обвивающие мои бедра и живот.

Он смеется и целует меня в лоб.

– Идем? – Кэмерон протягивает мне руку, и я без колебаний принимаю ее.

Дальше все происходит как в тумане: мы садимся в самолет, Кэмерон обменивается шутками с Тони, не выпуская моей руки. Все это время он гладит меня, чтобы унять мое волнение. По мере того, как мы набираем высоту, у меня закладывает уши. Казалось бы, я делала это уже сотни или тысячи раз, но сейчас все будто происходит впервые. Сердце заходится в бешеном стуке, и я действительно начинаю опасаться, что меня хватит удар. Наблюдаю за тем, как самолет рассекает облака. Как город проплывает под нами, и бетонные небоскребы постепенно сменяются холмами. Но мои мысли крутятся вокруг одной-единственной фразы: «Я смогу».

Когда пилот – тот самый мужчина средних лет, не вызывающий у меня доверия, – делает какой-то непонятный знак рукой, Кэмерон встает и подает мне руку.

Я продолжаю сидеть на месте. Меня словно оглушили, и я слышу лишь биение своего сердца.

– Я не могу, – шепчу я и сильнее вцепляюсь пальцами в сиденье.

Кэмерон присаживается передо мной на корточки, берет мои руки и касается моего лба своим. Он ничего не говорит. Просто делает так, чтобы мое сердце успокоилось, а разум наконец-то перестал паниковать.

Поднеся руку к моему лицу, он проводит большим пальцем по щеке, затем касается подбородка, а потом, едва уловимо, – губ. Я доверяю ему с первой минуты нашей встречи. С тех самых пор, как села в машину и он, не говоря ни слова, увез меня с собой.

– Доверься мне, – шепчет он.

Я слышу его шепот, несмотря на гул в салоне.

Нервно сглотнув, открываю глаза и встречаюсь с таким родным взглядом серых глаз. Они – как океан в самую страшную бурю, но иногда и буря может успокоить.

– Не отпускай меня, – прошу я.

Он улыбается и оставляет на моих губах поцелуй.

– Никогда.

У меня перехватывает дыхание. Его «никогда» представляется мне вечностью. Бесчисленным количеством дней, которые мы проведем вместе.

И я хочу провести эту вечность с ним, несмотря ни на что.

Я встаю, и Кэмерон подходит ко мне ближе. Пристегнув меня к себе, он поправляет несколько лямок, очки и делает шаг навстречу открытому люку. Спиной я чувствую его твердую сильную грудь, и это ощущение придает мне уверенности.

Один шаг. Второй. Третий.

Я больше не чувствую опоры под собой. Единственное, что я сейчас ощущаю, – это как воздух обволакивает мое тело, направляет его, заставляет парить. Я так сильно зажмуриваюсь, что начинают болеть глаза, сердце практически замирает от испуга, а мозг находится в отключке. Адреналин с такой силой выбрасывается в кровь, что моя грудь горит, и я забываю, как дышать. Но паника уходит на второй план, когда Кэмерон берет мою руку, сжимающую лямку, и отводит в сторону. Затем он повторяет то же самое с другой рукой, и мы по-настоящему летим. Кэмерон оставляет легкий поцелуй на моей шее и, переплетя наши пальцы, меняет направление.

Первые секунды самые важные, ведь прыгнув во второй раз, я могу уже не почувствовать того, что ощущаю сейчас. И это будет самым обидным. Ведь еще одного шанса может и не быть.

Открыв глаза, я уже не чувствую паники, онемевшего из-за страха тела или желания закричать. Нет. Я чувствую жизнь. Словно я ожила впервые за долгие годы. Вспомнила все ее краски и эмоции. Она происходит со мной здесь и сейчас. В этом самом мгновении. И я кричу. Кричу, как я чертовски сильно люблю ее со всеми недостатками и неожиданными поворотами. Хватаю и лечу ей навстречу. Живу этим моментом.

Мне так сильно хочется обнять Кэмерона и вместо кучи слов сказать лишь одно – спасибо. Спасибо за то, что появился в моей жизни и выдернул из этого круговорота фальши и лицемерия. За то, что показал, что счастье заключается в мелочах. И что чтобы почувствовать, что ты упускаешь, надо всего лишь открыть глаза и пойти этому навстречу.

Кэмерон сжимает мою ладонь, затем отпускает ее и дергает что-то за спиной. Парашют раскрывается, и нас подбрасывает вверх. Мы медленно опускаемся на город. Минуем бетонные коробки, холмы, меняем направление и все ближе подлетаем к океану. Он кажется таким необъятным, и лететь над ним, будучи свободным, – это непередаваемые эмоции.

Мы опускаемся все ниже и ниже, Кэмерон натягивает стропы и направляет нас к уже знакомому мне трейлеру, только находимся мы далеко не в обычном для нас месте, а на уединенном пляже. Как только мои ноги касаются песка, из меня выбивает весь дух, и на мгновение мне кажется это таким странным – ходить по земле.

Отстегнув снаряжение, Кэмерон помогает мне подняться, и я тут же кидаюсь в его объятья, покрывая его губы поцелуями. Он обхватывает мое лицо ладонями и, тяжело дыша, отвечает мне долгим поцелуем. Его грудь вздымается с такой же сумасшедшей скоростью, как и моя. Одежда и снаряжение кажутся совершенно лишними. Может, это дает о себе знать адреналин, но мне хочется сорвать все с наших тел и почувствовать тепло Кэмерона на своей коже.

Мы падаем на песок и, не заботясь о том, что нас могут увидеть, избавляемся от одежды. Мышцы Кэмерона напрягаются от каждого моего прикосновения. Когда наши взгляды сталкиваются, я вижу, как в его глазах полыхает огонь. Ощущаю, как лучи солнца ласкают наши тела, но они не могут сравниться с тем, какое безумное пламя разжигают наши прикосновения.

– Ты чувствуешь это, Алекс? – спрашивает Кэмерон охрипшим голосом.

Я лишь слабо киваю, но этого достаточно, чтобы мы все поняли без слов.

Свобода. Ее незабываемый и крышесносный вкус. Это ощущение ни с чем не сравнится. Оно вместе с адреналином течет по моим венам. Заставляет хотеть большего и никогда от нее не отказываться. Заставляет хотеть прожить эту жизнь так, как желаешь ты, несмотря на любые проблемы.

Когда он оказывается во мне, мое дыхание перехватывает, и единственное, что я вижу, – его глаза. С какой страстью и желанием он смотрит на меня. Этот взгляд говорит о многом: о том, что мы значим друг для друга, и о том, что, несмотря на все трудности, мы пройдем этот путь вместе.

Кэмерон занимается со мной любовью в неспешном темпе, растягивая и получая удовольствие от каждого прикосновения. Под его губами моя кожа начинает гореть, а тепло от поцелуев пробирается в каждую частичку души. Прохладный ветер пытается остудить наши тела, но это не помогает: мы просто сгораем от желания.

Прислонившись ко мне лбом, он нежно проводит кончиком носа по моей щеке и выдыхает:

– Алекс…

Я скольжу ладонями по его мускулистым плечам и, выгнув спину, притягиваю его к себе, не оставляя между нами пространства. Я не хочу, чтобы этот момент заканчивался. Я хочу почувствовать его полностью. Быть с ним. Просыпаться под его теплым взглядом, а затем ощущать ласковый поцелуй на своих губах. Хочу смеяться вместе с ним и обмениваться шутками насчет его ужасного музыкального вкуса, а в ответ слышать шутки в адрес своих любимых сериалов. Я думала, что у нас будет короткий роман, о котором мы будем с улыбкой вспоминать спустя время, но Кэмерон Райли стал частью моей жизни.

Наше дыхание сбивается, движения становятся хаотичными. Мы оба близки к завершению. Кэмерон обхватывает мои руки и, подняв их, переплетает наши пальцы, а затем наклоняется и дарит мне очередной поцелуй, от которого затуманивается разум. Я тону в каждом его движении. Тону в его прикосновениях. И схожу с ума от того, с какой страстью и в то же время нежностью он обладает мной.

– Кэмерон, – шепчу я.

Когда удовольствие накрывает нас, я смотрю только на него и понимаю, что больше всего мне нужен Кэмерон. Мой Кэмерон. Мой сумасшедший островок счастья, дающий уверенность в том, что, даже если остальной мир рухнет, он даст мне сил идти дальше.

Глава 34

Алекс

Когда я переступаю порог дома, меня встречает удушающая тишина. Довольно непривычно после насыщенных дней, проведенных у Кэмерона. Рэйч написала, что задержится на съемках до полуночи, поэтому я не останусь с ночевкой, а просто возьму парочку вещей для завтрашнего интервью. К сожалению, реальную жизнь никто не отменял.

Вчера после того, как мы, едва оторвавшись друг от друга, вернулись в трейлер, я взяла телефон, чтобы проверить сообщения. Конечно же, там было несколько напоминаний от Алана насчет интервью и щедрое предложение Брайса подбросить меня до студии, где оно будет проходить. На последнее я даже не стала отвечать. Не знаю, что еще нужно сделать, чтобы Брайс наконец оставил меня в покое.

Если выбора с турне у меня не было, это не значит, что с Максвеллом прокатит тот же фокус.

Зайдя в комнату, я беру небольшую сумку и складываю туда несколько джинсов, топов и футболок. Моя гардеробная заметно опустела после нашествия сестры, да и многое уже хранится у Кэмерона. Можно сказать, что я переехала к нему. На меня накатывает тоска, когда я вспоминаю, что в скором времени нам придется расстаться. Кэм сказал, что мы найдем выход, но от этого не легче.

У нас есть еще неделя. С этими мыслями я кладу в сумку косметичку.

Раздается звонок в дверь. Бросив взгляд на часы, я недовольно хмурюсь: я точно никого не ждала.

Открыв, я сразу понимаю, что ничем хорошим этот вечер не закончится.

– Здравствуй, Алекс, – нахально улыбнувшись, Алан переступает порог моего дома и проходит в гостиную.

– И я рада тебя видеть, – захлопнув дверь, следую за ним. – Если что-то насчет интервью, то ты мог не утруждаться и написать сообщение.

Он садится на диван и, откинув полы черного пиджака, кладет ногу на ногу.

– Подумал, что нам надо обсудить некоторые моменты.

– Например, то, какую чушь ты говоришь продюсерам?

– Ну почему же чушь? Если ты успела заметить, мой ход удался. Все только и говорят о предстоящем турне.

Сделав глубокий вдох, я пытаюсь успокоиться.

– Если ты пришел насчет Максвелла, то я тебя разочарую: как только закончится турне, я сделаю все возможное, чтобы твои планы рухнули.

Он криво усмехается и проводит пальцем по нижней губе.

– Вот тут ты ошибаешься. Ты будешь делать все, что я скажу.

Его слова звучат как угроза.

– И когда это ты стал обладать такой властью?

Мне не нравится, как он смотрит на меня: с уверенностью в каждом слове. Будто победа уже за ним, и он пришел затем, чтобы предупредить о том, что меня ждет.

– Что ты хочешь? Выкладывай быстро и, будь добр, уходи. Я уже опаздываю.

У меня нет ни малейшего желания слушать очередные бредни о рейтингах и туре.

– К своему серферу? – усмехается он. – Так и будешь жить в трейлере, кататься на доске, строить из себя хозяйку судьбы?

– Тебя это не касается, – цежу я.

– Ты сказала, что хочешь, чтобы тебя воспринимали как обычного человека. Думаю, я могу это устроить, – хладнокровно заявляет он.

От его голоса по мне пробегают мурашки.

– Знаешь, однажды я уже ошибся, и это стоило мне карьеры. Так что больше я не позволю этому случиться. Если ты хочешь быть обычным человеком, – вперед. Тебя никто не держит. Таких, как ты, миллион. Но тогда ты больше не будешь частью группы.

– Ты совсем из ума выжил? Проваливай из моего дома! – вскинув руку, я указываю ему на дверь.

Но Алан даже не думает уходить. Он продолжает нагло осматривать гостиную. Его взгляд задерживается на двери в мою студию. Цокнув языком, он поворачивает голову ко мне.

– Жаль будет, если ты все это потеряешь. Кстати, как там съемки у Рэйчел? Все устраивает?

– Не смей трогать мою сестру!

– Алекс, ты сама знаешь, что она скоро вылетит оттуда. Рэйч не приспособлена к жизни. А когда это произойдет, я сделаю все возможное, чтобы ее больше не взяли ни в одно шоу, даже самого низкого уровня.

Мне приходится перевести дыхание, ладони начинают потеть, а мысли лихорадочно скачут от одной к другой. Я стараюсь не выдавать своих истинных эмоций, но Алан бьет по самому больному – по семье. По жизни, которая теперь есть у моих родителей, братьев и Рэйчел.

– Что там дальше? Твои родители? Братья? Ты ведь всем их обеспечила, так? Наверняка ты думаешь, что уйдешь из группы и все будет прекрасно, как и прежде. Сможешь начать заново. Но тебе придется продать все, что ты купила, чтобы покрыть отступные лейблу, – контракт. Помнишь, как ты его подписывала? – говорит Алан совершенно спокойно. Он просто перечисляет каждый пункт своего плана, как разрушить мою жизнь.

Но я не собираюсь сдаваться и, взяв себя в руки, уверенно говорю:

– У тебя ничего не получится. У меня есть еще несколько лет, и я выполняю все условия по контракту. Думаешь, если ты расстелился перед руководством, то тебе все сойдет с рук? Если это произойдет, ты лишишься всего вместе со мной.

Он громко смеется и хлопает в ладоши. Затем подносит руку к подбородку и задумчиво смотрит на меня.

– Браво. Я так и думал, что ты включишь свой острый язычок. И знаешь, пусть все будет так, как ты сказала: ты попробуешь потащить меня за собой. Но ты не учитываешь одного – у меня нет обязательств перед студией. Я представляю твои интересы, – он показывает на меня пальцем. – Я найду себе новую группу, создам ее на останках твоего успеха. А пока ты будешь судиться и доказывать свои права, о тебе все забудут, а я снова буду на вершине.

Мне кажется, что я нахожусь в какой-то прострации. Будто я сторонний наблюдатель за происходящим. И прямо сейчас я вижу, как неуправляемый локомотив Алан напрочь ломает мою жизнь.

– Кстати, хоть вы с парнями и стоите спина к спине и заявляете о дружбе, не думаю, что они станут рисковать благополучием своих семей ради тебя. И мы снова возвращаемся к тому, что мне придется заменить всего лишь одного человека, а не всю группу.

Я знаю, что ребята так не поступят со мной, но уверена, что Алан не оставит все как есть, если я не соглашусь на его условия.

Меня начинает тошнить, и я делаю глубокий вдох. Никогда не страдала клаустрофобией, но сейчас у меня такое чувство, будто меня закрыли в маленькой комнате, и стены в ней сжимаются от каждого моего вдоха все больше. А рычаг, который может это остановить, находится у Алана.

– Что ты хочешь? – тихо спрашиваю я.

Он открывает портфель, достает из него несколько листов и кладет их на стол.

– Ты сосредоточишься на группе. Перестанешь пропускать репетиции и вести себя как стерва по отношению к Максвеллу. Здесь вопросы для завтрашнего интервью, – он кивает на стол. – Ты объявишь, что ваш сингл одобрен студией, и сразу же после тура вы его запишете. А что касается твоего серфингиста, ты ведь прекрасно понимаешь, что вы не сможете долго быть вместе. Отношения на расстоянии ты уже проходила, так что упрости себе жизнь сейчас, – заявляет он с гадкой улыбкой.

Я так сильно впиваюсь ногтями в ладонь, что прорезаю кожу. Я ведь знаю, что он не блефует. Что он выполнит каждое свое обещание, и по итогу моя семья вновь вернется в Комптон. Никакая продажа дома не покроет всех расходов.

– Убирайся, – едва слышно говорю я.

Он со скучающим видом встает, застегивает свой дорогой пиджак и, подойдя ко мне, кладет на плечо руку. Приторный аромат парфюма бьет в нос, и я хмурюсь.

– Подумай хорошенько, Алекс. Чего ты хочешь на самом деле?

– В данный момент я хочу, чтобы ты исчез, – вскинув голову, смотрю на него пристальным взглядом.

Ухмыльнувшись и убрав руку, он бросает напоследок:

– До завтра. И надень что-нибудь привлекательное.

Раздается хлопок двери, и я наконец прихожу в чувство. Мой взгляд блуждает по квартире. Дорогая мебель и техника, собственная студия для репетиций. Тут же в воспоминаниях всплывает дом родителей, мастерская отца. Работа братьев. Они могут всего этого лишиться.

Мои ноги подкашиваются, и, сев на край дивана, я обхватываю голову руками.

Моя семья вернется в Комптон. Если я лишусь контракта, они безоговорочно все отдадут, лишь бы я не попала в неприятности. Вновь будет трейлер, неблагополучный район и отвратительная еда. Мама устроится в какую-нибудь забегаловку, а папа – к мерзавцу, который будет забирать большую часть денег себе. Рэйч… Господи. Я не могу позволить, чтобы это произошло.

Но тут мой взгляд задерживается на спальне. Я вижу край кровати и стоящую на ней сумку с вещами. Кэмерон… Я не могу так поступить и с ним. Он сказал, что мы все уладим и решим любую проблему вместе. Грудь сдавливает от тоски и сильных эмоций. В горле стоит ком, а на глаза наворачиваются слезы. Я вспоминаю, как незабываемо провела этот месяц и как легко поверила в то, что я и правда могу управлять своей жизнью.

Вот только сейчас речь идет не только обо мне. Если я останусь с Кэмероном, то моя семья лишится намного большего.

Видимо, иногда нет исключений из правил.

Глава 35

Кэмерон

Последнее сообщение я получил от Алекс несколько дней назад. Она написала, что не может приехать, потому что ее срочно вызвали в студию. Потом было интервью. Алекс сидела между Риком и Брайсом, улыбалась на камеру и задорно отвечала на каждый вопрос. Она во всеуслышание заявила, что их совместная песня будет записана сразу после тура. Думаете, я один был удивлен? Нет. Судя по взглядам парней из группы, они сами только от нее узнали эту новость. Когда Рик попытался вставить свое слово, Алекс прервала его и сказала, что ждет не дождется момента, когда они отправятся в тур.

Но больше всего я ужаснулся, когда началась фотосессия с поклонниками. Брайс обнял Алекс за талию, и она не сопротивлялась. Не назвала его засранцем, как делала раньше. Не вспылила. Она просто стояла рядом с ним и, улыбаясь, позировала фотографам.

С тех пор прошло четыре дня. За это время не было звонков и сообщений. Когда я приехал к ней домой, швейцар сказал, что мисс Дэниелс не появлялась дома уже несколько дней.

Я абсолютно уверен, что это происки их менеджера. Алекс не могла вот так взять и просто исчезнуть. Не после того, как мы столько времени провели вместе, открылись друг другу и, черт возьми, полюбили. Она не могла вот так взять и вычеркнуть меня из своей жизни, не говоря ни слова.

Хотя пустой шкаф свидетельствует об обратном. Вчера приехала Рэйчел и забрала вещи сестры. Она была в полном замешательстве – точно так же, как и я. Рэйч сказала, что уже несколько дней не видела Алекс, а когда та отвечает по телефону, то на заднем плане всегда стоит какой-то гул. Именно в один из этих созвонов она попросила сестру забрать вещи из моего трейлера. Но, судя по тому, как Рэйч сжимала губы, она что-то недоговаривает.

Я не ищу конфликтов, но я не люблю, когда из меня делают идиота и не говорят всей правды.

Захлопнув пикап, пересекаю улицу и направляюсь мимо швейцара. Сегодня я застал Алекс дома: ее «Шевроле» припаркован у входа. Пока лифт поднимается на нужный этаж, я пытаюсь совладать с эмоциями.

Оказавшись перед дверью, стучу несколько раз. Когда я уже думаю, что мне никто не откроет, дверь распахивается, и я встречаюсь с шокированным взглядом Алекс.

– Кэмерон? – шепчет она.

– Привет, – выдавливаю из себя улыбку, все еще надеясь, что у меня просто паранойя и она действительно была занята.

Но, видимо, я ошибаюсь. Пальцы Алекс впиваются в дверную ручку, она нервно сглатывает и принимает невозмутимый вид.

– Что ты тут делаешь?

– Пытаюсь получить ответы на вопросы.

Вздохнув, она смотрит на свои часы и открывает дверь шире.

– Проходи, только у меня мало времени. Надо в студию.

– С «мистером рок-звезда»?

– Да, с Брайсом.

Она, черт возьми, поправляет меня, вместо того, чтобы хихикнуть как обычно!

Когда я делаю шаг, чтобы поцеловать ее, Алекс отходит и, сложив руки на груди, бросает на меня быстрый взгляд.

– Алекс, что случилось?

– Я же писала, у меня много работы, – она трет переносицу.

– Да. Это было четыре дня назад, – раздраженно бросаю я. – Ты не отвечаешь на звонки и сообщения.

– Кэмерон, у меня нет на это времени. Правда. Я спала сегодня пару часов и чувствую себя как выжатый лимон. Извини, что не отвечала, но сейчас мне не до тебя.

Она произносит это как заученный текст, и я только убеждаюсь в своей правоте. Точно так же она стояла рядом со своим бывшим перед журналистами. Алекс улыбалась, но в ее глазах не было улыбки. Она была похожа на манекен.

– И ты даже не хочешь ничего объяснить?

– А что ты хочешь услышать? Через пару дней начинается наш тур, поэтому сейчас каждую минуту надо посвящать подготовке. Извини, что моя работа приносит тебе такие неудобства, – холодно и быстро бросает она, смотря мне прямо в глаза.

– Да какого черта ты это несешь? Мы ведь все решили. Я не собираюсь мешать твоей работе и ставить каких-то условий. Что изменилось?

– Я отвлекаюсь! – она вскидывает руки. – Наши отношения отвлекают меня от дел. Я не могу сконцентрироваться на интервью и репетициях. Когда ты попал в больницу, я все бросила и поехала к тебе, в то время как должна была стоять перед журналистами и отвечать на вопросы.

– И твоя работа заключается в том, чтобы позволять бывшему лапать тебя? – взрываюсь я.

Алекс закрывает лицо руками и шумно выдыхает. Она молчит. Хуже всего – что она молчит и держит все в себе. Это молчание не принесет ничего хорошего. Когда человек говорит, проявляет свои эмоции, всегда есть шанс, что его решение изменится, и можно будет прийти к общему знаменателю. Но если он молчит, значит, решение принято. А Алекс не отступит от своего.

– Кэмерон, это моя жизнь. Нравится тебе это или нет, но Брайс является ее частью, пусть и не самой приятной. Да, она не такая прекрасная, как у тебя. В ней нет места путешествиям и свободному распорядку дня. Мне надо вкалывать, чтобы обеспечить свою семью, – с горечью произносит она.

– Детка, но это не значит, что между нами все должно закончиться.

Я делаю к ней шаг, но она качает головой.

– Кэм, пойми, группа – это все, что у меня есть. Я не откажусь от нее.

– У тебя есть я.

Она поднимает на меня взгляд, и я вижу, как в них скапливаются слезы. В повисшем между нами молчании витает ответ, которого я не хочу слышать: «Этого недостаточно».

Алекс не дает эмоциям вырваться наружу. Она берет себя в руки и вновь надевает маску невозмутимости.

– На сколько? – вдруг спрашивает она.

– Что?

– На сколько нас хватит? У меня гастроли, у тебя контракт с журналом. Будем видеться несколько раз в месяц?

– Да! – без промедления заявляю я.

– Нет. Я проходила это и больше не хочу входить в эту реку.

– То есть я как твой негодяй-бывший? – вскипаю я окончательно.

– Нет, но так мы оба будем несчастны. Кэм, то, что было между нами – это феерично, и я благодарна тебе за каждое мгновение, но нам надо расстаться.

– Господи, поверить не могу, как он промыл тебе мозги. Ведь это с его подачи ты так говоришь? Что он сделал? Просто расскажи, и мы все решим.

– Да нечего тут решать. У меня нет выбора. Если я не сделаю этого, моя семья лишится всего. Я не могу себе этого позволить. Когда выбор встал между тобой и группой, я выбрала…

– Группу, – заканчиваю я ее фразу.

Отвернувшись, Алекс откидывает голову назад и прерывисто выдыхает. Никогда бы не подумал, что сердце можно разбить за пару минут. Когда мы расстались с Эми, я ничего не чувствовал. Тогда во мне кипели эмоции после потери Трэва, но сейчас я ощущаю, как мое сердце разрывается.

– Ты же хотела этого.

– Я и сейчас хочу, – дрожащим голосом отвечает она. – Но мои желания ничего не значат. Я не готова все бросить ради отношений, которые, возможно, закончатся через пару месяцев, – Алекс поворачивается, и на этот раз она больше не скрывается за маской безразличия. – Прости меня, Кэмерон, но я не могу.

– Ты не должна этого делать.

Алекс молчит. Она уже приняла решение.

Я подхожу ближе, и в этот раз она позволяет себя обнять. Уткнувшись мне в грудь, Алекс тяжело вздыхает. Я чувствую, как напряжена каждая мышца в ее теле. Передо мной вновь та девушка, которую я встретил чуть больше месяца назад: потерявшаяся в собственной жизни.

И мне в ней больше нет места.

– Надеюсь, когда-нибудь ты перестанешь довольствоваться тем, что тебе предлагают, и возьмешь от этой жизни то, что хочешь сама.

Я целую ее в лоб и отстраняюсь.

– Кэмерон, – шепчет она.

Разворачиваюсь и выхожу из квартиры. Я не оборачиваюсь в надежде увидеть, что Алекс бежит за мной. Не ожидаю услышать, что сейчас она скажет: «Мы со всем справимся». Нет. Она осталась в своей квартире и сейчас отправится делать то, что у нее получается лучше всего, – и она будет на вершине мира.

И неважно, что с каждым разом она все больше теряет себя.

Глава 36

Алекс

– Стоять! – Рик хватает меня за руку и заставляет остановиться.

Черт!

Надо было уходить сразу после того, как репетиция закончилась. Спасибо болтливому языку Максвелла.

Натянув на лицо улыбку, поворачиваюсь к другу и принимаю самый невозмутимый вид.

Фыркнув, Рик закатывает глаза.

– Дэниелс, я знаю тебя как свои пять пальцев и не верю твоему фальшивому представлению. Выкладывай, что с тобой происходит?

– Не понимаю, о чем ты, – пожав плечами, я разворачиваюсь в сторону выхода.

– Может, тогда ответишь на вопрос, с каких это пор ты принимаешь решения за нас? – вклинивается Тай.

Мои ноги прирастают к полу, и я останавливаюсь.

– Вот и прекрасно. А теперь сядь и расскажи, что, черт возьми, ты устроила в последние дни! – приказывает он. – Я не шучу, Алекс.

Позади меня чиркает зажигалка, а затем помещение заполняет табачный аромат. Повернувшись, я вижу, что ребята расселись по своим местам и пристально смотрят на меня. Я сдаюсь и сажусь за барабанную установку, стараясь избегать их взглядов.

После того, как я, не посоветовавшись с парнями, заявила на пресс-конференции, что мы запишем совместный сингл с Брайсом, между нами будто пробежала черная кошка. Они думают, что я поставила себя выше них. Мы ведь всегда принимали решения вместе, а тут я решила все сама. Когда закончилось интервью, они накинулись на меня с вопросами, но тут вклинился Алан, и я сбежала. Потом я начала игнорировать их звонки, чтобы не расколоться раньше времени, хотя я знаю, что это невозможно, – нам придется поговорить.

Только я не имею ни малейшего понятия, с чего начать.

– Может, нам подождать болтуна Брайса, и он расскажет, какого черта тут происходит? – усмехается Рик. – С ним ты теперь разговариваешь больше, чем с нами.

Будь моя воля, я бы получила судебный запрет на приближение Максвелла.

– Ты рассталась с Кэмероном и позволяешь Брайсу делать вид, что вы снова вместе, – продолжает Марк. Он затягивается сигаретой и выпускает кольцо дыма. – Что за игру ты затеяла?

– Может, следующими, от кого ты избавишься, будем мы? – уперевшись локтями в колени, цедит сквозь зубы Тайлер.

Резко вскинув голову, я встречаюсь с тремя парами недовольных глаз. Парни окружили меня со всех сторон. От волнения меня начинает тошнить, ладони потеют, и я провожу ими по джинсам.

– Простите, что не посоветовалась с вами насчет песни, – бормочу я себе под нос. – Просто я подумала, раз это неизбежно, то почему бы не покончить с этим сейчас? – пожимаю плечами и выдаю натянутую улыбку.

Парни переглядываются.

– Еще один шанс, Алекс, – усмехается Рик. – Либо ты говоришь правду, либо, несмотря на нашу дружбу, мы больше не одна команда.

Нервно сглотнув, я сдаюсь и начинаю все рассказывать, потому что понимаю: ребята не шутят. Я переступила грань и могу потерять их доверие навсегда. В этом мире очень много лжи, и лишаться людей, которым можно доверять, – слишком большая роскошь.

Парни не перебивают, только внимательно слушают и никаким образом не выдают своих эмоций. Я рассказываю все: с момента прихода Алана и его самодовольных заявлений о том, что наша жизнь превратится в ад, вплоть до того, как я порвала с Кэмероном.

Последнее дается мне тяжело, потому что я очень скучаю по нему все это время. Я так сильно скучаю, что не могу спать, есть и просто жить. С тех пор, как он ушел, я без конца вспоминаю каждое его слово и пытаюсь убедить себя в том, что не ошиблась, приняв такое решение. И каждый раз, когда на меня начинает давить чувство вины, я стараюсь отодвинуть его подальше.

– Вот же дрянь! – вскипает Тайлер. Он вскакивает со своего стула и начинает мерить комнату нервными шагами. – Мы вытащили его лживую задницу из грязи, а он смеет нам угрожать?

– Я должен был с самого начала догадаться, что он причастен к этому, – бормочет Рик, потирая переносицу.

– Почему ты раньше ничего не сказала? – спрашивает Марк, не сводя с меня пристального взгляда.

Я пожимаю плечами.

– А что бы изменилось?

– По крайней мере, ты бы не держала все это в себе столько дней и не заставляла нас думать, что ты превратилась в гламурную сучку, – на губах Марка появляется легкая улыбка.

– Я бы никогда не предала вас. Знаю, что сначала надо было поговорить с вами. Простите меня.

– Мы должны что-то сделать. Нельзя позволять этому мерзавцу ставить себя выше нас. Благодаря нам он может сидеть в своем особняке, а не ищет ночлежку.

Я уже несколько дней пытаюсь придумать какой-нибудь выход, и единственное, что мне приходит на ум – это дождаться окончания контракта, а потом пойти своим путем. Мы не сможем выплатить все неустойки и разоримся. Когда первый шок прошел, я прочитала каждый пункт этой проклятой бумажки и поняла, что другого варианта нет. Как только контракт закончится и мы выполним все его условия, то сможем начать все сначала, без него. И все это время нам надо упорно работать, чтобы не позволить таким людям, как Алан, забрать у нас то, что мы получили с таким трудом.

Ребята немного успокаиваются, но продолжают извергать в адрес менеджера скверные ругательства.

– Ты как? – вдруг спрашивает Рик.

Он садится рядом и касается моей коленки рукой.

– Нормально. Разве не заметно? – я слабо улыбаюсь.

Я знаю, что он мне не верит. На моем лице и так написано, что я чувствую себя отвратительно.

Прошло всего пару дней с момента отъезда Кэмерона, но такое ощущение, что тянется вечность.

«Надеюсь, ты перестанешь довольствоваться тем, что тебе предлагают, и возьмешь от этой жизни то, что хочешь сама».

Как бы мне хотелось вернуться назад и забрать все эти гадкие слова, которыми я разбила ему сердце! Кэмерон – прекрасный человек, и он не заслужил такого отношения. Может, когда-нибудь он поймет меня и простит. Когда это произойдет, с ним уже будет кто-то другой. Кто не предпочтет отношениям карьеру и не выберет жизнь, наполненную ложью, вместо мгновений рядом с ним… И от осознания этого мне становится намного больнее.

Переступив порог дома, я слышу, что в комнате Рэйчел шумит душ. Мария готовит на кухне обед и, увидев меня, улыбается.

– На стол накрыть сейчас или позже? Все будет готово буквально через десять минут, – она вытирает руки полотенцем и выходит из-за кухонного островка.

– Спасибо. Я не голодна.

Аппетита у меня нет все это время.

– Алекс…

– Нет, честно, все нормально. Я перекусила в городе с ребятами.

Отчасти это правда. Мы с парнями пошли в ресторан, но мне кусок в горло не лез, поэтому я ограничилась лимонадом.

Слабо улыбнувшись, Мария кивает и возвращается к плите.

Зайдя к себе, я падаю на кровать и смотрю в потолок. Через открытое окно слышится шум улицы, а в комнату доносится аромат еды с кухни. Все вернулось на круги своя. Я снова на своем месте. В тихой гавани, куда я стремилась после каждой репетиции или поездки. Только сейчас я бы все отдала, чтобы оказаться рядом с Кэмероном. Слушать, как шутит Крис, и наблюдать их перепалки. Я бы хотела просто сидеть у океана, прижавшись к его груди, и вновь ощутить себя счастливой.

Господи, как я скучаю по нему.

Перевернувшись на живот, достаю телефон и просматриваю галерею с фотографиями. Наверное, еще никогда в жизни я не делала столько селфи, как в последний месяц. И еще никогда в жизни я столько не улыбалась.

Я утешаю себя тем, что Кэмерон сейчас с родителями, и меньшее, что ему надо, – это думать о том, как я хладнокровно от всего отказалась.

Зайдя в свой профиль в социальных сетях, не могу удержаться от того, чтобы не заглянуть на страничку Кэмерона. Но меня останавливает куча уведомлений: фанаты постоянно что-то пишут, комментируют и отмечают.

Пролистав несколько фото, я останавливаюсь на одном, которое никак не ожидала увидеть.

Наше селфи с Рэйч. Не просто фото со стороны, как это любят делать папарацци, а именно селфи с моего телефона в открытом доступе, и я больше чем уверена, что не выставляла его у себя.

Вернувшись в галерею, нахожу его, а затем открываю свой профиль и убеждаюсь, что это так. Нахмурившись, я пролистываю огромное количество уведомлений, и с каждым новым фото все больше прихожу в ужас.

Заблокировав телефон и стараясь сохранять спокойствие, я встаю с постели и направляюсь в комнату сестры. Я захожу как раз в тот момент, когда она выключает фен.

– Привет, – щебечет она. – Как дела? Выглядишь очень бледной. Может, сходим на пляж? У меня сегодня выходной. Могли бы поваляться под солнышком, а потом заскочить в какой-нибудь магазинчик. Знаешь, по статистике Cosmopolitan, шопинг – отличное средство от депрессии.

Рэйчел вскидывает волосы и придает им объем. Она продолжает что-то говорить, но я в это время не слышу ее и только пытаюсь увидеть свою сестру, а не человека, предавшего меня за пару тысяч долларов.

– Это ты сливала информацию? – спрашиваю я.

– Что?

Сестра в недоумении смотрит на меня широко распахнутыми глазами. Больше я на это не куплюсь.

– Просто скажи правду.

– Да о чем ты? – она делает шаг мне навстречу.

– Хватит, Рэйч! – закипаю я, раздраженно вскидывая руки. – Весь этот месяц ты сливала информацию журналистам и получала за это деньги. Господи, Рэйчел! Я же твоя родная сестра! Как ты могла так поступить со мной?!

Она на мгновение замирает и смотрит так, будто перед ней стоит совсем незнакомый человек. Что ж, у меня то же ощущение.

– Ты ведь не серьезно? – шепчет она с обидой в голосе.

– А ты считаешь, я шучу? Именно после твоего приезда все журналисты как с цепи сорвались и преследуют меня. В Сети то и дело появляются снимки, которых там не должно быть.

Рэйчел продолжает молчать.

– Я могла бы сразу догадаться. Ты появляешься в моей жизни, только когда оказываешься в полном дерьме! Раз за разом одно и тоже: «Алекс, мне нужны деньги», «Алекс, мне нужен кастинг». Ты никогда не звонила мне просто так, не интересовалась, как дела у меня! – выпаливаю я на одном дыхании. – Я для тебя – всего лишь безлимитная банковская карточка, – с горечью заканчиваю я.

Сестра отшатывается, словно я только что дала ей пощечину. Ее губы дрожат, а из глаз катятся слезы. Она и правда хорошая актриса.

– Как ты могла? Неужели деньги важнее? – с досадой спрашиваю я.

Не понимаю, как я могла так ошибиться, я же верила ей. Видела, что она стала другой.

– Это не я.

– Пожалуйста, Рэйч, просто признайся, и все.

– Я не делала этого! – вскрикивает она. – Я бы никогда в жизни тебя не предала. Не нужны мне твои деньги, ясно? Я просто хотела побыть с тобой.

Я начинаю смеяться.

– Вот как? Не нужны деньги? А не ты ли попросила у меня тридцать штук, заявившись на порог моего дома? Не тебе ли была нужна работа? Я могла бы подыграть в этой лжи, но слишком устала от игр.

Сестра смеряет меня гневным и в то же время разочарованным взглядом. Смахнув с глаз слезы, она подходит к комоду и, открыв верхний ящик, вытаскивает оттуда толстый конверт. Он до боли мне знаком. Швырнув его на постель, сестра впивается в меня взглядом.

– Вот твои деньги! Я ничего не брала! – она указывает на банкноты, рассыпавшиеся по покрывалу. – Ты права! Ты моя сестра! И я бы никогда в жизни тебя не предала! Но ты была мне нужна!

Теперь настает моя очередь молчать и хлопать глазами.

– Я все это придумала. Не было никакой гонки и долга. Не было потопа в квартире. Мне просто была нужна моя старшая сестра, по которой я скучала все это время. Я знала, что, если приду к тебе и просто скажу: «Эй, Алекс, пойдем попьем кофе», ты бы никуда не пошла и уж точно не поверила бы мне. Поэтому я придумала этот долг. Я знала, что ты выручишь меня.

– Конечно, выручу! Потому что…

– Потому что ты привыкла, что я вечно попадаю в неприятности! – ее губы вновь дрожат. – Но я просто скучала по тебе.

– Я не понимаю, – бормочу я.

Мне кажется, земля уходит у меня из-под ног.

– Когда ты последний раз была дома? Когда звонила родителям? Когда просто приезжала, чтобы побыть с ними? Помнишь? Я – нет. Тебя никогда нет! – с упреком произносит она.

– Ну извини, что я вкалываю, чтобы у вас все было! – огрызаюсь я.

– А кто тебя об этом просил? – кричит Рэйчел. – Мы были счастливы! Пусть нам не хватало денег, но мы были вместе. А потом ты просто уехала от нас. Да родители из новостей и журналов узнают больше, чем от тебя. Братья уже не помнят твой голос.

У меня посреди горла встает ком, который не дает ни единому слову вырваться наружу. Да, я уехала, но сделала это только для того, чтобы добиться успеха и чтобы моя семья ни в чем не нуждалась.

– Знаю, раньше я подводила тебя. Знаю, что вела себя как эгоистка. Но людям свойственно меняться. Признавать свои ошибки. Учиться на них. Я рассталась с Коди после… Неважно, мы просто расстались. А роль, которую Алан выбил для меня, я бросила. Там был небольшой пункт о том, что надо переспать с режиссером.

– Что? – я с ужасом смотрю на сестру.

– Все это время я работала официанткой в кафе.

– Рэйчел, я…

– Не утруждайся, – гордо вскинув голову, она разворачивается и, открыв шкаф, хватает джинсовку. – Ты отреагировала так, как и должна была. Глупо было надеяться, что ты просто мне поверишь. Я не сливала никакой информации и больше тебя не побеспокою.

Сестра проходит мимо меня и направляется к выходу.

– Рэйчел, подожди! – кричу я и бегу за ней.

Схватив ее за руку, пытаюсь остановить, но сестра упрямо идет дальше. Лишь открыв дверь, она на мгновение оборачивается:

– Видимо, я и правда хорошая актриса, раз ты на протяжении целого месяца верила каждому моему слову. А может, тебя просто устраивало, что я не мешаюсь у тебя под ногами.

Скинув мою руку, она захлопывает дверь прямо у меня перед носом.

Глава 37

Кэмерон

Очень странно просыпаться там, где ты не был слишком долго. Я все еще лежу с закрытыми глазами и отчетливо слышу, как на кухне мама готовит завтрак и причитает, жалуясь на отца. Как он выходит на улицу и свистом подзывает собаку. Как в амбаре фырчат и бьют копытом лошади, привлекая к себе внимание.

Ранчо постепенно просыпается.

Открыв глаза и откинув одеяло, я встаю с кровати. Комната совсем не изменилась с того момента, когда я был здесь в последний раз. Белые шторы на окнах, деревянный стол, на котором стоят несколько фотографий в рамках, маленький и пустой шкаф, на стенах висят постеры любимых фильмов. А у кровати стоит стеллаж, заваленный книгами и атласами: чтобы ехать покорять мир, надо было хоть немного к этому подготовиться. Мама говорила, что если я захочу от чего-нибудь избавиться, то сделаю это сам.

Половицы тоскливо скрипят под ногами. Надев спортивные брюки и майку, захожу в ванную и быстро умываюсь. Все кажется таким знакомым и родным, но, с другой стороны, я чувствую себя здесь чужаком.

Когда я спускаюсь по лестнице, в нос ударяет аромат жареного бекона, яиц и оладий. Захожу в кухню и вижу маму: она суетится около плиты и наливает новую порцию теста в сковороду.

– Доброе утро.

От неожиданности она подскакивает.

– Господи, ты меня напугал! – восклицает мама, схватившись за сердце. – Доброе утро, сынок, – она подходит ко мне и, поцеловав в щеку, крепко обнимает.

Мы стоим так некоторое время. Мама прижимает меня к себе, ее руки гладят мою спину, и у меня щемит сердце от этого. Я обнимаю ее в ответ и прикасаюсь губами к ее макушке. Мне так ее не хватало. Глупо было бегать в поисках спасения по всему миру, когда можно было просто остаться дома.

С тех пор, как вчера ночью я переступил родной порог, мама не перестает улыбаться и плакать. Я приехал чуть за полночь, но Брэнда Райли была готова начать замешивать тесто для пирога в ту же секунду, как услышала из дома мотор моего пикапа.

– Оладушки! – мама быстро отстраняется от меня и подбегает к плите, чтобы перевернуть выпечку. – Как тебе спалось? Я ничего не трогала в твоей комнате. Если кровать неудобная – в чем я не сомневаюсь, – мы можем ее поменять.

– Мам, все хорошо, – сажусь за стол и пытаюсь сдержать смешок.

Кровать и правда маловата, поэтому сегодня мы с Крисом поедем в город и купим что-нибудь поудобней. В конце концов, я спал на ней, когда был подростком.

– Держи, – мама ставит передо мной огромную тарелку с завтраком, и мой рот сразу наполняется слюной.

Она с улыбкой смотрит на меня, а затем открывает холодильник и достает оттуда бутылку с апельсиновым соком.

Мне кажется, я не ел целую вечность: мой желудок громко урчит, стоит кусочку бекона оказаться во рту. Увидев мою реакцию, мама улыбается еще шире. Даже если бы я был сыт до отвала, я бы все равно поел, чтобы увидеть тот восторг, который отражается на ее лице.

– Расскажи мне, как вы добрались? Больше сотни миль проехать, кошмар какой-то! – причитает она.

В этот раз я не могу сдержать смех. Наверное, я навсегда останусь для нее маленьким ребенком.

Наполнив стакан соком, она садится напротив меня.

– Отлично. Правда, пару раз задержались на долгий перекус, когда Уитакер решил пофлиртовать.

Отломив вилкой небольшой кусок оладушка, отправляю его в рот и закрываю глаза от наслаждения. Вот по чему я скучал.

– Ох, я так соскучилась по малышу Крису.

– Мам, умоляю, не называй его так. Его самоуверенность и так терпит поражение в последнее время, – со смехом заявляю я.

Она отмахивается от меня. Если Криса назвать «малышом» и сделать это здесь, в Техасе, то, боюсь, у него больше не будет шансов подкатить к какой-нибудь девушке. К тому же он всю дорогу ворчал, что Рэйчел отбила все его желание знакомиться.

Мои мысли постоянно возвращаются к Алекс.

Один день, и я уже в Техасе. Нет океана. Нет шума города. И нет ее.

Взяв кружку с кофе, делаю несколько глотков, чтобы проглотить этот проклятый ком в горле.

– Какие у тебя планы на сегодня? – бодро спрашивает мама, обтерев руки полотенцем.

Она вновь возвращается к плите и переставляет несколько кастрюль.

– Помогу отцу на ранчо, съездим с Крисом в город, – я пожимаю плечами.

– Да, помощь пригодится, – вдруг говорит отец.

Он входит через заднюю дверь кухни и, сняв шляпу, кладет ее на стол.

– Надо перетаскать тюки с сеном в амбар и выгулять лошадей.

Отец садится рядом со мной и, опершись на край стола локтями, смотрит на маму в ожидании завтрака.

– Господи, Такер! Наш сын только приехал, а ты его уже нагружаешь работой. Дай мальчику отдохнуть.

– В этом мальчике девяносто килограммов и почти два метра роста. На нем пахать надо.

Мама раздраженно фыркает и, повернувшись к нему, складывает на груди руки и указывает на него деревянной лопаткой.

– Если он уедет раньше времени, то ты будешь спать в ангаре со своими лошадьми! – грозно заявляет она.

Мама накладывает на тарелку яичницу с беконом и ставит перед отцом. Как бы она ни ругалась на него, она никогда не оставит его без еды.

Отец лишь усмехается и берет ломтик бекона.

– Если он и уедет, то только потому, что ты его сведешь с ума своей заботой.

Можно скучать по оладьям и по собственной комнате, но больше всего я скучал по этому ощущению: я дома.

* * *

Когда мы заканчиваем работать, отец облегченно выдыхает и, открыв бутылку пива, протягивает мне. Сев на тюки с сеном около амбара, мы наблюдаем, как солнце медленно садится, окрашивая поля оранжевым светом. Вырвав из-под себя соломинку, сминаю ее между пальцами. Отец не шутил, когда сказал, что приготовил для меня много работы. Тюки с сеном были только началом. С меня семь потов сошло, и я вспомнил, как он гонял нас с братом после школы. Сейчас я уже не мальчик, но это не мешает ему гонять меня по-прежнему.

– Надолго приехал? – спрашивает отец, сделав глоток пива.

– Не знаю. Я еще не решил, что делать с контрактом в Южной Америке.

– Понятно.

Если мама болтает без умолку, то отец – молчун. Все нагоняи в детстве мы получали от мамы. Каждую лекцию она читала с особой тщательностью, а потом, в подтверждение своих слов, бросала грозный взгляд на отца, чтобы он поддержал ее.

Боялись ли мы маму? Безусловно. Но она быстро отходила. А вот если отец был чем-то недоволен, он смотрел на нас так, что отпадала любая надобность подкреплять этот взгляд словами.

Сейчас же я чувствую, что ему много чего хочется мне сказать. Например, какой я эгоист, что бросил их и уехал. Что не звонил и не отвечал на звонки. Что заставлял переживать каждый раз, когда не выходил на связь. И мне действительно стыдно. Только язык не поворачивается сказать об этом.

Сегодня утром, когда родители спорили между собой, я заметил, как они оба постарели за время моего отсутствия. А точнее, с момента смерти Трэва. У мамы появилось больше седых волос, а в уголках глаз – морщин. А отец стал молчать еще больше.

Пока мы работали, обмолвились друг с другом лишь парой слов.

– Я рад, что ты вернулся, – вдруг говорит отец.

– Я тоже, – хрипло отвечаю я. – Прости, что я вот так пропал, а потом объявился.

Он улыбается и хлопает меня по плечу.

– Все хорошо. Всем нам нужно было время.

Я кладу свою руку на его ладонь и сжимаю. Она вся в мозолях и ссадинах. Рука человека, который работает от рассвета и до заката.

– Больше не пропадай, – еще раз сжав мое плечо, отец встает и идет в сторону дома.

Этот жест говорит гораздо больше, чем миллион слов.

Глава 38

Алекс

Я нервно переминаюсь с ноги на ногу перед домом родителей. Мои ладони вспотели от волнения, и я поправляю волосы каждые пять минут. Большой белый дом в тихом районе Лос-Анджелеса. Гараж на две машины, бассейн и озелененный задний двор. Теперь это кажется мне ерундой. После того, как Рэйчел ушла вчера вечером, я не могла найти себе места и пыталась придумать ответ хоть на один ее упрек, но, как оказалось, сестра была права в каждом слове.

Я не звоню родителям, не приезжаю и становлюсь для них призраком. После ее ухода я долго сидела у нее в комнате и пыталась понять, когда я успела стать человеком, для которого предательство семьи – вполне нормально? Я же действительно с самого начала думала, что это Рэйчел предает меня. Несмотря на все ее изменения, зациклилась на ее прошлом. А в конце концов именно сестра оказалась тем человеком, который показал мне, в кого я на самом деле превратилась.

Неуверенно подняв руку, нажимаю на звонок. Дверь открывается через пару мгновений, и я встречаю удивленный взгляд своей мамы.

– Алекс? – шепотом спрашивает она.

Удивление в ее голосе пронзает мне сердце.

– Привет, – я слабо улыбаюсь. – Можно войти?

– Конечно! – она распахивает дверь шире и пропускает меня.

Сжимаю рукав толстовки пальцами. Господи, это дом моих родителей, а я чувствую себя так, словно меня сейчас растерзают.

Мама с тревогой смотрит на меня.

– У тебя все хорошо?

– Да, просто отлично, – быстро отвечаю я.

Повисает неловкая пауза. Моя собственная мать не знает, как себя вести со мной. И это только моя вина.

– Пойдем, – мама кивает в сторону кухни.

Я следую за ней. Мы минуем столовую с огромным деревянным столом, просторную гостиную с окнами в пол и прекрасным видом на бассейн и входим в кухню. На плите готовится чили, и мама, попробовав его деревянной лопаткой, удовлетворенно кивает.

– Будешь сок, воду, лимонад?

Я молча киваю.

Знаете, что самое странное? В доме стоит тишина. Словно в нем никто не живет. Мы проходили столовую, и она правда очень большая, но я успела заметить, что, кроме декора, там ничего нет. Родители едят на кухне, как мы делали это в трейлере. И чувство вины давит на меня с новой силой.

Поставив передо мной стакан с цитрусовым лимонадом, мама садится напротив и с неловкостью смотрит на меня. Мы с ней очень похожи: волосы, цвет глаз – правда, у мамы они более голубые; пухлые губы. Рэйч же – копия папы.

Сделав глоток лимонада, я сжимаю стакан пальцами. И вдруг решаю сорвать этот пластырь как можно скорее. Чем дольше тянуть, тем больнее будет.

– Ты меня ненавидишь? – выпаливаю я.

Глаза мамы еще больше округляются от удивления, а брови взлетают.

– Прости? Ненавижу? Алекс, в чем дело? – хмурясь, спрашивает она.

– Рэйчел тебе ничего не рассказывала?

– Нет. Она вчера вернулась поздно ночью, а с утра отправилась на смену в кафе.

Господи, сестра не врала.

– Вчера мы с ней поругались.

– Ну, вы делаете это довольно часто, с самого детства. Только почему я должна тебя ненавидеть?

Я сильно закусываю губу, почти до боли.

– Я не приезжаю домой, не звоню вам. Мы живем в часе езды друг от друга, но я даже не помню, когда мы последний раз виделись. Вы мои родители, моя семья, а я забыла про вас, все большая увязая в своей собственной лживой жизни. Мне так стыдно за это. Я всего лишь хотела, чтобы у нас все было. Я думала, что, подписав контракт, избавлю нас от трейлера и ужасного района. Думала, что помогаю нам, а по итогу все испортила. Прости меня, мам, – шепчу я.

Мама хлопает густыми ресницами, смотря на меня так, будто я сейчас сказала какую-то чушь. Она наливает себе в стакан лимонад и, сделав глоток, наконец начинает говорить:

– Я не знаю, что стряслось между тобой и Рэйчел, но из всего, что ты перечислила, я не могу понять, с чего ты взяла, что я тебя ненавижу? Алекс, ты моя дочь, – она протягивает через стол руку и сжимает мои пальцы, и к моим глазам подступают слезы. – Да, ты добилась того, к чему стремилась. И я горжусь тобой. Мы с твоим отцом долгие годы пытались выбраться из Комптона, но с четырьмя детьми это не так просто сделать.

– Вы все делали для нас! – возражаю я.

Пусть денег у нас было и мало, но родители отдавали последнее, лишь бы купить мне новые палочки взамен старых.

Мама улыбается и касается моей щеки другой рукой.

– Алекс, что бы ни произошло, я никогда не смогу тебя ненавидеть.

– Мама, – всхлипнув, я обхожу стол и крепко обнимаю ее.

Слава, крики фанатов, полные стадионы и награды – ничто из этого не сравнится с объятиями мамы. Она гладит меня по волосам, а я все сильнее прижимаюсь к ней, стараясь восполнить каждое мгновение, которое провела вдали от нее. Я снова чувствую себя той маленькой девочкой, которая могла прибежать к маме, стоило ей разбить коленку. Которая прижималась к ее груди и всхлипывала, пока обрабатывали рану. Той маленькой девочкой, которая нуждалась в родителях и не отодвигала любовь, которую они дарили, на второй план.

Той маленькой девочкой, которой я была когда-то давно и про которую забыла.

Я провожу у родителей весь день, чем привожу всех в полнейшее замешательство. Обычно в последние дни перед отъездом я сижу в студии и репетирую, и вся семья знает об этом. Но сегодня мы жарим стейки и овощи на гриле, прыгаем в бассейн и просто веселимся. Братья приезжают и объявляют, что останутся с ночевкой, несмотря на то, что живут отдельно. Йен и Майк то и дело топят меня, как делали это в детстве, я же подшучиваю над тем, что они все еще не нашли себе постоянных подружек. Папа руководит грилем и не подпускает к нему маму, потому что когда-то давно она обожглась. И, казалось бы, все прекрасно, но Рэйчел все еще нет дома.

Мама заверяет меня, что ее смена закончится в семь и она придет. После разрыва с Коди она переехала к ним, и уже полгода они живут вместе. Они знали, что Рэйчел на время остановится у меня, но понятия не имели, что придумала сестра.

Когда же Рэйч объявляется на заднем дворе, то я первым делом замечаю ее измученный взгляд. На талии у нее повязан фартук, а волосы скручены в небрежный пучок. И тут моя совесть окончательно заедает меня.

– А что за праздник? Надо же, даже два неудачника приехали…

Остальные слова застревают у Рэйчел в горле при виде меня. Она смеряет меня своим особенным злобным взглядом и, фыркнув, уходит в дом. Я выскакиваю из бассейна и, схватив полотенце, бегу за ней.

– Дай ей сначала поесть. Сама знаешь, когда она голодная, то превращается в ту еще злюку, – кричит мне вслед Майк.

Можно подумать, когда я голодная, не делаю того же.

Я бегу через столовую, пытаясь опередить Рэйчел. Если она захлопнет дверь перед моим носом, то не выйдет до утра. А завтра мне уже надо быть в самолете, и перед этим я хочу поговорить с ней.

– Рэйчел, стой! – кричу я.

Но она уверенной походкой идет в свою комнату.

– Если есть еще одна порция обвинений, то я, пожалуй, откажусь: мне вполне хватило предыдущей.

– Я хочу извиниться!

Хватаю ее за руку в тот самый момент, когда она открывает дверь комнаты.

– Это частная территория, незнакомцам вход запрещен, – едко отвечает она.

И я заслужила каждое слово.

– Хорошо. Я останусь тут, но выслушай меня, пожалуйста!

– Нам не о чем разговаривать!

– Рэйчел, прошу. Я очень виновата перед тобой. Вся эта ситуация навалилась на меня, и я…

– И ты, как всегда, обвинила меня! – она гневно тычет в меня пальцем. – Я не ангел, но и меркантильную дрянь из меня делать не надо. Я бы никогда тебя не предала, Алекс. И знаешь, самое обидное – что ты сразу подумала на меня!

– Я повела себя как стерва.

Она фыркает.

– Я бы назвала тебя иначе.

Сестра складывает руки на груди и пристально смотрит на меня.

– Прости меня, пожалуйста, – со всей искренностью говорю я. – Знаю, я была отстойной сестрой и дочерью, но я постараюсь исправиться. Мне тоже не хватало вас все это время, и, если честно, когда мне позвонила Мария и сказала, что ко мне пришла ты, я обрадовалась. Пусть ты и заявила, что тебе нужны деньги и ты остаешься у меня, но я была рада, что мы сможем хоть немного времени побыть вместе.

– Ты пытаешься меня разжалобить, – заявляет Рэйчел, плотно сжав губы.

– Мне очень жаль. Я запуталась и пытаюсь выбраться из этого клубка лицемерия. Меня столько раз предавали, что я уже с трудом различаю где правда, а где ложь.

– Алекс, семья не может врать. Мы были вместе в самые плохие времена и оставались семьей. Мы не потеряли друг друга тогда, несмотря на все трудности, – ее взгляд смягчается. – После разрыва с Коди я осталась на мели. Этот негодяй просто вышвырнул меня из дома, оставив себе все мои вещи. И я пришла к родителям, но не за деньгами, я просто пришла домой, потому что именно тут меня всегда поймут и никогда не предадут.

– Рэйч…

– Я пришла к тебе потому, что правда скучала по тебе. Мне жутко тебя не хватало, и, судя по всему, я появилась в нужный момент.

Я сжимаю губы, чтобы не расплакаться. Ведь она права.

– Простишь меня? – с надеждой спрашиваю я.

– Господи, порой у тебя мозгов меньше, чем у Джоуи. Конечно, я тебя прощу, – она улыбается и обнимает меня. – А мне можно будет забрать твои вещи из гардеробной?

– Я куплю тебе новые! – я целую ее в щеку и щелкаю по носу.

Глава 39

Алекс

Дома я оказываюсь почти в десять вечера. От меня пахнет грилем, духами Рэйч и хлоркой из бассейна. Слишком странный состав, но именно он кажется мне самым уютным. Кинув сумку на пол посреди гостиной, быстро принимаю душ и заваливаюсь в постель.

Завтра днем мы вылетаем в первый город нашего тура. Сначала нас ждет Америка, а после недельного перерыва мы отправимся в Европу. Чемоданы собраны и стоят в гостиной, моя тихая гавань на ближайшие полгода перейдет во владение к Рэйчел. Как оказалось, ее бывший пытается вернуть мою сестру и наведывается к родителям. Майк, Йен и отец уже дали понять, что ему стоит держаться от нас подальше, но они все же боятся, что Рэйч даст слабину. Хотя она заверила меня, что больше не собирается тратить свою жизнь на неудачников. И этот же совет дала мне.

Что ж, он оказался очень дельным. Поэтому, когда ночью в мою дверь позвонили, я готова воспользоваться этим советом на сто процентов. На пороге стоит Брайс в полном обмундировании: начищенные до блеска ботинки, джинсы, рубашка, уложенные гелем волосы и неизменная кривая ухмылка.

– Господи, Максвелл, объясни мне, на каком языке с тобой разговаривать, чтобы ты понял одну-единственную фразу: «Отвали от меня»? – я прислоняюсь лбом к двери.

– Я просто подумал, что завтра мы отправляемся в тур, но наши отношения оставляют желать лучшего.

– Да неужели? И эта чудо-мысль пришла тебе в голову только сейчас? – саркастично замечаю я.

Он нервно проводит рукой по шее.

– Знаю, Ал, я по-крупному облажался и уже не пытаюсь тебя вернуть. Давай просто поедем в какой-нибудь ресторанчик и спокойно обо всем поговорим. Останемся друзьями, – он подмигивает мне.

– Брайс, ты давно был у врача?

– Алекс, ну прошу тебя. Это всего лишь ужин, не более.

– Я очень рада. Но мне предстоит терпеть тебя ближайшие полгода, и хотелось бы хоть на немного сократить этот аттракцион лицемерия.

Отстраняюсь от двери и закрываю ее. Видимо, отдых мне будет только сниться в ближайшее время, потому что через секунду вновь раздается стук.

– Алекс, я останусь здесь спать, если ты не откроешь.

– Очень рада за тебя, говорят, у нас сменили напольное покрытие, так что твоей заднице должно быть удобно.

Ложусь в постель и накрываю голову подушкой, чтоб не слышать очередной стук. Ученые изобрели столько всего полезного, но почему-то до сих пор не придумали аппарат, который предотвращает знакомства, приносящие сплошную головную боль и разочарования. Уверена, такая штука выиграла бы все награды.

Я недооценила Максвелла. Он не стучит, а поет, сидя под моей дверью. Господи боже, да что с ним такое?!

Резко откинув одеяло, вылетаю в гостиную, распахиваю дверь – и тут Брайс падает к моим ногам.

– Клянусь, я вызову полицию, если ты не уберешься!

– Я буду петь под окном. Представь, сколько соберется зевак.

Где? Где были мои мозги несколько лет назад?

Отряхнувшись, он встает и вновь смотрит на меня.

– Один ужин, и я оставлю тебя в покое.

Переведя дыхание, я закрываю глаза.

– Жди меня здесь! – грозно бросаю я и ухожу в комнату.

До ресторана мы добираемся быстро. На своем «Порше» Брайс обгоняет весь поток и каждый раз хвастается тем, что недавно салон перетянули какой-то кожей, а движок заменили, и теперь любой ценитель ему позавидует.

Я все это время молчу и смотрю в окно. Когда мы оказываемся в ресторане, я бросаю на Максвелла недовольный взгляд. Это тот самый ресторан, в который мы любили ходить, когда были вместе. Очень надеюсь, что это не попытка напомнить мне о чем-то.

Мы занимаем свободный столик в дальнем углу. Я рада, что в этот раз мы не в центре событий. Ресторан практически пустой, и нигде не видно журналистов.

– Ты, как обычно, будешь тунца? – с энтузиазмом спрашивает Брайс, пробегая взглядом винную карту.

– Нет. Я ограничусь салатом.

– Детка, у тебя отличная фигура.

– Брайс, еще раз назовешь меня «деткой», и я уйду.

Его брови удивленно поднимаются.

– Рик тебя так называет, и ты не против.

– Рик – мой друг.

– Я вроде как тоже стремлюсь к этому.

– Вот именно, что «вроде как», – отчеканиваю я. К нам подходит официант. – Мне салат с креветками и имбирный лимонад.

– И все? – Брайс снова открывает рот, чтобы сказать очередную глупость, но захлопывает его, стоит ему увидеть мой взгляд. – Мне стейк из лосося, бокал лучшего белого вина и два крем-брюле в конце вечера, пожалуйста. Я просто очень голоден, – подмигнув мне, он захлопывает меню и отдает его официанту.

Мы остаемся одни. Я думаю, что быстро съем свой салат, позвоню кому-нибудь из ребят и уеду. Я обещала Брайсу сходить с ним куда-нибудь, но не обещала торчать тут до полуночи.

Он складывает руки в замок и, опершись на локти, придвигается ближе.

– Первым делом я бы хотел извиниться за то, что у нас все так получилось. Я правда не думал, что все закончится так глупо.

– То есть, по-твоему, глупо было устраивать оргию в моей квартире? – изогнув бровь, смотрю я на него. – Ты просто не знал, как расстаться, вот и сделал это. Давай называть вещи своими именами. Если хочешь быть моим другом, то прекрати врать.

Он ошарашенно смотрит на меня.

За это время я многое поняла. Брайс – расчетливый человек, и если бы он любил меня так, как заявлял об этом, то и изменил бы таким образом, чтобы я ничего не узнала.

Он прокашливается и делает глоток воды.

– Хорошо. Ты права. Я правда не знал, как тебе сказать.

– Например, ртом?

– Алекс, честно, мне очень жаль. И мое поведение после тоже не назовешь достойным.

– Это все? Если да, то я принимаю твои извинения.

– Эм, да, – запинаясь, отвечает он.

Судя по всему, у него была заготовлена речь, но я оборвала ее в самый неподходящий момент. Но я правда устала и очень хочу спать. За последние дни я эмоционально вымоталась, и мне нужно побыть одной.

Брайс начинает рассказывать, как он рад предстоящему туру, что у него в планах немного изменить жанр и записать новый альбом, как только мы вернемся. Он уверен, что в этот раз его ждет оглушительный успех. Я смотрю на его губы, но слышу только «бла-бла-бла».

Пустой набор слов. В основном это восхваление своей эгоистичной особы. Для него этот тур – возможность вылезти из череды неудач за наш счет. Как бы там ни было, мне уже абсолютно все равно.

Поставив локоть на край стола, я упираюсь подбородком в руку и смотрю на улицу через большое окно. Ресторан находится в престижном месте, и все здесь ходят исключительно в дорогих костюмах и вечерних платьях. Надо ли говорить, что хостес очень удивилась, увидев мое повседневное платье, ботинки и джинсовку. Наверное, если бы Брайс не объявил гордо свою фамилию, то нас бы не впустили.

Мой взгляд задерживается на парочке около окна, и сердце пронзает тоска. Все куда-то бегут, не глядя по сторонам, разговаривают о ролях, валюте и недвижимости, а эти двое просто стоят напротив одного из самых дорогих ресторанов и смотрят друг на друга так, словно больше никого и ничего не существует. Так смотрят, когда любят. Так смотрел на меня Кэмерон.

К горлу снова подкатывает ком, от которого я отчаянно пытаюсь избавиться, но ничего не выходит. Я жалею о каждом слове, сказанном ему. Жалею, что все вышло не так, как мы того хотели. Я знаю, что наговорила глупостей насчет расстояния, и если бы у нас была возможность встречаться раз в три месяца, мы бы делали это. Я знаю, что хочу сейчас стоять так же, как эта парочка, вместе с Кэмероном и, смотря в его глаза, чувствовать себя самой желанной на свете.

Даже если бы мы сидели здесь, Кэмерон в первую очередь спросил бы, как у меня дела или как прошла репетиция. И это вовсе не южное воспитание. Он просто такой человек. Если ты с ним, то Кэмерон все делает так, что ты не чувствуешь себя лишним.

Сейчас я чувствую себя лишней. Брайс продолжает заливаться соловьем о планах на будущее. Я уже доела салат и почти допила лимонад. Мои глаза слипаются, и я больше не хочу тут сидеть.

Взяв телефон, пишу Рику.

– Спасибо за ужин, но я поеду домой. Рик будет через двадцать минут.

Брайс резко вскидывает голову.

– То есть как? А как же десерт?

– Брайс, поверь, мне сейчас не до крем-брюле. И я никогда его не любила.

Он заметно нервничает и начинает потирать лоб ладонью.

– Подожди немного, я сейчас быстро схожу в туалет, вернусь и отвезу тебя.

– Брайс…

Но он уже вскакивает и уходит.

Проходит каких-то две-три минуты, как начинает происходить что-то странное. Свет в помещении становится приглушенным, начинает играть живая музыка, что довольно странно: мужчина с гитарой исполняет одну из романтических мексиканских песен в рыбном ресторане. Я оглядываюсь по сторонам в поисках Брайса, и мое сердце уходит в пятки.

Максвелл с огромной охапкой красных роз и наиглупейшей улыбкой идет ко мне, лавируя между столиками. Головы присутствующих обращены в нашу сторону. Когда Брайс подходит ближе, он сует мне в руки букет и опускается на колено.

Стоп. На колено? Что за чертовщина?

– Алекс, я знаю, у нас с тобой был очень тернистый путь. Я много раз тебя обижал, но мы с тобой все еще вместе. Таким, как мы, надо быть рядом, чтобы давать всему миру отпор. Это у нас в крови. Ты и я. Мы как Бонни и Клайд, только современная версия. И нас, конечно, ждет хороший конец. Алекс, я люблю тебя. Выходи за меня, – он открывает бархатную коробочку и, ослепительно улыбаясь, ждет моего ответа.

Я же не успеваю переводить взгляд с кольца на букет, а затем на этого полоумного. Со всех сторон начинают слепить фотовспышки, люди восторженно охают и таращат на меня глаза. А я, осмотрев помещение, замечаю вдруг появившихся журналистов. Они навели на нас свои камеры и с безумным желанием наживы ждут моего ответа.

Он все просчитал. Публичное место. Весь ужин он улыбался и делал вид, что увлечен беседой, заказал десерт, а когда я сказала, что ухожу, понял, что план может не сработать.

Но ведь никто не говорил, что все получится?

– Ты спятил?! – воскликнув, я подрываюсь с места и бросаю этому болвану цветы.

Кинув салфетку с колен на стол, направляюсь к выходу. Пора заканчивать этот цирк одного идиота.

– Алекс! Ты отказала?

– Алекс, как ты это прокомментируешь?

Снова журналисты и чертовы микрофоны.

Толкнув одного из стервятников в грудь, рявкаю:

– Пошел вон!

Хватаюсь за дверную ручку, как в то же мгновение кто-то крепко берет меня за руку, и последнее, что я вижу, – это Брайс, приближающийся для поцелуя ко мне. Он властно обвивает меня руками, все сильнее прижимая к себе, и пытается языком раздвинуть мои губы. Во мне вскипает такой гнев, которого я никогда в жизни не испытывала. Толкнув мерзавца ладонями в грудь, я отстраняюсь от него.

– Да что с тобой такое, Максвелл?! – ору я.

Плевать мне, что все это видят и снимают журналисты.

– Брось, Ал. Мы же все обговорили. Сейчас обручимся, а после тура поженимся. А может, прямо сейчас заскочим в Вегас, и ты станешь миссис Максвелл гораздо раньше? Помнишь, как мы планировали? – он улыбается своей идиотской улыбкой и подставляет лицо под камеры.

Обхватив голову руками, я смотрю на происходящую картину и понимаю, что сама во всем виновата. Надо было вызвать полицию и выставить Брайса без разговоров.

Раз он хочет шоу, то я с радостью устрою это. Только так, как надо мне.

Подойдя к нему почти вплотную, я кладу ладонь на его грудь и скольжу вверх, к шее. Брайс удивлен моим поступком, но ничем не выдает этого.

– Знаешь, Брайс, ты прав: ты и я. У нас это в крови, – заглядываю ему в глаза и облизываю губу.

Глаза Максвелла расширяются, и я понимаю, что он верит мне.

– Запомни этот момент, милый. Запомни, что ты чувствовал, – запускаю пальцы ему в волосы и поглаживаю шею. Он льнет ко мне, и я чувствую его горячее дыхание на своем виске. – Запомни его, Брайс, потому что больше он никогда не повторится, эгоистичный ты мерзавец.

Вскинув ногу, я бью его в пах, и Максвелл кряхтя падает на пол. Я слышу присвистывание и сочувственные вздохи парней. А затем все стихает. Единственный звук в этой тишине – тяжелое дыхание Брайса.

– Ты совсем рехнулась, Дэниелс? – шипит он, хватаясь за промежность.

Присев на корточки, я беру его за подбородок и заставляю посмотреть на меня.

– Я предупреждала тебя: еще раз подойдешь ко мне или выкинешь подобный фокус – пострадают не только твои яйца. Я больше не твоя игрушка, Брайс.

Встаю на ноги и ухожу, не дожидаясь, пока приедет Рик. Из ресторана еще слышатся крики, вопросы, кто-то одобрительно хлопает. Но я продолжаю идти вдоль бульвара, понимая, что сейчас мне абсолютно все равно, что будет завтра.

Глава 40

Кэмерон

– Кэмерон! – кричит Уитакер.

Обернувшись, вижу, как он перепрыгивает через ограждение загона и несется ко мне с такой скоростью, будто за ним кто-то гонится.

– За тобой мчится Мэгги с двумя детьми? – усмехаюсь я.

– Придурок, – беззлобно бросает он и толкает меня в плечо. – Ты видел, что вчера произошло?

– Дай угадаю, твой отец все же пустил заряд соли тебе в зад?

Не думаю, что я так уж далек от истины. С того момента как мы приехали, мистер Уитакер не выпускает ружье из рук, заставляя Криса вернуться к прежней жизни. Ему очень тяжело признать, что помощь сына ему очень нужна.

Сняв с лошади седло, кладу его на бревно и, похлопав коня по спине, отпускаю.

– На, посмотри, – он сует мне в руки телефон и самодовольно ухмыляется. – Знаешь, я бы все отдал за то, чтобы увидеть эту картину собственными глазами.

Нажимаю кнопку воспроизведения и забираюсь на ограду, спиной к закатному солнцу. Сначала из динамиков раздается мерзкое улюлюканье и непонятный визг, затем на экране появляются журналисты: они толкают друг друга и кричат, а уже потом я вижу ее. Прикрыв глаза руками, она протискивается сквозь них, а когда один парень толкает ее, рявкает на него в ответ. Мои пальцы крепче сжимают телефон, пульс учащается. Во мне снова вскипает гнев: она снова одна среди них. Но потом появляется Брайс и, дернув Алекс на себя, нагло целует ее в губы.

Я поднимаю взгляд на Криса. Он действительно считает это смешным? Но он кивает на телефон.

Стоит мне опустить голову, как я вижу, что Алекс вырывается, а потом происходит что-то непонятное, и Брайс уже валяется на полу, потому что моя крошка осадила его одним метким ударом.

Я сказал «моя», потому что не отпустил ее.

Заблокировав экран, смотрю на Криса.

– Представляешь, он сделал ей предложение, а Алекс врезала ему между ног! – Крис заливается смехом.

– Ага. Держи, – кидаю ему телефон.

Крис закатывает глаза и садится рядом со мной. Мы наблюдаем за тем, как над ранчо садится солнце и постепенно надвигается ночь, а следом за ней наступает тишина. После шумного Лос-Анджелеса мне все еще непривычно находиться дома.

– Ты ей звонил? – спрашивает Крис.

Он крутит в руках очередную деревянную безделушку.

– Нет. Она сделала свой выбор.

– Чувак, я разговаривал с Рэйч, и она сказала, что Алекс сейчас очень плохо.

– С каких пор ты начал общаться с малышкой Дэниелс?

Он фыркает.

– Мы и не прекращали. Знаешь, она только с виду такая. Ты знал, что на самом деле она работает официанткой?

– В каком смысле?

– Ее козел бывший обокрал ее, и она осталась без денег, поэтому решила объявить бойкот мужчинам и начать заново строить свою жизнь.

– Не сильно-то она сопротивлялась тебе.

– Я же говорил, что никто не может устоять перед очарованием Уитакера, – он поигрывает бровями.

Спрыгиваю с ограждения и, свистнув, подзываю лошадь.

– Кэм, напиши ей.

Я ничего не отвечаю и, поглаживая животное, веду его в загон. Беру щетку и начинаю тщательно вычесывать шерсть и гриву. Я делаю все, лишь бы не думать об Алекс, но с такими новостями это чертовски тяжело. Я специально не захожу в социальные сети и новостные паблики, хотя одному богу известно, как мне хочется это сделать. Но от этого ничего не изменится. Она все решила и уезжает. К тому же Алекс неплохо справляется, судя по только что увиденному. Ей давным-давно надо было все объяснить этому засранцу.

Лошадь фыркает и одобрительно качает головой. Усмехнувшись, похлопываю ее по шее и отвожу в стойло. Затем беру фонарик, накидываю на себя теплую куртку и направляюсь на обход территории.

Так и хочется обернуться и спросить Криса, что же произошло на самом деле у Алекс. Сомневаюсь, что она переживает из-за Брайса. Он не смог сломить ее раньше, а теперь у него и подавно это не получится. Она очень сильная. Хоть временами и делает то, о чем потом будет жалеть.

Когда я дохожу до границы наших владений, солнце уже скрылось. Поля убраны, в воздухе витает аромат сена и лошадей. На многие мили вплоть до самого горизонта растянулись соседние ранчо с небольшими домиками.

Вытащив из кармана джинсов телефон, я долго смотрю на номер Алекс и наконец нажимаю на иконку сообщения. Пару раз набираю бессвязный текст и в итоге все удаляю. Ей наверняка сейчас не до меня. Она либо готовится к отъезду, либо уже уехала. Но слова Криса не выходят у меня из головы, к тому же на видео я заметил, какой подавленной она была.

Плюнув на гордость, набираю сообщение и жду ответа.

«Ты знала, что твоя сестра все же попала под обаяние Уитакера?»

Она не читает его. Нет трех точек, означающих набор сообщения. Нет ничего. Это была просто идиотская затея. Алекс четко дала понять, что хочет забыть о наших отношениях.

В отличие от нее, у меня это сделать не получается, потому что даже когда голова и руки заняты работой, я все равно думаю о ней.

Вдруг я получаю новое сообщение.

«Ты ведь прекрасно знаешь, что это он так думает. На самом деле он сохнет по ней с первой минуты».

Усмехнувшись, несколько раз перечитываю текст, а затем отвечаю.

«Ты в порядке?»

«Иначе и быть не может. Не забывай, я девушка из Комптона».

Сдаваться не в ее стиле.

Заблокировав телефон, убираю его в карман и смотрю на небо.

– Алекс тебе понравилась бы. Наверняка она бы миллион раз с тобой поспорила, и каждый раз тебе бы приходилось признавать поражение. Знаю, что будь ты сейчас здесь, ты дал бы мне пинка под зад и заставил следовать за ней, но я не могу этого сделать, пока Алекс сама не захочет и не поймет, чего она ждет от этой жизни. Я долгое время думал, что наша с тобой цель – это сбежать из дома. Не попасть в круговорот рутины. Но я в ней увяз, Трэв. После того как ты ушел, я застрял в этой чертовой рутине. Продолжал бежать, пытаясь доказать всем что-то, хотя и сам не понимал, что. Я так злился на тебя и все еще злюсь. Ты засранец, потому что бросил меня, а перед этим помахал рукой. Клянусь, если бы была возможность, я бы вернулся назад и надрал твою задницу за то, что ты заставил нас пройти через это, – я закрываю глаза, перевожу дыхание и сжимаю переносицу. Я ведь не собирался говорить это, а теперь не могу остановиться. – Но это невозможно. Я не могу вернуться и остановить тебя. Запретить подходить к океану. Да ты бы и не послушал. Весь этот год меня преследует твоя прощальная улыбка. Весь этот год я пытался сделать хоть что-нибудь, чтобы вновь увидеть тебя или хоть почувствовать, но тебя больше нет, и надо с этим смириться. Жизнь одна, ведь так? Она продолжается, не спрашивая разрешения, и все, что остается, – это следовать за ней и выбирать путь, по которому ты придешь к верному ответу. Ты выбрал свой путь, и хоть я и не согласен с ним, но, надеюсь, где бы ты ни был, ты нашел покой, Трэв.

– Думаю, он нашел свой покой, – раздается позади меня голос мамы, и я резко оборачиваюсь.

Она подходит ко мне, закутавшись в куртку, и, вытирая со щек слезы, обнимает.

– Я ждала, когда ты заговоришь о нем, – с теплотой в голосе произносит она.

– Я не мог.

– Мы с твоим отцом тоже долгое время отказывались это делать, но отрицание произошедшего не поможет его вернуть.

Обняв маму за плечи, я целую ее в макушку и крепче прижимаю к себе.

– А еще я знаю, что если эта девушка любит тебя, то поймет, что жизнь – слишком короткая штука, чтобы позволить себе такую роскошь, как отказ от этих чувств.

Глава 41

Алекс

Месяц спустя. Штат Монтана

Мы с ребятами идем вдоль улицы, все больше кутаясь в свои куртки. В лицо дует сильный ветер, и мне приходится натянуть шапку на лоб, чтобы окончательно не замерзнуть. Монтана. Кто вообще проводит концерты в Монтане в такой холод? В сотый раз я благодарю Марка за то, что он вытащил всех нас развеяться. Я могла сделать это из окна своего номера. Хватаю Рика за руку и прижимаюсь к нему. Он замерз не меньше моего, судя по его красному носу. А вот Марку и Тайлеру абсолютно все равно. Они расслабленно идут по городу, покуривая сигареты и обмениваясь шутками. Я же рот боюсь открыть, чтобы не замерзнуть еще больше.

Когда мне кажется, что этот тур уже не может быть хуже, я тут же убеждаюсь в обратном.

Это действительно самый кошмарный тур. Алан был так оптимистичен в своих прогнозах, заявлял, что мы разорвем каждый город. И в чем-то я с ним согласна. Мы действительно разрываем их выступлениями. Фанаты кричат, скупают футболки с нашим логотипом и устраивают теплые приемы на встречах. Но когда я говорю «мы», то подразумеваю нас с парнями. Брайса Максвелла это не касается. Стоит нам закончить выступление и появиться на сцене ему, как фанаты затихают и кричат лишь те, кто действительно предан его творчеству.

На совместных интервью он постоянно хамит ведущим, а в последний раз пришел до такой степени пьяным, что едва держался на ногах. Видимо, отвечать на вопросы о своих глупых выходках выше его сил.

Когда же мы в дороге, то парни не устают его донимать и без конца пародируют предложение руки и сердца в стиле Бонни и Клайд. В последний раз нервы Максвелла не выдержали и он попытался ударить Рика. Что ж, не самая удачная затея, учитывая, что Рик сильнее, да и Марк с Тайлером всегда рядом.

Порой я думаю, что мы даже до Миссури не доедем, как тур закончится.

А что касается покровительства Алана Брайсу, то оно позади, хоть менеджер этого и не хочет признавать.

Я не злорадствую, но каждый получает по заслугам.

Когда мы доходим до перекрестка, Марк кивает в сторону. Повернув за угол, мы проходим пару метров, а затем останавливаемся.

– Чувак, если я себе что-нибудь отморожу, то никогда не прощу тебе этого, – вздрогнув, бормочет Рик.

– Посмотрите, – затянувшись сигаретой, Марк кивает на другую сторону улицы.

Мы поворачиваем головы, и я не могу сдержать улыбку, когда вижу уличных музыкантов. Таких же, как мы раньше. Несмотря на жуткий холод, они продолжают играть. Их носы, щеки и пальцы покраснели – сомневаюсь, что поношенная одежда так уж хорошо греет. Горячее дыхание солиста смешивается с холодным воздухом и превращается в облачко пара. Гитарист присаживается к ударнику, а точнее ударнице, и, задорно подмигнув, вступает в гитарное соло. Редкие прохожие кидают им мелочь в чехол.

У меня дежавю.

Они только начинают и наверняка мечтают о том, что их заметит крутой продюсер или менеджер, они подпишут контракт, а дальше жизнь будет преподносить им только лучшее: славу, деньги, запись альбомов и заветные награды. Чтобы их вспоминали спустя двадцать лет, точно так же, как The Beatles, U2, Bon Jovi.

Все это кажется таким заманчивым и желанным, что когда ты получаешь этот сладкий кусок пирога, то забываешь, чего хотел на самом деле.

Когда мы с парнями подписали контракт, то были такими же наивными и думали, что мы такие одни: талантливые ребята, до беспамятства влюбленные в музыку, с огромным желанием делиться ей с окружающими. Но нас много – глупых, наивных и верящих в счастливый конец.

Для меня музыка была свободой. Я ощущала ее на кончиках пальцев, стоило взять в руки палочки. А в конце концов, добившись всего, я осталась ни с чем. И когда я вижу таких же музыкантов, только начинающих свой путь, мне хочется сказать им: «Не потеряйте себя».

Рик притягивает меня к себе за плечи, и я, улыбнувшись, кладу руку ему на спину.

– Знаете, я им завидую, – выдыхаю я.

– Хочешь поморозиться на улице, Дэниелс? – усмехается Тай.

Я лишь улыбаюсь.

– У меня идея. Пойдемте, – хватаю Рика за руку и тяну через дорогу.

Когда мы подходим к ребятам, они продолжают играть, но заметив нас, постепенно останавливаются. Я подхожу к девушке и, протянув руку, касаюсь старой мембраны барабана.

– Не против? – тянусь к ее палочкам.

Она от удивления молча протягивает их мне и встает из-за установки.

– Чего ждем? – подмигиваю Рику и, прокрутив палочку между пальцами, бью по тарелкам.

Парни смеются и хватают инструменты.

* * *

Поправив наушник и откинув волосы за спину, я беру бутылку с водой и делаю несколько больших глотков. До нашего выхода на сцену десять минут. Зал гудит от криков фанатов, которые ждут своих кумиров. Ждут, чтобы во все горло кричать, как они рады нашему приезду. Ждут, чтобы показать свою любовь.

А мы в ожидании, чтобы ответить благодарностью за все, что они делают для нас.

Марк взъерошивает свои темные волосы и хлопает себя по карманам в поисках медиатора. Самое время подумать об этом. Тайлер крутит в руках микрофон, а Рик, расслабленно облокотившись о стену, стучит пальцами по бедру.

После вчерашнего импровизированного концерта на улице что-то в нас изменилось. Мы получили от него гораздо большее удовольствия, чем от выступления перед многотысячной аудиторией. Мы играли с прежним азартом и не чувствовали холода. Нам просто хотелось играть. Не для получения денег или какой-то выгоды. Мы играли так, как не делали этого многие годы назад.

– Ты что-то задумала? – голос Рика вырывает меня из задумчивости.

Прокручиваю в руке палочку и поднимаю взгляд на парней.

Марк – самый нахальный парень, которого я знаю, но именно он пишет самые романтичные песни. Могу с уверенностью заявить, что хотя мир знает уже довольно много талантливых гитаристов, он с легкостью составит им конкуренцию. Рик – преданный и временами выводящий меня из себя своей опекой парень. Именно он сформировал нашу группу. Тайлер – его голос заставляет мою кожу покрываться мурашками, а от тако, которое он готовит нам по выходным, у меня бегут слюнки.

Мы вместе жили в клоповнике, играли на улицах по ночам и обивали пороги студий.

Мы шли рука об руку столько лет. Стали больше, чем друзьями, и я уверена, что они примут мой выбор.

– Простите, парни, – шепчу я и, сложив палочки вместе, убираю их за пояс джинсов.

Они переглядываются. Рик одаривает меня улыбкой.

– Я думал, ты продержишься хотя бы до Луизианы, – самодовольно заявляет он. – Говорят, отсюда до Техаса можно добраться с пересадками.

Он кивает в сторону выхода.

– Проваливай уже, Дэниелс, но потом я хочу знать все подробности, – ухмыляется Марк.

Кидаюсь к ним в объятья и, поцеловав каждого в щеку, отстраняюсь.

– Беру Алана на себя. Пора показать выскочке, где его место, – засунув микрофон в задний карман джинсов, Тай подмигивает мне.

Я разворачиваюсь и несусь в сторону выхода. Миную коридоры, сталкиваюсь со встречными людьми. Крики фанатов слышны все меньше.

Я хочу узнать, что меня ждет, когда я взберусь на самую высокую точку волны. За этот месяц я потеряла слишком многое, и даже доверие семьи. Очень тяжело, когда рядом нет близких, когда некому тебя поддержать. Но еще тяжелее, когда ты сам не даешь родным быть рядом. Причиняешь им боль словами, отговорками, что нет времени. Я ведь сотню раз могла заехать к родителям и побыть с ними, но не делала этого. Я зациклилась на том, чтобы у них все было хорошо. Вот только им была нужна лишь я. Мое заявление о совместном сингле с Брайсом также поставило под удар наши отношения с ребятами. С теми, с кем мы начинали и по сей день находимся рядом.

И наконец я потеряла Кэмерона. Я отказалась от любви. Решила, что смогу прожить и без нее, но смогу ли? А точнее, захочу ли? Стоит ли карьера, рейтинги, хорошая квартира того, чтобы быть одной в окружении людей, которым я не важна? Кэмерон показал мне, что порой можно ошибиться, но никогда не поздно все исправить. Я могу бросить жизни вызов и упасть. И я не буду бояться этого, если Кэмерон будет рядом.

Либо я совершаю самую большую ошибку в своей жизни, либо принимаю единственно верное решение.

– Ты куда собралась? – Алан появляется словно из ниоткуда. Он хватает меня за руку и сжимает запястье. – Еще шаг – и ты вылетишь. Забыла, как выглядит Комптон?

– Нет. И если ты вдруг там окажешься, то советую пройти мимо меня.

Оттолкнув его, срываю с себя наушники и бросаю их в мусорное ведро.

– Удачи в туре.

Может, мне придется все продать, чтобы оплатить неустойку. Может, я вернусь в Комптон и вновь буду играть на улице. Но я больше не собираюсь отказываться от своих желаний.

Глава 42

Кэмерон

– Я хочу заменить несколько ограждений в дальнем загоне, – насыпав лошадям корм, отец отряхивается. – У Криса руки все еще из того же места растут? Помнится, когда он был подростком, то у него неплохо получалось управляться с деревом.

– Ты доверишь Уитакеру ремонт ограждений? – не могу скрыть своего удивления.

Крис хорош в своем деле, но я также знаю своего отца: если мой друг хотя бы заикнется о том, чтобы внести что-то новое, отец не отойдет от него ни на шаг. Он любит, чтобы все было так, как им задумано. Крис же всегда не прочь дать волю фантазии.

– Почему бы и нет. Джон уже с ума сходит после того, как Крис разобрался с проблемами на их ранчо и принялся реставрировать дом. Боюсь, скоро полетят солевые заряды.

Я громко смеюсь. Отец прав: после того, как мы вернулись домой, Криса просто не узнать. Весь выигрыш он отдал родителям, и хоть мистер Уитакер был против, он вложил ему чек в руки и сказал, что выкинул из дома всю соль. И как мне кажется, он рад оказаться дома. Да, он все еще скучает по океану и не прочь съездить туда на недельку, но теперь Крис загорелся идеей осесть в Техасе и попробовать себя в новом амплуа.

– Думаю, вдвоем вы справитесь гораздо быстрее, – отец похлопывает лошадь по спине и закрывает стойло.

– Если он не будет болтать, то возможно.

– Какие планы у вас на праздники?

– После того, как ты закончишь меня эксплуатировать, мой единственный план – выспаться, – ворчу я.

Отец многозначительно изгибает бровь.

Да, я невероятно устал. Конечно, может, я отвык от такой жизни, но мне казалось, что я выносливый человек. Такер Райли доказывает обратное. По-моему, он поставил себе цель сделать все возможное, чтобы я поскорее убрался с его ранчо. Отец точно так же, как и мистер Уитакер, ворчит, что нам двоим пора уехать и оставить стариков в покое.

За этот месяц он уже несколько раз спрашивал, когда я поеду на какое-нибудь соревнование. И я знаю, что он только делает вид, что хочет, чтобы я уехал. На самом деле он просто разузнает, не собираюсь ли я опять пропасть.

Посмотрев на меня, он загадочно улыбается.

– Думаю, дам тебе пару дней на отдых. Схожу выпить лимонада, – отец сжимает мое плечо и направляется к выходу.

Я продолжаю выдергивать из старых балок гвозди. Клянусь богом, я уже не чувствую рук и ног и с радостью завалился бы в постель. Хорошо, что ужин готов и этот день почти закончен.

– Нужна помощь? – слышу я робкий, но знакомый голос.

Моя рука замирает в тот момент, когда я цепляю пассатижами очередной гвоздь.

Наверное, я просто переработал и у меня галлюцинации. Выпрямившись и положив инструмент на стол, оборачиваюсь и вижу у входа в амбар Алекс. Она неуверенно переминается с ноги на ногу и сжимает в руках шапку. Закусив губу, она делает шаг вперед и обводит взглядом помещение.

– Сменил доску на лошадей? – она улыбается и заправляет прядь волос за ухо.

После тех двух сообщений месяц назад от нее больше не было ничего. Но я следил за каждым ее выступлением. Мысленно следовал за ней из города в город. Я злился на нее. Я любил ее. Мне хотелось позвонить и наорать на нее. А потом я хотел сорваться с места и поехать за ней.

Теперь она здесь.

И мое сердце делает такой кульбит, что, наверное, еще немного – и оно выпрыгнет из груди.

В объемной куртке, к слову, надетой не по погоде, и сапогах она выглядит слишком миниатюрной. Руки так и чешутся от желания сгрести эту упрямую девчонку в объятья. Ее волосы растрепаны, и несколько розовых прядей выбились из хвоста. В закатном солнце, играющем на ее лице, видна россыпь веснушек. Мы встречаемся взглядами, и я вижу, как в ее серо-голубых глазах смешивается буря эмоций.

Упираюсь руками в стол и наконец обретаю голос.

– Скорее нашел замену океану.

Она улыбается, и мой пульс еще сильнее учащается.

– Если я не ошибаюсь, то Техас в вашем графике стоит гораздо позже.

Да, я помню это чертово расписание.

Алекс кивает и закусывает губу. Она все еще избегает прямо смотреть мне в глаза.

– Я ушла из группы и, скорее всего, потеряла контракт.

– И что ты будешь делать дальше?

Она пожимает плечами и разводит руками.

– Жить.

Отстраняюсь от стола и медленно подхожу к ней.

– Вернусь в Лос-Анджелес. Может, устроюсь официанткой вместе с Рэйчел, а в следующем году обставлю тебя в соревнованиях по серфингу.

Я усмехаюсь.

– Думаешь, у тебя получится?

– Я в этом уверена. А даже если нет, то какая разница? Я устала планировать свою жизнь.

Сделав последний шаг, я останавливаюсь в паре сантиметров от Алекс. Вижу, как тяжело вздымается ее грудь, слышу прерывистое дыхание. Она поднимает голову, и мы встречаемся взглядами.

– Прости меня, Кэмерон. Я не должна была так поступать с нами и ставить карьеру превыше отношений. Возможно, ты мне не поверишь, но я больше никогда так не поступлю. Наверное, мне надо было тебя потерять, чтобы понять, что счастье не заключается только в материальном благополучии. Я решила, что буду бороться за него, – Алекс нервно сглатывает, и я чувствую, как сильно она переживает.

Она еще сильнее теребит шапку в своих руках и отводит взгляд, словно собирается сказать что-то еще. А может, она не уверена в том, хочу ли я, чтобы наши отношения возобновились. Но разве может быть иначе? Я с ума сходил, пока ее не было рядом, я готов ждать ее из тура или с череды выступлений на ток-шоу, но я должен знать, что после этого она вернется ко мне. Но я и представить себе не могу, что когда-нибудь мы будем не вместе.

Алекс вновь поднимает на меня взгляд и, тихо выдохнув, шепчет свое главное признание.

– Кажется, я люблю тебя, – шепчет она.

– Всего лишь кажется?

Мотнув головой, она закусывает губу.

– Я люблю тебя. Ты мой лобстер, – соединив большие и указательные пальцы, она изображает сцену из этого идиотского сериала.

Только Алекс могла привести такое сравнение.

Мои губы растягиваются в улыбке, и я обнимаю ее, притягивая ближе. Алекс облегченно выдыхает и, обвив мою шею руками, льнет ко мне. Приятный, едва уловимый аромат карамели обволакивает нас, делая незримыми для всего остального мира. Как же я скучал по ней. Касаюсь ее щеки кончиками пальцев, обвожу веснушки и, взяв ее за подбородок, приподнимаю голову.

– Тебе понадобился целый месяц, чтобы понять, что ты любишь меня, – в горле пересыхает, и голос хрипит.

Ее глаза озорно блестят.

– Нет. Мне понадобился целый месяц, чтобы понять, что все остальное не имеет значения, если тебя нет рядом.

Мы соприкасаемся лбами, и я уверен, что Алекс чувствует, в каком сумасшедшем ритме бьется мое сердце, потому что я определенно чувствую, как ее бьет дрожь.

– Я люблю тебя, – отвечаю я и касаюсь ее губ своими.

Эпилог

Алекс

Год спустя

– Говорю тебе, эти ребята еще заставят вздрогнуть весь Голливуд! – восклицает Тайлер.

– Просто скажи, что ты запал на их солистку, – фыркает Рик и посылает другу насмешливый взгляд.

– Спятил? У меня нет времени на это.

– Ага. Только будь добр, когда она съест тебя с потрохами, не приходи ко мне разводить сопли.

Тай вскидывает руку и показывает Рику средний палец.

– Дамы, я, конечно, все понимаю, но, может, мы уже начнем? – вклиниваюсь я в их спор и указываю палочками на места.

Марк громко смеется и, зажав губами сигарету, надевает на себя гитару.

– Господи, Ал, ты невыносима, – ворчит Рик.

– Давайте взорвем этот клуб, – усмехается Тайлер.

Взявшись за руки, мы выходим из-за кулис, и гул аплодисментов оглушает нас. Прожектор слепит глаза, но я следую за парнями и, встав за барабанную установку, вскидываю руку вверх, приветствуя зрителей. Ребята занимают свои места, не забывая посылать фанатам улыбки. Скрестив палочки, я начинаю отсчет. За каждым ударом палочки следует такой же ритмичный стук сердца.

Год назад моя жизнь кардинально изменилась. Ну, как сказать – кардинально? Я все еще популярна. После моего ухода посреди турне я думала, что меня вышвырнут из группы и мне придется распрощаться с контрактом. И это почти произошло. Группа потеряла большие деньги, когда тур оказался под угрозой. Все выступления на неделю вперед отменились. Фанаты негодовали и требовали вернуть деньги. Алан рвал и метал. Когда же до продюсеров дошла информация о происходящем, он попытался выставить все так, будто это я виновата. Чему я не особо сопротивлялась. Ведь действительно, я бросила все в самом разгаре.

Только потом произошло то, чего я не ожидала. Адам и Томас объявились на пороге дома родителей Кэмерона вместе с парнями. Они не кричали, что сделают из меня нищую и все отберут, как я думала. Нет. Они дали нам карт-бланш. Что выгоднее: потерять одного человека или четверых? Ответ очевиден.

Алан лишился своей работы. Он до такой степени заврался, что потерял контроль над ситуацией.

Да, убытки были огромными, но турне все же состоялось. Я пробыла дома у Кэмерона несколько недель, а потом вернулась к своим обязанностям и выполнила их на сто процентов. Когда же спустя полгода все закончилось, я вернулась в Лос-Анджелес и первым делом поехала к родителям.

Стоило заменить всего лишь одну деталь в огромном механизме, и все заработало.

Наш новый менеджер – настоящий профессионал своего дела. Он действует в интересах группы. Но в первую очередь он отталкивается от наших желаний.

Алан и Брайс пропали с радаров журналистов. Хотя Максвелл все еще тешит себя надеждами, что сможет вернуть былую славу. После того как он облажался в туре, заявляясь на выступления в пьяном виде, с ним разорвали контракт, а учитывая его репутацию, никто больше не хочет с ним связываться.

Где же сейчас Алан? Да я понятия не имею. После того, как его вышвырнули из группы, я ничего о нем не слышала. И, если честно, если встречу его на улице, я просто пройду мимо.

Как выяснилось, это Мария, та самая любезная домработница, сливала Алану всю информацию, а он передавал ее журналистам. Я узнала об этом чисто случайно, когда увидела, как Мария копается в моем телефоне.

Моя благодарность людям заканчивается ровно в тот момент, когда они пересекают черту.

Эми и Митч стали родителями прекрасной маленькой девочки, которую назвали Амандой. Они переехали в Новый Орлеан, и теперь у них новый вид экстрима: Аманда оказалась девочкой с характером точь-в-точь как у папы: смотрит на всех слишком серьезным взглядом. Надо признать, это первый малыш, которого я видела с хмурым выражением лица, но в то же время очень очаровательным. Мне даже удалось подержать ее на руках, когда мы ездили на свадьбу к ребятам.

Теперь я заезжаю к родителям гораздо чаще. У нас появилась традиция субботних обедов на заднем дворе. Мне все еще бывает стыдно за то, что я столько времени упустила, пытаясь сделать нашу жизнь лучше, но потом я вижу счастливые улыбки своих родных, стоит мне переступить порог дома, и все это отходит на задний план.

Наши отношения с Рэйчел все так же скачут от любви к ненависти. Мы яростно спорим и выясняем отношения, и порой мне хочется ее придушить. Но потом она строит мне глазки, и я забываю, почему злюсь на нее. Я изменила свое мнение о сестре. Она, конечно, не стала идеалом и иногда приводит в ужас своими импульсивными поступками, но все же она выросла. Рэйчел отказалась от моей помощи и теперь сама пытается пробиться в кино. Она ходит на кастинги и даже записалась на курсы актерского мастерства. Правда, зачем они ей нужны, я не особо понимаю, учитывая, какой трюк она выкинула в прошлом году.

И если ей когда-нибудь понадобится помощь, я всегда протяну ей руку.

А что же Кэмерон?

Этот парень сводит меня с ума. Или я его? Наверное, мы оба доводим друг друга до сумасшествия. После того, как я оказалась в амбаре его родителей и заявила, что люблю его, мы больше не расставались. Когда я уехала в тур, мы продолжали созваниваться по видеосвязи, и иногда наши разговоры заканчивались только под утро. Его путешествие по Южной Америке затянулось на три месяца. Когда же появлялась возможность – пусть всего лишь сутки или пара часов, – мы срывались с места и мчались навстречу друг другу.

Кэмерону поступают предложения о рекламе спортивных брендов и просьбы об интервью. Но он всегда старается распределить дела так, чтобы этот круговорот не засосал его. Кэмерон выбирает свой путь, и я стараюсь следовать его примеру. Он не забывает про родителей и старается как можно чаще ездить к ним в Техас. Этому несказанно рад Уитакер, осевший дома. Он открыл свою лавку с деревянными изделиями и пользуется успехом у девушек. Их отношения с Рэйч все еще остаются для меня загадкой.

Сейчас Кэмерон стоит в зале в первых рядах – вместе с моей сестрой и своим другом. Они громче всех кричат и зажигательнее всех танцуют.

В последний раз ударив палочками по барабанам, я выхожу к ребятам, и мы, обнявшись, делаем поклон. Парни, как обычно, снимают свои майки и бросают в толпу, я же спрыгиваю вниз и сразу оказываюсь в крепких объятьях Кэмерона.

– Ты была невероятна, – он наклоняется и целует меня в губы.

Подхватив меня под бедра, он усаживает меня на свою талию, и я обвиваю ее ногами.

– Готова? – он касается моего носа своим.

– Абсолютно.

Подарив мне дерзкую улыбку, он направляется в сторону выхода.

Вкус свободы может быть разным. Он может оставить после себя горькое послевкусие, которое будет преследовать тебя, напоминая, что когда-то ты сделал неверный шаг. Ты можешь продолжать убеждать себя, что все отлично, и дышать полной грудью, но это ощущение не будет покидать тебя, все время заставляя думать о том, что это лишь отголосок чего-то настоящего. Но он может быть и крышесносным, заставляя твое сердце выпрыгивать из груди. Каждый раз, просыпаясь, ты можешь ощущать жизнь в каждом мгновении, не думая, что за поворотом ждет неудача. Ты можешь просто жить и не бояться.

И этот вкус свободы подарил мне Кэмерон.

Примечания

1

Страховочный трос.

Content

Кейт Вэйл
Вкус свободы

Плей-лист

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Эпилог

Примечания