Мари Клейн

В погоне за счастьем

© Мари Клейн, 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Плей-лист

Summertime sadness – Lana Del Ray

Мы умрем – Парнишка, Ella

Try – P!NK

Left Outside Alone – Anastacia

Moondust – Jaymes Young

Smells Like Teen Spirit – Malia J

Another Love – Tom Odell

Grenade – Bruno Mars

More Than You Know – Axwell /\ Ingrosso

Be My Queen – James Arthur

Dynasty – MIIA

Beautiful Mess (slow + reverb) – Kristian Kostov

Please Don’t Breake My Heart – escape

Nevada – Picture This

Космос – Три дня дождя, Лали

Собирай меня – Артем Пивоваров

Einaudi: Experience – Ludovico Einaudi

Где ты – Три дня дождя

Пролог

Менсиа

Три года назад

С каждой минутой погода за окном становилась все хуже. Тучи сгущались, затягивая небо темным туманом. Где-то вдалеке были слышны раскаты грома, а сильный, злой ветер поднимал пыль с дороги, ухудшая видимость. Мой взгляд устремился на срывающиеся с деревьев листья: даже они спешили улететь отсюда. Я тоже каждый день мечтала сбежать куда-нибудь с мамой. Я желала познать новую жизнь. Жизнь без отца, без его постоянных упреков, без криков, которые с каждым разом становились все громче и яростнее. Без дел, связанных с его бизнесом. Мне просто хотелось спокойствия и умиротворения. Хотелось навсегда сбежать из этого шумного города и спрятаться на каком-нибудь острове, чтобы меня окружал только океан и каждое утро меня встречало бы яркое солнце, спокойная и нежная водная гладь и тишина.

Во время обеда кусок не лез мне в горло. Через какое-то время звук грома стал перебивать ненавистный скрежет вилки. Еда выглядела вкусно, как и всегда в этом доме. Никогда не случалось такого, чтобы на тарелке что-то некрасиво лежало, не так пахло и уж тем более – чтобы еда была отвратительной на вкус. Мы обедали в нашей просторной столовой. В середине стоял длинный стол, во главе которого сидел отец, а мы с мамой – по бокам. Яркий свет исходил из огромной хрустальной люстры на потолке, но даже он не мог справиться с тем угнетающим мраком, который царил на улице. В основном именно здесь проходили наши семейные обеды и ужины, во время которых всегда царила напряженная атмосфера. Я каждый раз старалась быстро съесть свою порцию и поскорее скрыться в своей комнате или уехать кататься по городу на мотоцикле, чтобы чувствовать свободу, а не удушение, которое сковывало меня рядом с отцом. Всегда хватало только его недовольного взгляда, чтобы заставить меня почувствовать себя неуютно. Но иногда к папе приходили его партнеры по бизнесу, и тогда все его внимание было обращено на них, а я могла чувствовать себя чуть более свободно. Тогда стол был богато накрыт, и в комнате шли разговоры о бизнесе, которые так увлекали отца, что он и не обращал никакого внимания на нас с мамой.

– Почему не ешь? – Строгий голос отца вывел меня из транса, в который я погрузилась, слушая только что начавшийся и быстро усиливавшийся дождь. Он так и манил выйти на улицу и ощутить его прохладу и свежесть.

– Не хочу, – охрипшим после долгого молчания голосом ответила я.

Столовая была наполнена угнетающим напряжением. Чаще всего я старалась избегать обедов и ужинов, ссылаясь на дела со своими друзьями-байкерами. Отец из-за этого сильно злился и поначалу часто устраивал скандалы, но позже мама смогла успокоить его, и он стал проще относиться к тому, что я провожу столько времени в «неблагополучной» компании. Но сегодня погода с самого утра была неподходящей для езды на мотоцикле, и я весь день просидела дома, сетуя на дождь.

– Ешь: потом не будет. – В его словах прозвучал приказ. Боже, как же мне надоел его тон. Он совсем не умеет разделять работу и дом.

Взглянув на отца холодным взглядом, я все-таки взяла в рот маленький кусочек мяса. Папа резко отложил в сторону приборы и суровым взглядом посмотрел мне в глаза. Обычно этот взгляд не предвещает ничего хорошего. За ним всегда следует разговор, после которого в голове остаются только его оглушающие крики.

– Менсиа, ты должна оставить гонки, – прозвучали вдруг слова, которые я больше всего боялась услышать.

Внутри меня все перевернулось, прежде чем я смогла хоть немного осознать смысл сказанных слов.

– Что? – переспросила я в надежде, что он передумает.

– Ты больше не участвуешь ни в каких заездах, не общаешься со своей компанией байкеров и оставляешь мотоцикл в гараже под замком. Все ясно? – От его слов у меня побежали муражки.

– Но почему? Что я сделала? – Я искренне не понимала, почему он так со мной поступает. Неужели он окончательно решил испортить мою жизнь?

– Пока ничего, но в любом случае тебе еще рано зависать в компании с байкерами, и ты и не должна искать неприятности. Ты должна уйти из этой компании ради своей безопасности и репутации нашей семьи.

– Ты серьезно? Из-за репутации ты готов лишить меня друзей и любимого занятия? Из-за какой-то репутации? – Мой голос то и дело срывался на крик, и я почувствовала, как к глазам подступают слезы. – Мама! Скажи ему, что он не может так со мной поступить. – Но она не успела ничего ответить.

– Хватит! – громко крикнул отец и ударил кулаком по столу. – Не вмешивай в это мать. Еще чуть-чуть, и твои дружки начнут заниматься всякими грязными делами, а моя дочь не должна быть с этим связана. И я больше чем уверен, что это просто развлечение для тебя, а не любимое занятие. – Он постарался взять себя в руки и говорить не так громко. Уверенный взгляд говорил о том, что его никто не переубедит, что он снова за меня все решил, не оставив мне никакого выбора.

Отец просто убивал частичку меня, запрещая мне кататься на мотоцикле и общаться с другими байкерами.

– Просто развлечение? Это моя жизнь, отец! Я живу, мечтаю, наслаждаюсь гонками. А ты поверил в стереотипы, что все байкеры – наркоманы или просто сумасшедшие и идиоты, и лишаешь меня счастья! – На последних словах мой голос сорвался, и я больше не смогла сдерживать горькие слезы.

– Во-первых, прекрати плакать, это ни к чему. А во-вторых, счастья тебе мало? У тебя всегда все было: модная техника, дорогая одежда из лучших магазинов, брендовая косметика, необычные развлечения. Что еще тебе нужно? У большинства нет того, что имеешь ты, а ты еще смеешь жаловаться?

– Если речь пошла об этом, то я скажу тебе, что действительно мне нужно. Мне нужен отец. Отец, который будет любить свою дочь, а не работу. Который будет заботиться о ее безопасности просто потому, что любит, а не потому, что переживает за свою репутацию и бизнес. Который будет любить. Но, видимо, я этого не заслужила. – Я всегда боялась сказать эти слова ему в лицо, но то, что он приказал мне прекратить гонки, заставило меня высказать все, что так долго копилось у меня на душе.

– Менсиа… – тихо подала голос мама, переживавшая из-за нашей с отцом ссоры, но отец снова перебил ее.

– Ты права, Менсиа, не заслужила. Ты никогда не была мне нужна. Из-за тебя всегда были только лишние хлопоты. Ты лишняя в этой семье, и я никогда не любил тебя, дочь. – Я вдруг почувствовала, что дышать стало труднее и новые рыдания сдавили мне горло. Его слова ударили меня в самое сердце, так глубоко и больно.

– Даниэль, как ты можешь такое говорить? Она же твоя дочь. – Мама наконец-то решила подать голос, но было уже поздно. Она хотела встать, чтобы подойти ко мне и обнять, но отец резким жестом велел ей оставаться на месте.

– Не вмешивайся, Беверли, – приказал ей отец.

– Хах, – я вдруг ощутила небывалую злость и решила уколоть отца в ответ, – забавно, но у тебя никогда не было дочери, Даниэль Сандерс.

Больше не было сил оставаться в этом доме, видеть этого человека, чувствовать его запах, слышать его голос. Я быстро вышла в коридор, надела кроссовки, накинула джинсовку и выбежала из дома. В гараже меня ждал байк. Я села на него, отбросила в сторону шлем и выехала на улицу, торопясь оказаться как можно дальше от этого чертова дома, где от меня отказались.

Из-за дождя я промокла мгновенно. Ветер трепал мои волосы в разные стороны, иногда мешая разглядеть дорогу. Горячие слезы ручьями текли по мокрым от дождя щекам, попадали в приоткрытый рот, а тихие сдавленные всхлипы смешивались со звуком ветра и грома. Мне было все равно, что делать дальше. Пока есть дорога, я буду ехать туда, куда она меня направит.

Не знаю, зачем я обернулась назад, но лучше бы я этого не делала. Меня догонял автомобиль мамы, я видела ее уже совсем близко, буквально через несколько машин. Мне не хотелось кого-либо сейчас видеть и слышать, я хотела только раствориться в шуме дождя и бесконечной дороге. Одно движение руки – и я еду уже намного быстрее, чем положено. Управлять байком на такой дороге было сложно: дождь и растрепанные волосы мешали мне видеть дорогу, асфальт был скользким, и мотоцикл заносило в разные стороны, когда я обгоняла другие машины.

Погода все ухудшалась, будто чувствовала мое состояние. Впереди показался перекресток, и я заметила, как на светофоре замигал зеленый. Еще газу – и я пересекла улицу на желтый свет. Крутой поворот на другую улицу, а затем гром, а вместе с ним – громкий, ужасный звук столкновения машин.

Сердце екнуло, будто вот-вот остановится: «Нет. Нет, нет, нет. Это не может быть она. Не может быть». Я моментально развернулась, чуть не упав с байка и не столкнувшись с машиной, которая ехала по встречной полосе, и понеслась обратно к перекрестку.

Тогда я и потеряла себя, в этом урагане дождя, слез и боли. Потеряла, когда увидела ее машину, разбитую и лежавшую на обочине. Я моментально рванулась к ней. Но люди, вышедшие из машин, стали оттаскивать меня. Я кричала. И мои крики смешивались со звуком дождя, с гулом взволнованных людей, которые были свидетелями этой страшной аварии, и со звуком приближающихся сирен, которые доказывали, что это все происходит на самом деле. Я не могла поверить, что она там, в этой машине, на которой не осталось живого места; я не могла поверить, что ее больше нет. Больше нет мамы, моей любимой мамы, самой прекрасной, красивой, такой радостной и любящей.

– Мамочка! Нет! Очнись, умоляю тебя! – кричала я, изо всех сил вырываясь из рук какого-то мужчины. – Мама, нет, пожалуйста!

Сквозь рыдания и всхлипы я пыталась кричать так, чтобы она меня услышала. Чтобы она вернулась ко мне.

– Пожалуйста, не оставляй меня…

Пролог

Хорас

Три года назад

Я пришел в себя. В глаза ударил яркий свет. Белый потолок будто смотрел на меня в ответ и злобно усмехался. Любой поворот головы сразу отдавался болью по телу, хотя ниже пояса я ничего не чувствовал.

– Сынок, – проговорила мама, подойдя ко мне, – как ты, дорогой?

Ее нежные пальцы ласково коснулись моих волос, перебирая их.

– Отвратительно, – прохрипел я, вспоминая, как все произошло.

Лед. Шум арены. Третий период. На табло 3:0. Моя вторая игра в НХЛ. Мы проигрываем, тренер злится, а во мне бурлит адреналин. Я рвусь на лед, хочу всеми силами помочь команде.

– Второе звено на лед, – слышу крик тренера, с горящими глазами выхожу на площадку и занимаю свою позицию.

Вбрасывание. Игра началась. Шайба скользит по льду, передача за передачей, и вот он – мой шанс. Из защиты перехожу в нападение, веду шайбу вдоль борта параллельно другому игроку, а в груди бешено стучит сердце.

Я чувствовал, что победа совсем близко. Но не успел я увернуться, как неожиданно на меня налетел противник и клюшкой припечатал к борту. Резкая боль в спине пронзила мое тело; казалось, что мой крик услышала вся арена. Не удержавшись на ногах, я рухнул на лед, и в глазах потемнело.

Больше я ничего не помню.

– Ничего, сынок, не переживай, все будет хорошо, – лепетала мама сквозь слезы, осторожно перебирая мои волосы. Я знал, что она врет сама себе. Больше ничего не будет хорошо.

– Не неси чушь, – проворчал я сквозь зубы, смотря в одну точку на грязном белом потолке.

Снова послышался громкий всхлип матери, из-за которого сжалось сердце, и я ощутил себя виновным в ее горе.

– Прости, мам, прости. Я не хотел. – Я легко коснулся губами тыльной стороны ее ладони.

– Мы справимся, Хорас, справимся, – шептала она, оставляя нежный поцелуй на моем холодном лбу.

– Что говорят врачи? – спросил я спокойнее, пытаясь отмахнуться от чувства вины.

– А что они скажут… надо ждать…

– Мам, – оборвал я ее, крепко сжимая от волнения кулак и смотря ей прямо в глаза, – что они сказали?

Она тяжело вздохнула, взяла меня за руку и тихо проговорила:

– У тебя серьезная травма позвоночника. Врачи не могут точно сказать, сможешь ты ходить или нет, – осторожно сказала мама, но от ее слов в горле появился ком.

– А хоккей? – с замирающим сердцем спросил я, приготовившись получить ответ, которого боялся с того момента, как открыл глаза.

– Какой хоккей, Хорас? Посмотри, что он с тобой сделал: ты совсем молодой, тебе всего девятнадцать, а ты даже не можешь ходить! – в истерике продолжала она, отчаянно прижав ладонь к своей груди.

– Пока, – возразил я хриплым голосом, – пока не могу ходить.

Отвернув голову к стене, я постарался скрыть подступившие слезы: она не должна этого видеть, ей и так тяжело. Я не мог даже допустить мысль о том, что больше не вернусь на лед. Моя карьера только начиналась.

– Да, извини, пока не можешь. Давай ты сначала встанешь на ноги, и тогда мы поговорим о хоккее, хорошо? – мягко ответила мама, пытаясь развеять появившееся между нами напряжение. В ответ я лишь слабо кивнул. – Поспи, тебе надо отдохнуть.

– Папа уже знает? – спросил я, не отрывая взгляда от потолка. Я почувствовал разочарование, когда пришло осознание того, что я так и не смог исполнить заветную мечту отца. Он ведь всегда хотел, чтобы я стал известным хоккеистом. Когда у меня начали появляться успехи в карьере, это стало нашей общей мечтой, но теперь, похоже, ей не суждено сбыться.

– Да, я ему сразу позвонила, он уже возвращается из командировки, – сказала мама и поцеловала меня в лоб. – Спи, Хорас. Тебе нужно набираться сил.

Я лежал и снова смотрел в потолок, потому что больше ничего не мог делать. Размышлял о том матче. Что было бы, заметь я того парня раньше? Если бы я успел проскользнуть, то избежал бы столкновения. Чуть меньше меня мучил вопрос о том, выиграла ли команда или счет остался прежним. Я не знал, что теперь будет с Дэниасом и на сколько матчей его дисквалифицируют за то нападение. Мои размышления прервала открывающаяся дверь.

– Привет, Хорас, – тихо проговорила Кассандра, заглядывая в палату.

– Привет, дорогая. – Я попытался выдавить улыбку.

Кассандра прошла и присела на край кровати, не поднимая головы и, видимо, чувствуя себя виноватой.

– Как ты? Что говорят?

– Гадают, смогу ли я ходить. – Улыбка тут же сошла с моих губ.

Она кивнула, перевела взгляд на мою руку и крепко сжала ее.

– Хорас… – Ее голос задрожал. Я нахмурился, потому что меня посетило плохое предчувствие. – Мне очень жаль…

– Не надо, не надо жалости, она ни к чему. – Я ненавижу, когда меня кто-то жалеет. Это самое ужасное чувство, которое только могут испытывать люди.

– Мне жаль, – повторила она, по-прежнему не смотря мне в глаза, – но я не могу остаться с тобой.

Ее слова прозвучали как гром среди ясного неба. А дальше – мертвая тишина.

Я выдернул руку, но тут же пожалел об этом движении. Боль пронзила тело, но сердце мое было ранено куда сильнее.

– Прости, прости меня, но я правда не могу, у меня учеба, диплом… – Она что-то лепетала, но у меня словно заложило уши, я утонул в тумане ее лживых слов. Она бросает меня так легко после всего, через что мы прошли.

– Уходи, – сказал я, посмотрев последний раз в ее красивые карие глаза. – Я сказал, уходи, не могу тебя больше видеть.

Вру сам себе, но не могу по-другому. Я хотел, чтобы мы всегда были вместе, но она сделала свой выбор, предала меня и наши отношения.

Она встала, приблизилась ко мне и коснулась легким поцелуем моих холодных губ, но я не ответил и отвернулся. Не проронив больше ни слова, она ушла, оставляя за собой только аромат знакомых духов.

Кассандра добила меня окончательно. Все, что принадлежало ей – в том числе и мои чувства, – она разрушила в одно мгновение, а истерзанное сердце забрала с собой. Я любил ее, был готов на все ради нее, думал, что мы никогда не сможем отказаться друг от друга, но, видимо, я ошибся на этот счет… сильно ошибся. Теперь придется платить за этот промах разбитым сердцем. Ненавижу ее, ненавижу эту чертову любовь. Никогда больше не буду любить, пошло все к черту…

Глава 1

Хорас

Наши дни

На город опускались сумерки, но небо оставалось чистым. Все было ярко освещено искрящимся солнцем, которое склонялось все ближе к горизонту. Времени осталось мало, поэтому я взял подготовленный рюкзак и на мгновение перед уходом посмотрел в зеркало. В нем отражался мягкий вечерний свет.

– Это твой шанс, Хорас. Не упусти его, – тихо прошептал я себе и пошел к выходу из дома.

Спустившись со второго этажа, я забежал в гостиную, захватил одну булочку со стола и попытался разом ее проглотить.

– Мам, буду поздно, не жди меня, – сказал я с набитым ртом.

– Ты уверен, что это хорошая идея? – Она остановила меня около входной двери и поправила воротник моей косухи.

– Абсолютно. – Я поцеловал ее в щеку и вышел из дома на свежий воздух. Вечерний ветер чуть трепал мои волосы. Заходящее солнце немного слепило глаза, но еще по-летнему пригревало. Больше не медля ни секунды, я запрыгнул на мотоцикл и помчался по вечерним улицам Лос-Анджелеса, которые в такое время всегда кипели жизнью из-за потока людей.

Лавируя между машинами, я набирал скорость и проезжал одну улицу за другой. Высотки проносились с разных сторон от меня, а затем быстро исчезали. Так же быстро и незаметно, как и время. Три года. Я потерял три года своей жизни, лежа на кровати, а затем сидя в инвалидном кресле. За это время можно было сделать блестящую карьеру хоккеиста, однако получилось совершенно не так, как я мечтал в детстве. Теперь хоккей в прошлом, как и вся моя жизнь, проведенная в раздевалках команды, на тренировках и матчах. Я хотел и пытался вернуться в профессиональный спорт. Проходил много консультаций у разных врачей, но все как один твердили: «Хоккей в прошлом, юноша. Вернитесь в реальность. Малейшее столкновение – и вы навсегда останетесь в инвалидном кресле». Я долго не мог осознать и принять эти слова. Я просто не мог поверить в то, что это действительно конец. «Так не должно быть, это несправедливо, должен же быть хоть какой-то шанс…» – думал я каждый раз, когда уходил от врачей. Я пытался заключить контракты с разными клубами, но ни один хоккейный врач не позволил мне вступить в команду. Я прекрасно понимал, что они просто не хотели рисковать, но мое желание затмевало все здравые мысли. Однако вскоре мне все-таки пришлось сдаться, выход был только один – оставить хоккей и заняться чем-то другим.

Поначалу я не мог полностью забыть про лед, коньки и скорость, без которой для меня немыслим хоккей. Каждый день я ходил во Дворец спорта на групповое катание и просто вспоминал, что значит – скользить по льду. Но позже я понял, что мне этого мало, мне нужно больше.

Проезжая последний светофор и уже поворачивая, я увидел их. Команду. Друзей. Семью. Я думал, что они значат друг для друга все, и я хотел бы стать одним из них. Я подъехал ближе, снял шлем и, наконец, увидел банду байкеров вблизи.

– А вот и он, – крикнул высокий, накачанный черноволосый парень, одетый в кожаную жилетку и черные джинсы. Кажется, это Уильям. Он здесь главный, именно ему я писал о том, что хочу быть частью их команды.

– Ты? – послышался в стороне другой голос, и я обернулся на него. Боже! Как он здесь оказался? Я не был готов к такому неприятному сюрпризу. Не хотелось так скоро столкнуться лицом к лицу с ужасным прошлым.

– Я. – Мой голос почти дрожит, но я держу себя в руках и не отрываю от него взгляда. Он сломил меня физически, но не сломит морально.

– Все-таки выбрался. – Усмешка Дэниаса ни капли не изменилась с того самого матча, после которого он, конечно же, дал интервью.

– Все для тебя. – Вместе с ветром, который стал холоднее, в воздухе между нами чувствовалось нарастающее напряжение.

– Я вижу, что вы уже знакомы, тем лучше. – Уильям прервал наш увлекательный короткий разговор. Я не сразу смог отвести взгляд и посмотреть на него: перед глазами была ядовитая ухмылка Дэниаса с той пресс-конференции, на которой его заваливали вопросами по поводу произошедшего на матче. Да и сейчас его взгляд оставался таким же наглым, что безумно злило меня. – Хорас, тебе нужно пройти испытание, чтобы присоединиться к нам. Ты поедешь наперегонки с одним из моих байкеров.

– Я считаю, он нам не подходит! – громко крикнул Дэниас, еще больше привлекая внимание других байкеров.

– Кто поедет с ним? – Уильям проигнорировал его и окинул взглядом товарищей.

Воцарилась тишина, все опустили глаза и лишь изредка поглядывали на нас исподлобья. Все стало ясно: Дэниас имеет здесь неплохой авторитет, и многие на его стороне.

– Я поеду. – Из-за спины Дэниаса раздался женский голос – нежный, с небольшой хрипотцой.

Первое, что пришло в голову, когда я увидел эту девушку, – она очень красивая. Невысокий рост, стройное тело, распущенные темно-каштановые волосы, развевающиеся на ветру. Но внимание привлекло кое-что еще. Ее мрачный образ разбавляла красная бандана, завязанная чуть выше локтя.

– Мартышка, ты что, против всех? – снова подал голос Дэниас.

– Сначала он должен пройти испытание, Дэниас, – ответила девушка, переводя взгляд и осматривая меня сверху вниз. Смотрела она так, словно проникала в душу, даже мурашки побежали по телу.

– Ты точно уверена, что поедешь? Посмотри маршрут – Уильям подошел и подал ей карту, с волнением поглядывая на девушку.

Я внимательно наблюдал за ней, за ее волосами, которые так красиво переливались на солнечном свете. На мгновение ее лицо изменилось, но она взяла себя в руки и проговорила тише, чем минуту назад:

– Да, уверена. – Я чувствовал, что в ней что-то изменилось. Но что именно, не понимал. Она взглянула на меня еще раз, будто обдумывая свое решение, затем села на свой байк, надела шлем и стала ждать.

– Держи маршрут. Если приедешь быстрее ее – ты с нами, если нет – то нет. Удачи, – быстро проговорил Уильям.

Я уже заводил мотоцикл, когда ко мне подошел Дэниас.

– Чувак, у тебя нет шансов, она быстрее всех нас, так что это пустая трата времени.

– Посмотрим, – ответил я и подъехал на линию старта, где меня уже ожидала девушка, сосредоточенно смотрящая перед собой.

Послышался свисток, и наши мотоциклы сорвались с места. Она моментально вырвалась вперед, и расстояние между нами становилось все больше и больше с каждой секундой. Ветер поднимал из-под колес пыль, застилая глаза. Ее мотоцикл напоминал никому не уступающего монстра. Я еле успевал посматривать на карту и следить одновременно и за ней, и за дорогой. Прибавив скорость, я практически догнал девушку. Она притормозила, давая возможность поравняться с ней. Но как только мне удалось ее обогнать, она снова оказалась впереди.

Близился перекресток, а расстояние между нами снова росло. Я не отводил взгляда от ее напряженной спины и внезапно заметил, что она сходит с маршрута. Она сильно снизила скорость, почти остановилась, а затем резко перестроилась в крайний ряд и свернула направо, за пятьдесят метров до перекрестка. На мгновение это ввело меня в замешательство, но я моментально опомнился. Это мой шанс, и я должен его использовать.

Почти на максимальной скорости я прошел на пути все повороты, последний перекресток, но ее по-прежнему нигде не было. Ни спереди, ни сзади, ни в стороне от меня. Выехал с последней улицы – и вот она, финишная прямая. Сорок метров до финиша, и вдруг я слышу ее монстра сзади. Обернулся и понял, что она у меня на хвосте. Я не должен проиграть, просто не могу этого допустить. Последний рывок, больше скорости, больше желания, больше ярости – и вот он, финиш. Я первый! Буквально через две секунды рядом оказалась она.

Послышались аплодисменты и одобрительные свистки. Ребята моментально подбежали к нам.

– Надо же, есть те, кто может обогнать нашу Мартышку. – Светловолосая девушка с кукольным миловидным личиком подошла ко мне и коснулась моего плеча. – Ты молодец.

Она шептала мне на ухо и слегка поглаживала влажные волосы, не переставая скользить по мне хищным взглядом. Видимо, я приглянулся этой малышке, раз она сразу включила все свое женское обаяние. Надеюсь, она не рассчитывает на серьезные отношения. Я оставил все в прошлом и не собираюсь к этому больше возвращаться. Любовь уничтожает, не оставив шанса на полное восстановление.

– Респект, Хораc. – Уильям пожал мне руку. – Не ожидал, что ты сможешь ее обогнать. Мартышка, ты тоже молодец. – Он нежно обнял ее за плечи, как самый близкий друг.

– Мы должны его взять к нам, новые лица не помешают, – заверила девушка, оставила прощальный поцелуй на щеке Уильяма и снова завела свой байк. – До завтра.

Я выиграл, приехал быстрее, но что-то терзало меня внутри. Нечестно. Она ехала по другому маршруту. Она поддалась? Или это была еще какая-то проверка? Я не мог отпустить ее сейчас, мне нужно было узнать ответ на свой вопрос.

Глава 2

Менсиа

Я не хотела больше там находиться. Этот заезд только подлил масла в огонь, хотя винить я могу только себя. Я слабая. Я снова не смогла перешагнуть через себя и свой триггер. Села на байк и сорвалась с места. Незачем здесь больше оставаться сегодня. Свое дело я сделала. Ну, или не совсем, но это не имеет значения.

Холодный ветер пробегал по коже, оставляя мурашки. Солнце ярко светило в глаза, хотя и почти зашло за горизонт. То ли от ветра, то ли от вновь потревоженной раны в глазах скапливались слезы. Я убрала одну руку с руля, смахнула их с лица и отчаянно выдавила из себя улыбку новому порыву воздуха, назло всему.

Перестраиваясь в другой ряд, я посмотрела в боковое зеркало и заметила парня, пытающегося догнать меня. Это был он. Сдержанный снаружи, но с пламенем внутри. Мне показалось, что это точно его описывает. Не хотела сейчас ни с кем разговаривать, поэтому только увеличила скорость, как делала всегда, когда хотела от чего-то или кого-то убежать. Больно – увеличь скорость, радостно – раздели ее с ветром, страшно – уезжай как можно быстрее. Адреналин – вот что движет мной в эти моменты. А сейчас этот паренек просто был лишним в моем сознании. Поэтому, чтобы избавиться от него и в голове, и в реальности – увеличим скорость.

Поворот за поворотом, он все не сдавался и ехал в точности за мной. Я была уже близка к дому, а отец запрещал подводить байкеров к поместью даже на пушечный выстрел. Я не хотела разговаривать с Хорасом, кажется, так его зовут, но ругаться с отцом не хотела еще больше. Выбирая из двух зол меньшее, я съехала на обочину, и вскоре он подъехал и остановился рядом со мной.

– Что ты хочешь? – спросила я, гордо вскидывая подбородок и пытаясь всем видом показать, что сейчас мне не до него.

Шум городской суеты заглушал мой голос, так как мы остановились на одной из самых оживленных улиц Города ангелов. По тротуарам шло множество людей, иногда даже не соблюдавших правила движения. Все куда-то торопились, и было ощущение, что сейчас не вечер и не конец рабочего дня, а раннее утро, когда день только начинается и город просыпается и начинает жить в своем быстром ритме. Дополнительный шум создавали машины, одна за другой пролетавшие мимо. Большинство из них были до ужаса дорогими, ведь это деловой район города, и здесь в основном жили люди, имеющие деньги и высокий статус в обществе.

– Поговорить. – Да этот парень – само спокойствие. Его руки лежат в карманах косухи, карие глаза немного прищурены, будто видят меня насквозь.

– Не горю желанием, – отозвалась я, пытаясь не показать искренних эмоций, бушевавших внутри.

– Зато я горю желанием узнать правду. – Этот строгий мужской тон уж очень мне знаком.

– Какую правду? – Во мне начинал зарождаться гнев: слишком многого он о себе возомнил.

– Почему ты сменила маршрут?

Любые слова, напоминающие об этом перекрестке, для меня – как укол по сердцу. Ладони сразу вспотели, а глаза закрыла пелена слез, но я постаралась скрыть и отогнать их. Я не могла ничего ответить, потому что знала, что голос предательски задрожит и выдаст меня.

– Ты скажешь мне что-нибудь? – Парень вскинул густые брови и скрестил руки на груди, выжидающе смотря на меня.

– Я не обязана тебе отчитываться о своих действиях. – Я подняла на него взгляд и попыталась придать голосу хоть немного твердости.

– Уверена? Мне так не кажется. – Он сократил между нами расстояние и встал перед моим байком, положив руки на руль. Его холодные пальцы ненавязчиво коснулись моих трясущихся ладоней.

– Ничем не могу помочь. – Я пыталась отвечать как можно безразличнее, но он стоял так запредельно близко, что его присутствие раздражало и злило меня. – Не хочу и не собираюсь объясняться перед тобой.

Хорас перевел взгляд на мое лицо и посмотрел прямо в глаза, пытаясь найти какие-то ответы. Он не знает, что там давно ничего нет. Никаких ответов, никаких мыслей, никакого света, только мрачная пустота. Затем он улыбнулся, так просто и понимающе. Видимо, все-таки что-то увидел, но вот что? Подарил мне эту улыбку и ничего не сказал, молча перевел взгляд на мою руку, на которой была повязана красная бандана, скрывающая то, что я ненавижу больше всего. И не только что, но и кого. Парень смотрел долго, изучающе, будто будто мог увидеть сквозь ткань, но он никогда не узнает, что скрывается под ней. И все же он догадался, что она что-то значит.

– Не надо так смотреть туда, – холодно проговорила я, сняла завязанную на талии черную джинсовку и надела ее, пряча от его глаз, имеющих оттенок темного шоколада, то, что скрываю от всех.

– Ладно, можно последний вопрос? – Его тон стал мягче, что позволило мне чуть расслабиться. Он так странно влияет на меня.

– Валяй, – перекинула я растрепанные волосы на одно плечо и стала ждать новый вопрос, хотя мне уже хотелось скорее закончить разговор, чтобы как можно быстрее сбежать от сегодняшних событий. Мне нужно было побыть одной.

– Почему Мартышка? – с какой-то детской любознательностью поинтересовался он, но этот вопрос, в отличие от предыдущих, заставил меня улыбнуться. – Ты улыбнулась, мне нравится.

Слегка откинувшись назад, я опустила руки с руля мотоцикла и задумалась над ответом. Он внимательно следил за моими движениями. Я медленно поднесла руки к волосам и убрала их за уши, обнажая свою особенность. Легким касанием пальца указала на свои слегка торчащие уши. Да, лопоухость относится ко мне хоть и незначительно, но многие это замечают сразу, если я, конечно, не прячу уши под волосами.

Он хмыкнул, а затем проговорил:

– Славные ушки. – Для некоторых это прозвучало бы обидно, но он произнес это с добротой. – А имя можно твое узнать, таинственная Мартышка?

– Это уже второй вопрос, так что нет. – Я убрала его руки со своего мотоцикла. – До встречи.

И я, не дожидаясь его ответа, уехала прочь.

– Все на месте? – спросил Уильям, осматривая собравшихся.

– Да, даже есть лишние, – угрюмо вякнул Дэниас. Он никогда не любил, чтобы к нам присоединялся кто-то новый, но у меня есть ощущение, что к Хорасу у него особая «симпатия».

Лицо парня даже не дрогнуло от этой реплики, но я отчетливо заметила, как он сильнее сжал руль своего байка.

– Отлично, значит, едем, – скомандовал Уильям, и все моментально завели байки и понеслись навстречу солнцу.

Впереди мчались Уильям с Дэниасом, следом Мелисса и я, а сзади Винх с Хорасом. Не знаю, вольется он в нашу компанию или нет, но лично мне хочется какой-то новой перчинки. Мы слишком давно не приглашали никого к нам присоединиться. Меня, например, однотипная рожа Дэниаса Флиппа уже достала.

Мы проскакивали все светофоры, мчались на полной скорости, чтобы чувствовать хоть какой-то освежающий ветерок. Несмотря на то что сейчас уже вечер, на улице все равно греет августовское солнце.

Доехав минут за пятнадцать до пляжа Хермоса, мы оставили мотоциклы на парковке, а сами спустились к воде. Хоть уже и был восьмой час, народ так и купался в океане и солнечных лучах. Этот пляж знаменит количеством волейбольных площадок, и сейчас все они были заняты. Из кафе на выступе доносилась зажигательная музыка, люди прямо на пляже создали танцпол, где полностью отдались ритму музыки.

Пока мы с Мелиссой переодевались, парни расстелили на песке большое покрывало, покидали на него вещи, выложили фрукты, шаурму и немного барбекю. Ребята уже ждали нас возле воды, проверяя ее температуру ногами. Мы с Мелиссой встали с разных сторон. Все взялись за руки, рядом со мной стоял Уильям, и его мозолистые руки контрастировали с моими, и это ощущение вселяло мысль, что он всегда меня защитит. Этот парень был мне как старший брат, и любила я его так же сильно. Он посмотрел на меня, нежно улыбнулся и проговорил:

– Раз, два, три, – и мы побежали одной линией, одной компанией, одной семьей в манящий океан. Руки никто не отпускал, за нами поднялась волна брызг, которая потом и накрыла нас с головой.

Вода встретила нас желаемой прохладой, и она была просто раем после дневного солнца, так что охладиться сейчас – самое то. Как только я вынырнула, в меня сразу полетели сотни новых брызг. Игра называется «байкерская волна»: поймай или ныряй. Но нырять здесь никто не собирался. Случайно получилось так, что мы разделились на две команды. По бокам от меня были Уильям и Хорас, а напротив Мелисса, Дэниас и Винх.

Брызги разной силы летели с обеих сторон. Мы пытались подобраться ближе друг к другу, но тут же были атакованы новой волной. От солнечного света и множества брызг глаза горели, но на лице сияла счастливая улыбка. Я заметила коварные взгляды Уильяма и Дэниаса, но не успела понять что к чему, как меня подкинули и бросили в воду. Быстро вынырнув из-под воды, я увидела что Мелисса, как и я, уже приходила в себя после такого же прыжка, а парни давали друг другу пять.

– Все, пойдем погреемся, а то у девчонок губы синие. – Уильям щелкнул меня по носу, и мы все направились на берег.

Как только я вышла из воды, ветер обдал меня холодным воздухом, все тело покрылось мурашками.

Мы вместе сели на покрывало. Рядом со мной оказался Хорас.

– Держи. – Он протянул свою рубашку, даже не взглянув на меня. Он, казалось, был больше заинтересован барбекю.

– А домой ты как поедешь, она же намокнет? – поинтересовалась я невинным голосом, стараясь не опускать глаза на его обнаженный накачанный торс. Он сидел ко мне боком, но его татуировка почти на всю спину была заметна и с этого ракурса. Он поймал мой изучающий взгляд, но ничего не ответил, лишь усмехнулся, поняв мои мысли. Я мысленно ударила себя по лбу.

– Тебе она нужнее, – ответил Хорас, жадно откусывая кусок мяса.

– Спасибо, – тихо проговорила я и надела рубашку сверху. Его запах сразу окутал мое тело. Я почувствовал цитрусовые нотки вперемешку с древесными.

Пока Хорас был увлечен барбекю, я еще раз с неподдельным интересом взглянула на него. Его русые волосы стали на оттенок темнее из-за нашей недавней морской битвы. Лицо его имело точеные черты: острый подбородок, тонкие губы, длинный прямой нос, высокий лоб, который вчера закрывала челка, но сейчас паренек откинул мокрые волосы назад. Широкие плечи и мускулистые руки, которые были покрыты маленькими капельками воды, приковывали к себе внимание. Хотелось дотронуться до них, чтобы ощутить мужскую силу, которая может служить защитой.

Все в нашей компании оживленно ужинали, и я не была исключением: уплетала за обе щеки чересчур вкусный чирос. Каждый раз хотелось откусить как можно больше, чтобы вдоволь насладиться едой. Дэниас разлил нам в пластиковые стаканы красное вино.

– За нового участника нашей банды, – провозгласила Мелисса, подмигивая сидящему рядом со мной Хорасу. Мы чокнулись стаканами, и я отпила немного, наблюдая за пожирающим взглядом Мелиссы. Кому он был адресован? Конечно же, новенькому!

– Итак, Хорас, расскажи нам три факта о себе. Один из них будет ложным, а мы постараемся его угадать, – предложил Винх, и все поддержали его идею. Я заметила, как парень задумался, но затем все-таки заговорил:

– Первый – не верю в настоящую любовь, второй – в прошлом я был хоккеистом, и третий – тату на моей спине многое значит для меня.

Он произнес все быстро, будто хотел, чтобы нам было сложнее определить ложь. Ему удалось заинтересовать ребят. Даже мне захотелось узнать новичка поближе. Уильям принялся размышлять вслух, но я не слушала, а лишь наблюдала за тем, как Хорас отпивает вино из стакана.

Догадаться, что же было ложью, оказалось для меня сложнее, чем я думала. Татуировки обычно бьют, когда хотят сохранить в памяти определенные моменты жизни. Но есть люди, которым безразлично значение тату. К какому типу относишься ты, Хорас? Мои размышления прервал вердикт Уильяма:

– Предполагаю, что второй: слишком ты собранный для хоккеиста, который закончил карьеру, – парировал он, делая очередной глоток вина. Я следила за реакцией Хораса – и не зря. Он холодно посмотрел на Дэниаса, а на лице заиграли желваки.

Винх с Дэниасом сделали расчет на первый вариант, а Мелисса на третий.

– Таинственная Мартышка, что думаешь ты? – Хорас взглянул на меня, бегая взглядом по моему лицу.

– Думаю первый вариант: на хоккеиста ты похож по походке, а такие большие татуировки обычно что-то да значат, так что первый, – произнесла я, но что-то не давало мне покоя. Ощущение, что я неправа.

– Мелисса права, третий факт – ложь, – сухо ответил он, опуская взгляд. – А Уильям совсем промахнулся.

Он резко поднялся и пошел к воде, будто желая нырнуть и уплыть как можно дальше от нас.

– Мне кажется, я ему нравлюсь. Он так ослепительно мне улыбается, – прошептала Мелисса, игриво поднимая брови.

– Я видела, как вы смотрите друг на друга. Ты что-то знаешь, – уверенно сказала я, обращаясь к Дэниасу. – Что?

– О, дорогая моя Менсиа, я много чего знаю, – его губы растянулись в хитрой улыбке, – про тебя.

– Рада за тебя, но я спросила про Хораса. – произнесла я, окинув Дэниаса холодным взглядом. Рассказывай.

– Не смей. – слова принадлежали подошедшему Хорасу. В них слышалась угроза. – Только попробуй кому-то рассказать: тебе дороже будет, – продолжил он, смиряя Дэниаса пронзительным взглядом.

– Так, а пойдемте потанцуем? – предложила Мелисса, и все парни, молча поднялись и последовали за ней. Все, кроме Хораса.

– Иди с ними, – сказал он мне, указывая кивком головы на довольных ребят, которые пошли на танцплощадку.

Сейчас рядом с ним чувствовались только тяжесть и холод, и даже тепло солнца не спасало.

– Что произошло? Расскажи мне, тебе станет легче, – не послушав, мягко сказала я и положила ладонь на его напряженное плечо. Мне показалось, что сейчас ему нужна помощь.

– Я сказал, иди с ними и оставь меня в покое. – Он снова повысил голос и дернул плечом, давая понять, что ему не нужно утешение.

– На меня ты зачем кричишь? Я тебе ничего не сделала. – Мое терпение тоже не безгранично, я не собираюсь терпеть такое отношение к себе. – И на будущее: у нас не принято общаться друг с другом в подобном тоне.

Больше не хотелось находиться рядом с ним и смотреть, как он злится. И так в жизни достаточно дерьма. Больше ничего ему не сказав, я встала, отдала его рубашку и направилась к ребятам танцевать.

Глава 3

Хорас

К черту! К черту! К черту! Как же я ненавижу эту постоянную агрессию, которая все отравляет и поглощает меня. Раньше хоккей спасал меня. Я выплескивал все эмоции на льду, когда вел жестокую игру и приносил своей команде победные шайбы. Но теперь хоккея не было в моей жизни, и очень часто я оставался наедине с собой и своими демонами. Они шептали мне: «Какой же ты все-таки неудачник, Хорас, что не смог вернуться на лед. Ты ничего не смог достичь». Шептали, а после громко смеялись надо мной. Это злило, потому что я всегда поддавался им и часто выплескивал обиду, разочарование и злость на близких мне людей.

«Ненавижу!» – Сильный удар по зеркалу – и вот осколки лежат на полу, а по руке бежит струйка крови.

Порез щипал кожу, а свет восходящего солнца обжигал глаза. Да, я полный придурок, что опять поддался эмоциям и так грубо повел себя с ребятами. Я пытался сдержаться на пляже, но, как всегда, сорвался и не смог вовремя взять себя в руки. Любое упоминание того случая на льду всегда затмевало мой разум.

Я пошел в ванную, чтобы перебинтовать руку и принять холодный душ, освежающий разум. Включил воду и подставил под нее руку, порез то холодило, то снова обжигало, сильная боль окутала всю руку, а прозрачная вода смешивалась с горячей кровью и стекала по раковине ярко-красными струями.

Закончив, я спустился на кухню, где уже разносился аромат только что приготовленного кофе, а за столом ждала мама. Она сразу же обратила внимание на мою руку, но не стала ничего говорить, потому что знала, что от этого станет только хуже и тогда одним разбитым зеркалом дело закончится. Я взял свою порцию яичницы с беконом и сел рядом с ней. Минуты молчания тянулись долго, тишина угнетала. Мама решила первой ее нарушить, хотя прекрасно видела, что я в плохом настроении и совершенно не настроен на диалог.

– Через несколько часов приедут стилисты и парикмахеры, в семь мы выезжаем на благотворительный вечер. – Она снова поставила меня перед фактом.

– Я обязательно должен там присутствовать? Мое появление ничего не изменит, – возразил я, ковыряя яичницу и раздражаясь из-за перспективы потратить вечер впустую.

– Да, обязательно, – ответила она, наливая мне в стакан апельсиновый сок. – Ты же прекрасно знаешь, что отец любит посещать светские мероприятия всей семьей. К тому же он считает, что это важно для поддержания нашего имиджа.

– Ясно, ничего в этой семье не меняется. – Я встал из-за стола, не доев, и направился обратно в комнату, оставив маму одну.

Когда мы всей семьей вошли в зал ресторана, где должно было пройти мероприятие, в глаза сразу бросилась роскошь, с которой принимают гостей представители высшего общества. Огромные столы с закусками для всех приглашенных, лианы, обвивающие громадные колонны, воздушные занавески пастельных цветов на окнах, известные музыканты на сцене и, конечно же, дамы в сногсшибательных нарядах и мужчины в строгих костюмах – все это сопровождало вечер. Мне было некомфортно находиться здесь, среди этих двуличных людей. Сколько раз я слышал от отца разные истории, которые случались с некоторыми из его бывших коллег. Все они были обмануты своими «партнерами». Отец всегда хотел, чтобы после него управление компанией перешло в мои руки, поэтому призывал меня быть внимательным и никому не доверять.

– Запомни, сын, в бизнесе есть только «акулы», никаких друзей, только враги или партнеры, за которыми надо следить в оба, иначе тебя просто «сожрут», – сказал он, когда однажды я помогал ему разбираться с важными документами.

Но мне никогда не были интересны бизнес, документация, переговоры… Я хотел свободной жизни, в которой не нужно нести такую ответственность за других и в которой можно быть искренним. Мне не нужна жизнь, в которой царят только обман и выгода, достигаемые любыми способами.

Здесь уже при входе в помещение сразу чувствовался запах денег и всего, что их сопровождает: презрения, обмана, строгости, жестокости, притворства, иллюзии доброты. Хотелось в эту же секунду бросить все и выбежать на улицу, чтобы глотнуть свежего и незапятнанного грязью воздуха.

Мы с мамой прошли за наш столик, а папа затерялся где-то среди толпы, проводя светские беседы с другими бизнесменами и разными спонсорами. Музыка приятно ласкала слух, но смешивалась со звуками зала и была нагло перебита гулом голосов. Через несколько минут отец вернулся к нам за столик с сияющей улыбкой. Ему это все нравилось, он получал удовольствие от своей работы, от этих вечеров и других светских мероприятий. Я же терпел это все ради него и матери. Они подняли меня с колен дважды, а значит, подводить их я не имею никакого права.

Вскоре начался аукцион, и люди один за другим стали бросаться огромными суммами, предназначенными якобы на благое дело. Кто знает, может, оно так и есть, но мне всегда слабо в это верилось. Я слушал эти безумные цифры, которые с каждым разом становились все больше и больше, и с интересом рассматривал тех, кто их называл. В нашей семье тоже водились крупные деньги, но я никогда их не жаждал, а если мне и давали большие суммы, то тратил я их очень медленно или просто откладывал, не придумав, как ими воспользоваться. Я и сам хорошо зарабатывал, пока играл в хоккей, но сейчас деньги стали даваться мне труднее. Через час, если не больше, ведущий наконец-то представил зрителям последнюю, самую ценную вещь. За нее шел долгий спор. Это было драгоценное кольцо королевской семьи, и начальная цена уже была выше облаков.

– Пятнадцать миллионов долларов. – Я медленно обернулся на грубый мужской голос. Голова чуть ли не закружилась от этих цифр.

Но как только я посмотрел на столик, за которым находился обладатель грубого голоса, мои глаза округлились от удивления. Рядом с высоким хмурым мужчиной сидела Мартышка (да, я до сих пор не знаю ее имени), но это не отменяет того факта, что ее образ моментально приковал мой взгляд. Она заметила меня, и ее взгляд выразил еще большее удивление, чем мой. Мы смотрели друг на друга несколько секунд, и за это время между нами словно образовалось электрическое поле. Но она внезапно отвернулась, и все разом исчезло. А я так и не мог оторвать глаз от ее воздушного красного платья с V-образным декольте и сетчатыми рукавами. Мое внимание вернул голос ведущего:

– Пятнадцать миллионов долларов – раз… Два… – Небольшая пауза, оставляющая еще пару секунд на раздумье. – Три! Продано!

Зал наполнился аплодисментами. Я аплодировал ради приличия, но взгляд мой был прикован к недавней знакомой.

Спустя несколько минут поздравлений и рукопожатий музыка снова зазвучала в зале, и люди разбрелись кто куда. Кто-то пошел на танцпол, кто-то – к закускам, а некоторые остались за своими столами.

– Папа, а кто тот мужчина, который приобрел королевское кольцо? – как бы невзначай поинтересовался я.

– Даниэль Сандерс, очень успешный бизнесмен, владелец самой известной авиакомпании, – ответил отец, поднося к губам бокал с красным вином.

– И зачем ему это кольцо? – к разговору присоединилась мама, а я старался незаметно посматривать в сторону Мартышки.

– Дорогая, сам задаюсь этим вопросом. – Папа наклонился и коротко поцеловал маму в щеку.

Заиграла лиричная мелодия. Пары стали выходить на танцпол и плавно двигаться в медленном танце. Я решил, что это мой шанс все исправить. Встал, поправил пиджак и направился к столику, за которым сидела она.

– Прошу прощения, мисс Сандерс, могу ли я вас пригласить на танец? – Я растянул губы в джентльменской улыбке и предложил ей руку.

– Я не танцую, извините, – холодно ответила девушка, сжимая губы в тонкую линию и упрямо продолжая смотреть перед собой.

– Ты встаешь и идешь танцевать с этим молодым человеком, – прозвучал строгий мужской голос: отец Мартышки сидел рядом и гневно смотрел на нее. Без лишних слов она встала, взяла меня за руку, и мы направились на танцпол.

Я мягко положил руку на ее тонкую талию и притянул чуть ближе к себе, она лениво обхватила руками мою шею, но не поднимала глаз, будто не хотела встретиться с моим взглядом. Мы медленно двигались в такт музыке, а я все не мог выдавить из себя ни единого слова. Но времени было крайне мало, поэтому нужно действовать сейчас.

– Прости меня за вчерашнее, я нагрубил тебе и жалею об этом. – Девушка не удостоила меня ответом. – Извини, ты не заслужила такого обращения.

Я чуть крепче сжал ее талию, которая так приятно грела мне руки.

– Хорошо, – ответила она, и на мгновение, мне показалось, что сквозь тихий мелодичный голос я услышал ее всхлип.

– Посмотри на меня, пожалуйста, – мягко попросил я, но она не сделала этого. – Пожалуйста.

Она подняла на меня глаза полные слез, и мое сердце сразу сжалось. Я не выношу такие моменты, потому что не знаю, что сказать или как успокоить. Особенно, в случаях, когда сам являюсь причиной слез.

– Что случилось? – Мой голос дрогнул от усилившегося волнения.

Я чувствовал, как ее руки слегка подрагивают на моих плечах. Было ощущение, что девушка чего-то боится или чем-то взволнована. Я не мог понять, что с ней происходит, и чувство вины стало прокрадываться в мое сознание. «Неужели это из-за того, что я позвал ее танцевать?» Наверное, не стоило все-таки этого делать: не на дружественной ноте мы расстались в прошлый раз, нужно было найти другой способ извиниться, а не давить на нее.

– Ничего, просто ты неправ: я заслужила такое обращение.

Я не до конца понял смысл ее слов, но увидел, как одинокая слеза пробежала по румяной щеке. Ничего другого не пришло мне в голову, поэтому я осторожно придвинулся чуть ближе и обнял ее, прижимая к себе, но не крепко, чтобы не нарушить границы. Я все еще сомневался в правильности своих действий и был готов к тому, что девушка меня оттолкнет, но мне казалось, что она нуждается в поддержке и утешении. Удивление пронзило меня, когда она уткнулась лицом в мою грудь, обняв меня за спину и не оставив между нами какого-либо пространства.

Мы продолжали танцевать, медленно кружась и обнимая друг друга. От ее тела исходило тепло, волшебный запах духов дурманил, а танец понемногу помогал ей успокоиться. Но вскоре мелодия прекратилась, и девушка слегка отстранилась от меня, снова не поднимая взгляда.

– Пожалуйста, забудь, что я тебе сказала и в каком состоянии ты меня сейчас видел, – хриплым голосом сказала она и, наконец, заглянула мне в глаза. Я пытался увидеть хоть что-то, что помогло бы понять ее, но она снова закрылась.

– Я услышал тебя, но позволь хотя бы узнать твое имя, мисс Сандерс? – Я улыбнулся ей, чтобы хоть как-то разрядить давящее напряжение.

– Менсиа. – Она окончательно отстранилась от меня и направилась к выходу из зала.

Глава 4

Хорас

Вечер проходил спокойно. По телевизору шел хоккейный матч, который я смотрел с удовольствием и ненавистью. Я чувствовал эту скорость, с которой хоккеисты проходят среднюю зону, чувствовал волнение болельщиков, ведь до конца матча оставалось всего сорок секунд; чувствовал все, что когда-то мог ощутить на собственном опыте. Когда-то я сам вел шайбу к воротам противника на последних секундах матча.

Сирена. Матч окончен, и победил не мой фаворит. Я выключил телевизор, и комната застыла в полной тишине. Я прикрыл глаза, отгоняя воспоминания о том матче. Не могу его забыть, не могу просто загнать в дальний ящик воспоминаний. За это я ненавижу себя в такие моменты. Резко поднявшись с кровати, я вышел на балкон и закурил сигарету. Курить начал примерно полгода назад, когда не находил себе места от того, что не могу вернуться на лед и в ту, прошлую жизнь. Дым попадает в легкие, и мне становится в сто раз легче. Мои мысли прерывает вибрация телефона. Это сообщение от Уильяма.

Это слишком сухой ответ, и совершенно не для такого добродушного человека, как Уильям, но я ничего не могу с собой поделать.

Вдыхая мятный дым и докуривая сигарету, я посмотрел на время. Восемь часов. До выхода полчаса и мне абсолютно нечем заняться.

Из головы не выходил вчерашний вечер, а именно – танец с Менсией. Было ощущение, что руки до сих пор чувствуют изгиб ее тонкой талии, а спина – теплое прикосновение ее рук, но с каждой минутой эти ощущения отдалялись от меня все больше.

Зайдя в «Инстаграм»[1], я решил найти ее страничку. Удача была на моей стороне. Как только я ввел ее фамилию и имя, первым же результатом оказался нужный аккаунт. Последняя публикация – фото на байке с какой-то девушкой – была выложена месяц назад. Есть фотография с остальными из банды, есть снимок из ресторана в красивом платье, облегающем ее стройную фигуру, есть обычное фото в зеркале и многое другое, но всю эту обыденность то и дело разбавляли красочные фотографии закатов, которые грели душу даже сквозь экран телефона. Первая публикация была выложена три года назад. Здесь она с женщиной, на которую очень похожа, – скорее всего это ее мама. Просматривая все фотографии и любуясь пейзажами, я и не заметил, как подошло время ехать к ребятам. Не удержавшись, я пролайкал все публикации с ярким небом и подписался на ее профиль. Убрав телефон в карман джинсов, я быстро собрался и поехал на мини-вечеринку.

Приехав в бар, я сразу нашел глазами ребят и подошел к ним. Людей в помещении было совсем немного, так как бар находился на краю города. За дальними столиками только сидели две парочки и, кроме них, двое мужчин примерно тридцати лет. Все вокруг было сделано из темного дерева, в середине стояла барная стойка, а вокруг нее по периметру располагались столы как для больших компаний, так и для двоих-четверых человек. Только барная стойка выделялась ярким цветом. Ее края подсвечивались неоновой ядовито-зеленой лентой, которая была как магнит для пьяных посетителей: манила их заказывать еще больше выпивки. Все остальное пространство было освещено тускло, чтобы дать посетителям возможность чувствовать себя более уединенно. В другом зале, который был поменьше, находился бильярдный стол и мишени для игры в дартс.

Когда я зашел туда, все члены банды достаточно тепло меня поприветствовали, кроме Дэниаса, но от него я другого я и не ожидал. Все ребята были дружелюбно настроены ко мне, а с Дэниасом у нас давние счеты, поэтому не думаю, что мы сможем когда-нибудь поладить. Для этого пришлось бы забыть, как он сломал мне жизнь, но, боюсь, этого я сделать никогда не смогу, как и стереть отпечаток тех ужасных трех лет со своей жизни. Мелисса чмокнула меня в щеку, пристально смотря в глаза и ожидая моей реакции. Я почувствовал только раздражение и отвернулся от нее. Не люблю, когда меня лишний раз трогают, тем более – с такой навязчивостью. Ребята заказали выпивку, и мы все расположились за одним столом. Пропустив по первой кружке пива, парни и Мелисса пошли поиграть в бильярд, а Менсиа осталась со мной за столиком. Она все время что-то делала в телефоне, а меня так и тянуло взглянуть на нее. На девушке были черные джинсы, которые аккуратно облегали ее стройные ноги, белый топик, а сверху она накинула черную кожаную куртку с шипами на рукавах. Слегка волнистые волосы распущены и падают на плечи, а лицо прикрывает козырек кепки. Я поймал себя на мысли, что слишком долго смотрю на нее, поэтому отвернулся, делая большой глоток холодного пива.

Она отложила телефон и взглянула на меня. На ее лице играла заинтересованная улыбка, а взгляд блуждал по моему лицу. Я вновь перевел взгляд на нее:

– Что? – с интересом спросил я, не прерывая наш зрительный контакт.

– Любишь закаты? – Менсиа произнесла это так, словно уже знала ответ. Сначала я не понял, почему она это спросила, но следом в память врезались мои недавние действия. Она успела уловить мой непонимающий взгляд, поэтому прояснила: – Ты просто лайкнул все закаты в моем профиле и не одной фотографии, где есть я, – со смешком в голосе сказала она.

– Да, люблю, – спокойно ответил я. – Вернее, полюбил с недавних пор.

– Расскажешь как? – с искренним интересом спросила девушка, глаза ее засияли.

Как жаль, что эта история не из веселых.

– Когда лежал в больнице и ненавидел эту жизнь, закаты были единственными красками, которые уверяли меня, что однажды я смогу снова быть счастливым. Каждый раз я смотрел на вечернее небо и восхищался его красотой. С тех пор я каждый вечер выхожу на балкон и любуюсь закатами, ярко-оранжевыми или темно-красными. Неважно. – Я тут же пожалел, что сболтнул лишнего: лицо Менсии изменилось.

– Почему ты лежал в больнице?

– Давай не будем об этом, я не хочу вспоминать те ужасные дни. – Я повернулся в сторону Дэниаса, который заливисто над чем-то смеялся.

– Как скажешь, – разочарованно ответила Менсиа.

– Эй, ребята, – окликнул нас Винх, – давайте с нами в дартс?

Мы переглянулись с Менсией, и она прошептала, чуть приблизившись ко мне:

– Это его любимое развлечение, поэтому отказывать не стоит, если все-таки хочешь влиться в нашу банду. – Она поправила свою кепку и направилась к остальным ребятам, а я последовал за ней.

Всего несколько раз в жизни я играл в дартс. Это было в детстве, когда папа по воскресеньям устраивал День игр. Но эта игра не приносила мне никакого удовольствия, потому что я попадал либо слишком далеко от «яблочка», либо чаще всего дротик просто отскакивал от мишени. Из-за этого я всегда сильно злился и после игры еще долго ходил без настроения. Но если с папой мы играли один на один, то сейчас это будут командные соревнования. Интересно узнать, каково это. Может, сейчас у меня получится сыграть лучше, чем тогда.

– Набирай себе команду, Винх, – сказала Мелисса и встала ближе ко мне. Наверное, она хотела дать Винху знак, чтобы он оставил ее со мной в команде. Это даже немного развеселило меня.

– Менсиа и Мелисса, – недолго думая сказал он, – сегодня я отдаю предпочтение прекрасным дамам. Так что без обид, парни. – Он улыбнулся девушкам, но по лицу Мелиссы было видно, что она не рада такому решению.

– Обиды могут появиться у тебя, когда мы обыграем вас, – самоуверенно заявил Дэниас. – Так что без обид, Винх и девочки. Проигравшие покупают пиво выигравшим, – подмигнул он им и снял кожаную куртку. Он размял плечи, демонстрируя всем свою уверенность и готовность к игре. Я заметил, что Дэниас одарил меня нелестным взглядом, показывая, что не рад оказаться со мной в одной команде, как когда-то уже случалось много лет назад.

– Играем, как обычно, в 501? – поинтересовался Уильям, забирая у бармена дротики.

– Однозначно, – ответил Винх и уже начал целиться в мишень, привлекая к себе внимание.

По первым броскам мы дали возможность начать игру Винху и девочкам, так как набрали очков меньше, чем они. Пока что я попадал слишком далеко от центра, поэтому мои броски приносили мало очков.

Играли мы достаточно долго. Как оказалось, не только я в этом деле дилетант. Мелисса тоже была несильна и часто промахивалась. Но в их команде был Винх, который всегда очень точно попадал в зону утраивания и в кольцо 25 очков. Раза три он даже попал в «яблочко». Менсиа играла неплохо, хотя иногда тоже промахивалась.

У нас же в команде было все по-другому. Как минимум потому, что Дэниас психовал из-за того, что мы постоянно набираем мало очков. А он очень хотел выпить пива бесплатно.

– Да попади ты уже хоть в зону удваивания, – раздраженно сказал Дэниас, когда я прицеливался.

– Не мешай, – сосредоточенно ответил я и кинул дротик.

– 20 очков, да еще и в зоне утраивания! – озвучил Дэниас мой результат. – Кто-то начинает нормально играть, – съязвил он и нарочно задел меня плечом, когда вставал на линию. Теперь была его очередь бросать.

Я отошел чуть в сторону, стараясь не обращать внимания на его хамское поведение. Сегодня у меня не было настроения, чтобы вступать с ним в перепалку. Хотелось просто спокойно провести вечер, получая удовольствие от атмосферы, которая царила в остальной компании.

– Первые успехи. – Ко мне подошел Уильям и похлопал по плечу. – Поздравляю.

– Спасибо. Приятно слышать не только упреки, – усмехнулся я, наблюдая за тем, как Дэниас целится, стараясь попасть в «яблочко».

– Он на самом деле не такой грубый, – Уильям кивнул на него, – просто не любит, когда к нам присоединяется кто-то новый. У него проблемы с доверием, и он всегда с настороженностью относится к новичкам. Дай ему время привыкнуть к тебе.

Я подумал о том, что если бы Уильям знал о нашем с Дэниасом общем прошлом, он не был бы так спокоен. Напряжение и враждебная ненависть между нами никогда не пропадут. Но сейчас я просто кивнул Уильяму в ответ, давая понять, что услышал и принял к сведению его слова.

Мы играли, наверное, еще около получаса. Выиграть, как того хотелось Дэниасу, нам не удалось. Команда Винха быстрее отыграла 501 очко, поэтому мы с Дэниасом и Уильямом направились к барной стойке, чтобы заказать пиво мастерам дартса.

Внимание всех привлек внезапно возникший громкий шум на входе в бар. Я сразу почувствовал неладное, как только взглянул на тех, кто появился на пороге. Уильям рассказывал мне, что у них есть враги в лице другой банды байкеров. Когда-то давно они не поладили из-за территории, и с того самого момента эта банда не дает им покоя. И, судя по эмблемам на куртках, это были именно они. При их виде Менсиа напряглась, а Уильям подошел ближе к выходу, встречаясь лицом к лицу с их лидером. Он упоминал, что эта наглая девчонка любит бросаться едкими словечками и развлекаться, доставляя проблемы другим. Уильям все еще задавался вопросом, как такую легкомысленную особу выбрали лидером.

Мы всей бандой встали напротив них, оставаясь за спиной Уильяма. Все участники нашей банды были настроены решительно. Если что-то случится, здесь каждый готов прикрыть спину своему товарищу. Было предчувствие, что эта встреча двух банд не пройдет гладко. Раньше я не сталкивался с таким, и в какой-то степени во мне даже зарождался интерес ко всему происходящему, но, ловя недружелюбные взгляды своих товарищей, я понимал, что отношения с этой бандой уж слишком натянутые.

– Знаешь, Раф, встретить вас там же, где находимся мы, уже слишком ожидаемо, придумали бы что-нибудь поинтереснее, – проговорил Уильям, стоя очень близко к предводительнице их банды. Она была высокого роста. Стройное, подтянутое тело, длинные ноги, острые черты лица, светлые волосы и откровенный наряд…

Раф подняла глаза на Уильяма, складывая руки на груди, и усмехнулась, обводя нас высокомерным взглядом. Она произнесла грубым прокуренным голосом:

– О, Уильям, перестань, ты слишком много думаешь о своей кучке неудачников, – кивком она указала на нас, – которых даже байкерами назвать язык не поворачивается.

– Рот свой грязный прикрыть не хочешь? – встряла Менсиа, и мой взгляд сразу обратился к ней. Ее глаза были наполнены ненавистью и прикованы к Раф. Ее кулаки в черных перчатках сжались так сильно, что заскрипела кожа. Она – как бомба замедленного действия: если еще хоть кто-то скажет слово, она взорвется.

– Ой, а кто это пискнул? – встряла еще одна девица Раф; она была низкого роста, но зато с самооценкой выше небес. – Ваша плакса? Смотри, хоть сейчас не начинай. – Вся вошедшая банда прыснула от смеха.

– А ты сама-то зачем рот открыла? Разве не устала еще им работать, ублажая всех подряд? – Менсиа вышла вперед и встала рядом с Уильямом, прямо передо мной. Раф обратила свой полный презрения взгляд на нее, подошла чуть ближе и резко ударила Менсию под грудь. Она согнулась пополам и чуть было не упала, но я вовремя успел ее поддержать. Она держалась за грудь, пытаясь откашляться, а я не смел ее отпустить. Раф хотела подойти к ней снова, но я оттолкнул ее. Не ожидая такого действия, блондинка разозлилась еще больше и смерила меня быстрым недобрым взглядом, но затем перевела его на Менсию, пытавшуюся отдышаться.

– Запомни, ты – слабая дрянь, которая еще не доросла до того, чтобы так разговаривать с нами… – Не успела она договорить, как Менсиа вырвалась у меня из рук, подбежала к Раф, влепила ей звонкую пощечину, дернула за волосы и с такой силой толкнула, что остальные члены банды едва успели подхватить своего лидера. Я видел, что Менсии было все еще немного трудно дышать, но она уже не обращала на это внимания. Она хотела было снова подойти к Раф, но мы с Ульямом потянулись к ней, чтобы остановить. Уильям схватил Менсию за руку и заставил скрыться за его спиной.

– Хватит! Только сила на уме? – обратился я к их лидеру. Больше не мог смотреть на этот дешевый цирк. – По-взрослому ума не хватило разобраться?

– А ты новенький здесь? Неужели правда нравится в этом гадюшнике? – проговорил из банды Раф кудрявый парень со сладкой улыбкой на губах. Я изо всех сил сдерживал себя, чтобы не размазать эту ухмылку по его детскому лицу.

Раф все это время рассматривала меня. Будто оценивала, на что я способен.

– Я задал вопрос, – продолжил я, сгорая от кипящей внутри ярости. – Вы байкеры или просто разочарование и отбросы субкультуры, которые решают все кулаками? Пора уже проснуться, это прошлый век.

– Мальчик, не строй из себя умника: пожалеешь об этом, – проговорила девчонка с пепельными волосами, заплетенными в расслабленную косу, и горящим взглядом. Было видно, что ей нравится происходящее и она непременно хочет продолжения.

– Так, все, хватит. Вы опять пришли делить территорию? – раздраженно выговорил Уильям.

– Именно, – самодовольно ответила ему Раф, – так что вам пора уходить.

– А не вам ли? – с упреком бросил Дэниас. – Устроим гонку. Кто побеждает, тот и забирает территорию бара себе. – Его слова ввели меня в ступор. Вот от него такого предложения я никак не ожидал.

– В твоих глазах столько уверенности, что мне тебя жалко, – проворковала Раф, накручивая прядь белокурых волос на указательный палец. – Хорошо, едем прямо сейчас. – Она развернулась на каблуках и вывела свою банду из бара к мотоциклам, припаркованным на обочине.

Глаза Дэниаса полыхали злостью, и он сквозь зубы произнес:

– Поеду я.

Два мотоцикла стояли на выезде. На одном сидел Дэниас, крепко сжимающий руль, на другом – широкоплечий парень, имени которого я не знаю. Прозвучала команда – и они рванули в ночную даль, освещаемую лишь яркой луной в небе.

Глава 5

Хорас

Их не было долгое время, а напряжение в воздухе становилось все более ощутимо. Ветер холодил кожу, дым мятной сигареты помогал сдержать гнев, который породили эти сволочи. Эти люди не заслуживают называть себя байкерами и уж тем более – предъявлять что-то другим. Выбрасывая сигарету, я заметил Менсию, которая стояла в стороне от всех. Ее волосы развевались на ветру, она обнимала себя руками, будто пытаясь согреться.

– Ты как? – Я подошел к ней сзади. Она вздрогнула от неожиданности, но когда узнала мой голос, сразу же повернулась. Лицо ее было грустным.

Я не понимал, почему меня так тянуло к этой девушке. Она вроде была самой обычной, но что-то в ней заставляло меня каждый раз желать быть ближе к ней. За эти несколько дней я заметил, что она мало улыбается и как печальны ее темно-зеленые глаза, особенно когда мы начинали разъезжаться по домам. Мне казалось, что, несмотря на то что банда встречается почти каждый день и проводит много времени вместе, Менсиа все равно чувствует себя одинокой. Это очень напоминало мне собственные чувства. Напоминало о том, в каком состоянии я находился все время, пока лечился. Я знаю, каково это – чувствовать себя одиноким и умирать от этого внутри. Наверное, я просто хотел ей помочь справиться с этим, потому что преодолеть это в одиночку очень тяжело. Ты либо выходишь из этого состояния, либо просто свыкаешься с ним. Но свыкнуться – значит на всю оставшуюся жизнь потерять краски и видеть мир черно-белым.

– Нормально, – тихо ответила она и взглянула на небо, снова избегая смотреть мне в глаза. Все и так было понятно: ее сильно задели слова тех байкеров, но она привыкла держать все в себе, чтобы никто не видел ее настоящих чувств.

– Забудь все, что они тебе сказали, это никак не должно влиять на тебя, – как можно мягче произнес я, чтобы ей стало хоть чуть-чуть легче. – И она не имела никакого права бить тебя.

– Не переживай, я привыкла. – Менсиа поймала мой непонимающий взгляд, но ничего не ответила.

– Ты о чем? – Я был удивлен и встревожен. Она молчала, так ничего и не поясняя. – Менсиа?

– Ни о чем, забудь, – Ее взгляд перебегал с моих глаз на ее поношенные ботинки.

Я хотел понять, о чем она говорит, но сейчас Менсиа все равно ничего бы не рассказала. Тогда я принял решение действовать. Нужно было как-то отвлечь ее от всего происходящего.

Я приблизился к Менсии и прижал к себе, кладя подбородок на ее макушку и стараясь незаметно вдыхать ее сладкий запах. Она не обняла меня в ответ.

– Что ты делаешь? – непонимающе спросила Менсиа, застыв на месте.

– Грею тебя; ты вся дрожишь от холода.

– Это вовсе не обязательно. – Ее смущенный голос чуть позабавил меня.

– Обязательно.

Ее руки неторопливо коснулись моего торса. Она прижалась щекой к моей груди, глубоко вдохнула и стала слушать стук моего сердца. Я почувствовал, как ее дыхание наконец пришло в норму. Мягко поглаживая ее по спине, я надеялся, что она хоть ненадолго почувствует спокойствие.

Издалека послышался знакомый шум. Менсиа отстранилась от меня, бросив мне быстрый благодарный взгляд, а затем обернулась туда, куда смотрели все присутствующие. Два гонщика летели к финишу. Каждый был в азарте и ярости. Они ехали наравне, но прямо возле финиша парень из банды Раф вырвался вперед и пересек черту первым.

– Это было ожидаемо, – тихо проговорила Менсиа.

Те ребята уже вовсю поздравляли своего гонщика, а мы собрались рядом с Дэниасом. Он тяжело дышал и крепко сжимал руль руками. Злоба кипела в нем и передавалась нам. Он встал со своего байка и со всей силы отбросил шлем в сторону, чуть не задев им Мелиссу. Ярость овладевала им все больше. Кулаки были сжаты, а все тело напряжено. Он ходил туда-сюда, чертыхался, осыпал проклятиями своего противника и не обращал никакого внимания на нас.

– Знаешь, чувак, я честно устал от твоих проигрышей. – Винх произнес это с осторожностью, но слова прозвучали убедительно.

– А сам ты когда последний раз выигрывал у них? – Казалось, что еще чуть-чуть, и Дэниас набросится на одного из нас.

– Я знал, что у меня почти нет шансов, поэтому и не лез с ними в борьбу, а ты каждый раз пытаешься кому-то что-то доказать, – продолжал настаивать Винх.

– Себе. Себе я пытаюсь доказать, что мы лучше их. – Флипп пронзил его взглядом, полным злости.

– Винх прав, ты постоянно делаешь из нас неудачников, Дэниас, – вступила в разговор Менсиа. – Почти во всех заездах ты приезжаешь последним. Из-за того, что ты так стремишься показать свое превосходство, у тебя ничего и не выходит.

– Да? Тогда почему никто меня не остановил? Почему, например, не поехала ты, Менсиа, а? Или ты, Уильям? Или, может, ты, Хорас? – он укоризненно обвел всех взглядом.

– Ты даже не дал возможности переубедить тебя. Никого не слушая, пошел на старт. Менсиа права, – спокойно ответил Уильям.

– Значит, ты на их стороне? Может, еще теперь и казните меня за то, что я проиграл?

Я не понимал, почему ребята так разозлились из-за этого проигрыша. Сейчас я ощущал себя лишним, а в глубине души мне даже было немного жаль Дэниаса. Наверняка это неприятно – когда от тебя отворачиваются те, кому ты доверял.

– Нет, Дэниас, никто казнить тебя не будет, просто давай ты уйдешь? Ты постоянно против наших решений, постоянно приносишь нам поражения, всегда ведешь себя грубо – это всем уже надоело! – Каждое слово Менсии буквально резало по сердцу. Я опешил от ее слов. Никто не ожидал, что она выскажется так резко.

– Наверное, я согласен с ней, – проговорил Уильям, а Винх кивнул в подтверждение. Только Мелисса никак не реагировала на ситуацию и растерянно молчала, не зная, на чью сторону встать.

– Значит, уйти, да? – усмехнулся Дэниас недобро. – А может, тебе свалить, Менсиа? Мне кажется, после того случая ты как-то выпала из жизни и отстранилась от нас. Постоянно дерганая ходишь. Ах да! – Дэниас перевел взгляд на меня. – Мне кажется, Хорас затесался в наши ряды очень нечестно.

Я перевел взгляд на Менсию, а она опустила глаза. Мы оба поняли, о чем он говорит, но я искренне надеялся на то, что заблуждаюсь.

– О чем ты? – Уильям нахмурился.

– То-о-очно, – протянул Дэниас, – вы же все не в курсе. Наша всеми любимая Менсиа поддалась Хорасу, и только поэтому он обогнал ее, – Он злобно улыбнулся, посмотрев сначала на нее, а затем на меня.

Дэниас встретился со мной взглядом: в его глазах были только холод и злоба. Он приблизился ко мне. Желваки играли на его лице. Он пытался сдерживать свою злость, но уже был на грани.

– Что, парень, побоялся признаться, что выиграл нечестно? Побоялся показаться неудачником, который не может обогнать девчонку? – наступал он, прожигая меня гневным взглядом, а затем резко толкнул, и я уперся спиной в его байк. – Только ты и есть неудачник и трус, потому что не смог признать свое поражение, Хорас. – Дэниас выплюнул мое имя, словно произнес что-то грязное и ненавистное.

– Явно не тебе говорить о честности, Дэниас, – проговорил я сквозь зубы.

– Успокойтесь. Это правда? – Уильям сверлил Менсию взглядом. – Ты же знаешь, что это вне наших правил. Почему поддалась?

Я чувствовал, что Менсиа вот-вот согнется под тяжестью его слов, которые так сильно давили на нее. Уильям не отводил взгляда, пытаясь узнать правду.

– Да, это правда. – Она подняла на Уильяма стеклянные глаза. – Я поддалась, потому что опять не смогла. Опять подвела вас. Подвела ее. И себя.

Я не понимал, про что и кого они говорят. Пытался поймать ее взгляд, чтобы поддержать, дать ей хоть каплю уверенности.

– Но я же показал тебе маршрут, спросил, уверена ли ты. Сказала бы сразу – поехал бы кто-то другой.

– Я хотела перебороть себя, перешагнуть раз и навсегда через свой страх. Но у меня снова ничего не получилось, потому что я постоянно одна, мне никто не может помочь с этим справиться, а у меня самой в сотый раз не получается. Ненавижу! – Она резким движением сняла кепку и запустила пальцы в волосы, крепко их сжав. – Я не думала, что вы так остро воспримете это, зная о моем прошлом. Но если это так, то простите, я не хотела вас подвести.

Ее кулаки сжимались, волосы трепал ветер, а по щеке скатилась хрустальная слеза, оставившая за собой прозрачный след. Она нервно заправила прядь волос за ухо и вытерла щеку. Я хотел подойти и обнять ее, ведь никто другой сейчас даже не пытался ее как-то поддержать.

– А ты почему ничего не сказал? – спросил Уильям, но я не мог ответить на этот вопрос, все тело будто сопротивлялось и не давало выдавить из себя ни слова.

– Не знаю, не хотел вмешиваться, ведь это дало мне возможность зависать с вами.

– Вы посмотрите, все ради собственной выгоды! Неважно даже, что сделано обманом, – насмехался Дэниас. – Ну что, я все еще изгнанник или, может, на эту роль уже есть другой претендент?

С каждой секундой я ненавидел Дэниаса все больше. Как тогда он сломал мне жизнь, так и сейчас пытается все испортить. По взгляду Уильяма становилось все понятно и без слов. И понимал не только я.

– Не надо выгонять Хораса, это я виновата. Сделайте выговор мне, – встряла в разговор Менсиа.

– Уильям, пусть они покажут себя в деле, – устало отозвался Винх. – Просто устроим для них гонку.

Уильям взглянул на Винха, немного подумал, а затем кивнул, соглашаясь с его предложением.

– Завтра будете соревноваться в гонке: кто проиграет, тот и уйдет. Потому что мне в банде не нужны ваши постоянные пререкания друг с другом. – Он окинул нас холодным взглядом. – Всё, все по домам, на сегодня навеселились. Менсиа, садись, я отвезу тебя домой.

Она ничего не ответила, развернулась в сторону бара и пошла ко входу. Уильям окликнул ее еще раз, но ответа так и не последовало. Видимо, терпение у него закончилось, и он быстро уехал, как и все остальные, оставляя за собой стену пыли. А мне показалось, что я не должен оставлять сейчас Менсию одну в этом баре, который теперь по байкерским законам принадлежит нашим соперникам.

Глава 6

Менсиа

Со злобой толкнув дверь, я направилась к барной стойке. Удивительно, но все посетители, которые были здесь раньше, уже разошлись. Бар казался пустым, и атмосферы спокойствия и умиротворения, которая царила здесь, когда мы были еще все вместе, больше не было. Теперь было только всепоглощающее одиночество.

– Виски, – бросила я бармену и уселась на стул, опуская голову на сложенные руки.

Я устала. Безумно устала от того, насколько я слабая. Устала постоянно думать о том дне. Просто устала. Я совершенно не умею пить – да и алкоголь не сильно меня привлекает, – но сейчас, когда все события опять всплыли на поверхность, я просто не могу закрыть на это глаза.

Бармен поставил передо мной стакан с янтарной жидкостью. Я залпом его осушила и постаралась не скривиться от обжигающего ощущения в горле. Через мгновение тепло разлилось по всему телу, и я протяжно выдохнула.

– Еще один, пожалуйста. – Рядом со мной послышался твердый мужской голос. Конечно же, Хораса не волновало, что я не хотела сейчас ни с кем общаться.

– Почему не уехал, как и все остальные? – как можно равнодушнее спросила я.

– Решил составить тебе компанию. – На его идеальном лице снова появилась легкая улыбка.

Я в недоумении подняла брови и задала немой вопрос: «Неужели кому-то есть до меня дело? Это что-то новенькое». Но когда он посмотрел на мое лицо, которое выражало полное недоверие, его улыбка исчезла.

– Можешь ехать домой, я посижу одна, как это обычно и бывает. Не утруждай себя. – Я взяла второй стакан виски.

– Почему ты постоянно пытаешься меня оттолкнуть? – Он сел на соседний стул и полностью повернулся ко мне.

– Потому что не думаю, что тебе действительно интересно находиться рядом со мной. – Я поморщилась от знакомого ощущения внутри. Кажется, второй стакан был немного лишним.

– С чего ты взяла? – Хорас нахмурил брови, продолжая пристально смотреть то на пустой стакан, то в мои глаза.

Множество мыслей пронеслось у меня в голове. Я пыталась подобрать нужный ответ, но так его и не нашла. Потому что его не существовало. Хорас долго всматривался в мое лицо, на котором читалась полная отстраненность и желание избавиться от этого угнетающего разговора.

– Опять молчишь? – со слабой усмешкой поинтересовался Хорас, раздражая меня еще больше.

– Молчу. – Я постаралась успокоиться и сосредоточиться на ощущении наступающего опьянения. – Чего ты хочешь?

С каждой секундой становилось все труднее отгонять поток навязчивых мыслей, я хотела как можно быстрее влить в себя новую порцию виски и расслабиться. Выговориться все равно было некому, поэтому оставалось только заглушать пустоту внутри.

– Помочь. – Он так нежно произнес эти слова, что мне стало смешно.

Алкоголь уже делал свое дело, меняя меня до неузнаваемости. Давно никто не проявлял такой заботы и нежности ко мне. Я рассеянно посмотрела на Хораса, желая встретить его добрый взгляд, но недовольное выражение его лица заставило меня умолкнуть и почувствовать себя виноватой.

– Извини, просто давно такого не было. – Я старалась подавить вырывающиеся из меня смешки. – Чем ты мне поможешь? А вернее, с чем?

В счет пошел уже третий стакан.

– Что у тебя произошло? О чем вы все говорили?

Молодец, Хорас! Отличный вопрос, который сделал мне еще больнее. Я рассказывала об этом только один раз, и ощущалось это так, будто мне наносили глубокие раны в самое сердце. На протяжении трех лет я ни разу не позволяла себе об этом говорить и только прокручивала мысли в голове, виня себя во всем.

Обводя пальцем край стакана, я посмотрела на Хораса. Он терпеливо ждал моего ответа, но мне по-прежнему было непонятно, для чего ему это. Неужели так хочется засорить себе чем-то голову? Но, может, действительно пришел момент, когда нужно высказать все, что лежит на душе, и освободиться? Я его почти не знала, но он так сильно притягивал меня, что в этот момент я решила ему довериться. После того как ребята вдруг накинулись на меня, я чувствовала, что не могу больше держать все в себе. Нужно было срочно освободиться от невидимых оков, появляющихся при воспоминаниях о том дне и сжимающих мое горло.

– Три года назад мамы не стало, – произнесла я четким голосом, смотря ему в глаза. – С тех пор будто не стало и меня. Я перестала радоваться, смеяться, перестала быть счастливой. Потому что она была единственной, кто мог подарить мне любовь и теплоту.

Я не рассказывала ему всех подробностей не из-за того, что не хотела делиться с ним чем-то личным, а просто потому, что мне было слишком тяжело переживать эти моменты заново. Снова и снова. Мне вдруг стало очень плохо и одиноко. Я старалась как могла, но удержать слезы так и не получилось, и они полились из моих глаз. Снова взяли надо мной контроль.

– Менсиа. – Хорас встал со стула и аккуратно повернул мое лицо к себе, мягко обхватывая щеки и пристально глядя мне в глаза. – Ты не должна закрываться от всего мира. Да, ты потеряла родного человека, но тебе не следует этой потерей убивать и себя, ты должна стараться найти счастье ради себя и мамы, чтобы она знала, что ее девочка справилась.

От его слов я расплакалась еще сильнее. Слезы обжигали лицо, напоминая в сотый раз о том моменте, когда я увидела смятую и разбитую вдребезги машину. Мы оба молчали, и только горькие слезы стекали по моим щекам, которые Хорас до сих пор пытался согреть теплыми ладонями. Я пыталась, правда пыталась не рассказывать ему всего, что произошло той ночью, но моего самообладания не хватило, и я больше не могла сдерживаться.

– Это я! – Мой голос вдруг сорвался на крик, я убрала руки Хораса с лица и встала со стула. – Это я, я виновата, это я убила ее! – Дрожащей рукой я провела по непослушным волосам и сделала несколько коротких вдохов, пытаясь успокоить быстро колотящееся сердце.

– В смысле? О чем ты говоришь? – Его брови поднялись в изумлении и непонимании. Хорас попытался подойти ко мне, но я снова отшатнулась от него.

– В прямом, она поехала за мной на машине и разбилась. Это все из-за меня. Если бы в тот день я осталась дома, ничего бы не случилось. Она пыталась угнаться за мной. За мной! Это я ее убила, своими необдуманными действиями. – Меня совершенно не волновало то, что я перекрикивала играющую из колонок музыку, я кричала так, будто хотела оставить здесь всю свою боль.

Хорас молчал. На его лице читалось недоумение и, удивление. Не успела я выпалить следующие необдуманные слова, как он быстро подошел и прижал меня к себе и уткнулся носом в мою макушку. Я пыталась вырваться из его крепких объятий, захлебываясь в слезах, но он слишком крепко держал меня. Хорас запустил руку в мои растрепанные волосы, чуть сжимая их и обнимая мое дрожащее тело еще сильнее. Его запах окутал меня, я даже на секунду успокоилась, но как только Хорас стал шептать мне на ухо, я снова погрузилась в ураган воспоминаний.

– Не вини себя, слышишь? Не вини. – Одной рукой он поглаживал меня по спине, другой перебирал волосы, и эти легкие прикосновения приятно успокаивали меня. – Это было ее решение, и в аварии ты не виновата. Не надо брать на себя вину, потому что ты тут ни при чем. Ты ее не убивала, отгони эти мысли от себя.

Я ничего не могла ответить, потому что дрожала от переполняющих меня чувств. Я хотела слышать его, принять эти слова, но они были непостижимы для меня.

– Менсиа, послушай, если бы это не случилось тогда, это произошло бы в ближайшее время иначе. Еще ни один человек не избежал смерти. – Как только он произнес эти слова, внутри меня вспыхнул пожар.

– Как ты можешь такое говорить? Она должна была прожить долгую и полную радости жизнь, а не умирать такой молодой. Ей было рано уходить, этого не должно было произойти.

Я разозлилась на него, но он не выпустил меня из объятий даже в тот момент, когда я стала бить его кулаками в грудь.

– Прими, Менсиа, прими это, ты не сможешь с этим бороться всю жизнь. Рано или поздно это погубит тебя, а я уверен, что у этой Мартышки все впереди: и радость, и счастье, и любовь. Тебе просто надо открыться всему этому и увидеть в мире красоту, а не только черно-белые краски.

У меня не осталось сил. Я опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Эмоции утихли от усталости. Я все высказала и осталась пуста. В глубине души прокрадывалась мысль, что он прав, но спустя столько лет веры в собственные убеждения я не могла так просто поверить в его слова. Он гладил меня по волосам и позволял моим слезам пропитывать его куртку.

Я не знаю, осмелилась ли бы рассказать ему всю правду, если бы не алкоголь и то, что произошло с байкерами, но, наверное, я не зря сделала это. Сейчас мне спокойнее, но неизвестно, сколько это продлится. После нашего разговора я чувствовала себя запутавшейся и опустошенной. Немного успокоившись, я отстранилась от парня и села обратно на стул. Хорас повторил мои действия, но не осмелился прервать молчание. Не раздумывая, я дала знак бармену, чтобы повторил мой заказ, а когда он принес его, взяла стакан и залпом опустошила.

– Думаю, тебе хватит, – строго сказал Хорас.

– Нет. – Я попросила у бармена, который был свидетелем нашего эмоционального разговора, стакан виски. Сейчас мне просто хотелось все забыть. – Выпей со мной, ты же хотел составить мне компанию.

– Мне еще домой тебя везти. – В ответ на его ухмылку я лишь пожала плечами и попросила еще выпивки.

Не знаю, сколько еще я выпила, и сколько прошло времени, но я почувствовала сильную усталость, глаза стали слипаться.

– Видимо, теперь мы можем ехать домой, – проговорил Хорас, помогая мне подняться со стула. – Скажи мне свой адрес.

В этот момент я сразу протрезвела. «Нет, нет, нет. Что мне теперь делать?»

– Хорас, у нас проблемы, – заплетающимся языком сказала я. – Мне ни в коем случае нельзя появляться дома в таком состоянии, отец меня убьет.

Он посмотрел в мои пьяные глаза насмешливым, но добрым взглядом. Да это и вправду выглядело смешно: девятнадцатилетняя девушка, которая уже сама ответственна за свою жизнь, напилась и боится вернуться домой, потому что родители ее отругают. На самом деле все гораздо серьезнее и опаснее, но Хорасу об этом знать необязательно. Главное – чтобы он не привез меня домой.

– Ладно, тогда у нас остается один вариант, – сказал он, пока мы выходили из бара и шли к его мотоциклу.

– Это какой?

– Поедем ко мне, – совершенно спокойно ответил он.

Я засмущалась.

– А это удобно? Вдруг твои родители что-нибудь не то подумают?

– Не переживай, сейчас они ничего не подумают, потому что видят десятый сон, а вот что будет утром – это уже другой вопрос. Может, сразу в ЗАГС поедем. – Его откровенная улыбка заставила мое сердце замереть.

– В смысле в ЗАГС? – испуганно спросила я.

Его бархатистый, заразительный смех заставил меня забыть все, о чем мы говорили. Он словно гипнотизировал меня, заставляя наслаждаться каждым звуком.

– Не волнуйся, я пошутил. Моя мама очень хочет, чтобы у меня наконец-то появилась девушка, а у нее – внуки. Но я не завожу серьезные отношения и не привожу никого домой, поэтому твое появление вызовет у нее большое удивление.

Его слова заставили меня задуматься. Стало интересно, почему он так негативно относится к отношениям. Пока он возился со шлемом, я неловко залезла на его мотоцикл и набралась смелости спросить:

– Почему ты не заводишь серьезных отношений? – Он перестал возиться со шлемом и посмотрел на меня. На его лице промелькнуло раздражение. Видимо, ему не нравится эта тема, но он все-таки ответил:

– Вспомни три факта, что я назвал о себе, и подумай над тем вопросом еще раз. Как мы выяснили, факт о том, что я не верю в настоящую любовь, оказался верным.

Хорас произнес эти слова таким голосом, будто ему было тяжело об этом говорить. Наверное, так оно и было. Мне захотелось узнать все подробности его истории, но я понимала, что сегодня между нами и так слишком много всего произошло, поэтому этот разговор придется отложить на потом. Он дал мне шлем и сел на мотоцикл передо мной.

– Держись крепко: поедем быстро.

Немного стесняясь, я обвила руками его крепкий торс, но как только он сорвался с места и погнал на всей скорости, мне пришлось крепко прижаться грудью к его спине и положить подбородок на плечо, и неловкость прошла. Ветер бил в лицо, а яркие звезды освещали нам путь вместе с фонарями. Холодные потоки воздуха развеивали оставшиеся мысли и дарили покой. Я чувствовала, что спина Хораса напряжена, и он полностью сосредоточен на дороге, однако тепло его тела так и манило прижаться еще ближе. Но я не могла себе этого позволить.

Ветер будто пел колыбельную, а огромная скорость, на которой мы проносились через широкие улицы, убаюкивала. Сил сопротивляться больше не было. Через несколько минут я все-таки прикрыла глаза и провалилась в легкую дрему.

Глава 7

Менсиа

Яркий свет летнего солнца проник в комнату сквозь зашторенные окна, заставив меня открыть глаза, и снова вернуться в этот мир. Каждый вечер я мечтала поскорее оказаться в кровати, чтобы оставить позади день и надежду на то, что завтра будет лучше, чем сегодня. Я была скована обычной рутиной, но отчаянно надеялась, что скоро жизнь изменится в лучшую сторону.

Веки были тяжелыми, а голова гудела, и ужасно сдавливало виски. К горлу подкатывала легкая тошнота, но я почти забыла об этих неприятностях, когда осмотрелась и поняла, что нахожусь в абсолютно незнакомом мне помещении. В середине комнаты находилась огромная кровать, которая приняла меня в свои объятия этой ночью. Напротив располагался большой шкаф, на дверцах которого красовалось зеркало в полный рост. Солнечные лучи проглядывали в комнату сквозь небольшое окно, закрытое фиолетовыми занавесками. Интерьер дополняли живописные картины, расположившиеся на каждой из четырех стен. Воспоминания вчерашнего вечера накрыли меня с головой.

Наш разговор с Хорасом в баре, мои слезы, его теплые руки, которые согревали меня и дарили спокойствие, его слова, уверяющие, что я ни в чем не виновата. Виски, слишком много виски. Его мотоцикл, теплый ветер, небо, укрытое звездами, крепкая спина передо мной, которая была опорой в этот трудный для меня период; мои руки, обнимающие его талию, от прикосновения к которой тепло разливалось по всему телу…

А дальше воспоминания обрывались, и я не не могла вспомнить, как оказалась в этой кровати. Головная боль по-прежнему не оставляла меня, и от этого хотелось снова упасть на подушку и убежать в мир сновидений. Прекрасных сновидений, где я счастлива, любима и желанна, где я улыбаюсь от красоты мира, хоть и нереального. Там нет тех кошмаров, которые иногда добираются до меня и заставляют чувствовать только холод и неизбежное одиночество.

Нужно было все же удостовериться в том, где я нахожусь. Пересилив себя, я медленно поднялась с кровати и подошла к зеркалу во всю стену. Отражение совсем не воодушевляло. Помятая вчерашняя одежда, потрепанные волосы, сонное и опухшее от слез лицо.

«Просто замечательно, Менсиа! Лучший образ для того, чтобы находиться в доме у парня, который, между прочим, очень даже хорош собой», – съязвила я. Хотя я не была уверена, что нахожусь в его доме, но все равно он не должен был видеть меня такой…

Я быстро постаралась отогнать от себя мысли о Хорасе: «Сейчас не время мечтать о мальчиках на мотоциклах, пусть и очень сексуальных мальчиках. Так, Мартышка, прекрати!» Я мысленно отругала себя за эти мысли.

– Только ты, мотоцикл и учеба с начала сентября. Никаких парней! – сказала я своему отражению, руками пытаясь расчесать каштановые волосы.

Когда я, наконец, вышла из комнаты, моему взгляду открылся длинный коридор, ведущий к массивной лестнице. Мне нужно было найти ванную, чтобы хоть чуть-чуть привести себя в порядок и принять реальность происходящего.

«Раньше, Менсиа, ты никогда не просыпалась в доме у парня, которого знаешь от силы четыре дня. Новый уровень. Интересно, что с тобой сделает отец, когда узнает, где ты ночевала. Хотя ничего интересного. Все будет как обычно – громко и больно».

Я осторожно шла по коридору, отгоняя от себя плохие мысли. Мое внимание привлекла приоткрытая дверь. Я подошла чуть ближе и вдруг в зеркале ванной увидела отражение: Хорас, собственной персоной, с одним полотенцем на бедрах. Он пытался уложить свои мокрые волосы, капли падали прямо на его рельефный торс, оставляя прозрачные дорожки и стекая ниже к полотенцу. Дыхание перехватило. Я стояла там как вкопанная и смотрела на его накачанное стройное тело, которое заставляло мои щеки гореть. Я сглотнула образовавшийся в горле ком и постаралась сделать вдох. Хорас взялся за полотенце, собираясь снять его, но в этот момент наши взгляды встретились. Я мгновенно шмыгнула в дверь напротив и закрыла ее с внутренней стороны.

О, мне улыбнулась удача – это была ванная. Я оперлась руками на раковину и посмотрела в зеркало. Глаза сверкали, щеки пылали розовым румянцем, руки слегка дрожали, а сердце так и норовило выскочить из груди. Неужели все это время он видел то, как я пялилась на него с отвисшей челюстью? Боже, какой позор. Жар стыда окутал меня, и истерический смешок сорвался с губ. Не успев что-либо сделать, я вздрогнула от стука в дверь.

– Менсиа, ты там? – В его голосе слышалось веселье. Ему весело, а мне чертовски стыдно.

– Д-да, – чуть заикаясь от неожиданности, ответила я.

– Как закончишь, спускайся вниз, мы ждем тебя на завтрак.

Я промолчала. За дверью больше ничего не было слышно: видимо, он ушел. Я открыла кран, и шум холодной воды заглушил все вокруг. Как только мои вспотевшие руки почувствовали прохладу, я стала приходить в себя. Набрав в ладони воду, я умыла лицо, затем еще раз, освежая разум и заглушая чувства и эмоции после увиденного.

Спустившись по лестнице, я сразу попала на кухню. За столом уже сидел Хорас, а перед ним стояла тарелка с панкейками. Вокруг стола хлопотала женщина средних лет с милыми ямочками на щеках. Каждый раз, когда она смотрела на сына, на ее лице появлялась улыбка. Ее шикарные темные волосы были собраны в хвост, а через свободную домашнюю одежду все равно можно было различить ее женственную фигуру.

Я прошла к столу и села напротив Хораса. Он оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на меня сверкающими глазами и с лукавой улыбкой. Мне сразу стало неловко. Он точно видел, как я пялилась на него. Я смущенно улыбнулась и сделала вид, что меня заинтересовала стоящая передо мной тарелка.

– Доброе утро, – поздоровалась я, и его мама повернулась на мой голос, оставив нарезку фруктов.

– Доброе утро. – Она ослепительно улыбнулась. – Я – миссис Кларк, но, пожалуйста, зови меня просто Агнесс.

Я кивнула и произнесла:

– Менсиа, приятно познакомиться.

– Мне тоже очень приятно. Угощайся, дорогая, панкейки еще горячие. Это клубничное варенье, а это – черничное. – Агнесс указывала на разные баночки, стоявшие на столе. – Что хочешь пить? Чай, кофе, сок? Говори, не стесняйся.

Меня умиляло ее гостеприимство и то, насколько искренне она принимала меня в их доме, заставляя чувствовать себя уютно. Этот уют я ощутила еще в тот момент, когда проснулась. Улыбка Агнесс будто освещала пространство наравне с солнечным светом, она очень напомнила мне мою маму, ведь она была такая же приветливая, улыбчивая, любящая и согревающая своей добротой. В груди кольнуло от воспоминаний, но сейчас грустить было не к месту. Видимо, я настолько долго молчала, что Хорас решил разрушить тишину:

– Мам, ну мы же договорились. Ты слишком ее смутила, – с мягким укором сказал он.

– Нет, нет, что ты, все хорошо, я просто не ожидала такого теплого приема, – ответила я, посмотрев в пол. – Просто мне казалось, что это не очень правильно – вот так ночью появляться у вас дома.

– Милая, не переживай, мы всегда рады гостям, особенно гостям Хораса. – Она подошла ко мне и положила руку на мое плечо.

– Мам! – Я прекрасно видела, что Хорас смущается, хоть и пытается этого не показывать.

– Я ничего такого не сказала. – Агнесс мягко погладила меня по волосам. – Ты, Менсиа, не обращай на него внимания, он всегда так смущается, когда я разговариваю с его симпатичными подругами. – Я посмотрела на Хораса, который в шутку закатил глаза и с отчаянием вздохнул. Это вызвало у меня смешок, который я еле смогла сдержать.

– Мам, выйди, пожалуйста. – Он умоляюще посмотрел на нее, но улыбка продолжила освещать его лицо.

– Вот всегда ты так! Такой упрямый, – уже обращаясь ко мне, сказала Агнесс и сделала вид, что забирает у Хораса тарелку.

– Еще какой, – поддакнула я, не удержавшись.

– Поухаживай хоть за гостьей, раз меня прогоняешь. Было приятно с тобой познакомиться, Менсиа. Надеюсь, ты не последний раз у нас. – Агнесс погладила меня по плечу и поспешила удалиться на второй этаж.

– Я тоже рада встрече. – Мой взгляд проводил чудесную женщину, и я повернулась к Хорасу.

– Американо, пожалуйста, – по-доброму издеваясь, попросила я.

Хорас слегка прищурился, вставая из-за стола и подходя к кофемашине. Он стоял ко мне спиной, а я не могла отвести от него глаз. Через свободно сидевшую на его теле майку виднелись линии огромной черной татуировки. Мне безумно хотелось рассмотреть ее поближе и узнать, что же она значит или зачем он ее набил. Наверное, он почувствовал мой изучающий взгляд и повернул голову, смотря на меня через плечо.

– Еще не нагляделась? – усмехнулся он.

– Гхм, извини. – Я чуть прочистила горло и взяла панкейк, чтобы занять рот и сделать вид, что не могу говорить. За одно утро произошло так много неловкостей, не хватало еще ляпнуть что-нибудь не то. Тогда предательский румянец точно не сойдет с моих щек.

Он повернулся ко мне лицом, опираясь руками на кухонную тумбу, и обвел меня изучающим взглядом.

– Сахар нужен? – Смущенная пристальным взглядом карих глаз, я даже сначала не поняла, о чем он говорит.

– Что? – с набитым ртом неразборчиво пробубнила я.

– Что? – со смешком переспросил он, и во мне тоже начал зарождаться смех, но смеяться с набитым ртом было бы не лучшей идеей. – В кофе сахар нужен?

Я молча показала ему два пальца и продолжила жевать очень вкусный панкейк.

Хорас вновь отвернулся и нажал несколько кнопок на кофемашине. Пока готовился кофе, парень подошел к столу и вернулся к завтраку. Давящая тишина длилась ровно полминуты, пока кофемашина не издала сигнал о готовности. Я хотела, чтобы Хорас поговорил со мной хоть о чем-то, но его тоже можно понять – от вкуснейших панкейков было невозможно оторваться. Парень встал и поставил передо мной кружку ароматного кофе.

– Спасибо, – тихо проговорила я.

Я сделала глоток и мое тело расслабилось, на душе сразу стало легче. С наслаждением прикрыла глаза и сделала еще несколько обжигающих глотков. Получив порцию бодрящего кофеина, я откинулась на спинку стула и хотела вернуться к еде, но мое внимание привлек Хорас, который что-то читал в телефоне, нахмурившись.

– Что-то случилось? – осторожно поинтересовалась я.

– Гонка в 22:00 на заброшенной трассе по дороге в Сан-Диего.

– Почему именно там? – В ответ он лишь пожал плечами.

Настроение Хораса сразу же изменилось. Он выглядел более серьезным и напряженным. Пока мы в тишине доедали завтрак, напряжение возрастало все сильнее.

– Ты обязательно выиграешь эту гонку, – сказала я, смотря прямо ему в глаза.

Он кивнул и посмотрел на меня с благодарностью, его плечи чуть расслабились и опустились. Хорас будто ждал от меня этих слов. Но сказала я их далеко не из вежливости, а потому что точно была уверена в том, что он утрет нос Дэниасу.

Глава 8

Хорас

Было около восьми вечера. Менсиа ушла еще днем, и все это время дома я был один, так как родители уехали на презентацию какого-то нового проекта. Тяжелый рок громыхал из колонок. Уже второй час я не мог оставить боксерскую грушу и бил ее со всей силы, вымещая двухдневную злобу на Дэниаса.

Этот гад всегда пытается все испортить. Но ладно я – так он еще и Мартышку поставил под удар. Если он прекрасно знал о том, что ей пришлось пережить, зачем давить на больное? Хотелось врезать по его наглой роже, которая так и светилась, пока все байкеры нападали на Менсию. Но если бы я полез в драку, опустился бы до его уровня.

Я не позволю себе проиграть еще раз и накажу его по-другому, обогнав в гонке. Эта победа нужна мне как воздух. Он получит за свое вчерашнее поведение и за все, что сделал со мной на том матче. Я знаю, как он не любит принимать поражение. Но, – увы, – Дэниас Флипп, сегодня ты проиграешь и почувствуешь, каково было мне, когда ты впечатал мое тело в борт. С каждым днем ненависть к этому человеку становилась все сильнее и сильнее.

Я подъехал на заброшенную трассу незадолго до назначенного времени. До заезда оставалось примерно три минуты. Я не хотел появляться здесь раньше, не хотел видеть ненавистную мне ухмылку Дэниаса, который, как мне кажется, на сто процентов уверен в своей победе. Я намерен огорчить его. Единственное, чего я больше всего сейчас хотел, – почувствовать скорость. Ощутить ее каждой своей клеточкой, каждым волосом на голове, когда мою прическу будет трепать встречный ветер. Мне нужно было выплеснуть абсолютно все из своей головы, всю агрессию, которая накапливалась во мне с той минуты, как Дэниас открыл свой рот после гонки с байкером Раф. Когда Менсиа была у меня дома, эта злоба забылась. Я мог думать только о том, какой забавной она становилась, когда стеснялась. Сейчас же, когда я готов дать волю всему, что накопилось во мне, нельзя отвлекаться.

– А я уже думал, что ты не приедешь. – Дэниас подошел ко мне вальяжной походкой, противно чавкая жвачкой.

Я поднял на него холодный взгляд. Боже, как же меня бесит его самоуверенный вид, за которым он прячет свою трусость. Дэниас думает, что он такой крутой, но на самом деле крутые только бабки, и то не его, а его старика.

– Отвали, Дэниас. Прибереги силы для гонки, – как можно спокойнее ответил я. Сейчас совершенно не хотелось вступать с ним в какие-то перепалки. В одну мы уже вступили три года назад, а вторая началась вчера и закончится сегодня его проигрышем.

– У меня их хватит и на то, чтобы трахнуть сегодня какую-нибудь малышку, которую я подцеплю в баре, празднуя свою победу. И снова над тобой. – Он прошел мимо и специально выплюнул жвачку мне под ноги.

Кулаки непроизвольно сжались, а внутри закипала еще большая ярость. Я постарался успокоиться и не показывать, насколько сильно меня зацепили его слова. Дэниас будет доволен, если сможет меня спровоцировать. Все мое тело было напряжено от гнева, который с каждой секундой становился все сильнее и сильнее. Только ночной ветер старался противостоять ему. Вдруг на мое плечо опустилась чья-то рука, и я раздраженно сбросил ее.

– Не надо ме… – Резко обернувшись, я увидел испуганную Менсию, которая отдернула руку из-за моего грубого движения.

– Извини, не хотела тебя злить, – виновато произнесла она.

– Не извиняйся за то, в чем не виновата. – Я постарался смягчить голос, чтобы Менсиа не думала, что это она – причина моего гнева. Но у меня не вышло.

– Я просто хотела пожелать удачи и сказать, что примерно через километр от старта по правой стороне находится огромная яма, которую можно объехать только друг за другом. – Она обвела меня взглядом, и ее губы сжались в тонкую линию. – Удачи. – Менсиа развернулась и направилась к остальным.

– Спасибо. – Она обернулась на мой хриплый голос и слабо кивнула.

Уильям позвал нас к линии старта. Наша задача состояла в том, чтобы доехать до ограждения, развернуться и приехать обратно. Ничего сложного, но если бы Менсиа не сказала мне про яму, я бы оказался в невыгодном положении, ведь именно мне досталась правая сторона. Подозреваю, Дэниас абсолютно точно знает про яму и именно поэтому так уверен в своей победе.

Уильям опустил красный флаг, и мы сорвались с места. Я решил сразу обогнать его, чтобы сбить с него спесь. Уверен, Дэниас жутко боится проигрыша. В первые моменты он не уступал мне, но как только мой мотоцикл оказался чуть впереди, я переехал на левую сторону, чтобы даже не думать о яме. Дэниас не стал переезжать на правую сторону и остался у меня на хвосте.

Когда вдалеке я заметил провал в асфальте, напряжение сковало мое тело. Действительно, яма была почти на всю дорогу. Краем глаза я заметил Дэниаса, пытающегося обогнать меня со стороны обочины. Его действия немного ослабили мою хватку, и когда мы уже почти подъехали к провалу, Дэниас вырвался вперед и подрезал меня, задев переднее колесо моего мотоцикла и направив его прямо в яму. Соперник полетел вперед, а я кое-как смог выровнять свой байк и не угодить в выбоину. Когда мне удалось ее проехать, расстояние между мной и Дэниасом было уже приличным. Я как можно сильнее вывернул ручку, ускоряясь до предела и отчаянно желая догнать его.

Все во мне горело: от ярости, от скорости, от холода, от ненависти, от адреналина. Я не собирался уступать и отдавать ему победу. Мотоцикл проносил меня мимо густых деревьев, летел вместе с ветром и темными облаками над моей головой. Я был чертовски зол и напряжен, но в то же время ощущал полную свободу. Я еще больше ускорился и наконец поравнялся с Дэниасом.

– Что, пытаешься быть первым? – прикрикнул он, когда мы приблизились к финишной черте.

– Я им и буду, – твердо ответил я.

– Нет, чувак, ты же всего лишь номер «семнадцать». Вспомни, кто номер «один». – Он нарочно издевался надо мной. Не получив ответа, Дэниас указал большим пальцем на себя. – Я – номер «один», Хорас.

Не слушая его бессмысленную болтовню, я набрал скорость и смог вырваться вперед. Больше он не будет первым. Никогда. Как и я больше не буду номером «семнадцать», больше не смогу сыграть под этим номером и забросить победную шайбу. Я сотру весь его оставшийся авторитет в этой банде своей победой.

Яма осталась позади. Дэниас плелся далеко позади, пытаясь догнать меня, но безуспешно. Хотелось как можно быстрее добраться до финиша и ощутить вкус победы. Я приложил последние силы, и вот она – линия, за которой я стану победителем.

Финиш. Я первый. Я победил! И отомстил Дэниасу Флиппу.

Как только я финишировал, раздались громкие аплодисменты, а улыбка скользнула по моему лицу. Я подставил лицо под прохладный ветер, чувствуя, как внутри все наполняется радостью и гордостью. Легкие буквально горели, я размял затекшие от долгой и напряженной езды пальцы.

Дэниас подъехал, остановился и яростно сбросил свой шлем.

– Ты еще пожалеешь, что сунулся в эту банду. Видимо, мало тебе валяться в больничке год как овощ. Полежишь еще. – Он четко и медленно проговаривал каждое слово, чтобы все поняли серьезность его высказывания.

Дрожь, пробежавшая в тот момент по спине, напомнила мне об огромном шраме. Меня не испугали его слова, меня испугало то, что он сказал это при всех, раскрывая самую темную и тайную часть моей жизни. Когда я каждый день проклинал все вокруг и ненавидел каждого. Даже себя – за то, что не мог сделать ровным счетом ничего, а все вокруг меня так и бегали, ухаживая, заставляя чувствовать себя еще более беспомощным и ненужным. Моя гордость с каждым днем растаптывалась все больше.

– Заткнись, – сквозь зубы проговорил я, смотря на него убийственным взглядом. – Иначе сам окажешься в больнице.

– Я все сказал. – Дэниас завел свой байк. – Будь осторожен, Хорас, – усмехнулся он и уехал в ночь.

Я постарался выкинуть его слова из головы. Уверял себя, что он просто шокирован проирышем и не представляет угрозы.

– Поздравляю, Хорас, но в следующий раз обман тебе не сойдет с рук так просто, – подошел ко мне Уильям.

– Спасибо, – сухо ответил я.

Тут ко мне подбежала радостная Мелисса и крепко обняла, обвив мою шею руками.

– Хорас, ты такой молодец, я болела за тебя. – Она провела указательным пальцем по моей груди.

– Рад, что ты довольна.

– Может, мы с тобой заедем в какой-нибудь бар и отметим блестящую победу, мм? – сладким голосом проговорила Мелисса, прижимаясь еще ближе и поглаживая мое плечо.

От нее исходил приторный дурманящий аромат, полностью затмевающий разум. Краем глаза я заметил подошедшую к нам Менсию.

– Хорас, можем отойти на минутку? – Она дружелюбно улыбнулась.

– Ты не видишь, что он занят? – встряла раздраженная ее появлением Мелисса.

– Все нормально, я через минуту вернусь.

– Нет, ладно, не надо. Извините, что помешала. – В глазах Менсии проскользнула грусть, и она быстро заправила волосы за ухо, чтобы скрыть это. – Поздравляю, Хорас. – Она виновато поджала губы и направилась к своему мотоциклу.

Я смотрел ей вслед: каштановые волосы волнами колыхались на ветру, но Мелисса оторвала меня от этого зрелища, касаясь пальцами подбородка и поворачивая мое лицо к себе. Ее руки были мягкими, но я не чувствовал нежности в ее прикосновениях.

– Ну так что, мы едем? – слегка прищурилась она.

– Едем! – недолго думая ответил я и игриво подмигнул ей. Не знаю, почему я согласился, но хотелось как-то по-особенному завершить вечер. Хотелось отдохнуть от всего.

– Тогда поехали!

Она легко запрыгнула на свой байк и поехала впереди. Я последовал за девушкой, но в последнюю секунду взглянул на Менсию и уловил провожающий взгляд ее блестящих глаз. А затем снова набрал скорость и помчался за Мелиссой.

Глава 9

Менсиа

Смотря на их удаляющиеся спины, я почувствовала, как в сердце пробирается отвращение: ко всем и ко всему. Нелепая обида так и сковывала мой разум. Я даже не знала, почему мне стало грустно, когда он уехал с ней.

– Она даже не позволила мне поздравить Хораса, как будто он принадлежит ей, – сказала я себе под нос, вспоминая противную улыбку Мелиссы.

Все остальные тоже разъехались, и я осталась одна посреди темного леса, разделяемого заброшенной дорогой, на которой всего пятнадцать минут назад разразилось настоящее сражение.

– Черт с этим Хорасом и с Мелиссой, пусть делают что хотят и где хотят, мне плевать, мы с ним даже не друзья. – Я продолжила разговор сама с собой, но природа словно услышала меня и сразу отозвалась резким порывом ветра.

Я села на байк и через секунду уже мчалась к городу, в котором на дорогах горели только фонари. Ветер и звезды сопровождали меня. Я совсем не хотела возвращаться домой: сейчас не лучшее настроение, а отец уж точно его не поднимет. Было только одно место, куда меня вели сердце и мотоцикл.

Когда я слезла с байка, передо мной открылся шикарный вид на город, который начинал потихоньку просыпаться и готовиться к новому, сумасшедшему дню. Я села на край утеса и подтянула колени к груди. Солнце поднималось из-за горизонта, заливая небо золотистым теплым светом. Оно слепило и грело меня, ветер трепал волосы. Здесь, на высоте, он был сильнее, чем в том глухом лесу, но сейчас я почти не ощущала его порывов. Ощущала только сдавливающую боль в груди.

– Привет, мам, – шепотом проговорила я в унисон с ветром. – Я очень скучаю. – Мой голос с первых слов начал дрожать, и я чувствовала тяжесть внутри, но мне нужно было поговорить. – Знаю, я говорила это миллион раз за три года, но я не могу жить без тебя. Мне очень тяжело. Я не могу забыть твою улыбку, твои нежные руки и любовь. Прости, мам, что не могу тебя отпустить, мне очень плохо без тебя. – Соленые слезы стекали по щекам, а ветер становился только сильнее. – Я хочу, чтобы это все оказалось страшным сном, каждую секунду я хочу проснуться и понять, что это был просто кошмар и что ты здесь, рядом со мной.

Мои громкие всхлипы нарушали тишину, но я не могла остановить их. Мне было тяжело дышать, но слезы все текли, заставляя со злостью проводить ладонями по мокрым щекам. Я запустила пальцы в волосы, крепко сжав их.

– Пожалуйста, мам, прости меня: если бы не я, ты была бы счастлива здесь, с нами. Умоляю, прости. – Слезы скатывались вниз по шее, я чувтвовала боль и отчаяние. – Ты не представляешь, как мне тяжело, как я устала от упреков отца. Я безмерно скучаю по твоим теплым объятиям. Мне не хватает твоей любви. Когда тебя не стало, я словно осталась одна во всем мире.

Все лицо горело от слез, руки тряслись, тело покрылось мурашками и содрогалось от глубоких и тяжелых вздохов. Только тогда я почувствовала холод обдувавшего меня ветра.

Я смотрела прямо на восходящее солнце и молчала, с трудом сглатывая оставшиеся слезы. Было ощущение, что весь город слышал мои горькие рыдания. Лучше пусть все будут слышать стоны Меллисы, которая сейчас, наверное, извивается от удовольствия под Хорасом.

Как только эта картинка появилась в моей голове, я содрогнулась и поспешила избавиться от мыслей о них. Нет, это была не ревность. Но мне казалось, что после того, как я открылась Хорасу, он не должен был так просто уезжать с ней, будто меня вообще не существовало. Хотя я, скорее всего, просто сделала поспешные выводы об этом парне, даже толком его не зная. Все они одинаковые, и нужно им только одно.

Я взяла телефон и сделала несколько снимков восходящего солнца. Восход был завораживающим и заставлял сердце замирать от перелива желтых и оранжевых красок. Посмотрела на фотографию и сразу же выложила ее в свой аккаунт в «Инстаграме»[2]. Пусть люди видят, что они пропускают, пока спят. Часы показывали пять утра, и больше не оставалось выхода: нужно ехать домой.

Подъехав к дому и оставив мотоцикл перед крыльцом, я сглотнула ком в горле, отерла оставшиеся слезы и поспешила войти. Венка на шее пульсировала, сердце стучало в бешеном ритме. Да, мне было страшно. Очень страшно. Я не появлялась дома две ночи, при этом ничего не сказав отцу. Я знаю, я – полная дура. Но, несмотря на это, я бы все равно не вернулась сегодня ночью. Мне нужно было съездить на наше с мамой место и побыть с ней наедине.

Войдя в дом, я пошла мимо гостиной, но вдруг остановилась. Пройти мимо отца, который услышал мои шаги и молча пристально смотрел на меня, было невозможно. Я медленно повернулась к нему лицом, но входить в комнату не стала. Колени тряслись, внутри все будто покрылось льдом, и страх потихоньку стал забирать меня в свои лапы. Отец сидел, развалившись на кресле, и буравил меня убийственным взглядом.

– Где ты была ночью? – не моргнув ни разу с того момента, как я встала в проходе, спросил он почти неживым голосом.

– Я… эм… я была… – Я не могла найти слов, и сердце чуть не выпрыгнуло, когда на его лице вдруг появилось выражение нечеловеческой ярости и он вскочил и швырнул в стену рядом со мной стакан с какой-то жидкостью.

Все слова разом застряли в горле.

– Что ты мямлишь? – крикнул он так громко, что я вжалась в стену. – Разве я никогда не говорил, что ты должна докладывать мне о каждом своем шаге? Разве я разрешал тебе ночевать где попало и гулять по ночам? Разрешал, я спрашиваю? – Он подходил все ближе. Я была словно парализована и не могла сдвинуться с места.

– Что ты вжалась в стену? Надо уметь отвечать за свои поступки, а если ты еще не научилась, сейчас мы с тобой проведем работу над ошибками. – Кровь застыла в жилах при этих словах. Я прекрасно понимала, что сейчас будет, видела, насколько он зол. Оставалось только молиться, чтобы он не убил меня.

Отец замахнулся, и вся сила его удара обрушилась на мое еще красное от слез лицо. От этого удара во рту тут же появился металлический вкус, а щеку пронзила жгучая боль. Но я не издала ни звука: пусть наслаждается своим превосходством над дочерью, но слез моих он не увидит.

– Что, дрянь, не больно тебе? Тогда добавим. – Новый удар пришелся под правое легкое, а следующий – под левое. Пару секунд я не могла дышать и, не сумев удержать равновесие, упала на колени. – Запомни наконец: пока тебе не исполнится двадцать один, ты живешь по моим правилам и тебе никуда от этого не деться. Дура. – Он грязно выплюнул последнее слово, толкнул меня в стену и пошел наверх.

Больше нельзя было здесь оставаться. Простонав от боли, я поднялась на ноги и как можно быстрее вышла из дома. За руль сейчас сесть невозможно: все тело болело, и я шла из последних сил. Пришлось оставить байк перед крыльцом. Я вышла за пределы территории и пошла куда глаза глядят.

Я не могла больше вернуться в родной дом, это было последней каплей. Слишком страшно и больно, чтобы пережить это снова. Я старалась ускорить шаг, но сил не было, и при каждом движении острая боль отзывалась в теле. Я достала свой телефон. Надо найти место, где мне разрешат переночевать пару раз.

Глава 10

Менсиа

Солнце все так же согревало теплыми лучами, а легкий ветерок продолжал ласкать кожу. Но сейчас он только бередил мои раны. Дрожащими пальцами я попыталась аккуратно дотронуться до больного места. На подушечках пальцев тут же появилась кровь. Я тяжело сглотнула. Кровь всегда ассоциировалась у меня с болью, мучениями и страданиями. Голова так и продолжала отзываться пульсирующей болью в затылке. Да, отец развлекался так и раньше, но сегодня был один из худших случаев. Я ненавидела его и все, что с ним связано. Пусть этот ублюдок горит в аду.

Не знаю, как я выглядела, но смотреть на свое отражение не хотелось. Всей этой грязи хватало и внутри, и у меня не было желания смотреть на свой потрепанный вид в зеркале.

Взяв в руки телефон, я заметила на экране трещину. Видимо, она появилась при моем падении. Был лишь один человек, кому я могла позвонить. Мой палец долго дрожал над кнопкой вызова, но я так и не осмелилась нажать на нее. Меня все еще мучила совесть за то, что я обманула Уильяма в день гонки с Хорасом, поэтому напроситься к нему домой просто не могла.

Я шла по спокойной улице, не обращая внимания на редко проезжавшие машины. Была только я, высокие, закрывающие небо здания и солнечный свет, который мягко отражался в панорамных окнах небоскребов. Я шла медленно, никуда не спеша, ведь меня нигде не ждали. Не ждали, чтобы обнять, прижать к сердцу, поговорить или просто выпить со мной горячий кофе. Одиночество пожирало меня изнутри, ударяя по тем же местам, куда бил отец. Да, мое тело снова будет в синяках, какая прелесть.

Я шла, не вслушиваясь в посторонние городские звуки и не пытаясь унять бушующие в голове мысли. Я даже не подняла взгляда и продолжила бездумно идти, когда возле меня остановился мотоцикл. Кто-то догнал меня и развернул к себе, схватив за плечо. Боль сразу возобновилась в ноющем теле. Я уже ненавидела этого человека и, резко развернувшись, встретила его злым взглядом.

Хорас обвел меня беспокойными глазами. Я была зла на него и на отца, поэтому, ничего не сказав, снова развернулась и пошла дальше. Пусть думает что хочет, меня это не волнует.

– Менсиа. – Он обогнал меня и преградил путь, осторожно взяв за плечи. Его взгляд блуждал по моему лицу, на котором, вероятно, уже красовались синяки и ссадины. – Кто это сделал? – рассмотрев меня, процедил Хорас сквозь зубы, и я видела, как его глаза темнеют от гнева.

– Не переживай, это не твоя забота. – Я попыталась освободиться из его хватки, но это только заставило меня сморщиться и ахнуть от боли.

– Кто это сделал? – Его голос становился все жестче.

Я не собиралась отвечать на этот вопрос, по крайней мере сейчас. Ему незачем это знать. Как говорится, меньше знаешь – крепче спишь. Чтобы избежать вопроса, я огляделась в поисках Мелиссы.

– А где твоя новая пассия?

– О чем ты? – Он в изумлении поднял брови.

– Мелиссу где потерял? – Я правда не хотела говорить о ней, но это первое, что пришло в голову.

– Какая сейчас разница, где она? – В его голосе я слышала раздражение.

– Хорас, зачем ты остановился? – устало спросила я.

– Ты шутишь? Ты еле шла по дороге, чуть ли не падая, как я мог не остановиться? – Он старался держать себя под контролем, но я почувствовала, как руки на моих плечах сжались чуть крепче, принеся мне дискомфорт и усилив боль.

– Было бы гораздо проще, если бы ты просто проехал мимо. – Он лишь издал тихий смешок. – Куда, кстати, ехал? Мелиссе за цветочками?

– Забудь про нее, чего ты к ней прицепилась? – Его слова укололи прямо в сердце, но я не хотела показывать, как они действовали на меня.

– Вы с ней вместе уехали – мало ли что там у вас за ночь произошло. – Я пыталась отвечать безразлично, но голос почему-то дрожал.

– Мне больше интересно, что у тебя произошло за ночь. – Он осторожно потянулся к моему лицу, но я сразу дернулась от него. Не хотела ощущать его касания на своей коже. – Менсиа, ты чего? – непонимающе спросил Хорас.

Я не могла больше выносить его вопросов, каждый раз заставлявших меня вспоминать побои. Все тело ныло, и я хотела, чтобы он поскорее оставил меня в покое. Я потупила взгляд, а затем посмотрела прямо в его темно-карие глаза.

– Хорас, мне же не интересно, что произошло у тебя ночью, поэтому и ты оставь меня в покое. Я не просила тебя останавливаться, поэтому, будь добр, сядь на мотоцикл и езжай дальше. – Мой голос разнесся по всей улице, но, кроме нас, на ней никого не было.

Он ничего не ответил, просто посмотрел на меня, будто запоминая каждую деталь, а затем резко поднял меня на руки и понес к мотоциклу. Одной рукой я ухватилась за его шею, потому что больше всего боялась упасть, а второй легко ударила его в грудь.

– Отпусти меня!

– Нет, ты поедешь со мной, и это не обсуждается.

– Я никуда не собираюсь с тобой ехать, поставь меня на землю, быстро!

Он раздражал меня все больше.

– Я все сказал, Мартышка.

Хорас усадил меня на свой байк, сел вперед и почти сразу сорвался с места. Я даже не успела ничего предпринять. Засранец, я ему это еще припомню.

Доехали мы достаточно быстро. Хорас гнал на всей скорости, как ветер проносясь по широким улицам города. Мы подъехали к его дому, и с каждой секундой в моей голове появлялось все больше сомнений.

– Знаешь, Хорас, если ты решил снова поиграть в спасателя, то лучше не стоит. Отвези меня обратно. – Я гордо подняла подбородок, слезая с мотоцикла. Наверное, это выглядело довольно смешно, учитывая, какой раскрас был на моем лице.

Но ответа не последовало. Парень взял меня за руку и повел в дом. Когда его пальцы коснулись моих, приятное неожиданное покалывание пробежало по всему телу. Я попыталась выдернуть руку, но Хорас не дал мне этого сделать.

– Мне неудобно перед твоими родителями за то, что я опять у вас дома, еще и так рано утром. – Я снова настояла на своем.

Парень не оглянулся и продолжил вести меня в дом.

– Ты же слышала, что мама рада моим симпатичным подружкам.

– И много у тебя таких подружек? – поинтересовалась я, хотя мне совершенно не хотелось услышать ответ на этот вопрос.

– Устанем считать, Мартышка. – Лучше бы я не спрашивала. Он наверняка почувствовал, как моя ладонь напряглась в его руке. Хорас остановился и обернулся ко мне. – Тебя это как-то напрягает?

Я выдавила улыбку сквозь сжатые губы и постаралась ответить как можно спокойнее:

– Просто странно, что твоя мама до сих пор не устала от твоих подружек.

– О, не переживай, она очень добродушная женщина. – Хорас подмигнул мне, а затем продолжил путь, и мы оказались на втором этаже дома, в котором я была совсем недавно.

Поднялись мы почти бесшумно. В самом конце лестницы моя неуклюжесть проявила себя во всей красе. Измотанное тело все никак не приходило в себя, и, не до конца подняв ногу, я споткнулась о ступеньку и рухнула на лестницу, больно ударившись коленом. Хорас попытался меня удержать, но было поздно.

– Что ж это такое, – прошипела я, поглаживая коленку и пытаясь смягчить боль.

Хорас присел на корточки и, убрав мои руки, осторожно прикоснулся к ноющей ноге. Легкими движениями, стараясь как можно меньше давить на больное место, он погладил кожу.

– Аккуратнее, – сказал он мягко и поднял на меня взгляд. На лице его застыла нахальная, но милая улыбка.

– Балбес, кто делает такие высокие ступеньки? – пожаловалась я чуть громче, чем следовало, в упор не желая признавать, что сама виновата в падении.

Он лишь тихо смеялся.

– Хорошо, оставим ступеньки виноватыми. Еще болит? – В ответ я отрицательно помотала головой. – Отлично, тогда пойдем дальше. – Хорас подал мне руку, помогая подняться, и отвел меня в ванную.

Прежде чем войти в комнату, я чуть помедлила. Но Хорас посмотрел на меня таким взглядом, что я, словно под гипнозом, все-таки вошла. Он аккуратно подхватил меня и усадил на тумбу, стоявшую рядом с умывальником. От его ласковых прикосновений к бедрам у меня сбилось дыхание. Он придвинулся ближе, встав между моих ног, и его лицо оказалось так запредельно близко к моему.

Хорас потянулся к полке и достал оттуда аптечку. Он долго в ней рылся, но потом все-таки достал какой-то незнакомый мне бутылек и ватные диски.

– Что это?

– Волшебный эликсир, который быстро залечит твои раны. – Хорас аккуратно налил жидкость на ватный диск.

Одной рукой он аккуратно прикоснулся к моему подбородку, чуть приподнимая его, а второй коснулся смоченной ваткой раны на скуле. Ссадина сразу неприятно защипала, но с этим болезненным чувством боролось ощущение нежного прикосновения Хораса. Я перевела взгляд на его сосредоточенное лицо. В этот момент он относился ко мне так, будто я была самой ценной вещью, которую ни в коем случае нельзя повредить. Скорее всего, сам того не замечая, он начал поглаживать мой подбородок большим пальцем. Его сухая ладонь приятно щекотала мою кожу, вызывая чувство безопасности. До этого я сильно злалась на него, и наверное, чувствовала это до сих пор. Но сейчас рядом с ним царило ощущение спокойствия и защищенности.

– Щиплет? – не отрывая глаз от ссадины, спросил Хорас. Я лишь медленно кивнула.

Он осторожно подул на рану, продолжая обрабатывать ее. Приятный холод его дыхания коснулся моей кожи, вызывая мурашки. Хорас заметил это и слегка усмехнулся. В ответ я возмущенно шлепнула его по плечу.

– Не дерись, – с улыбкой сказал он, опуская руки, но случайно коснулся болезненных синяков под ребрами, я сильно поморщилась, и от него это не ускользнуло. – Что такое?

– Ничего, – защищалась я.

– Там тоже есть ссадины? – кивнул он на мой живот.

Я ничего не ответила, но губы сами сжались в тонкую линию, и Хорас все понял. Он коснулся низа моей футболки, но почти сразу остановился, посмотрев на меня.

– Сама? – осторожно спросил он.

– Да, – шепотом ответила я, аккуратно убирая его руки. Не хотела, чтобы он видел мое тело в ужасных синяках. Достаточно и того, что Хорас увидел разбитое лицо.

– Хорошо. – Он достал из аптечки какую-то мазь и дал ее мне. – Закончишь – выходи, я жду тебя. – Он быстро вышел из ванной, даже не обернувшись.

Я встала перед зеркалом и подняла футболку. От отвращения мои брови сошлись на переносице. По мягкой светлой коже расползались огромные темно-синие гематомы. Еще долгое время придется морщиться от каждого неудачного движения. Я осторожно нанесла мазь на травмированные места, корчась от неприятных ощущений и ужасного запаха этой субстанции. Закончив, я вышла из ванной и увидела Хораса, прислонившегося к стене.

– Ну и запашок от тебя, Мартышка. – Он чуть улыбнулся и смешно зажал нос.

– Это твоя мазь. Сам дал мне ее, так что мучайся теперь. – Я похлопала его по плечу.

– Пошли вниз, нам надо поговорить, – уже серьезнее сказал Хорас и направился к лестнице. Мне ничего не оставалось, кроме как пойти за ним.

Глава 11

Хорас

Как только я увидел избитое лицо Менсии, мне захотелось убить ублюдка, который сделал с ней это. Как земля может носить таких тварей, которые бьют девушек и издеваются над ними? Я никак не мог позволить Менсии уйти, и поэтому, даже не спрашивая, забрал ее домой.

Мы спустились на кухню, и девушка устало села за стол. Я остановился у боковой тумбы, нашел свои сигареты и закурил. Специально сделал сильную затяжку, чтобы как можно быстрее затушить гнев, который каждый раз возвращался, как только я смотрел на ее ссадины. Менсиа наблюдала за мной изучающим взглядом, пока сигаретный дым наполнял просторную кухню.

– Не знала, что ты куришь.

– Нечасто. – Я сделал еще одну затяжку.

Молчание снова наполнило комнату. Я не знал, как лучше спросить у нее, что же все-таки произошло. Она не хотела рассказывать, но как только я узнаю, заставлю этого ублюдка плеваться собственной кровью. Затушив сигарету, я сел за стол напротив нее.

– Менсиа, расскажи мне, что случилось. – Мой голос прозвучал мягче, чем прежде.

Не мог я просто смотреть на ее красивое лицо, которое так безжалостно изуродовали. Я видел, как она усердно подбирала слова, не желая рассказывать мне все подробности.

– Я не хочу об этом говорить, – не найдя слов, просто отозвалась она.

– Но почему? – Она расскажет мне, обязательно расскажет.

– Потому что это личное, Хорас, – чуть повысив голос, отчаянно выдавила она. – Я не собираюсь делиться этим со всеми подряд.

– Не надо со всеми, расскажи мне.

– С чего бы мне тебе рассказывать? – Она подняла одну бровь, пытаясь казаться увереннее. Я чувствовал, что Менсиа боится, но не понимал, чего именно.

– Для того, чтобы я отомстил этому подонку: никто не имеет права бить девушек. – Она лишь усмехнулась на мои слова.

– Знаешь, Хорас, это бесполезно, ему все равно, на кого поднимать руку. – Она опустила взгляд и сосредоточила внимание на своих ладонях.

– Мне все равно, он должен получить по заслугам.

– Зачем тебе это? Почему ты мне помогаешь, защищаешь? – спросила она, смотря мне в глаза и ища в них ответ.

«Потому что это должен сделать хоть кто-то. Я же вижу, какая ты одинокая. Холодная ко всем, но в то же время нуждающаяся в помощи. Хочу защитить, потому что не прощу себе, если с тобой что-то случится, хотя даже не могу объяснить почему. Просто ты все не выходишь у меня из головы, Менсиа…»

Но всего этого я ей не сказал, а после небольшой паузы лишь ответил:

– Потому что мы в одной банде, мы товарищи и должны помогать друг другу. Разве не это – главный закон? – В ее глазах что-то изменилось, но я не успел понять что. Я хотел, чтобы она забыла эту отчаянную, вымученную улыбку, снова появившуюся на ее губах, и улыбалась только от радости и смеха.

– Да, ты прав. – Менсиа замолчала, не отрывая от меня взгляда. – А я ничего не знаю про тебя, Хорас. Расскажи мне о себе, не будь как закрытая книга. А потом я поделюсь с тобой тем, что ты хочешь узнать.

– Хорошо. – Я встал со стула и подошел ближе к ней. – Встань, пожалуйста, передо мной. – Менсиа сделала так, как я попросил.

Мы снова были слишком близко друг к другу, и от ее теплого дыхания на моей груди мне стало жарко. Ее сладкий аромат приятно окутывал нас, мне так хотелось прикоснуться к ее волнистым шоколадным волосам и запутаться в них пальцами. Но мне казалось, что это отпугнет ее.

– Я могу тебе показать, – хрипло произнес я.

– Покажи. – Ее шепот проникал в самые укромные уголки моей души. Глаза Менсии избегали моего взгляда, и это немного рассмешило меня.

Я повернулся к ней спиной и снял футболку. Буквально сразу я почувствовал ее заинтересованный взгляд, который блуждал по моей спине, изучая огромную татуировку. Черный дракон, закрывающий всю спину. Дракон, расправивший свои крылья и готовый нападать. Глаза его горели огнем, он был раздражен и разъярен. Не подпускал к себе никого. Мои мышцы напряглись, когда Менсия неожиданно едва ощутимо коснулась пальцами контура рисунка. Она обвела мягким движением почти всю татуировку и приблизилась к шраму. Мне было неприятно об этом думать. Это слишком болезненные воспоминания, но она должна узнать. Как только она прикоснулась к шраму, я чуть вздрогнул от неприятного ощущения.

– Больно? – испуганно спросила она, отдергивая руку.

Я посмотрел на нее через плечо и действительно увидел страх в ее глазах.

– Нет, просто не люблю об этом вспоминать, – честно ответил я.

Не сразу решившись, она все же аккуратно, почти невесомо провела пальцем вдоль моего позвоночника, изучая шрам. Я вдруг не выдержал, резко повернулся к ней и схватил за запястье. Моя грудь тяжело вздымалась, челюсти сжались с такой сильй, что, казалось, вот-вот хрустнут. Не могу больше выносить этих прикосновений. Никому раньше я не разрешал трогать мой ужасный шрам. Для всех это было жесткое табу. Ее рука по-прежнему находилась в моей ладони и, сам того не замечая, я сжал ее еще сильнее.

– Прости, – тихо проговорила она и провела большим пальцем по моим костяшкам.

Я отпустил ее руку и, быстро надев футболку, вернулся за стол. Менсиа тоже села, не сводя с меня глаз.

– Что произошло? Откуда этот шрам? – Она задала вопрос таким ангельским голосом, что мне было сложно сдержать поток слов. Ее глаза излучали теплоту и искреннее желание помочь.

– Раньше я профессионально занимался хоккеем, и в то время моя карьера набирала обороты. Но был один матч, в котором у меня слишком хорошо пошла игра, и соперники решили избавиться от меня. В последнем периоде припечатали к борту, ударив клюшкой по спине. Тогда это было адски больно, я упал на лед, потому что перестал чувствовать ноги. В тот момент мне хотелось просто кричать, но я не мог выдавить из себя даже слова. – Пока я говорил, в горле пересохло. – Ко мне сразу подбежали санитары, но я уже начал терять сознание. Очнулся я уже в больнице после того, как мне сделали первую операцию. Тогда я ненавидел всех и, в первую очередь, самого себя. Мама каждый день плакала, и я не мог этого выносить. Я никогда не хотел, чтобы она плакала из-за меня, и от этого становилось только хуже. – Я наблюдал за Менсией, и она ни разу не отвела от меня взгляд. В ее темно-зеленых глазах не было жалости, как у многих, она смотрела на меня скорее с гордостью. – Следом были еще операции, а потом два года реабилитации. На хоккее пришлось поставить большой и жирный крест. Это далось мне очень тяжело. Бывает, до сих пор по ночам снится знакомый сердцу лед, матч и славный вкус победы. Каждый раз, когда я видел свой шрам в отражении зеркала, мне хотелось, чтобы он исчез. Именно поэтому я сделал на этом месте тату.

Я замолчал, а Менсиа не спешила что-либо говорить. Я рассказал все, что посчитал нужным. Встал, чтобы налить воды. Горло пересохло – почему-то так происходило всегда, когда я говорил об этом. Я услышал, как Менсиа встала из-за стола, и почти сразу же почувствовал ее маленькие руки, обнимающие меня сзади, и щеку, прижавшуюся к моей спине. От нее исходило такое приятное тепло и спокойствие. После ее нежного прикосновения на сердце стало легче.

– Ты молодец, Хорас, ты справился с этим испытанием и не дал себя сломать. Ты безумно сильный человек, и я рада, что у тебя получилось перебороть это. Ты должен гордиться собой, и если ты этого еще не делаешь, то знай, что я тобой горжусь, – такие важные для меня слова медленно пробирались в душу.

– Спасибо, Менсиа, ты первая, кто об этом сказал. Наверное, мне давно хотелось это услышать. – Она развернула мое лицо к себе и обхватила его своими маленькими ладонями.

– Ты не должен этого стыдиться и бояться, что кто-то об этом узнает. То, что человека сломали, не делает его слабым. Это делает его еще более сильным и смелым. Ты победил того хоккеиста и всех, кто говорил, что у тебя ничего не получится, слышишь меня? – Я видел беспокойство в ее глазах, но эти слова грели сердце и душу, а прикосновение ее ладоней помогало как можно скорее забыть тот ужасный момент.

– Слышу, – мягко ответил я и выдавил улыбку.

– Вот и славно. – Она опустила руки и облокотилась на кухонную столешницу.

– Теперь твоя очередь.

– Это сделал мой отец. С тех пор, как умерла мама, он начал меня бить за каждый проступок. – Она погладила то место на руке, где была повязана красная бандана, и я сразу все понял, но не стал об этом спрашивать. – Сначала это были просто пощечины, но потом он перестал заботиться о том, с какой силой и куда бьет меня. А мне ничего не оставалось, кроме как терпеть это. – С каждым ее словом ярость, которая, как мне показалось, покинула меня, снова возвращалась.

– Я уничтожу его.

Это было обещание – прежде всего самому себе.

Глава 12

Хорас

Прошло уже два дня с того момента, как я нашел Менсию рано утром на пустых улицах большого города. После нашего разговора мы больше не затрагивали эти темы, да и в целом редко пересекались и разговаривали. Менсиа почти целыми днями была в комнате и выходила только тогда, когда мама заставляла ее поесть. Наш разговор часто вертелся у меня в голове. Я был уверен, что она поделилась со мной далеко не всем, но пока мне было достаточно и этого. Много раз я думал, как же все-таки отомстить ее отцу, но мои необдуманные действия могли сделать только хуже. Мне надо было продумать все до мелочей, но чем больше я над этим размышлял, тем сильнее хотелось просто сорваться с места и набить этому негодяю морду, не думая о последствиях. Но это последнее, что я должен делать.

Было утро субботы, летнее солнце стучалось в окно и окутывало своим теплом, небо проплывало над головой прохожих без единого белоснежного облака. Сна не было ни в одном глазу: как только я закрывал глаза, передо мной сразу же появлялась картина, как этот урод бьет беззащитную Менсию. Поэтому я достал коврик и стал отжиматься. После того как руки стали терять чувствительность, я перешел к прессу. Капли пота стекали по коже, тело болело, но мне было мало. Мне нужно было полностью отключить мозг, и тренировка до изнеможения казалась единственным выходом.

Раздался стук в дверь, и через секунду в комнате появилась мама. Я продолжал заниматься, не обращая на нее внимания.

– Хорас, отвлекись, пожалуйста, на минуту. – Я не слушал ее, меня вообще будто не было в этой комнате. Я продолжал подниматься и опускаться, словно ничего вокруг не было, снова погружаясь в свои мысли. – Хорас, я попросила тебя отвлечься, – строже проговорила мама.

Я остановился и холодно взглянул на нее. Она прекрасно знала, что я не люблю отвлекаться от тренировок.

– Не надо в меня глазками стрелять, я тебя нормально попросила. – Она строго подбоченилась. – Поскольку начались выходные, мы с отцом решили отвезти вас с Менсией на природу. Поедем отдыхать в наш загородный дом.

– Ты ей предлагала?

– Нет, ты это сделаешь, – таинственно улыбнулась она.

– Почему я?

– Потому что она твоя гостья. Давай-давай, иди и предложи ей, нет времени рассиживаться, надо собираться и ехать.

– Ладно, хорошо. – Я устало выдохнул и провел ладонями по лицу.

Мама вышла из комнаты, а я решил быстро заскочить в душ, перед тем как идти к Менсии. Холодная вода быстро освежила мое тело и разум.

Я осторожно постучался к ней в комнату, но ответа не последовало. Тихо приоткрыв дверь и войдя внутрь, я увидел, что Менсиа еще спит. Подошел к кровати и медленно опустился на край, стараясь не разбудить. На ее лицо упало несколько прядей непослушных волос, до которых хотелось дотронуться и аккуратно убрать, чтобы полюбоваться ее ангельским личиком. Во сне она выглядела такой умиротворенной, что не хотелось даже вспоминать, через что ей пришлось пройти. Я дотронулся до ее волос и убрал прядь за ухо, ласково коснувшись щеки. Ее ресницы затрепетали, и я быстро отдернул руку. Не хотелось быть пойманным за минутным проявлением нежности.

Через секунду Менсиа открыла глаза и не сразу поняла, что находится в комнате не одна. Как только она заметила меня, то испуганно поднялась.

– Я такой страшный? – Я с усмешкой смотрел на ее красивое лицо, на котором отражалось замешательство.

– Нет, просто не ожидала тебя здесь увидеть, – сонным голосом ответила она и сразу стала поправлять волосы.

– Не переживай, все прекрасно, – кивнул я на ее прическу, и щеки Менсии чуть покраснели.

– Так что ты здесь делаешь? – поинтересовалась она, переводя тему.

– Простой солдат получил поручение разбудить спящую красавицу и передать ей важное сообщение. – С каждой секундой мое настроение поднималось, а на лице Менсии появилась улыбка.

– Тогда уже не красавицу, а спящее чудовище, – усмехнулась она.

– Нет уж, будить я предпочитаю красавиц, – подмигнул я ей.

– Как мне помнится, спящая красавица проснулась от поцелуя, но его я что-то не почувствовала. – Кокетливая улыбка украсила ее лицо, и она продолжила одаривать меня многозначительным взглядом.

– Целовал принц, а я простой солдат, увы. – Мне почему-то вдруг безумно захотелось почувствовать вкус ее мягких губ и исследовать каждый их сантиметр.

– Да? Тогда красавица ложится обратно спать и будет ждать, пока ее разбудит принц. – Она легла обратно, закрыв глаза.

Хитрый ход, Менсиа, но у тебя не получится так просто избавиться от меня.

Я резко стянул с нее одеяло и стал щекотать ее. Менсиа моментально начала защищаться, но я был сильнее, поэтому мне запросто удавалось касаться ее чувствительных мест, вызывая мурашки. Она смеялась и просила остановиться, но мне слишком нравилось ее щекотать. Вскоре я все-таки перестал ее мучить. Менсиа сидела с довольной улыбкой и пыталась отдышаться.

– Теперь, я думаю, красавица точно проснулась.

– Проснулась, проснулась, давно меня так не будили. – Она легко толкнула меня в плечо.

– Надеюсь, понравилось. – В ответ она кивнула, сдерживая мелодичный смех.

– А что за сообщение? – с любопытством спросила Менсиа.

– Сегодня поедем в наш загородный дом на выходные, поэтому нам нужно быстро собраться.

– Правда? – переспросила она, словно не веря моим словам.

– Да, там здорово, тебе понравится.

– Круто, круто, круто, – захлопала она в ладоши. – Я так давно не была на природе, – сказала она и быстро вскочила с кровати, направясь в ванную. – Я быстро: пятнадцать минут, и буду готова.

Менсиа ушла собираться, а я вышел на улицу. Багажник машины уже был заполнен пакетами с продуктами и другими вещами. Родители о чем-то разговаривали, стоя возле автомобиля, а я пошел в гараж за своим байком.

– Нет, мальчик мой, никакого мотоцикла, – разворачиваясь в мою сторону, строго сказала мама.

– Пап, ну скажи ей, что ничего не случится, если я и Менсиа поедем на мотоцикле, – устало ответил я.

– Сынок, меня вмешивать не надо, побереги маму и сделай так, как она просит.

– Хорас, это даже не обсуждается, либо вы едете с нами в машине, либо ты берешь вторую и едешь с Менсией на ней.

– Тебя не переубедить. – Я поднял руки в знак примирения и пошел в гараж за второй машиной. Если мы поедем в одной с родителями, то мама расскажет Менсии все нелепые истории из моего детства.

– Вот и славно, – отозвалась мама, – только не гони сильно.

Родители сели в машину и уехали. Я пригнал другой автомобиль к крыльцу дома, вышел на улицу и стал ждать свою спутницу. Солнце ярко светило и согревало каждый сантиметр кожи. Я прикрыл глаза и вспомнил наш утренний разговор с Менсией. На лице заиграла улыбка.

– Греешься на солнышке? – неожиданно раздался передо мной ее голос.

– Редкие солнечные ванны не помешают. – Сощурив глаза от яркого солнца, я осмотрел девушку.

– Поехали, солнечный мальчик, а то твои родители нас потеряют – Менсиа взъерошила мне волосы, затем открыла переднюю дверцу машины и села на пассажирское сиденье.

Я обошел авто и сел за руль. Никогда не любил водить машину. У меня всегда появлялось неприятное ощущение от этого замкнутого пространства. Куда больше мне нравилось, когда не было никаких преград, когда вдогонку мчался ветер.

Мы ехали в тишине, но никто из нас не спешил ее прерывать. Она не была наполнена напряжением или чем-либо еще. Было так комфортно молчать в компании Менсии, но мне чертовски хотелось поговорить с ней, услышать ее нежный голос, что-нибудь узнать о ней. Она рассматривала пейзажи за окном, еще ни разу не взглянув на меня.

– Почему мы едем на машине? – внезапно спросила она, и я чуть было вслух не крикнул: «Ура!»

– Мама не любит, когда я езжу на мотоцикле. Ей всегда тяжело меня отпускать. Она думает, что случится что-то плохое. – Хоть я и не хотел, чтобы мама переживала, ее забота была приятна. Я мельком посмотрел на Менсию и заметил ее грустный взгляд, и улыбка сразу сошла с моих губ. – Прости, не хотел напоминать, – искренне извинился я.

– Все в порядке, не обращай внимания. – Она выдавила улыбку, убирая прядь волос за ухо. – Какое у твоей мамы любимое блюдо?

Я задумался. На мгновение мне стало стыдно, что я не знаю чего-то важного о своей маме, того, что может сделать ее счастливее.

– Наверное, клубничный пирог, она готовит его на каждый свой день рождения. А почему ты спрашиваешь?

– Как ты смотришь на то, чтобы мы приготовили его на завтрак? – Ее глаза загорелись от этой идеи.

– Звучит заманчиво, потому что я тоже обожаю этот пирог, но зачем нам его готовить?

– Паренек, ты правда глупенький или прикидываешься? – Менсиа посмотрела на меня с доброй усмешкой, словно я был маленьким ребенком, который не понимал элементарных вещей.

– Извините, но я не привык угадывать нестандартные мысли девочек из сказок.

– Ну да, я забыла, что простые солдаты логикой не блещут. – Она передразнила меня и скорчила рожицу.

– Так все-таки зачем?

– Хочу сделать ей приятное; я все-таки живу у вас и хочу хоть как-то ее отблагодарить. – Я посмотрел на нее с удивлением.

Чувство вины глубоко засело у меня в сердце. Хватит пальцев одной руки, чтобы посчитать, сколько раз я просто так радовал маму. Я стал внимательнее следить за дорогой, но из головы не уходила мысль о том, что я плохой сын. Они с отцом столько всего сделали для меня, а я в ответ только пререкаюсь с ними.

– Эй, что с тобой? – мягко спросила Менсиа, нежно посмотрев на меня.

– Да так, задумался немного.

– Ладно, тогда нам надо заехать в магазин, чтобы купить все необходимое.

– Без проблем. А ты точно умеешь печь? А то вдруг наша идея небезопасна. Я не хочу без кухни потом остаться.

– Не переживай, как максимум ты можешь остаться без пальцев: я их тебе «случайно» скалкой отобью, – насмешливо заявила Менсиа.

– О нет, уважаемая Мартышка, давайте обойдемся без этого. Пощадите простого солдата, его умелые пальчики ему еще пригодятся. – Я повернулся к ней и заговорщически поиграл бровями.

– Даже не знаю, посмотрим, как солдат будет себя вести. – Она вздернула свой аккуратный носик.

Мы подъехали к магазину, Менсиа сразу же вышла из машины и направилась ко входу. Управились мы с ней достаточно быстро, только в очереди потеряли время. Зато после остановки мы поехали по загородной трассе, и в скорости я себе не отказывал. Окна машины были открыты, поэтому прохладный ветер был нашим третьим пассажиром. Менсиа облокотилась на дверь машины, подставляя лицо под сильные порывы. Она с замиранием сердца смотрела на проносящиеся мимо деревья и догоняющее нас солнце.

Оставшийся путь мы преодолели быстро. Приехав на участок и выйдя из машины, Менсиа стала осматриваться вокруг.

– Здесь так красиво, – произнесла она и посмотрела мне в глаза. В ее взгляде читалось восхищение.

Здесь действительно было потрясающе. Не столько дом, сколько природа вокруг. Деревья с густой зеленой листвой возвышались над нами и стремились высоко в небо. Лучи солнца проскальзывали сквозь спутавшиеся ветви. Вдалеке отсвечивала водная гладь озера. Это было тихое место, где царили удивительное спокойствие, покой и красота.

– Наконец-то вы добрались, мы уже заждались. – На крыльцо вышла радостная мама. – Так, Хорас, заноси сумки и иди помоги отцу, а Менсиа останется со мной. Вместе мы управимся быстрее, да и с женскими разговорами будет веселее. – Она ослепительно улыбнулась и подмигнула Менсии.

Глава 13

Менсиа

Мы с Агнесс, мамой Хораса, зашли в дом и прошли в светлую уютную кухню с большими окнами, через которые проникал яркий свет. В центре стоял небольшой островок с мраморной столешницей, на которой в стеклянной вазе располагались душистые герани и бегонии, приковывающие к себе взгляд. На тумбах уже стояли огромные пакеты с едой. Вдвоем мы быстро их разобрали, оставили часть покупок на столе, а остальное убрали в холодильник.

Я не осмеливалась начать разговор первая, не зная, что сказать. Вдруг, как всегда, ляпну что-нибудь лишнее. Не хочется в глазах мамы Хораса выглядеть болтливой девкой, не знающей границ. Я взяла со стола овощи и подошла к раковине, чтобы их помыть. Спиной я чувствовала, как Агнесс внимательно смотрит на меня.

– Менсиа, милая, ты можешь расслабиться, я не кусаюсь. – Она подошла ко мне и положила руку на плечо.

– Все хорошо, – выдавила я улыбку.

Она ничего не ответила. Только подняла руку и убрала прядь волос мне за ухо. Обычно я делала так сама, когда нервничала. Привычка, от которой мне безумно хотелось бы избавиться. Мама Хораса рассматривала мое лицо, а у меня внутри все переворачивалось от волнения. Я с детства не любила контактировать со взрослыми. Мне казалось, что по сравнению с ними я выгляжу глупо и нелепо, поэтому всегда переживала, что сделаю что-то не так. А сейчас она, казалось, оценивала меня. Уж не знаю, делала она выводы сугубо для себя или нет, но я все равно была очень смущена, хотя и старалась этого не показывать.

– Ты хорошенькая, не прячь свои ушки, они только красят тебя, – мило и дружелюбно улыбнулась она.

Машинально я коснулась своего уха. Мало кто говорил что-то хорошее про них. Несмотря на то что торчат мои уши совсем немного больше, чем надо, в детстве все только смеялись надо мной и внушали, что такую лопоухую никто не полюбит. Тогда было обидно, но сейчас я перестала слушать людей, которые плохо отзываются о моей особенности. Я люблю свои ушки такими, какие они есть.

– Спасибо, – прошептала я, закончив мыть овощи и все еще не зная, как продолжить разговор.

Мы достали из верхней тумбочки ножи и принялись нарезать нужные продукты. Почему-то мне вдруг очень сильно захотелось поделиться теплым воспоминанием с Агнесс. Мне казалось, что она полностью поймет меня.

– В детстве, когда мне было лет семь, каждую субботу и воскресенье мы с мамой готовили завтрак для всей семьи. Тогда мы еще не нашли домработницу, которая бы делала это за нас. Это была наша с мамой традиция. Мы весело проводили время за готовкой, и я всегда оставалась вся перепачканная в муке, но мне нравилось считать себя принцессой пирожных. Я считала, что мы с мамой готовим самые вкусные в мире блюда. Каждую неделю я с нетерпением ждала выходных, чтобы побыть с мамой наедине и снова переместиться в нашу с ней страну вкусных сладостей. – Пока мой взгляд был сосредоточен на резке овощей, я погрузилась в детские, счастливые воспоминания. Нет, мне не хотелось плакать. Хотелось улыбаться, ведь эти моменты останутся со мной до самого конца, глубоко в сердце.

– Это здорово, когда дети так близки с родителями и ценят моменты, проведенные вместе, – мягко ответила Агнесс. – Я всегда хотела себе дочку. Каждое утро делать ей разные прически, покупать самых красивых кукол, а когда подрастет – обсуждать с ней все подряд, как настоящие подруги. Я ни в коем случае не жалею, что родился Хорас. Он замечательный мальчик, хоть и с немного сложным характером, но в душе он очень добрый и заботливый. Но моя мечта родить девочку так и не сбылась.

– Можно узнать почему? Если, вы, конечно, хотите.

– Конечно, это не секрет. – Она взяла в руки какие-то тюбики и маленькую миску. – Беременность была достаточно непростой, я почти всегда находилась под наблюдением врачей. Роды начались раньше, чем предполагалось, и во время них возникли какие-то серьезные осложнения. Я больше не могу иметь детей. Но я все равно благодарна Вселенной за то, что она подарила мне Хораса, потому что его я тоже могла потерять, и уже не один раз. Я всегда стараюсь сделать все, чтобы мой сын чувствовал себя хорошо, потому что после всего, через что Хорасу пришлось пройти, он, как никто другой, заслуживает лучшего.

Я внимательно наблюдала за тем, как она смешивает ингредиенты и готовит какой-то соус. Я не пропускала ни одного сказанного ею слова. Мне было досадно понимать, что хорошие люди лишены того, чего желают и на самом деле заслуживают, а те, кто не сделал ничего стоящего, всю жизнь купаются в шоколаде.

– Никогда не понимала, почему звезды так несправедливы. Почему кому-то они освещают путь, а кто-то должен сам пробираться сквозь непроглядную тьму, преодолевая множество препятствий на пути к свету? – Я посмотрела на Агнесс и встретилась с ее восхищенным взглядом.

– Я поражена. Впервые слышу, чтобы юная девушка так выражала свои мысли… – Она продолжила мешать соус и посматривать на меня. – Честно, не могу ответить на этот вопрос. Сама не раз его себе задавала, но ответа так и не нашла. Но я точно знаю, что тот, кто дойдет до этого света, засветится еще ярче, помогая осветить путь дорогим ему людям. Подумай над этим.

Я кивнула и попыталась запомнить ее слова, чтобы сохранить их в памяти. С каждой минутой я все больше узнавала в этой женщине маму, и мне безумно хотелось поделиться с ней всем, что меня тревожит. Я чувствовала, что она не оттолкнет меня, что поддержит так же, как это всегда делала моя мама. Но я еще успею с ней об этом поговорить. Сейчас мне хотелось узнать, что же она готовит.

– А что вы такое делаете? – спросила я с чрезмерным любопытством в голосе.

– Это, Менсиа, – она кивнула на миску, – соус «Цахтон», самый любимый шашлычный соус отца Хораса. Без него он не представляет себе этого блюда.

– А что вы туда добавили?

– Секрет производства, – с легкой усмешкой сказала мама Хораса. – А если серьезно, то рецепт очень простой: добавляешь мацони, грецкие орехи, петрушку или кинзу, укроп, чеснок, перец чили, перец сушеный, молотый или хлопья. Ну, и соль. Вкус достаточно специфичный, но Александру очень нравится. Он однажды попробовал его в каком-то ресторане на одной из своих деловых встреч, записал мне рецепт, и теперь этот соус мы всегда делаем к шашлыку.

– Мне кажется, у этого соуса не слишком много фанатов, – рассмеялась я. – А что такое мацони?

– Мацони – это кисломолочный напиток из ферментированного молока. Настоящий традиционный элемент армянской и грузинской национальных кухонь, – пояснила Агнесс.

– А Хорас этот соус любит? – Не знаю зачем, но все-таки спросила я.

– Не так, как его отец, но не отказывается от него, – улыбнулась она.

– А что он вообще любит? – Вот и началось то, чего я больше всего боялась. Я перестала думать, и из меня посыпались самые нелепые вопросы. Сейчас она точно решит, что мне нравится ее сын.

– Хорас много чего любит, но больше всего балдеет от сырников. У нас такое вообще нечасто готовят, это больше русское национальное блюдо. Но однажды в детстве он смотрел какую-то кулинарную передачу, и там готовили сырники. Хорас мне потом весь день говорил о том, что я просто обязана их приготовить, чтобы он был таким же крутым, как и тот повар из передачи, который снимал пробу с блюд, – поведала она, доставая из холодильника свежие фрукты.

– Забавно, никогда бы не подумала, что Хорас увлекался кулинарными передачами, – ответила я, наливая себе стакан воды.

– Если на него взглянуть, ты не увидишь многого из того, что он прячет внутри. После одного случая Хорас закрылся и никого близко к себе не подпускал.

– Это тот случай на матче? – осторожно спросила я.

Она взглянула на меня не самым добрым взглядом. Я понимала, что ей точно так же тяжело об этом вспоминать, как и Хорасу. Они прошли через это вместе, а значит – и помнить об этом будут вместе и до конца. Мама никогда не забудет, как тяжело было ее сыну.

– Он рассказал тебе об этом? – После моего вопроса ее голос поменялся, и она стала более хмурой.

– Да, – кивнула я.

– В том числе и после того матча. Тогда был переломный момент в его жизни. Он очень сильно изменился. От прежнего светлого мальчика осталась лишь его злая тень, которая до сих пор преследует его, – сказала она, собирая на поднос все, что мы приготовили. – Это не лучшая тема для разговора, поэтому давай не будем ее обсуждать. Если и говорить о ней, то только Хорасу и с тем, кому он действительно доверяет.

– Да, вы правы, – согласилась я, ругая себя за бестактность.

– Пошли к мужчинам. Думаю, они уже готовы.

Я взяла в руки то, что не смогла унести Агнесс, и мы вышли на задний дворик, где уже вовсю чувствовался запах вкусного жареного мяса.

Хорас

Пока мама и Менсиа хлопотали в доме, мы с отцом направились на задний двор, чтобы пожарить шашлык. Мы давно никуда не выбирались всей семьей, так что, думаю, это будет хороший летний день. Мне до безумия хотелось узнать, о чем мама будет говорить с Менсией. Я не хотел, чтобы Мартышка чувствовала себя неуютно из-за расспросов мамы, потому что эта женщина иногда бывает чересчур болтлива.

– Ты какой-то слишком загруженный, Хорас, – вырвал меня из размышлений отец, – расслабься, парень. Посмотри, какая замечательная природа вокруг.

– Я просто думаю, как бы мама не утомила Менсию своими разговорами, – отозвался я, ставя угли рядом с мангалом.

– Сынок, твоя мама хоть и любит поговорить, но это же девочки, им нравится посплетничать, особенно про таких красивых парней, как мы, – ухмыльнулся папа, снимая майку.

– Кого ты тут собрался соблазнять своим накачанным телом? – усмехнулся я, наблюдая, как он подставил тело палящему солнцу.

– Маму твою, конечно. Надо же ее как-то от Менсии отвлечь, – подмигнул он мне и провел рукой по своим коротким каштановым волосам.

Мне оставалось только цокнуть языком. Глядя на отца, и не скажешь, что ему чуть больше сорока: выглядит очень молодо и в этом чувствует свое превосходство. Всегда уверен в себе, и даже когда что-то идет не так, он уверяет людей, что все под контролем.

Отец начал подготавливать мангал, а я – нанизывать куски мяса на шампуры. Я не знал, как начать разговор, который прокручивал в голове уже несколько дней. Я был обязан поговорить с ним, ведь это напрямую касалось моего обещания.

– Нам надо поговорить, пап, – как можно серьезнее сказал я.

– О чем? Как удивить Менсию на вашем первом свидании? – весело предложил он, но у меня не было такого радостного настроя.

– Нет, мы с ней просто друзья, – ответил я, хотя сам сомневался в этом. – Я хотел…

– Знаю я, какие вы друзья, меня-то можешь не обманывать, Хорас, – перебил он меня, – но, во всяком случае, если будешь затрудняться в этих делах – не стесняйся, я помогу.

– Обязательно. – Я начал подавать ему мясо. – Я хотел немного о другом с тобой поговорить.

– Валяй. – Он внимательно следил за первой порцией мяса на мангале.

– Расскажи мне побольше о Даниэле Сандерсе. – Он повернулся и посмотрел на меня с опаской.

– Отце Менсии? – Я кивнул. – Все, что я знал, рассказал тебе еще на том благотворительном вечере. Это опасный человек, Хорас: влиятельный, богатый, с ним связаны только плохие люди.

– Я хочу его проучить, – твердо произнес я, сжимая кулаки.

Взгляд отца вдруг помрачнел.

– За что?

Я смотрел на него и размышлял, стоит ли сказать правду. Меня терзали сомнения из-за того, как почувствует себя Менсиа, если узнает, что я раскрыл ее тайну. Но если я солгу, тогда папа не сможет мне помочь.

– Он на протяжении долгого времени избивал Менсию, поэтому она и сбежала. Я не могу оставить это так, мы должны что-то сделать, – выпалил я на одном дыхании.

Отец сначала молчал, но потом сухо сказал то, что не укладывалось в моей голове.

– Мы ничего не сможем сделать. Он урод, если так поступает со своей дочкой, но это их семья, и мы не должны вмешиваться. – Он спокойно перевернул мясо, а я почувствовал, как во мне закипает гнев.

– Ты слышишь, что говоришь? – повысил я голос.

– Прекрасно слышу, – грозно сказал он, – это ты не понимаешь, во что хочешь влезть. Тобой опять управляют только эмоции, а не мозг. Ты должен понимать, что так просто его наказать нельзя, а копаться в документах и искать, где он наследил, у меня нет времени. И я не собираюсь подписывать себе смертный приговор, начиная против него войну.

– Значит, ты просто боишься? – Внутри меня бушевал ураган. Он никогда не сдавался так легко. – Не ожидал от тебя этого.

– Только глупые люди не боятся и не обдумывают свои действия. Ты никогда не думал, с каким большим трудом я добился того, что имею сейчас. Я не собираюсь рисковать тем, что обеспечивает нам жизнь и развитие компании. Научись думать не только о том, чего хочешь ты, Хорас, но и о том, как это коснется окружающих и тебя лично, – процедил он сквозь зубы, холодно смотря на меня.

– Я понял тебя. – Голос снова начал хрипеть. Это происходит всегда, когда злость пробирает меня изнутри. – Не поможешь ты – я сам все сделаю.

Он резко подошел и схватил меня за ворот футболки.

– Ты не будешь приближаться к нему ни на шаг, ты просто оставишь эту ситуацию. Менсиа живет пока у нас, ее никто не обижает. А если ты сунешься к нему, то он сломает твою жизнь по щелчку пальцев. Ты услышал меня?

– Я тебе все сказал, отец, – твердо проговорил я, убирая его руки.

– Дурак. – Небрежно отпустив меня, он вернулся к готовке мяса.

У меня не укладывалась в голове мысль, что он так легко отказал мне в помощи. Он всегда вставал на мою сторону, а сейчас он просто побоялся.

Молчание между нами длилось до тех пор, пока не пришли Менсиа и мама.

Глава 14

Менсиа

Мы хорошо провели время вчетвером. Шашлык получился отменным, мне никогда не доводилось испытывать такого удовольствия от еды. Мама Хораса рассказывала интересные истории из их семейной жизни, и я с восхищением слушала каждую. Хотелось бы мне испытать хоть часть того, о чем она рассказала. Всегда мечтала о дружной семье, в которой царят уют, гармония и любовь, где все окружены заботой. Но, к сожалению, мне не досталось всего этого, и винить кого-либо поздно и бессмысленно. Не знаю, показалось мне или нет, но настроение Хораса изменилось. Он был каким-то раздраженным, возможно, даже злым. Напряжение, исходящее от парня, чувствовалось за километр. Еще я заметила, как отец Хораса бросал на него короткие, словно предупреждающие взгляды. Не знаю, с чем это могло быть связано, но чувство тревоги не отпускало.

Как только мы закончили с едой, я помогла Агнесс все убрать, но продолжала издалека посматривать на Хораса и его отца. Они старались говорить тихо, но по жестам их разговор нельзя было назвать спокойным. Я почему-то начала переживать за Хораса: мне казалось, что он злится все больше и больше.

– Менсиа, а ты не хочешь пострелять с Хорасом из лука? – Наблюдая за Хорасом и его отцом, я даже не сразу обернулась на слова Агнесс. Все мое внимание было сосредоточено на мужчинах.

– Из лука? – слегка удивилась я.

– Да. Ты, наверное, не заметила, мишени находятся чуть дальше от того места, где мы обедали. – Кивком головы указала она.

Я вгляделась в пейзаж за окном, и там действительно находилось три мишени.

– Предложи Хорасу, я думаю, он не откажет. – Она многозначительно взглянула на меня.

Я снова обернулась к мужчинам: они по-прежнему разговаривали. А меня с детства учили: никогда не смей прерывать мужской разговор.

– Но-о-о, – протянула я, подбирая слова, – он сейчас занят, я не могу просто так увести его стрелять из лука.

– Можешь. – Агнесс коснулась моей спины и подтолкнула вперед. – Давай, не бойся.

Пока я медленно подходила к ним, в голове уже сто раз прокрутились разные варианты исхода событий. Мне было так неловко отвлекать их от важного разговора. Я обернулась к дому, где стояла Агнесс. Она подняла два больших пальца, говоря мне, что все хорошо. Я смущенно улыбнулась и храбро пошла дальше.

– Гхм, прошу прощения, что отвлекаю, – быстро начала я, – Хорас, ты не хочешь пострелять из лука? – Держа руки за спиной, я от волнения заламывала пальцы.

– Я сейчас занят, ты разве не заметила? – едва удостоив меня взглядом, сказал Хорас.

Я машинально заправила прядь волос за ухо и прикусила губу. Знала же, что не стоит его сейчас беспокоить, а в итоге стояла перед ними как дура. Стыдно.

– Да, конечно, извини, – виновато произнесла я и направилась обратно к Агнесс.

– Если ты грубо разговариваешь со мной, то это не значит, что можешь говорить так с девушками. – Отец Хораса слегка повысил на него голос, но я уже отошла и не слышала, что они говорили дальше.

Но едва я успела дойти до крыльца дома, как Хорас догнал меня.

– Хорошо, пойдем постреляем, – сказал он и взял меня за руку, переплетя наши пальцы. Прикосновение пробрало меня до костей, а на лице засияла глупая улыбка. Его сухая ладонь крепко держала мою, а сам он уверенно вел меня вглубь двора.

Когда мы дошли до небольшого помещения рядом с мишенями, он отпустил мою руку и зашел внутрь. Хорас выглядел напряженным и мрачным. Идея пострелять с ним из лука мне нравилась, несмотря на то что я никогда раньше этого не делала. Я хотела провести с ним время, чтобы он хоть ненадолго отвлекся от плохих мыслей и просто насладился моментом. Этому меня всегда учила мама. Иногда стоит оставить голову пустой и прочувствовать момент, чтобы наполнить свое сердце чем-то другим, более светлым.

Хорас вынес два лука и стрелы.

– Стреляла когда-нибудь? – сдержанно спросил он, надевая перчатки и передавая вторую пару мне.

– Хорас, что-то случилось? – неуверенно спросила я, встречая его удивленный взгляд. – Я же вижу, что что-то произошло с того момента, как мы приехали сюда.

– Все в порядке, не бери в голову, – чуть более приветливо ответил он, – всего лишь разговор с отцом. Это так… наше, мужское.

Я понимала, что он чего-то недоговаривает, но допытываться не стала. Он сам решит, что говорить, а что нет. Хорас не обязан рассказывать мне обо всем. Я видела, что он старается унять раздражение и гнев, но ему это давалось тяжело.

– Нет, я никогда не стреляла, – ответила я на его вопрос, быстро надевая перчатки. – Не хочешь продемонстрировать свое мастерство и научить меня?

– Ты сама все сделаешь, – бесстрастно произнес он, блуждая по мне пристальным взглядом.

– Каким образом?

– Простым, – ответил он. – Ты правша или левша?

– Правша. – Я не знала, что за игру затеял Хорас, но в его глазах замелькали искры.

Он дал мне лук и стрелу. Лук приятно лег в руку, но он был достаточно тяжелым.

– Вставай левым боком к мишени, ноги на ширине плеч, – говорил он холодным тоном, будто приказывая. Без вопросов я сделала так, как он и просил, и теперь Хорас стоял у меня за спиной.

Я не осмелилась обернуться и посмотреть на него. Его взгляд прожигал мою спину, отчего я невольно напряглась.

– Что дальше? – спросила я, но ответом мне была тишина. Был слышен только звук его размеренного дыхания.

Я услышала шаги, а затем всем телом ощутила его присутствие у себя за спиной. Я старалась боковым зрением уловить каждое его движение, но скоро оставила эти попытки. Хотелось просто чувствовать.

Хорас мягко коснулся моих пальцев, которые располагались на луке, накрыв их своими.

– Чуть расслабь пальцы и держи лук мягче, – слегка хриплым голосом сказал он мне на ухо, согревая его теплотой своего дыхания. – Натягивай тетиву.

Я сделала так, как он сказал. Хорас коснулся моего локтя, направляя его, затем снова накрыл мою руку своей. Я хотела сосредоточиться на процессе, но его присутствие отвлекало меня. Мы стояли слишком близко друг к другу, и спиной я чувствовала его грудь.

– Приложи руку под скулу, – снова раздался его низкий голос, пробуждающий по всему телу мурашки.

Его указание снова было выполнено, и я сразу же почувствовала, как он нежно коснулся большим пальцем моей скулы, медленно очерчивая ее. Не ожидая такого ласкового прикосновения, я чуть повернула голову назад, стараясь поймать его взгляд. Но он не дал мне этого сделать.

– Не шевелись, – тихо сказал он, прицеливаясь вместе со мной.

Затем он велел мне затаить дыхание и замереть. Коснулся моей руки – и стрела оказалась прямо в центре мишени.

– В яблочко, – проговорил он, не торопясь отпускать меня. Нехотя отстранившись, я обернулась к Хорасу, и расстояния между нами вновь не осталось. Я подняла на него взгляд, и невольно он стал скользить по его лицу, несколько раз задерживаясь на сомкнутых губах, к которым так хотелось прикоснуться своими. Я одернула себя при этой мысли.

– Любитель яблок? – задала я глупый вопрос.

– Почему бы и нет. Как-никак, это плод искушения. – Хорас соблазнительно улыбался и словно в подтверждение своих слов манил меня взглядом.

– И со многими этот прием с луком работал? – спросила я, вспоминая все ощущения от его прикосновений, которые еще надолго останутся в моей памяти.

– Нет, милая, ты – первая, кому посчастливилось испытать это. – Улыбка так и не сходила с его лица, а от того, как он назвал меня, мое сердце ухнуло в пятки. – Не забудь, каково это.

– Тогда, может, постреляем еще? Чтобы я точно не забыла, – лукаво предложила я.

– Как пожелаешь, – наклоняясь, прошептал он мне на ухо.

Стоял теплый летний вечер. После того как мы с Хорасом стреляли из лука, во мне до сих пор кипели эмоции. Я не могла забыть его прикосновений. Было ощущение, что он все еще касается моих пальцев, лица. Я чувствовала это так отчетливо, будто и не прошло этих нескольких часов. На душе было тепло и счастливо, словно давно увядшие цветы вновь расцвели и радовали всех вокруг своей красотой и пьянящим ароматом.

Хорас и его родители были на первом этаже и смотрели что-то по телевизору. Я спустилась вниз и направилась к выходу из дома. Чуть пройдя, села на садовые качели, поджав ноги к груди. На небе переливались огненные краски вечернего заката. На него я и вышла полюбоваться, он был таким ярким, под стать моему настроению. По-летнему пылающий закат роскошно укрывал небо. Сейчас у меня не было телефона, потому что я выбросила его после ссоры с отцом, чтобы он точно не нашел меня в ближайшие несколько дней. Телефона не было – а значит, я не могла сфотографировать это поистине прекрасное завершение летнего дня. Но камера все равно не передала бы всю эту красоту, поэтому, стараясь сохранить в памяти все до мельчайших переливов розовых цветов, я фотографировала закат глазами, оставляя его в своих воспоминаниях.

Любуясь закатом, я мысленно возвращалась к Хорасу. Нет смысла отрицать, что он невероятно красив, сексуален и обаятелен. Только от одной его улыбки можно растаять; жаль, что он нечасто улыбается. Я бы любовалась его улыбкой вечно. А его накачанное тело просто сводит с ума. Так и хочется провести руками по его широким плечам и скрыться в этих теплых и крепких объятиях. Этот парень правда привлекал меня: хоть знакомы мы недолго, но к нему так и тянет, словно магнитом. Не знаю, симпатия ли это или что-то большее.

Мне нравится находиться в его компании, и я безумно благодарна Хорасу за ту поддержку, которую он мне оказывает. В голову сразу же закрадывается мысль, что хочется воспринимать его чуть больше чем просто другом. Но я не знаю, что он думает и есть ли у него хоть какие-то чувства ко мне. Может быть, он общается так со всеми девушками. И я до сих пор не знаю, чем закончился их вечер с Мелиссой. Он слишком скрытный и почти ничего не рассказывает. А я хочу узнать о нем больше, чтобы понять, что за чувства скрываются у него внутри.

Солнце постепенно уходило за горизонт, и краски на небе становились темнее. Легкий ветер ласкал кожу, а шелест деревьев создавал приятный шум и заставлял почувствовать себя спокойнее. Сбоку от себя я заметила приближающийся силуэт. Повернув голову, я увидела отца Хораса. Все мое тело моментально напряглось. Он сильно напоминал мне моего отца, и где-то глубоко внутри я побаивалась его. Хоть он и ведет себя по-другому, мне просто сложно привыкнуть и осознать это.

– Я присяду? – подойдя к качелям, спросил он.

– Да, конечно, – чуть прочистив горло, отозвалась я.

Он сел рядом и стал смотреть в небо. Напряжение во мне росло все больше и больше, а тишина, окружавшая нас, угнетала.

– Менсиа, не пойми меня неправильно, – начал он, и тревога начала стремительнее зарождаться во мне, – но я очень люблю своего сына и не хочу, чтобы с ним что-то произошло. Поэтому я хочу, чтобы ты отговорила его от того, что этот малец задумал.

– Мистер Кларк, я не понимаю, о чем вы говорите, – честно сказала я. Не знаю, дрожал ли мой голос, но пальцы рук моментально похолодели.

Он посмотрел на меня, но я не отрывала взгляда от уходящего заката. Мне казалось, что если я встречусь с его глазами, это напугает меня еще сильнее.

– Хорас рассказал мне о том, что происходит у тебя дома, и мне очень жаль. – В этот момент мой страх уступил место злости, я резко повернула голову и одарила его удивленным и злым взглядом, не в силах сдержать своих эмоций.

Я доверила это только Хорасу в надежде, что он сохранит мою тайну. Хоть он и рассказал только отцу, я не была готова к тому, что об этом узнает кто-то еще.

– Я не знаю, что он собирается делать, но я прошу тебя отговорить его, потому что для Хораса это не кончится ничем хорошим. – Он смотрел на меня тревожным, но твердым взглядом.

Я злилась на Хораса, но прекрасно понимала, что его отец прав и для парня это закончится плачевно. Я не хотела, чтобы он оказался в опасности из-за меня.

– Не знаю, что у вас за отношения, но думаю, что ты имеешь большое влияние на него, – продолжил отец Хораса, а затем наклонился чуть ближе. – Поэтому не дай ему совершить глупость. Если он не хочет слушать меня, то скажи ему ты.

– Хорошо. – Я кивнула. – Я поговорю с ним, но не уверена, что он послушается.

– Главное – поговори. – Отец Хораса встал с качелей. – Надеюсь, мы поняли друг друга, – произнес он, прежде чем вернуться в дом.

Облака на небе сгущались, а я сидела в полной растерянности. Холод окутывал с ног до головы, просачиваясь в душу. Это был не самый приятный разговор. Сейчас во мне бушевали совсем иные эмоции, не такие, как несколько часов назад.

Не знаю, сколько времени я просидела на этих качелях, но в комнату вернулась только тогда, когда небо уже было плотно укутано ночной темнотой.

Глава 15

Хорас

Мы договорились с Менсией приготовить мамин любимый пирог на завтрак, так что проснулся я рано. Солнце за окном уже вовсю грело яркими лучами. Я встал с кровати, быстро умылся, надел домашнюю белую майку и спортивные шорты. Перед глазами до сих пор стояла картинка вчерашнего дня. Было ощущение, что я и сейчас чувствую сладкий и бесконечно дразнящий аромат кожи Менсии.

Не понимаю, что со мной происходит. Когда я вижу эту девушку, мне так и хочется коснуться ее непослушных волос и прижать ее к себе. Безумно хочу поцеловать ее, ощутить вкус розовых губ, узнать, как она целуется. Но я не должен влюбляться в нее. Я не позволю кому-либо снова растоптать мои чувства. И по-хорошему я не должен столько времени проводить с ней, однако меня словно магнитом тянет к Менсии. Но никаких отношений не будет: это слишком безрассудно. Скорее всего, нужно просто хорошенько повеселиться с какой-нибудь девчонкой, чтобы выбить из головы Менсию. И все будет так, как и прежде.

Я спустился по лестнице на кухню, Менсия уже была там. Она стояла ко мне спиной и, видимо, уже начала готовку. Я на мгновение залюбовался ею, прошелся взглядом по стройным изгибам, которые так и манили исследовать их руками. Я тряхнул головой, рассеивая туман в голове, и подошел к ней.

– Доброе утро, – воодушевленно произнес я.

Менсиа молча продолжила нарезать клубнику и даже не подняла на меня взгляд. Это было немного не то, чего я ожидал.

– Эй, Менсиа, Земля зовет. Прием. – Я слегка коснулся ее плеча, но она сразу же отодвинулась от меня.

– Не надо меня трогать, ладно? – холодно сказала она, отчего я немного опешил. – Лучше возьми сковородку и на маленьком огне растопи сливочное масло.

Я начал делать то, что она сказала, но постоянно бросал на Менсию взгляды. Она не отрывалась от своего занятия и не проявляла никаких эмоций, кроме отстраненности. Я не понимал, что успело произойти за вечер и ночь, и почему она так себя ведет.

– Я вчера сделал что-то лишнее во время стрельбы? – Хоть я и прекрасно чувствовал, что ей нравилось то, что происходило, я решил переспросить.

Менсиа подняла на меня укоризненный взгляд и достала из холодильника оставшиеся ингредиенты.

– Не знаю когда, но да, сделал, – ответила она, но понятнее мне не стало. Почему девушкам так сложно сказать прямо? Да, я злюсь, но ты сам догадайся на что. Я тебе ничего не скажу, а то так неинтересно.

– Менсиа, я не умею читать мысли. – Я закончил растапливать масло. – Можешь мне…

– Выливай масло в миску, – перебила она меня.

– Скажи мне норм… – снова попытался я, но она будто специально издевалась.

– Подай сахар, пожалуйста, – продолжала она перебивать меня.

Меня начинала злить эта игра, в которой я заведомо проигрывал.

Она добавила сахар, яйца, соль и еще какие-то непонятные ингредиенты, но они меня сейчас не волновали. Заботило больше то, что эта вредная Мартышка никак не хотела говорить мне, что произошло.

– Менсиа, просто скажи мне, что я сделал не так. Это же несложно. – Слава Богу, в этот раз я успел договорить.

Но она взяла миксер и начала перемешивать все ингредиенты в миске. Этот шум уже начинал меня раздражать. Менсиа молчала и, похоже, не собиралась мне отвечать. Прекратился этот ужасный звук достаточно скоро, что несказанно обрадовало меня.

– Зачем ты рассказал отцу про… – Она замялась. – Сам понимаешь про что.

– Так ты из-за этого на меня злишься?

– Да, из-за этого, Хорас. – Она подняла на меня глаза, в которых плескалась злость. Я впервые видел ее такой. – Я доверилась тебе, а ты сразу же рассказал все отцу. Зачем?

Менсиа влила в миску молоко и принялась за муку.

– Потому что, если ты помнишь, я кое-что пообещал, – ответил я, все еще немного удивленный ее поведением. – И я просил помощи у отца, чтобы поступить разумнее, но он отказался, а значит, я сделаю это сам.

– Что ты хочешь сделать? – резко спросила Менсиа, и ее взгляд изменился. Он стал мягче, и помимо злости в нем появилось что-то еще.

– Неважно, – проговорил я. – Прости, что рассказал отцу, я хотел как лучше. И можешь не переживать, он не будет распространять это.

– Хорас, как это «неважно»? Все, что ты сделаешь моему отцу, обернется против тебя, как ты этого не понимаешь? – В ее голосе проскальзывали истерические нотки. Она переживала, я видел и чувствовал это.

– Я все понимаю. – Я старался показать максимальное безразличие. – Не переживай, ладно?

Она вскинула руки и приложила их ко лбу. Не знаю, что Менсиа думала обо мне. Я понимал, что идти против такого человека, как ее отец, – то же самое, что подписать себе смертный приговор. Но я хотел защитить ее во что бы то ни стало. Хотел отчетливо донести до этого ублюдка, что поднимать руку на женщину – это слабость и неуважение к самому себе. Скорее всего, Менсиа поняла, что отговаривать меня бесполезно.

– Смажь форму маслом и обсыпь мукой, – только и сказала она.

– Без проблем.

Пока она снова перемешивала содержимое в миске, я сделал то, о чем, она попросила. Слышался только звук миксера. Между нами воцарилось напряженное молчание. Не так я представляла это утро. Менсиа вылила тесто в форму и начала распределять по нему клубнику. Я протянул руку и умело выхватил пару кусочков из миски. Она оказалась настолько сладкой, что хотелось еще и еще, и я снова хотел проделать эту махинацию, но Менсиа легонько шлепнула меня по руке.

– Непослушным мальчикам много вкусного не полагается, – с усмешкой сказала она.

– А послушным девочкам полагается? – игриво спросил я.

– Не знаю, – пожала она плечами и соблазнительно улыбнулась, закидывая себе в рот один кусочек клубники. – Я с ними не тусуюсь.

– Ах да, на байках разъезжают только плохие девочки. – Я обвел ее изучающим взглядом, который случайно задержался на глубоком вырезе топика.

– Мои глаза немного выше, Хорас, – сказала она, смеясь.

– Не переживай, я помню, – быстро ответил я, возвращая взгляд к вкусной клубнике, которой почти не осталось.

– Так что там у нас с плохими девочками? – поинтересовалась Менсиа, ставя в духовку пирог.

– С ними много чего интересного, – поиграл я бровями, – и вкусного им побольше полагается.

– Вот и славно, – сказала она и села за стол. – Теперь нам надо ждать около сорока минут, пока пирог будет готов.

– Ты больше не злишься? – поинтересовался я.

– Наверное, нет. Скорее всего это было правильное решение – посоветоваться с отцом, – ответила она, немного успокоив меня.

Время ожидания пролетело быстро. Сначала мы с Менсией еще немного поговорили, а затем она поднялась к себе в комнату, но так и не сказала зачем. Вернулась она только тогда, когда духовка оповестила о готовности пирога. Только мы его вытащили, как на кухне внезапно появилась мама.

– Что это вы тут делаете? – поинтересовалась она, разглядывая нас.

– Доброе утро, Агнесс, – ярко улыбаясь, сказала Менсиа, – мы с Хорасом решили сделать вам сюрприз.

Она указала на стол.

Как только мама поняла, что мы приготовили ее любимый пирог, на ее лице появилась лучистая улыбка, которую я так любил. Она всегда была такой ласковой. Я не удержался, подошел к маме и крепко обнял ее.

– Прости, мам, что так мало радую и редко говорю о том, как сильно люблю тебя, – прошептал я ей на ухо, прижимая к себе.

– Все хорошо, сынок, ты у меня самый замечательный. – Она обняла меня в ответ и нежно поцеловала в висок.

Мы отстранились друг от друга, и она подошла к Менсии.

– Менсиа, милая, спасибо тебе большое, но не стоило. – Мама заправила ей прядь волос за ухо, а Менсиа смущенно улыбнулась.

– Стоило, Агнесс. Мне нужно было как-то вас отблагодарить, – ответила она. – Попробуете?

– Конечно, дорогая, только давайте еще сделаем вкусный фруктовый чай, и тогда все вместе позавтракаем.

Мама с Менсией накрывали на стол. Я хотел помочь, но мне не дали ничего сделать. Я наблюдал за ними и заметил, как прекрасно они ладят. К сожалению, это напомнило мне о Кассандре. Она тоже быстро нашла с мамой общий язык, чему я был очень рад. Но после того, что произошло, мама, как и я, поменяла о ней мнение. И теперь ей даже это женское имя не нравится. Вообще мама – такой человек, что не понравиться ей почти невозможно. Она учила меня, что всегда надо искать в людях только хорошее, потому что оно есть в каждом, но если человек упорно доказывает обратное, нужно просто оставить эту затею. Он сам захотел, чтобы в нем видели только то, что он показывает, значит, так тому и быть.

Вскоре на кухне появился отец и сел за стол рядом со мной. Вчерашнее напряжение уменьшилось, но я все равно немного злился из-за его отказа. Он пришел, когда все было готово. Мой желудок уже минут десять демонстрировал нам свой плей-лист, требуя завтрак. Находиться на этой кухне, где повсюду разносился аромат свежей выпечки, и ничего не есть – самая настоящая пытка. Пирог так и манил своим видом, а аромат фруктового чая, заполнивший всю кухню, мучил меня еще больше.

Когда все наконец-то уселись за стол, мой желудок прокричал троекратное ура. Мама разливала нам чай, а Менсиа разрезала пирог. Находившаяся в нем клубника манила еще больше. Мне не терпелось попробовать то, что испекла Менсиа. Нет, конечно, я тоже помогал, но по большей части именно она приготовила этот пирог.

– Мне побольше кусочек, пожалуйста, – подставил я тарелку. Менсиа бросила на меня взгляд, намекающий на наш недавний разговор. Я сделал щенячьи глазки и сразу стал послушным мальчиком, которому положено много вкусного.

Менсиа проигнорировала мою тарелку и взяла мамину, кладя ей кусочек, который очень приглянулся мне. В нем было много сладкой клубники. Но ладно, для мамы было не жалко, все-таки пирог мы испекли для нее. Я продолжал тянуть Менсии тарелку, но она снова пропустила ее, взяв в руки тарелку отца. Вот же вредина, не хочет, чтобы я вкусно поел.

– Мистер Кларк, какой кусочек хотите? – спросила она у отца.

– Вот этот, – указал он. Менсиа положила его и вернула отцу тарелку. – Благодарю, Менсиа. Очень хочется попробовать, что у вас с Хорасом получилось.

Это уж точно. Хорасу, между прочим, тоже хочется попробовать. Мама наблюдала за представлением Менсии и тихо посмеивалась.

Наконец, когда уже других вариантов не осталось, Менсиа взяла мою тарелку и положила кусок побольше, как я и просил. Я сразу же принялся пробовать. Это было просто волшебно. Тесто таяло во рту, а клубника была самым аппетитным ингредиентом. Я наслаждался этим творением, дополняя его фруктовым чаем. Говорить что-либо просто не мог: было слишком вкусно.

– Менсиа, это просто великолепно, – отозвалась мама, доедая свой кусочек.

– Похму толко Мисия, – проговорил я с набитым ртом, и все сразу же рассмеялись.

– Прожуй сначала, – насмешливо произнес отец.

– Почему только Менсиа, – в шутку обиделся я, а другие рассмеялись еще больше. Я не смог сдержать улыбки и засмеялся вместе с ними.

– Конечно, извини, Хорас, забыла упомянуть главного повара, – продолжила веселиться мама.

– Нет, ребята, пирог правда очень вкусный, – сказал отец, – вы молодцы.

После этого все продолжили поедать чудесный десерт. Я, например, не смог удержаться от добавки.

– Давайте сегодня сходим на озеро? – внезапно предложила мама. – Погода хорошая, на улице тепло. Самое то, чтобы искупаться. Как вы на это смотрите?

– Я не против, – высказался папа, тоже доедая завтрак.

– Я тоже, – отозвался я.

– Менсиа, а ты что скажешь? – продолжила мама.

– Я бы с удовольствием, но у меня нет купальника, – виновато произнесла она.

– Даже не думай переживать по этому поводу. У меня их полно, обязательно что-нибудь подберем, – подбодрила ее мама.

– Тогда я тоже не против.

– Замечательно, – обрадовалась мама. – Тогда доедаем, собираемся и идем купаться.

Где-то через полтора часа все были готовы, и мы отправились к озеру. Дошли быстро, так как оно находилось совсем недалеко. Я не мог оторвать взгляда от того, как Менсиа с любопытством рассматривала все вокруг. Здесь действительно было красиво, будто пейзаж сошел с лучших картин. Никогда не устану любоваться здешними красотами. Даже воздух ощущается по-другому. На небольшом пляже было немного людей, но мы расположились подальше от них. Водная гладь была спокойна и отражала лучи солнца. Озеро было таким прозрачным и чистым, что можно было увидеть дно. Нетерпелось поскорее зайти и окунуться, чтобы смыть с себя усталость последних дней и почувствовать расслабление. Отец нырнул в воду первым, даже не опасаясь, что она может быть прохладной. Наблюдая за ним, я не заметил, как Менсиа разделась до купальника и подошла к воде.

Как только я на нее посмотрел, мой взгляд приковала красота ее тела. Она надела белое бикини с маленькими голубыми бабочками. Менсиа стояла ко мне спиной, и я не мог оторвать глаз от ее стройных обнаженных ног. Ее кожа словно блестела на солнце, каштановые волосы изящно спадали мягкими волнами на хрупкие плечи. Мне так хотелось подойти и обнять ее со спины, легонько касаясь пальцами ее оголенного плоского живота. Я постарался сглотнуть образовавшийся в горле ком и отвести взгляд, но это было чертовски сложно сделать.

– Сынок, смотри не съешь ее взглядом, – прошептала мама. А я кое-как сумел повернуться к ней.

– Ты же специально помогла ей выбрать такой купальник, да? – Хриплый голос сразу же выдал мои чувства, и от неловкости я попытался прочистить горло.

– Я лишь помогла сделать правильный выбор, – подмигнула она мне и тоже направилась в воду.

Я последовал примеру остальных. Вода была достаточно теплой, поэтому купаться в ней было сплошным удовольствием. Я давно не чувствовал себя так спокойно и умиротворенно, как сейчас, отдыхая с семьей и подругой на озере. Солнце ярко светило, даря еще большее блаженство. Мы плавали, о чем-то переговариваясь. Потом мама, видимо заскучав, решила окатить нас брызгами. Никто в долгу не остался, и буквально через секунду мы заставили всех отплыть от нашей компании на несколько метров. Брызги летали повсюду, смех и приятное тепло зарождались где-то внутри и делали этот день одним из лучших за последнее время.

Еще немного покупавшись, мы вышли на берег погреться, мокрые и довольные. Мама достала фрукты. Мы с Менсией взяли по персику, а мама с папой с удовольствием ели какой-то редкий сорт винограда. Персик оказался очень сочным и сладким. Это мой любимый фрукт, а когда он такой вкусный, перед ним и вовсе трудно устоять. Но я чуть не выронил его на песок, когда Менсиа громко взвизгнула.

– Оса, боже, уберите ее от меня, прошу, – кричала она, чем до слез развеселила нас с родителями. – Хорас, пожалуйста, убери это ужасное насекомое, она хочет меня ужалить.

– Она просто тоже хочет персик. Не дергайся, – говорил я, смеясь.

– Это мой персик, пусть идет нектар с цветов собирает. Хора-а-ас, – крикнула она еще громче, когда оса стала маячить перед ее лицом, – убери ее скорее, она сейчас меня точно цапнет.

Родители продолжали умирать со смеху, а я – так уж и быть – помог бедной Менсии и отогнал эту несчастную осу, которая сама наверняка испугалась не меньше.

– Менсиа, ты такая недружелюбная. – Я продолжил усмехаться, доедая свой персик.

– Я до смерти боюсь этих тварей, – отозвалась она, до сих пор отходя после «нападения» осы.

После этого никаких происшествий не было. Мы сходили еще пару раз искупаться, не забывая выходить на берег и ловить теплые лучи для загара. Где-то через два часа отец заверил маму, что они уже достаточно пробыли здесь и могут возвращаться домой. Но я хотел еще насладиться расслабленной атмосферой, царившей в этом месте.

– Так, хорошо, вы с Менсией можете еще побыть здесь, а мы тогда пойдем домой, – предложила мама.

– Хорошо, – согласился я, потому что такой вариант меня абсолютно устраивал.

Они с отцом быстро собрались и ушли, оставив нас с Менсией наедине. Она лежала на спине и загорала с закрытыми глазами. Мой взгляд снова стал скользить по ее телу. Я не должен был этого делать, чтобы еще больше не забивать себе голову этой девчонкой, но ее миниатюрное тело так и манило меня. Руки тянулись исследовать ее тело, касаясь каждого сантиметра сияющей кожи.

– Не хочешь пойти еще раз искупаться? – спросил я, разрушая тишину.

– Пойдем, – легко согласилась Менсиа.

Мы спокойно зашли в воду и отплыли от берега. Я не спускал взгляда с девушки. Ее мокрые волосы, спадающие вниз, заводили еще больше. Пока она не видела, я нырнул под воду, подплыл ближе и потянул ее вниз. Знаю, идиотское действие, но мне так хотелось прикоснуться к ней. Она вздрогнула и стала брыкаться, так что я почти сразу же отпустил ее и вынырнул прямо перед ней.

– Ты совсем дурак? – крикнула она.

– Нет, – понизил я голос и соблазнительно улыбнулся, подплывая ближе.

– А мне кажется, что да, – возмущалась она, смешно дуясь.

Я остановился перед Менсией и коснулся ногами дна. Я смотрел на нее и чувствовал ее тяжелое дыхание у себя на шее. Менсиа подняла голову, и наши взгляды встретились. Не контролируя свои действия, я коснулся ее волос, затем перевел руку на четко очерченную скулу, по которой медленно скользили капли воды. Взгляд метнулся на ее приоткрытые розовые губы. Темно-зеленые глаза блуждали по моему лицу. Ни о чем больше не думая, я наклонился и коснулся ее мягких губ своими. Осторожно, только пробуя на вкус. Затем немного отстранился, встретив ее удивленный взгляд, в котором читалось желание продолжить.

Мы одновременно придвинулись друг к другу, и наши губы снова слились в нежном поцелуе. Я подхватил ее под бедра, помогая ногами обвить мою талию. Наш поцелуй из робкого превратился в страстный. Мои руки сжали ее мягкие бедра. Холодная вода не могла остудить нашей страсти. Все вокруг будто горело. Она прижималась ко мне всем телом, трепала волосы, сильно сжимая их. Нужно было остановиться, но я только углубил поцелуй, беря инициативу на себя. Ее губы припухли, став еще слаще и розовее. Я хотел как можно дольше не отпускать ее, не переставать изучать ее мягкие изгибы, ласкать ее кожу. Но разум постепенно начал проясняться.

Я не должен был этого делать. Это глупо и неправильно. Я резко отстранился от Менсии, переводя дыхание и выпуская ее из рук. Ее глаза выражали удивление и смущение.

– Прости, – шепотом произнес я и поплыл к берегу.

Как только мои ноги коснулись песка, я схватил полотенце и начал отчаянно вытираться. Вскоре вышла и Менсиа, но я не мог смотреть ей в глаза.

– Что произошло? Я сделала что-то не так? – с опаской спросила она.

– Нет… нет, – ответил я ей, смотря куда угодно, но только не на нее.

– Почему ты остановился? – Она взглянула на меня взволнованными глазами.

– Потому что это неправильно. Этого не должно было произойти.

– Но почему? – не понимала Менсиа.

– Потому что я – не тот, кто тебе нужен. Я не смогу дать того, что ты хочешь. – Говорить было тяжело, но это абсолютная правда.

– А откуда ты знаешь, чего я хочу? – Ее голос начал дрожать, и я уже ненавидел себя за глупую несдержанность.

– Ты должна быть любима, Менсиа, а я не смогу тебе этого дать, – ответил я как можно мягче.

– Но ты же не просто так поцеловал меня, значит, у тебя есть какие-то чувства. – Я видел, как заблестели ее глаза.

– Нет, – тихо ответил я. – Нет никаких чувств, Менсиа, всего лишь инстинкты.

Я врал. Врал, как мог. Потому что так будет лучше. Да, это трусость, но я не хочу снова оказаться в омуте любви. Менсиа мне нравится, но нужно пресечь зарождающиеся чувства, пока не так больно. Она не должна потом страдать из-за меня. А я не собираюсь любить. Не хочу обжечься еще раз. Тогда я сгорел почти дотла и не хочу испытывать это еще раз.

– Инстинкты? – Я видел небольшую слезинку, скатившуюся по ее щеке. Лучше сейчас, чем потом.

– Да, ты просто красивая девушка, Менсиа, а я парень. Все просто, – безэмоционально ответил я, хотя внутри меня все замирало и ныло при виде ее полного отчаяния взгляда.

– Хорошо, я поняла, – кивнула она, вытирая щеку. – Спасибо за честность, – проговорила она шепотом, быстро оделась и как можно скорее ушла.

– Не за что, – сказал я тихо, когда она уже скрылась вдалеке.

Глава 16

Менсиа

Я ушла от него так быстро, как только смогла. Он отвратителен. Как же я ошиблась на его счет. Дура! Дура! И еще раз дура! Почему я так легко доверилась ему? Почему позволила пробраться в мои мысли и душу? Хорас оказался не таким, каким я его представляла. Я ошиблась, и от этого еще печальнее. Одинокие слезинки падали с моих щек. Но когда я подошла к воротам их дома, остановилась и отчаянно вытерла мокрое лицо. Все хорошо. Его родители ни о чем не должны узнать.

Перед тем как войти на территорию дома, я села на корточки и запустила руки в волосы. Было тяжело. Снова. Думала, с Хорасом я смогу забыть об ужасном прошлом, смогу по-настоящему полюбить. Черт, я ведь почти полюбила его. Я прикусила косточки пальцев, чтобы снова не расплакаться. Если у него чувств нет, он не должен знать, что они есть у меня. Но сейчас он просто растоптал их. Не знаю, как теперь мне общаться с ним. Он будто растоптал те маленькие ростки, которые только начали свою жизнь.

Как только мы приедем обратно в город, надо будет найти другое место, где я смогу на время остановиться. Отец точно ищет меня. Как только я о нем вспомнила, волоски на коже встали дыбом, а холодные мушки пробежали по всему телу. С отцом ассоциировалось только одно слово – страх. Я не могла думать о нем без этого чувства, он внушил мне его с самого детства и продолжал делать это до сих пор. Я поднялась на ноги и все-таки решила войти в дом. Но сначала я дала себе обещание.

– С этого момента, Менсиа, ты не плакса. Ты начинаешь бороться с собой и своим прошлым, чтобы твое будущее было прекрасным. Хватит страдать, – проговорила я сама себе шепотом.

Я должна взять жизнь в свои руки. Посмотрев на чистое голубое небо, я поняла, что солнце полностью согласно со мной. Своими лучами оно согрело мое лицо, мокрое от нежеланных слез, и подтолкнуло двигаться дальше.

Я случайно обернулась и увидела, что Хорас уже приближается к дому. Не желая с ним пересекаться, я вошла на территорию и приблизилась к входной двери. В окне показались два размытых силуэта, и я увидела, как Агнесс и мистер Кларк страстно целуются на кухне. Меня словно загипнотизировали, и целое мгновение я наблюдала за ними. Резко смутившись и, скорее всего, покраснев, я отвернулась и бесшумно пошла на задний двор. Но остаться незамеченной не получилось. Агнесс увидела меня и сразу отстранилась от мужа, а я смутилась еще больше. Теперь они знают, что я видела их, полных страсти и любви друг к другу. Хотя в этом нет ничего зазорного. Это, наоборот, прекрасно – когда любовь живет столько лет и для нее нет никаких преград. Нет смысла любить, если не хочешь сделать эту любовь вечной.

– Менсиа, милая, ты уже вернулась? А где Хорас? – спросила Агнесс, выходя на крыльцо.

– Я здесь, мама. – В ворота вошел Хорас. Я, не подумав, обернулась и встретилась с ним взглядом. Если он считает, что я буду вешаться на него, как и все его подружки, то сильно ошибается. Я посмотрела на него твердым взглядом, но давалось мне это очень тяжело. Смотреть с ненавистью на человека, чьи ласковые прикосновения только что вспоминала с трепетом, было почти невозможно. Но после его слов никакой теплоты я больше не хочу к нему испытывать.

– Прекрасно. Тогда, ребятки, собираемся и едем домой. Пора возвращаться к городской суете, – сказала мама Хораса и вернулась на кухню, перед этим целомудренно поцеловав мистера Кларка в щеку.

В мысли врезался наш поцелуй с Хорасом. Губы до сих пор горели, но этот пожар должен погаснуть. Я попыталась выкинуть из головы эти воспоминания и направилась в комнату.

Быстро приняла душ, чтобы освежиться после озера. Затем собрала вещи – их было совсем мало – и легла, закрыв глаза и раскинув ноги и руки, на большую кровать. До отъезда было еще где-то полчаса, и сейчас я могла побыть наедине с собой. Но удача была не на моей стороне. В комнату кто-то постучал.

– Да?

– Можно я войду? – Как только в коридоре послышался этот голос, сердце подскочило к горлу, и я резко поднялась.

– Войди. – Я пожала плечами, тут же замкнувшись в себе.

Хорас зашел и закрыл за собой дверь. В комнату он проходить не стал, а остался возле двери, облокотившись на нее спиной.

– Я хотел поговорить.

– О чем?

«Боже, зачем ты сюда пришел. Неужели ты не понимаешь, что я не хочу с тобой говорить как минимум в ближайшие пару часов. Этого я ему, конечно же, не сказала, хотя слова так и хотели сорваться с языка.

– Я хотел извиниться за поцелуй. – Он не сводил с меня расстроенных глаз.

– Не нужно, все нормально, – произнесла я и выдавила улыбку.

Я держалась из последних сил. Сердце отдавалось болью от того, как просто он говорит мне об этом. Неужели для него это правда ничего не значило?

– Я надеюсь, что это так. На наше общение это никак не повлияет?

– Нет, все прекрасно, – отозвалась я, смотря на него. – Просто забудем об этом, будто ничего и не было.

– Да, так будет правильно, – произнес он и открыл дверь. – Я тогда пойду, надо еще собраться.

Я кивнула, и он вышел из комнаты.

Я хотела кричать, но горло будто охрипло. Я не могла говорить. Да мне и нечего было сказать. Он сам сейчас сказал все, что хотел, и мне добавить было нечего. Я снова легла на кровать. Глаза наполнились слезами. Одна из них успела скатиться по щеке, оставив мокрый след, который неприятно холодил кожу. Я не дала возможности пролиться остальным, просто спрятала их глубоко в себе. Не сейчас и не здесь.

Дождавшись времени отъезда, я вышла из дома. Без лишних слов мы сели в машину и поехали в город. Я просто смотрела в окно, наблюдая смену пейзажей и ни о чем не думая. Оставила голову пустой. Хватит плохих мыслей.

Ехали мы достаточно долго, потому что на въезде в город встали в пробку. К вечеру мы наконец подъехали к дому.

Я поспешила в комнату и сразу вышла на небольшой балкон. Солнце уже заходило за горизонт, поэтому я просто облокотилась на перила и наблюдала за огненно-красным солнцем. Вдруг взглядом я уловила движение сбоку от себя. Это оказался Хорас. Он вышел на соседний балкон из своей комнаты. Мы встретились с ним взглядом, и я поняла, что снова упустила шанс на счастье. А вернее, у меня снова его отобрали. Я повернулась к солнцу и постаралась не обращать на Хораса внимания. Я приняла решение. Наверное, так будет лучше.

Глава 17

Хорас

Я ожидал увидеть Менсию на балконе. Небо горело ярко-оранжевыми красками, заставляя глаза блестеть от восхищения. У нас с Менсией была одна общая любовь – к закатам. Наверное, это самое прекрасное, что было в наших с ней жизнях. Они всегда вселяли в меня надежду на лучшее. Так было и сейчас. Мы пересеклись с ней взглядами, и я уловил ее отчаяние. Эта девушка была сильной, но она не хотела в это верить. Я уверен, что Менсиа обязательно будет счастливой. Когда она отвернулась от меня, я еще смотрел на нее некоторое время, хотел как можно лучше запомнить черты ее лица в свете заходящего солнца.

Ночью я спал плохо. Что-то терзало меня, с каждой минутой какое-то плохое предчувствие все глубже закрадывалась в разум. Только под утро мне удалось заснуть на несколько часов. Позже меня разбудила к завтраку мама. Когда я спустился, они с отцом уже ворковали друг с другом на кухне. Меня сразу отправили будить Менсию. Я неохотно вернулся обратно на второй этаж и постучался к ней в комнату, но ответа не последовало. Не раздумывая, я вошел в комнату уверенный в том, что она еще спит.

Удивление пронзило меня, когда я не увидел Менсию ни мирно спящую на большой кровати, ни где бы то ни было еще в комнате. Я мигом метнулся к шкафу. Как я и думал, ее вещей в нем не оказалось. Беспокойство и злость обуяли меня. Беспокойство за Менсию, злость – на себя, за то, что позволил ей уйти. Выпуская гнев наружу, я скинул вазу с подоконника. Она разбилась точно так же, как и маленькая надежда, которая зародилась во мне вчера.

– Глупая девчонка, – прошипел я, а из головы все не выходил ее образ.

На шум прибежала мама. В ее глазах застрыло непонимание, когда она увидела в комнате только меня.

– А где Менсиа? – поинтересовалась мама.

– Спроси что-нибудь попроще, – отозвался я, выходя из комнаты. – Хотя не стоит, я все равно ухожу. – Я захлопнул за собой дверь.

Быстро переоделся и вышел из дома, не обращая ни на кого внимания. Сев на мотоцикл, я сорвался с места и погнал на всей скорости. Я не знал, куда еду, и почти не смотрел на дорогу, забывая, что рискую расстаться с жизнью. Будь что будет. Абсолютно все равно. Мне нужно понять, почему она так поступила, но сначала следовало выпустить пар.

Я просто гнал по городу в тумане своих мыслей. Я не знал, куда она ушла, почему сделала это, что будет делать дальше. Но с каждой мыслью о ней я все больше злился. Я не понимал, на чем основан этот гнев, но он поглощал меня. Я не хотел думать о Менсии. Если она так просто ушла, значит, на то есть причина. Она должна исчезнуть из моих мыслей, несмотря на то что постоянно возвращается в них.

Домой я вернулся ближе к вечеру, когда смог окончательно взять себя в руки. Родители, должно быть, и так переживают, и не стоит их добивать.

Дома я пытался дозвониться до Менсии, но абонента не было в сети. Я возненавидел голос автоответчика, который приветствовал меня в десятый раз. Пытался дописаться до нее, но ответа так и не получил. Хотелось крушить все, что попадалось мне на глаза, но я старался держать себя в руках.

Сегодня закатное небо вновь переливалось яркими красками, и я непроизвольно вспомнил вчерашний вечер, когда Менсиа была еще рядом. Это воспоминание на секунду согрело меня, но затем снова вернулся холод.

Прошло пять дней с тех пор, как она ушла. После того разговора у озера солнце скрылось, и каждый день с тех пор был хмурым и пасмурным. Я ненавижу, когда мир становится серым. Менсиа до сих пор не ответила ни на один мой звонок. Я волновался за нее, но еще невероятно злился.

Сегодня у отца было очередное светское мероприятие. Когда мы уже готовились выезжать из дома, я зашел в комнату Менсии. Я сделал это не думая, как будто меня завели туда под гипнозом. Меня встретил отголосок ее цветочного аромата, и в голове сразу возникла ее счастливая улыбка. Горькая усмешка появилась на моих губах. Видимо, я действительно такой урод, что все девушки сбегают от меня.

Я прошелся по комнате, подошел к окну и всмотрелся в горизонт. Небо застилали густые облака, и я понял, что мне нужно забыть Менсию точно так же, как я забыл когда-то Кассандру. Если она ушла, значит, не хочет меня видеть, но оно и к лучшему. Мне не придется смотреть в ее грустные глаза.

Когда я уже направился к выходу, мой взгляд привлек блестящий предмет на полу. Это был ее серебряный браслет с крохотными бабочками. Похоже, она так сильно торопилась, что потеряла вещь, которой безумно дорожит. Я положил его в карман пиджака и направился к выходу из дома.

Когда мы приехали в ресторан, мероприятие было уже в самом разгаре. Я ненавидел носить костюмы. Они настолько сковывали мои движения, что просидеть в нем весь вечер казалось невыносимой пыткой. В помещении было полно народу, что раздражало еще больше. Я подошел к столу с закусками и начал приглядываться к тому, что сегодня предлагают.

Вскоре возле меня оказался какой-то мужчина, и когда я боковым зрением увидел его, кровь закипела в моих жилах. Отец Менсии. Грозный взгляд, одет с иголочки, от него так и веет жутким холодом. Когда я накладывал в тарелку соус, он небрежно задел меня локтем, и несколько капель попало мне на рубашку. Теперь он взбесил меня еще больше.

– Прошу прощения, – выплюнул он, даже не взглянув на меня.

Я мысленно послал его на все четыре стороны и полез в пиджак за платком. Сначала я даже не заметил, что браслет Менсии выпал из моего кармана и упал ему прямо под ноги.

– Не подскажете, чья это вещь? – спросил он, заметив его и протянув мне.

– Нет, – грубо ответил я, забирая браслет.

Его твердый взгляд задумчиво блуждал по мне, но скорее всего он наконец вспомнил, где видел это украшение. Я ничего ему больше не сказал и собирался уже вернуться к своей семье. Но когда я чуть отошел от него, на мой телефон пришло сообщение.

– Менсиа, – от неожиданности проговорил я, когда увидел, что сообщение от нее.

Вот что в нем было написано. Сразу захотелось швырнуть телефон в стену, но тогда бы люди приняли меня за неуравновешенного психа.

– Занимательно, – услышал я холодный голос за своей спиной и понял, что он прекрасно все слышал.

Мужчина отошел в более тихое место и набрал номер, который уже давно был в неиспользуемых. Пара гудков, и послышался давно знакомый голос.

– Ну здравствуй, Клаус, – проговорил мужчина в трубку. – Нужна твоя помощь по старой дружбе.

Глава 18

Менсиа

В ту ночь, пять дней назад, я все-таки осмелилась уйти из дома Хораса. Нам обоим нужно было время хотя бы для того, чтобы общаться как раньше. Так просто мы об этом не забудем. Мне уже третью ночь снится наш поцелуй, и это каждый раз вызывает такие приятные ощущения. Его губы всегда одаривают лаской и заставляют бабочек порхать в животе. А когда я просыпаюсь, сердце разрывается от тоски.

Я ушла на некоторое время пожить к Уильяму. Прошло достаточно времени, он остыл и понял, почему я не смогла проехать тот перекресток. Уильям всегда меня оберегал, за что я невероятно ему благодарна, и мне было действительно не по себе от того, что его так задела та гонка.

Стоял теплый летний вечер, и у меня было дело, на которое я долго не решалась. Сегодня отец уходил на очередное мероприятие, поэтому дом был свободным, а я хотела забрать свой мотоцикл. Именно поэтому сейчас я направлялась к месту, где мне не хотелось оставаться ни на секунду.

Прямо перед домом из моей груди вырвался тяжелый выдох. Было страшно, что отец может в любой момент вернуться. Решив не терять времени, я направилась к гаражу. Когда я увидела свой мотоцикл целым и невредимым, то ощутила секундное облегчение, но висевшее в воздухе напряжение все равно подавило его. Захватив себе дополнительной одежды, я села на байк и выехала с территории отцовского дома.

Ехала как можно быстрее, чтобы точно не столкнуться с ним, потому что это последнее, что мне сейчас было нужно. Чем дальше я от него нахожусь, тем лучше. Скорее всего, ему это скоро надоест, но пока я не собираюсь возвращаться домой. Не сейчас.

Мотоцикл нес меня через улицы Лос-Анджелеса, и я наслаждалась ветром, который следовал за мной по пятам и приятно охлаждал кожу. Я так давно не чувствовала безумной скорости, так давно не держала руль мотоцикла и так давно не ощущала свободу, что этот миг стал моей отдушиной. Я парила, как птица, и все мысли наконец-то ушли, оставив меня наедине с собой. Такое одиночество мне нравится. Голова пустая, и ничто не мешает мне наслаждаться скоростью и красивым темным небом, звезды которого указывали мне путь.

Через некоторое время я припарковала мотоцикл на оживленной улице возле небольшого кафе. Внутри было уютно, слабый свет создавал атмосферу спокойствия, а шоколадного цвета стены подпитывали ее. Народу было немного, поэтому мой кофе принесли быстро. Я не торопилась его пить, хотела как можно дольше побыть здесь и продлить удовольствие от горячего напитка.

Я не обращала внимания на то, что происходило вокруг меня. Взгляд был устремлен в одну точку. Но все-таки мой покой был нарушен, когда в поле зрения появился какой-то парень. Мое зрение не сразу сфокусировалось, но, даже внимательно посмотрев на него, я не поняла, кто это.

С минуту мы просто сидели и смотрели друг на друга. У парня было накачанное тело, сильные черты лица: пухлые губы, широкая челюсть, высокий лоб и нос с небольшой горбинкой; одет он был в джинсы и обычную белую футболку, которая хорошо очерчивала рельефный торс. Его заинтересованный взгляд блуждал по мне, отчего стало немного неловко.

– Привет. – Его голос казался мягким.

– Здравствуй, – с неуверенностью ответила я.

– Джейкоб. – Он протянул мне руку.

– Менсиа. – Парень легонько пожал мою протянутую в ответ руку и широко улыбнулся, поправляя свои светлые волосы, достававшие до плеч. – И что ты от меня хочешь, Джейкоб?

– Просто познакомиться. Увидел твой отстраненный взгляд и решил, что ты не откажешь составить компанию. – Он не переставал одаривать меня дружелюбной улыбкой.

– Неожиданное решение, – произнесла я, делая глоток кофе и осторожно посматривая на нового знакомого.

– Согласен. А еще меня привлекла твоя красная бандана.

– Не думаю, что это тема, с которой нам следовало бы начать знакомство. – Я все еще чувствовала себя неловко, но улыбка, которая светилась на его лице, очаровывала.

– Как скажешь. Не посоветуешь, что здесь можно заказать?

– Без понятия, я в первый раз здесь и уже скоро собиралась уходить, – соврала я, но, возможно, это лучший способ безобидно разойтись с ним.

– Супер, тогда у нас есть время поболтать, пока ты не ушла, – сказал он и снова уставился на меня голубыми глазами.

– Почему ты на меня так смотришь? – шепотом спросила я.

– Ты меня боишься, – просто ответил он и откинулся на спинку стула. – Почему?

– Не боюсь, – проговорила я, – скорее отношусь с осторожностью.

– Это правильно, но бояться не стоит, у меня нет никаких плохих намерений. Просто хотел с кем-то пообщаться, чтобы отвлечься от проблем.

– Знакомо. – Я неожиданно для себя улыбнулась ему.

Снова сделала глоток кофе, чтобы смочить сухое горло.

– Что у тебя случилось? – спросила я.

– Ничего интересного, просто родители взбунтовались из-за того, что я расстался с девушкой, которая им очень нравилась. Хотя я не понимаю, почему они мне что-то предъявляют, если жизнь моя. – Он договорил и отвел взгляд к окну, вглядываясь в огни большого города.

– А меня, значит, ты посчитал хорошим решением, чтобы забыть свою бывшую? – усмехнулась я, желая услышать ответ.

– Нет. – Он снова взглянул на меня. – Я не привык пользоваться людьми, и к тому же могу сам справиться с этой небольшой проблемой.

Я с сомнением посмотрела на него, но не знала, что ответить.

– Почему вы расстались?

– Я разлюбил ее, – безразлично ответил Джейкоб, но нисколько не убедил меня. – А ты почему такая грустная?

– Пытаюсь разлюбить, – размыто ответила я, все еще с опаской относясь к этому молодому человеку.

– Очередная ошибка в жизни?

Я кивнула, потому что слова застряли в горле, а в мыслях сразу предстал Хораса. Но почему-то именно в этот момент жалость к себе пропала, а неприятное чувство к Хорасу усилилось. Но я не собиралась поддаваться ему: передо мной сидел хороший парень, способный помочь выбросить из головы мою неудачную влюбленность. Пусть Джейкоб и не привык пользоваться людьми – воспользуюсь тогда я.

– Меня напрягает твое загадочное выражение лица, – шепотом произнес он, наклоняясь ко мне чуть ближе.

– Не переживай, просто, похоже, процесс «избавление от прошлых ошибок» начался, – ответила я и подняла кружку кофе в молчаливом тосте. – За меня.

– Это наше знакомство так на тебя повлияло? – со смехом спросил парень, пока смотрел на то, как я залпом допиваю кофе.

– Возможно, блондинчик, – отозвалась я. – Надо было раньше тебя встретить.

– Рано или поздно судьба свела бы нас, я так думаю, – ответил он, и мне показалось, что в его глазах промелькнуло что-то темное, но я не обратила на это должного внимания. – Скажешь мне свой номер, чтобы мы встретились еще?

– Записывай. – Я продиктовала номер и встала из-за стола. – Думаю, мне пора, спасибо за компанию.

– Было приятно познакомиться, – ответил он, провожая меня взглядом.

Я вышла из кафе, быстро запрыгнула на байк и сорвалась с места, сразу разогнавшись до предела. Было плевать на скоростные ограничения на дороге: для меня их сейчас не существовало. Значение имело только то, что я смогла хоть на некоторое время оставить Хораса позади, в том кафе.

Глава 19

Менсиа

Прошла неделя с тех пор, как я встретила Джейкоба, и на удивление, мне было комфортно в его компании. Несмотря на то что мы знакомы так мало времени, было легко открываться ему. Общение с ним никак не напрягало, и я каждый раз горела любой нашей встречей. Не знаю, как он смог так быстро расположить меня к себе, но ему это удалось. С тех пор как мамы не стало и я полностью ушла в себя, для меня всегда было тяжело найти с кем-либо общий язык и поймать ниточку доверия к человеку. Он же точно приворожил меня. При этой мысли мне вдруг стало смешно.

– Почему ты смеешься? – спросил он с любопытством.

Мы гуляли с Джейкобом по огромному парку в центре Лос-Анджелеса. Встречались мы с ним почти каждый день, и каждый раз сближались все больше и больше. Мы еще не вели никаких глубоких разговоров, но наша обычная болтовня всегда оставляла меня в приподнятом настроении.

– Представила, как ты делаешь приворот на меня, – снова рассмеялась я, посмотрев на его удивленное лицо.

– Как ты узнала, что я это делал?

Я ударила его по плечу, потому что живот уже не выдерживал такого напряжения от смеха.

– Брось, ты не похож на ведьмочку, – воскликнула я.

– На ведьмочку нет, но на сексуального колдуна – очень даже. – Джейкоб ухмыльнулся и посмотрел на меня так, словно раздевал глазами.

– Думаю, сексуальный колдун немного торопится, – осторожно сказала я.

– Извини.

У него зазвонил телефон, и прежде чем он отошел на приличное расстояние, краем глаза я заметила надпись «заказчик».

– Кто звонил? – спросила я, не удержавшись, когда он вернулся через несколько минут.

– Да так, по работе, – отмахнулся он.

– Кем работаешь? – не отставала я.

– Ну это скорее подработка у отца, он иногда перебрасывает своих клиентов на меня, и я решаю с ними все вопросы.

– Ладно, – пожала я плечами, потому что так и не поняла, что у него за подработка такая. – Джейкоб, – протянула я, – хочу мороженое.

Я ослепительно улыбнулась, наивно хлопая ресницами.

– Конечно, пойдем. – Он будто обрадовался, что я сменила тему разговора.

Мы купили мороженое в небольшом ларьке и двинулись к выходу из парка. Время уже было позднее, поэтому пришла пора возвращаться в мой временный дом, но прощаться с Джейкобом очень не хотелось.

– Я, наверное, пойду уже домой, – проговорила я.

– Тебя проводить?

Его вопрос застал меня врасплох. Я не говорила ему, что не могу вернуться домой и живу у друга. И не хотела, чтобы он узнал.

– Нет, не думаю.

– Уверена? Уже темно, мало ли кто на улицах шатается, – спросил он, а в его глазах отразилось беспокойство.

– Да, – неуверенно ответила я. – Да, я дойду сама. Спасибо за прогулку.

Я поднялась на носочки и, едва коснувшись, чмокнула его в щеку.

– Как скажешь, – улыбнулся он. – Кстати, хотел спросить, как проходит процесс «забывание прошлых ошибок»?

– Успешно, – ответила я. – До встречи.

Я вышла из парка, и, пока доедала мороженое, мои мысли снова вернулись к Хорасу. Сколько бы я ни встречалась с Джейкобом, байкер все никак не выходил из головы. Он не писал и не звонил после моего сообщения, за что я, наверное, должна быть благодарна ему. Но я скучала по нему. Безумно хотела прекратить это, но даже увлечение Джейкобом не помогало. Была уверенность, что я одна такая дура, которая все никак не может забыть тот поцелуй и притяжение к Хорасу, в то время как он уже наверняка нашел мне замену. Я мечтала о том, чтобы перестать о нем думать, но он все никак не отпускал меня. Но мысли о нем всегда возвращались только тогда, когда я оставалась одна. Когда мы были вместе с Джейкобом, я была увлечена только им. Возможно, еще не все потеряно.

Хорас

Прошла неделя с того момента, как я получил сообщение от Менсии.

Если она сказала не звонить, значит, пусть будет так. Я не собираюсь навязываться. Какая-никакая, гордость у меня все-таки есть. Как бы ни хотелось ей позвонить, я не собирался этого делать, хотя все равно сильно переживал за Менсию. Мама тоже не отставала с расспросами. Мне сразу стали ненавистны эти разговоры, потому что я не мог что-либо слышать об этой девушке. Мои мысли постоянно возвращались к ней, выводя из себя. Я не мог понять, почему она так прочно засела у меня в голове. Развлекаясь с другими девушками, я думал, что смогу наконец-то отпустить то, что произошло между нами, но это оказалось невозможно.

Дома я почти не бывал. Не мог там находиться, потому что тишина моей комнаты угнетала. Почти все время, за исключением ночного, я гонял на мотоцикле, наслаждаясь звуками двигателя и шумных улиц. Они помогали заглушать мысли о Менсии – девушке, которая вскружила мне голову. Но я не хотел допускать того, чтобы меня снова сделали дураком. Любовь – чувство, которое играет людьми как хочет, и во многих случаях есть проигравшие. Один раз я уже стал дураком, больше мне не хотелось испытывать этого чувства. В тот раз мне было чертовски больно, и я помнил свою клятву, но Менсиа заставляла меня забывать о ней.

Наверное, я должен быть благодарен Менсии за то, что она ушла. Мы должны переосмыслить произошедшее между нами по отдельности, но я надеюсь, что она не догадывается о моих мучениях.

Я сидел у себя на балконе и курил сигарету, наблюдая за горизонтом. Мой взгляд был безразличным, я устал от того, что слишком много беспокоюсь о девушке, которая ушла от меня.

Внезапно на балконе появилась мама.

– Ты не против, если я посижу с тобой? – тихо спросила она.

Я просто молча кивнул, докуривая сигарету.

– Хорас, скажи мне, пожалуйста, что происходит? – спросила мама, садясь рядом со мной.

– О чем ты? – Я старался не обращать внимания на ее присутствие, но слишком нежная интонация ее голоса выводила меня из себя.

– Я о тебе и Менсии. – Я метнул на нее укоризненный взгляд, как только услышал имя, которое и так было в моей голове двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю.

– Не понимаю, что ты хочешь от меня услышать. – Я бесстрастно пожал плечами, обращая взгляд к чистому голубому небу.

– Не обманывай себя, мальчик мой, – сказала она строже, но затем ее голос снова смягчился. – Я же вижу, что ты мучаешься.

– Тебе показалось, – резко ответил я и достал новую сигарету.

– Нет, Хорас, – произнесла она, смотря мне в глаза. – Я помню момент, когда последний раз видела тебя таким.

– И что же это за момент?

– Когда вы расстались с Кассандрой. – Я посмотрел ей в глаза и увидел море жалости.

Мне моментально захотелось встать и уйти, но я лишь крепко сжал рукой подлокотник кресла. Я не хотел ничего слышать о ней, даже не мог вынести этого имени. Та девушка, которую я когда-то сильно любил, стала мне до тошноты противна, а словам о ней и подавно с тех пор не было места в нашем доме. Хватает и того, что она оставила огромной след в моей душе и воспоминаниях.

– Хорас, милый мой, расскажи, что случилось у вас с Менсией, – ласково проговорила мама и сжала мою руку, видя, как все мое тело напряглось после упоминания Кассандры.

Я смотрел на маму и видел, что она готова принять все, что я скажу, готова поддержать и дать совет. Этот заботливый взгляд и нежное прикосновение смягчили мой гнев. Наверное, мама – это тот человек, с которым можно поделиться всеми душевными тревогами.

– Я не знаю, что между нами происходит, мам, – с отчаянием произнес я. – Когда мы были у нас в загородном доме, я поцеловал ее. Наверное, это был мой лучший поцелуй. – Я горько усмехнулся. – Но потом я сказал, что он ничего не значит и у меня нет никаких чувств.

Мама ничего не отвечала, и тогда я продолжил:

– Я видел, что ей больно, но мне тоже было паршиво. Только не знаю, от чего больше: от того, что отпустил ее, или от того, что я просто не могу снова довериться девушке и принять свои чувства. Я даже не понимаю, есть ли у меня к ней чувства на самом деле, – выдохнул я.

– Есть. – Мама гладила меня по руке и улыбалась. – Чувства есть, Хорас. Иначе ты бы не ходил с таким видом, будто готов любого разорвать на части. Я вижу, что у тебя горит огонек внутри, но ты не хочешь, чтобы он согрел твое сердце и сердце Менсии. Вы не понимаете, как нужны друг другу.

На какое-то время она замолчала и перевела взгляд на небо, наблюдая за стаей птиц, летящей в неизвестном направлении.

– Позволь себе еще раз узнать, что такое настоящая любовь, и не бойся обжечься. – Она встала, поцеловала меня в макушку и направилась к выходу с балкона, но напоследок обернулась. – Не стоит сопротивляться собственным чувствам, Хорас. Это только погубит тебя.

После этих слов она вышла. Я еще долго сидел и вспоминал ее слова. Я все еще сопротивлялся, но мама заставила меня задуматься. Возможно, она права, и мне все-таки стоит дать нашим чувствам шанс.

Я достал телефон и нашел нужный контакт, чтобы написать сообщение.

Глава 20

Менсиа

Я сидела в гостиной и смотрела по телевизору какой-то сериал, который на самом деле очень мало интересовал меня. Мне ничего не оставалось, кроме как наблюдать за ужасной игрой актеров и ждать, пока Уильям выйдет из душа, чтобы мы наконец могли начать есть суши.

Мое внимание вдруг привлекло новое уведомление на его телефоне. Я не стала бы читать сообщение, если бы имя отправителя не мелькало в моих мыслях все последнее время. Сгорая от любопытства, я все-таки открыла сообщение.

Хорас:

Прочитанное вызвало во мне смешанные чувства. Зачем он об этом спрашивает, если я сказала, что у меня все в порядке? С другой стороны, мне льстило, что он волнуется за меня. Но Хорас сам все решил, и я не вправе осуждать его за это.

Прислушавшись, я уловила звук льющейся воды, поэтому быстро напечатала ответ:

Уильям:

Следующее сообщение пришло сразу.

Хорас:

Уильям:

Ответ не вызвал у меня ни малейших раздумий.

Вода в ванной затихла, и я сразу отложила телефон. Через несколько минут вышел Уильям. Как назло, экран его телефона снова засветился, но на этот раз сообщение читала уже не я. Уильям пару мгновений смотрел в телефон, ничего не понимая, а затем перевел на меня сердитый взгляд.

– Ты залезала в мой телефон? – недобро спросил он, просушивая свои темные волосы полотенцем.

– Я только ответила на сообщение, – проговорила я, не поднимая на него глаз.

– Но сообщение пришло мне, Менсиа. – Он продолжал сверлить меня взглядом.

– Знаю, – жалобно простонала я, – просто я не хочу, чтобы он знал, где я. Понимаешь?

– Почему? – Он опустился рядом со мной на диван.

– Потому что ему не нужна эта информация. – Теперь во мне зажигалась ярость.

– Но если он спрашивает, значит, наверное, нужна? – Он вскинул бровь и продолжил выжидающе смотреть на меня.

– Нет, – твердо ответила я, – и ты не скажешь Хорасу, что я здесь.

Я посмотрела на него в ответ в попытке найти понимание. Но он не понимал.

– Но почему?

– Что ты заладил почему да почему? – вскрикнула я. – Уильям, пожалуйста, просто не говори, что я с тобой, и все. В этом же нет ничего сложного.

Он долго сопротивлялся, но все-таки согласился. Затем Уильям принес наш ужин, и мы вместе наслаждались вкусной едой и приятной дружеской атмосферой, стараясь забыть этот инцидент с сообщениями.

На следующий день я снова пошла на прогулку с Джейкобом. Мы договорились посидеть в кафе, потому что ему нужно было поговорить со мной о чем-то важном.

Я сидела за столиком, и при встрече мое сердце вдруг екнуло из-за его помятого вида. Я сразу встала со своего места и крепко обняла его. Он зарылся пальцами в мои волосы, притягивая меня ближе. Я чувствовала, как сильно билось его сердце, и очень волновалась.

– Что случилось? – Как только мы сели за стол, я накрыла его руку своей.

– Я даже не знаю, как сказать, – тяжело сглотнул он.

– Я здесь, с тобой, ты можешь рассказать мне. – Я погладила тыльную сторону его ладони легким касанием большого пальца.

– Сегодня моего друга сбила машина, насмерть, – еле проговорил он, и его глаза заблестели. – Самое ужасное то, что мы поругались и последнее, что я сказал, было то, что я ненавижу его. Но теперь я ненавижу себя.

Моей первой реакцией было желание отдернуть руку, но я не сделала этого, потому что он нуждался в моей поддержке, как когда-то я нуждалась в поддержке отца после смерти мамы. Старая рана, которая и так не зажила до конца и скорее всего никогда этого не сделает, снова отдалась болью. В памяти моментально пронеслась ужасная картина двух разбитых вдребезги машин, одна из которых была маминой. Много дыма, людей, и я, истошно кричавшая, потому что не могла поверить в ее смерть. Я поморщилась от этих воспоминаний, но они – часть меня. Я должна их принять, хоть это и до невозможности сложно. Пока что я не справлялась с этой задачей.

– Джейкоб, мне очень жаль. – Я нашла в себе силы что-то сказать, но прекрасно понимала, что слова ничем не помогут. Здесь ты один на один со своей виной и страхом. – Я тоже такое пережила и представляю, как тебе больно, но я уверена, что ты сильный и справишься, главное – не дай горю поглотить тебя, как это произошло со мной. Борись изо всех сил, что бы кто ни говорил. Я знаю, мои слова не могут его вернуть, но если тебе нужно, чтобы я была рядом, ты только скажи.

Я смотрела на его бледное лицо и покрасневшие глаза. Мое сердце все больше болело за него. Я надеялась, что хотя бы он справится, что он выберется из этой ямы, которая затягивает в самую глубь.

– Что было у тебя? – шепотом спросил он.

– У меня погибла мама, тоже в автокатастрофе. Мы поругались в тот день с отцом, и я уехала на мотоцикле, а она погналась за мной на машине и разбилась, – проговорила я, и слезы, словно по команде, скопились в уголках глаз. – До сих пор считаю, что виновата именно я, но один человек однажды поддержал меня, и мне стало немного легче. Я пыталась постоянно бороться с собой, со своими эмоциями, с чувством вины перед мамой, но никогда не доходила до конца. Но это я, Джейкоб. А ты обязательно справишься, слышишь?

Он слабо кивнул, но я не могла смотреть на то, как он мучается. Я будто сама снова ощущала всю удушающую боль утраты.

– Как твой отец это перенес? Прости, что спрашиваю, – покачал он головой, – просто я хочу слышать твой голос. Просто говори, ладно?

– Отцу сначала тоже было тяжело, он отгородился ото всех, как и я, и наша семья словно перестала существовать. А потом он превратился в жестокого ублюдка, который стал вести себя еще хуже по отношению ко мне, начал очень жестко контролировать каждый мой шаг, бить за проступки. Но, честно говоря, я до сих пор не понимаю его. В тот же вечер, когда мамы не стало, он сказал, что я не нужна ему, что он меня не любит. Я не понимаю, почему он просто не может отпустить меня на все четыре стороны. – Я вспоминала все те года, которые были для меня адом, и все места, на которых у меня были синяки и ссадины от его кулаков, начинали гореть.

– Урод, – прорычал Джейкоб, и его ладонь сжалась в кулак.

– Не бери в голову, – проговорила я. – В последний раз, когда он ударил меня, я ушла из дома. Но это решение тоже не принесло положительного эффекта. В этот момент в мою жизнь плотно влез Хорас, это тот, который оттолкнул меня, когда чувства к нему только зарождались. Но знаешь, это все равно было так больно, я только доверилась ему, только начала отдавать свое сердце, а он швырнул его мне, забрав себе большую часть.

Я не собиралась плакать при Джейкобе, потому что ему сейчас хватало собственных проблем, но было так тяжело сдерживаться, что глаза горели.

– Мужики все козлы, Менсиа, – хмыкнул он, – просто смирись с этим и никогда не отдавай свое сердце без остатка.

Его слова звучали настолько горько, но они были такими правдивыми, что от этого хотелось навсегда закрыть для всех двери в мой внутренний мир. Но это тоже проигрышный вариант. Если навсегда останешься один, твой разум сломается от всего, что происходит в голове.

– Прости, что все вывалила на тебя, когда такое случилось, – виновато произнесла я. – Прости, я не должна была.

– Не извиняйся, мне приятно, что ты доверилась мне и поделилась чем-то важным для тебя. – Он попытался выдавить улыбку. – Значит, когда ты ушла из дома, ты жила у Хораса и вы сблизились?

– Да, но давай, пожалуйста, не будем об этом. Нам лучше сейчас найти нейтральную тему для разговора. – Я поняла, что если продолжу вспоминать все, что терзает меня, то просто сойду с ума.

Хорас

На следующий день, после того, как я написал Уильяму, я получил новое сообщение от него, что было неожиданно.

Уильям:

Я сразу вскочил с кровати, быстро собрался и поехал по указанному в сообщении адресу. После нашей вчерашней переписки я все еще сомневался, что Менсиа не у него. Если она не с ним, то тогда я не представлял, где она может быть. Но мое чутье все равно подсказывало, что она с Уильямом. Или я просто на это очень сильно надеялся.

Я доехал до его дома за десять минут, это было максимально быстро, потому что я очень хотел поскорее услышать, что с Менсией все в порядке и он знает, где ее найти. И, признаться, я хотел увидеть ее саму. Хотел снова почувствовать аромат ее цветочных духов. Но когда Уильям открыл дверь, и я вошел в дом, надежда испарилась, потому что Менсии там не было, как и следов ее проживания.

– О чем ты хотел поговорить? – с порога спросил я, но Уильям ничего не ответил, пока мы не прошли в гостиную и не сели на диван.

– Менсиа живет у меня, – ответил он, и несколько непонятных мне чувств взбунтовались внутри.

Сначала облегчение от того, что она все это время была в безопасности, а затем – гнев за то, что вчера он написал, что ее здесь нет. Я не находил себе места.

– Но сообщения? – с любопытством спросил я.

– Это она написала, пока я был в душе, – ответил он спокойно, но я видел, что что-то не давало ему покоя.

– Значит, Менсиа не хочет, чтобы я знал, где она. – Я протяжно вздохнул и запустил пальцы в волосы.

– Именно, – ответил Уильям и неодобрительно посмотрел на меня, – не расскажешь почему?

– Предполагаю, из-за того, что я облажался, – усмехнулся я.

– Меня такой ответ не устраивает, Хорас, – грубо бросил он. – Она все эти дни ходит отстраненная, мне это очень сильно не нравится.

– Мне тоже. – Я хотел, чтобы Менсиа побыстрее забыла обо мне, но глубоко внутри надеялся, что у меня еще есть шанс все исправить. – Где она сейчас?

– Гуляет с кем-то, должна скоро вернуться.

– Можно я дождусь ее здесь?

Уильям посмотрел на меня так, словно если сегодня я еще сильнее обижу Менсию, то он просто убьет меня.

– Можно.

Прошло около тридцати минут, и я услышал звук мотоцикла. Не теряя времени, сразу направился к выходу. Мне хотелось как можно скорее обнять эту девчонку и зарыться носом в ее блестящие волосы. Я открыл дверь и замер на пороге.

Болезненное чувство заставило мою грудь сжаться так, что я просто перестал дышать. Не ожидал, что обожгусь так быстро.

Менсиа стояла на носочках перед каким-то парнем со светлыми волосами и целовала его. Она прижималась к нему так, словно он был единственным, за кого она могла ухватиться. Я как загипнотизированный наблюдал за ними, а все мои надежды в одночасье рухнули. Но не только это чувство охватило меня.

На первом месте была ярость. Я хотел уничтожить этого парня голыми руками, но если Менсии хорошо с ним, я не позволю себе лишить ее счастья.

Пытаясь сдержать свой гнев, я быстро прошел мимо них к мотоциклу, сел на него и уехал. Я видел, что Менсиа заметила меня, но меня это больше не волновало.

Глава 21

Хорас

Пока я ехал в неизвестном направлении, перед глазами была не дорога, а та сцена на крыльце дома Уильяма. Я был идиотом, что оттолкнул Менсию, потому что сейчас я опоздал и она больше никогда не будет моей. И только сейчас, когда она была в объятиях другого, я понял, что никогда не хотел ее терять. Но я сделал это, и винить теперь могу только самого себя. Вспоминая разговор с мамой и думая над ее словами, что не стоит бояться обжечься, я скажу обратное. Бойтесь. Лучше вы будете идеальными, чем с ужасными ожогами по всему телу, ведь такие люди обычно никому не нужны. Все ведутся только на безупречность, но далеко не все ею обладают.

Я до последнего хотел вернуть ее, снова прикоснуться к нежной коже, заглянуть в изумрудные глаза, почувствовать вкус сладких розовых губ на своих и разделить тепло нашего поцелуя. Но все эти мечты рухнули, а желание осталось. И оно не станет реальностью, потому что это все теперь разрешено только тому блондину.

Остановившись у дома, я все еще не мог осознать, что это не сон. Или просто не хотел осознавать. Но принять случившееся было так чертовски больно, что я пытался как можно дольше отвергать его.

Я взял из бара отца бутылку виски, открыл ее и сделал огромный глоток, чувствуя, как тепло разливается по телу. Я хотел заглушить алкоголем чувства. Пока я шел в маленький спортзал, в котором было всего несколько тренажеров и моя груша для битья, я сделал еще как минимум пять таких же жгучих глотков.

Снял футболку, оставил бутылку и начал бить по груше, чтобы выплеснуть ярость. Я не мог удержать внутри себя все, что так отчаянно рвалось наружу. Я бил голыми руками, желая почувствовать боль, чтобы она заглушила ту, которая была в сердце. Прерываясь, я глотал виски, как законченный алкоголик, но у меня просто не было сил остановиться. С каждым глотком я все сильнее бил грушу и злился. Все больше и больше. Злился на самого себя. За то, что я был таким наглым трусом, который боялся собственных чувств, а теперь и вовсе не мог справиться с ними.

Не знаю, сколько прошло времени, но моя бутылка была пустой, а тело вспотевшим; голова шла кругом. Ударив последний раз ногой по груше и вложив в удар всю свою боль, я надел футболку и пошел обратно к мотоциклу. Если груша не помогла, значит, буду выплескивать всю злобу с помощью скорости. Выходя из дома, я споткнулся, но удержал равновесие. Когда я уже сел на мотоцикл, ко мне подбежала мама и попыталась стянуть меня с него.

– Хорас, ты пьяный, куда ты собрался на мотоцикле, слезай быстро! – кричала она, слезы испуга скапливались в уголках ее глаз, но мне было все равно.

– Знаешь, мама, пускай эта чертова любовь уйдет в могилу вместе со мной, если я не вернусь. – Я поцеловал ее в щеку и уехал.

Мне было плевать, умру я или нет. Я просто хотел, чтобы ветер забрал все, что меня тревожит. Я не буду это терпеть, с меня хватит.

Менсиа

Я видела удаляющуюся спину Хораса и от замешательства не могла пошевелиться. Он был здесь далеко не случайно. Я возненавижу себя, если он был здесь из-за меня. Хорас видел, как я целовала Джейкоба, и от этого мне хотелось распракаться. Джейкоб все еще стоял передо мной, наблюдая, как я стеклянными глазами смотрю вслед Хорасу.

– Джейкоб, извини, но мне пора идти. Если что, обязательно пиши мне, хорошо? – Мне нужно было как можно скорее поговорить с Уильямом.

– Да, хорошо. – Его взгляд говорил, что он ждет от меня чего-то еще. Скорее всего, это было связано с поцелуем, но сейчас я ничего не могла ему ответить.

– Мне нужно подумать, прости. – Я отчаянно улыбнулась и направилась к дому.

Пока я шла, сердце мое разрывалось. Я чувствовала себя настоящей предательницей, хотя никого не обманывала. Мы с Хорасом не были в отношениях, он отказался от них, так почему же я все равно чувствовала себя виноватой?

Я зашла в дом, и меня сразу встретил Уильям. Его лицо ничего не выражало, и только глаза говорили о множестве мучивших его вопросов.

– Зачем он приходил? – спросила я с замиранием сердца, потому что боялась услышать ответ. Но я должна знать, окончательно ли разрушены наши отношения или все может быть как прежде. Оба варианта казались неправильными, но первый разбивал мне сердце.

– Он ждал тебя, – сухо ответил Уильям, не выражая никаких эмоций, и непрошеная слеза скатилась по моей щеке. Я тяжело выдохнула, осознав, что должен был чувствовать Хорас, когда увидел поцелуй.

Все эти дни я только и мечтала о том, как он вернется и скажет, что ошибся. Но одновременно с этим я пыталась его забыть, чтобы потом было не так больно. Я была готова его простить, но так или иначе должна была жить дальше.

– Кто этот парень, Менсиа? – Уильям просто стоял и смотрел, как я рассыпаюсь на части.

– Друг, – ответила я, даже не думая, насколько абсурдно это звучало. Я думала лишь о Хорасе и о том, что теперь все потеряно окончательно.

– Значит, теперь ты целуешься в губы с друзьями? – Он выжидающе смотрел на меня, но я не могла ничего ответить и лишь смотрела в ответ, одним взглядом крича о помощи. – Он мне не нравится.

Уильям развернулся и ушел в комнату. Я осталась одна со своим вновь разбитым сердцем. Но только теперь оно болело за Хораса. Ему, наверное, было невыносимо больно видеть, как я целуюсь с другим.

Я не могла найти себе места, не знала, что теперь делать. Идти в комнату и плакать? Садиться на мотоцикл и ехать за Хорасом? Нет, он наверняка прогонит меня. Идти за Уильямом и спросить совета?

Я не представляла, что делать дальше, а слезы бежали все быстрее.

Я зашла в свою комнату с мыслью о том, что если бы мама была сейчас рядом, она обязательно помогла бы мне с этим справиться. Но я абсолютно одна, один на один со своими чувствами. Я не хотела, чтобы Хорас видел этот поцелуй.

Он был лишь попыткой понять собственные чувства. Я должна была понять, смогу ли почувствовать такой же трепет, такие же сильные эмоции с кем-то другим. Но нет, с Джейкобом не произошло того же, что было с Хорасом. Во время поцелуя я даже на мгновение почувствовала отвращение из-за рук Джейкоба на моем теле. Я хотела снова убежать в объятия к Хорасу и почувствовать себя в безопасности. Знаю, насколько это мерзко по отношению к Джейкобу, но теперь я точно уверена, что это была не влюбленность в Хораса, а настоящая любовь. Она осталась в моем сердце, и я не знаю, смогу ли избавиться от нее, но теперь Хорас точно не подпустит меня к себе.

Я не могла просто так сидеть без дела. Чувство тревоги и вины одолевало меня все сильнее. Больше не теряя времени, я все-таки вскочила с кровати, быстро собрала волосы в низкий хвост, чтобы они не мешали на высокой скорости, спустилась в гараж за мотоциклом и покинула дом Уильяма.

Я хотела как можно быстрее доехать до дома Хораса, увидеть его и убедиться, что он не наделал никаких глупостей. Я уже успела понять, что когда в нем кипит злость, он действует на эмоциях. Это пугало меня больше всего. Хорас становится неуправляемым, когда ярость берет над ним верх. Я понимала, что он не захочет меня видеть, но должна была все ему объяснить, должна была попытаться все исправить. Если есть шанс все исправить, я должна попытаться. Чтобы потом не жалеть об упущенной возможности.

Как назло, весь город стоял в сплошных пробках, как будто кто-то специально не хотел, чтобы я увидела Хораса. Хоть я и была на мотоцикле, проехать было невозможно. Впереди была какая-то авария, и машины перестраивались из ряда в ряд, преграждая дорогу там, где я могла бы проехать.

Только после двух часов толкания в пробках я смогла наконец добраться до дома Хораса. Меня встретила его мама. Мне было ужасно стыдно перед ней. Я не знала, что ей сказать, с чего начать. Агнесс, не говоря ни слова, пропустила меня в дом. Я на секунду пересеклась с ней взглядом и увидела в ее глазах не осуждение, как ожидала, а сильное беспокойство. Мое сердце забилось еще быстрее, так, что казалось, оно в любой момент может выпрыгнуть из груди. Я стала переживать за Хораса еще больше.

– Менсиа, – Агнесс окликнула меня дрожащим голосом, – скажи хоть ты, что происходит между вами?

– Не знаю, что сказать. – Отозвалась я, нервно заламывая пальцы. – Наверное, мы просто не смогли вовремя понять свои чувства и наделали много ошибок.

Я села на диван, опустила голову и запустила пальцы в волосы, сильно сжимая их. Через несколько секунд я почувствовала, как мама Хораса опустилась рядом и тяжело вздохнула.

– Какие же вы еще глупые. Не умеете ценить, – прошептала она, закрывая лицо ладонями.

– Агнесс, простите меня. – Я взглянула на нее, и мое сердце сжалось при виде ее слез. – Все стало хуже из-за меня.

Она придвинулась ближе и обняла меня, прижала к сердцу, как в детстве делала мама. Агнесс гладила меня по волосам, а я вдыхала ее успокаивающий аромат. Сейчас она заменяла мне маму: не отталкивала меня, а, наоборот, дарила тепло, в котором я так сильно нуждалась.

– Могу я поговорить с Хорасом? – Я немного отстранилась от нее. – Мне нужно многое сказать ему.

В ответ Агнесс лишь замотала головой и только сильнее заплакала. В моей голове стали появляться самые разные мысли, большинство из которых были ужасными.

– Он… он уехал на мотоцикле, – тихо проговорила Агнесс, – он был сильно пьян. Не знаю, когда вернется и вернется ли вообще.

Первым моим желанием было броситься за ним вдогонку, но я не могла оставить Агнесс в таком состоянии. А затем пришло осознание, что я опоздала, что я все-таки потеряла Хораса навсегда. Я снова все испортила.

От всех этих мыслей я почувствовала нехватку кислорода и головокружение. Мое сердце болезненно сжалось.

На углу улицы, на которой располагался дом Уильяма, стоял молодой человек. Его лицо было серьезным: он делал важный звонок.

– Я узнал новую информацию, босс, – говорил он по телефону, – думаю, она будет полезной.

Глава 22

Менсиа

Я чувствовала себя так, словно получила пулевое ранение в грудь. И мне ничего не оставалось, кроме как истекать кровью. После того как я вернулась к Уильяму, так и не встретившись с Хорасом, я заперлась в комнате и отгородилась ото всех. Мне было ненавистно кого-либо видеть сейчас. Я просто лежала на кровати и беззвучно плакала. Уильям не должен ничего слышать. Первый день телефон разрывался от бесчисленных звонков и сообщений, но я не могла даже поднять руку, чтобы отключить звук. Я была словно прикована кандалами к кровати и обессилена своим отчаянием.

На следующий день телефон уже не издавал ни звука, – наверное, разрядился, – и в комнате воцарилась тишина, нарушаемая только моим сбитым дыханием и иногда еле слышными всхлипами. Я плакала почти без остановки, и мои веки отяжелели, щеки были мокрыми, а глаза – красными, но мне было все равно. Я была опустошена и ни о чем не думала. Голова болела от нескончаемых слез, но я не могла перестать плакать.

Когда прошло три дня, как я не выходила из комнаты, Уильям постучал ко мне, но я ничего не ответила: просто смотрела приоткрытыми глазами на восходящее солнце. Когда стук прекратился и в доме стало тихо, я нашла в себе силы выйти из комнаты и немного поесть. Но кусок не лез мне в горло. Уильям куда-то ушел, поэтому я как можно быстрее проглотила бутерброд и снова скрылась в комнате. Я больше не плакала, потому что устала лить слезы, но душа моя не переставала скучать по Хорасу.

Я все время смотрела в окно, наблюдая за тем, как день сменяется ночью. Утром я видела чистое голубое небо, а ночью – усеянное звездами. Когда падала хоть какая-то звездочка, находившаяся в поле моего зрения, я загадывала желание, хотя и знала, насколько это было бессмысленно, потому что Хорас должен теперь меня ненавидеть. Я уверена в этом. А загадывала я, чтобы он позволил мне показать ему, насколько он мне нужен, как я хочу засыпать в его объятиях, как хочу касаться его широких плеч и держать его руки. Я мечтала, чтобы он позволил мне показать ему силу настоящей любви, но я не заслуживаю его внимания. Не после того, что я сделала.

Я потеряла счет дням, просто лежала опустошенные, но в одно утро Уильям стал ломиться ко мне в комнату. Он стучал громко, бил в дверь так сильно, что сложилось ощущение, будто он собирается пробить в ней дыру. Уильям дергал за ручку как сумасшедший и кричал на весь дом. Но я все равно почти не слышала его, ускользая от всего, что меня окружало. Я давно перестала нормально жить и настолько оторвалась от действительности, что, похоже, и мое существование скоро должно было закончиться.

Мне удалось только легонько вздрогнуть, когда Уильям все-таки ворвался в комнату. Он тут же подбежал ко мне. Я не различила в точности его лицо, потому что мысли мои были направлены на другое. Я почувствовала, как он взял меня на руки и куда-то понес. Не было никакого понимания, что происходит. И только когда я почувствовала на коже струи ледяной воды, я словно начала возвращаться в этот мир. Я сидела в ванной и была вся мокрая, волосы прилипли к лицу, а вода продолжала хлестать меня по коже.

Я наконец обратила внимание на бледного Уильяма: лицо его было таким обеспокоенным, что я тут же ощутила себя виноватой. Он рукой гладил меня по волосам и что-то бормотал, но я не могла ничего разобрать из-за шума воды.

– Прости меня, – прошептала я, потому что говорить не было сил и пересохшие губы еле открывались.

– Глупая моя девочка, – лепетал он, продолжая гладить меня по волосам, – маленькая дурочка.

Он говорил так ласково, и эти слова заставляли верить в то, что какой бы глупый поступок я ни совершила, есть хотя бы один человек, который позаботится обо мне и не отвернется.

Я немного приподнялась и обвила шею Уильяма руками, прижавшись к нему. Мне нужно было почувствовать кого-то рядом с собой, я должна была понять, что не одна. Он обнял меня в ответ, поглаживая по спине и шепча на ухо успокаивающие слова. Мне было тепло в его объятиях, несмотря на холодную воду, которая вызывала мурашки по всему телу.

Позже Уильям помог мне переодеться и предложил теплый чай со смородиной, который согревал меня изнутри. Парень не отходил от меня ни на шаг, но сейчас я и не возражала. Уильям сказал, что считает себя идиотом и должен был гораздо раньше догадаться, что со мной что-то не так. По его словам, прошло около недели, но для меня это ощущалось как одно большое черное пятно, которое затмило весь мой разум и утянуло в бездну.

– Мартышка, я знаю, ты еще плохо себя чувствуешь, но послезавтра мы собираемся встретиться и обсудить подарок Мелиссе на день рождения. Ты пойдешь? – Он говорил тихо, будто боялся меня напугать.

До меня не сразу дошел смысл его слов, я хотела согласиться не раздумывая. Но потом я поняла, что там будет он. А я не знала, готова ли увидеть Хораса, смогу ли хотя бы посмотреть на него без желания заплакать. Но даже несмотря на мою нелюбовь к Мелиссе, она – часть нашей банды. Я должна быть вместе со всеми, когда решается какой-либо важный вопрос, и все свои личные заморочки надо отодвинуть в сторону.

– Да, – просто ответила я через некоторое время.

– Но там…

– Я пойду. То, что он там будет, не имеет никакого значения, – прервав Уильяма, сказала я, не краснея от своей лжи. Я боялась этой встречи, но не могла ее избежать. И, возможно, мне стоит попытаться что-то исправить.

Спустя два дня мы все собрались в одном из знакомых баров. По понятным причинам не было только Мелиссы. И Хораса. С одной стороны, я испытывала некое облегчение от того, что он пока не пришел, но в глубине души бабочки шептали, что я безжалостно вру сама себе и очень хочу увидеть его. Но я прекрасно понимала, насколько это будет больно.

Когда Хорас вошел, мое сердце будто выпрыгнуло из груди. Первые пару мгновений я боялась посмотреть на него, но когда все-таки осмелилась поднять на него глаза, он даже не взглянул в мою сторону. Другого я и не ожидала. Он был таким уставшим, и его глаза погасли. От этого мне стало еще тяжелее. Ребята о чем-то говорили, но я не могла перестать смотреть на Хораса. Он делал вид, что ничего не замечает, но я нуждалась в его взгляде.

И через некоторое время он все-таки посмотрел на меня. В его глазах я увидела холод и безразличие, которые не осталяли надежды. Я поняла, что обратного пути нет, но все-таки пообещала себе поговорить с ним, после собрания.

Мы больше не смотрели друг на друга. Ребята предлагали разные варианты подарка, а я просто молчала. У меня не было каких-либо предложений, я находилась здесь только из уважения к ребятам.

– Как насчет того, чтобы купить ей два билета на крупную гонку, которая будет решающей в этом сезоне? – предложил Винх. Этот парень всегда был креативен, и его предложения все время поддерживали остальные.

– Хорошая идея! Как это я сразу о ней не подумал. Согласны? – Уильям обратился к нам с Хорасом, потому что только мы сидели и молчали, каждый витая в своих мыслях.

– Да, – ответила я, а Хорас просто кивнул.

– Отлично, тогда скидываемся, и я покупаю билеты, – сказал Уильям.

– Почему бы нам не поехать на нее всем вместе? Несколько дней повеселиться, думаю, для нас самое то, – внезапно предложил Хорас.

– Эта идея еще круче, нам действительно стоит куда-то съездить; в последнее время мы почти не встречались. Надо наверстать упущенное. – У Уильяма загорелись глаза, а я начала переживать.

– Уильям, у меня нет денег на это, так что без меня, – прошептала я ему на ухо.

– Без тебя никто никуда не поедет, я куплю тебе билет. Считай это моим подарком, – обняв меня за плечи, прошептал он в ответ.

– Нет, Уильям, это слишком дорого, я не могу это принять, – смотрела я на него удивленно.

– Не беспокойся, я хочу тебя порадовать, и это не обсуждается. – Он улыбнулся и повернулся к ребятам. – Значит, решили, дарим билеты.

Все согласились и стали прощаться. Не успела я подойти к Хорасу, как он резко встал из-за стола, быстро вышел из бара и уехал. Винх тоже последовал его примеру, когда мы завершили прощальные объятия.

– Не переживай, он остынет, – проговорил мне Уильям, когда мы садились на его байк. Я ничего не ответила, потому что знала, что так просто никто из нас этого не забудет.

Когда мы приехали домой, я наконец поставила свой телефон на зарядку и увидела множество пропущенных от Джейкоба. От воспоминания о том, как я поступила с ним тогда, мне стало неловко. Также я увидела и сообщение от Мелиссы, которая приглашала всех в клуб и писала, что можно взять с собой еще кого-нибудь из друзей. Видимо, намечается грандиозная вечеринка, и это мой шанс извиниться перед Джейкобом.

– написала я Джейкобу, и его ответ не заставил себя долго ждать:

Глава 23

Менсиа

Так совпало, что этот день рождения Мелиссы был для меня невеселым, но все же я решила развеяться. Я надела брючный костюм сливового цвета, волосы просто распустила и сделала неброский макияж. Мне не хотелось наряжаться, но нужно было хоть немного привести себя в порядок к вечеринке.

Доехав до клуба на мотоциклах, мы с Уильямом подошли ко входу, где нас уже ждал Джейкоб.

– Он тоже на вечеринку? – тихо спросил у меня Уильям, пока мы подходили.

– Да, я позвала его.

Мы поравнялись с Джейкобом, и в знак приветствия он пожал Уильяму руку, а меня поцеловал в щеку. Но я в буквальном смысле ничего не почувствовала от этого поцелуя. Мы вошли в клуб, где уже вовсю играла музыка: гостей было целое море, а сама Мелисса, Хорас и Винх были наверху, в ВИП-зоне.

– С днем рождения, красотка, – поприветствовал Уильям, когда мы поднялись к ним. – Оставайся такой же зажигалочкой и обязательно зажги на гонке.

– На какой гонке? – Мелисса была в замешательстве, пока не увидела протянутые Уильямом билеты. Раздался счастливый визг, и она кинулась к нему в объятия.

– Это тебе от всех нас, – продолжал Уильям, и Мелисса стала обнимать нас всех по очереди и только тогда заметила Джейкоба.

Я представила их друг другу и заметила, как Хорас неодобрительно смотрит на него. Мне стало жутко от его недоброго взгляда, будто он сжигал Джейкоба на костре в своих мыслях.

Веселье было в самом разгаре: народ танцевал под энергичную музыку, пил элитный алкоголь, а в темных углах клуба кто-то даже занимался непристойными вещами. Ребята ушли на танцпол, а мы с Джейкобом остались наверху. Я просто наблюдала за тем, что происходит на танцполе, а вот Джейкоб был в полном восторге от бесплатного алкоголя и спешил попробовать все.

Я видела, как внизу Хорас танцует с Мелиссой. Она всем телом прижималась к парню, пытаясь обратить на себя его внимание, но Хорас выглядел очень отстраненным и будто не замечал, как Мелисса чуть ли не терлась своей задницей об него. На это было противно смотреть, но все равно я продолжала это делать, так как не могла отвести взгляд.

Решив, что в трезвом состоянии оставаться на такой вечеринке не правильно, я присоединилась к Джейкобу в распитии алкогольных напитков, но осилила только бокал вина. Все-таки разум победил. Мне наскучило просто сидеть и наблюдать за тем, как все веселятся, поэтому я тоже спустилась на танцпол. Я давно не уходила в нирвану и не отдавалась полностью течению музыки, которое несло меня, словно я была на американских горках. Конечно, алкоголь способствовал моей расслабленности, но она тут же испарилась, когда на своей талии я почувствовала чьи-то руки.

Я обернулась и увидела Джейкоба. Он был ужасно пьян, его глаза смотрели глупым стеклянным взглядом. Он стал гладить меня по всему телу тяжелыми руками, слегка задирая одежду. Я пыталась его оттолкнуть, но парень был сильнее меня, несмотря на пьяное состояние. Мне становилось страшно. От его запаха меня замутило. Когда он стал трогать мою грудь, я попыталась убрать его руки, ударить его, но это не подействовало.

– Я так хочу тебя, девочка. Надеюсь, ты не будешь против сделать мне приятно, – прошептал он мне на ухо и провел по нему языком. Он больно сжал мои ягодицы, притягивая меня еще ближе к себе. – Я давно мечтаю о твоем сладком ротике.

Его ужасные слова мигом отрезвили меня, и я в панике стала вырываться из его крепкой хватки. Он потянулся губами к моей шее, но кто-то резко оттолкнула его от меня. Я оказалась в чьих-то объятиях.

Мне тут же стало спокойнее, когда я почувствовала знакомый запах и прикосновение рук, которые всегда защищали меня. Как же я скучала по объятиям Хораса. Но они не продлились долго: он отстранился от меня и подошел к возмущенному Джейкобу.

– Как мне показалось, девушка не хочет с тобой танцевать, – спокойно сказал Хорас, но я видела, как он сдерживается, чтобы не убить его прямо сейчас.

– Не твое дело, что она хочет, а что нет, – прорычал в ответ Джейкоб.

– Тебя учили общаться с девушками или только недавно из зоопарка выпустили? – продолжал Хорас, не выражая эмоций, но я знала, что внутри у него все кипит от гнева.

– Кто из нас еще животное. Иди развлекайся со своей шлюхой, а мне не мешай наслаждаться своей, – только и успел сказать Джейкоб, и Хорас тут же со всей силы ударил его по лицу. Джейкоб упал, но тут же, шатаясь, поднялся. – Ну и козлина, пошли снаружи поговорим.

И они вышли.

Хорас

– Повторишь, как ты назвал Менсию, или прикусил язык? – спросил я, когда мы оказались на улице. С каждой секундой он раздражал меня все больше, и с каждой секундой я хотел врезать ему все сильнее и сильнее.

– Она обычная шлюха, которая не может выбрать, у кого член лучше: у тебя или у меня. – Он не успел договорить, потому что мое терпение закончилось, и я снова со своей силы ударил его по лицу, а затем по ребрам. Когда он, задыхаясь, вставал на ноги, я приложил его головой об свою коленку. Как же мне нравилось его окровавленное лицо и этот жалкий вид.

После этих ударов Джейкоб пару секунд оставался на земле, но проигрывать он так просто не хотел. Азарт управлял им. Ярость обуяла его, и он быстро поднялся на ноги, как будто и не был пьян, а затем бросился на меня. Он замахнулся и хотел ударить меня по лицу, но я вовремя успел блокировать его нелепый удар и отбросил парня на землю. В таком состоянии у него точно не было шансов на победу.

– Запомни, щенок: твой язык не имеет никакого права говорить что-либо про Менсию, он годен только лизать ноги толстосумов, – держа его за воротник, проговорил я, а затем еще раз ударил парня под дых.

– Кстати о них: жаль, что я не успел повеселиться с Менсией перед тем, как папочка найдет ее. – Кашляя, Джейкоб все не мог успокоиться. Как только он сказал про отца Менсии, пазл полностью сложился, и новая волна гнева овладела мной. Теперь я на все сто процентов был готов убить этого жалкого ублюдка. – Я бы с удовольствием полакомился ее девственной вишенкой. Кстати, передай ей, что все это время я ей нагло врал, а она, как наивная дура, раскрывала мне душу. Это было смешно.

Он рассмеялся, но тут же пожалел об этом, когда я стал бить его со всей силы, больше не сдерживаясь. Гнева во мне было много, а он беспощаден. Я наносил удары по голове, пару раз ударил ногами в живот и по ребрам, но остановился, когда он потерял сознание. Если повезет, он выживет. А сейчас у меня были проблемы посерьезнее.

Глава 24

Менсиа

Как только Хорас и Джейкоб покинули клуб, я почувствовала небольшое облегчение, но руки все еще подрагивали: слишком сильный страх я испытала, когда Джейкоб начал приставать ко мне. Раньше я никогда не подумала бы, что он способен на такое. Он производил впечатление хорошего парня, никогда не торопил развитие наших отношений, но это все оказалось лишь иллюзией. Мне было даже страшно подумать о том, как все могло бы закончиться, если бы не Хорас.

Когда парни вышли из клуба, ко мне подошли Уильям и Винх. На их лицах было заметно сильное беспокойство, граничившее со злостью. Они помогли мне немного прийти в себя, но эмоции все равно не отпускали меня.

Я сидела за барной стойкой, у меня горели щеки, а тело все не могло забыть гадкие прикосновения Джейкоба. Хорас вышел с ним из клуба, но тот еле стоял на ногах. Мне даже будет не жалко, если Хорас хорошенько ему врежет. Но мысль о том, что парень снова меня защищает, снова помогает, мешала выбросить его из головы. Сколько бы я ни пыталась, сколько бы дней ни проходило, я мысленно возвращалась к моменту, когда мы были на озере и дали волю чувствам. Но Хорас отказался от наших отношений, а значит, я не могу ничего сделать. Он сам отказался от меня.

С каждым днем я все больше понимаю, как мне было хорошо с ним. Проводить время вместе было счастьем и свободой для меня. Я помнила все его прикосновения, но он давно их забыл. Выкинул меня из своей жизни. Мы не общались с того момента, как я ушла из его дома. Я думала, что поступила правильно, что так будет не больно, но он прочно засел в моей голове и не хотел оттуда уходить.

Я была так погружена в свои мысли, что и не заметила, как он подошел ко мне. Хорас схватил меня за локоть и повел в уединенное место.

– Не хочешь мне рассказать, что это за придурок? – спросил он, когда мы остановились. Его голос был грубым, а хватка сильной и болезненной.

– По-моему, это не твоего ума дело, – ответила я спокойно, не подавая вида, что локоть ноет под его натиском.

– Да ты что! – наигранно удивился он, притягивая меня ближе к себе. – А чьего? Твоего? Или, может, твоего отца?

Хорас смотрел на меня таким испепеляющим взглядом, что мне захотелось забиться от него в угол.

– При чем тут отец? – немного дрожащим голосом спросила я. Упоминание об этом человеке всегда вселяло страх.

– О, милая Менсиа, ты не в курсе? Я тебе расскажу. – Он наконец отпустил мой локоть и спрятал руки в карманы кожаной куртки. – Этот парень работал на твоего отца, сливал ему всю информацию. Как тебе, интересно?

Меня моментально прошиб пот. Я опять так просто попалась на удочку своего отца. Сейчас я почувствовала под взглядом Хораса злость. На отца, на Джейкоба, на себя. Но все-таки страх все больше и больше овладевал мной. Я бросила на Хораса растерянный взгляд.

– Что теперь делать, Хорас? – спросила я тихо, опустив взгляд. Я облажалась, как обычно.

– Не знаю. – Он провел рукой по своим волосам и тяжело вздохнул.

Мы стояли с ним в стороне от всех, кто танцевал в клубе. Тишина окружала нас, но это была тишина наших мыслей, наяву же музыка звучала на всю громкость. Внутри все сжалось. Осознание не пришло еще до конца, но страх уже забрал меня в свои сети. Хорас смотрел пустым взглядом в одну точку, и от этого мне становилось еще больше не по себе.

– Какая же я дура. Дура, дура, дура, – говорила я, не находя себе места.

– Не дура, просто очень доверчивая. – Его голос стал мягче, а взгляд уже не был таким гневным. – У тебя мотоцикл здесь?

– Да.

– Сейчас мы выходим из клуба, и ты едешь за мной, ни о чем не спрашивая, – проговорил он в приказном тоне и направился к выходу.

– Но…

– Я сказал, ни о чем не спрашивая. – Хорас уже было пошел к выходу, но затем снова обернулся. – Знаешь, Менсиа, я думал, что никогда больше не смогу оказаться во власти женщины, но ты изменила все мои планы.

Не дожидаясь моего ответа, он все-таки направился к выходу. Я не ожидала услышать этих слов, да и не успела до конца уловить их смысл. Но внутри что-то подсказывало, что не все еще потеряно. Возможно, Хорас все-таки смог простить меня.

Мы быстро спустились на подземную парковку, а затем покинули территорию клуба. На улице шел проливной дождь, поэтому через минуту мы уже были все мокрые. Хорас летел по улицам, и я не отставала от него. Видимость была ужасной, но мне нравилось ощущение скорости. Я не упускала спину Хораса из виду ни на секунду, потому что боялась потерять его. Я не хотела оставаться одна, мне нужна была его поддержка, несмотря на то, какой он иногда упрямый.

Вскоре мы выехали из города и помчались по почти пустой трассе. Только иногда нам встречались машины, но даже они не мешали гнать на полной скорости. Мы оба ее любили, наслаждались. Любили чувствовать свободу, которую дарила нам скорость. Она всегда была нашим спасением, как и сейчас. Дождь все не прекращался, только временами шел сильнее, а иногда утихал. Я не хотела, чтобы он заканчивался, хоть я промокла насквозь. Мне нравилась та свежесть, которую он нес.

Через два часа, когда первые лучи солнца принялись освещать город своим нежным светом и греть теплыми лучами, мы с Хорасом спокойно ехали по улицам Сан-Диего. Подъехали к одному из небоскребов, спустились на подъемную парковку и оставили свои байки там.

Когда мы уже поднимались на лифте, я наконец осмелилась нарушить угнетающую тишину.

– Куда мы поднимаемся? – Я спросила почти шепотом, не поднимая взгляда на парня.

– В квартиру отца, – отозвался Хорас, смотря в потолок лифта. – Это была их с мамой первая квартира. Не переживай, сюда никто не приедет. Нам надо побыть здесь пару дней, пока дома все немного утихнет.

Хорас открыл дверь и пропустил меня в просторное помещение. Это была небольшая квартира-студия, но она казалась просторной и светлой из-за огромных окон.

– Спасибо, – тихо произнесла я, стоя к нему спиной.

Хорас ничего не ответил. Он развернул меня и крепко прижал к себе, зарываясь пальцами в мои мокрые волосы. Не раздумывая, я обняла его и уткнулась в теплую грудь. Сразу почувствовала его запах: такой родной и чужой одновременно. Он нежно гладил меня по спине, а я обнимала его так крепко, будто больше никогда не смогу этого сделать.

– Прости меня, идиота, – прошептал он, взяв мое лицо в ладони.

Хорас начал осыпать мое лицо нежными поцелуями, а я не могла поверить, что снова чувствую его тепло, его губы.

– Я такой дурак, что отпустил тебя. – Он коснулся моих губ чувственным поцелуем, который заставил мое сердце забиться чаще. – Я никогда так не ошибался.

Хорас снова поцеловал меня, нежно касаясь ладонями моих щек. Он целовал осторожно, медленно, будто боялся, что если поторопится, то все снова оборвется.

– Я знаю, мы потеряли много времени, но прошу, давай не будем терять то, что у нас есть сейчас. – Он смотрел на меня таким ласковым взглядом, полным надежды и страха одновременно.

Слезы выступили на моих глазах. Я не могла ничего сказать, слова будто разом ушли.

– Пожалуйста, не плачь. – Хорас коснулся моих щек губами, поцелуями убирая слезы.

– Я не хочу, чтобы ты плакала из-за меня.

Он снова прижал меня к себе, крепко обнимая, будто переживал, что я от него уйду. Но нет, я ни за что его не покину. Просто не смогу.

– Пожалуйста, не оставляй меня больше, – прошептала я ему в плечо, тихо всхлипывая.

– Никогда, – ответил он, целуя меня в макушку. – Я не ценил то, что давала мне судьба, но когда отказался от нас, понял, что не могу без тебя.

Он посмотрел мне в глаза.

– Прости.

Я кивнула и наконец поцеловала его губы, которые теперь были только моими. Этот поцелуй был более требовательный. Мы не могли насытиться друг другом после долгой разлуки, но теперь никто из нас не позволит снова ощутить ее.

Глава 25

Хорас

Прошло пару дней с тех пор, как мы с Менсией приехали в Сан-Диего. Я был счастлив, что смог наконец-то вернуть ее, смог снова вдыхать запах ее волос и просто держать в своих объятиях каждую ночь. Менсиа не особо хотела выходить на улицу – скорее всего, из-за того, что боялась, но сегодня я серьезно намерен пригласить ее на наше с ней первое свидание.

Лучи солнца только начали пробираться в комнату сквозь занавески. Я не спал уже некоторое время, наблюдая за прекрасным и умиротворенным лицом Менсии. Она так сладко спала, что разбудить ее было равносильно самому тяжкому престулению, но я так сильно хотел поцеловать ее, что был готов взять на себя всю вину. Все-таки она спасла меня: ее глаза медленно открылись, и она встретилась со мной сонным взглядом. Улыбка сразу появилась на моем лице.

– Доброе утро, – прошептал я, наклоняясь к ней и касаясь ее губ трепетным поцелуем. Я не хотел, чтобы это многовение заканчивалось, поэтому продлил поцелуй, посасывая ее нижнюю губу.

– Очень доброе, – проговорила она, улыбаясь, а щеки ее порозовели.

– Надеюсь, ты выспалась, потому что на сегодня у нас серьезные планы, – поведал я ей.

– Какие же? – Менсиа начала переворачиваться на спину, но я обхватил ее за талию и притянул ближе к себе.

– Сегодня мы идем с тобой на свидание, отказы не принимаются, – с гордостью сказал я, целуя ее в макушку.

– А никто отказываться и не собирался, паренек, – хихикнула она, оставляя легкий поцелуй на моей шее, который сразу взбодрил меня. Эта девчонка чертовски привлекала меня, и я не мог поверить, что она действительно моя, что это сокровище могу оберегать только я.

– Может прекратишь меня так называть? – смеясь, спросил я, но она лишь отрицательно покачала головой, чмокнула меня в губы и выбралась из моих объятий, направившись в ванную. – Вредная Мартышка.

Вечером Менсиа вышла в платье, которое я ей вчера купил. Она была великолепна и сияла, как самая яркая в небе звезда. Я не мог оторвать от нее взгляда: бордовое платье струилось по ее стройной фигуре, облегая каждый изгиб тела, а разрез на бедре мог просто свести с ума.

– Ты прекрасна, – сказал я, заправляя прядь ее волос за ухо и целуя в висок, утопая в сладком аромате мягкой кожи.

– Спасибо, – тихо отозвалась она.

Мы спустились с ней вниз, где нас уже ждало такси. Байки сегодня останутся не у дел, потому что мы должны полностью насладиться этим вечером. Пока мы ехали, Менсиа наблюдала пейзажи за окном, и моя рука покоилась на ее ноге.

Когда мы приехали в ресторан и поднялись на открытую площадку, под нами раскинулся прекрасный вид на ночной город. А вдалеке виднелся спокойный океан, который граничил со звездным небом. Я заказал столик, стоящий рядом с ограждением, так что этот вид был нашим на весь сегодняшний вечер.

– Хорас, это настолько чудесно, что просто не передать словами, – произнесла Менсиа, на ее лице сияла улыбка и грела мне душу.

– Главное – увидеть, слова иногда бывают излишними, – ответил я, тоже любуясь красотой ночи.

Мы сделали заказ, решив, что сегодня будем лакомиться утиной грудкой с кленовым листом и розовым полусладким вином.

– У меня тост, – сказала Менсиа, поднимая бокал. – Я хочу, чтобы мы выпили за нас, за все трудности, которые мы преодолели и которые еще впереди, за чувства, которым мы, наконец перестали сопротивляться и позволили согреть наши сердца. А еще хочу сказать тебе «спасибо» за все, что ты сделал для меня, за то, что принял и впустил в свою жизнь.

Ее голос немного надломился, а глаза заблестели, но она продолжила:

– За нас, Хорас.

Мы чокнулись бокалами и выпили содержимое, а затем я встал и подошел к ней.

– Потанцуй со мной, – попросил я, протягивая ей руку.

Играла медленная музыка, людей было мало, но никто не танцевал. Я хотел сделать этот вечер волшебным для Менсии и как можно более романтичным. Девушкам это нравится.

– Но никто не танцует. – Она удивленно посмотрела на меня.

– Мне все равно. – Я наклонился и прошептал ей на ухо: – Я ужасно хочу потанцевать с тобой, милая. – Ее щеки снова вспыхнули румянцем, но она подала мне руку, и мы вышли в середину зала.

Я видел, что ей было немного неуютно, но как только моя ладонь коснулась ее талии, она расслабилась и приникла ко мне, обнимая за шею. Я чувствовал ее дыхание. Мне нравилось касаться ее, поэтому я обнял Менсию еще крепче, оставив поцелуй за ушком. Мы медленно двигались под музыку, сопровождаемые легким ветром с океана и яркими звездами в небе. С каждой минутой я все больше понимал, каким был идиотом, что сразу не принял то, что зарождалось глубоко в моей душе.

– Ты моя, Менсиа, – тихо сказал я и наклонился к ней, чтобы поцеловать. Ее губы всегда были мягкими и податливыми. Каждый раз я ласкал их своими, показывая всю свою нежность.

Мы продолжали танцевать, не прекращая поцелуя, но музыка вскоре закончилась, и мы вернулись за столик, ловя на себе восхищенные взгляды. И я согласен с ними – Менсией можно только восхищаться и защищать от любой опасности.

Закончив с ужином, мы решили немного прогуляться по ночному городу. Я взял Менсию за руку и переплел наши пальцы, как уже делал когда-то, но сейчас эти ощущения не шли ни в какое сравнение. Было восхитительно просто идти с ней за руку и осознавать, что она рядом.

– Хорас, – начала вдруг Менсиа, и мне сразу не понравилась ее интонация, – прости, что говорю об этом сейчас, но мне не дает это покоя.

– Говори, – настороженно ответил я.

– Тот поцелуй с Джейкобом. – Она чуть крепче сжала мою руку. – Забудь его, пожалуйста. Я хочу, чтобы ты знал, что только ты имеешь для меня значение.

Она остановилась и развернулась, заглядывая мне в глаза.

– Я забыл, Менсиа. – Не расцепляя наших рук, я нежно обхватил ее лицо и поцеловал ее. – Сейчас ты со мной, и это главное.

Я снова накрыл ее губы своими. Не мог перестать этого делать, с каждым разом хотелось все больше и больше целовать ее.

– Я хочу тебя, Хорас, – прошептала она, – хочу заняться с тобой любовью.

Ее глаза были полны желания, и я не смог ей отказать, потому что сам нуждался в нашей близости и безумно хотел доставить ей удовольствие.

Как только мы оказались в квартире, я подхватил Менсию на руки и понес в спальню. Все время мы не переставали целоваться. Стянув с нее платье, я опустил ее на кровать. Она осталась в одних кружевных трусиках, и ее лицо моментально вспыхнуло. Она прикрыла грудь руками, пока мой взгляд блуждал по ее изгибам. Я накрыл ее своим телом и снова одарил горячим поцелуем.

– Не стесняйся меня, Менсиа, – прошептал я, проводя языком по ее ключицам, – у тебя шикарное тело, которое грех прятать.

– Ты у меня первый, Хорас, – призналась она, и я оставил поцелуй на ее подбородке.

– Я позабочусь обо всем, не бойся, хорошо? – мягко сказал я, ласково взглянув на нее.

Менсиа слабо кивнула, но нерешительно убрала руки, открывая мне вид на свою округлую грудь. Я оставил дорожку поцелуев на ее шее, спускаясь ниже. Нежно касаясь руками ее живота и поглаживая мягкую кожу, я обвел языком соски, а затем поцеловал каждый из них, прислушиваясь к слабым стонам Менсии и ее тяжелому дыханию.

– Не сдерживайся, девочка моя, – проговорил я, снова осыпая поцелуями ее грудь, – твои стоны прекрасны.

Менсиа чуть отстранилась и начала расстегивать мою рубашку. Как только она ее отбросила, обвела руками мой торс, возбуждая меня еще сильнее. Ее медленные легкие прикосновения будоражили меня, ведь я давно не чувствовал такой нежности. Я оставил поцелуй на ее ладони и вернулся к телу, которое жаждало моих прикосновений.

Я оставил поцелуй на ее животе и спустился ниже. Когда я подобрался к трусикам, послышался тяжелый выдох. Я взглянул на Менсию, и она кивнула в знак согласия. Я медленно стянул белье, проводя горящим взглядом по ее стройным ногам.

Оставляя влажные поцелуи на внутренней стороне бедра, я приближался к интимному месту. Менсиа была возбуждена, но еще недостаточно. Я приблизился еще и поцеловал ее складочки. Она чуть дернулась, но когда я провел по ним языком, с ее губ от неожиданности сорвался громкий стон. Я собрал ее соки, добрался до клитора и пососал его. Менсиа взяла меня за волосы, притягивая ближе, чем вызвала мурашки по моему телу. Я ухмыльнулся ее настойчивости и снова принялся возбуждать ее языком. Она была мокрая, соки стекали по ее бедрам, а на вкус она была божественной. Продолжая ласкать ее клитор, я аккуратно ввел в нее один палец. Менсиа поморщилась и сжала бедра.

– Потерпи, малышка, сейчас станет лучше, – прошептал я, целуя ее живот.

Когда она чуть расслабилась, я начал медленно двигаться. Потянулся к ней, не прекращая движения, и нежно поцеловал ее в губы.

– Твой язык, конечно, умеет творить чудеса там, но мне нравится гораздо больше, когда ты целуешь меня в губы, – задыхаясь, проговорила она и снова завладела мной и моими губами.

Я ввел в нее второй палец, и ее стенки сжались. Но вскоре она позволила мне продолжить. Я целовал ее губы, ключицы, грудь, чуть прикусывая соски, и первая волна удовольствия накрыла ее. Только от одного ее вскрика я мог кончить. Мне уже было ужасно тесно в джинсах, и я хотел как можно скорее оказаться внутри ее.

– Я хочу тебя, Хорас. Покажи мне, каково это – чувствовать тебя по-настоящему, – шептала Менсиа, оставляя поцелуи на моей шее.

Я быстро снял штаны, боксеры и натянул презерватив. Ее взгляд метнулся к моему члену, но она тут же закрыла глаза, и ее щеки загорелись еще больше.

– Люблю, когда ты смущаешься, – проговорил я. – Это так возбуждает.

Я снова поцеловал ее клитор, прикоснулся языком к чувствительному бугорку, лаская ее. Стоны разносились по всей комнате, а руки цеплялись за мои плечи. Сдерживаться было все тяжелее, но я хотел, чтобы ей запомнился наш первый раз. Когда она снова достаточно возбудилась, я медленно вошел в нее. Менсиа вскрикнула, и ее лицо исказилось от боли. Я остановился и дал ей время привыкнуть.

– Тише, девочка, сейчас будет хорошо, – шептал я, оставляя поцелуи на ее лице и поглаживая по волосам.

Когда я увидел, что Менсиа расслабилась, то начал медленно двигаться, наблюдая за ее лицом. Я видел, что ей все еще было больно, но скоро эта боль сменится удовольствием. Я продолжал осыпать ее поцелуями, чтобы немного отвлечь от неприятных ощущений. Просунув руку между нами, я начал обводить пальцем клитор, чтобы скорее приблизить ее к завершению.

Выражение ее лица смягчилось, и она начала покачивать бедрами в такт моим движениям. Я двигался в том же медленном темпе, лаская языком ее грудь и слушая рваные вздохи. Ее руки гладили мое тело, иногда оставляя царапины на спине. Я чувствовал, что Менсиа близка к оргазму, и вскоре ее накрыла волна удовольствия.

Это был первый раз Менсии, но для меня она была лучшей, несмотря на ее неопытность. Было приятно оказаться ее первым, и мысль о том, что она научится всем грязным вещам со мной, безумно возбуждала.

Менсиа притянула меня к себе, чуть прикусила мою нижнюю губу и впервые целовала с такой страстью, что я не смог сдержать глухой стон.

– Спасибо, – прошептала она, смотря мне в глаза.

– Как ты? – Я смахнул прядь волос с ее лба и поцеловал в висок. Мне нравилось так делать. Мое сердце таяло от нежности.

– Все хорошо, – улыбнулась она.

Менсиа заснула у меня на груди, а я играл пальцами с ее волосами, думая о том, насколько она прекрасна. Мое внимание привлек ее шрам, который она всегда прятала под красной банданой. Я решил, что хочу знать его историю, и надеялся, что Менсиа когда-нибудь мне расскажет. Поцеловав ее в макушку, я тоже провалился в сон.

Глава 26

Менсиа

Я проснулась рано. Хотя в сон все еще клонило, я хотела сделать Хорасу приятное. Убедившись, что он крепко спит, я выбралась из его крепких объятий и направилась на кухню. Солнечные лучи поднимали мне настроение, хотя оно и так было на высоте. Хорас подарил мне потрясающую ночь, о которой я могла только мечтать. Он был нежен и аккуратен, было так приятно ощущать его губы на своем теле. Эта ночь еще долго будет заставлять меня краснеть, но желание повторить всегда будет сильнее.

Зайдя в кухню, я нашла в интернете рецепт приготовления сырников. Мама Хораса рассказала, что он без ума от этого русского блюда, поэтому я решила его приготовить. Рецепт показался довольно простым, но от мысли, что я готовлю для Хораса его любимое блюдо, меня охватило легкое волнение. Я тряхнула головой и постаралась взять себя в руки.

Тихо включив песню «Будь моей королевой», я начала готовить сырники и сама не заметила, как скоро стала подпевать.

– Будь моей королевой, я буду твоим королем, – вполголоса напевала я. – Мы будем правителями, я дам тебе все.

Готовить для меня – одно удовольствие, а под хорошие песни делать это еще приятнее. Меня переполняла радость от того, что мы с Хорасом наконец вместе, что провели с ним незабываемую ночь и начали налаживать отношения. Все было настолько хорошо, что иногда казалось неправдой или злой шуткой. Мне казалось, что я никогда не смогу вновь стать счастливой. Не думала, что когда-то снова смогу радоваться новому дню, любить всем сердцем и быть любимой в ответ. Никогда не могла подумать, что мной будут восхищаться так, как Хорас. Мои ноги подкашивались только от одного его взгляда, а от поцелуев и приятных слов я теряла голову.

Когда я закончила с сырниками, Хорас еще спал. Войдя в комнату, я увидела, как он раскинулся на кровати. Присев на край, я осторожно коснулась его руки.

– Хорас, милый, просыпайся, – немного потрясла его я.

Парень зашевелился и медленно приоткрыл глаза, но от яркого света солнца сразу зажмурился.

– Вставай, вставай, уже много времени, – говорила я, поглаживая его оголенное плечо.

Он нехотя открыл глаза и перевел взгляд на тарелку в моих руках.

– Что там в тарелочке? – Его голос был хриплым и очень соблазнительным ото сна.

– А ты посмотри, – ответила я, коварно улыбаясь.

– Сырники? – удивленно спросил Хорас, приподнимаясь на локтях. Я молча кивнула и прикусила губу ожидая, когда он попробует.

Хорас взял сырник и за пару укусов проглотил его. Вот что значит – голодный мужчина.

– Они чудесны, – промычал он, жуя уже второй сырник.

Улыбка сияла на моем лице. Это невероятное счастье – когда мужчина восхищается приготовленной тобой едой и уплетает ее за обе щеки. Он выглядел таким довольным, что мое сердце билось чаще от радости.

Хорас забрал тарелку, поставил ее на тумбочку, придвинулся ближе и поцеловал меня, прижимая к своей груди. Я не могла насладиться им и только с большей жадностью целовала каждый раз. Все тело покрылось мурашками от его теплого прикосновения к моей спине.

– Хотел бы я так каждое утро просыпаться, – улыбнулся он, целуя меня в нос.

– Предлагаю все-таки иногда меняться. – Я рассмеялась и потянулась к тарелке, чтобы тоже попробовать свое творение.

– Разумеется, Мартышка.

Хорас выхватил у меня тарелку, где оставалось еще два сырника. Он взял один из них и демонстративно откусил, ехидно улыбаясь.

– Эй, я вообще-то тоже хочу позавтракать, – шутливо обиделась я и хотела забрать у него тарелку, пока в ней осталась хоть какая-нибудь еда, но Хорас не дал мне этого сделать.

– Хотел бы я сказать, что это месть за клубничный пирог, но не могу оставить тебя голодной. – Он чмокнул меня в щеку, а затем взял сырник и предложил мне его откусить. Взглянув на него хитрым взглядом, я сделала вид, что собираюсь откусить сырник, но в последний момент быстро укусила его за палец, чтобы больше не смел дразниться.

– Не балуйся, Мартышка, – погрозил он мне этим же пальцем, а затем положил оставшийся сырник себе в рот и с блаженным видом доел его.

Я дождалась, пока он прожует, а затем резко схватила подушку и ударила наглеца. Хорас выхватил мое оружие и отбросил его в сторону, а затем притянул меня в свои объятия и уткнулся носом в макушку, вдыхая запах моих волос.

– Не злись, Менсиа, я просто был очень голодным, – улыбнулся Хорас.

– Тебе повезло, паренек, что на кухне остались еще сырники и мне есть чем позавтракать. – Я показала ему язык и выбралась из его объятий.

Мы с Хорасом ехали по улицам Сан-Диего на его байке, солнце потихоньку заходило за горизонт в сопровождении розовых, желтых и красных цветов. Я крепко обнимала своего парня, прислушиваясь к его дыханию. Я чувствовала такое спокойствие и удовлетворение, будто это происходило не со мной.

Вскоре мы выехали за пределы города и понеслись по трассе, полной грудью вдыхая свежий воздух. Через несколько минут послышалась громкая музыка, и мы увидели знакомые лица. Сегодня здесь должна была проводиться гонка, и мы с Хорасом решили понаблюдать за ней со стороны.

Когда мы слезли с мотоцикла, Хорас положил руку на мою талию. Из-за незнакомых байкеров, которые голодными глазами провожали каждую девушку, мне совсем не хотелось отходить от Хораса. К нему подошли поздороваться несколько ребят, а затем мы встали за черту, к зрителям. Из-за места проведения гонки можно было легко сделать вывод, что она нелегальная. Это только больше будоражило мою кровь.

Здесь также было много байкерш, которые расхаживали перед парнями в своих откровенных нарядах и чуть ли не лезли им в штаны. Но они меня мало интересовали, гонка была важнее. Простояв несколько минут в ожидании начала, я поняла, что поспешила с выводом. Эти девчонки все-таки волновали меня.

– Она так смотрит на тебя, будто готова прямо сейчас сожрать, – шепнула я Хорасу и недовольно посмотрела в сторону девушки, которая не спускала с него глаз. Топик еле прикрывал ее грудь, а кожаные штаны так обтягивали задницу, что мне казалось, будто они сейчас треснут. При этом она все равно выглядела сексуально.

– Мне все равно. – Хорас даже не взглянул в ее сторону, только неторопливо поцеловал меня, будто изучая мои губы впервые. Его теплая рука опустилась на мою поясницу, и я прильнула к нему ближе, зарываясь пальцами в его растрепанные волосы.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, я, отдышавшись, посмотрела в сторону, но девушки там уже не было. Пусть знает, что этот парень занят. Победная улыбка расцвела на моем лице.

Через несколько минут байкеры выстроились на старт, на линию вышла грид-герл, и мотоциклы сорвались со своих мест, подняв огромное облако пыли.

– А она ничего, – кивнула я на девушку с сигнальными флажками. – Как тебе?

Он повернул ко мне голову и вопросительно поднял бровь. Я пыталась сдержать смех, любопытство брало надо мной верх. Я смотрела на Хораса с серьезными лицом, внутри умирая от смеха.

– Хорошенькая. – Он раскусил меня, и по чертикам в его глазах я поняла, что Хорас начал свою игру.

– Значит, понравилась? – прищурилась я.

– Ага. – Он посматривал то на меня, то на гонку.

– Ну и иди тогда к ней. – Я отвернулась от парня и сделала вид, что увлечена соревнованием, но мне так и хотелось разразиться смехом.

– Ну я пошел тогда. – Обернувшись, я решила посмотреть, правда ли он пойдет к этой девушке.

Хорас медленно двинулся с места, смотря на меня и насмешливо улыбаясь, но я все-таки развернулась и взяла его за руку.

– Пойдет он, конечно. – Я притянула его к себе и крепко обняла. – Подожди, а если бы я не остановила тебя, ты бы правда пошел дальше?

– Я знал, что ты меня не отпустишь. Но она все равно не в моем вкусе. Поэтому нет, – улыбнулся он.

– А кто в твоем вкусе?

– Например, ты. – Он наклонился и прикусил мочку моего уха. – Хочешь покажу, насколько ты мне нравишься?

Я посмотрела на Хораса: его глаза пылали огнем. Я кивнула, но почувствовала, как ноги стали ватными от предвкушения.

– Менсиа, дорогая, ты слишком часто краснеешь, – проговорил Хорас, оставляя дорожку поцелуев на щеке и переходя к шее.

Я ударила его по плечу, потому что он снова смутил меня своими словами, но мне поскорее хотелось воплотить то, что было в его фантазиях.

– Что я говорил о твоем смущении? – спросил он, хитро улыбаясь.

– Что оно тебя возбуждает, – закусила я нижнюю губу.

– Именно, поэтому нам нужно как можно скорее вернуться домой, – проговорил он, заправляя прядь моих волос за ухо.

Глава 27

Менсиа

Я проснулась от нежных прикосновений Хораса. Он вырисовывал какие-то узоры на моей руке рядом со шрамом. Хорас еще не знал, что я проснулась, но у меня уже все напряглось внутри. Я не любила вспоминать эту историю, стыдилась изъяна на своем теле, поэтому всегда прятала его под красной повязкой.

– Малышка проснулась, – проговорил Хорас, целуя меня в плечо.

Я повернулась к нему, и наши губы встретились в сладком поцелуе. Я улыбнулась, смотря на его горящие нежностью глаза, но мне все не давали покоя его прикосновения. Видимо, он заметил какую-то отстраненность в моем взгляде, поэтому спросил:

– Что-то случилось?

Я не хотела об этом говорить и не знала, как ему все рассказать. Но его обеспокоенный взгляд заставил меня сдаться. Я всегда была готова открыться, доверяла ему себя целиком и полностью, но рассказывать о своем прошлом всегда тяжело. Ничего не сказав, я провела рукой по своему шраму.

Хорас взял мою ладонь и поцеловал пальцы.

– Менсиа, расскажи мне, – мягко сказал он, – тебе нечего бояться.

– Я… мне… – Я прикрыла глаза, делая глубокий вдох, чтобы собраться с мыслями. – Это произошло после аварии. Отец был сам не свой, часто пил, доходило даже до легких наркотиков. Один раз он будто сошел с ума, был настолько безумным, что начал крушить все в доме. Я вышла из комнаты, чтобы посмотреть, что происходит. Тогда он уже бил посуду и, когда увидел меня, начал кидать ее в мою сторону. Его взгляд был таким страшным: в нем абсолютно ничего не было, он был пустым. Я от испуга просто застыла на месте, пока возле меня об стену вдребезги разбивалась посуда. Тогда несколько осколков попали в меня, глубоко порезав кожу. Шрам так и остался.

Я закончила говорить, в горле пересохло. Хорас смотрел на меня, но в его глазах не было жалости. Он молчал некоторое время, переваривая сказанное, и я тоже была не в силах что-либо сказать. Затем он неожиданно обхватил мои щеки, притянул к себе, коснулся моего лба своим.

– Я не перестаю удивляться твоей силе и тому, что ты смогла пройти через все это. – Он коснулся губами моего носа, щек, подбородка, а затем осторожно поцеловал губы.

Одинокая слеза скатилась по моей щеке. Неужели нужно было пережить столько сомнений и боли, чтобы наконец встретить Хораса и быть счастливой?

– Не плачь, моя хорошая. – Он стер большим пальцем мокрую дорожку. – Это все позади, он не посмеет что-либо сделать тебе. Я не позволю ему даже пальцем тебя тронуть.

Я видела злость в его глазах, но он старался подавить ее ради меня. Сердце окутывало теплом от той безопасности, которую дарил мне Хорас.

– Тебе не противен этот шрам? – спросила я.

– Нет, – без колебаний ответил он. – Менсиа, милая, ты прекрасна. Никакой шрам не испортит тебя. Даже не смей думать об этом, поняла меня?

– Поняла, – ответила я, опуская взгляд.

– Что насчет сырников сегодня? – улыбнулся Хорас.

– Увы, мой дорогой, сегодня без них.

– Как? – с долей возмущения и удивления воскликнул он.

– Вот так, – щелкнула я его по носу, – вообще, мне казалось, что сегодня я буду завтракать в постели.

– Прости, не мог заставить себя оставить тебя одну в этой кровати, – продолжал он соблазнять меня взглядом. – Кстати, откуда ты узнала про сырники?

– Попробуй догадаться.

– Мама.

– В яблочко, – улыбнулась я, вспоминая наш разговор с Агнесс. Кажется, это было так давно. Многое изменилось с тех пор, в том числе и наши отношения с ее сыном.

– Она рассказывала тебе про телепередачу, да?

– Да, – протяжно ответила я, сдерживая смех. – А еще я мечтаю увидеть твои детские фотографии. Уверена, ты был милашкой.

– Я был самым красивым мальчиком, – гордо сказал он, – все девочки хотели быть моими принцессами, когда мы строили замки в песочнице.

– Ты доиграешься, и сырников вообще не будет, – надулась я.

– Я не договорил. Мне было неинтересно с ними, я просто подыгрывал и уже тогда знал, что мне не нужны все эти принцессы, потому что однажды, – он замолчал, наклоняясь ко мне ближе, – я встречу свою королеву.

Хорас требовательно и чувственно поцеловал меня. Его руки обнимали, а губы трепетно касались моих. От его слов внутри все загорелось. Еще никто не называл меня королевой и не целовал так, как он. Мой разум сразу затуманился от нежности. Не хотелось его отпускать.

Днем стояла ясная погода. Солнце вовсю согревало город. Хорас уехал встретиться со своими друзьями, а я стояла у окна и смотрела на открывшийся передо мной вид. Смотреть на город с огромной высоты – поистине прекрасно. Все такое маленькое, и ты в какой-то степени чувствуешь себя на вершине. Будто все в твоей власти.

Я не хотела сидеть дома, поэтому быстро собралась и вышла из квартиры, чтобы прогуляться по городу. В лифте стояла незнакомая девушка со светлыми волосами, которая с кем-то переписывалась. Как только я вошла внутрь, она сразу обратила на меня внимание. Ее взгляд с интересом прошелся по мне, отчего стало немного неприятно.

– Я раньше тебя не видела. Только переехала? – обратилась она ко мне.

– Да, недавно приехали в город с молодым человеком, – ответила я, но мне почему-то не хотелось вести с ней беседу, что-то отталкивало от этой девушки.

– Здорово, я Касси, – представилась она.

– Менсиа.

– Отлично, Менсиа, приходи сегодня со своим парнем в квартиру 203. У нас будет тусовка, познакомимся. – Она говорила так быстро, и до меня даже не сразу дошло, чего эта девушка хочет. – Придете?

– Да, – выпалила я, не успев подумать.

– Супер, начало в десять. – Она послала мне воздушный поцелуй и вышла из лифта.

Я проводила ее взглядом. Она куда-то торопилась, поэтому почти выбежала из здания. До меня только через несколько мгновений дошло, что сегодня вечером надо будет куда-то идти, и не просто куда-то, а на вечеринку к незнакомым людям. Разумная часть меня сопротивлялась, но подсознательно я почему-то хотела пойти на эту вечеринку. Мне надоело сидеть взаперти и хотелось немного веселья.

Я оставила эти мысли до встречи с Хорасом. Прогуливалась по улочкам города, наслаждаясь теплой погодой и атмосферой быстрого ритма жизни. Порой просто погулять и остаться наедине с собой – очень полезная вещь.

– Зачем нам туда идти? – Хорас явно был недоволен моим предложением по поводу вечеринки.

– Потому что я хочу познакомиться с новыми людьми и наконец выйти за пределы этих стен.

– Ты уже вышла сегодня! – Да, этим он тоже был недоволен.

– Хорас, ну не злись, пожалуйста. – Я положила руки ему на плечи и, встав на носочки, чмокнула в губы.

– Я злюсь, потому что переживаю за тебя, – сказал он. – А если бы что-то случилось?

– Но все же хорошо. – Я смотрела на Хораса своим самым милым взглядом, чтобы он остыл.

– Не делай так больше, пожалуйста, – проговорил он и поцеловал меня. – Я переживаю за тебя.

– Хорошо. Так что насчет вечеринки?

Он смотрел на меня уже более мягким взглядом, а затем сдался и все-таки согласился. Мы быстро собрались, поскольку вечеринка длилась уже час. Когда мы поднялись на два этажа, нас встретила громкая музыка из 203-й квартиры. Звонок в дверь услышали лишь с четвертого раза, что сильно взбесило Хораса.

Но когда нам открыла дверь уже знакомая мне блондинка, взгляд Хораса вдруг изменился до неузнаваемости. Он смотрел на девушку и будто не верил своим глазам. А еще интереснее было то, что она тоже не сводила с него взгляда. Мое сердце пропустило удар, потому что я не понимала, что происходит. Улыбка сошла с моего лица.

– Привет, Хорас, – сказала девушка, продолжая смотреть на парня, а он сильнее сжал мою руку.

Глава 28

Менсиа

Мы так и стояли на пороге квартиры. Гнетущую тишину нарушала только громкая музыка и бешеный стук моего сердца. Будто очнувшись от гипноза, Касси снова заговорила:

– Проходите. – Она направилась вглубь квартиры, но Хорас продолжал стоять и крепко держать меня за руку.

– Что происходит, Хорас? – спросила я, чувство тревоги пробиралось под кожу. – Вы знакомы?

– Да, – не сразу ответил он. Его вид был отстраненным, как будто он до сих пор видел перед собой Касси.

– И кто она? – Я почувствовала, что его ответ мне не понравится.

– Не бери в голову, просто старая знакомая, – ответил он, выдавливая из себя улыбку. Но это была не та улыбка, которой он сиял утром, а та, которая скрывала боль, словно старые раны открылись снова, но показывать этого нельзя.

Я ему не поверила. Так не смотрят на «просто» старых знакомых. Его настроение резко изменилось. Хорас будто был не здесь, а в своих мыслях. Мы все-таки прошли в просторную квартиру. Мебели было мало, но вся она была дорогая. Минимализм здесь был очень кстати. Мы оказались в гостиной, где все собрались на вечеринку. Незнакомые ребята сидели на диванах и креслах вокруг небольшого столика, который был заставлен алкоголем и закусками. Кто-то живо танцевал под клубную музыку. Народу было немного, примерно человек восемь, и царила дружеская атмосфера. Однако после того, как нас встретила Касси, я чувствовала себя неуверенно. Но дальше было еще интереснее.

– Какие люди к нам пожаловали, – закричал кто-то. Этот мужской голос был мне очень знаком. И когда я наконец вгляделась в сквозь темноту, рассеиваемую только светодиодными лампами, я увидела Дэниаса. Он ни капли не изменился, но встретить его тут было неожиданно.

– И ты здесь? – ответил Хорас, ухмыляясь. – Забавно.

– Мир тесен, дружок, – улыбнулся Дэниас, показывая свои зубы и смотря на нас как на врагов. Эта вечеринка нравилась мне все меньше и меньше. По крайней мере, до сих пор на ней не случилось ничего хорошего.

– Так, ребята, знакомьтесь, это Менсиа и Хорас. А это Кэтрин, Макс, Филл, Конор, Беатрис и Клэр, – указала она на остальных ребят.

Мы со всеми познакомились. Ребята оказались вполне дружелюбными, отличался только один. Дэниас, как обычно, пытался зацепить Хораса, и я до сих пор не могла понять, почему он так к нему относится. Были ли они знакомы раньше? Такая сильная неприязнь не могла появиться на пустом месте. Немного выпив, мы с Хорасом и еще несколькими ребятами пошли танцевать. Я не могла расслабиться даже под действием алкоголя, а взгляд Касси, который был прикован к Хорасу, напрягал еще больше. Она, возможно, думала, что смотрит на него незаметно, но я видела это очень отчетливо. Мне почему-то хотелось, чтобы Хорас поцеловал меня, чтобы Касси поняла, что стоит поумерить свое любопытство к чужому парню. Он как будто прочитал мои мысли и, подцепив пальцем мой ремень, притянул меня к себе и крепко поцеловал в губы.

– Ты напряжена, – проговорил он мне на ухо, и был абсолютно прав.

– Меня напрягает Касси, расскажи мне про вас. – Мне не давало покоя, что я ничего не знала о связи между Хорасом и этой девушкой. Это терзало так, будто кошка острыми когтями царапала душу.

– Давай позже и не здесь. – Я прищурилась, пытаясь разглядеть хоть что-то в темно-шоколадных глазах Хораса, но он не дал мне этого сделать.

Когда все натанцевались, напились и устали, мы просто сели на диванчиках, разговаривая под более тихую музыку. Легкий ветерок, который шел с открытого балкона, освежал воздух в комнате.

– Может, сыграем во что-нибудь? – предложила Беатрис. – Например, в «7 минут в раю»?

– Хорошая идея, – поддержали другие.

Так и появилась на столе бутылочка, которая, совершив пару оборотов, остановилась на Хорасе и Касси. Мое сердце будто на мгновение замерло. Я видела, как довольно улыбнулась хозяйка вечеринки, и это совсем не внушило мне уверенности. Лицо Хораса оставалось бесстрастным, и только в глазах была видна борьба.

– Вперед, ребятки, – провозгласил Дэниас. – Ванная в вашем распоряжении, как и семь минут.

С тех пор как они ушли и дверь за ними закрылась, я не могла нормально дышать. В груди что-то покалывало, пальцы стали подрагивать. Остальные продолжали попивать алкоголь, а я не могла даже принять удобное положение в кресле. Я доверяла Хорасу, он не мог сделать ничего глупого, он не мог сделать мне больно. Но сердце все равно стучало так, будто сейчас выпрыгнет из груди. Мне казалось, что прошла уже целая вечность, но на самом деле – только две минуты.

– Как дела, Мартышка? – присел в соседнее кресло Дэниас. В его голосе было только ехидство.

– Замечательно, – с сарказмом ответила я.

– У вас с Хорасом типа свободные отношения? – продолжал он издеваться надо мной.

– Нет.

– Тогда странно, что у тебя все замечательно, – усмехнулся он. – Если бы моя девушка была в комнате со своими бывшим парнем, я бы сильно нервничал.

Сердце замерло снова. Я надеялась, что мне послышалось, но это было не так. Я услышала то, что услышала. Теперь все встало на свои места. Их реакция друг на друга, когда мы пришли, взгляды Касси на Хораса, то, что он не хотел о ней говорить. Теперь это все объяснимо, только ожидание стало еще невыносимее. Мое воображение показывало мне ужасные картинки, но я старалась их отогнать. Хорас не станет так поступать со мной.

– Бывшие? – переспросила я на всякий случай. Мой голос предательски дрогнул, доставив удовольствие Дэниасу.

– Да, именно они. А ты знаешь, как они любили друг друга? Казалось, что всегда будут вместе и ничто не сможет их разлучить.

Злость зарождалась во мне с каждым его новым словом. Вместе с ней и обида на то, что Хорас сразу не рассказал мне о Касси, как только мы переступили порог ее квартиры.

– Зачем ты мне это говоришь? – процедила я сквозь зубы.

– Чтобы ты была настороже, ты мне как-никак не чужая, – улыбнулся он.

Я взглянула на таймер. Оставалось еще три минуты, но я уже не могла ждать. Во мне горели злость и обида. Два моих самых ненавистных чувства. Но сейчас они соединились вместе и разрушали меня, пока этот дурацкий таймер отбивал секунды, решавшие для меня все.

Хорас

– Мы так и будем молчать? Время заканчивается, – раздался голос Кассандры.

Я долго не мог его забыть. Не мог забыть ее. Из-за этой девушки я отказался от отношений. Из-за нее я потерял многое. И сейчас, когда я наконец смог избавиться от нее в своих мыслях, смог полюбить другую, снова впустил жизнь в свое сердце, появилась она. Иронично.

– А что ты хочешь услышать? – раздраженно спросил я. Мне было ненавистно находиться наедине с ней, еще и в такой маленькой комнате. – Что я рад тебя видеть? Что скучал?

– Нет. – Ее голос был мягким – таким, каким он долго оставался у меня в памяти. – Скажи, ты простил меня?

Я рассмеялся. Громко.

– Издеваешься надо мной, да? – посмотрел я на нее с такой ненавистью, надеясь, что она почувствует хоть небольшое угрызение совести. – Я ненавижу тебя.

Давно мечтал сказать эти слова ей в лицо.

– После всего, что между нами было, ты не смог этого сделать?

– Своим уходом ты перечеркнула все. Тот период жизни больше не существует для меня точно так же, как и ты сама. – Наверное, это неправильно, но мне очень нравились ее тоска и отчаяние; пусть почувствует себя на моем месте.

– Мне было тяжело отпускать тебя, я все время о тебе вспоминала. – Я заметил, как по ее щекам потекли слезы, но сейчас у нее не получится вывести меня из равновесия.

– Знаешь, Кассандра, если бы ты все-таки вернулась через некоторое время, я, может быть, и простил бы тебя, но между нами все было бы по-другому. Сейчас я не хочу тебя видеть, слышать и находиться поблизости. Ты противна мне. – Во мне бушевал такой ураган ярости, которого я не испытывал долгое время.

Она подошла ко мне вплотную, и ее цитрусовый аромат ударил в нос. Он был такой же, как и три года назад. Кассандра положила мне руки на плечи и посмотрела прямо в глаза.

– Убери руки и отойди, – проговорил я, сжимая кулаки от злости.

– Чем она лучше меня? Что ты в ней нашел? Она же совершенно обычная, – прошептала Кассандра, касаясь моего лба своим.

Я дернул головой, избегая этих обжигающих прикосновений. Все тело было напряжено, как струна, и сейчас Кассандра снова разрывала мое сердце.

– Она искренняя и умеет любить по-настоящему, а не создавать иллюзию. Она стала моим светом после того, как ты ввергла меня в непроглядную тьму. А теперь убери руки и отойди.

Ее рука коснулась моей щеки и, как только я ее схватил, чтобы оттолкнуть, дверь в ванную открылась. Все смотрели на нас. Даже музыку кто-то выключил. Дэниас присвистнул от этой картины, а я проклял сегодняшний день. Я нашел глазами Менсию, и сердце болезненно сжалось. Я видел этот взгляд уже во второй раз. Я снова сделал ей больно. Только за это можно меня убить. Я оттолкнул Кассандру и подошел к Менсии, но она остановила меня, подняв руку перед собой.

– Не надо, – тихо сказала она, скрывая слезы. – Можешь ничего не объяснять. Старые чувства взяли верх, да? – Менсиа выдавила ироничную улыбку, а затем поспешила выйти из квартиры.

Глава 29

Менсиа

Сердце остановилось, когда я увидела Хораса в обнимку с этой девушкой. Я не могла поверить тому, что видела. Будто я снова попала в кошмар, тьма снова проснулась и забрала меня в свои объятия. Я пыталась бороться все это время, а сейчас просто сдалась. Последний нож настиг меня. Как только я встретилась взглядом с Хорасом, все тело будто онемело. Я чувствовала лишь пустоту. Я выбежала из той квартиры, подальше от Хораса и всех остальных. Мне было больно его видеть. Говорят, что любовь в нашей жизни только одна. Видимо, ей все-таки была Кассандра. А все, что было между нами, – лишь иллюзия.

К счастью, лифт был на моем этаже, поэтому я сразу вошла и нажала на кнопку подземной парковки. В момент закрытия дверей я увидела затуманенным от слез взглядом, как Хорас выбегает из квартиры следом за мной. Но он не успел. Как и я не успела встретить его раньше, чем Кассандра. Возможно, тогда все сложилось бы иначе. Когда двери закрылись и я осталась одна в этом замкнутом пространстве, меня будто покинули силы, я прижалась спиной к стене и опустилась на пол. Слезы душили. Я дала им волю только сейчас, потому что не могла плакать при людях. Тогда бы Кассандра точно знала, что одержала победу. Оказывается, эта девушка не так проста. Я видела, как всю вечеринку она охотилась за Хорасом: бросала ему загадочные взгляды, демонстративно проходила мимо нас, пытаясь привлечь его внимание. Она будто пыталась показать свое превосходство надо мной и всю вечеринку ждала момента, когда сможет соблазнить Хораса. Только я не думала, что он поддастся ее чарам: слишком громко он кричал раньше о ненависти к этой девушке.

Все было как в тумане, я вышла на подземную парковку, села на байк и хотела уехать, но что-то останавливало меня. На миг в голове пронеслись события трехлетней давности. Как я так же убегала из дома, а потом моя жизнь перевернулась с ног на голову. Но как только Хорас тоже появился на подземной парковке, я мигом завела двигатель и уехала прочь.

Ночь окутывала город, машин почти не было, поэтому я сразу разогналась так быстро, как только могла. Слезы текли по щекам, и даже скорость сейчас не могла меня спасти. Казалось, уже ничто не сможет это сделать. Я летела сквозь улицы, не замечая ничего вокруг. Ничто не имело значения. Только тупая боль в сердце, которое, казалось, больше не бьется. Хорас забрал его и просто растоптал.

Я доехала до какого-то пляжа, бросила мотоцикл и спустилась к холодной воде океана. Опустилась на песок, поджав колени к груди. Я уставилась в темное небо, усыпанное звездами. Горизонта не видно, его границы были где-то между водой и небом, которые властвовали этой ночью. Слезы так и продолжали литься. Я была абсолютно одна на пляже. Одна. Как и всегда. Я хотела верить, что Хорас все-таки не чувствовал ничего к Кассандре, но правда разбивала мне сердце.

Мне было холодно, сильный ветер дул с океана, волны которого становились все выше, словно чувствовали всю мою боль. Я верила Хорасу, а он сломал эту веру. Только я снова о нем подумала, как за спиной раздался голос.

– Менсиа, – крикнул он, подбегая и опускаясь передо мной на колени.

Но я смотрела сквозь него: просто не могла взглянуть в глаза. Мне казалось, это уничтожит меня окончательно.

– Пожалуйста, – прошептала я, начиная дрожать от новых слез. – Уходи, Хорас.

– Я никуда не уйду без тебя, – крикнул он, разрушая тишину, которая была здесь еще минуту назад. – Менсиа, там ничего не было, клянусь тебе. Когда двери открылись, я собирался ее оттолкнуть.

Хорас посмотрел мне в глаза, но они ничего не выражали. Лишь пустоту. Хотя внутри меня горело пламя обиды. Я не привыкла говорить о своей боли. Он взял мои ладони и начал их целовать. Его губы были теплыми, но даже они не могли согреть меня. Я хотела поверить ему, но почему-то не могла.

– Менсиа, прошу. – В его голосе отчетливо слышались мольба и страх. – Поверь мне, Менсиа.

– Как? – казалось, одними губами произнесла я, но он услышал.

– Просто поверь, я не знаю, как тебе доказать, что там правда ничего не было, но ты должна знать, что мне никто, кроме тебя, не нужен и я хочу быть только с тобой.

Он взял мое лицо в ладони, и мы наконец встретились взглядами. В его глазах был ураган эмоций, но отчетливее всего был страх.

– Прости, я опять облажался и вообще не должен был никуда идти с ней.

– Почему ты сразу не сказал, что у вас были отношения? – Я вытерла щеки тыльной стороной ладони.

– Потому что я не хотел об этом вспоминать. Ее для меня не существует, есть только ты, Менсиа; только ты, моя девочка. – Хорас приблизился ко мне и коснулся губами моих губ. Нежно, осторожно, отчаянно, прося прощения.

Он отстранился, смотря мне в глаза и смахивая слезы с моих щек. Ветер обдувал нас. Я видела в его глазах, что он говорит правду, но все еще сомневалась: мне было трудно снова довериться. Даже после всех этих слов. Он ждал от меня ответа, блуждая взглядом по моему лицу, но я молчала.

– Я люблю тебя, Менсиа. – Его губы скользнули по моему виску. – Люблю. – Продолжили движение по щеке. – Люблю, Менсиа, слишком сильно, чтобы потерять тебя снова и так нелепо.

Он наконец коснулся моих губ своими.

Я не ожидала услышать от него этих слов, о которых мечтала долгое время. Его губы были требовательными, он подтверждал свои слова. А я снова верила ему, потому что тоже любила, и если бы сегодня все закончилось, то никто не смог бы его заменить.

– Прости меня, – сказал он, отстранившись, а затем усмехнулся. – Я говорю эти слова чаще, чем то, что люблю тебя.

– Не делай так больше, – ласково сказала я, гладя его по щеке. – Мое сердце не сможет разбиваться вечно.

– Пожалуйста, Менсиа, верь мне. Что бы кто ни говорил, я никогда не посмел бы тебя обмануть и снова причинить боль, – шептал он. – Никогда не сомневайся в моей любви к тебе.

Он снова поцеловал меня, а звезды оставили этот поцелуй в своей памяти, как и я в своем сердце.

Глава 30

Джейкоб

После вечеринки Мелиссы

Голова ужасно болела после выпитого алкоголя. Я же прекрасно знал, что у меня с ним отношения непросты, но так и не понял, что заставило меня вчера об этом забыть. Мой телефон стал разрываться от звонков еще с ночи. Этот человек очень настырный, и я знал, кто так сильно хочет со мной поговорить, но я не нашел в себе сил взять трубку.

Когда я подошел к зеркалу в ванной, картина меня совершенно не порадовала. Этот ненормальный ублюдок изуродовал все мое лицо. Козел. Сплошные ссадины. Ни одна девчонка не поведется на меня ближайшие две недели. Я быстро умылся и принял душ, чтобы хоть немного привести разум в порядок. И тогда я наконец перезвонил тому, кто, вероятнее всего, сегодня надерет мне задницу. Трубку взяли после первого же гудка.

– Я уже подумал, что ты сдох, и начал жалеть, что не убил тебя сам, придурок, – послышался в трубке грубый голос. Мужчина не кричал. Его голос был полон спокойствия, отчего было страшнее. – Жду тебя через двадцать минут в офисе. Если тебя там не будет – пеняй на себя.

Если облажаюсь, меня уничтожат. После этого разговора мне поплохело, но то ли еще будет. Я быстро собрался и минута в минуту был в офисе.

– Видимо, жить ты еще хочешь, – усмехнулся отец Менсии. Но это было не к добру.

Я просто кивнул в ответ. Язык как будто онемел, я не мог говорить. Страх перед такими людьми сковывал.

– Клаус решил поиграть со мной, подсунув такого гаденыша, как ты, или у тебя все-таки есть какое-нибудь оправдание, которое сохранит твою жизнь?

После этих слов я понял, что никогда в жизни не испытывал такого страха, как в эту секунду.

– Что ты молчишь, щенок? – заорал он, вскакивая с кресла.

Он стал медленно подходить ко мне, держа руки в карманах брюк. Этот мужчина мог убить меня одним взглядом.

– Я… Там появился ее дружок, кажется, Хорас, и из-за него все пошло под откос, – единственное, что я произнес под тяжелым натиском горящих злобой глаз.

– Ты лишь усугубляешь свое положение такими глупыми оправданиями, – проговорил он, останавливаясь ко мне вплотную.

Этот мужчина был выше меня на целую голову, и его жестокий взгляд свысока заставлял мои колени подкашиваться.

– Это правда, – попытался уверенно сказать я.

– О, не сомневаюсь, – ответил он, и его кулак вдруг резко ударил по моим ребрам. Пару мгновений я не мог дышать, а затем почувствовал еще несколько ударов, не успев что-либо сказать.

– Я даю тебе последний шанс дать мне внятный ответ. И не жмись к стене, как девка: раздражаешь еще больше, сопляк.

Я все еще пытался отдышаться, когда Сандерс смерил меня жестким всзглядом. Его терпение было на исходе. Нужно было как-то правдоподобно стрелки все перевести на Хораса. Этот козел тоже должен получить по заслугам.

– Мы пришли в клуб, все шло хорошо, я вполне мог узнать то, что было нужно, как и за день до этого. Но, как обычно, на горизонте замаячил Хорас, и Менсиа стала сама не своя. Постоянно оглядывалась на него, и план оказался под угрозой…

Возможно, я сказал бы что-нибудь еще, но Сандерс сильно ударил меня по лицу несколько раз, так что это стало невозможно. Он рассек мне губу, а дышать носом я и вовсе не мог.

– Значит, из-за Хораса ты начал приставать к моей дочери, лапать ее, предлагать сосать твой уродливый и крошечный член? – Еще один сильный удар. – Ты даже не смог удержать ее внимание, на что ты вообще тогда способен? Трахать никчемных шлюх или только говорить своим поганым языком непристойные вещи?

Он не переставал бить меня по лицу, добавляя к ним удары в живот и по ребрам.

– Ты не сделал абсолютно ничего из того, что тебе было поручено, так еще и хотел поразвлекаться с Менсией. Знаешь, за это вполне можно отрезать член. Как думаешь, понравится тебе или нет?

В этот момент я уже перестал бояться, потому что стало вполне ясно, что никакого чуда со мной не произойдет и он либо убьет меня, либо будет пытать. Но оставит в живых, чтобы я мучился еще больше.

– Ты потратил слишком много моего времени, и все впустую, но зато сейчас у тебя появится повод подумать о том, какой ты жалкий, никчемный, бесполезный придурок.

Он плюнул мне в лицо, а затем вернулся к столу и стал кому-то звонить.

– Эдвард, добрый день. Заходи ко мне в кабинет, у меня есть развлечение для тебя. – Ему что-то ответили, и он громко рассмеялся. – Жду, думаю, ты будешь доволен.

Они закончили разговор, и через несколько минут в комнате появился огромный темнокожий мужчина, который поднял меня с пола так, будто я мешок с картошкой. Хотя я так и выглядел, оставшись без каких-либо сил, с полностью разбитым лицом и сломанным носом.

Глава 31

Хорас

Наши дни

Менсиа еще сладко спала, когда я рано утром уходил за огромным букетом цветов, чтобы она окончательно перестала думать о Кассандре и нашем с ней прошлом. Я должен доказать, что сейчас для меня есть только Менсиа, только ее объятия, ее губы и тепло. Никто, кроме нее, мне не нужен. И я хочу, чтобы она поняла это и перестала сомневаться. Но после произошедшего я понимаю, как для нее это трудно.

Я размышлял над этим, пока готовил панкейки, чтобы порадовать с утра любимую. Это так мило и прекрасно – когда Менсиа искренне улыбается, ни о чем не беспокоясь.

Прибираясь на кухне, я услышал шорох, на который резко обернулся. Это сонная Менсиа осторожно вышла из спальни, настороженно оглядываясь, но когда она заметила меня, выражение лица сразу смягчилось.

Она подошла ко мне, и я обнял ее за талию, нежно поцеловав в губы.

– Доброе утро, моя хорошая, – проговорил я.

– Доброе, – улыбнулась Менсиа и заглянула мне за спину, с удивлением заметив букет и тарелку с панкейками. – Это мне?

– Тебе, – прошептал я, – не все же мне у тебя сырники отбирать, – рассмеялся я, увидев слегка возмущенное лицо Менсии. Она все еще демонстративно злилась за то, что я в тот день оставил ей мало сырников.

– С чего вдруг такая щедрость? – проговорила Менсиа, игриво переводя взгляд с букета на меня.

– Проявление моей любви, – улыбнулся я, оставляя поцелуи на ее лице. – Тебе ведь нравится романтика.

– Нравится. – Неожиданно она легонько укусила меня за нос. – Но еще мне очень нравится, что ты все больше открываешься мне.

Она начала нежный, неторопливый поцелуй. Я хотел взять инициативу на себя, углубить его, но Менсиа не дала мне этого сделать. Весь контроль был у нее. Но такая нежность продлилась совсем недолго, и Менсиа стала целовать меня с такой страстью, которая, казалось, этой милой девушке вообще не свойственна. Я крепче обнял ее за талию, притягивая ближе к себе. Закончив поцелуй, она прикусила мою губу, возбуждая воображение еще сильнее.

– Нравится? – спросила она, смущенно улыбаясь.

– Еще как. Такая страстная Менсиа – это нечто прекрасное.

– Я запомню, паренек, – Она чмокнула меня в губы. – Ну что, попробуем твое творение?

– Думаю, ты потеряешь дар речи, дорогая, – рассмеялся я, потому что очень сомневался по поводу вкуса этих панкейков. Готовить их было большим риском испортить завтрак.

Пока я наливал нам кофе, Менсиа накладывала панкейки себе в тарелку.

– Выглядит очень даже вкусно, – воодушевила меня Менсиа.

– Уже неплохо, – усмехнулся я, подавая ей кофе.

– Не нервничай так, на запас всегда есть бутерброды, – засмеялась Менсиа.

– Последний раз я так переживал, когда в детстве у меня был первый матч, – улыбнулся я воспоминаниям.

– Расскажи мне, как ты пришел в хоккей. – Менсиа взяла мою лежавшую на столе руку, переплетя пальцы. – Ты мне так мало рассказываешь о своем прошлом, а мне интересно узнать мир маленького и милого Хораса.

– Ты первый человек, которому это искренне интересно. – На секунду мной завладела нежеланная грусть, но я сразу же прогнал ее, потому что не хотелось омрачать ею прекрасные воспоминания. – Так, давай ты сначала попробуешь это шикарное блюдо, а потом будешь восхищаться маленьким и милым Хорасом.

Я пододвинул тарелку ближе к ней, и она с ослепительной улыбкой принялась пробовать первый панкейк, смотря прямо мне в глаза. Я не удержался и достал телефон, чтобы сфотографировать ее. Она была слишком красивой в этот момент: моя рубашка, которая по-домашнему висела на ней, растрепанные волосы, набитые щеки от слишком большого куска панкейка и милая улыбка. Все в ней было прекрасно.

– Зря переживал, получилось очень вкусно. – Она подошла и села ко мне на колени, а затем дала откусить свой кусочек. На удивление, они действительно получились довольно вкусными.

– Получается, я прирожденный повар.

– Самый лучший, – улыбнулась Менсиа. – Я так думаю, теперь ты будешь баловать нас как минимум завтраками, а там мы и до обедов с ужинами дойдем, да? – дразнилась она.

– А не жирно ли будет, дамочка? – поинтересовался я.

– Думаю, в самый раз, – ответила она, а я стал безжалостно щекотать ее. Смех Менсии разнесся по всей кухне, и это был рай для моих ушей.

– Все, хватит, хватит, – смеясь, пыталась оттолкнуть меня она. – Можем остановиться только на завтраках.

– Я подумаю. – Я сорвал еще один поцелуй с ее нежных губ.

– Покажешь фотографию? – спросила Менсиа, перебирая мои волосы.

Я включил телефон, и мы вместе стали смотреть на снимок, который я сделал. Я в сотый раз убеждался в том, что Менсиа – самая красивая, в каком бы виде она ни была. Она – украшение этого мира и моей жизни.

– Я милашка, да?

– Самая красивая милашка. – Я чмокнул ее в маленький носик.

Пока Менсиа тянулась за еще одним панкейком и кофе, я поставил эту фотографию на обои, чтобы видеть ее каждый раз, когда буду включать телефон.

– Будешь теперь еще чаще мной любоваться, – заигрывала, заметив это, Менсиа.

– Делал бы это постоянно.

Мы доели завтрак, не переставая переговариваться друг с другом. Я хотел, чтобы все так и оставалось: солнце за окном, теплые дни, панкейки на завтрак, никаких проблем и только мы вдвоем с Менсией. После завтрака мы вышли на небольшой балкончик и уселись в кресла, греясь на утреннем солнце. Сначала мы просто сидели в тишине. Но тишина не давила на нас. Она была такая спокойная, непринужденная, иногда нарушаемая легкими порывами ветра. Такую даже прерывать не хотелось. Нам просто хватало присутствия друг друга и чистого неба над головой. Я давно не ощущал такого спокойствия, как сейчас. В последнее время все шло наперекосяк, но сейчас можно было перевести дух и насладиться моментом.

– Что там у нас по поводу маленького и милого Хораса? – спросила Менсиа, повернувшись ко мне.

– Как только мне исполнилось года четыре, мама и папа очень часто стали водить меня на каток. Помню, я много падал, но чаще всего специально. Мне казалось, что я круто выгляжу, – рассмеялся я, вспоминая, как постоянно лежал в снегу. – Только мама всегда очень нервничала, и после каждого нашего похода она обещала, что он был последним.

– Бедная Агнесс, не представляю, сколько нервов ты ей испортил, – улыбнулась Менсиа.

– Ей вообще можно ставить памятник за то, что вытерпела меня; это святая женщина, – проговорил я. – Один раз мы также пошли на каток, а там на льду катались парни и гоняли клюшками шайбу. Папа рассказывал, что я как загипнотизированный наблюдал за ними, а потом попросил научить меня так же. После этого и началась моя хоккейная жизнь. У нас был замечательный тренер, он проводил с нами не только тренировки, но и организовывал походы в кино, кафешки. Команда была для меня настоящей второй семьей. Мне казалось, что мы навсегда останемся вместе, всю жизнь будем играть в таком составе, но тогда я был очень наивным, да и мы все были детьми. Потом началась подростковая жизнь, некоторым стало не до хоккея, да и игра у нас перестала складываться из-за того, что мы все личное тащили на лед. В этом и была наша первая ошибка. Тренер пытался с нами бороться, но мы просто не слышали его или не хотели слышать, потому что голова была занята другим.

Менсиа видела, что мне было тяжело рассказывать о своем хоккейном прошлом, поэтому взяла меня за руку и начала большим пальцем поглаживать костяшки, а я продолжил рассказывать:

– Тогда-то и началось самое интересное. На одном из матчей присутствовали агенты НХЛ, которые, можно сказать, устроили нам смотрины. Матч мы выиграли, а потом мне поступило предложение перейти в клуб, который играет в НХЛ. Я долго не мог дать им ответ. Ну как долго, – издал я легкий смешок, – они дали мне подумать всего день. Я посоветовался и с папой, и с тренером. Отец говорил, что это хороший шанс сделать удачную карьеру, ведь не каждый день можно получить такие предложения. А вот тренер был категорически против, он говорил, что мне еще рано переходить на этот уровень и что я сейчас нужен своей команде. Он уверял, что у меня будет еще много таких предложений, даже лучше, чем то, но во время разговора я одной ногой уже был в другом клубе. Ведь при виде букв «НХЛ» у любого глаза загорятся. Я не послушал тренера и все-таки ушел. Сначала все было хорошо, но во время второй игры произошло то, из-за чего хоккей исчез из моей жизни. Бог наказал меня.

– Хорас, – Менсиа сильнее сжала мою руку, – вспомни слова, которые ты сам сказал мне однажды: «Если так случилось, значит, так и должно было произойти». Ничего не случается просто так и не бывает худа без добра.

– Возможно, если бы этого не случилось, я бы не встретил тебя. Сейчас просто не могу представить, как жил до этого, Менсиа, – улыбнулся я, оставляя легкий поцелуй на тыльной стороне ее ладони. – Знаешь, раньше я просто ненавидел себя за то, что ослушался тренера, но сейчас ни о чем не жалею. Когда я играл в хоккей, то был безумно счастлив, а потом меня будто заживо похоронили, но с тобой я учусь жить заново.

Говоря это, я ни на секунду не отрывал взгляд от ее глаз, которые начали поблескивать от слез.

– Только не плачь, пожалуйста, милая.

Я снова усадил ее к себе на колени, крепко обнимая. Менсиа обвила руки вокруг моей шеи, прижимаясь ближе и утыкаясь носом в мою макушку. Я поглаживал ее по спине, пытаясь успокоить, потому что первый всхлип все-таки прорвался наружу.

– Знаешь, что для меня счастье, Хорас?

– Mм? – Я оставил невесомый поцелуй на ее шее, ожидая ответа.

– Ты, – проговорила она. – Что бы ни случилось, я всегда буду благодарна за то, что ты со мной и делаешь меня счастливой. – Я еще крепче обнял ее, не желая отпускать.

Прошло несколько минут прежде чем звонок моего телефона нарушил ту идиллию, которая царила между нами.

– Да, отец? – ответил я на звонок.

– Привет, Хорас, у меня к тебе дело. В Сан-Диего будет светский ужин, на котором мне надо присутствовать, но я не могу на него вырваться: слишком много работы здесь. Мог бы ты сходить от моего лица?

– Без проблем, скинь сообщением всю информацию.

– Договорились. – Он отключился, а я вернул свое внимание Менсии.

Глава 32

Хорас

На следующий день мы провалялись с Менсией в постели все утро. Я пролежал бы так и целый день, но Менсиа настояла на том, что мы должны чем-то заняться. Валять дурака мы будем, когда станем старыми. Мы с ней сходили в маленькую кафешку недалеко от дома, чтобы заказать завтрак, плавно переходящий в обед.

– Чего ты так приуныла? – поинтересовался я, допивая сок.

– Не хочу, чтобы ты куда-то уходил. – Печальная улыбка коснулась ее губ.

– Не расстраивайся, малышка, глазом моргнуть не успеешь, как я уже вернусь. Сам не хочу тебя оставлять, но отцу тоже не могу отказать.

– Помочь отцу – это святое. Не обращай внимания, это все мои тараканы.

– Ничего, ты заснешь, а когда утром проснешься, я уже снова буду рядом.

Мы с ней вернулись в квартиру, и я потихоньку начал собираться на этот ужин. Вечером, когда уже надо было выезжать на мероприятие, Менсиа все не выпускала меня из своих объятий.

– Может, все-таки никуда не пойдешь? – взглянула она на меня. – У меня какое-то плохое предчувствие.

– Ты просто себя накручиваешь, Менсиа. – Я поцеловал ее в макушку. – Не переживай, все будет хорошо.

Я чуть отстранился, чтобы сорвать с ее губ поцелуй. Менсиа долго не отпускала меня, словно не могла насытиться.

– Все, милая, мне пора, – с этими словами я заправил прядь ее волос за ухо.

– Я уже скучаю, – жалобно простонала она.

Я еще раз поцеловал ее, а затем вышел из квартиры и направился к ожидавшему меня такси. Когда я подъезжал к ресторану, меня одолело то же чувство тревожности, которое пятнадцать минут назад беспокоило Менсию. Но я постарался быстро от него избавиться, оно сейчас было абсолютно лишним. Чтобы чем-то занять мысли, я включил экран блокировки телефона и стал любоваться фотографией Менсии, пока водитель пытался припарковаться на заполненной машинами стоянке. Когда я вошел в огромный банкетный зал ресторана, мероприятие уже было в самом разгаре. Люди вовсю беседовали друг с другом, обсуждая сегодняшний вечер, музыканты играли красивые мелодии, которые заполняли зал. Я огляделся вокруг, пытаясь найти знакомые лица. Возле сцены я заметил партнеров отца, с которыми был немного знаком.

Я вежливо с ними поздоровался. Они долго мне говорили о том, каким красавцем я стал и как возмужал за последние несколько лет. Очень похожи на тех дальних родственников, с которыми ты видишься раз в пять лет.

Мы, как и все присутствующие, обсудили все происходящее, последние покупки и договоры компании. Я не понимал, зачем здесь нахожусь, если есть папины партнеры, которые бы и так хорошо представили компанию.

– Мистер Кларк просто хочет, чтобы ты привыкал ко всяким мероприятиям. Так сказать, подготовка к твоей будущей жизни, Хорас, – сказал один из них, пока я снова осматривался по сторонам: кто знает, может, здесь есть еще кто из знакомых.

Но по большей части я осматривался все-таки для того, чтобы не пересечься с отцом Менсии. Прошлой встречи с ним мне хватило. Больше встречаться с этим человеком мне не хотелось. Но, как бы там ни было, нам все равно предстоит эта встреча, ведь когда-то ему надоест играть в кошки-мышки, и он явится к нам на порог. Я уверен, что он знает, где мы от него скрываемся, но он как будто чего-то поджидает и не выходит из своего укрытия.

– Не очень меня привлекает такая жизнь, – отозвался я.

– Ты еще молодой, Хорас, у вас в таком возрасте ветер в голове свищет, вы не особо заботитесь о том, чем потом будете себе на хлеб зарабатывать, – подхватил еще один партнер.

– Ветер у меня только тогда, когда я мчу на байке, – проговорил я в ответ. – Прошу прощения, мне нужно отлучиться.

Я оставил их, а сам пошел в сторону туалета. Мне надоели бесполезные разговоры с людьми, которых я почти не знаю и которые думают, что знают меня и вправе раздавать советы. Советы могут давать только родители или близние, но не чужие люди.

Когда я поворачивал за угол, случайно столкнулся с девушкой. Она чуть не упала, но, слава богу, я успел подхватить ее за талию. Когда мы с ней встретились взглядами и я понял, кто стоит передо мной, первым моим порывом было резко оттолкнуть ее. Но мы, как загипнотизированные, пару мгновений стояли и молча смотрели друг на друга.

– Извини, – проговорил я, отпуская ее и отходя подальше.

– Ничего страшного, – ответила Кассандра, неловко поправляя мой галстук.

Меня сразу настигли воспоминания о нашем прошлом. Примерно шесть лет назад мы познакомились с ней на таком же мероприятии. Наши отцы тогда были партнерами по бизнесу, поэтому моя семья часто пересекалась с ее на светских мероприятиях. Помню, я тогда чуть дар речи не потерял, когда увидел Кассандру: уж очень она мне понравилась. После этого мероприятия я ей проходу не давал, стал ухаживать за ней, а потом мы начали встречаться. Я был тогда по-настоящему счастлив и думал, что это навсегда. Но был слишком наивен. Хотя когда у нас начались отношения, родители все время спрашивали, планируем ли мы пожениться. Когда я стал играть в НХЛ, то тоже стал об этом задумываться. Я хотел узаконить наши отношения, чтобы точно быть с Кассандрой всегда. С первой зарплаты хотел купить красивое кольцо с бриллиантом, но так и не смог этого сделать. Все закончилось, не успев начаться и разделив мою жизнь на «до» и «после».

Снова нас настигла угнетающая тишина, и никто не решался ее нарушить. Тогда, чтобы избавиться от этого напряжения, я просто пошел дальше, оставив Кассандру позади. Я хотел обернуться, потому что чувствовал на спине ее ожидающий взгляд, но не сделал этого.

Я зашел в туалет и сразу направился к раковине, чтобы умыться холодной водой. Ну почему так происходит? Кому-то там, сверху, просто нравится издеваться надо мной. Почему, когда в жизни все стало налаживаться, снова появилась она, чтобы снова все испортить? Почему, как только я смог забыть, мне снова о ней напоминают? Я не то что видеть этого человека не хочу – я знать ее не хочу. Но, видимо, судьба хочет наиграться со мной по полной.

Я долго смотрел на свое отражение в зеркале, еще пару раз ополоснув лицо водой, но затем вернулся в зал и встретил официанта, у которого на подносе стояли алкогольные напитки. Я опустошил бокал залпом, и мой взгляд будто нарочно нашел Кассандру, которая стояла со своими родителями и безотрывно смотрела на меня.

Менсиа

Я лежала на огромной кровати в спальне и чувствовала себя одиноко. Я уже битый час не могла заснуть, только смотрела в большое окно, через которое виднелись яркие звезды на темном небе. Казалось, что время остановилось. Когда мне становилось невыносимо ждать, я проверяла его, но проходило буквально минуты две-три. Чувство тревоги не покидало меня, и я не могла перестать думать о Хорасе. Я звонила ему несколько раз, но он не брал трубку. Я успокаивала себя тем, что он просто не слышит из-за шума и с ним все хорошо.

Было примерно около трех часов ночи, когда я наконец начала проваливаться в сон, но вдруг услышала, как Хорас зашел в спальню и сел на кровать. Я сразу села и придвинула к нему, обняв. Сразу отчетливо почувствовался запах алкоголя и аромат какого-то знакомого женского парфюма. Но я не стала ни о чем спрашивать Хораса, потому что заметила, что весь этот ужин вымотал его.

– Как все прошло? – тихо спросила я.

– Нормально, – хрипло ответил он, а затем взял пальцами мой подбородок и притянул к себе, крепко целуя. Я даже потерялась от такого напора, но затем губы сами поддались его власти. – Хочу тебя прямо сейчас, Менсиа.

От этих слов внутри все сжалось и, не разрывая горячего поцелуя, я потянула его к себе. Хорас начал покрывать мое лицо влажными поцелуями, спускался к шее, чуть прикусывая кожу. Тугой узел внизу живота затягивался все сильнее с каждым новым поцелуем. Бедрами я чувствовала, как он возбужден, поэтому одной рукой стала гладить его через брюки. Он одним движением избавился от моей ночнушки и стал ласкать грудь. Соски затвердели, и все тело содрогнулось от мурашек, когда он взял их в рот. Я не смогла сдержать стон.

Он продолжал то посасывать, то покусывать мои соски, одной рукой коснулся клитора и сжал его так, что мои бедра сжались от приближающегося оргазма.

– Тише, девочка, еще слишком рано, – проговорил он шепотом, грубо целуя меня в губы, проталкиваясь языком глубже.

Хорас мучил меня движениями своих пальцев и не торопился получить удовольствие. Тогда я сама начала раздевать его, потому что на нем было до сих пор слишком много одежды. Вскоре мы были полностью голыми, и Хорас начал спускаться поцелуями к низу моего живота. Но я остановила его. Сегодня мне хотелось самой доставить ему удовольствие. Я села на Хораса верхом и потянулась к его члену, на кончике которого уже выступала влага. Я слизнула ее, не спуская взгляда с лица Хораса. Он внимательно следил за моими движениями, а в его глазах читалось желание. С игривой улыбкой я взяла головку в рот, а затем начала ускоряться, стараясь обхватить ствол как можно больше. Хорас положил руку мне на голову, но я убрала ее. Сейчас он полностью в моей власти. Я дразнила его, то ускоряя темп, то замедляя.

Затем Хорас отстранился и снова перевернул меня, нависнув надо мной. Начав снова целовать и так уже распухшие губы, Хорас вошел и начал двигаться, дополняя свои движения игрой с клитором. Громкие стоны, перемешанные с тяжелым дыханием, заполнили комнату. Вскоре эйфория накрыла нас обоих, и мы лежали в обнимку, пытаясь выровнять дыхание и снова целуя друг друга.

– Это было не слишком ужасно? – спросила я.

– Все, что ты делаешь, прекрасно.

– Хорошо, – тихо проговорила я и уткнулась в его шею.

Я снова почувствовала уже едва уловимый аромат цитруса, и это меня обеспокоило.

– Хорас, я чувствую женские духи. Они не мои. – Я подняла лицо, чтобы посмотреть ему в глаза. Я заметила, как он напрягся и тяжело вздохнул.

– Это неудивительно, Менсиа. На ужине было слишком много дам с сильным парфюмом. – Хорас поцеловал меня в висок. – Я слишком устал, Мартышка. Давай спать.

Я не стала больше утомлять его разговорами, но все равно еще долго не могла заснуть, размышляя над этой ситуацией.

Глава 33

Менсиа

Проснулись мы поздно, так как долго не могли заснуть. После сладкого пробуждения я пошла в душ, а Хорас решил, что было бы неплохо попробовать булочки из пекарни, находившейся от нас через парк.

Пока капли теплой воды стекали по моему телу, я стояла с закрытыми глазами, думая о прошедшей ночи. Воспоминания были настолько яркими, что возбуждение стало расти снова, и тогда мне пришлось отогнать от себя эти мысли.

Когда я вышла из душа, то услышала звонок в дверь. Подумав, что это вернулся Хорас, я пошла ко входу. Но за дверью, к сожалению, меня ждал не он.

– Привет, Мартышка, – проговорил парень передо мной.

– Дэниас? – сглотнув ком в горле, спросила я. – Какими судьбами?

– Да так, новости на хвостике принес, – усмехнулся он, – впустишь?

– Проходи.

Он вошел в квартиру развязной походкой, как будто к себе домой. К этому человеку я испытывала такую неприязнь, что хотелось выгнать его отсюда, но просто так он бы не пришел. Я всего лишь выслушаю его, а затем он пойдет на все четыре стороны и больше никогда не вернется в этот дом. Дэниас прошел в гостиную и плюхнулся на диван. Казалось, еще немного – и он закинет ноги на журнальный столик, но все-таки у него хватило совести не делать этого. Я села в кресло напротив него и молча ждала, пока он начнет говорить. Но он только молчал и выжидающе смотрел на меня.

– Так, Дэниас, ты либо рассказываешь свои новости, либо уходишь, потому что Хорас скоро вернется, и я думаю, он не сильно тебе обрадуется, – постаралась я сказать как можно серьезнее.

– О, милая Менсиа, я тоже не хочу с ним встречаться, но боюсь, после моих новостей ты тоже не захочешь, – рассмеялся он, а я напряглась от его слов. Стало очень неуютно, и тревога окутала меня.

– Ну что, готова к новостям? – издевался он.

Я просто кивнула, хотя уже сто раз пожалела о том, что впустила его в квартиру. Нужно было оставить Дэниаса за порогом со всеми его гнилыми новостями. Меньше знаешь – крепче спишь. Сейчас я смотрела, как он с самодовольной улыбкой доставал что-то из своей сумки. Мои пальцы похолодели от волнения, которое бушевало внутри. Оно зародилось в тот момент, когда я увидела его на пороге квартиры. Но сначала от удивления я даже не почувствовала тревогу, но сейчас она полностью овладела мной. Дэниас бросил на стол какие-то фотографии, но они лежали обратной стороной. Я затуманенным взором смотрела на них и не могла пошевелиться. Какой-то дикий страх сковал меня. Дэниас переводил взгляд то на фотографии, то на меня, продолжая ядовито улыбаться во все тридцать два зуба.

– По-моему, Хорас скоро вернется, – проговорил он, вытягивая меня из урагана мыслей.

Наверное, я еще несколько мгновений просидела, смотря в одну точку, но потом все-таки взяла фотографии и с замиранием сердца перевернула их. Когда я увидела, кто на них изображен, мое сердце остановилось. Теперь была моя очередь смотреть то на фотографии, то на Дэниаса, который стал улыбаться еще шире и злораднее.

– Нравится? – спросил он, играя бровями.

– Очень, – дрожащим голосом ответила я. – У Кассандры красивое платье.

Я натянула улыбку.

– Тебя только платье привлекло? – удивился Дэниас.

Нет, далеко не только платье. На фотографии были изображены Хорас и Кассандра, которые танцевали медленный танец среди других пар. Дэниас специально пришел и показал эти снимки, чтобы снова позабавиться над тем, как мы будем ругаться с Хорасом. Но он не получит такого удовольствия. Хорас просил верить ему, значит, я буду. Ведь доверие – фундамент настоящих отношений и крепкой любви. Жаль, что я усвоила это настолько поздно. Теперь я поняла, что за аромат вчера почувствовала от Хораса и почему он казался мне знакомым. Все встало на свои места. Да, мне больно смотреть на эти снимки и видеть, как Хорас нежно обнимает Кассандру за талию, но он должен сам мне все рассказать. Если мы не начнем верить друг другу, то будем делать себе только больнее. Но мы уже слишком много прошли вместе.

Я молча просматривала фотографии, а Дэниас уже не выглядел таким довольным. Он ожидал увидеть мои слезы, как это было раньше. Снимки были в основном одинаковыми, но смотреть на них было крайне неприятно, так что я положила фотографии обратно на стол и посмотрела на Дэниаса.

– Зачем ты их принес? – как можно равнодушнее, спросила я.

– Хотел открыть тебе глаза на поведение твоего ненаглядного Хораса, а то жалко мне тебя, – отозвался он.

– Жалко у пчелки, ты на нее не похож. Но это и хорошо: не хотелось бы оскорблять насекомых сравнением с тобой.

– А ты изменилась, Мартышка, – откидываясь на спинку дивана и с интересом смотря на меня, проговорил парень.

– Пора бы уже, – ответила я. – Знаешь, мне очень интересна одна вещь.

– Какая же?

– Почему ты так относишься к Хорасу? Что между вами произошло?

– Видимо, сильно ты его любишь, если прощаешь из раза в раз, – отстраненно проговорил Дэниас, игнорируя мой вопрос.

Он ненадолго задумался над моими вопросами, но затем, тяжело вздохнув, все-таки ответил:

– Между нами много чего произошло, Менсиа. С самого детства все пошло по наклонной. – Он опустил свой взгляд на скрещенные в замок руки, а затем продолжил. – Мы были в одной хоккейной команде и сначала даже дружили, а потом, когда начался более серьезный хоккей, зарплаты и бонусы, началось соперничество. В первую очередь между нами с Хорасом. Мы были лучшими в команде, но двоих лучших не бывает. На этом и закончилась наша дружба, и началось черт знает что. А потом нам обоим предложили перейти НХЛ, но только в разные клубы. И в одной из игр мы наконец на полных правах были друг против друга. На том матче у Хораса слишком хорошо пошла игра, и тренер дал мне установку. – Дэниас замолчал не поднимая на меня глаз, будто ему было тяжело произнести следующие слова. И тогда до меня дошло.

– Убрать из игры Хораса, да? – спросила я, глупо надеясь, что это не так.

Дэниас кивнул.

– Да. – Он посмотрел на меня и отчаянно улыбнулся. – Я толкал его клюшкой на борт и думал только о том, что наступил момент, когда Хорас расплатится за все. Когда он лежал на льду и не двигался, вся ненависть к нему ушла и я понял, что сотворил необратимое и испортил ему жизнь. Я не хотел, чтобы все закончилось так, но для него и тебя эти слова ничего не значат. А потом он приехал к нам на байке, и все то, что происходило между нами, – могло всплыть снова. Мне было тяжело смотреть ему в глаза, но гордость не позволяла извиниться, ведь тогда бы я точно стал проигравшим. Хотя я им и стал, когда поступил так подло. Ведь убрать Хораса из игры можно было и не так жестко. Но что сделано, то сделано, назад ничего не вернешь.

– Почему ты никогда нам не рассказывал обо всем этом? – спросила я, пытаясь переварить всю новую информацию.

– Потому что пытался забыть это, – ответил он и встал с дивана. Дэниас направился к выходу из квартиры, но напоследок обернулся. – Прощай, Менсиа.

Он захлопнул за собой дверь, оставив меня наедине с собственными мыслями.

Почему-то я никогда не задумывалась, что у Дэниаса прячутся такие скелеты в шкафу. Его жизнь казалась мне беззаботной, без тяжелых травм и переживаний. Но все оказалось далеко не так. Наверное, у каждого есть больные места, о которых знают только они. Но окружающие привыкли игнорировать эти слабости, потому что зациклились на себе.

Я погрузилась в свои мысли, окруженная мертвой тишиной. Через некоторое время ее нарушил звук открывающейся двери. Вернулся Хорас. Но я так и осталась сидеть на месте, ни на что не обращая внимания. Тогда он сразу понял, что что-то случилось, и подошел ко мне. Не успев что-либо спросить, Хорас заметил злосчастные фотографии и тихо выругался.

Глава 34

Менсиа

Хорас сел на то же место, где некоторое время назад находился Дэниас. В гостиной стояла угнетающая тишина. Было слышно только тяжелое дыхание Хораса, который не спускал глаз с фотографий.

– Менсиа, я… – начал он, но я прервала его и вышла на балкон, чтобы сделать глоток свежего воздуха.

С высоты птичьего полета я наблюдала за небом, за размеренно плывущими облаками. Мысли путались у меня в голове, переплетаясь друг с другом. Я думала то о Хорасе и Кассандре, то о Хорасе и Дэниасе.

Не знаю, сколько я простояла там в тишине, но вскоре послышались тихие шаги за спиной. Я не стала оборачиваться, потому что дома мы были только вдвоем. Я не знала, как начать тяжелый разговор, который неизвестно как повлияет на наши отношения. Порой я ловлю себя на мысли о том, что мы не созданы друг для друга. Что все эти препятствия для того, чтобы мы поняли, что лучше нам разойтись сейчас, а не когда сделать это будет больнее. Но я не хочу отпускать Хораса, мне так хорошо с ним. Я наконец не просто существую, а по-настоящему живу. Кажется, что он единственный человек, который готов полностью принять меня со всеми моими проблемами. Он единственный, кто дарит мне счастье, но нам часто приходится за него бороться, прежде чем оно согреет нас в объятиях. Но, наверное, именно так любовь проверяется на прочность.

Хорас встал рядом со мной и тоже стал наблюдать за нежно-голубым небом.

– Менсиа, я все могу объяснить, – хриплым голосом произнес он.

Я заметила у Хораса одну особенность – когда он нервничает, его голос сразу становится хриплым. В другой ситуации это бы взбудоражило кровь, но не сейчас.

– Хорошо, говори, – шепотом ответила я, боясь, что голос предательски сорвется и сдерживаемые слезы вырвутся наружу.

– Мы с ней танцевали только потому, что этого требовал этикет. Я мечтал, чтобы музыка поскорее закончилась, и это прекратилось. – Он говорил куда-то в сторону, словно боялся посмотреть на меня. Я устала бежать от ножей, бесконечно летящих мне в спину.

– Ты так нежно обнимал ее за талию, будто не хотел отпускать, – проговорила я, смотря вниз на оживленные дороги города.

– Боже, Менсиа, нет, – раздраженно откликнулся Хорас. – Посмотри мне в глаза, пожалуйста.

Я посмотрела: сопротивляться не было никаких сил. Как только я взглянула на него, сразу утонула в его глазах с головой.

– Разве ты не видишь всю ту любовь в них, которая предназначена только тебе? Только тебе, Менсиа. – Он взял меня за руки и начал целовать ладони. – Весь вечер я думал только о тебе, хотел как можно скорее вернуться домой, чтобы лечь в кровать и заснуть, вдыхая запах твоих волос и крепко обнимая. Чтобы никто не посмел отнять тебя у меня. Потому что снова такой пытки я не смогу вынести.

Хорас заправил мне прядь волос за ухо и нежно поцеловал в висок. Скользя губами, он оставил невесомые поцелуи на щеке. Мурашки бежали по коже то ли от слабого ветра, то ли от нежности Хораса. Он еще раз заглянул мне в глаза, смотря таким взглядом, который отражал все его чувства. Хорас медленно коснулся моих губ легким, но продолжительным поцелуем. Сердце бешено колотилось от того, как он исследовал мои губы и легко касался щек.

– Прости меня, – проговорила я, когда мы смогли оторваться друг от друга.

Хорас притянул меня за шею, и я уткнулась ему в грудь, вдыхая уже такой родной запах. Он гладил меня по волосам, а я из последних сил держалась, чтобы снова не пустить слезу.

– За что?

– За то, что снова сомневалась в тебе, я не должна была. – Казалось, что Хорас вообще не слышит мой шепот из-за обдувающего ветра. Но он взял мое лицо в ладони и большим пальцем нежно погладил по щекам.

– Просто помни о том, что, кроме тебя, мне никто не нужен. – Он поцеловал меня в нос и снова заключил в свои объятия.

Мы молча стояли на балконе. Каждый был в своих мыслях, но и этого нам сейчас было достаточно. Не знаю, сколько времени мы бы еще так простояли, если бы не звонок в дверь. Я подумала, что это снова вернулся Дэниас. Но лучше бы это был он, а не тот, кто на самом деле пожаловал к нам в гости.

Хорас

Я аккуратно отстранился от Менсии и пошел к двери. Когда я посмотрел в глазок, кровь застыла в жилах. Сейчас я не был готов к такому, хотя знал, что рано или поздно это произойдет. Я обернулся, и как только Менсиа увидела выражение моего лица, сразу все поняла.

Он знает, что мы здесь, так что прятаться бессмысленно. Когда-нибудь мы должны были встретиться лицом к лицу. Я медленно открыл дверь и сделал то, о чем так долго мечтал.

– Ну здравствуй, папаша года, – сказал я и вмазал по лицу Сандерса.

Сзади послышался вскрик Менсии, а охрана, пришедшая вместе с ним, сразу двинулась на меня.

– Стоять на месте! Если подойдете ближе чем на расстояние вытянутой руки, здесь через две минуты будут люди, которые даже бровью не поведут и перестреляют вас.

Никто сюда, конечно, не приедет, но нужно показать их место на чужой территории.

– Щенок решил строить из себя кобеля, – усмехнулся отец Менсии. – Что же, забавно.

– Забавно в цирке.

– А вы думаете, что устраиваете что-то иное? – вскинул он брови и одарил меня, а затем Менсию насмешливым взглядом.

– Ты явился сюда, чтобы обмениваться любезностями? – Страх ушел на второй план, а забытая когда-то злость стала снова возрастать в сердце. – Если да, то таких гостей мы не ждали. Проваливай.

– Прикуси язык, сосунок. Радуйся, что тебе в ответ ничего не прилетело, – ответил Сандерс. Я видел гнев в его взгляде.

Он двинулся на меня, но я остался стоять на месте. Тогда он толкнул меня в грудь, но это тоже ему не помогло.

– Оружие отдаешь охране, а охрана остается за дверью. По-другому ты сюда не войдешь, – сказал я, смотря с вызовом прямо ему в глаза. Он не будет иметь здесь власти.

Отец Менсии рассмеялся.

– Хорошо. – Он поднял руки в сдающемся жесте, затем достал пистолет, несколько ножей и отдал это двум громилам за спиной. – Так устроит?

Он продолжал смотреть на нас с насмешкой и этим злил меня еще больше, но сейчас нельзя давать волю эмоциям, надо впустить его в квартиру и выслушать, что он скажет.

Я пропустил его, но следил за каждым движением. Сандерс прошел в гостиную, параллельно осматриваясь вокруг.

– Миленько, – сказал он.

Я видел, как была напугана Менсиа, к которой он приближался.

– Дальше дивана ты не проходишь.

Мистер Сандерс не стал упрямиться и просто сел в кресло. Мы с Менсией сели на диван напротив него.

– Как живется вдвоем? – продолжал он задавать насмешливые вопросы.

– Я уже предупредил, что если ты решил поиграть в хорошего отца, то выход там.

Я чувствовал напряжение Менсии, поэтому взял ее за руку, переплетая наши пальцы. Ее руки были ледяными: она очень боялась.

– Я не собираюсь ни во что с вами играть, все наши игры и так слишком затянулись. Я долго ждал, но ты, Менсиа, извела все мое терпение. Пора заканчивать, у меня нет больше времени с вами возиться.

Мы переглянулись с Менсией, кроме ее отца, никто в этой комнате не понимал, что происходит. Он достал из своей сумки какие-то бумаги и разложил перед нами.

– Не потрудишься объясниться? – поинтересовался я.

– Конечно, все для вас, дети, – нахально улыбнулся он, а затем в упор посмотрел на Менсию. – После смерти твоей мамы я нашел бумаги, где сказано, что часть компании, которая принадлежала ей, после ее смерти переходит в твои руки. Но была оговорка. Переходит после того, как тебе исполнится 21. В этом и заключалась вся проблема. Я не мог нормально вести дела, еще и за тобой надо было следить, потому что сомнений в том, что ты сбежишь при любой удачной возможности, у меня не было.

– Это не оправдывает того отношения, которое было с твоей стороны. Ты был ужасным отцом, – проговорила Менсиа, и в ее голосе была слышна глубочайшая ненависть. – В тот день я потеряла не только маму, но и отца. Помнишь? Ты сам отказался от меня.

– На память не жалуюсь. Возможно, я могу согласиться, что действительно в какие-то моменты перебарщивал, но зато это был действенный способ.

– Какая же ты все-таки мразь, – проговорил я, уже мечтая забить его до смерти.

– Многие так думают, мне не привыкать, – сказал он. – С вашего позволения я продолжу. Я упорно пытался ждать, когда тебе исполнится 21, чтобы все-таки соблюсти условия договора, ведь уважаю желания твоей матери, но твои выходки очень сильно действовали мне на нервы. Поэтому сейчас ты подписываешь бумаги об отказе от своей доли и передаешь ее мне. Все юридические нюансы я улажу. С тебя только подпись, а потом я исчезаю из твоей жизни. На-всег-да.

Последнее слово он язвительно проговорил по слогам и с ядовитой улыбкой продолжил смотреть на нас.

– Хорошо, – почти сразу ответила Менсиа и стала знакомиться с бумагами.

Счет времени за всем этим пропал. Стояла гробовая тишина, пока Менсиа читала договор.

– У меня должна остаться копия, – сказала она, когда дочитала последнюю страницу.

– Конечно.

Менсиа оставила свои подписи, ее отец также расписался. И сейчас это была не просто подпись договора, а расписка на новую жизнь Менсии, которая будет свободной. Это то, чего она так долго хотела. Она, наконец-то, сможет вдохнуть полной грудью. Цепи спали с нее, кошмар был побежден, она может начинать свою сказку.

Глава 35

Менсиа

Уже два месяца моя жизнь была спокойной, безмятежной. Как я когда-то и мечтала. После того, как мы с отцом подписали договор, я стала свободной. Оковы постоянного страха спали с меня, позволив дышать полной грудью. Я перестала бояться. У отца теперь своя жизнь, у меня своя. Нашей семьи больше нет, каждый сам по себе, и никто не портит друг другу жизнь. Было тяжело осознавать, что у меня нет родного дома, где бы всегда ждали и тепло встречали, что нет любящей семьи… Я, наверное, никогда не смогу с этим смириться. Но за все это судьба подарила мне Хораса – лучшего и любящего мужчину. Любовь греет наши сердца, и вместе мы способны на многое. Он делает меня счастливой, дарит то счастье, которого у меня никогда не было. Дарит мне новую свободную жизнь.

Сейчас осенняя листва шуршала у меня под ногами. Я медленным шагом шла по узким тропинкам кладбища. Ветер здесь был гораздо сильнее, чем в городе, словно оплакивал всех, кто уже покинул этот мир и больше никогда не вернется к своим родным. Дождя не было, но темно-серые тучи гуляли по небу, навевая еще большую тоску. В этот день на протяжении четырех лет не бывало хорошей погоды. Мог просто стоять густой туман, дымка которого заполоняла все вокруг, а мог идти проливной дождь, как и в тот самый роковой день, который разделил мою жизнь на «до» и «после». Сегодня тот самый день, когда умерла мама. Я до сих пор не перестала винить себя в ее смерти, но Хорас всегда меня поддерживает, отчего понемногу становится легче.

Проходя мимо других могил, я заметила, что многие из них покрыты сухой травой, фотографии выцвели, а в некоторых местах на ограждениях облупилась краска. Я не понимала, как можно забывать о тех людях, которые больше не с нами, но которые были дороги?

Когда я дошла до могилы мамы, тоска пронзила сердце с новой силой. Со всеми последними событиями я не так часто вспоминала трагедии, и сейчас позабытые чувства просыпались вновь. Я взглянула на фотографию мамы, где она тепло улыбалась, и сердце пропустило несколько ударов. В голове сразу всплыли воспоминания из детства, а затем их оборвал тот злосчастный день. Я помнила все до мельчайших деталей, и все они проносились у меня в голове. Дышать становилось тяжелее, к горлу подкатывал ком, а глаза блестели от слез. Я быстро постаралась стереть те слезы, которые уже успели скатиться по щекам. Мне не хотелось сегодня плакать, я хотела просто рассказать маме, как прошел еще один год без нее.

Я рассказывала все по порядку, ничего не упуская. Хотелось поделиться с ней абсолютно всем, а в особенности побольше рассказать про Хораса. Я была настолько увлечена рассказом, что даже не заметила, что теперь уже была не одна рядом с могилой мамы.

– Не самое приятное место для встреч, – послышался грубый мужской голос у меня за спиной.

Я резко обернулась и увидела монстра из своего кошмара, который длился долгие годы. Обычно в этот день с отцом мы не встречались, но сегодня звезды сошлись иначе.

– Ты? – Отвращение к этому человеку переполняло меня.

– Твоя мама – единственная могла сохранить нашу семью, но ты погубила все. – Он так гневно посмотрел на меня, что кровь застыла в жилах, и я отшатнулась. – Как живется с этим? – Отец сделал шаг ко мне.

– Замолчи. – Я мотнула головой, пытаясь отогнать ужасные мысли, с которыми жила все это время.

– Вижу, что мучаешься, – злобно усмехнулся он. – Так вот я тоже мучаюсь! – Его тон стал выше, а голос еще грубее.

Я впервые услышала его откровение. Хоть отец и был груб, в его голосе слышалась боль. Она всегда была с ним, только он ее прятал в себе, никому не показывая и страдая в одиночку. Мы с самого начала разошлись по разным сторонам и остались со своим горем наедине, что окончательно разрушило нас.

– Я всегда любил Беверли. – Он, как прежде, стал спокойным и холодным. – Время, что мы провели с ней вдвоем – самая прекрасная часть моей жизни. А потом появилась ты. – Отец так пренебрежительно произнес последние слова, что это заставило меня поморщиться.

Это было как плевок в душу – что отец с самого рождения ненавидит меня.

– Появилась ты и все испортила. Я хотел, чтобы мы всю жизнь прожили с Беверли вдвоем, нам было хорошо вместе и без детей. Но когда она узнала, что беременна тобой, она была так счастлива, что я согласился. Думал, что смогу полюбить тебя. – Отец взглянул на меня. В его взгляде была только ненависть ко мне, ничего больше. – Не смог. В детстве ты очень много болела, все время и внимание Беверли уходили только на тебя. Мы с ней сильно отдалились, я с головой ушел в работу, и уже тогда ты вызывала у меня только неприязнь.

Я не могла это слушать. Его слова причиняли такую же боль, как его кулаки когда-то. Они уничтожали все больше и больше. И ко мне, наконец, пришло осознание, что не только последние четыре года я жила с монстром, я жила с ним все время. А когда умерла мама, монстр обрел новую силу из-за того, что боль и отчаяние убивали его.

– А потом, – его голос стал еще тише, звуча угрожающе в тишине, которая стояла на кладбище, – неприязнь переросла в дикую ненависть, когда Беверли умерла из-за тебя. Хотел убить тебя в тот же день. – Он резко выдохнул и провел рукой по идеально уложенным волосам. Было невыносимо слушать его.

– Ты и не терпел, – тихо отозвалась я, боясь вызвать новую волну гнева.

Я поняла, что не боялась его, лишь пока не видела, и пока Хорас был со мной. А встретившись с отцом наедине, лицом к лицу со своим страхом, я осознала, что он никуда не пропал. Только затих на какое-то время. Наверное, он никогда не оставит меня совсем.

– Тебя нужно было воспитывать, мать совсем разбаловала тебя. – Он обернулся и посмотрел на мамину фотографию. Любовь и боль смешивались в его отстраненном взгляде.

– Твое воспитание привело к тому, что дочь сбежала от тебя. Это не воспитание, это уничтожение, – сказала я громче.

Страх отступал, а негодование обретало силу. Как можно считать нормальным избиение своего ребенка, как это можно считать воспитанием?

– Ты сама когда-то заявила, что у меня больше нет дочери, это многое меняет. – Его глаза недобро сверкнули, и злая полуулыбка появилась на его лице. – Все, что с тобой произошло, ты заслужила. Надеюсь, это была наша последняя встреча.

Я ничего ему не ответила, просто подняла руки в сдающемся жесте и ушла. Его ничто не переубедит. Отец погряз в своей ненависти, которая рано или поздно окончательно погубит его. В одиночку он никогда не победит своих демонов. Хотя я думаю, он настолько привык с ними жить, настолько привык, что они управляют его разумом, что даже не замечает, как они его убивают. Несмотря на то что отец жив, для меня этот человек умер навсегда.

Хорас

Этим утром я проснулся от того, что на телефон пришло новое сообщение. Оно было с незнакомого номера.

Я сначала подумал, что мне показалось, поэтому протер глаза и прочитал сообщение еще раз. Увы, мне не показалось. Сообщение действительно было от Кассандры, что вызвало во мне двоякие чувства. Мне было интересно, что она хочет от меня, о чем хочет поговорить, но, с другой стороны, не хотелось наступать на одни и те же грабли. —

ответил я, и следующее сообщение пришло сразу.

Немного подумав, я все-таки решил поговорить с Кассандрой. Если она не поставит точку в том, что происходит, это сделаю я.

Когда я поднялся, она сразу проводила меня на кухню, где на столе стояли две кружки чая и пирожные с вишневым джемом.

– Ты, наверное, не завтракал. – Голос Кассандры немного дрожал. – Вот, угощайся, – указала она на еду и села за стол.

Я последовал ее примеру, но к еде не притронулся, хотя пирожные выглядели очень аппетитно.

– О чем ты хотела поговорить? – спросил я отстраненно, не особо желая принимать участие в этом диалоге. Да даже в этой квартире не хотелось находиться, не говоря уже о том, чтобы сидеть с Кассандрой за одним столом.

– Я хотела извиниться. – Некоторое время она молчала. Ее глаза следили за паром, который исходил от горячего чая. – В первую очередь за то, что оставила тебя тогда. Я поступила ужасно, не передать словами насколько, я очень виновата перед тобой. Просто я тогда сильно испугалась. Знаю, это не оправдание, но… – Кассандра тараторила, перескакивая с одного на другое, и ни разу еще не взглянула мне в глаза, будто ей правда было стыдно. – Я тогда не знала, что смогла бы для тебя сделать, и подумала, что тебе будет лучше без меня. Прости, я была такой дурой, ты не заслужил такого…

– Мне всего лишь нужно было, чтобы ты была рядом, я нуждался в этом. Я думал, наша любовь сможет пройти через все. Увы, ошибся. – Я тяжело выдохнул.

Было тяжело вспоминать болезненное прошлое. Оно как будто снова забирало в свою темную бездну, из которой было почти невозможно выбраться.

– Я слишком поздно поняла это, прости, пожалуйста. – Кассандра взглянула на меня, и в ее светло-голубых глазах отразилось искреннее сожаление. Сейчас передо мной была та самая искренняя, нежная Кассандра, в которую я когда-то влюбился. Но все осталось в прошлом.

– Хорошо, – тихо произнес я, – я прощаю. Все закончилось, нет смысла вечно таить обиды.

– Спасибо, – с облегчением сказала Кассандра, – ты не представляешь, как давно я хотела сказать тебе все это и попросить прощения, но боялась… Есть еще кое-что, за что мне стоит извиниться. То, что мы устраивали с Дэниасом, – это какое-то помешательство или… не знаю даже, как правильно это назвать… ревность, – рассуждала она.

– Ревность? – переспросил я, недоумевая. Разговор про то, что они делали с Дэниасом, мне не нравился как минимум потому, что я недолюбливал этого парня. Но раз уж я пришел сюда, то должен выслушать Кассандру до конца.

– Когда я увидела тебя с Менсией, то внутри что-то изменилось. Мне не понравилось, что заняли мое место, хотя по сути я сама от него и отказалась, но поняла это гораздо позже. Я просто захотела тебя вернуть, но ничего не получилось. Увидев то, как ты на нее смотришь, я поняла, что ты по-настоящему ее любишь. Когда-то ты смотрел так на меня, и мне просто стало тоскливо от того, что я потеряла тебя, – Кассандра грустно улыбнулась, – но я рада, что ты счастлив, любишь и любим. Это прекрасно. Прости меня еще раз за все.

– Людям свойственно ошибаться, главное – осознать свои ошибки и попытаться исправить их. Все хорошо, Кассандра, – улыбнулся я ей в ответ. – Еще хотел спросить, как так вышло, что вы встретились с Дэниасом?

– Мы случайно пересеклись в клубе, я даже сначала не узнала его, – усмехнулась Кассандра, обводя пальцем край кружки. – До вечеринки я не знала, что вы были в одной банде и разошлись на еще более плачевной ноте, чем три года назад.

Кассандра встала из-за стола и вышла из кухни, оставив меня в замешательстве. А когда вернулась, дала мне сложенную бумажку. Я вскинул в непонимании брови, на что она ответила:

– Дэниас просил тебе передать.

– Почему он сам не отдал? – Я хотел развернуть бумажку, но Кассандра остановила меня, дотронувшись до моей руки.

– Прочитаешь, когда будешь один. – Она села обратно за стол и откусила пирожное.

– Хорошо. – Я убрал бумажку в карман джинсов, но все мои мысли теперь были о ней.

Мы еще немного поговорили с ней, а затем я вернулся домой к Менсии. Она еще спала, и я не стал ее будить. Сев в гостиной на диван, я достал бумажку от Дэниаса. Долгое время я просто держал ее в руках, почему-то было тяжело развернуть ее и прочитать, что там написано. Возможно, я не хотел сталкиваться лицом к лицу со своим страхом. До сих пор меня иногда мучил один и тот же кошмар: тот роковой матч и атака Дэниаса. После падения на лед я всегда просыпался в поту. Каждый раз было пыткой проживать это все еще раз.

Собравшись с мыслями, я все-таки развернул бумажку и начал читать:

«Привет, Хорас. Здесь не будет большого и красивого текста, просто я наконец должен объясниться перед тобой. Я хотел сделать это лично, но слишком неожиданно пришлось уехать из города. Позвали стать участником мотоклуба, и я решил, что отказываться не стоит, а то я уже соскучился по гонкам. После нашего заезда я ведь забросил мотоцикл, даже прикасаться к нему не хотелось, сразу вспоминал все свои неудачные заезды, но сейчас не об этом…

Я долго не мог найти смелости в себе признаться и извиниться… прости, Хорас, за тот матч, я сожалею о своем поступке. Если бы можно было отмотать время назад – ни за что бы так не поступил. Все мои обиды на тебя были пустыми, ты же не был виноват, что тренеры видели в тебе больше перспектив, чем во мне. Только я слишком поздно это понял. Это ведь была просто глупая зависть и обида, что моего друга считают лучше меня. Друг… Когда-то мы даже были с тобой друзьями, я помню это время, хорошее оно было… жалко, что дружба разрушилась и мы так и не смогли вернуть ее… ты был хорошим другом, Хорас, прости, что я не был таким и что на том матче забыл, что дружба, хоть и прошлая, важнее, чем зависть.

Друг (хотя, наверное, после всего, что между нами произошло, ты не позволишь так себя назвать), надеюсь, ты сможешь простить меня и за хоккей, и за то, что пытался разрушить ваши отношения с Менсией, и за то, что я так долго не мог признать свои ошибки. В общем, прости за все, Хорас… Надеюсь, что если мы когда-нибудь встретимся, то сможем спокойно поговорить. Мартышке передавай привет и будь счастлив!»

Когда я закончил читать, то в голове был ураган самых разных мыслей. Я никак не ожидал, что Дэниас откроет душу и извинится, что вспомнит про нашу давнюю дружбу. В голове сразу возникли воспоминания из прошлого: как я только пришел в команду и Дэниас первый подошел, чтобы получше познакомиться со мной; как в детстве после каждой тренировки мы ходили либо ко мне, либо к нему домой и играли в приставку; как рассказывали друг другу о девчонках, которые нам нравились в младших классах…

Я вдруг поймал себя на мысли, что кроме плохого нас с ним связывало много всего хорошего. А самое глупое, что из-за желания денег и славы мы потеряли все это, забыли о теплых моментах и зациклились только на том, что отравляло все хорошие воспоминания. Оказывается, мы оба были плохими друзьями, что и погубило нашу дружбу.

Я вспоминал все то, что было раньше, и сердце как будто начало оттаивать от многолетнего льда. Достав телефон, я нашел нужный контакт и написал:

Отправив сообщение, я почувствовал, что дышать стало легче: обиды ушли и теперь не мучают. Все проблемы остались в прошлом, а с Менсией мы начинаем новую жизнь.

Глава 36

Хорас

Мы с Менсией решили, что если все угрозы теперь позади, то мы можем спокойно вернуться в родной город. Нам, конечно, нравилось жить вдвоем, наслаждаться друг другом, но моя мама уже который день звонила нам и говорила, что мы просто обязаны заехать к ним в гости, потому что они безумно соскучились.

В обед мы выехали из Сан-Диего, а к вечеру уже были в Лос-Анджелесе. Прошло не так много времени с тех пор, как мы уехали из этого города, но жизнь изменилась очень сильно. Как говорится, новый город – новые возможности. Так и мы с Менсией познали новые возможности наших душ и нашей любви. Обрели свободу и счастье, нежность и безграничную любовь, темную ночь сменилась ярким рассветом, оставив все страхи и обиды.

Как только мы заехали на территорию дома родителей, мама сразу же вышла нас встречать. На ее лице сияла довольная улыбка.

– Как же давно я вас не видела, мои хорошие, – проговорила она, обнимая сначала меня, а затем Менсию.

– Мы очень рады встрече, Агнесс, – ответила Менсиа, а я взял со своего мотоцикла букет красных роз и вручил его маме.

– Твои любимые детки снова приехали портить тебе нервы, мамочка, – улыбнулся я и поцеловал маму в щеку. – Люблю тебя, – прошептал я ей на ухо.

– Мы с отцом уже заждались наших любимых деток, так что бегом за стол, пока ужин совсем не остыл.

Я взял Менсию за руку, и мы поспешили войти в дом. Здесь царили уют, гармония и любовь. Только теперь обычный домашний уют ощущался как-то особенно, все любимые люди были рядом со мной, и я был счастлив.

Мы прошли в столовую, где был накрыт большой стол, во главе которого сидел отец. Мы быстро поприветствовали друг друга, а затем наконец сели ужинать. На столе было настолько много еды, что ею можно было накормить целую хоккейную команду. В середине стояла ароматная традиционная индейка с тонкой румяной хрустящей корочкой, рядом был запеченный картофель, рамен с яйцами, беконом и луком, салат из яблок и сельдерея, американский цезарь с куриной грудкой и анчоусами. А гвоздем программы был неизменный клубничный пирог.

Мама не переставала нас расспрашивать о нашей совместной жизни. По ее горящим глазам было видно, как она рада, что мы с Менсией все-таки вместе и теперь приехали в гости. Папа был немного сдержаннее, но также задавал разные вопросы.

– А с твоим отцом проблема разрешилась, Менсиа? – не подумав, спросил папа.

Менсиа даже перестала есть и отложила вилку. Несмотря на то что все разрешилось, эта тема все равно еще была болезненной и неприятной.

– Да, все хорошо, – ответила Менсиа сдавленным голосом, а затем взглянула на меня, прося спасти ее от этого разговора.

– Давайте лучше сменим тему, – предложил я, а затем нашел под столом руку Менсии и сжал ее, показывая, что я с ней и все будет хорошо.

– Давайте, просто хотел убедиться, что вам больше ничего не угрожает, – оправдался отец.

– Не переживай, все в порядке, – убедил я его и ободряюще взглянул на Менсию.

– Я предлагаю тост за наших прекрасных детей, которые поверили в искренность своей любви и теперь наконец вместе после всех трудностей, через которые им пришлось пройти. За вас, ребята. – Агнесс подняла бокал с красным вином, и все ее поддержали.

Любовь должна быть в каждом доме, и мы наконец впустили ее в свой. И теперь никогда не отпустим.

Мы с Менсией мчались на своих байках по трассе, закрытой густыми деревьями. Ехали рядом, в любой момент можно было протянуть руку и коснуться друг друга. Но мы лишь порой поворачивали головы и понимали, что у обоих под шлемами скрывается теплая улыбка. Мы мчались, ветер догонял нас и развеивал тяжелые облака на небе. В пути мы находились уже пятый час и скоро должны были оказаться на месте. Время на байке всегда пролетало быстро – будь это час, пять или десять. Казалось, что прошла всего лишь минута. Нам всегда будет мало того адреналина и скорости, что нам дарят поездки на мотоциклах. Это как отдельная жизнь.

Вскоре мы наконец прибыли на нужное место. Это была та гонка, билеты на которую мы дарили Мелиссе. Время подкралось незаметно. Вспоминается, как еще совсем недавно мы сидели в кафе и думали, что ей подарить. Тогда у меня и надежды не было, что сейчас все будет так хорошо, что нас не будут мучить никакие проблемы и мы станем счастливыми.

На трибунах уже собирался народ, музыка играла на полную громкость, около ларьков с едой и напитками было не протолкнуться. Везде царила дружеская атмосфера, кругом были слышны разговоры и заливистый смех. Люди были так улыбчивы, что настроение улучшалось само по себе. Мы с Менсией оставили байки на входе и, взявшись за руки, пошли искать ребят. На улице ярко светило солнце, хоть август уже подходил к концу. Мы с Менсией шли по дорожке, рассматривая все вокруг. Все были в предвкушении главной гонки сезона.

Когда мы дошли до трибун, сразу же заметили друзей и поспешили занять свои места.

– Привет, – сказал Уильям, обнимая Менсию, и пожал мне руку.

Затем мы поздоровались со всеми остальными и порадовали друг друга теплыми объятиями. Кажется, мы не собирались так сто лет. Могу даже признаться, что скучал по этим ребятам: даже за короткое время они действительно стали близки мне.

– Какие у вас дальнейшие планы, ребята? – поинтересовался Уильям, когда Мелисса и Винх ушли купить что-нибудь из еды.

Мы переглянулись с Менсией, и я поцеловал ее в макушку. Она ответила:

– Думаем съездить куда-нибудь отдохнуть.

– Молодцы, вы заслужили это, – улыбнулся Уильям. – Рад за вас.

– Ты бы знал, как мы рады. – Мы с Менсией переглянулись и рассмеялись. Даже не верилось, что все наконец позади и сейчас в нашей жизни царят спокойствие и любовь.

– Береги ее, – попросил меня Уильям, а Менсию потрепал по голове. – За этой Мартышкой нужен глаз да глаз.

– Э-э-эй, – наигранно надулась Менсиа.

– Да, Уильям, тут ты прав, как никто другой, – проговорил я, смотря на Менсию и смеясь от того, как она дуется.

– Да пошли вы, – ткнула она меня локтем в бок и попыталась отстраниться.

Но я прижал ее к себе, крепко обняв и не давая возможности выбраться.

– Не отпущу, – сказал я. – Никогда.

Я взял ее за подбородок и коснулся губ сладким, головокружительным поцелуем. Она сначала не ответила на него, все еще обижаясь, но передо мной было невозможно устоять, поэтому она сдалась и стала целовать меня с большой страстью.

– О-о-о-о, ну тут все понятно, эта болезнь не лечится, – сказал Уильям, и только тогда мы оторвались друг от друга.

– Прости, – проговорила Менсиа, прикрывая рукой припухшие и порозовевшие от поцелуев губы.

– Не извиняйтесь, ребятки, я все понимаю.

Вернулись Мелисса и Винх, гонка должна была скоро начаться, поэтому мы уже заняли свои места. Музыка заиграла еще громче.

– Ты сделал правильный выбор, – сказала мне Мелисса, что было неожиданно, ведь раньше мне казалось, что она сама неровно ко мне дышит.

– Спасибо, – отозвался я и взглянул на Менсию, которая с интересом смотрела на гоночную трассу.

– Прости за нелепые попытки возбудить ревность, просто все-таки хотелось развлечься с тобой разок, Хорас, – поиграла она бровями, но, видя мое замешательство, рассмеялась: – Это была шутка. – Мелисса толкнула меня в плечо, а я расслабленно выдохнул.

– Будем считать, что этих попыток не было, – сказал я и тоже перевел взгляд на трассу.

На старт выехали гонщики. По всей территории ветер играл с флагами разных байкерских клубов, которые будут сегодня бороться за победу. Все были в предвкушении начала и громко зааплодировали. Я приобнял Менсию за плечи, она ослепительно улыбнулась, а затем с трибун послышался громкий визг: на трассу вышла грид-герл, и через мгновение гонка началась. Зрители взорвались аплодисментами, подбадривая участников заезда.

Время летело быстро, мы наблюдали за происходящим, получая только положительные эмоции и создавая прекрасные воспоминания. Хороших моментов в жизни бывает много, но отчетливо запоминаются только самые яркие. Мы просто получали кайф от того, что проводим время вместе, да еще и наблюдая за гонками, без которых наша жизнь просто не существовала бы. У каждого ведь есть какая-то зависимость. Гонки и мотоциклы – наша.

Ребята уже гнали седьмой круг, и было до сих пор непонятно, кто одержит победу. Все закуски, которые купили Мелисса и Винх, уже закончились. А бурное обсуждение всего происходящего нарастало. У каждого были разные прогнозы. Оставалось еще три круга, и время близилось к моменту истины.

Были последние секунды гонки, когда к финишу мчались представители разных клубов. Сильное напряжение висело в воздухе. Я уверен, что каждый ощущал его. И вот победителем главной гонки сезона становится клуб, у которого было меньше всего шансов по статистике заездов. Это и было их преимуществом, ведь соперники недооценивали их.

Многие подходили и поздравляли победителей, но в основном народ уже шел к сцене, где через несколько минут должен был начаться концерт в честь победителей. Уже наступил вечер, поэтому сумерки покрывали небо. На сцене зажглись прожекторы, освещая все вокруг. Народ был еще под впечатлением от гонки, но все с нетерпением ждали начала концерта.

На мгновение весь свет погас, а когда на сцене появилась первая группа со своей хитовой песней, сцена озарилась яркими цветами. Люди на площадке мигом оживились, стали подпевать и танцевать. Мы с ребятами веселились своей компанией. Группы сменялись друг за другом, и на выступлении одной из них со сцены брызнула вода. Радостный крик заполнил пространство. Все были мокрые, счастливые и довольные. Я потянулся к Менсии, чтобы сорвать с ее губ поцелуй. По ее лицу стекали капли воды, которые попадали на наши губы. Мы не стояли на месте, пытались танцевать, но не могли оторваться от поцелуя. Только фейерверки, которые осветили небо, смогли отвлечь нас друг от друга. Заиграла медленная романтичная песня. Небо разгоралось яркими огнями, и все любовались их красотой. Я крепко обнимал Менсию, и мы вместе с ней разделили этот момент, оставив его надолго в своей памяти. Уильям достал телефон и направил камеру на нас. Я сразу сообразил, какое фото хочу, поэтому снова завладел губами Менсии. Фейерверки продолжали взлетать, мы с Менсией утопали в чувствах друг друга, а Уильям запечатлел это на камеру.

Вскоре концерт подошел к концу, все побрели к выходу. Ночная тишина была нарушена нескончаемыми разговорами возбужденной толпы. Мы с ребятами тоже громко обсуждали сегодняшний вечер, который сблизил нас всех еще немного.

– Спасибо вам огромное за такой чудесный подарок, – воодушевленно произнесла Мелисса. – Я вас обожаю, вы невероятные.

После этого мы все попрощались, но договорились, что в скором времени снова должны собраться все вместе. Ребята уехали, а мы с Менсией вернулись к мотоциклам.

– Это прекрасный вечер, – проговорила она, обнимая меня за шею. – Я рада, что ты сегодня был со мной.

– Теперь я всегда буду с тобой, по-другому просто не смогу, – улыбнулся я ей.

Менсиа взяла меня за щеки и притянула к себе, прижавшись своим лбом к моему.

– Я люблю тебя, Хорас, – шепотом проговорила она.

– Я тоже люблю тебя, Менсиа, и всегда буду любить, что бы ни произошло, – тихо ответил я.

Мы ехали по ночной дороге, возвращаясь домой, и просто были счастливы, любили и были любимы. Разве не это самое прекрасное в жизни? Для нас это и есть жизнь.

Примечания

1

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ «О средствах массовой информации»).

2

Деятельность социальной сети Instagram запрещена на территории РФ по основаниям осуществления экстремистской деятельности (согласно ст. 4 закона РФ "О средствах массовой информации").

Content

Мари Клейн
В погоне за счастьем

Плей-лист

Пролог

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Примечания