Пятое правило дворянина

Глава 1

Я открыл глаза и увидел перед собой Тосика с красными заплаканными глазами. Он сидел рядом на подушке и смотрел на меня со скорбным видом.

— Вы бы еще плакальщицу сюда привели…

— Карамба! Барон Димир!

От вопля плюшевого у меня заложило правое ухо. Зверек соскочил с моей кровати и с радостным криком куда-то умчал.

Я прислушался к собственным ощущениям, чтобы провести анализ своего физического состояния и пришел к выводу, что бывало намного хуже. В данный момент я однозначно чувствовал себя волне неплохо.

У меня ничего не болело, ноги и руки, судя по всему, тоже на месте, так что все в полном порядке. Лишь общая слабость в теле и острое чувство голода, а в остальном все просто отлично.

Мне показалось или за окном как-то слишком светло? Я приподнялся на локтях и посмотрел в окно. Ну, надо же! Голубое небо, яркое солнце, белые цветы на деревьях и сочная зеленая трава на земле. Похоже, пока я валялся в этой постели, пришла весна.

Вот суки, а ведь по чьей-то милости я больше мог никогда этого не увидеть. Впрочем, я знал, по чьей именно милости я здесь оказался. Всему свое время. Сейчас меня гораздо больше интересовал другой вопрос — как долго я здесь нахожусь, если за это время сменилось время года?

И вот еще что… Мой сон. Я напряг мозги, пытаясь вспомнить его полностью, но не тут-то было. Мой разум сохранил лишь какие-то жалкие обрывки, да и те стремительно стирались. Настолько стремительно, что если минуту назад мне казалось, будто я не помню лишь некоторые детали, то сейчас я не мог припомнить вообще ничего.

Последние более менее ясные воспоминания были связаны с нападением на мое владение и больше ни с чем.

Так, это ладно. Где я вообще нахожусь, интересно знать? Я осмотрелся по сторонам. Не нужно быть гением, чтобы понять, что это больничная палата. Опять какие-то приборы вокруг, огромный телевизор на всю стену.

Рядом с моей кроватью была еще одна, на которой валялась приставка «Нинтендо», гора бумажек от карамелек и несколько пачек апельсинового сока. Теперь понятно, почему Тосик здесь торчит — никто его не трогает, ништяки приносят, телек, приставка, что еще нужно для полного счастья?

В этот момент дверь в палату с треском распахнулась, в комнату забежал плюшевый, который с разгона запрыгнул ко мне на кровать. Тут же обнял меня своими лапками и прямо в ухо промурчал:

— Барон Димир карамба!

Я почесал его за ухом и улыбнулся.

— А ты тут, я смотрю, не скучал? Конфеты, приставка, сок… На полном пансионе. Наверное, еще и кормят три раза в день.

— Четыре, — поправил меня вошедший следом за Тосиком врач. — Иногда даже пять. Он у вас тот еще обжора.

— Тосик, ты меня сейчас придушишь, — сказал я и плюшевый уселся рядом, не отрывая от меня счастливого взгляда.

— Карамба! — радостно сообщил он, в конце концов.

— Как вы себя чувствуете, Владимир Михайлович? — спросил доктор.

— Есть хочу, — честно ответил я ему.

— Ну, минут тридцать у вас на это есть.

— Не понял?

— Ваше сиятельство, у меня каждый день по десять звонков со всех сторон, — усмехнулся он и посветил фонариком мне сначала в один глаз, затем во второй. — У меня сложилось впечатление, что половина Москвы беспокоится о вашем здоровье. Только что Император не звонил, да и то, только потому, что ему есть кому докладывать о вашем здоровье.

— Рад это слышать, — я попытался улыбнуться. — Приятно, когда твоя жизнь хоть кого-то интересует.

— Может быть, — кивнул он. — Вот только постарайтесь больше не влипать в такие истории. За три недели, которые вы здесь находитесь, я порядком устал, что по коридорам отделения постоянно бродят какие-то хмурые типы из тайной канцелярии, жандармы и прочие люди с оружием.

— Вот насчет прочих людей с оружием хотелось бы подробнее.

— Да это ваш Верховцев, каждые три часа сюда является охрану проверять и менять. Надоел уже всем. Еще и грубит все время, слова нельзя сказать…

— На него это похоже, — хмыкнул я. — Ну, так что там насчет тридцати минут? Почему меня во времени на обед врачи ограничивают?

— Врачи здесь как раз ни при чем. Велено было сообщить когда вы в себя придете или когда… Ну в общем…

— Если помру?

— Да. Так что очень скоро у вас тут будут гости.

— Так а какого черта вы время теряете? Тащите кусок мяса какого-нибудь!

— Куриный бульон, ваше сиятельство. Мясо вам пока нельзя. Вы в полном порядке, но пару суток за вашим питанием мы будем тщательно следить.

— Давайте бульон, что с вами делать.

Врач потрепал по голове Тосика и улыбнулся:

— Знаете, я вообще не завистливый человек, а вам немного завидую.

— Не самое лучшее чувство.

— В моем случае она белая, — хмыкнул он. — У вашего организма очень хорошая регенерация. В своей практике я такое вижу впервые. Будет неплохо, если вы найдете время для меня. У меня есть некоторые соображения, которые не мешало бы проверить. Думаю пара экспериментов определенно пошла бы вам на пользу.

— Вот этого обещать не могу, господин доктор. Есть у меня предчувствие, что в ближайшее время я буду очень занят. Но я буду помнить об этом разговоре. Тем более, что вы говорите это пойдет мне впрок.

— Определенно, — кивнул он. — Сейчас я позабочусь о вашей еде, ваше сиятельство.

Врач вышел из палаты, оставив нас вдвоем с Тосиком, который устроился рядом со мной калачиком и практически мгновенно захрапел. Интересно, а когда он вообще спокойно спал в последний раз?

* * *

Едва медсестра вышла из палаты с пустой тарелкой от супа, как вошел Верховцев. Он закрыл дверь, подошел к моей кровати и опустил голову:

— Прошу прощения, ваше сиятельство. Это моя вина в том, что так случилось.

— Неужели? Вы что же, были в курсе того, что Юрий решил меня предать?

— Нет, но… Это мои люди, Владимир Михайлович. Наверное, я должен был отнестись к их подбору тщательнее.

Хм… Может быть. Не знаю. Я не считал, что мой начальник службы безопасности халатно относится к своей работе, даже наоборот… Но вот сейчас я точно ничего говорить не буду, пусть сам из этого делает выводы. Ну а сомнений в том, что он их сделает, у меня не было.

— Рассказывайте, Леонид Александрович, как так вышло? В этом был замешен охранник, я ведь прав?

— Не только он, его напарник тоже.

— Интересно знать, сколько им за это заплатили? — спросил я и погладил посапывающего рядом со мной Тосика.

— Боюсь, этого мы уже не узнаем.

— Что так? Если мне не изменяет память, то я прихлопнул лишь одного. Что же стало со вторым?

— Найден мертвым недалеко от Барвихи. Перерезали горло и выкинули в кювет. Члены их семей также были убиты в тот вечер, так что…

— Жаль. Было бы неплохо и его прикончить лично. Ну так, значит так. Туда ему и дорога. Что еще расскажете? Было бы интересно послушать как вообще так вышло?

— Как обычно, в восемь вечера эти мудаки мне отзвонились и доложили обстановку. Мол, все нормально, без происшествий. Примерно за десять минут до случившегося они зациклили системы видеонаблюдения на одной и той же картинке — чтобы я ничего не заподозрил, если решу посмотреть, что происходит в Барвихе через удаленный доступ, — Верховцев вздохнул. — Это я понял сразу после вашего звонка. Так как их телефоны уже были выключены, а камеры видеонаблюдения показывали одно и то же. Дальше — вызвал несколько групп и двинули к вам. Ну, а что происходило в Барвихе — вам лучше знать.

Да, это мне было примерно известно. За исключением некоторых деталей.

— Что с моими слугами?

— Лиза и Варвара были убиты, Никодим тяжело ранен, но вроде бы идет на поправку. Врачи сказали, что жить будет. Вот только хромым останется.

— В общем, перестреляли всех кого смогли найти, — нахмурился я. — За исключением Бьянки, которой я давал пару выходных. Ну и Тосика, разумеется — если он не хочет, поймать его непросто. Служанок жаль… Лиза вообще еще и не пожила толком…

— Салтыковы, я правильно понимаю? — спросил у меня Верховцев, после небольшой паузы.

— С чего так решил?

— Слишком нагло себя ведут, — ответил он. — Их люди к нашим имеющимся активам начали присматриваться. Давыдов отбивается всеми силами, но дело непростое. С каждым днем все больше смелеют.

— Такие себе новости. Но вообще да, Салтыков со своим сыночком в гости заходили, так что нужно думать над ответным визитом… Ну, чем еще порадуешь?

— Хвастать нечем, Владимир Михайлович. Не могу сказать, что пахнет катастрофой, но хорошего мало. Вы в коме, а все как шакалы ждут только одной новости… Как только дождутся — начнут нас рвать.

Я посмотрел на Верховцева и взгляда он не отвел. Молодец. Мог бы и сбежать с пробитого корабля, а нет — сидит. Да и Давыдов красавчик! Если честно, я бы не удивился, если бы узнал, что он давно уже нашел нового хозяина и теперь играет против нас. Выходит в очередной раз нужно Заплатину спасибо сказать, надежных людей подобрал.

— Не дождутся, как видишь. Хрен им, а не Соколов. Что Ермолов и Свиридов?

— Работают. Давыдов со Свиридовым вообще парой ходят, а Ермолов сейчас в Рязанском княжестве вопросы на стекольном заводе улаживает. Перед этим в Нижегородском княжестве почти неделю торчал — там тоже какие-то проблемы. Говорит, что мое участие пока не требуется, но чувствую, что скоро придется поработать.

— Выходит, вас одного в Москве на хозяйстве оставили? — хмыкнул я и посмотрел в окно, где ярко светило солнышко. — Кстати, а что жандармы говорят? Следствие идет по этому делу?

— Идет, ваше сиятельство, но пока безрезультатно. Свидетелей нет, улик нет… Глухо.

— Ну и черт с ними, сами будем заниматься. Мне показалось, или у тебя новый шрам на лице появился, Леонид Александрович? Что-то я раньше его не видел.

— Появился, Владимир Михайлович, — сказал Верховцев и провел рукой по щеке в том месте, где розовел свежий шрам. — Две недели назад появился. Сучонок один возле дома решил во мне дырок наделать. Так что целители потом латали. Спасибо вашей Василисе Соловьевой — как узнала о нападении, сразу прилетела. Так что, если бы не она, так быстро не вылечили бы.

— Как интересно, виконт. Покушение значит? Выходит, не один я всем вокруг мешаю? Приятно, а то одному даже как-то скучно все время от всякого хулиганья Огненными шарами отстреливаться.

— Получается так, ваше сиятельство.

— Кто стрелял?

— Пока вопрос. На камерах осталась картинка, но по ней ничего толком не разобрать. Погода была скверная, да и маскировка у него была что надо. Работал человек с понятием, — Леонид Александрович усмехнулся. — Так что теперь тоже с охраной катаюсь.

— Правильно делаете. Чувствую, времена непростые наступают, а с волками жить — по волчьи выть.

Некоторое время в палате стояла полная тишина и слышно было лишь пение птиц за окном.

— Что же, виконт, — сказал я, значит будем приниматься за работу. — Можете считать, что с отпуска я вышел и готов к новым свершениям. Насколько я помню, вы очень мало спите, Леонид Александрович?

— Есть такая привычка.

— Вот и хорошо. В ближайшее время спать нам придется мало, а работать много. Так что подключайте Давыдова, Ермолова и в кратчайшие сроки готовьте доклад со всеми нашими сложностями.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Разумеется, меня интересует полная информация по Салтыкову и его сыну. Где едят, с кем спят, с кем дружат, с кем не дружат и даже во сколько ходят в туалет. Вам понятно?

— Вполне.

— Мне сюда срочно ноут, телефон и большую коробку шоколада. Хочется сладенького.

— Шоколад карамба? — поднял голову Тосик.

— Спи давай, это мне, — сказал я плюшевому и продолжил. — И врача мне позовите на пару слов.

Верховцев кивнул и пошел к двери, но вдруг остановился, посмотрел на меня и улыбнулся:

— Я рад, что с вами все в порядке, Владимир Михайлович.

— Спасибо, виконт, — кивнул я. — Приятно слышать. Вот только на будущее… Я хочу, чтобы вы кое-что поняли.

— Слушаю вас.

— Второго шанса нам никто не даст, виконт. Так что…

— Я сделаю из этого надлежащие выводы, ваше сиятельство. Прошу еще раз простить, — нахмурился Верховцев и вышел из палаты.

* * *

Где-то на далекой планете…

В этом мире солнце всходило всего на несколько часов, все остальное время здесь царила ночь… Впрочем, никто из живущих здесь не испытывал какого-либо дискомфорта на этот счет, особенно те, кто вовсе не нуждался во сне…

За длинным, искусно вырезанным из камня столом, сидело десять некромантов. Сидящий во главе стола был старше остальных, это видно по его лицу, сплошь покрытому глубокими морщинами. Его глаза были темно-багрового цвета, и сейчас он внимательно смотрел на сидящих.

Каждый раз, когда он задерживал свой взгляд на ком-то из своих слуг чуть дольше, тот опускал голову, пытаясь спрятаться от взгляда хозяина. Наконец, он поднял руку и ткнул пальцем в одного из некромантов.

— Скажи мне, Третий-из-Девяти… Как вышло так, что люди из мира, за который мы столько лет сражаемся, вскрыли портал? Тебе было поручено следить за безопасностью нашего портала в этом мире, но ты не оправдал нашего доверия…

— О, Великий, среди людей десятого мира есть те, в ком течет кровь, которая так похожа на нашу… Благодаря этому им удается противостоять нам…

— Ты жалкий червь, Третий-из-Девяти, который даже не достоин называть себя некромантом. По какой-то чудовищной ошибке я назначил тебя хранителем третьего мира… Скажи, каким ничтожеством нужно быть, чтобы выпустить их из ловушки, в которой они оказались? — голос главного некроманта усилился и зазвенел под высокими сводами огромного полупустого зала. — Скажи, каким ничтожеством нужно быть, чтобы дать им возможность увидеть узор?

Некромант, на которого обрушил свой гнев его хозяин, лишь склонял голову все ниже, после очередного обвинения.

— Скажи, что ты будешь делать, когда они придут сюда?

— О, Великий, им никогда не разгадать секрет узора, — попытался защититься Третий-из-Девяти. — Тем более, им никогда не добыть остальных ключей.

— Да? Ты так думаешь, жалкий червь?

Какое-то мгновение главный некромант смотрел на своего подданного, а затем поднял руку и сжал ее в кулак. Голова Третьего-из-Девяти лопнула, как перезревшая дыня. Мелкие кусочки черепа и плоти разлетелись в разные стороны, обрызгав всех остальных, но никто даже не пошевелился.

— Что скажут остальные? — спросил он и обвел взглядом оставшихся. — Есть какие-нибудь соображения?

— Можно мне, Великий? — спросил один из них.

— Говори Пятый-из-Восьми, — после этих слов он посмотрел на безголового некроманта, который по-прежнему сидел на своем стуле, как кукла. — Ты всегда соображал лучше остальных.

— Чтобы избежать опасности и покончить с этим проклятым миром, нам нужно избавиться от людей, в которых течет кровь, похожая на нашу.

— Неужели? И у тебя есть мысли на этот счет?

— О, Великий, я не стал бы попусту сотрясать воздух своими словами. В трех Порталах мы накопили достаточно энергии, чтобы прорвать их намного быстрее, чем это происходит обычно.

— Интересно, — сказал старый некромант и закрыл глаза. — И что произойдет потом?

— Потом в этот мир попадут несколько специально подготовленных для этого некромантов, которые должны будут покончить с угрозой.

— И ты думаешь, это удастся?

— О, Великий, за многие годы мы собрали достаточно сведений об этом мире, чтобы попытаться это сделать. Мы отправляем туда лучших, и я думаю, нас ждет успех.

— Почему ты только сейчас говоришь мне об этом, Пятый-из-Восьми?

— Мы хотели взять еще немного времени на подготовку, но учитывая обстоятельства, — в этот момент говоривший посмотрел на своего безголового собрата. — Решили, что лучше раньше, иначе может быть слишком поздно.

В зале наступила тишина. Через открытые окна послышался чей-то крик, который сразу же заглушил какой-то рев, и вновь стало тихо. Никто на это не обратил ни малейшего внимания.

— Когда вы хотите начать? — наконец спросил владыка некромантов.

— Если вы дадите разрешение, то мы готовы сделать это хоть сегодня.

— Хорошо, Пятый-из-Восьми. Ты будешь отвечать своей головой за это, и если все получится… Я придумаю для тебя достойную награду. Быть может, ты будешь первым, кто получит власть сразу над несколькими мирами.

— О, Великий! — некромант вскочил со своего стула и упал на колени. — Твое великодушие не знает границ…

Старый некромант поднялся со своего каменного трона и молча пошел прочь из этого огромного зала. Остальные смотрели ему вслед, и каждый из них был благодарен судьбе за то, что его голова осталась на месте.

Глава 2

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

Ворон задумчиво смотрел на сидящего перед ним Верховцева, который только что пожаловал к нему прямо от Соколова, и размышлял над услышанным.

Леонид Александрович и до этого давал ему понять, что за всей этой неприятной историей стоит Салтыков и его приятели, но домыслы к делу не пришьешь. Да и неясно было с Владимиром — если придет в себя, то это одна история, а если нет — дело принимает совершенно другой оборот, тогда можно и за герцогов браться. Выяснять, как так вышло.

Интуиция подсказывала ему, что Соколов придет в себя, да и врачи склонялись к тому же — его молодой организм регенерировал просто с фантастической скоростью. Вот, наконец, это произошло. Только легче от этого не стало и даже наоборот все усложнилось еще больше.

По-хорошему, сейчас он должен поступить очень просто. Опросить молодого виконта и на основании его показаний с пристрастием допросить его сиятельство Салтыкова. Однако есть один небольшой нюанс — применить к нему меры физического воздействия без наличия улик никак нельзя. Причин на это хватает.

Во-первых, поднимется буча среди дворянства, что хватают всех без разбору, а затем силой выбивают нужные признания. С учетом того, что в последнее время господин Соколов оброс большим количеством врагов, этого совсем не хотелось. Вонь будет стоять на всю империю и еще неизвестно, чем это в конце концов может обернуться.

Во-вторых, действовать так грубо обстановка не позволяет. Нельзя сейчас слишком сильно дворян волновать. Того и гляди война с Британской империей может грянуть, так что никаких штормов среди аристократов допускать нельзя. Это любому дураку понятно.

В-третьих, Николай Александрович Романов за такие вольности его никак не похвалит. Да, Владимир у него на особом счету, это так. Мальчишка и в самом деле сумел произвести на государя самое лучшее впечатление, а это случается крайне редко. Вот только и фамилии, с которыми Соколов шпаги скрестил, могут за себя постоять и большой общественный вес имеют.

Так что, если он вот так вот, без единой улики, возьмет Салтыкова за ухо и отдаст своим ребятам на растерзание — ситуация может выйти из-под контроля, а этого допустить никак нельзя. Империя не одним Владимиром Михайловичем жива, об этом тоже забывать нельзя.

С другой стороны, есть прямой и понятный указ Императора — мальчишку не трогать. Если это так, значит просто это оставлять нельзя, виновных нужно наказать, причем жестко. Чтобы остальным неповадно было.

Еще ему очень не нравилось покушение на Верховцева. Конечно, учитывая количество недоброжелателей у Соколова, нельзя однозначно утверждать, что это дело рук тех же людей, которые напали на владение виконта. Сейчас желающих обезглавить службу безопасности компании «Ермолов и партнеры» хоть пруд пруди. Но если это так, тогда герцоги совсем зарвались.

Кстати, вот еще хороший вопрос: почему виконт только о Салтыкове говорит? А остальные, что же? Не верится, что они к этой ситуации никакого отношения не имеют, герцоги везде втроем свой нос суют.

Неужели Андрей Денисович так сильно из-за своей дочери рассвирепел? Так, по его информации, у них и отношения с Екатериной не самые теплые, что же она не может свою судьбу самостоятельно устраивать? Хотя, если герцог и в самом деле имел прямое отношение к давним событиям, связанным с отцом Соколова, то такое развитие событий вполне себе можно предположить. Но пока это лишь домыслы. Как на самом деле — нужно разбираться.

Ну и что же следует из этой всей истории? А разумный выход, собственно, только один — нужно докладывать Николаю Александровичу. Все равно к нему ехать по этому поводу, он ведь тоже с нетерпением ожидает пока Соколов из комы выйдет и что после этого скажет.

Ситуация крайне неприятная, так что какое бы решение не принял Яков Дмитриевич, Император будет не в восторге от того, что он с ним не посоветовался. Николай Александрович был весьма деятельной особой и предпочитал быть в курсе основных событий, которые происходят в империи.

Да, похоже, это самый правильный выход. Нужно срочно передать разговор с Верховцевым Романову, а он пусть сам принимает решение как поступить. В данной случае собственная инициатива может быть наказуема, а гневить государя в его планы точно не входило.

Тем более, что до этого Император никаких распоряжений насчет допроса с пристрастием насчет герцогов не давал, хотя он выкладывал ему соображения Леонида Александровича на этот счет.

— Ну что же, как только Николай Александрович вернется из Японской империи, я сразу поеду к нему с докладом по этому поводу, — сказал Игнатьев и погладил свой подбородок. — Это вопрос ближайших дней.

— Отлично, — усмехнулся Верховцев. — А мне что прикажете делать? Я не маленький мальчик, прекрасно понимаю к чему вы клоните. Доказательств нет, а на основании показаний виконта ловить такую крупную рыбу слишком рискованно. Вот только сидеть на попе ровно это тоже не выход, а вдруг этому господину еще что-нибудь в голову придет до того момента, пока вы поговорите с Романовым?

Леонид Александрович нервно стряхнул с колена невидимые пылинки и мрачно продолжил:

— В отличие от вас, я в словах Соколова нисколько не сомневаюсь и, если честно, мне очень непросто держать себя в руках. Я бы уже давно съездил к Салтыкову в гости и свернул шею.

— Зачем так нервничать? Никуда он от вас не денется, я вас уверяю. Если он и в самом деле замешан во всей этой истории, то отвечать придется, — заверил его Ворон. — К тому же, с Владимиром Михайловичем, насколько я понимаю, все в полном порядке, так что беспокоиться не о чем — ему ничего не угрожает.

— Вы так думаете? — усмехнулся Верховцев. — Мне бы вашу уверенность.

— Ну хорошо, виконт, давайте договоримся вот о чем: до встречи с Императором я прикажу своим людям приглядывать за Соколовым. Кто-то всегда будет рядом с ним. Как вам такой вариант?

— Рядом с ним все время мои люди, — помрачнел Леонид Александрович. — Думаю, второй раз подобной ошибки я не допущу.

— Я не хотел вас обидеть, — примирительно сказал Игнатьев. — Пусть не рядом с ним лично, не неподалеку от больницы и его дома. Такой вариант вас устроит?

— Вполне.

— Вот и хорошо. Кстати, насчет его дома. Насколько я помню, второй этаж был не в самом лучшем виде, виконту есть куда возвращаться?

— Есть. Бьянка там наводит порядки. Можно даже сказать, что практически навела. Так, легкие штрихи на один-два дня остались.

— Бьянка? — приподнял бровь Яков Дмитриевич. — Ах, ну да, его итальянская служанка. Единственная оставшаяся в живых из барышень… Ну и отлично. Думаю, Соколов будет рад вернуться домой живым и здоровым, а об остальном можете не беспокоиться. При первой возможности я поговорю с Императором.

Последней фразой Игнатьев явно дал понять Верховцеву, что разговор окончен, вот только тот никуда уходить не спешил.

— Что-то еще, Леонид Александрович?

— Да, — кивнул тот. — Просто хочу, чтобы вы знали — если мне покажется, что Владимиру Михайловичу что-то угрожает до того момента, как вы дадите мне ответ, сидеть сложа руки мы не будем.

— Я это понимаю, — сказал Ворон. — Вот именно поэтому мои люди и будут рядом.

Верховцев встал и одернул пиджак.

— Яков Дмитриевич и я вас прошу: не затягивайте. В отличие от вас, я Соколову верю целиком и полностью, так что, если молодой человек решит действовать не дождавшись вашего ответа — отговаривать его я не стану. Тем более, что сам считаю — чем раньше будет устранена угроза, тем лучше.

— Справедливо. Наверное, я бы на его месте поступил точно так же. Но у меня будет одна просьба, чтобы не наломать дров — не предпринимайте ничего в ближайшие несколько дней, хорошо?

— Если только за это время не случится ничего экстраординарного, — ответил Верховцев.

— Договорились.

Верховцев кивнул и вышел из кабинета, оставив Игнатьева одного. Тот повернулся в своем кресле и задумчиво посмотрел в окно.

Если он правильно понял намек своего только что ушедшего гостя, то через несколько дней они сами начнут действовать. Значит до этого момента ему обязательно нужно встретиться с Романовым. Как бы не повернулись события, самое главное сейчас не допустить большой войны между дворянами. А это очень даже может произойти.

Жаль, что Император решил посетить этого зарвавшегося япошку именно сейчас, когда он был так нужен здесь. Почему все и всегда происходит так не вовремя?

* * *

— Владимир Михайлович, там к вам пришли, — сообщил мне охранник.

Вообще-то, после того, что сообщил мне лечащий врач, видеть никого особо не хотелось. Надо же, оказывается в этой палате мне нужно будет торчать еще пару дней — какие-то осложнения у меня нашли. Дурью маются!

Чувствовал я себя прекрасно, какие могут быть осложнения? Мне иногда кажется, что врачи мучаются бессонницей если у них по какой-то причине пустуют палаты. Хотя, иногда у меня и в самом деле, что-то тянуло в районе правого плеча, но это вообще ерунда.

— Кто там? — спросил я, отвлекаясь от новостей в ноуте.

— Барышня какая-то, — пожал плечами охранник. — Спросить кто такая?

— Сразу спрашивать нужно, чтобы можно было сразу выйти и сказать — спит, виконт. А теперь, чего уж, зови.

В принципе, ко мне не так много барышень прийти могло. Вот только Катю не хотелось бы видеть. Не то, чтобы она мне лично стала вдруг неприятна, но вот глядя на нее вспоминать о ее папаше и братце, точно не хотелось.

Кто бы сомневался, что в палату вошла именно она.

— Салтыкова карамба! — бросился к ней Тосик, как только она закрыла за собой дверь.

— Ну хоть кто-то рад меня здесь видеть, — она погладила плюшевого, вручила ему пачку апельсинового сока и усмехнулась. — Меня, кстати, обыскали полностью.

— Здесь всех обыскивают, без исключений. Благодаря кое-кому приходится быть осторожнее.

Затем она поставила бумажный пакет на стол и подошла к моей кровати.

— Вот только не нужно на меня так сочувствующе смотреть, — сказал я и сел на кровати, опершись на спинку. — В постели я лишь потому, что здесь так положено. Типа постельный режим.

— Да я ничего и не говорю, — сказала она и присела на край кровати.

Я сразу же обратил внимание, что она выбрала место подальше. Видимо понимала, что возникшая между нами размолвка никуда не делась.

— Зачем пришла? — я и сам чувствовал, что в моем тоне открыто сквозит злобой, но ничего поделать я с собой не мог. Слишком свежи в памяти воспоминания о ее родственничках.

— Спросить, как у тебя дела, разумеется.

— Врачи говорят, что мое состояние опасений у них не вызывает, так что можешь считать визит состоявшимся.

— Почему ты так со мной разговариваешь? — тихо спросила она. — Между прочим, если бы мой отец узнал, что я поехала сюда, то он бы немедленно приехал меня забрать. Я нахожусь здесь рискуя вызвать его гнев, а ты…

— Надо же как трогательно, — перебил я ее. — Какие страсти! Для начала — если бы твоему папаше хватило ума здесь появиться, то ему отстрелили бы его старую задницу, это я тебе гарантирую.

— Почему ты повышаешь на меня голос? Я этого не заслужила!

— Слушай, Салтыкова, только не делай вид, что ты даже не догадываешься по чьей вине я сейчас нахожусь в этой постели.

— Только не говори, что это дело рук моего отца! — сжала она кулаки. — Он мне поклялся, что это не его рук дело!

— Ну, в чем-то он прав, — усмехнулся я. — Стрелял и в самом деле не он.

— Тогда почему ты говоришь, что…

— Это сделал твой родной брат. Как там его зовут, Павел? Кстати, можешь ему передать, что я ему руки выдерну и вставлю в задницу.

Девушка вскочила с кровати. Мне показалось или в ее глазах и в самом деле читалась злость?

— Зачем ты мне это говоришь? Если ты не хочешь видеть меня, то так и скажи!

— Причем здесь ты? Я тебе говорю правду — в меня стрелял твой любимый братец. Ну а верить мне или нет — это твое личное дело. Если честно, мне вообще плевать, что ты думаешь по этому поводу.

После этих слов Екатерина расплакалась и вылетела из моей палаты. Такое себе ощущение. Твою мать. Какого хрена она вообще приходила? Вот не сиделось ей дома.

Хотя, мне почему-то казалось, что у нее в голове немного побольше мозгов. Как можно сомневаться в том, что я говорю правду? Понятное дело, что я ей не отец и не родной брат, но мозги тоже ведь иногда включать нужно.

— Салтыкова карамба! — сообщил мне Тосик, заканчивая со своим апельсиновым соком.

— И не говори, — не стал я спорить с плюшевым. — Каждый раз удивляюсь, как в тебя столько жидкостей всяких помещается?

— Карамба, — ответил он. По-видимому, это должно было мне все объяснить.

В этот момент дверь в палату открылась, и я вновь увидел своего охранника.

— Владимир Михайлович, там к вам опять пришли, — сообщил он.

— Только не говорит, что снова барышня.

— Ну да. Только та черненькая была, а это рыжая, — широко улыбнулся он. — Приглашать?

В ответ я лишь махнул рукой. Вскоре в палату впорхнула Василиса, которая, в отличие от Салтыковой, пребывала в отличном расположении духа.

— Соколов, ну к тебе прямо как в гости к Николаю Александровичу Романову: повсюду охрана, обыскивали два раза, — она подошла к кровати, наклонилась и поцеловала меня. — Неужели все так плохо?

— Хорошего мало, но больше Верховцев перестраховывается, — ответил я.

— Держи, плюшевый, это тебе, — девушка протянула Тосику пакетик карамелек.

— Соловьева карамба! — ответил он, затем разорвал упаковку и засыпал себе в рот сразу половину пакетика.

Кому точно хорошо, так это плюшевому — кто бы ни пришел, все равно хоть что-нибудь вкусненькое, а перепадет.

— Как ты? Я разговаривала с врачом, говорит, что все хорошо. Но пару дней за тобой нужно будет понаблюдать. Что не так?

— Понятия не имею. Чувствую я себя хорошо. Ну, правда, плечо немного тянет, но это не повод в больнице лежать.

— Им виднее, — сказала Василиса, затем села рядом со мной и зачем-то пощупала мой лоб. — Нормально. Мне кажется жить будешь.

— Я в этом даже уверен.

Она некоторое время смотрела на меня с улыбкой, а затем вздохнула:

— Кто стрелял хоть, знаешь?

— Ну ты же читала новости, — сказал я и кивнул в сторону закрытого ноутбука. — Там только ленивый об этом не отписался.

— Что, и в самом деле происки конкурентов?

— Можно сказать и так.

— Володя, ты уверен, что не хочешь мне ничего сказать? — спросила она и посмотрела мне в глаза. — У меня ведь отец на самый простой человек, может быть помощь какая нужна? Кстати, он за тебя тоже переживает.

О том, что представляет из себя род Соловьевых, мне было отлично известно. Связей там и в самом деле было достаточно. Вот только Василису впутывать в свои опасные игры никакого желания у меня не было. Как по мне, то и Салтыкова ничего не знала бы, но тут уж не все от меня зависело.

— Нет, спасибо. Сам справлюсь, — ответил я и погладил ее по руке. — Но за предложение спасибо. И отцу мои благодарности передай — польщен, что он обо мне беспокоится.

— Ну да, — усмехнулась она. — Он вообще считает тебя весьма способным молодым человеком и рад, что мы… дружим.

Приятно слышать. Хоть один отец не пытается меня пристрелить за то, что я сплю с его дочерью.

— Тогда тем-более передавай благодарности, сразу видно, что он хороший человек, — не смог я сдержать улыбки в ответ.

— Ага, я тебя при случае с ним познакомлю, думаю после этого ты изменишь свою точку зрения. Он еще тот душнила! Все ему не так.

— Характер с возрастом портится, сама знаешь, — я поерзал на кровати усаживаясь поудобнее, а то всю задницу себе уже отсидел. — Что у нас новенького в Департаменте?

— Да так, особо ничего, — пожала она плечами. — Вчера вот прорыв случился в районе Тульского княжества.

— Это как? Объясни подробнее.

— Деталей я особо не знаю, — она пожала плечами и нахмурилась. — Ты же знаешь наших, чуть что случись — секрет и военная тайна. Но вроде как странная штука получилась. Обычно до прорыва Портала примерно неделя проходит, а здесь чуть ли не день всего.

— Ерунда какая-то.

— Вот я и говорю — странная штука. Самое интересное, что после прорывов всегда целая военная операция организовывается по устранению нечисти, а тут ничего. До сих пор не нашли даже монстров.

— То есть прорыв есть, а нечисти нет?

— Ну да. Или просто не говорят ничего, чтобы панику не разводить. Между прочим, о прорыве я тоже узнала по неофициальным каналам, — сказала Василиса и поправила волосы. — Я думала Салтыкова тебе рассказала.

— С чего бы?

— Мы с ней столкнулись возле входа в больничный корпус. Вот я и подумала…

— Нет, не рассказала. Она за другим приходила.

— Это зачем, интересно знать? — прищурилась она.

— Сок Тосику приносила, — ответил я.

— Понятно, — хмыкнула девушка. — Ну я тоже пойду. У тебя врач строгий, сказал, что не дольше пятнадцати минут, а то в другой раз не пустит.

Я обнял ее за талию, придвинул ближе к себе и провел рукой по щеке.

— Соколов, ты в своем уме? Тут же больница! Сейчас врач прибежит!

— Ну и хрен с ним. Что поделать если у меня почти месяц девушки не было?

— Бесстыжий, — прошептала она и ее рука скользнула под одеяло. — Ого! Да тут как минимум на пару месяцев воздержания тянет!

— Вот и я тебе об этом, а ты говоришь врач… Иди сюда…

Глава 3

В Барвихе нас с Тосиком встречала лишь Бьянка и охрана. За последнее время я уже настолько привык к своим домашним, что теперь невольно чувствовал себя некомфортно. Не хватало вечно занятой деловитой Варвары, да и хохотушка Лиза тоже всегда умела поднять настроение…

Ну ладно, хорошо что Никодима скоро выпишут, хоть еще одно знакомое лицо во владении появится.

Охрану Верховцев поменял полностью, всех до одного. Кроме того, теперь их еще было не по двое в смене, а по четверо, что должно было усилить мою безопасность. Специально для новеньких, на другой стороне владения, выстроили еще один домик охраны. Не знаю где этих парней нашел мой начальник службы безопасности, но выглядели они даже слишком серьезно. Ни одного лишнего слова, все строго и по делу. В какой-то момент мне показалось, что не будь меня рядом, они бы и Тосику задали пару-тройку неудобных вопросов.

Я подмигнул вытирающей слезы Бьянке, которая схватила плюшевого и что-то ему приговаривала.

— Бьянка, карамба! — хрипел Тосик, пытаясь вырваться из ее жарких объятий, но это было непросто.

— Надеюсь, ты приготовила свое фирменное мясо к моему приезду? — спросил я у нее.

— Си, синьор барон, — ответила она.

— Тогда тащи, времени у меня немного, скоро буду уезжать.

Она кивнула и умчалась на кухню, ну а я не спеша пошел в дом. Оказавшись внутри, у меня возникло ощущение, что «настроение» дома неуловимо изменилось. На первый взгляд все осталось как прежде, но что-то было не так.

Для начала мне не терпелось посмотреть, что стало со вторым этажом и как он изменился с того момента, как я был здесь в последний раз.

Я медленно поднимался по деревянной лестнице, обратив внимание, что она была обновлена. Раньше третья и седьмая ступеньки поскрипывали, а теперь не издавали ни звука. Жаль. Лучше бы все было как прежде — я привык к их уютному поскрипыванию. Всякий раз эта мелочь говорила мне о том, что я дома.

Ну а на втором этаже все поменялось просто кардинальным образом. Видимо Бьянка очень хотела, чтобы мне ничего не напоминало о случившемся, поэтому провела капитальный ремонт и теперь у меня здесь было не хуже, чем в Кремлевском дворце.

Позолота, шелк, вычурная мебель и даже телевизор покоился в какой-то рамке, которая больше подошла бы как оправа дорогой картине. Понятное дело, что итальянка хотела, как лучше, вот только я подобный стиль просто терпеть не мог. Придется все переделывать, жить в подобной обстановке это перебор.

Зато Тосику обстановка явно пришлась по душе. Он с разбега запрыгнул на огромный диван на резных ножках, развалился на шитых золотыми нитями подушках и зажмурился от удовольствия.

— Карамба барон Димир!

Хоть кому-то нравится, а для меня это будет комната, в которую я заходить буду крайне редко. Даже не знаю, сможет ли это изменить новый ремонт в ней. Интуиция говорила мне, что навряд ли.

По крайней мере в спальне и в моем кабинете все осталось по-прежнему.

Походив еще немного по дому, внезапно появившееся ощущение чужеродности этого места постепенно прошло. Не знаю, что именно послужило тому причиной, но настроение понемногу улучшалось. Яркими красками все не заиграло, но и с возникшей мыслью о переезде в новый дом, я решил пока повременить.

Ну а после душа и обеда все стало и вовсе неплохо. Видимо стейк повлиял на меня таким образом, за последние дни от больничной диеты уже начало подташнивать. Если бы меня продержали на ней еще немного, то мое состояние начало бы стремительно ухудшаться.

По сравнению с тем, в каком настроении я ехал из больницы, сейчас из Барвихи я выезжал просто в прекрасном расположении духа. Думать о том, что уже произошло совсем не хотелось. Вот только две машины сопровождения, вместо одной как раньше, напоминали мне о том, что за последнее время многое изменилось.

В «Кремль-плаза» сотрудники меня, разумеется, встретили бурными аплодисментами, что было приятно. Хоть времена для «Ермолов и партнеры» сейчас не самые легкие, но то, что все настроены именно так — было приятно.

Понятное дело, что для меня все происходящее не казалось проблемой — скорее, досадными недоразумениями. Но я — это одно, а вот оптимизм персонала — это совсем другое. Ермолов молодец. Я уверен, что в этом он принял самое непосредственное участие.

На совещании присутствовали все. Насколько я понимаю, Давыдов и вовсе прикатил в офис прямо из аэропорта.

— Ну что расскажете, соколики? — с улыбкой спросил я, глядя на серьезные лица своих топов. — Судя по всему, радовать вы меня сегодня не собираетесь?

— Да, честно сказать, поводов для радости немного, — высказал общую мысль Давыдов. — Скорее даже наоборот.

— Что же, — я отпил кофе и посмотрел на Москву-реку, по которой в этот момент шел прогулочный катер. — Тогда давайте начинать. За последнее время я ужасно соскучился по нашим деловым хлопотам и мне просто неймется надавать кому-нибудь по заднице. Что вас беспокоит больше всего?

— Обстановка в Нижегородском княжестве, — сходу ответил Матвей Всеволодович. — Наших директоров запугивать начинают.

— Кто? Унковский? — спросил я у Верховцева.

— Да, его работа, — ответил тот. — Сам он, конечно, говорит, что никакого отношения к этому не имеет, но я думаю это не так. Ходоков мы проверили, они и в самом деле непосредственного отношения к маркизу не имеют. Но действуют по его наводке, это однозначно.

— Вот же урод, видимо ничему его жизнь не учит, — я отпил еще немного кофе. — Значит так, Матвей Всеволодович, с людьми поговорите и дайте им понять, что все нормально. Соколов цел и невредим, так что пусть не переживают и работают спокойно — никто их не тронет.

— Хорошо, Владимир Михайлович, будет сделано, — кивнул Давыдов. — Я им и раньше так говорил. Однако теперь, когда вы уже в добром здравии, это совсем другое. Думаю, это поменяет дело.

— Вот и хорошо. Если не захотят понимать, то значит найдите им замену. Кого-нибудь с нервами покрепче.

— Я понял, ваше сиятельство.

— Ну а вас, Леонид Александрович, я попрошу позаботиться об их безопасности. Если нужно, то пусть ребята и ночью возле их домов дежурят.

— Сделаем, не беспокойтесь.

— Что касается самого Унковского… Если ему взбредет в голову какая-нибудь глупость, типа попытки действовать против меня силой — то это будет последняя мысль, которая придет в его голову.

В комнате на пару минут стало тихо. Верховцев сделал себе какие-то пометки в ежедневнике и слово взял Ермолов.

— Владимир Михайлович, в Рязанском княжестве похожая история, — сказал он. — Баркалов младший никак не унимается, а в последнее время вообще обнаглел — через сотрудников диверсии на производстве пытается устраивать.

— Леонид Александрович, что там у нас за история? — отвлек я Верховцева от его записей.

— Так и есть, шалит Баркалов. Разумеется, мы нерадивых сотрудников отлавливаем, руки ломаем, чтобы не повадно было, но желающие все равно находятся, — ответил он. — Слишком много денег он платит, так что охотников хватает.

— Троих сдали в жандармерию, на одного сейчас уголовное производство стряпаем, — вставил Свиридов и пригладил свою лысину. — Но нам от этого не легче. Сплошные убытки и хлопоты.

— Значит будем решать вопрос другим методом. Леонид Александрович, подумайте до завтра над способом решения. Требований два: оно должно быть быстрым и максимально жестким.

— Хорошо, ваше сиятельство, я подумаю, как это сделать.

— Думайте, — я поставил пустую чашку на стол и вновь посмотрел на Давыдова. — Что по остальным активам, Матвей Всеволодович? Тверь, Астрахань, Краснодарское княжество?

— По Твери все нормально, судоремонтный завод в Астрахани мы тоже забрали, а вот по виноградникам какое-то движение непонятное происходит.

— Что значит «непонятное»? Вам бы не мешало понимать, что там за движение происходит.

— Владимир Михайлович, там не все так просто, — опустил голову финансист. — Местные не при делах, инициатива из Москвы исходит…

— Понятно. Можете не продолжать. Если исходит из Москвы, значит здесь и разбираться будем, — сказал я. — Что по деньгам? Проблемы с финансированием есть?

— Вот здесь все очень хорошо, — впервые за день позволил себе улыбнуться Давыдов. — Ни от одного из банков, где у нас открыты кредитные линии, никаких вопросов и сбоев. Финансируют в полном объеме любые наши пожелания и реагируют на все просьбы без исключения.

Вот за это Владыкину нужно будет при случае спасибо сказать. Это только благодаря его стараниям все так гладко вышло. Мы хоть и начинаем обрастать независимыми источниками финансирования, но до возможностей его отца пока не доросли. Всему свое время.

Ну что же, если по деловой части это все, то в принципе не так уж и много всего накопилось. Во всяком случае, ничего такого, что должно было вывести меня из душевного равновесия. Унковский и Баркалов, конечно, выбиваются из общей картины, но это вполне можно понять.

Зная о том, что я нахожусь в коме, многие на их месте захотели бы рискнуть. Как говорится, кто не рискует — тот не пьет шампанского. Вот только со мной это не работает. Я жив и здоров, а значит риск этих неугомонных господ не оправдался.

Ермолов открыл было рот, чтобы еще что-то сказать, но в этот момент у меня зазвонил телефон. Номер был незнакомым. Интересно. Ну что же, полюбопытствуем.

— Слушаю вас.

— Как ваше здоровье, Владимир Михайлович? По моим сведениям, вас даже уже отпустили домой, не так ли? — знакомый жизнерадостный голос, вот только чей именно? Эти телефоны порой так искажают голоса!

— Спасибо, чувствую себя превосходно, — ответил я, пытаясь угадать кто это, лихорадочно перебирая в памяти все возможные варианты.

— Вот и отлично, в таком случае жду вас через час в Кремлевском дворце, мне не терпится пообедать в вашей компании.

Твою мать! Точно! Как можно было сразу не распознать его голос, я понять не могу?

— Благодарю за приглашение, Ваше Императорское Величество, непременно буду.

Я не был уверен, что Романов дождался моего ответа, уж слишком он быстро отключился. Но даже если нет, думаю он догадался, что компанию за обедом я ему составлю.

* * *

Великое Московское княжество.

Москва.

Имение Салтыковых.

Вот уже как несколько дней подряд Андрея Денисовича ничего не радовало. С того самого момента, как этот недобиток Соколов пришел в себя.

Вновь и вновь он задавал себе один и тот же вопрос — как вообще могло получиться так, что этот долбаный мальчишка выжил? У него не было никаких оснований не верить своему сыну Павлу, который сказал, что выпустил в него пять пуль. Как можно было после этого выжить? Это что-то из области фантастики!

Салтыков с самого утра заперся в своем кабинете, никого не принимал и пил вино, удивляясь замысловатым кульбитам, которые может преподносить затейница фортуна.

Как быстро, однако, все меняется, даже удивительно. Пока Соколов валялся в коме, все было легко, просто и понятно. Он вновь оказался в роли герцога-победителя, которому в Великом Московском княжестве позволено очень и очень многое.

Болотов и Морозов целую неделю просили его о встрече, а когда он все-таки дал добро — долго сокрушались над тем, что не поддержали его в желании вломиться к Соколову в Барвиху. В конце концов, он их простил. Как можно было поступить иначе, если они дружны столько лет? Все-таки люди не совершенны — все могут совершить ошибку.

Потом они вместе присматривались к активам мальчишки, проводя встречи весело и с огоньком. Строили планы… Например, забрать у него новоприобретенные винодельческие хозяйства в Краснодарском княжестве. Затем заводы в Нижнем Новгороде… Но это уже у маркиза Унковского. Разумеется, после того как этот тупица сделает за них всю грязную работу.

Все должно было пойти по их сценарию и пройти гладко, без затруднений. Что им свита Соколова, после того, как мальчишки не станет? Плюнуть и растереть… Хотя нет, кое-кого они собирались к себе переманить — уж слишком хорошо работают.

Вот только произошел один маленький казус, в результате которого все пошло через задницу. Мальчишка вышел из комы. Более того, он остался в здравом уме и трезвой памяти, что автоматически отправляло все их планы к чертовой матери.

Теперь все снова пошло наперекосяк. Бывшие дружки шарахались от него как от прокаженного и открещивались даже от намеков на возможную встречу. В гости к нему никто не приезжал, хотя совсем недавно желающих засвидетельствовать ему свое почтение под кабинетом очередь стояла.

Суки продажные… Ты нужен всем пока у тебя все хорошо, а как только у тебя возникают проблемы, то ты немедленно превращаешься в чумную крысу.

Верховцев, падла, половину больничного корпуса своими охранниками забил, так что даже с целой армией к Соколову в палату не прорвешься.

Андрей Денисович отпил вина и мечтательно улыбнулся… С каким бы удовольствием он навестил мальчишку, словами даже не передать. В отличие от своего сына, он бы уж точно положил конец всей этой истории.

Уже который день подряд все происходило по одному и тому же сценарию. Вечером он бродил по своему имению пьяный и уверенный в себе, грозя лично переломать шеи всем своим врагам. Ну а утром, трясся с похмелья, а потом вновь запирался у себя в кабинете и начинал думать, как ему выбираться из этого всего?

Сейчас его сознание как раз перевалило на ту сторону, где царило безмятежное спокойствие и уверенность в завтрашнем дне. Он даже начал удивляться с чего это вдруг он так нервничает? Еще ничего страшного не произошло и с каждым глотком вина эта мысль укреплялась в голове Салтыкова все сильнее.

Кто поверит словам мальчишки, даже если он прямо укажет пальцем на кого-то из Салтыковых? Кто он такой по сравнению с ним? Да никто, так — виконтишка какой-то. Сын изменника и ничего больше. Одна только фамилия от древнего рода и осталась.

К тому же, всего за неполный год он умудрился себе столько врагов нажить, что только самый ленивый не захочет в него выстрелить. Пальцев двух рук не хватит перечислить всех желающих его ножом пырнуть.

Да и вообще — нечего в имении сидеть. Нужно быть у всех на виду, чтобы не забывали кто такой есть Салтыков Андрей Денисович. Если уж Ворон его после допроса отпустил, значит дураков и в тайной канцелярии не держат. Там уж точно знают на кого можно руку поднимать, а где лучше помолчать в трубочку.

Так что завтра же нужно выбираться из своего кабинета. Можно в ресторан, театр или вообще на охоту закатиться. По водяным крысам пострелять…

Салтыков допил вино и начал наполнять бокал снова. Давалось с трудом. Рука дрожала и рубиновые капли то и дело проливались на одежду.

В этот момент в коридоре послышался какой-то шум.

— Какого черта там происходит? — заорал герцог и попытался встать с кресла. — Я же велел не мешать мне, когда я работаю!

Он подумал, что сейчас выйдет из кабинета и если там какой-то слуга, то ему явно не поздоровится. Но к его удивлению, кто-то с другой стороны двери вставил в замок ключ, провернул его и дернул ручку.

Вот это уже вообще ни в какие рамки не лезло! От гнева лицо Салтыкова пошло пятнами. Да, его супруга знала где находится запасной ключ от кабинета, но чтобы ввалиться к нему невзирая на его запрет?

Дверь открылась и в комнату вошли три человека. Всех троих он видел впервые в жизни. Высокие, широкоплечие, с подчеркнуто равнодушными лицами, в темных костюмах.

— Вы кто такие, вашу мать и по какому праву сюда заперлись? Сгною!

Он вскочил с кресла и бросился на ближайшего к нему мужчине, который без особого труда перехватил его кулак и резким движением усадил обратно в кресло.

Из-за его спины вышел коллега и навис над герцогом.

— Салтыков Андрей Денисович?

— Какого черта? — пробормотал герцог.

Неизвестный достал из внутреннего кармана удостоверение и раскрыл его перед лицом Салтыкова. Что там было написано прочитать он не успел, да и не пытался — в таком состоянии все равно не разглядел бы. Единственное, что он успел заметить, это золотой блеск двуглавого орла.

— Вы арестованы.

Глава 4

Великое Московское княжество.

Москва.

Спа-центр «Четыре сезона».

Из большого разнообразия бань, имеющихся в огромном оздоровительном комплексе «Четыре сезона», Федор Александрович Теряев предпочитал хамам. Единственный вариант, который разрешали ему лечащие врачи.

Что поделать, его организм нуждался в щадящем режиме. С каждым годом его гипертония лишь прогрессировала, а после смерти сына, так и вовсе беда — иногда давление подскакивало настолько, что кровь шла носом и уши закладывало. Так что выбирать не приходилось.

Да, убийство Тита его изрядно подкосило. Конечно, парень был избалован, не сдержан и порой слишком заносчив, но смерти он не заслужил. Чтобы он не натворил — это слишком жестоко.

Он перевернул вверх дном половину города, чтобы выяснить причину произошедшего и когда ему это удалось, решил выждать, а не действовать сгоряча. Был слишком большой риск наделать ошибок или вовсе оказаться на месте сына.

Федор Александрович был мудрым человеком, а потому отлично знал, что спешка хороша лишь при ловле блох — во всех остальных случаях, как правило, она мешает. Недооценивать Соколова он не собирался. Слишком много тех, кто считал молодого виконта бестолковым наглецом, теперь кормят червей в тесных могилах.

Ему потребовалось много времени, сил и денег, чтобы раздобыть всю необходимую ему информацию, но все это ерунда. Что такое деньги, пусть даже очень большие, по сравнению с реальной возможностью отомстить врагу? Его пробирала сладкая дрожь только от одной мысли, что он понемногу выходит на финишную прямую.

Его новый начальник службы безопасности хорошо поработал и раздобыл кучу полезной информации. Теперь он знал не только с кем работает Соколов, он владел и самым главным — сведениями о его друзьях и врагах.

Враги молодого виконта его мало интересовали — он не собирался вступать ни с кем в союз и предпочитал действовать самостоятельно. Чего не скажешь о друзьях. Так, например, ему удалось выяснить, что это малолетнему ублюдку доброжелательно расположен Николай Александрович Романов.

В его плане эта информация была ключевой, так как герцог Теряев решил действовать через ближайшее окружение Императора. Пусть это был не самый легкий путь устранения Соколова, но на его взгляд, при должном подходе, наиболее эффективный.

Именно поэтому сейчас на соседнем каменном лежаке рядом с ним лежал маркиз Бирюков Порфирий Григорьевич. Один из десятка придворных тайных советников. По его мнению самая лучшая кандидатура для реализации задуманного им плана, так как этот человек имел просто массу необходимых качеств для решения вопроса.

Маркиз очень любил деньги и все, что с ними связано. Больше денег ему нравились лишь драгоценные камни и украшения, к которым он питал слабость и собирал. У него имелась одна из лучших коллекций в Российской империи, большая часть которой была ему подарена в качестве взяток от дворян и богатых купеческих фамилий.

Бирюков приходил на помощь очень многим, кто не являлся его личным врагом и мог себе позволить его лояльность. Причем Порфирий Григорьевич славился тем, что, как правило, решал вопросы за которые брался или же сразу отказывал.

Удивительным образом этот маркиз умел наплести в Императорском дворе такое количество интриг и тонких взаимосвязей, что даже черт в них не смог бы разобраться. Сколько раз уже казалось, что этот пронырливый господин вот-вот вылетит из дворца как пробка, но он лишь смеялся над своими недоброжелателями и продолжал сидеть на своем месте.

Бирюков всегда знал через кого лучше всего решить тот или иной вопрос и поэтому, собственно, его услуги пользовались неизменным спросом. Вот только стоили очень дорого. Не располагая солидным капиталом, соваться к Порфирию Григорьевичу лишь трата времени — бедным он не подавал даже после воскресной церковной службы.

Как раз последний вопрос Теряева беспокоил меньше всего. Чего у него точно имелось в достатке, так это денег. До этого момента он уже преподнес маркизу несколько богатых даров всего за пару дней, чтобы только лишь обратить на себя внимание этого господина. Вот, наконец, он согласился с ним встретиться и выслушать.

Вдоволь насладившись хамамом, они расположились возле бассейна с прохладной водой, где специально для них был сервирован стол. Среди блюд в основном были морские закуски, которые предпочитал Бирюков. Информацию об этом Федор Александрович выяснил заранее, поэтому хотел, чтобы все прошло на высшем уровне.

Когда маркиз полностью насытился и расположился в уютном кресле с бокалом шампанского, он решил перейти к делу.

— Прошу простить, что до этого никак не мог найти времени для встречи с вами, — наигранно улыбнулся Порфирий Григорьевич. — Но сами понимаете — во дворце всегда столько дел. Бывают дни, что сам не замечаешь, как день пролетает. Всем что-то нужно, у каждого важные и срочные дела… Чертовски устаю, если честно.

— Понимаю, — кивнул Теряев, который в отличие от более молодого маркиза пил чай с мятой. — От работы никуда не денешься.

— Это точно. Но такова уж видно судьба моего рода — Бирюковы уже не одно поколение ходят в тайных советниках. Вот и я папеньку сменил на его посту, как и он прежде моего любимого деда.

Разумеется, Федор Александрович об этом знал. Этот род и в самом деле всегда умудрялся найти лазейку и занять место поближе к хозяйскому столу, с которого им регулярно что-то перепадало.

Кстати, сам Порфирий Григорьевич был любимцем не столько Романова, сколько его сестры, которая с детства привыкла бывать в компании маркиза и находила его милым. Правда, должность тайного советника давно уже скорее символична, однако это позволяло Бирюкову крутиться во дворце и лоббировать интересы разных персон.

— Рассказывайте, герцог, зачем вы так желали встретиться со мной, — сказал маркиз, посмотрев на собеседника через бокал с шампанским. — Только выкладывайте все начистоту, играть в кошки-мышки я не стану.

Бирюков все время говорил с легкой усмешкой, но Теряев понимал, что сидящий напротив него человек — одна из самых ядовитых змей, которые водятся в Кремлевском дворце. Поэтому он даже на секунду не собирался утаивать своих истинных намерений. Вариантов всего два — или маркиз возьмется за его дело или нет.

В первом случае, с высокой долей вероятности, можно считать, что он достигнет своей цели. Во втором же… Он будет искать другой путь.

— Ваше сиятельство, не так давно у меня погиб сын, — издалека начал герцог. — Его звали Тит…

— Наслышан о вашем горе, Федор Александрович. Это случилось примерно месяц назад.

— Приятно знать, что во дворце знают об этом, — отозвался герцог.

— По крайней мере, мне об этом известно. Так или иначе в круг моих интересов входит все, что происходит в высоких дворянских кругах, — пожал плечами маркиз. — Именно поэтому моя фамилия столь известна. Продолжайте, герцог, я весь внимание.

— Причиной его смерти стал молодой дворянин, который в последнее время набирает заметную популярность. По моей информации, даже Император благоволит ему, — скривился Теряев. — Хотя лично мне этот факт непонятен. Такое отношение к сыну изменника вызывает вопросы.

— Ну, Николай Александрович весьма своеобразен — это факт, так что подобные шаги как раз в его стиле. Впрочем, здесь я с ним соглашусь. Человек, о котором вы говорите и в самом деле очень перспективен. Приятен в общении, умен не по годам, — улыбнулся маркиз. — К тому же ведет себя как истинный дворянин, что среди нынешней молодежи большая редкость. Служит Мироходцем… В общем и целом, нужно признать, что Соколов достоин внимания Императора. Вы ведь его имели ввиду, герцог?

— Ублюдок! — не сдержался Теряев. — Он убил моего мальчика!

— Ох уж этот Соколов! — рассмеялся Бирюков. — Вы даже себе представить не можете как часто я слышу эту фамилию в том или ином разговоре. Иногда мне кажется, что о нем говорят больше, чем о возможной войне с Британской Империей. Особенно сейчас, когда он вышел из комы.

На этот раз Федор Александрович сдержался и не стал давать своих комментариев. Его отношение к этому вопросу и так было вполне ясным.

— Что же, герцог, вы уверены, что в смерти вашего сына виноват именно он? — спросил после довольно продолжительной паузы маркиз.

— В этом нет никаких сомнений.

— Понятно. Вероятно, вы правы. У меня даже есть соображения почему между ними произошел конфликт, но думаю вам это отлично известно.

— Известно, маркиз.

— Да-да, женщины часто сводят мужчин с ума, уж поверьте моему опыту. Ну оставим это. Давайте к сути, герцог. Что вы хотите от меня?

— Порфирий Григорьевич, я знаю вы можете очень многое…

— Часто слухи о моих возможностях слишком преувеличены, но кое-что я могу — это правда.

— Я прошу о справедливости и хочу, чтобы род Соколовых перестал существовать, — высказал свою просьбу Теряев.

— Вы просите о мести, герцог, — усмехнулся Бирюков. — Хотя, вам может казаться иначе. Другой вопрос, что справедливость — это понятие относительное. Она у каждого своя. У вас вот одна, а с точки зрения Соколова, совсем иная…

— Скажите, это возможно? — нетерпеливо спросил герцог. Он надеялся на положительный ответ от маркиза и ему хотелось получить его как можно скорее.

— Все возможно в этом мире, — кивнул маркиз. — Вопрос лишь в том насколько это сложно. Иногда бывает так, что овчинка просто не стоит выделки.

— Если речь идет о деньгах, то меня не испугает любая сумма. Ради этого дела я готов кое-чем пожертвовать.

— Это хорошо, — кивнул Бирюков. — Мне всегда импонировали люди, которые легко и просто расстаются с очень большими суммами. Вы ведь понимаете, что если я соглашусь, то сумма будет очень большой?

— Понимаю, ваше сиятельство.

— Своей просьбой вы меня втягиваете в хлопотное дело, Федор Александрович. Соколов и в самом деле нравится нашему любимому Императору, а это существенно все усложняет. Действовать придется тонко и играть на тех струнах, на которых нужно…

— У вас богатый опыт, Порфирий Григорьевич. Кто еще справится с этой задачей, как не вы?

— Сладкими речами меня не возьмешь, герцог, так что оставьте комплименты для жены, — скривился маркиз. — Но есть у меня кое-какие соображения… Вам это обойдется в полтора миллиона рублей, герцог.

Ох ты как крепко! Теряев уважительно посмотрел на Бирюкова и покачал головой. Да уж, не зря ему говорили, что этот человек жаден к деньгам. Теперь вот он и сам узнал насколько. Полтора миллиона рублей сумма значительная, что и говорить… Но он ведь сам этого хотел, не так ли?

— Меня устраивает, — ответил он.

— Нисколько в этом не сомневался, — кивнул маркиз. — Я вам скину реквизиты моего расчетного счета, на который вы переведете деньги. Банк находится в одном из независимых Европейских княжеств. Меня интересует вся сумма целиком, иначе этого разговора не было, герцог. Вы меня поняли?

— Разумеется, ваше сиятельство, — ответил он. — Надеюсь, наше дело увенчается успехом.

— Как знать, — неопределенно пожал плечами Порфирий Григорьевич. — Гарантий я никогда не даю — это не в моих правилах. Кстати, могу поздравить — у вас очень достойный враг.

— Что же здесь хорошего? — пробурчал Теряев.

— Ну как же? Когда имеешь сильных врагов, за устранение которых готов платить так дорого, значит и сам кое-чего достиг в этой жизни, не так ли, герцог?

В ответ Федор Александрович лишь недовольно фыркнул. Что он из себя представлял ему было отлично известно, а вот то, что этот малолетний ублюдок обходился ему в такие деньги — это, конечно, плохо.

* * *

Великое Московское княжество.

Москва.

Кремлевский дворец.

— Ешьте, Владимир Михайлович, не смотрите на меня так, — сказал Император, расправляясь с куском оленины. — Я работаю с пяти утра, а когда так равно встаю, то всегда откуда-то берется волчий аппетит. Так что дайте мне несколько минут, а потом мы поговорим.

Глядя на то, с каким удовольствием Романов уплетает мясо, мне и самому захотелось есть. Хотя еще по пути во дворец особого голода я не испытывал. Мне нравятся люди, которые едят с удовольствием. По моему опыту, они редко держат камень за пазухой и предпочитают говорить в лицо даже очень неприятные вещи. Жаль, что как правило, это редкость.

Спустя всего несколько минут, Николай Александрович сыто вздохнул, отодвинул от себя пустую тарелку и запил еду малиновым морсом. Хотя, я бы не отказался еще от одного куска мяса, но разумеется последовал его примеру.

— Что же, Владимир Михайлович, вижу вы и в самом деле выглядите как огурчик, — улыбнулся мне Император. — Поначалу я даже не поверил, все-таки несколько пуль… Но теперь вижу, что вы и в самом деле молодцом. Врачи говорят, что у вас какая-то особая регенерация, верно?

— Да, что-то такое слышал, — кивнул я. — Но с чем это связано — не имею ни малейшего понятия.

— Любопытно… Ладно, я вас сюда не за этим позвал. Виконт, я хочу, чтобы вы знали — сегодня были арестованы отец и сын Салтыковы. Старший уже в Бутырской тюрьме, ну а младший на подъезде.

Новость для меня была весьма неожиданной. Учитывая, как развивались события в этом направлении, я думал, что до задержания Салтыковых дело не дойдет и мне придется все делать самому.

— Судя по вашему лицу вы чем-то удивлены? — спросил Николай Александрович.

— Ваше Императорское Величество, зная, как долго велось следствие…

— Оставим это, — нахмурился он. — Кое-кто в тайной канцелярии слишком перестраховался и вместо того, чтобы проявить решительность, посчитал правильным немного выждать. Лично я рассудил немного иначе, так что пришлось внести некоторые изменения в этот следственный процесс.

Романов налил себе из хрустального кувшина еще немного морса.

— Рад слышать об этом.

— Не сомневаюсь, — улыбнулся он и подмигнул. — Хотя Екатерина девушка очень интересная, так реагировать на вашу связь — это, конечно, перебор. Ну и пользоваться вашим беспомощным состоянием, чтобы попытаться завладеть активами… Такие вещи не делают чести любому дворянину, тем более, если речь идет о столь древнем роде как Салтыковы.

Понятно. Значит Император считает, что нападение на меня связано только с этим. Хорошо, спешить пока не будем. Если я сейчас скажу про Морозова и Болотова, это может показаться попыткой воспользоваться ситуацией. Что-то мне подсказывало, сейчас не самый лучший момент для этого.

— Но это только половина дела, — продолжил тем временем Романов. — В самое ближайшее время кое-что изменится и в самом ведомстве. Так что, вы принесли с собой свежий ветер.

— Знать бы еще что этот ветер к лучшему.

— В данном случае думаю да. Когда слишком сильно привыкаешь к сторожевому псу, порой и не замечаешь, как у него стачиваются зубы с возрастом. Кусает реже, зато вот лает чаще…

Интересные новости. Выходит, Романов решил сменить верхушку тайной канцелярии. Вот только знать бы еще хорошо это для меня или плохо? При старом руководстве мою компанию никто вроде бы особо со стороны государства не трогал, а как будет теперь? Перемены не всегда к лучшему.

— Ну а вообще я рад, что вы вновь в строю, Владимир Михайлович, — обрадовал меня Император. — Кроме всего прочего, вы отличный Мироходец и мне было бы жаль вас потерять. У вас прекрасно получается сражаться с тварями из иных миров.

— Благодарю за комплимент, Ваше Императорское Величество, приятно слышать.

— Бросьте, виконт. Какой к черту комплимент, если это правда? Пока вы пребывали в коме, мы попробовали отправить вместо вас другого человека, но из этой затеи ничего не вышло. Лишь потеряли нескольких парней…

Вот как? Выходит, ребята ходили в иной мир, пока я был в отключке? Странно. Почему мне Василиса ничего об этом ни сказала?

— Жаль это слышать, Николай Александрович.

— Ничего не поделаешь, война есть война. В общем, в связи с этим у меня к вам небольшая просьба. В ближайшее время вас вызовут в Департамент и кое-что предложат.

Как интересно разговаривать с человеком, который уже знает, что с тобой будет через несколько дней, а ты об этом не имеешь ни малейшего понятия.

— Мне бы хотелось, чтобы вы ответили согласием.

— Ваше Императорское Величество, не могу вам ничего обещать, не зная, о чем пойдет речь. Но я припомню наш разговор, когда окажусь в Департаменте, — заверил я его.

— Я на это надеюсь, — улыбнулся он и посмотрел на блюдо с олениной, стоящее в центре стола. — Но это потом, а сейчас предлагаю еще по кусочку оленины. Вы как?

— С удовольствием, Ваше Императорское Величество.

Глава 5

После того, как я вновь вернулся к полноценной жизни, активность вокруг меня и компании «Ермолов и партнеры» заметно снизилась. Казалось, все ждали ответа лишь на один вопрос, что будет дальше? По сути, интерес заключался в моем физическом состоянии — остался ли я прежним или что-то изменилось?

К сожалению моих врагов, обрадовать мне их было нечем — существенно ничего не изменилось. За исключением одного — тех, кто решил воспользоваться моей временной слабостью, определенно ждут большие неприятности. Я лично прослежу за этим.

Хах… Похоже, я очнулся в очень подходящий момент — огромный шар неприятностей уже был на краю пропасти. Оставалось лишь немного его подтолкнуть, чтобы все полетело в тартарары.

Я стоял во дворе владения и наслаждался ярким утренним солнышком. Даже не верилось, что я был близок к тому, чтобы навсегда этого лишиться.

— Владимир Михайлович, чего это вы спозаранку? — спохватился Никодим, который занимался обрезкой кустов.

Бывшего жандарма выписали два дня назад, и мы с Тосиком были очень рады его видеть. Особенно плюшевый, который целый день от него не отходил.

Хромота у него и в самом деле осталась. Но обходился старик без трости. Так, подтягивал правую ногу немного, да и все на этом.

В честь возвращения я выдал завхозу пару упаковок пива, так что думаю они там неплохо провели вечер вместе с Бьянкой. Наглая черная морда по имени Тосик тоже был вместе с ними, но уверял меня, что пил «Байкал».

Ага, как же, нашел кому сказки рассказывать. Когда пьют «Байкал», то наследующий день не глушат апельсиновый сок пачками и не смотрят на хозяина тоскливым взглядом. Алкоголик малолетний…

— Да вот решил свежим воздухом подышать. Скоро в Департамент ехать, так что нужно хоть немного проветриться. Задолбался уже из кабинета в кабинет шастать.

— Это да, — со знанием дела ответил Никодим. — Лучше хорошей прогулки ничего не бывает.

Со стороны кухни потянуло ароматом свежезаваренного кофе и сдобными булочками. Хорошее утро. Запах свежей травы, кофе, хлеба — разве бывает что-то лучше?

Кстати, как ни крути, а вот над заменой Варвары нужно подумать. Тяжело итальянке одной со всем справляться. Она-то молчит, но я ведь не дурак — сам понимаю. Одного Тосика хватает, за которым целый день убирать можно, а тут еще остальные, да и готовка… В общем, нужно будет заехать в кадровое агентство.

В прежние времена можно было Лизу озадачить, но теперь помощницы у меня нет и заводить новую тоже пока никакого желания. Марину из офиса начну потихоньку подгружать личными поручениями — в «Кремль-плаза» я редко бываю, так что хоть от пасьянса ее отвлеку.

Я немного погулял под пристальным наблюдением охраны, которые довольно нервно на меня реагировали и тревожно осматривали окружающие строения. Ну а когда, наконец, дождался от Бьянки приглашения на завтрак, то не терял ни секунды — от аромата свежей выпечки у меня уже в животе урчало.

Слишком ровно начался сегодняшний день и меня это немного настораживало. Никто не звонит, не сообщает плохих новостей… Даже странно. Учитывая это обстоятельство, в Департамент я ехал с не очень хорошим предчувствием, ожидая, что Гринев огорошит какой-нибудь не самой приятной новостью.

Первым сюрпризом стало отсутствие Салтыковой. На ее месте сидела абсолютно другая девушка, которую я видел впервые. Что касается остальных, то здесь обошлось без изменений — Василиса, Минин и Григорьев занимали свои привычные места.

— Приятно тебя видеть живым и здоровым, Соколов, — сдержанно поприветствовал меня аншеф. — Никогда бы не подумал, что успею за тобой соскучиться.

Василий Денисович в своем репертуаре, без последнего замечания мог бы вполне и обойтись. Пока я шел на свое место, заметил, что и остальные рады меня видеть. Вот только по лицу незнакомки трудно было прочитать ее эмоции, скорее любопытство.

Кстати, девушка была очень симпатичной. Можно даже сказать, что она была красива. Такое ощущение, что ее лицо создал некий таинственный скульптор, который решил, что в ней все должно быть прекрасно. Роскошные светлые волосы, серые глаза и этот взгляд, от которого становится не по себе.

Насколько я успел заметить, с фигурой у нее тоже все было в полном порядке. Мне даже показалась странной мысль, что у нее может быть что-то не так. Хм, интересно… Впервые вижу девушку, в которой на мой взгляд нет ни одного визуального изъяна.

— Знакомьтесь, это Анастасия Алексеевна Галицкая. Она займет в группе место Салтыковой. Во всяком случае пока. Так что прошу любить и жаловать.

Мы дружно переглянулись между собой, но комментировать не стали — то что нужно сказать, Гринев скажет сам.

— Галицкая одна из немногих Одаренных в Российской империи, кого мы называем биомагами.

Ну, теперь по крайней мере понятно, почему у нее с внешностью и фигурой никаких вопросов нет. Даже если что-то было не так, девушка давным-давно подправила все свои недочеты. Любопытный Дар, что и говорить.

— Вам представляться необязательно, успеете еще, — сказал аншеф.

— Ну почему же, — пригладил свои светлые волосы Минин. — Я бы очень хотел отрекомендовать себя нашей новенькой.

— Как-нибудь в другой раз, Алексей, я тебе дам такую возможность, — пообещал ему Андрей Денисович. — Сегодня у нас есть более важные вопросы на повестке дня.

— Жаль, — сказал Минин и тут же сник под строгим взглядом Гринева.

— Не сомневаюсь, — усмехнулся аншеф. — Теперь идем дальше. Для начала — в ближайшие дни вас ждет новое и чрезвычайно интересное путешествие. Пока его сиятельство Соколов был в коме, времени потеряли уйму, так что понемногу будем наверстывать.

— Андрей Денисович, по моим сведениям наша группа выходила в иной мир без меня или я ошибаюсь? — мне и в самом деле было интересно.

— Была такая попытка, — нахмурился он. — Но закончилась неудачей. Ребята тебе потом расскажут, а пока давай не будем заострять на этом внимание.

— Будем считать, что ты наш удачный талисман, Соколов, — хохотнул Минин, который редко когда мог быть серьезным.

— Нужный вам Портал находится в районе Мурманского княжества, так что придется немного попутешествовать. В каком составе пойдете — пока не знаю, — в этот момент Гринев бросил на меня быстрый взгляд. — Это будет кое от чего зависеть. Кстати, на этот раз групп пойдет две. Вы — основная, вторая — группа поддержки. Их ключевая задача будет заключаться в том, чтобы с вами ничего не случилось.

— Вот это хорошие новости! — сказал Илья. — В прошлый раз…

— Григорьев, давай потом поделишься своим мнением? — поднял руку вверх аншеф. — Опыт прошлого похода учли, да и вообще… кое-что поменялось. Так что не переживай, будет кому за сохранность твоей задницы переживать.

Ну а что, с Ильей я согласен. Двумя группами будет легче. Самое главное, чтобы нам работать не мешали, иначе от них больше вреда будет, чем пользы.

— И еще кое-что, — Андрей Денисович нахмурился и вздохнул. — Недавно у нас произошел прорыв из одного Портала… Недалеко от Санкт — Петербурга, и я хочу, чтобы вы об этом знали. Точнее — руководство так хочет.

В этот момент Василиса посмотрела на меня, мол я тебе об этом говорила. Теперь вот и аншеф сказал.

— Прорывы время от времени случаются, что здесь удивительного? — спросил Минин. — Их, наверное, уже и ликвидировали давным-давно.

Гринев встал со стула, подошел к окну и сунул руки в карманы.

— В том-то и дело, что не ликвидировали, — сказал он. — Да и вообще, слишком много странностей в этом прорыве. Обычно нечисть сразу же начинает закрепляться на точке входа, а здесь нет. Никаких следов, никаких убийств в округе… Даже точное количество прорвавшихся под вопросом.

— А как это вообще произошло? — спросила новенькая и я автоматически отметил, что голос у нее тоже чумовой — бархатный, с легкой хрипотцой, чистый секс… меня даже в жар бросило. — Почему Портал раньше не закрыли?

— Я же говорю — слишком много всего необычного. По твоему вопросу в том числе, — ответил Андрей Денисович. — От момента появления до прорыва обычно проходит неделя, а в этот раз всего несколько часов. Можно сказать, что мы имеем дело с чем-то совсем новым. Не мне вам объяснять, что может случиться, если подобные случаи станут правилом, а не исключением. Департамент просто не успеет реагировать на вновь открывшиеся Порталы и тогда…

Он замолчал, еще немного постоял возле окна, а затем вновь вернулся на свое место.

— Пока подобных случаев больше не повторялось, но это не значит, что их не будет в будущем. Именно поэтому перед нами ставят задачу ускорять процесс насколько это возможно. Разумеется, никто вас в шею не погонит, но работы будет много. Это ясно?

В ответ мы лишь переглянулись между собой. Много значит много, что делать. Других вариантов все равно ведь нет.

— Ну а насчет того, что я вам сказал… смотрите по сторонам и будьте осторожны.

— Зачем вы нас предупреждаете? — насторожился Илья.

— Где-то эта нечисть должна появиться, — пожал плечами Гринев. — Так почему бы не рядом с Мироходцами?

— Хорошенькое дело, — пробурчал Григорьев и поерзал в кресле.

— Граф, хочешь я тебе бронежилет подарю? — улыбнулся ему Алексей. — Наденешь и будешь в нем щеголять по всей Москве.

— Иди ты знаешь куда со своим бронежилетом? — прошипел тот в ответ. — Себе купи, клоун хренов… Я и кольчугу приличную позволить могу при желании.

— Хватит, парни, — хлопнул по столу аншеф. — Идите в песочницу и там ругайтесь. Дети малые!

В кабинете стало тихо и лишь Илья с Мининым продолжали сверлить друг друга недобрыми взглядами.

— Больше не смею вас задерживать. За исключением Соколова все свободны, так что если есть настроение, можете в коридоре продолжить дуэль, — сказал Андрей Денисович.

Загрохотали тяжелые стулья и вскоре все потянулись к выходу. Последним шел Минин.

— Всем готовиться в Мурманск! — крикнул Гринев, прежде чем за Алексеем закрылась дверь.

После того, как все вышли, аншеф внимательно посмотрел на меня и впервые за сегодняшний день позволил себе улыбнуться.

— Владимир Михайлович, ну а вас я должен поздравить. Указом Его Императорского Величества вам досрочно присвоено звание штурмовика, так что поздравляю вас.

— Благодарю, Андрей Денисович, — ответил я. — Вообще-то я думал, что в особом отделе звания это секрет.

— Для кого-то — да, а для меня — нет. У нас все равны, но некоторые все же равнее, не забывайте об этом, — сказал Гринев и вытащил из-под стола большой бумажный пакет. — Так что держите свои новые нашивки, дома посмотрите.

— Спасибо, — еще раз сказал я.

— Не мне, Романову — это ведь он у нас в империи указы выписывает. Тем более, что у него на ваш счет имеется особое мнение… Впрочем, в основном я с ним согласен. Ну, а из хороших новостей это все, теперь перейдем к более прозаичным вещам.

Аншеф раскрыл лежавшую перед ним папку, вытащил из нее лист бумаги и протянул его мне. Это была карта Санкт-Петербургского княжества, на котором в одном месте стоял отмеченный карандашом крест.

— Это место прорыва нечисти, — сказал он.

— Зачем вы мне это показываете?

— Сейчас поймете, — Андрей Денисович откинулся на спинку своего стула и посмотрел на меня своим острым, колючим взглядом. — На счет этого прорыва я рассказал не всю информацию, которая у нас имеется к этому моменту.

Почему-то я вообще не был удивлен — когда это руководство выкладывало все как есть?

— Подобные прорывы произошли не только в Российской империи. Нам не известно сколько их было всего, но располагаем информацией как минимум еще об одном. Он произошел в Греческом княжестве. Мы давно сотрудничаем с греками, поэтому они не стали скрывать от нас эту информацию и сразу уведомили о случившемся. Разумеется, мы поступили так же.

— Может быть других и не было? — предположил я.

— Не думаю, — покачал головой Гринев. — Скорее всего остальные просто молчат. Либо пытаются решить вопрос самостоятельно, либо просто держат информацию в тайне… Мы-то тоже не трубим об этом на весь мир, правильно? Кому охота рассказывать, что прорыв просрали…

— На это есть причины.

— Это не важно, виконт. Есть такое понятие как государственный престиж и иногда интересы державы стоят намного выше подобного рода недоразумений.

— Но ведь такое бывало и раньше, не так ли?

— Что именно бывало, Соколов? Прорывы? Да, случались… Но это и в самом деле необычный прорыв. Информация пока секретная, но вы к ней допущены, — аншеф вытащил из папки еще один лист бумаги и протянул его мне. — Вот, полюбопытствуйте.

Я взял бумагу и посмотрел на него. Короткий список из трех человек: Георгиос Кондилис, Хуань Сун и Ласло Арпад.

— Вам что-нибудь говорят эти имена и фамилии? — спросил Андрей Денисович после того, как я посмотрел на него вопросительным взглядом.

— Впервые вижу.

— Это представители иностранных дворянских фамилий, — пояснил Гринев. — Первый из Греческого Княжества, второй из Китайской империи, а третий из Венгерского королевства. Знаете, что их всех объединяет?

— Понятия не имею.

— Всего три пункта. Первый — их всех уже нет в живых. Второй — они все владели Даром некромантии. Третий — все они погибли в течение последних семи дней. Как раз после того, как произошли эти странные прорывы.

— Любопытно…

— Я бы даже сказал очень любопытно, — усмехнулся аншеф. — Прослеживается четкая взаимосвязь. Кто-то с маниакальным упорством начал уничтожать Одаренных, которые владеют Даром некромантии.

— Насколько я понимаю, это началось только недавно? После того, как мы вскрыли этот черный куб в ином мире?

— Да. Мы считаем, что некроманты осознали исходящую от нас угрозу и теперь игра пойдет на встречных курсах. Или мы их, или они нас, — Андрей Денисович посмотрел на меня и развел руками. — Я понимаю насколько странно это звучит, но тем не менее, дело обстоит именно так.

— Судя по тому, что я услышал — нам нужно беречь некромантов? — спросил я.

— Верно, — кивнул он. — Не зря Николай Александрович раздает вам щедрые авансы, вы и в самом деле хорошо соображаете. Собственно, именно с этим и будет связана просьба к вам. Мы хотим, чтобы вы взяли на себя ответственность за Соловьеву.

Вот только этого мне не хватало. За себя я особо не переживаю — как будет, так и будет. Но вот за Василису отвечать… Да еще зная, что она наш ключик к будущему успеху — это уже совсем другое.

Хорошее мне задание выбрал Николай Александрович, нечего сказать. Ну и как здесь откажешься?

— Разумеется, это касается только тех моментов, когда вы будете вне Земли, — решил немного обрадовать меня Гринев. — Здесь мы уже как-нибудь сами… Есть кому подключиться к этому вопросу.

Ну хоть так. Иначе можно было бы просто переехать к Соловьевой, чтобы как-то процесс охраны облегчить.

— Что скажете, Владимир Михайлович? — спросил аншеф, хотя по его тону было понятно, что в моем решении он не сомневается.

— Что тут скажешь, Андрей Денисович? Я же не могу отказаться.

— Хорошо, что мы сразу поняли друг друга, — улыбнулся Гринев.

— Вот только теперь было бы неплохо, чтобы Соловьева слушала, что я ей буду говорить. Вы ее знаете, она у нас девушка с характером.

— Знаю. Вот с этим связан второй вопрос, из-за которого вы здесь находитесь. На время отсутствия Салтыковой, вы будете назначены старшим группы, так что полномочия для руководства у вас будут.

Отлично. Теперь не только за Соловьеву отвечать, но еще и за всех остальных.

— За что, Андрей Денисович?

— Я так и думал, что вы возьметесь за новую должность с присущим вам энтузиазмом, — ответил на это Гринев. — Поэтому у меня для вас еще одна приятная новость.

— Только не говорите, что и Романова я тоже должен поберечь…

— Нет, этим занимаются другие люди. Пока, во всяком случае, — хмыкнул аншеф. — Я сейчас о другом. Учитывая обстоятельства, в отличие от Екатерины Андреевны, у вас будет возможность самостоятельно подобрать себе команду из расчета семи Мироходцев, включая вас. Поэтому вам будет предоставлен доступ к секретному разделу базы служащих. Можете выбирать кого угодно. Кстати, к девушке, которую вы сегодня здесь видели, советую присмотреться повнимательнее — очень толковая девица.

— Что, неужели любые звания в моем распоряжении? Даже шефы и стратеги?

— Не думаю, что вам зачем-то пригодятся седовласые Одаренные, но если вы посчитаете нужным — пожалуйста. На этот счет Николай Александрович никаких особых распоряжений не давал, так что… Можете посвятить этому завтрашний день. Не забывайте, послезавтра намечен поход. Мы, конечно, сможем его задержать, если так сложатся обстоятельства, но не хотелось бы. Времени и в самом деле потеряно слишком много. Кстати, отправитесь в гости к мантикорам и прочей мерзости, так что учитывайте этот момент при подборе группы.

Я вздохнул и задумался. Что же, в принципе не все так плохо. Команду подобрать дадут, а хорошая команда это уже половина успеха… Ну а за Соловьевой придется присмотреть, ничего не поделаешь.

— Андрей Денисович, сколько у нас некромантов в империи?

— Соколов, вы хотите узнать есть ли у нас запасная Василиса?

— Ну да. Мало ли что может случиться, сами понимаете.

— Лучше бы ничего не случалось, запасной Соловьевой у нас нет. Даром некромантии владеет лишь ее отец и род Таракановых. У последних Мироходцев нет — там двое мальчишек и обоим до Академии еще подрасти нужно, так что делайте выводы.

Уже сделал, долго ли…

— А у нас нет никакой возможности этих некромантов здесь вычислить? Хорошо бы было, — мечтательно сказал я.

— Вот над этим вопросом работаем, — заверил меня Гринев. — Не все сразу.

— Понятно, — кивнул я. — Могу быть свободен, Андрей Денисович?

— Да, идите, Соколов, — ответил он и мрачно добавил. — И постарайтесь в ближайшее время в больницу не попадать. Слишком много времени вы там проводите, вместо того, чтобы службе отдаваться… Вредительство сплошное.

— Постараюсь, — пообещал я, затем кивнул и вышел из душного кабинета в прохладный коридор.

В голове немного шумело. Я посмотрел на бумажный пакет в своих руках и заглянул внутрь. Ну да, лакированная коробка с новыми нашивками. Теперь я штурмовик и на нашивках у меня с этого момента серебряный щит с двумя мечами.

Я не спеша шел по длинному темному коридору, размышляя над услышанным. Самое хреновое из этого всего это то, что некроманты прорвались на Землю. Это значит, что жизнь Соловьевой в опасности. Интересно, Император уже позаботился, чтобы с ней ничего не случилось?

Очень надеюсь, что да.

Глава 6

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

Леонид Александрович Верховцев стоял в кабинете Ворона вот уже как несколько минут, а хозяин, который в данный момент сидел к нему спиной, до сих пор так и не удосужился повернуться.

Разумеется, это ситуация заставляла его нервничать. После встречи с Императором Соколов передал ему слова Романова, что в тайной канцелярии грядут перемены, а вот какими они будут для него — большой вопрос. Хорошо бы если к лучшему, но могло выйти наоборот.

Да и чего ждать напоследок от Игнатьева? Это зависело от многих факторов и ключевой являлась причина, по которой Николай Александрович решился на перемены. Если решающим фактором стал молодой виконт, то это было не очень хорошо. При желании Ворон мог вставить очень много палок в колеса.

Вот и сейчас — сидит в своем кресле, молчит… Какого черта, спрашивается? Тревожный фактор, однако…

В этот момент кресло резко повернулось и Верховцев замер от удивления. Никакого Игнатьева в нем не было…

Мужчина примерно его возраста, щеки впалые, бледный как смерть, смотрит на него с дружеской улыбкой… Мать его за ногу! Да ведь это Кощей! Его давний приятель, с которым он вместе обучался наукам в Академии службы безопасности Российской империи.

— Бестужев? Георгий? — рассмеялся Леонид Александрович.

В ответ на его слова человек легко поднялся с кресла, как будто в сидение была вмонтирована специальная подъемная пружина, подошел к Верховцеву и сгреб его в объятия.

— А ты все такой же, Ленька! Твоим взглядом только детей пугать!

— Ты полегче, задушишь к чертовой матери! — попытался вырваться Верховцев из крепких объятий приятеля.

Несмотря на природную худобу и бледность, Бестужев обладал отличными физическими данными, которым мог позавидовать любой громила. Многие из тех, кто решился с ним на драку не воспринимая его всерьез, впоследствии очень сильно пожалели об этом.

В кабинет заглянула молодая симпатичная брюнетка и вопросительно посмотрела на Бестужева.

— Все в порядке, Георгий Васильевич?

Глядя на нее Леонид Александрович сразу понял, что девушка здесь не только для того, чтобы кофе готовить, если что случись, могла и шефу помочь. Причем в прямом смысле этого слова.

— Все нормально, Дашенька, это мой старый приятель, — сказал он. — Сто лет его не видел. Слушай, притащи-ка нам коньячку и шоколада.

— Вообще-то я на службе, — улыбнулся Верховцев.

— Да ладно? А я по-твоему здесь штаны просиживаю? Ты какой коньяк предпочитаешь?

— Французский давай. Он как-то помягче родного будет.

— Слышала?

Девушка кивнула и прикрыла за собой дверь.

— Ну, садись, что стал? — распорядился Бестужев и указал Леониду Александровичу на небольшой уютный диван, который стоял в углу кабинета.

— Что-то я раньше этого дивана не замечал, — сказал он, пытаясь устроиться поудобнее на жесткой подушке.

— Так его раньше здесь и не было, — ответил его приятель. — Я вообще здесь все переделаю. Такое ощущение, что в чулане сижу. Вокруг одно старье какое-то.

— Высоко взлетел, Георгий Васильевич, — сказал Верховцев, оглядывая Бестужева и пытаясь отыскать в нем какие-то изменения с молодых лет. Но кроме седины на висках больше ничего не замечал. — Так ты выходит теперь глава тайной канцелярии?

— Ну, на этой должности я всего несколько дней, так что посмотрим, насколько смогу задержаться.

— Ворон здесь сидел дольше, чем я вообще в конторе служу, — усмехнулся Леонид Александрович. — Так что при желании задержаться можно надолго.

— Да только нет у меня желания до гробовой доски здесь пылиться, — хлопнул его по плечу Бестужев. — Ты вон на пенсию уже давно вышел, так что послужу еще годика три и тоже на отдых. Я себе уже и домик в Крыму присмотрел. Буду на море смотреть и вино прихлебывать. Если, конечно, меня до этого времени с нервным приступом отсюда не увезут.

— А ты не нервничай.

— Ну да, — хмыкнул Бестужев. — С нашим деятельным Императором покой нам только снится. Бывает и ночью звонит, если в венценосную голову что-то стукнет.

Дверь кабинета открылась, вошла Дарья, которая поставила на небольшой стеклянный столик коньяк, пару бокалов и тарелку с шоколадом.

— Спасибо, Дашенька, — поблагодарил ее Бестужев, затем встал с дивана, разлил коньяк по бокалам и протянул один приятелю. — Держи. Давай выпьем за встречу.

Они пригубили напиток и Верховцев одобрительно кивнул.

— Хороший.

— Обижаешь, Леонид. Ты разве забыл, что я плохие вещи с юности презираю?

Ну да, в этом и был весь Бестужев. Даже с учетом того, что в молодые годы денег у него никогда не водилось в достатке, если уж он что-то и покупал, то это должно было быть самое лучшее. Иначе это и покупать не стоило, считал он.

— Слышал тебе графа недавно пожаловали? — спросил Верховцев.

— Ага, было дело. Плохо только имение далеко от Москвы, ездить неудобно. Я не жалуюсь, конечно, вот только часто бывать там не получается — работа, сам понимаешь.

— Все ответственная, наверное, — подмигнул ему приятель.

— А как иначе, не снопы в кабинетах вяжем… Ты вон один со своим Соколовым чего стоишь. Даже Ворон не выдержал такой нагрузки, — хохотнул Бестужев.

Выходит, что Якова Дмитриевича Игнатьева все-таки из-за виконта из кабинета выставили. Такие себе новости.

— Что, его на пенсию спровадили? — спросил Леонид Александрович и отпил еще немного коньяка.

— Да нет, на чердак отфутболили. Поедет в Японскую империю аналитической работой заниматься. Это как раз по его профилю — устал он уже ночами не спать и по засадам бегать.

Это уже лучше. При желании он и оттуда может козни строить, но это все равно интереснее, чем в Москве. Хотя, может быть и зря Верховцев переживает по этому поводу. Не факт, что Ворон обиду затаит, все-таки прямой вины Соколова в его отставке нет, а решения Императора не обсуждаются.

— Понятно.

— Ну, а тебе как на вольных хлебах работается? — спросил Бестужев. — Насколько я понимаю, не самый легкий вариант выбрал. С виконтом не соскучишься.

— Зато платят хорошо, да и не люблю я скукой маяться, сам знаешь.

— Это да, ты мужик неугомонный.

Георгий Васильевич склонил голову набок и задумчиво посмотрел на Верховцева.

— Значит будем вместе работать? — спросил он.

— Не совсем, — усмехнулся в ответ Леонид Александрович. — У тебя ведь свои задачи, а у меня свои… Соколов парень деятельный, не любит на попе ровно сидеть, так что скучно тебе не будет — это я тебе гарантирую.

— Самое главное, чтобы советов твоих слушался, а все остальное как-нибудь поборем.

— Так в том-то и дело, что он и советов моих не особо слушать хочет. Своим умом жить предпочитает.

— Да? — хмыкнул Бестужев. — Вот это хуже. Молодые люди бывают горячи не по делу, сами такими же были… Ну ладно, посмотрим. Как-то будем работать. Что Салтыков? В самом деле в него пять пуль выпустил?

— Гоша, вот никогда не поверю, что ты с отчетом по этому делу не ознакомился, — улыбнулся Верховцев.

— Так я и говорю — живуч твой Соколов. Пять пуль не всякий выдержит, а тут парень семнадцатилетний…

— Да, он крепкий малый. Знаешь как говорят: древний род и огонь не берет.

— Ну да, это есть. Только вы с этим самым огнем особо не заигрывайтесь… Фортуна — девка с характером, иногда и изменить может.

— Спасибо за совет, Георгий, буду осторожнее, — поблагодарил приятеля Верховцев. — Кстати, что там с Салтыковыми будет?

— Посмотрим, — неопределенно пожал плечами Бестужев. — Если все подтвердится, то для начала Высший суд, а там видно будет.

— Плаха?

— Это уже как суд решит. Сам понимаешь, Салтыковы род древний, постарше твоего Соколова будет так что дело может тюрьмой или ссылкой закончиться… Все-таки позора на них нет, да и виконт жив остался… Тебе-то что? Самое главное, что Соколова они больше беспокоить не будут.

— Да ничего, так спросил. Все-таки вопрос Владимира Михайловича касается.

На самом деле Верховцев спросил не просто так. Этот момент очень интересовал его молодого шефа и если он узнает, что Салтыковы останутся в живых — ему это ой как не понравится.

— Понятно, — кивнул Бестужев и погладил подбородок своими тонкими белыми пальцами. — Слушай, Леня, давай сразу договоримся, чтобы между нами недопонимания в дальнейшем не было. Ворон рассказал мне как вы работали… Так вот, я тебя заставлять передо мной отчитываться не буду. Сам разберешься, что мне знать полагается… Но если что забудешь рассказать, а у меня из-за этого неприятности нарисуются — не обессудь, спуска не дам.

— Да я вроде как не дурак, — кивнул Верховцев. — Сам понимаю, где дружим, а где служим…

— Вот и хорошо, что понимаешь. Ну а в остальном — звони, когда вздумаешь. Если Романов считает, что Соколов это важно — кто мы такие, чтобы в этом сомневаться?

— Спасибо, буду иметь в виду.

— Вот и хорошо. У вас какие-нибудь сложности на данный момент имеются? Может помочь чем?

— Да нет, спасибо Георгий. Пока справляемся.

Бестужев помолчал немного, затем встал, взял бутылку и подлил им еще немного коньяка.

— Тогда ну ее к черту эту работу, давай выпьем немного и просто поговорим. Мы ведь в последний раз вместе выпивали еще на выпускном, если мне память не изменяет?

Больше о делах они в этот день не говорили. Бестужев делился последними новостями, которыми можно было, а Верховцев слушал и размышлял над тем, что в жизни и в самом деле случается всякое.

Вот теперь и на месте главы тайной канцелярии его старый приятель. Главное, чтобы Бестужев остался тем самым, которого он знал прежде и в этом кресле оказался благодаря своим заслугам, а не интригам… Все-таки род у него древний, там есть кому похлопотать.

Ладно, чего гадать? Пока они пили коньяк и хохотали над смешными случаями из своей студенческой жизни, а как оно будет в дальнейшем… Время покажет.

* * *

Целый вечер и часть ночи я провел над изучением личных дел Мироходцев. Через несколько часов у меня уже голова пухла от имен, фамилий, перечисления особых заслуг в личных делах и всего остального.

Да, ребят с разнообразными Дарами здесь хватало. В основном целители и защитники, конечно, хотя и прочих было в достатке.

Для начала я решил отобрать тех, кто точно будет в группе, а там уже взяться за остальных. Поэтому сразу забил четыре места под себя, Василису, Минина и новенькую — Галицкую Анастасию. Решил последовать совету своего куратора и обратить на нее внимание. Да и послужной список у нее был неплохой, так чего тут велосипед изобретать?

Вот с целителями сложнее, так как было из кого выбрать. Единственное, в чем я был уверен абсолютно точно — Илью нужно менять. Интуиция меня редко подводила и как раз сейчас она мне говорила о том, что в случае особой опасности граф будет беспокоиться прежде всего о своей собственной заднице, а уже потом о нас.

Прямо какое-то у меня недоверие к целителям. Не везет мне с ними. Сначала в Академии Мясников, потом этот мерзкий приятель Хвата в Саратове, который нас бросил и сбежал… Как там его звали? Егор, что ли? Теперь вот, Григорьев…

Работы было много, так что закончил я лишь под утро. В итоге, в качестве защитника решил взять Анну Подарину, ту самую девушку, с которой ходил в свой самый первый Портал.

Она мне понравилась. Серьезная девушка. К тому же, с того времени она существенно продвинулась по службе. Была штурмовиком, а теперь уже призрак. Да и с послужным списком все у нее было в полном порядке. Никаких замечаний, наградных крестов в два раза больше чем у меня… Что еще нужно?

Были, конечно, еще несколько вариантов, но здесь сыграл фактор личного знакомства. Все-таки я с ней хотя бы в одном Портале, но был, так что в бою видел, а вот остальных знать не знаю, так что…

Целителем я выбрал молодого человека в очках с тяжелым не по годам взглядом. Барон Ростовцев Иван Прохорович. Было в нем что-то особенное. Такой точно не сбежит. Скорее сам сдохнет, чем предаст.

Об этом говорил и его наградной лист. В перечне орденов даже имелся крест Георгия Победоносца 1-го класса, а такую цацку на грудь просто так точно не вешают. Здесь никакая родословная не поможет, это уж точно. Так что на нем и остановимся. Отличный вариант.

Ну и последним Мироходцем стал Воронов Илья Романович. Тот самый, с которым я летал в Халифаты. Здесь тоже решающим оказался тот фактор, что мы с ним вместе выбрались из Портала, который оказался очень опасным.

Кроме того, он стихийник, маг земли, будет отличным дополнением к нашей веселой компании в лице меня и Минина. Да и парнем он оказался нормальным. Побольше бы таких.

Перед сном на всякий случай еще раз посмотрел на фотографии Мироходцев, которых отобрал в команду, затем отправил сообщение Гриневу и выключил Модуль. Хватит на сегодня.

В этот момент мне послышалось как будто что-то волочется по полу. Два часа ночи, кому не спится, интересно знать? Я посмотрел в сторону источника звука и увидел Тосика, который упираясь лапами в пол, пытался тащить мой тяжелый Рюкзак с оружием и артефактами.

— Ты чего там, плюшевый? — с улыбкой спросил я.

— Барон Димир! Портал, карамба! — прокряхтел он и сдвинул Рюкзак еще на пару шагов.

Вот же чертенок и как он узнает, что нам скоро в Портал идти? Загадка…

Глава 7

Вместо Академии в Мурманском княжестве была небольшая база Мироходцев. Однако со свободными местами в казарме была напряженка, поэтому всю нашу команду разместили в гостинице «Прибой».

Приехали мы поздно, около восьми часов вечера, так что кухня в гостиничном ресторане задержалась исключительно ради нас, чтобы накормить ораву Мироходцев. Кстати сказать, народа и в самом деле было много.

Наша команда семь человек, да еще десяток ребят из второй группы. В общем, набралось почти двадцать человек.

Таким составом никто из нас в Порталы еще не ходил, так что как оно будет на практике — большой вопрос. С одной стороны, должно быть легче с тварями справляться. Все-таки общая огневая мощь у нас весьма существенная. Но с другой стороны — маленькая группа намного мобильнее. Хотя, может быть, дело было просто в привычке. Опыта подобных операций в которых участвовало бы такое количество людей, у меня пока еще просто не было.

Покончив с едой, я решил из ресторана никого не отпускать и провести небольшое совещание насчет завтрашнего похода. Все ребята были опытными, так что лишних вопросов не задавали и напрасно времени не тратили. Разве что Минин со своими шуточками идиотскими, но с ним бороться дело гиблое — проще пристрелить.

По большому счету все свелось к тому, что я представил ребят друг другу и рассказал у кого из них какой Дар. Компания у нас подобралась что надо. Во всяком случае, ни одного Мироходца без наград не было, при желании каждый мог похвастать подвигами.

Из десяти человек группы поддержки, пятеро имели боевой Дар. Один маг воды, аэромант, один маг огня и двое электромагов. Остальные были целителями и защитниками. Если к этому добавить наши возможности, то получается и вовсе солидно.

Старшим второй группы был электромаг Сазонов Мирон. Единственный из нас Мироходец, который находился в ранге мастера. Все остальные были пониже. Кстати, кроме того, что Сазонов был мастером, он еще был и герцогом.

Учитывая, что парню недавно стукнуло двадцать пять, оба достижения весьма значительны. А если учесть, что титул пожаловал ему лично Император, то все вопросы относительно того, почему именно он назначен старшим группы поддержки, вовсе отпадают.

Несмотря на титул и количество заслуг перед Отечеством, Мирон оказался вполне адекватным молодым человеком без заметных причуд. Держался соответственно статусу, однако моего первенства не оспаривал и недовольные рожи не корчил. Это несказанно радовало, не хватало еще и Сазонова уму разуму учить. Мне и без него было кому под зад врезать.

Во время совещания по ресторану важно прогуливался Тосик, который то и дело не к месту встревал в разговор и требовал апельсинового сока.

Разошлись ближе к полуночи. Вроде бы ничего долго не обсуждали, а время все равно пролетело как-то слишком быстро.

Всех расселили по номерам, девчонок, понятное дело, отдельно. Я оказался в комнате с Мининым и Сазоновым. Алексей решил было на ночь глядя поделиться соображениями насчет завтрашнего похода, но мы его быстренько угомонили. Учитывая, что подъем назначен на пять утра — тратить время на бесполезные разговоры это верх идиотизма.

Минин немного пороптал на то, что мы не хотим с ним разговаривать о всякой ерунде, но вскоре захрапел как дитя. Мы с Мироном еще немного обсудили варианты взаимодействия и вскоре присоединились к Алексею. Отдохнуть и в самом деле не помешает.

* * *

Из гостиницы выезжали на пяти «Мангустах». Четыре для нас и один с местными парнями из сопровождения. Ехать нам было не очень далеко, километров тридцать, а вот по времени заняло у нас все это движение почти полтора часа.

Практически все это расстояние мы передвигались по пересеченной местности, так что быстрее никак. Единственный плюс — все это время нас трясло, как на горках, так что к Порталу мы подъехали полностью проснувшимися и бодрыми.

Портал возвышался посреди белоснежного поля. В отличие от Москвы, здесь снег таять даже не начинал. Да и вообще обстановка не самая веселая — ветер, холод и ни одного деревца на горизонте. Один из немногих случаев, когда мне захотелось поскорее оказаться в ином мире.

Мурманские Мироходцы заверили нас, что «Мангусты» будут дожидаться нас пока не вернемся, затем мы попрощались и пошли в Портал.

Было непривычно, но на этот раз первым мне пойти не дали. Сазонов сказал, что у него особые распоряжения на этот счет от Департамента. Так что к тому времени, как я оказался в ином мире, там уже была вся вторая группа в полном составе.

Иной мир нас встретил духотой и мелкой противной мошкарой. Мы переглянулись с Вороновым и понимающе улыбнулись — точно в таком же месте мы были, когда сопровождали юного ссыкуна Сагадата в его первом героическом путешествии.

До чего же мерзкое место, просто мрак. Воняло здесь так, как будто все вокруг гнило или вот-вот собиралось загнить. Зловонный запах не давал нормально дышать, а тело под одеждой мгновенно покрылось неприятным липким потом.

Даже идти в этом мире было непросто. Ноги то и дело вязли в мерзкой чвакающей грязи, которая больше напоминало навоз. Узенькая тропинка петляла между небольшими островами иногда превращаясь в едва различимую полоску, покрытую травой чуть гуще, чем все остальное вокруг.

А вот сходить с тропы крайне не рекомендовалось — шаг в сторону и ногу начинало засасывать в глубину с такой силой, что без посторонней помощи вытащить ее была целая проблема.

Хорошо хоть, что в этом тошнотворном болотном мире сейчас светило местное солнце. Это немного облегчало наши страдания и давало возможность следить за тропинкой, которая то исчезала, то появлялась.

К всеобщему облегчению вскоре острова закончились и идти стало немного легче. Во всяком случае, теперь не нужно было все время смотреть куда ступает твоя нога, но вот появилась новая проблема — густые джунгли.

Мы пробирались сквозь них активно помогая себе мечами, но процесс все равно изрядно выматывал. Удивительно, как быстро они вновь заросли после прошлого посещения Портала Мироходцами которые его деактивировали.

Вскоре заросли стали реже и мы вышли к окруженной клубами тумана ступенчатой пирамиде, которая возвышалась над нами метров на тридцать. Вырубленные в ней ступени вели наверх.

— Я думаю, Портал наверху, — сказала Подарина, пока стояли внизу и осматривались.

— Да ладно? — притворно удивился Алексей. — А мы-то думаем, где же…

— Минин, расслабься, — посоветовал я ему. — Заканчивай свое представление.

То ли в этот раз он решил прислушаться, то ли услышал в моих словах угрозу, но к моему удивлению он и в самом деле угомонился. Надо же, когда такое было?

Портал и в самом деле оказался наверху. Большая часть присутствующих впервые наблюдали как активировали Портал в иной мир, поэтому они смотрели на все происходящее с интересом.

В отсутствие Салтыковой, ее функцию на себя взяла Василиса. Она активировала Портал, и она же достала знакомый мне покрытый темными рунами артефакт.

— Я надеюсь, ты знаешь, как пользоваться этой штукой? — на всякий случай спросил я.

— Да, — кивнула она. — Перед тем самым походом, когда ты лежал в коме, меня научили работать с ним. Тогда еще никто не знал, что Салтыковой с нами может не оказаться, так что это было скорее на всякий случай.

Она посмотрела на артефакт в своей ладони.

— Конкретно этот полностью настроен на меня.

— Понятно.

— Если я вдруг отрублюсь или увидишь, что я близка к этому — сразу коли мне «Оптимум», хорошо?

— Как скажешь, — ответил я, хотя это мне не очень понравилось.

Мало ли, вдруг Василиса в себя не придет или хреново себя будет потом чувствовать? Что нам без нее делать в ином мире? Разве что посетить его в качестве туристов, но меня подобные перспективы не устраивали.

— Тогда поехали, — она поднесла артефакт к губам, что-то прошептала и бросила в Портал.

По черному зеркалу разошлись круги, и я услышал удивленные возгласы от стоявших вокруг нас Мироходцев.

Затем я помог Василисе сесть на каменный пол, она сделала глубокий вдох и закрыла глаза.

Потянулись минуты ожидания. Время от времени она вздрагивала и в такие моменты я дотрагивался до ее плеча. Не знаю насколько ей это помогало, но тем не менее она успокаивалась и ее дыхание вновь становилось размеренным и ровным.

Вдруг ее тряхнуло, а затем она завалилась на бок. Твою мать!

— «Оптимум»! — крикнул я и почувствовал, что мне в раскрытую ладонь вложили сразу несколько шприц-тюбиков.

Я вколол ей сначала один, а затем сразу же еще один, на всякий случай. Хрен его знает как нужно, но лучше пусть будет больше, чем меньше.

В таком состоянии она провела не меньше часа. Если честно, то в какой-то момент я уже начал опасаться, что она уже и вовсе не придет в себя. Единственное, что утешало — это ее ровное дыхание, которое не прерывалось ни на минуту.

Наконец она открыла глаза, и я почувствовал всеобщее облегчение от того, что некромантка пришла в себя.

— Соловьева, в следующий раз, когда соберешься отъехать на полдня, ты нас как-то предупреждай, — назидательно сказал ей Алексей. — А то помрешь на ровном месте и получится, что мы зря сюда перлись через джунгли.

— Минин, заткнись пожалуйста, — попросила его Подарина.

— Надо же, как быстро люди втягиваются в новую команду! — рассмеялся он.

— О чем он говорит? — нахмурилась Аня и вопросительно посмотрела на меня.

— «Заткнись пожалуйста» — это самая распространенная просьба в его адрес, — ответил я, помогая Василисе встать на ноги.

— Понятно, — усмехнулась Подарина. — Почему-то я не удивлена.

— Ну что там? — спросил я у некромантки.

— Ничего, — ответила она. — Сплошные джунгли, несколько пирамид вокруг, а больше ничего. Я отпускала призванного демона так далеко, как только могла, но ничего не смогла обнаружить.

— Нет, значит нет, — сказал я. — Почему лицо такое недовольное?

— Не нравится мне это, — пожала она плечами. — Слишком там все тихо. Даже подозрительно.

— Соловьева, ты жути-то не наводи, — сказал Минин. — Не могут же некроманты во всех мирах Порталы перекрыть и засады везде устроить.

Она посмотрела на него, но промолчала.

— Ладно, потом будем рассуждать, — сказал я и вытащил Рассвет. — сейчас некогда болтовней заниматься. Пойдем сами проверим, что там и как.

— Погоди, Владимир, — Сазонов взял меня за плечо, и я почувствовал, что хватка у него железная. — Первым не пойдешь.

— Мирон, у меня в этом опыта точно побольше. Из ребят в иной мир точно никто не ходил, зачем рисковать? — сказал я и убрал его руку с моего плеча. Хоть у него рука и тяжелая, да у меня посильнее будет.

— Приказ есть приказ, Соколов, — ответил он, потирая запястье. — Сказано не положено тебе первым идти, значит не положено. А насчет опыта… В ином мире может быть и не были, а вот по Порталам походили вдоволь — невелика разница.

— Как знаешь, — пожал я плечами. — Ну прыгайте тогда, чего ждете?

* * *

Сразу после переноса мы оказались в похожей пирамиде, вот только эта была раза в два выше. Мы вышли из небольшого каменного зала и начали спускаться по ступенькам.

Чем ниже мы спускались, тем больше я был не согласен с Василисой, которая утверждала, что вокруг ничего не было. Еще как было! Местные мошки были размером с кулак и эти заразы были повсюду!

Пока мы спускались вниз, одна из этих тварей умудрилась даже впиться мне в шею. Боль была просто дикой, я даже вскрикнул от неожиданности.

— Сучья мошкара! — рычал шагающий рядом со мной Минин, размахивая вокруг себя руками. — Если мне после этого не дадут орден, то я устрою голодовку! Ай! Паскуда!

— Володя, включи Модуль, — услышал я за спиной голос Сазонова и активировал прибор.

То, что я увидел, мне вообще не понравилось. Вокруг все было в зеленых точках. Долбаные насекомые!

— Ты хочешь сказать, что Модуль показывает нам этих мошек?

— Похоже на то, — ответил Мирон.

— Ни хрена себе мошки! Да это летающие лоси какие-то с длинным жалом, а не мошки! — фыркнул Алексей, размазав по тактическому костюму очередную пищащую тварь.

Ситуация с Модулями была крайне неприятной и это слабо сказано. Весь экран был усеян сотнями зеленых точек, так что пользы от него было ноль целых, ноль десятых. Более опасных тварей при таком раскладе мы на нем просто не увидим. Хреново, конечно.

— Нам туда, — сказала Василиса и указала в сторону джунглей. — Причем, судя по всему, топать немало — слишком слабый энергетический отклик.

— Опять эти долбаные…

Закончить Минин не успел. В этот момент раздался оглушительный рев и из джунглей прямо на нас, с треском ломающихся веток, выбежали какие-то твари, похожие на тираннозавров. Они были размером с двухэтажный дом, а на их спинах сидели еще какие-то твари, похожие на рептилий.

— Людоящеры! — услышал я крик Сазонова, который бойко начал раздавать команды. — Стихийники на позиции, остальные в тыл! Не дайте им окружить нас!

Судя по всему, он привык командовать своими людьми, да и вообще работа группы выглядела слаженной и доведенной до автоматизма. Каждый знал, чем ему заниматься.

Впрочем, мои даже в приказах особо не нуждались. Подарина с Ростовцевым уже были в тылу, а мы с ребятами готовились встретиться с этими тварями.

Всего какие-то мгновения понадобились Анне, чтобы навесить на нас ауры и вскоре все Мироходцы вокруг напоминали новогодние ели, украшенные разноцветными гирляндами.

Динозавров было около десятка. Казалось, густой влажный воздух вокруг трещал от того количества магической энергии, которая в один момент наполнила этот сравнительно небольшой участок иного мира.

Я заметил, как стоявшая рядом со мной Галицкая взмахнула руками и вдруг ближайшего к нам тираннозавра просто вывернуло наизнанку. Парующие кишки кучей упали на траву и одной тварью стало меньше. Охренеть! Ладно, удивляться потом будем, сейчас пока рано.

Вот превратился в глыбу льда еще один монстр, а мой взгляд тем временем быстро перекидывался с одного людоящера на другого. Эти уродцы мне еще не попадались, но из бестиария в Модуле я знал, что среди них есть весьма опасные особи — типа шаманов у гоблинов.

По сути, маги этого мира. Вот их-то как раз и стоило опасаться больше всего, остальные просто мясо. Да, с клыками, копьями, мечами и ядовитыми стрелами, но все равно — мясо.

Вокруг рев, крики и вопли ящеролюдей. Еще и мошки эти паскудные в глаза лезут! Кто их придумал? Нужно ему в голову гвоздь забить! Что, неужели никого из магов нет?

В этот момент над одним из людоящеров я увидел яркую зеленую вспышку, которая с каждым мгновением становилась все больше и ярче, пока не превратилась в огромный шар.

Ага! Значит один все-таки имеется! Погоди-ка, не так быстро крокодильчик!

Динозавр, на котором он ехал, застывает вместе с ним, маг пытается бросить заклинание, но не тут-то было! Со мной такие номера не проходят, зелененький! Я активирую Огненный шторм и чувствую, как из меня неиссякаемым потоком выходит магическая энергия.

За несколько месяцев комы я уже и забыл насколько это приятное чувство. Глядя на то, как динозавр вместе со своим всадником исчезает в бушующем пламени, я чувствую, как по моему телу пробегает приятная дрожь.

— Соколов! — услышал я крик Мирона, затем резко повернулся и увидел буквально в десятке шагов от себя еще одного динозавра.

Твою мать! Отвлекся на одного крокодильчика и чуть не прозевал второго. Одновременно с Сазоновым мы шарахнули в него заклинаниями. Я бросил в него Огненный шар, а Мирон ударил его снопом молний.

Динозавр завизжал и зарылся мордой в траву. Сидящий на его спине всадник по инерции вылетел из седла и рухнул в метре от меня. Одного прыжка мне хватило, чтобы оказаться рядом с ним и отрубить ему голову, которая упала мне под ноги. Из пасти вывалился длинный фиолетовый раздвоенный язык, который продолжал лупить по траве. Я врезал по голове ногой, и она как мяч покатилась по траве, разбрызгивая вокруг темно-красную кровь. Вот так получше.

Вскоре все было кончено. Вокруг нас были лишь трупы динозавров и людоящеров. Какие-то были обуглены, какие-то исковерканы льдом, а затем разрушены аэромантами…

Ну а изюминкой на торте был вывернутый наизнанку зверюга, над которым поработала Галицкая. Не то, чтобы это было как-то слишком мощно, но однозначно выглядело эффектно.

— Мне понравилось, как вы работаете, Анастасия Алексеевна, — не сдержался я от комплимента, глядя на кучу мяса, из которой в разные стороны торчали сломанные кости.

— Спасибо, Владимир Михайлович, могу ответить вам тем же, — ответила она и махнула своими длинными ресницами.

Блин, ну в самом деле, разве можно быть настолько красивой девушкой? Все-таки биомаг, это интересно… Какие прекрасные формы может создавать природа. Ну, почти… Не сомневаюсь, что последние штрихи Галицкая нанесла сама.

— Ваше сиятельство, вы бы ротик прикрыли, а то глядишь мошка залетит, — услышал я рядом с собой недовольный голос Василисы, которая жгла меня своими зелеными глазами.

Так, ну хватит пока на Анастасию пялиться. Соловьева, конечно, девушка не слишком ревнивая, но мое владение спалит не раздумывая…

Вот же! И почему мне так не везет с девушками? Хоть бы одна сказала: делай, Соколов, что хочешь! Так нет, норовят глаза выцарапать…

Один Тосик у меня настоящий друг, этому самое главное, чтобы апельсиновый сок вовремя подвозили и с вкусняшками не опаздывали, а все остальное — дело житейское.

Ладно, пора дальше двигать…

Глава 8

Великое Московское княжество.

Москва.

Коломенское.

Бывший глава тайной канцелярии Яков Дмитриевич Игнатьев медленно шагал по выложенной плиткой дорожке дворцового села Коломенское и пребывал в легком недоумении. Рядом с ним не спеша топал Порфирий Григорьевич Бирюков.

Собственно, именно тайный советник и пригласил сюда Ворона на разговор, вот только к сути никак не подходил, а все больше нахваливал окружающие виды и рассказывал как он любил здесь бывать.

Порфирия Григорьевича Игнатьев знал. Умелый интриган, сплетник, ловкий манипулятор и вообще мерзавец. К тому же, при желании, этот парень мог доставить множество неприятностей кому угодно и об этом Игнатьеву тоже было отлично известно.

Они пересекались с ним лишь однажды и оба остались довольны друг другом. Много лет назад тайный советник выручил Ворона, прикрыв перед Императором в одном щекотливом деле. Ничего особенного, но вот репутация главы тайной канцелярии могла немного пострадать. Этого не случилось.

Со своей стороны, Игнатьев пару раз закрывал глаза на шалости Порфирия Григорьевича. Тоже ничего особенного, но при желании можно было сделать так, чтобы тайный советник оказался, как минимум, под следствием.

Учитывая репутацию Бирюкова, Яков Дмитриевич был очень удивлен и заинтригован, когда получил от него приглашение на эту прогулку. Он совершенно не представлял, что от него понадобилось пронырливому Порфирию Григорьевичу. Тем более теперь, когда он уже не глава тайной канцелярии.

— Вы знаете, каждый раз, когда мне приходится здесь бывать, я не перестаю удивляться этому месту, — продолжал говорить на отвлеченные темы Бирюков. — Вот умели же наши предки выбирать подходящие места для таких вот дворцов! Виды исключительные! А атмосфера? Какая здесь удивительная и успокаивающая атмосфера! И самое главное — в будний день здесь можно гулять совершенно не опасаясь встретить знакомых, никого нет, все по кабинетам сидят.

— Да, местечко и в самом деле неплохое, — согласился Игнатьев, глядя на белоснежный храм.

Они сделали еще несколько десятков шагов, когда тайный советник, наконец, решил покончить с прелюдией и перейти к сути вопроса.

— Вы, наверное, гадаете зачем я вас сюда пригласил, не так ли, Яков Дмитриевич? — спросил он, лучезарно улыбаясь.

— Скрывать не стану, меня это и в самом деле озадачило, — ответил Ворон и стукнул резной тростью о плитку сильнее, чем требовалось.

Трость появилась у него совсем недавно, подарок от коллег по случаю ухода с должности. Хорошая вещь. Сделанная из зебрано с ручкой в форме головы кобры. Ему она очень нравилась, и он даже жалел, что не приобрел себе такой аксессуар раньше.

— Ну еще бы, ведь мы с вами раньше никогда особо не дружили, — сказал Бирюков и хохотнул. — Ну, может быть скоро у нас появится повод для дружбы.

— Вы так думаете?

— Смею надеяться. Видите ли, наши жизненные тропы иногда настолько замысловато проложены, что шагая по ним, трудно угадать, что тебя ждет за новым поворотом, — сказал Порфирий Григорьевич, глядя под ноги. — Если бы мне совсем недавно сказали, что мы с вами будем прогуливаться по Коломенскому и у меня к вам будет подобное дело, то я бы и сам не поверил.

— Даже не знаю, чем могу вас заинтересовать, — мрачно усмехнулся Игнатьев. — Голос мой сейчас слишком слаб, чтобы заниматься серьезными делами.

— Напрасно вы так думаете, Яков Дмитриевич. Думаю, вы занижаете свое собственное значение в глазах высшего общества и слишком рано списываете себя со счетов.

Ворон ничего не сказал в ответ. Он, конечно, любил заниматься аналитикой и делать разного рода предположения, но в данной ситуации он был бессилен. Пусть уж Бирюков сам говорит, что ему нужно, этот ребус все равно не разгадать.

— Доставил вам хлопот этот Соколов, не правда ли? — как бы между прочим спросил тайный советник и посмотрел на Игнатьева.

Да, вопрос был задан небрежно, вот только попал в самую точку. Яков Дмитриевич сдавил ручку трости и ему стоило больших усилий, чтобы не выругаться в этот момент.

Что и говорить, он и в самом деле чертовски зол на молодого виконта. А как могло быть иначе, если этот мальчишка все время лез туда, куда не следовало? По-другому это и не могло закончиться. Его просто обязаны были рано или поздно пристрелить. Так и случилось. Это сделал Салтыков, который сейчас вместе со своим сыном сидит в тюрьме.

Игнатьев боялся этого момента и всячески пытался сделать так, чтобы уберечь горячую голову Соколова от этого, но все без толку. Казалось, он совал свой длинный нос всюду, куда только можно было. Да и Верховцев, тоже сучонок… Вместо того, чтобы помогать, больше вредил. Никакой солидарности. Видимо мальчишка и в самом деле хорошо ему платил, так что накопит на что-нибудь достойное.

В отличие от самого Якова Дмитриевича. Ему казалось, что он сделал все для того, чтобы завершить карьеру достойно, а вот не судьба. Кто бы мог подумать, что преградой станет мальчишка, который появился на его горизонте как черт из табакерки?

Да и на Романова он имел полное право обижаться. Он верой и правдой служил ему столько лет, а тот одним росчерком пера отправил его в Японскую империю. Это как понимать? Из-за того, что этот виконт лезет во все дыры?

К тому же, что он, собственно говоря, сделал не так? Не арестовал Салтыкова и не приказал всыпать ему плетей в камере? При желании можно было сделать так, что герцог сознался бы во всем. Подписал бы любую бумагу!

Вот только, как заранее предугадать, что по этому поводу думает Романов? Вдруг и после этого решения он также оказался бы в немилости? Николай Александрович тоже со своими тараканами в голове, поди пойми, что он сейчас думает…

Собственно говоря, а почему ему Бирюков вопросы насчет Соколова задает? Доставил ему виконт хлопот или нет, это касается только его, при чем здесь тайный советник?

— Да, молодой человек и в самом деле слишком уж вольно себя ведет, — продолжил тайный советник, после того, как дал Игнатьеву возможность как следует обдумать вводную мысль. — Даже для меня загадка, с чего вдруг Николай Александрович так болезненно отреагировал на это происшествие. Вас, например, с должности снял…

— Порфирий Григорьевич, я человек простой, а потому спрошу прямо: вы куда клоните?

— Хах, — рассмеялся Бирюков. — С вами не соскучишься, Яков Дмитриевич. Я привык к тому, что во дворце такие вопросы все больше намеками обсуждают, а вы тут рубите с плеча. Ну что же, так даже проще разговаривать.

Он помолчал немного, как будто размышляя, стоит начинать этот разговор или нет? А может быть просто выдержал паузу, чтобы заинтриговать Ворона еще сильнее.

— У меня к вам вот какое предложение, — он остановился и посмотрел Игнатьеву в глаза. — Как бы вы отнеслись к тому, чтобы отомстить Соколову? Причем не просто отомстить, а хорошо на этом заработать, да еще вернуть утраченные позиции и выкинуть Бестужева из вашего теплого кабинета?

После этих слов у Якова Дмитриевича непроизвольно дернулся глаз. Они смотрели друг на друга около минуты и за это время Ворон прочитал в глазах тайного советника все, что ему было нужно узнать. Делая ему такое предложение, Бирюков явно не шутил. Он понимал, что именно сейчас говорит Игнатьеву.

— Вы отдаете себе отчет делая мне подобного рода предложение? — спросил он и вновь пошел по бетонной дорожке.

— Моя репутация вам известна, герцог. Хотя я и люблю иногда пошутить, в такие моменты я чрезвычайно серьезен, — Бирюков вытащил из кармана пиджака носовой платок, промокнул им покрывшийся потом лоб и спрятал обратно. — И поверьте, я бы никогда не стал говорить ничего такого, если бы у меня не было хорошего плана на этот счет.

— Учитывая отношение Николая Александровича к виконту, это должен быть не просто хороший, а самый лучший план, — хмыкнул Ворон.

— Он именно такой и есть, — заверил его тайный советник. — Ну а с вашей помощью он и вовсе станет безупречным.

Игнатьев посмотрел на сочную свежую листву на деревьях и на ленивую Москву-реку, виднеющуюся за ними, а затем глубоко вдохнул свежий воздух. Что же, главное он услышал. По крайней мере понятно зачем пригласил его сюда тайный советник.

Вот теперь нужно ответить на главный вопрос: хочет он слушать его дальше или нет? Конечно, чтобы он сейчас не услышал от Порфирия Григорьевича, отказаться можно всегда. Вот только в данном случае были некоторые нюансы…

Во-первых, Бирюков тот еще жук и при желании может сделать так, чтобы этот разговор в дальнейшем хорошенько аукнулся Ворону, в случае его отказа.

Во — вторых, Яков Дмитриевич всерьез опасался, что предложение может и в самом деле оказаться интересным. Тогда ему предстоит ввязаться в очень опасную игру и пойти против интересов Романова. Ну а как иначе, если прозвучала фраза «отомстить»? Никак. А месть фавориту Императора дело такое, чревато неприятностями…

Да, все это так. Но правда заключалась в том, что сама мысль о том, что он может отомстить Соколову, заставляла его сердце учащенно биться в предвкушении момента, когда он будет праздновать победу.

Кроме того, ему не нравился Бестужев. Точно, что Кощей! Не зря ему такую кличку дали. Бледный, тощий, длинный как жердь… Еще и наглый. Одна его улыбочка, с которой он смотрел на покидающего кабинет Игнатьева чего стоила…

Разумеется, вернуть расположение Романова будет отличным дополнением к сладкому десерту под названием — месть.

Все вместе взятое означало одно — выслушать маркиза будет не лишним. Бирюков человек с очень большими связями, не стоит забывать об этом, так что продолжить разговор нужно обязательно. Иначе он может оказаться не в Японской империи, а где-нибудь гораздо дальше.

Например, с дипломатической миссией в диких африканских княжествах, где будет гнить до самой старости. Игнатьев даже не сомневался, что Порфирий Григорьевич может устроить нечто подобное.

— И в чем же заключается ваш самый лучший план, позвольте узнать? — спросил он высекая из бетонной дорожки искры металлическим наконечником трости.

— Предлагаю пойти по пути наименьшего сопротивления и обвинить молодого человека в заговоре против Николая Александровича. В этом случае все очень гармонично складывается. Молодой виконт втерся в доверие к Императору, а сам намеревался прикончить его при случае, чтобы отомстить за свою семью, — Бирюков посмотрел на Ворона и усмехнулся. — Что поделать, от осинки не родятся апельсинки. Поганая кровь рано или поздно дает о себе знать.

— С чего вы взяли, что Романов вам поверит?

— Нужно сделать так, чтобы поверил. Например, привлечь к этой истории герцога Владыкина из Саратовского княжества, который через свои банки спонсирует его деньгами. Лелеет, так сказать мечту, усадить своего сыночка на трон. Учитывая древность рода Владыкиных, такое развитие событий вполне вероятно при определенных стечениях обстоятельств.

Да, мощь рода Владыкиных была Игнатьеву известна. Вряд ли, конечно, герцог имел подобные намерения, он пока еще не выжил из ума окончательно, но чисто теоретически…

— Вот видите, вы уже задумались, Яков Дмитриевич, — хохотнул Бирюков. — А ведь это только начало. При желании в эту цепочку можно много людей и любопытных фактов подтянуть. Вам ли не знать?

Ворон задумался. В его голове вихрем проносились мысли, которые и в самом деле выстраивались в занимательную цепь фактов, которые можно выгодно обыграть.

Взять для начала ту историю с Таганцевой, в ходе которой был убит Лев Сергеевич Новиков. Никакого сомнения в том, что с ним расправился Соколов у Ворона не было. В любом деле для начала нужно смотреть кому это было выгодно, а здесь и ходить далеко не нужно. Спасал свою белокурую сучку.

Но можно ведь и по-другому это дело перевернуть. Что если не Таганцеву он пытался от беды спасти? Что если погибший Новиков выяснил о заговоре? Что если там и Таганцева участвовала? Вот покрывали друг друга — Соколов, Владыкин, девка эта… Как только бедолага Лев Сергеевич пронюхал об этом, так тут же был убит. Почему до убийства молчал? Так факты собирал, все ведь понятно…

Может быть и семейку Салтыкова сюда приплести, как пострадавшую сторону. Мол, заговорщик расправу учинил, вместе со своим подельником Верховцевым, которому за помощь блага были обещаны от Владыкина…

Да и ведет себя Соколов как свинья в огороде. Сколько имущества у бедных дворян отхапал… Может быть оно, конечно, раньше его роду принадлежало, так и что с того? Отнято ведь все по закону было.

Хмм… Картинка-то выстраивается, между прочим. Даже интересно.

— Скажите, Порфирий Григорьевич, а вам лично зачем все это нужно? Только не говорите, что вы здесь ради того, чтобы меня обратно в кабинет главы тайной канцелярии усадить.

— Ну что вы, герцог, вы меня даже обижаете, — усмехнулся Бирюков. — Разве стал бы я такие игры затевать не имея собственного интереса? На самом деле все просто. Мне за это обещана солидная сумма, которой я готов с вами поделиться.

— Какова же цифра?

— Большая. Полтора миллиона, — ответил тайный советник. — И я могу вам предложить равные доли — каждому по семьсот пятьдесят тысяч. Вы поможете со своей стороны, а я со своей. Учитывая возможности друг друга, я думаю нам вполне по плечу эта задача.

Бирюков был прав, деньги и в самом деле были немалые. Этой цифры ему уж точно хватит на беззаботную старость. Можно даже в кабинет не возвращаться от греха подальше — все провернуть и на пенсию. Ну ее к черту, эту должность.

Ох… Именно этого и боялся Игнатьев. Дело ему и в самом деле начинает нравится. К тому же и схема подходящая вырисовывается.

— И кому так сильно насолил Соколов?

— Герцогу Теряеву. Он хочет отомстить за смерть своего сына.

Да, о том, что именно виконт разделался с молодым маркизом, Ворон конечно же знал. И почему разделался ему также было известно. Что же, желание герцога ему понятно.

— Понятно, — ответил он. — В таком случае все становится на свои места. Такие деньги у герцога есть, в этом я не сомневаюсь.

— Кстати, я тут подумал, — сказал Бирюков. — Сын Теряева очень хорошо вписывается в эту историю. Как вы считаете? Ну а что — молодой маркиз узнает о преступном замысле вредного виконта, имеет намерение доложить об этом, но героически погибает от пуль кровожадного Соколова. Как вам это нравится?

— Ну, в принципе, — усмехнулся Игнатьев. — Как еще один кирпичик — почему бы и нет…

— Яков Дмитриевич, я смотрю вы там уже целую обвинительную стену из кирпичей выстроили, — рассмеялся Бирюков. — Даже не представляете, как приятно общаться с человеком, который понимает тебя буквально с полуслова.

Тем временем Ворон продолжал размышлять над всем этим делом и чем больше он раздумывал, тем все сильнее оно ему нравилось. У него от возбуждения даже мурашки по спине забегали. Дело-то может выгореть. Очень даже может.

Самое главное, чтобы выстроить все точно и не ошибиться нигде, а в остальном… Владыкины со своими капиталами и крепкой дружбой между графом и виконтом… Смерть Новикова… Убийство Теряева… Салтыкова с сыном сюда приплести… Кстати, от Салтыковых можно еще и денег попросить за счастливое избавление от молодого гаденыша. Кстати о последнем можно Бирюкову и не говорить ничего, пошел он к черту.

Вишенки на торте не хватает, чего-нибудь этакого, чтобы сразу било в десятку. Хм… Может быть разговор фальшивый записать с откровениями Соколова и его планами на счет убийства Николая Александровича?

Хорошая мысль, кстати. Нужных специалистов он найдет вообще без проблем, голос чей угодно сообразят… Вот тебе и нужная вишенка, а остальное дело техники.

— План и в самом деле неплохой, Порфирий Григорьевич, — сказал он после того, как все взвесил.

— Я так и знал, что он вам понравится, — отозвался тайный советник.

— Нужно только все это дело завертеть до того момента как я уеду в Японскую империю, оттуда будет сложнее.

— Мне нравится ваша хватка, Яков Дмитриевич. Все-таки не зря вы столько лет занимали такой ответственный пост, — Бирюков вновь достал носовой платок и вытер пот с лица. — У вас есть соображения насчет всего этого?

— Соображения? Маркиз, соображения — это слишком мелко. У меня уже практически есть приговор…

Глава 9

Никаких интересных трофеев от нападавших не осталось. Вообще ничего. Даже посох, которым угрожал мне людоящер-маг, и тот сгорел.

С нашей стороны обошлось без потерь. Ранили лишь одного целителя из группы поддержки, но парни быстро поставили его на ноги, избавив от яда, которым был смазан наконечник копья.

Кстати, яд был довольно сильным. Ему понадобилось всего мгновение, чтобы тело Мироходца практически полностью посинело. Минута промедления и у нас был бы минус один человек.

Покончив с осмотром, мы двинулись вперед. Наш дальнейший путь лежал через джунгли и это было то еще испытание. Мало того, что от Модулей не было никакого толка — экраны были забиты сотнями зеленых точек. Так еще и невыносимая духота выводила из себя.

Все были одеты в тактические костюмы и кольчуги, которые все время хотелось снять. Правда вряд ли это чем-то могло помочь — слишком жарко. Думаю, у всех было лишь одно желание поскорее выбраться из этих адских зарослей.

Кроме всего прочего, вокруг царила какофония из самых разнообразных звуков, которые изрядно сбивали с толку. Кваканье, шипение, чавканье, бульканье… Все время казалось, что сейчас на тебя кто-нибудь выпрыгнет из-за ближайшего дерева.

— Долго нам еще, как думаешь? — спросил я у шагающей позади меня Василисы, разрубив очередные преграждающие путь лианы.

— Не близко, — мрачно ответила она. — Да мы и не прошли-то еще толком ничего. Тысячу шагов от силы.

— Мне кажется, что мы целый день через эти заросли гребем, — сказал Минин, который шел рядом со мной.

Сазонов со своей группой вырвался немного вперед, буквально шагов на пятьдесят. Однако этого было достаточно, чтобы некоторых из них мы потеряли из вида — слишком плотно здесь росли деревья.

А еще очень надоедал густой туман, который был здесь повсюду. Необычный, желтовато-серого цвета… После него на лице оставался тонкий слой какой-то дряни очень похожей на слизь. Просто мерзость какая-то!

Вдруг мне показалось, что справа от меня мелькнул какой-то силуэт. До него было недалеко, буквально шагов двадцать… Я остановился и внимательно посмотрел по сторонам, но ничего подозрительного не увидел. Твою мать, как же мешают эти идиотские звуки!

— Я что-то видел, — громко крикнул я, привлекая всеобщее внимание. — Смотрите по сторонам повнимательнее! Мне кажется, здесь кто-то есть.

— Да тут полно всяких тварей, если ты об этом, — прорычал Минин. — Мне одна, кажется, за шиворот только что залезла.

В этот момент впереди раздался чей-то крик и кричали явно от боли.

— Засада! — услышал я голос Мирона.

Среди деревьев мелькнуло еще несколько силуэтов. Вот зазвенела сталь где-то впереди, похоже парни с кем-то уже сцепились в рукопашной.

— Лешка, нужно убрать туман! — крикнул я ему и инстинктивно уклонился в сторону от пролетевшего мимо меня копья.

— Сейчас попробую! — отозвался Алексей.

Я почувствовал, как плотность воздуха вокруг меня начала мгновенно меняться, туман начал редеть и в воздухе появились сотни состоящих из воды шаров, размером с футбольный мяч. Но самое главное — тумана вокруг нас больше не было.

Это в корне меняло дело, теперь мы видели, что мы и в самом деле окружены людоящерами, которые мелькали повсюду. Трудно сказать, сколько их здесь было, но никак не меньше сорока. Но самое главное, мы их видели.

Впереди засверкали молнии, мелькнул Огненный шар.

— Смотрите наверх! — крикнула Галицкая, которая была где-то рядом.

Я поднял голову, увидел, как прямо на меня с ревом летит огромный людоящер и отпрыгнул в сторону. Судя по яростным крикам ребят, вокруг них происходило тоже самое — сверху с яростным ревом сыпались ящеры.

Это были огромные твари, почти в два раз больше тех, которые сидели на тираннозаврах. Они были сплошь увешаны странными деревянными доспехами, но при этом двигались легко и свободно, как будто те вовсе не стесняли их движений.

Еще меня поразило как быстро они перемещаются по высоким деревьям, перепрыгивая с одного на другое со скоростью и ловкостью обезьян. Мало того, что каждого из нас уже окружали по три ящера, так в кронах деревьев мелькали еще силуэты.

Хуже всего, что я увидел несколько зеленых огоньков — примерно так выглядели заклинания ящеролюда-мага, с которым я недавно расправился. Хреново, что среди них есть маги — с этими ребятами всегда сложнее, чем с обычными тварями.

Заняв позицию поближе к дереву, чтобы по крайней мере никто не мог напасть на меня со спины, я приготовился к бою. Легко отбив летящий мне в лицо клинок, я рубанул его владельца по шее. Он заревел, схватился за рану и упал передо мной на колени. Его голова оказалась очень удобной целью и одного взмаха было достаточно, чтобы она полетела в ближайшие кусты.

Его место тут же заняла еще пара ящеров. До чего же мерзкие существа, я даже находясь в паре метров, чувствовал исходящую от них вонь.

Кроме ящеров, вокруг мелькали Мироходцы, окутанные сразу несколькими аурами разных цветов. Защитники свое дело знали. Да и вообще сразу видно, что коллектив подобрался опытный. Никакой паники и суеты, все деловито занимались рубкой врага.

Вдруг раздался громкий треск и прямо позади моих противников вырос Молниевый элементаль размером с двухэтажный дом. Так, это работа отряда поддержки. Отлично! Значит и за себя постоять успевают и за нами присматривают.

Элементаль шарахнул в одного из моих противников разрядом из молний и в воздухе запахло горелым мясом. Второй ящер заверещал и бросился в джунгли. В этот момент рядом со мной пролетел зеленый шар, который врезался в дерево и разлетелся в разные стороны яркими брызгами.

Я поднял голову вверх и увидел сразу двух магов, которые находились высокой надо мной. Недолго думая, я запустил в них парочку Фениксов и вскоре ящерам было уже не до меня. Сверху послышались вопли, а вскоре мне под ноги один за другим упала парочка посохов.

Постепенно криков становилось все меньше, звуки битвы стихали, а вскоре и вовсе сошли на нет. Лишь впереди были слышны возбужденные голоса.

Оставив Минина собирать трофеи, я пошел вперед выяснять, что там случилось. Алексей перестал удерживать влагу в шарах и вскоре нас вновь окружил густой туман, среди которого я увидел группу Мирона, которые собрались кругом и на что-то смотрели.

Когда я подошел поближе, то увидел, что на земле лежит один из ребят Сазонова. Его лицо было сине-черного цвета, язык вывален на бок, а из лопнувших глаз вытекала густая темно-зеленая жидкость.

— Как так вышло? — спросил я.

— Копье попало ему в плечо, — ответил один из целителей, имя которого я забыл. — Слишком сильный яд. Мы не успели ничего сделать.

В этот момент Мирон наклонился над ним, расстегнул его тактический костюм и сорвал Жетон Мироходца.

— Конечно было бы хорошо его забрать отсюда, — сказал он и сунул блеснувший Жетон в свой пояс.

— Потом посмотрим. Если будут позволять обстоятельства — обязательно вынесем, — пообещал я и посмотрел по сторонам. — Больше потерь нет?

— Пока минус один, — хмуро сказал Сазонов.

В этот момент к нам подошли и остальные ребята из моей группы. Говорить никто ничего не стал, да и что тут скажешь?

— Ты все собрал? — спросил я у Минина.

— Да, посохи в рюкзаке, а больше ничего интересного у них не было, — ответил он.

— Пойдемте дальше тогда, нечего время терять, — приказал я.

Ближайший час никто из нас не проронил ни звука. Настроение у всех было паршивым. Лишь только Василиса время от времени указывала куда нам нужно идти.

Вскоре джунгли закончились, и мы наконец вышли из этого кишащего насекомыми ада. Перед нами расстилалась окруженная горами долина, в центре которой стояло несколько храмов, а в небе кружилась парочка существ, которые очень сильно были похожи на драконов.

— Ни хрена себе! Это что, драконы? — удивленно спросил Минин.

— Нет, воробьи, — пробурчала Соловьева. — Что за привычка все время задавать идиотские вопросы?

— Василиса, только не говори, что нам нужно именно туда, — сказал Сазонов и указал на стоявшие вдалеке храмы.

— Хорошо, Мирон, — усмехнулась она. — Если тебе станет от этого легче — не буду говорить. Будем считать, что все и сами догадались.

Я быстро осмотрел местность и пришел к выводу, что дело дрянь. Никаких скал, деревьев или еще чего-нибудь такого, за чем можно было бы спрятаться и незаметно подобраться к храмам. Я активировал Модуль и приблизил экран — на нем высветилось лишь две зеленые точки.

— Прибор показывает, что живых тварей там только две, — сказал я.

— Ага, правда это драконы, — усмехнулся Алексей. — А в остальном все нормально.

— Ну что, попробуем под «Невидимостью»? — спросил Мирон. — Других вариантов все равно нет.

— Слишком далеко. Чтобы подойти туда незаметно, нужно как минимум по пять шприц-тюбиков на одного, а у нас столько нет, — ответила ему Подарина. — Нужно придумать что-то другое.

— Что тут думать? Значит туда нужно идти не всем, — сказал я. — Иначе никак. Драконы слишком опасные твари, так что лучше не рисковать — фактор неожиданности нам просто необходим. Одна половина команды отдаст свою «Невидимость» другой, вот и все.

— А остальные? — нахмурился Сазонов. — В кустах сидеть будут?

— Почему в кустах? Пойдут второй волной, но уже под эффектом «Хамелеона», — ответил я ему. — Или у тебя есть более дельные мысли? Если так, говори — я с удовольствием послушаю.

— Ну и кто пойдет в первой группе? — спросил он после некоторых раздумий. Видимо никаких более интересных вариантов он тоже не нашел.

— Я, ты, Минин, Воронов и аэромант из твоей группы, — сказал я. — Ауры повесим сразу, так что защитники нам не понадобятся. Самое главное, чтобы удалось застать их врасплох, а дальше буде легче.

— Я тоже с вами пойду, — заявил Ростовцев и поправил очки. — Целитель нужен. Мало ли что…

— Во второй волне пойдешь, — ответил я. — Если что-то пойдет не так, то ты нам не поможешь. Лучше Василису охраняйте.

— Помогу или нет, а все равно пойду, — упрямо стоял на своем Иван. — Здесь и без меня лекарей хватает, а там любая секунда может жизни стоить.

Примерно этого я от него и ожидал, когда отбирал в группу — этот в кустах отсиживаться не будет. Впрочем, может быть он и прав? Мало ли как события развернутся, а с целителем оно и в самом деле спокойнее будет. Да и потом — если с нами что-то случится, какой прок от лекаря здесь?

— Ладно, пойдешь с нами. Теперь по делу, — я посмотрел на аэроманта. — Нужно будет, чтобы ты драконов на землю спустил. Я попробую их натравить друг на друга. Что касается остальных… Насколько я знаю из бестиария, у этих тварей частенько имеются иммунитеты ко всяким стихиям, так что шарашьте чем-нибудь посильнее. Надеюсь нам повезет.

— А мы? — спросила Подарина.

— Как только начнется сражение — двигайте к нам. Думаю, вторая волна Мироходцев их точно удивит. Старшей группы назначаю Соловьеву. Если дело обернется плохо — уходите. Нечего геройствовать. Вопросы есть?

— Смотрите внимательно по сторонам, там могут быть некроманты, — сказала Василиса.

— Что значит могут быть? — спросил я и показал ей Рассвет, лезвие которого светилось слабым белом светом. — Они там точно есть.

— Тогда тем более будьте повнимательнее.

— Постараемся. Давай, Аня, приступай.

После того как на каждом из нас висели все возможные ауры, мы вкололи себе по первому шприц-тюбику и двинулись вперед.

В отличие от джунглей, здесь земля была твердой, так что бежать было легко. С каждой минутой храмы становились все ближе, а парящие в небе драконы все больше. Они и в самом деле были просто огромными, издалека все казалось менее трагично.

Теперь самое главное, чтобы у этих тварей не оказалось иммунитета против всех стихий. Хотя о таком я не слышал, но мало ли что — может быть это какие-то особые драконы.

Когда мы подбежали к ближайшему храму, я услышал крик нашего аэроманта:

— Могу работать!

— Начинай! — крикнул я в ответ.

Мне показалось, что в этот момент драконы услышали нас и ответили на это громкими пронзительными криками. Затем они сами устремились к тому месту, где мы стояли и вдруг одного из них завертело в воздухе. Он резко изменил траекторию и камнем рухнул вниз.

Следом за ним, тоже самое произошло и со вторым драконом, который с ревом упал совсем недалеко от нас. Удар был настолько сильным, что я почувствовал, как под ногами задрожала земля. Вокруг твари поднялось облако пыли, а я попытался через Кольцо Безумия мысленно приказать ему накинуться на собрата.

Вот только хрена с два у меня это получилось. Кольцо не работало! Я пытался еще и еще, но каждый раз как будто натыкался на стену, которую никак не получалось пробить. Вот это уже не очень хорошо. Похоже первый пункт моего плана можно вычеркивать — он просто не сработал.

Тем временем за дело взялись остальные и вскоре я увидел сразу двух Каменных големов, которые медленно направились к своим целям. В этот момент дракон, у которого я только что пытался покопаться в башке встал на лапы и расправил крылья. Я увидел, что у него на спине кто-то сидел. Некромант!

Я активировал Лавового голема и заметил, что вижу собственную руку — надо же, я и сам не увидел, что «Невидимость» прекратила действовать. Голем потопал к дракону, воздух стал каким-то сухим и с неба прямо в дракона шарахнула молния. Явно дело рук Сазонова!

Тварь заревела и ломанулась к одному из храмов, похоже Мирон скрывался именно там. Пробежав несколько десятков метров, дракон вдруг поднял голову и изрыгнул из себя сразу несколько шаров из яркого синего пламени, которые врезались в стены храма, разбивая их на куски.

Тем временем из-за храма выбежал второй дракон, следом за которым топали Каменные големы. В отличие от первого, наездника на нем не было, а сам он то и дело прихрамывал при ходьбе. Следом за големами кто-то бежал — неужели Воронов? Ну да, так и есть.

Первый дракон не оставлял в покое храм и разносил его в пыль очередными синими шарами. Так дело не пойдет, если в храме и в самом деле кто-то из ребят, то вскоре его засыплет камнями. Я шарахнул по нему Опаляющими стрелами и это явно оказалось то, что нужно. Тварь заревела так, что у меня по спине пробежал холодок.

В этот момент по хромающему дракону одна за другой шарахнуло еще несколько молний и я услышал крики у себя за спиной. Так, это уже подтягиваются ребята, очень вовремя. Все тело дракона было увито маленькими молниями, он сделал еще несколько шагов, издал напоследок протяжный вой и рухнул на землю.

Вот только его собрат с некромантом на спине помирать не собирался. Он оставил в покое практически разрушенный храм и побежал в мою сторону.

Так сложилось, что в своей жизни я повидал всякое, но могу с уверенностью сказать, что картина бегущего на тебя дракона, чрезвычайно впечатляющее зрелище, которое запоминается надолго. А когда при этом он еще и ревет, то картина становится и вовсе эпической.

Ну что же, работать с такими большими объектами я теперь умею, так что Таширов — мое тебе уважение, учитель!

Я останавливаю дракона, вот только моего ранга по части стихийной магии не хватает для того, чтобы окутать Огненным штормом тварь полностью. Поэтому я концентрируюсь на его морде.

От рева дрожит земля и в этот момент за его спиной поднимается мертвый дракон, который лупит его в спину огромным синим шаром. Все-таки хорошо иметь в команде некромантку, даже мертвый дракон и тот пользу приносит.

Следом летит еще несколько синих шаров, один из которых сбивает некроманта на землю и теперь он напоминает огромный синий факел, который орет и размахивает руками. Правда недолго, вскоре он свалился и больше никаких признаков жизни не подавал.

Я подумал, что Василиса сейчас и его поднимет из мертвых, чтобы он помог добить оставшегося дракона, но это было незачем. Его собрат справился с этим самостоятельно и вскоре окутанная синим пламенем тварь, издав протяжный вой, рухнула на землю.

Следом за ним последовал и его поднятый Василисой собрат, которого она тут же перестала поддерживать своей энергией.

Все было кончено. Драконы были мертвы, от некроманта осталась горстка пепла, так что можно подсчитать потери.

— То, что нам нужно — там, — сказала Василиса и указала на самый большой из окружающих нас храмов.

Я быстро нашел взглядом Минина и махнул ему рукой:

— Найдите пока Сазонова, по-моему, он где-то в разрушенном храме, а мы с Соловьевой попробуем достать второй ключ.

Алексей кивнул в ответ, и мы побежали с Василисой к храму. Быстро поднялись по ступенькам и вошли внутрь. В самом центре огромного каменного зала был точно такой же куб, который нам уже доводилось однажды видеть. Они были полностью идентичными.

На этот раз тратить время на внешний осмотр не стали — хотелось закончить с этим делом как можно скорее.

Мы подошли к двери, не говоря ни слова Василиса провела пальцем по лезвию Рассвета. На ее пальце показалась кровь. Она дотронулась до иглы на двери, буквы на ней вспыхнули нежным голубым светом, внутри щелкнул механизм, и дверь мягко отъехала в сторону.

Знакомая картина. Внутри тоже ничего нового. Все в точности, как и в прошлый раз. Лишь камень внутри узора лежал совсем в другой полости, что было вполне логично. Другой мир, а значит и ключ для него должен занимать свое место.

— На первый взгляд узоры идентичны, но я сниму полностью на всякий случай, — сказала мне Соловьева, затем активировала на Модуле режим объемной съемки и принялась за работу.

— Ну что вы тут? — услышал я за спиной голос Воронова.

— Уже заканчиваем, вы там как? Все живы?

— Сазонов без сознания, но жить будет, — ответил Илья. — Там с ним сейчас ребята возятся. Вы скоро?

— Минут пять еще, — ответила ему Василиса.

Воронов зашел внутрь, с интересом осмотрелся по сторонам и подошел к нам ближе.

— Это и есть узор? — спросил он.

— Угу, — помычала Соловьева, не прерывая съемку. — Еще несколько ключей, и мы доберемся до этих лысых уродцев.

— Несколько, — усмехнулся я. — Очень смешно.

Мы еще немного постояли и наконец Василиса выключила Модуль.

— Все, можем уходить. Пока новые драконы не прилетели.

К тому моменту, как мы спустились со ступенек и подошли к окружившим Сазонова ребятам, он уже пришел в себя. Во всяком случае, мог говорить и понимал, что вокруг него происходит.

Вот только с ногами у него явно были проблемы — судя по всему ему перебило их камнями, так что о том, чтобы идти самостоятельно не могло быть и речи.

— Будем нести его по очереди, — распорядился я.

— Может быть, что-то типа носилок сделаем? — спросил Минин, осматриваясь по сторонам в поисках подходящего материала.

— Каких носилок? Вокруг одни камни, кусты и трава, — сказал я. — Пока будем искать из чего их сделать, целый день пройдет. На плечах будем нести.

— До джунглей я его левитировать смогу, ну а там уже сами, — сказал аэромант. — Между деревьями я им точно маневрировать не смогу.

— Отлично, — кивнул я и вдруг услышал какую-то возню в близлежащих кустах.

Мне кажется или я и в самом деле слышу голос Тосика? Я подошел поближе и увидел плюшевого, который усиленно пытался вытащить что-то из густой листвы. Он пыхтел, упирался, вот только что именно он пытался тащить я рассмотреть не мог. Интересно, как он выбрался из Рюкзака незаметно для меня? Вот же засранец маленький!

— Ты когда вылез вообще? — спросил я у него.

Разумеется, Тосик был слишком занят, чтобы тратить время на ответ.

— Что ты там поймал?

— Крокодил карамба! — пропыхтел плюшевый.

Я присмотрелся и увидел, что в его лапах и в самом деле чей-то хвост, который был практически не заметен на зеленом фоне.

— Кто-нибудь видит, кого он там тащит? — спросил я у ребят.

Подарина взмахнула рукой и в лапах Тосика появился темно-серый силуэт существа, очень похожего по форме на ящерицу. Следующий шаг сделал Воронов, который был близком знаком со стихией земли. Короткий взмах и ящерица замерла, превратившись в камень.

— Карамба! — победно заорал плюшевый и потащил ящерку в мою сторону.

— Стоп, погоди! Ты куда его тащишь? — спросил я, предчувствуя неладное.

— Рюкзак карамба! — ответил Тосик таким тоном, как будто это было очевидно.

— Ты охренел? Зачем она нам нужна?

— Барон Димир! Крокодил карамба! «Полицию Москвы» карамба!

Я смотрел на плюшевого и не мог поверить, что он не шутит. Неужели он и в самом деле собрался ящерку с собой забрать? Даже не знаю, что ему сказать…

— Ты с ней телик собрался смотреть? А вдруг она тебя сожрет?

— Крокодил карамба, — шмыгнул носом плюшевый и стукнул окаменевшей ящеркой о землю.

В ответ на это ящерица недовольно зашипела и сменила окрас с серого на зеленый, став практически незаметной на фоне травы.

— Карамба! — восхищенно пролепетал Тосик и стукнул ей о землю еще раз.

Ящерка зашипела снова. Так, пора заканчивать, иначе их веселая игра может продолжаться до бесконечности.

— Хрен с тобой, плюшевый! Но если она будет гадить по углам, то сам за ней будешь убирать, понял? — я скинул Рюкзак на траву.

— Крокодил карамба! — радостно завизжал плюшевый и потащил своего нового приятеля в Рюкзак.

Ну, если так и дальше пойдет, то у меня дома скоро целый зоопарк из иномирцев появится. Крокодил карамба!

Глава 10

Рязанское княжество.

Рязань.

Гостинично-ресторанный комплекс «Старая мельница».

Демид Сергеевич Баркалов пьянствовал в «Старой мельнице» уже третий день подряд и останавливаться на этом не собирался. Вот уже на протяжении нескольких лет он ежемесячно уходил в запои, которые длились по пять-шесть дней. Такие многодневные загулы он называл симпозиумами.

Его отец, граф Сергей Иванович Баркалов поначалу пытался бороться с образом жизни непутевого сына, но со временем бросил это безнадежное дело. Менять своих привычек молодой виконт не желал. Он окружил себя такими же приятелями и предпочитал проводить время в их компании.

Граф даже стекольный завод приобрел после смерти Соколова, чтобы приобщить сына к делу, но все было без толку. Завод его сынок благополучно просрал и позволил выкупить его ушлым сотрудникам сына Соколова практически задаром.

Это стало последней каплей, которая переполнила чашу терпения графа. Он перестал снабжать сына деньгами в безразмерном количестве и пообещал вовсе перекрыть молодому Демиду кислород, если тот не вернет завод.

Поначалу виконт оставил слова отца без внимания. Так часто бывало. Папенька наговорит всяких грубостей в порыве гнева, а потом ему становилось жаль своего сыночка и он вновь понемногу начинал давать ему деньги. Так что все возвращалось на круги своя.

Вот только в этот раз все вышло иначе. Впервые Сергей Иванович не спешил менять гнев на милость и вновь ставить сынка на довольствие.

Зная, что отец прощает ему очень многое, какое-то время Баркалов младший пытался все делать ему назло. Рассчитывая на то, что графу надоест такое отношение сына и он первым пойдет на мировую. Но из этой затеи ничего не вышло.

Тогда виконт стал все чаще показываться дома пьяным. Это раздражало отца, который начинал воспитывать сына и тогда тот соглашался взять себя в руки в обмен на расположение графа. На самом деле, в руки он себя не брал и просто ночевал в гостиницах, чтобы не показываться на глаза отцу.

Вот как-то так они и жили последние годы. С тех самых пор, когда виконту стукнуло восемнадцать. Сейчас ему исполнилось уже двадцать два, так что выпито за это время им было немало.

Последний месяц стало совсем тяжело. Денег граф давал очень мало, а с учетом того, к какому образу жизни привык Демид Сергеевич, это было для него катастрофой.

Чтобы не упасть в глазах собутыльников, ему приходилось брать кредиты, так что теперь он был почетным клиентом в многих финансовых учреждениях. Беспокоило лишь то, что кредиты ему выписывали все неохотнее. Приходилось одним займом перекрывать другой, затем брать еще больший третий, чтобы немного закрыть второй, и кое-что оставить себе на веселую жизнь.

Разумеется, до бесконечности так продолжаться не могло. Рано или поздно он погрязнет в этой финансовой пирамиде. Отец, конечно, покроет его долги, чтобы избавить фамилию рода от позора, но вот что за этим последует виконт даже думать не хотел. Ничего хорошего, это совершенно точно.

В общем и целом, Баркалов младший пришел к выводу, что стекольный завод нужно как-то возвращать. Вот только оказалось, что профукать его было гораздо проще, чем вернуть назад.

Против Соколова не помогало ничего. Хотя он перепробовал массу всяких вариантов, от попытки опрокинуть стоимость акций завода через черный пиар, до прямых угроз директору завода. Но все было без толку.

На этого проклятого Соколова работала очень классная команда, которая успевала реагировать на все угрозы. Баркалов даже невольно завидовал — будь у него такие сотрудники, может и завода не лишился бы в свое время.

Все изменилось с того момента, как на Соколова было совершенно покушение. События в далекой Москве повлияли на события в Рязанском княжестве и ситуацию вокруг стекольного завода. Для Баркалова в лучшую сторону.

Вроде бы ничего не изменилось, но на самом деле поменялось практически все. Начиная от настроения руководства, до времени реагирования сотрудниками компании «Ермолов и партнеры» на очередные фокусы с его стороны.

Демид Сергеевич чувствовал, что если он хочет вернуть завод, то сейчас самое подходящее время для этого и лучшего не будет. Он начал действовать.

В продукции появилось все больше брака, руководство завода боле чутко реагировало на его угрозы, стоимость акций понемногу падала… Все шло к тому, что еще немного, и он добьется своей цели.

Жаль только, что Соколов все-таки не сдох и пришел в себя… Но вряд ли это что-то изменит. С учетом того, сколько проблем за это время нарисовалось вокруг его компании, какое-то время ему будет явно не до Баркалова и он успеет сделать все, что задумал. Осталось лишь немного поднажать.

С подобными мыслями Демид Сергеевич лежал в постели, пил вино и рисовал в своем воображении картины своего триумфального возвращения на завод.

Учитывая, что в ближайшее время все его финансовые проблемы отойдут на второй план, он даже не пожалел денег на отдых в своем любимом комплексе «Старая мельница». Да, здесь было дорого, но оно того стоило.

Во-первых, комплекс находился в очень живописном месте — на берегу Оки и недалеко от Луковского леса… Здесь было просто чудесно! Он всегда покидал этот комплекс с легкой тоской и желанием поскорее вернуться сюда еще раз.

Во-вторых, здесь была отличная кухня, а обслуживание на самом высоком уровне.

Ну и в-третьих, в «Старой мельнице» работали самые лучшие проститутки в городе. Последнее обстоятельство Баркалов ценил особо, так как не понимал, что это за отдых без любовных утех?

Вот и сейчас, он лежал в кровати с бокалом вина и ждал очередную девицу, которая с минуты на минуту должна была явится к нему в отдельный домик. Ему казалось, что время тянется слишком уж медленно и когда в дверь наконец постучали, он уже успел начать злиться.

— Заходи уже, сучка! — пьяно велел он.

Дверь открылась, вот только вместо ночной бабочки в комнату вошло два человека. Оба были одеты в черные тактические костюмы и маски.

— Какого хера? — спросил он и попытался встать с кровати.

Однако вместо ответа открылась балконная дверь и в комнату вошел еще один человек в точно такой же одежде. Который не раздумывая ударил его прямо в нос. На белоснежную простынь брызнул фонтан ярко-красной крови, а бокал с вином полетел на паркетный пол и разлетелся мелкими стеклянными осколками.

— Сука! — заорал Демид и схватился за нос. Из его глаз ручьем текли слезы. — Ты мне нос сломал, скотина!

Человек не обратил на его слова никакого внимания, закрыл за собой балконную дверь и ударил его еще раз. Теперь в челюсть. От мощного удара виконт слетел с кровати на пол и завыл от боли.

Впервые в жизни с ним происходило нечто подобное. Сам он мог врезать по роже какому-нибудь дерзкому купцу или простолюдину… Но чтобы вот так запросто пинали его самого.

— Вы долбанные трупы! — сообщил он, затем встал на четвереньки и провел языком по зубам. Ему показалось или некоторые из них и в самом деле шатаются? — Вы кто, бля?

— Почтовые голуби, — сказал один из них, затем наклонился над Баркаловым, схватил за волосы и поднял его голову вверх. Виконт заскулил от боли. — Принесли тебе несколько писем от Владимира Михайловича Соколова, знаешь такого?

Человек поднял голову виконта еще выше, Демид завыл и засучил ногами по полу.

— Вижу знаешь, — продолжил тем временем незнакомец не обращая внимание на страдания Баркалова. — Можно было бы письма и по электронке отправить, но он по старинке… Любит, когда доставляют лично.

Виконт попытался открыть глаза и в этот момент человек поднял его над полом, а затем ударил снова. Виконт полетел в угол комнаты, по ходу врезался в стол и на пол со звоном посыпались бутылки из-под вина.

Он больше не делал попыток встать, но парочка незнакомцев вытащили его и усадили на полу. Демид посмотрел на того, кто его избивал и заплетающимся языком спросил:

— Какого хера вам от меня надо?

— Слушай, виконт, тебе говорили, чтобы ты ручонки свои от стекольного завода убрал?

— Говорили, — Баркалов пытался сфокусировать взгляд на говорившем, но он все время расплывался у него перед глазами и превращался в большое черное пятно.

— Так если говорили, что же ты не слушаешься? Или тебе папенька в детстве не говорил, что чужое брать плохо? Кстати, пакости там устраивать тоже.

— Да пошел ты…

— Я сейчас и так уйду, не переживай. Только сделаю последнее предупреждение, чтобы ты держал свои грязные лапы подальше от чужого. Миша, дай мне молоток.

Ему послышалось или они и в самом деле что-то сказали про молоток? Демид открыл глаза и увидел, как один из мужчин вытащил из-за пояса молоток и передал его другому.

— Заткните ему пасть и положите на пол, — сказал тот.

В этот момент нервы Баркалова сдали. Он закричал, а в трусах у него стало тепло. Его схватили за волосы, заткнули рот и силой уложили на пол. Чья-то нога наступила ему на ладонь.

— Вот тебе первое письмо, — услышал он, а затем кисть его правой руки была раздроблена мощным ударом…

* * *

На обратном пути хлопот у нас не возникло и это радовало — одного трупа и Сазонова с переломанными ногами нам вполне достаточно.

Когда мы выбрались наружу, то оказалось, что время в мире с ящеролюдьми идет намного медленнее, чем на Земле. За то время, пока нас не было, прошли почти сутки, что стало для нас сюрпризом.

Второй неожиданностью стало отсутствие билетов в Великое Московское княжество. Оказалось, что самолеты из Мурманска в Москву вообще летают через день, так что внепланово пришлось задержаться на пару дней.

Хотя несколько положительных моментов в этой ситуации все же нашлось. Во-первых, наши целители при помощи местных Мироходцев и врачей более-менее подлатали Мирона. Его обе ноги и в самом деле оказались сломанными. Но переломы были не сложными, так что врачи нам пообещали, что очень скоро он вновь сможет бегать по Порталам.

Во-вторых, положительным моментом было то, что за это время мы с ребятами хорошо отдохнули после непростого путешествия. Погода в Мурманске стояла отвратительная, гулять было особо негде, так что практически все время мы проводили в гостиничных номерах. Спали, ели, играли в преферанс и пили вино. В общем, жаловаться не на что.

Ну а кроме того, мне удалось поближе познакомиться с моим новым питомцем.

Размером с небольшого варана, острыми зубами и хитрым взглядом он и в самом деле чем-то напоминал крокодила, но весьма отдаленно.

Поначалу он отказывался знакомиться, за что получил от Тосика пару тумаков, нашипел на него в ответ и попытался цапнуть, за что снова получил лещей. Собственно, других звуков он и не издавал, зато вот шипеть умел в самых разных вариациях. За это его умение я назвал зверя — Шушик.

На второй день животное начало с нами дружить. Перестал прятаться под кровать и даже бегал с Тосиком наперегонки по коридорам гостиницы, пугая персонал своим внешним видом. Бегал он, кстати, довольно быстро.

Также выяснилось, что Шушик умел пролазить практически в любые щели, чем изрядно всех удивлял. Как он это делал было загадкой, но тем не менее у него это прекрасно получалось. Ну, а если к этому навыку добавить возможность в любой момент мгновенно менять цвет и становиться практически невидимым, то нужно ли говорить, что в прятки Тосик ему все время проигрывал?

Может быть крокодил еще что-нибудь умел, но пока всех своих способностей он нам не продемонстрировал. Со временем разберемся.

Вот чем они были похожи с плюшевым, так это тем, что Шушик тоже оказался практически всеядным. Во всяком случае не было ничего, от чего бы он отказался. Даже мыло сожрал в ванной, правда, потом выплюнул.

В общем, с крокодилом мы общий язык нашли. Правда с плюшевым он все равно проводил больше времени, но по крайней мере перестал от меня прятаться под кровать, так что думаю со временем мы с ним подружимся. То, что он перестал делать попытки все время кого-нибудь цапнуть, уже неплохо. Поэтому будем считать, что контакт налажен.

На третий день пребывания в гостинице отдых нам всем уже порядком надоел. Да и дел у каждого накопилось, так что гостиницу мы покидали с большим воодушевлением.

В аэропорту распили пару бутылок коньяку для «мягкости полета» и погрузились в самолет. Пока он выруливал на взлетную полосу, я смотрел в иллюминатор на свинцовое серое небо и внезапно почувствовал тревогу.

Давненько со мной такого не случалось. Такое ощущение, что должно произойти нечто неприятное. Отвратительное чувство. Я посмотрел на телефон и даже подумал, не позвонить ли мне Верховцеву после того, как самолет взлетит? Но быстро отмел эту идею.

Какого черта? Здравствуйте, Леонид Александрович, а не происходит ли у нас чего-нибудь странного? Бред. Да и есть ему чем заниматься в эти дни, перед отъездом задач было нарезано достаточно. Так что, нечего человека от работы отвлекать. Если что-то и происходит, то через несколько часов сам все узнаю.

Я сунул телефон в карман и погладил по руке сидящую рядом Василису.

— Ты чего, Володя? — спросила она.

— Да так, ерунда какая-то в голову лезет. Сейчас пройдет.

— У меня тоже иногда такое бывает, когда самолет взлетает, — она улыбнулась и чмокнула меня в щеку. — Вот видишь, оказывается ты тоже в самолетах нервничаешь. А то я уже начала думать, что ты вообще бесстрашный, но хоть чего-то опасаешься.

Я погладил ее по ярким рыжим волосам и поцеловал в губы.

— Ты права, ничего не боятся только идиоты. Ну а теперь я посплю, если ты не против.

Я закрыл глаза и откинулся на мягком удобном кресле бизнес-класса. Неприятное чувство опасности лишь усиливалось. Ладно, хрен с ним, спишем на унылую погоду и будем надеяться, что Москва нас встретит ярким солнышком.

Глава 11

Великое Московское княжество.

Москва.

Кремлевский дворец.

После того, как Ворон наконец закончил, Николай Александрович Романов вздохнул и откинулся в кресле. Ему нужно было подумать.

Все, что рассказал ему сейчас Игнатьев, было, конечно, интересно, вот только слишком уж невероятно. В голове Императора один за другим появлялись вопросы, которые он не спешил задавать бывшему главе тайной канцелярии. Для начала нужно попытаться разобраться в ситуации самому.

Вот, например, какого черта Владыкину дергаться? Он давно знал герцога, Семен Дмитриевич выглядел вполне разумным человеком, как и его сын. Зачем ему ввязываться в эту историю? Чтобы еще больше укрепить позиции собственной финансовой империи? Да у него и без того десятки банков, куда уж больше?

Понятно, с годами аппетиты растут, но ведь если слишком большими кусками глотать, можно и подавиться. Кому как не герцогу об этом не знать? Он десятки дворянских родов за долги по миру пустил, так что владеет вопросом достаточно хорошо.

Да и в предательство Соколова не очень верилось. Мотивы, конечно, у него имелись, здесь говорить не о чем, но… Понравился ему мальчишка. Романову показалось, что тот был достаточно искренен в своих словах, когда разговаривал с ним. Хотя…

Немалый жизненный опыт говорил ему о том, что временами люди склонны совершать достаточно странные поступки. Особенно когда вопросы касаются денег и собственного величия.

Было и еще кое-что. Николаю Александровичу не очень нравился внезапный союз Бирюкова и Ворона.

Первый в принципе ему не очень нравился. Были моменты, когда Порфирий Григорьевич был ему очень полезен — такого интригана еще поискать. Но если говорить вообще, то Бирюков был редкостным мерзавцем, который сгубил не одну карьеру и Романов об этом также был наслышан.

Что касается Игнатьева… Не нравилась ему эта подозрительная активность, которая совпала с отставкой Ворона и его скорым отъездом в Японскую империю. Как-то слишком все везде срасталось. Разговор этот между Соколовым и младшим Владыкиным… Теряев еще откуда-то взялся… Салтыков со своим сыном…

Но информация все равно слишком тревожная. К таким вопросам нужно относиться со всем вниманием.

— Вы когда в Японскую империю уезжаете, Яков Дмитриевич? — спросил Романов у стоявшего перед ним все это время Игнатьева.

— Через пару дней, Ваше Императорское Величество. Все свои дела закрываю и в путь. Прикажете задержаться? — с надеждой спросил он.

— Нет, не нужно. Езжайте с Богом. Там вас уже заждались, — ответил Император. — Если вы мне понадобитесь, я дам знать. Можете идти.

— Как скажете, Николай Александрович, — Ворон кивнул и не спеша покинул рабочий кабинет Романова.

Оставшись один, Император взял телефон и набрал номер Бестужева. Разумеется, не прошло и нескольких секунд, как тот ответил.

— Добрый день, Ваше Императорское Величество. Слушаю вас.

— Пока он что-то не очень добрый, Георгий Васильевич. Как далеко вы сейчас от Кремлевского дворца?

— В течении получаса могу быть, — встревоженно ответил Бестужев.

— Давайте, поторапливайтесь.

Николай Александрович отключился и посмотрел на флешку с записью разговора Соколова и Владыкина — какая любопытная история.

Он налил себе немного вина, велел никого не впускать до приезда Бестужева и расположился в кресле. Император любил поразмышлять над всякого рода сложными историями, а эта как раз такой и была. Здесь было над чем поразмыслить.

К тому моменту, когда в кабинет влетел запыхавшийся от быстрой ходьбы глава тайной канцелярии, он успел перебрать в голове массу вариантов. Даже самых фантастичных на первый взгляд. Чем дольше Император об этом думал, тем больше находил странностей и фактов, которые необходимо было проверить.

— Ваше Императорское Величество, — склонил голову вошедший Бестужев.

— Присаживайтесь, Георгий Васильевич, — Романов указал ему на кресло напротив себя и когда тот приготовился его слушать, продолжил. — Давайте для начала кое-что послушаем.

Император встал с кресла, воткнул флешку в огромный телевизор и включил запись разговора Соколова с Владыкиным. Все это время он с любопытством смотрел на Бестужева, который слушал с большим интересом. Когда запись прервалась, тот открыл было рот, но Император его перебил.

— Не сейчас, Георгий Васильевич, — я еще не закончил. Сказал он, затем вновь сел в кресло и изложил ему все, что часом ранее услышал от Игнатьева.

Когда Романов закончил, в кабинете на некоторое время воцарилась тишина. Разумеется, что Бестужеву надо было несколько минут подумать над услышанным, и Император дал ему это время.

— Занимательная история, — сказал глава тайной канцелярии и задумчиво поправил шелковый шейный платок.

— Мне тоже понравилась, — улыбнулся Николай Александрович. — Так что решил немедленно поделиться с вами. Я так и знал, что вам она тоже придется по вкусу. Теперь хочу спросить, что вы обо всем этом думаете и ваши ближайшие планы на этот счет?

— Ваше Императорское Величество, должен сказать, что у меня возникают вопросы.

— У вас тоже? Забавно, — усмехнулся Романов, затем допил вино и поставил пустой бокал на пол рядом с креслом.

— Множество любопытных фактов и, на мой взгляд, каждый из них нуждается в проверке, — нахмурился Бестужев. — С одной стороны все они заслуживают внимания, но вот как-то слишком плохо все это сплетается в один узел.

— Вы сейчас говорите о предполагаемых заговорщиках? — вопросительно поднял бровь Император.

— В большей степени меня интересуют те, кто плечом к плечу встал на защиту интересов. Все названные фамилии мне хорошо известны и у меня возникают вопросы, как так случилось, что все эти люди вдруг оказались на одном поле. Игнатьев, Теряев, Ильин, Салтыков, Бирюков…, — Бестужев пожал плечами. — Если уж на то пошло, то у каждого из них есть повод затаить обиду на Соколова. За исключением разве что Бирюкова, но этому господину очень легко найти такой повод при желании. Думаю, вы меня понимаете, Ваше Императорское Величество.

— Вы очень хорошо осведомлены о дворцовых делах, граф. Да, Порфирий Григорьевич еще тот фрукт.

— Ну и насчет Верховцева я сомневаюсь, Николай Александрович, — посмотрел в глаза Императору Бестужев. — Я его знаю много лет, и он бы не стал участвовать в этой поганой истории. Он патриот, славный сын своего Отечества… В этом деле нужно хорошенько покопаться. Слишком дурной запах от него идет.

— Вот и покопайтесь, Георгий Васильевич. Я вас затем собственно и пригласил, — Романов развел руками. — Если говорить начистоту, мне нравится мальчишка и я был бы очень расстроен, если эта история окажется правдой. Будет обидно, если род Соколовых закончит свое существование. Так что меня интересует правда, а не скорость, я понятно излагаю?

— Вполне, Ваше Императорское Величество. Думаю, вскоре нам будут известны ответы на все вопросы в этом деле.

— Вот и прекрасно. Только у меня к вам будет просьба, не нужно никому причинять страданий, пока у вас не будет четкой уверенности в чем-то, хорошо? Я не хочу, чтобы как только мальчишка вернется из Мурманского княжества, вы зажали ему яйца в раскаленных клещах и начали с ним беседовать. Договорились? Сделаете это позже, если факты найдут свое подтверждение.

— Предоставить ему полную свободу действий? Николай Александрович, до тех пор, пока мы не выясним обстоятельства по этому делу, было бы неплохо, чтобы Соколов был ограничен в передвижениях, — Бестужев пожал плечами. — Если все это окажется правдой, не хотелось бы трать время на его поиски…

— Вот и ограничьте, — согласился Романов. — Просто не перегибайте палку.

— Хорошо, Ваше Императорское Величество, я вас понял. После того, как я с ним побеседую, Соколов будет находиться в своем владении, под нашим пристальным наблюдением.

— Кстати, остальных это тоже касается. Сделайте все профессионально, Георгий Васильевич. Не стоит сначала всем сломать ноги, а потом начать задавать вопросы.

— Николай Александрович, я…

— Только не говорите, что мои предупреждения напрасны, — не дал ему договорить Император. — Методы работы тайной канцелярии мне хорошо известны. После ваших кабинетов некоторые в себя до конца жизни не приходят. Я повторяю еще раз — меня интересует правда, а не скорость.

— Все понял, Ваше Императорское Величество.

— Но и не тяните слишком долго — моим терпением злоупотреблять тоже не стоит. Терпеть не могу, когда мое любопытство не могут удовлетворить, — улыбнулся Романов. — Кстати, Игнатьева я отпустил в Японскую империю и через пару дней он уедет. Но если вы считаете, что он нужен здесь…

— Пусть летит, — покачал головой Бестужев. — Разговора с ним мне будет достаточно, а дальше его присутствие здесь ни к чему. Что касается остального — у меня нет никаких вопросов. Мгновенных результатов не обещаю, но постараемся не затягивать

— Рад, что вы правильно понимаете ситуацию, Георгий Васильевич, — кивнул Император. — Можете быть свободны, я вас больше не задерживаю.

— Ваше Императорское Величество, у меня к вам небольшая просьба.

— Слушаю, вас.

— Вы разрешите мне скопировать разговор между Соколовым и Владыкиным на мою флешку? — спросил Бестужев и полез во внутренний карман своего пиджака.

— Да, пожалуйста, — Романов взял у главы тайной канцелярии флешку, скопировал на нее запись из своего ноутбука и вернул ему ее обратно. — И, Георгий Васильевич, не забудьте о том, о чем я вас просил — постарайтесь сделать так, чтобы никто из действующих лиц этого увлекательного представления не умер после ваших вопросов.

— Разумеется, Николай Александрович, — кивнул Бестужев и стремительной походкой вышел из кабинета Императора.

Романов еще пару секунд смотрел на закрывшуюся за главой тайной канцелярии дверь, а затем удовлетворенно хмыкнул. Что-то ему подсказывало, результаты по этому делу долго ждать себя не заставят.

* * *

Великое Московское княжество.

Имение Соловьевых.

У Тимофея Ильича Соловьева редко получалось оказаться в имении одному — то супруга, то дочь… Не дают старику спокойно половить рыбку! Так что дни, когда ему случалось остаться одному, он ценил особо.

Вот как сегодня — жена укатила в Санкт-Петербург на девичник к своей давней подруге, которая на его памяти уже в седьмой раз выходила замуж. Что поделать — обладая большими капиталами, оставшимися от первого мужа, теперь она предпочитала в основном молодых парней. Ну а те у нее надолго не задерживались.

Василиса улетела по службе в Мурманское княжество, так что сегодня он был предоставлен сам себе и это было прекрасно. Это значит, что он может спокойно ловить рыбу сколько угодно, хоть стуки напролет. Никто не будет отвлекать его всякими глупостями, типа обязательного приема лекарств и попытками измерить давление.

День пролетел очень быстро, он и сам не заметил, как солнце начало склоняться к горизонту, а с реки потянуло прохладой. Он был не враг своему здоровью, а потому решил, что теперь уже можно смело собирать снасти и топать домой. В последнее время он все чаще подхватывал простуду, так что особо засиживаться ни к чему.

Улов был не слишком большим, но с десяток небольших окуньков все-таки прыгали в небольшом металлическим садке. Ну, хотя бы котам в радость и то хорошо.

Настроение было просто отличным — давненько он не получал такого удовольствия. Целый день возле реки, без навязчивого женского внимания — что может быть лучше?

Хотя нет, справедливости ради нужно сказать, что он был не совсем в одиночестве. Компанию ему составляла пара Мироходцев, которых с некоторых пор приставил к нему Департамент. Черт его знает зачем — какие-то некроманты пролезли в наш мир или что-то такое.

Сам он не особо вникал в эту ситуацию и по большей части считал суету вокруг себя надуманной и ненужной, вот только его мнения никто не спрашивал. Кто он такой, чтобы оспаривать указы Императора? Даже если они на его взгляд весьма странные.

Самое главное, что оба приставленных к нему охранника были спокойными, с разговорами не лезли и это его вполне устраивало. Одного звали Виктор и он был аэромантом, а второй — Борис, большой специалист по части защитных заклинаний.

Он посмотрел по сторонам — все ли он взял? Ничего не увидел и закинул удочку на плечо:

— Ну что, туши костер и потопали?

— Что-то засиделись вы, Тимофей Ильич, — пожаловался Виктор, отряхивая с брюк траву. — Я уже и сам замерзнуть успел.

— Ничего, поживешь с мое, будешь к реке бегом бежать, — похлопал его по плечу Соловьев. — А где Борис?

— Да он по маленьким делам пошел, — махнул рукой Мироходец в сторону ближайших деревьев и улыбнулся. — Сейчас придет.

— Уже минут двадцать как ушел, — усмехнулся Тимофей Ильич. — Видимо дела не такие уж и маленькие. Или лопухи по всей роще собирает?

И в этот момент он увидел какое-то стремительное движение среди деревьев. Что-то идет не так, подсказала Соловьеву интуиция — с чего бы вдруг Борису от них прятаться?

— Там кто-то есть, — сказал он и начал активировать свою магическую энергию.

— Так Борька же…

Договорить Мироходец не успел, из рощи выскочило три человека, довольно необычного внешнего вида. С длинными волосами, странно одетые они молча бежали в их сторону,

Соловьев хотел активировать Смертельную Порчу на ближайшего бегуна, но вдруг почувствовал, что не может этого сделать. Кто-то с дикой скоростью высасывал из него энергию. Всего какое-то мгновение, и он упал на колени. У него не было сил даже для того, чтобы просто стоять на ногах!

В этот момент его окатило горячей воздушной волной, и он увидел, как двоих патлатых просто разнесло в клочья. Из рощи вылетело несколько черных шаров, которые один за одним окутали Виктора.

Одежда Мироходца начала слетать с него широкими лоскутами, как будто кто-то острыми мечами рубил ее в клочья, а затем пришел черед и самого Виктора. Схватившись за голову он закричал от боли. Сначала с него слетела кожа, затем куски мяса и вскоре от человека остался лишь окровавленный скелет, который упал в траву и забился в конвульсиях.

Соловьев успел черпнуть из мертвеца совсем немного некроэнергии которой хватило лишь на то, чтобы превратить в гноящийся кусок мяса бегущего к нему третьего длинноволосого урода. Он за долю секунды превратился в прах, который тут же развеял ветер.

Затем он увидел, как из рощи вылетело еще несколько черных шаров, которые стремительно полетели в его сторону. Он попытался встать на ноги, но в этот момент силы окончательно покинули его и мозг сковал холод…

Глава 12

Нижегородское княжество.

Нижний Новгород.

Ресторан «Апельсин».

Для разговора о судьбе заводов, которые не так давно ему принадлежали, Гаврила Осипович Унковский выбрал ресторан «Апельсин».

Точнее не так. Фома предложил ему два варианта для встречи — одним из которых была сауна, а вторым этот ресторан. Маркиз предпочел ресторан.

Он, конечно, любил париться и делал это регулярно. Вот только в банях Гаврила Осипович предпочитал пить шампанское с девками, а не обсуждать важные дела с бандитами.

Прежде чем приступить к делу, известный в Нижнем Новгороде криминальный авторитет Леонид Фомин, по кличке Фома, решил основательно подкрепился. Маркиз тоже любил хорошо покушать и закусить, а потому стол ломился от разнообразных угощений.

Впрочем, Унковский сегодня наелся довольно быстро. Аппетита не было. Да и настроение ни к черту.

С одной стороны, он с нетерпением ждал этого разговора с Фомой — все-таки если бандит согласится, очень скоро маркиз нанесет своему врагу весьма чувствительный удар, от которого тот вряд ли оправится.

Но вот с другой стороны, что-то его тревожило. Особенно в те моменты, когда на ум приходила невеселая картинка из Борского, когда вся его перебитая людьми Соколова охрана была сложена в кучу трупов возле охотничьего домика.

Такие себе воспоминания. После них ему, как правило, начинало хотеться выпить, и он себе в этом не отказывал. Кстати, после водки они переставали казаться такими уж трагичными. Даже наоборот, вместо тревоги он начинал испытывать злость на то, что какой-то самодовольный пацан позволил себе так с ним поступить.

С ним, с самим Унковским! Разумеется, он не князь, но вытирать о себя ноги тоже не позволит. Тем более в своем родном городе, где его знает каждая собака. Это же надо? Сучонок угрожал членам его семьи! Как можно с этим смириться дворянину, когда его честь была не просто задета, а фактически растоптана?

Вот так, день за днем, мысли о мести крепли в голове Гаврилы Осиповича, а воспоминания о том проклятом дне, когда он подписывал бумаги, становились все более призрачными.

Каждый день он заливал свою тоску водкой, в пьяном угаре грозил Соколову жесткой расправой, но просыпаясь утром с дикой головной болью, так и не решался приступить к конкретным действиям.

Так продолжалось до того самого момента, пока он не получил радостное известие из Москвы — в Соколова стреляли. Теперь он находится в коме и вряд ли уже придет в себя. Ну а после того, как ему позвонил Салтыков и рассказал о том, какие черные тучи сгущаются над компанией молодого виконта, все сомнения у Гаврилы Осиповича отпали окончательно, и он решил действовать.

Запугал директоров заводов настолько, что те начали сильно нервничать. Он даже не сомневался, что еще немного, и они свалят со своих теплых мест. Да и вообще, он сделает так, что Соколов долго не найдет кого посадить в их кресла. Потом подключит князя, надавит в некоторых местах, кое-где смажет шестеренки золотым ручейком… Ну а там уже и стоимость заводов упадет до разумного предела.

Вот только этот долбаный пацан пришел в себя, чем немного спутал Унковскому карты. Он рассчитывал, что тот все-таки сдохнет. Но в этот раз фортуна оказалась не на его стороне — Соколов выжил. Более того, вскоре после этого арестовали Салтыкова.

Хотя с того момента уже прошло достаточно времени, новостные сайты трубили об этом до сих пор. Что и говорить, событие вызвало большой резонанс — сам Салтыков арестован! Вокруг ареста слухи ходили разные, но официального обвинения пока не было.

Гаврилу Осиповича это событие несколько насторожило, но не настолько сильно, чтобы он решил отказаться от своего плана. Слишком хороша ситуация — виконта душат со всех сторон, а дать сдачи всем у него никаких силенок не хватит.

Так что, если сейчас упустить момент, второго такого шанса может не представиться. Ну а что касается тревожного чувства, которое время от времени его посещало… Он решил отнести его к особенностям своей нервной системы, которая редко подвергалась таким сильным ударам. Ничего, со временем отпустит.

Именно поэтому он все же позвонил Фоме и пригласил его на эту встречу. В Московских бандитах он не очень разбирался, поэтому положился в свое время на совет герцогов, отчего в результате и пострадал. А вот что касается местных, то здесь он владел вопросом в полном объеме и знал, что никого круче Леонида Фомина в Нижегородском княжестве нет.

Наконец, Фома покончил с едой, шумно вздохнул, воткнул между губ зубочистку и развалился на ярком оранжевом диване.

Унковский скривился, но промолчал. Манеры бандита его сильно раздражали, но говорить ему что-либо было просто бессмысленно, да и для дела вредно. Все равно не поймет, а читать морали о правилах поведения, а потом обращаться за помощью, просто верх идиотизма. Поэтому маркиз заливал растущее чувство негодования водкой.

— Спасибо за ужин, ваше сиятельство, — сказал Фома, затем похлопал себя по животу и махнул рукой. — Выкладывайте, маркиз, зачем звали.

Гаврил Осипович опрокинул еще одну рюмку и начал говорить. Рассказ вышел долгим и занял у него почти полчаса. Бандит время от времени задавал уточняющие вопросы и все время улыбался, чем еще сильнее бесил Унковского.

— Что же, выходит просрал ты свои заводы, ваше сиятельство? — хмыкнул он, когда маркиз закончил говорить. — Зря ко мне раньше не обратился, я бы своих корешей Московских подключил, может и не случилось бы ничего, а теперь все сложно.

— Был у меня в Москве помощник, — мрачно сообщил ему Гаврил Осипович. — Крестом звали. Слыхал, наверное?

— Ага, — кивнул Фома и сменил зубочистку. — Так среди моих знакомых и покрупнее рыба водится… Ладно, чего уж теперь. Что же, помочь тебе я могу, дело несложное. Да и дворян среди директоров заводов нет, мороки меньше…

— Ради этого ответа я тебя и пригласил, — сказал маркиз.

— Ну да… Но я ведь и так догадывался зачем ты меня позвал. Не первый день на свете живу. Уж больно фамилия твоего обидчика известной стала, понимаешь куда клоню?

— Намекаешь, что запросишь много? — хмыкнул Унковский.

— Как в воду смотришь, ваше сиятельство. За так я этими делами заниматься не буду.

— Понятное дело. С оплатой вопросов не будет, решим, — тряхнул головой Гаврил Осипович.

— Только вот деньги меня сейчас не очень интересуют, — сказал Фома и посмотрел маркизу в глаза. — Ты же заводы потом себе хочешь обратно вернуть, правильно?

Унковский не отвечал, ожидая куда дальше поведет разговор бандит.

— А раз так, то я вот о чем подумал. Пора уже и мне как-то перьями обрастать. Поэтому решил к тебе в совладельцы попроситься. Начнем с одного заводика, например, с химического. Ну а дальше видно будет. Может быть подружимся, а там еще какие-нибудь дела вместе обтяпаем. Я ведь парень хваткий, люблю поработать если денежкой пахнет.

Маркиза бросило в жар. Не совсем такой итог разговора ему виделся. Заплатить Фоме кучу золота, это одно, а вот отдать, по сути, часть своего завода — это совершенно другое. Да и какого завода! Самого крупного среди прочих.

Беспокойные мысли понеслись в голове Унковского и ему стало дурно. Самое хреновое в этом всем то, что одним заводом Фомин не ограничится, это и ослу понятно. Того и гляди маркиз сам может в сырой земле оказаться.

Причем он сам только что выложил бандиту столько информации, что ей грех будет не воспользоваться, даже если он сейчас скажет, что условия его не устраивают. Твою мать…

— Ты чего замолчал, ваше сиятельство? Или ты сомневаешься, что я тебе в партнеры сгожусь? — вопросительно приподнял бровь Фома. — Так это зря. Знаешь я как по управлению шарю? В любой теме разобраться могу если нужда будет.

— А зачем тебе это нужно? — попытался перевести разговор на соседние рельсы маркиз. — Хлопоты, убытки, отчеты… Так получил деньги и все.

— Есть у меня мыслишка баронство себе выхлопотать, — погладил себя по животу Фомин. — А без капитала я кто? Босяк с большой дороги. Ну есть у меня пара ресторанов и торговый центр, так оно все не то. Не солидно. Завод — другое дело. Можно развернуться при желании. Ты не думай, я уже пошерстил этот вопрос. Есть кому за меня слово замолвить. Так что не ссы, — Фома наклонился и панибратски хлопнул маркиза по плечу. — Скоро тоже дворянином стану, а там глядишь и дочурку твою сосватаю. Как тебе мыслишка?

У Гаврилы Осиповича помутнело в глазах. Неужели это с ним сейчас и в самом деле происходит? Как так вышло?

— Ну что, ваше сиятельство, по сто грамм за уговор?

* * *

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

— Такая вот история, Леонид, — сказал Бестужев, закончив свой рассказ. — Теперь хочу послушать тебя.

Сказать, что Верховцев был удивлен, это значит слишком исказить реальное положение вещей. Больше всего ему не понравился разговор Владимира Михайловича с графом Владыкиным. Ну и присутствие Бирюкова во всей этой истории его не радовало.

Леонид Александрович вытер рукой выступившие на лбу капельки пота и озадаченно посмотрел на приятеля.

— Что тебе сказать, Георгий Васильевич, — пожал он плечами. — Бред сивой кобылы вся эта история.

— Уверен?

— Абсолютно. Неужели я бы не знал, если бы Соколов затевал что-то подобное? — нахмурился Верховцев. Все-таки я у него начальник службы безопасности, а не дворник. — А если я был в курсе, то выходит и сам принимал непосредственное участие.

— Вот я и думаю, что ты должен был бы знать об этом, — в глазах Бестужева читалось явное облегчение. То, что его старый приятель здесь ни при чем, это радовало. — Ну, если это не так, значит…

— Значит это зачем-то нужно Ворону и Бирюкову, — закончил за него Леонид Александрович.

— Мысли глубже, Леня, не обязательно им двоим. Здесь еще фигурирует несколько личностей, которые заинтересованы в том, чтобы отвести Соколова на плаху, — сказал Бестужев. — Пока ты сюда ехал, я уже перебрал массу вариантов и изучил кучу информации.

— И что можешь сказать?

— Слишком широкий круг заинтересованных лиц, чтобы говорить о ком-то конкретно. Это мог быть кто угодно из этих всех прекрасных парней — и Теряев, и Салтыков, и Ворон…, — усмехнулся Георгий Васильевич. — Должен сказать, что юный Соколов большой молодец, всем успел жизнь попортить. Единственный человек, который выбивается из всей этой массы — это Бирюков. Он никаким образом напрямую не взаимодействовал с Владимиром и видимых поводов сводить счеты с ним у него нет.

— Ну да, вот только он большой любитель за кого-нибудь похлопотать при случае, так что этот господин запросто может представлять чьи-то интересы.

— Это есть, — не стал спорить Бестужев. — Порфирий Григорьевич еще та гнида. Нравится ему рыбку в мутной водичке ловить.

Немного помолчали. Глава тайной канцелярии вздохнул, подошел к окну и задумчиво произнес:

— Вот только… Разговор меня этот смущает, Леня. Откуда-то он появился, верно? Я своим спецам отдал, разбираются, но уже и без них ясно, что даже если подделка, то очень уж качественная. Такой тяжелый якорь и корабль потопить может, ты это понимаешь?

— Понимаю, — кивнул Верховцев. — Мне он тоже не нравится. Как и присутствие Бирюкова во всей этой истории. Этот парень в маленькой игре участвовать не будет…

— Да и так ясно, что игра идет по-крупному, слишком уж знатные фамилии участвуют. Здесь придется попотеть.

— Что делать будешь?

— Работать буду, Леня. Ну а ты мне будешь помогать, — ответил Бестужев и вернулся в свое кресло. — Для начала арестуем Соколова.

— Интересная мысль, — усмехнулся Леонид Александрович. — Ты серьезно?

— Вполне, — ответил ему приятель. — Или ты думал Николай Александрович ему путевку в Кисловодск выпишет?

— Нет, но…

— Погоди, не пыли, — махнул рукой Бестужев. — Слушай дальше. В Бутырку его никто не повезет, не переживай. Но в передвижениях ограничим — нечего ему по Москве кататься. Во-первых, Император так хочет. Во-вторых, так лучше — если против него играют, значит им спокойнее будет, когда узнают, что виконт под домашним арестом. А если так, то и нам работать будет легче.

Он посмотрел тяжелым взглядом на Верховцева и нахмурился.

— Смотри, Леня — сейчас на твое слово только надеюсь и честь свою дворянскую на чашу весов ставлю. Если ты мне врешь, во снах к тебе приходить буду и глотку грызть.

— Слово дворянина, — не отвел глаз Леонид Александрович. — Мальчишка не виновен. Во всяком случае, мне об этом ни черта не известно.

— Хорошо, — кивнул Бестужев. — Ступай. Я тебе через часик позвоню, покалякаем еще.

Верховцев встал с кресла, пожал приятелю руку и вышел из кабинета. Глава тайной канцелярии нажал на кнопку в столе и в кабинет тут же вошла его помощница.

— Слушаю вас, Георгий Васильевич.

— Где Демидов? Я же сказал, чтобы срочно ко мне летел.

— Так он в приемной уже пятнадцать минут трется, — ответила Дарья. — Про свои подвиги мне рассказывает. Надоел уже.

— Зови сюда.

Девушка вышла и вскоре в кабинет вошел рослый мужчина, глядя на которого можно было с уверенностью сказать, что он умел не только кирпичи крушить, но если потребуется, то и бетонный столб перешибет.

— Ваше сиятельство, по вашему приказанию прибыл, — отрапортовал он и замер по стойке смирно.

Глядя на это Бестужев усмехнулся. Не зря он Демидова все-таки своим заместителем хочет поставить, хитрый чертяка. Вот и сейчас — все по уставу, мало ли в каком настроении Георгий Васильевич. Почву стервец прощупывает.

— Расслабься, Никита Данилович, — он указал на кресло, в котором совсем недавно сидел Верховцев. — Дело у меня к тебе. Важное и совершенно секретное, как ты понимаешь.

— Так у нас других и не бывает, Георгий Васильевич, — ответил Демидов, пытаясь разместиться в узком для него кресле.

— Ты давай не скалься, не в цирке. Для начала запиши несколько имен и фамилий, — Никита Данилович открыл небольшой блокнот и щелкнул ручкой. — Первая. Игнатьев Яков Дмитриевич.

В этот момент Демидов поднял голову и удивленно посмотрел на своего шефа.

— Пиши Демидов, пиши…

Глава 13

Напрасно я надеялся на солнечную погоду в Москве — ничего подобного. Конечно, получше чем в Мурманском княжестве, но все то же хмурое небо и дождь. Кроме всего прочего, нас еще и из самолета не выпускали. Хотя он уже не только вырулил со взлетно-посадочной полосы, но уже и остановился.

Командир экипажа по громкой связи попросил никого не нервничать и заверил, что вскоре все будет в норме. Какая-то формальность…

Вскоре к самолету подъехала пара машин, из которой вышли несколько человек в костюмах. Не нужно обладать даром ясновидения, чтобы глядя на них с высокой долей вероятности предположить, что они из какого-то силового ведомства. Трудно сказать конкретно — жандармы, военные или еще кто, но явно не гражданские.

Странное дело, но их заинтересовал бизнес-класс. А если еще конкретнее, то остановились они возле меня и Василисы. Неожиданно.

— Владимир Михайлович Соколов? — спросил один из них.

— Да.

— Вашу правую руку пожалуйста.

Я протянул руку, на которую мне тут же надели браслет, который был сделан из чего-то похожего на янтарь. Как только браслет защелкнулся, я почувствовал полную энергетическую пустоту. Такое ощущение, что меня кто-то одним щелчком пальцев лишил Дара. Причем и одного, и другого. Я превратился в обычного человека!

— Какого черта здесь происходит? — спросил я.

Внезапно на меня накатила волна злобы — если он сейчас же не ответит, то однозначно пожалеет. Способность выбивать зубы по-прежнему со мной.

— Ваше сиятельство, моя фамилия Демидов. У нас возникло несколько вопросов, поэтому вам придется пройти с нами, — человек предъявил мне удостоверение сотрудника тайной канцелярии. — Это распоряжение Императора, поэтому прошу вас не делать глупостей.

Распоряжение Императора? Не знаю что произошло пока меня не было в Москве, но это несколько меняет дело. От Романова мне скрывать было абсолютно нечего, так что думаю в скором времени все и в самом деле разъяснится.

— Василиса Тимофеевна, вам тоже придется пройти с нами, — Соловьева удивленно посмотрела на меня, но я лишь развел руками в ответ.

— Насчет меня у вас тоже имеется распоряжение Николая Александровича? — спросила она у сотрудника тайной канцелярии.

— Совершенно верно, — ответил тот.

Я встал со своего кресла и пошел на выход. Нас с Василисой посадили в разные машины, причем я заметил, что на нее никакого браслета надевать не стали. Что-то мне начинает не нравиться эта история, похоже не зря меня перед вылетом из Мурманска накрывало мрачными мыслями.

— Куда мы едем? — спросил я, после того как машина вырулила на трассу.

— В управление тайной канцелярии, — ответил Демидов. — А теперь я вас попрошу больше не задавать вопросов — мне на них отвечать не положено, а вам и так довольно скоро все разъяснят.

Ну и хрен с тобой — не положено, значит не положено.

* * *

На Лубянку меня привезли одного. Машина с Соловьевой сюда по какой-то причине не доехала. Похоже странности сегодня имеют свойство множиться.

Обращались со мной подчеркнуто вежливо и уважительно. Если бы меня не сопровождали сотрудники тайной канцелярии, а вместо Лубянки привезли в Кремлевский дворец, то я бы решил, что мне хотят вручить очередную медаль. Но охрана и янтарный браслет на руке все время напоминали, что это не так.

После долгого перехода по извилистым коридорам управления, меня наконец привели в огромную приемную главы тайной канцелярии — во всяком случае, табличка на двери говорила именно об этом.

В приемной за столом сидела симпатичная девушка, которая просканировала меня своим взглядом и кивнула на дверь.

— Проходите, Владимир Михайлович, вас ждут.

В сопровождении Демидова я вошел в огромный кабинет, в центре которого стоял внушительный деревянный стол. Так вот как выглядит глава тайной канцелярии. Тощий, бледный, со впавшими щеками, вот только взгляд острый и пронзительный… Он напоминал обтянутый кожей скелет. Да и вообще выглядел так, будто не спал как минимум пару суток.

— Проходите, ваше сиятельство, присаживайтесь, — он указал на кресло, стоявшее напротив его стола.

— Можно снять эту штуку? — я показал ему браслет. — Она меня ужасно нервирует.

— Если вы пообещаете мне не делать глупостей, — сказал незнакомец после небольшого раздумья. — Молодые люди временами слишком вспыльчивы.

— Не буду.

Интересно, что ему даст мое слово, если я все же решу его нарушить? Ладно, дать обещание мне точно ничего не стоит, а там видно будет.

— Никита Данилович, снимите с виконта Амулет Запрета, — сказал человек и махнул рукой.

Демидов щелкнул браслетом и снял его. Я почувствовал приятное ощущение во всем теле — магическая энергия стремительным потоком хлынула в меня, вновь наполняя спокойствием и уверенностью. Вот это уже совсем другое дело, теперь можно и поговорить.

— Я могу идти? — услышал я голос сопровождающего у себя за спиной.

— Да, жди в приемной.

Как только я услышал, как закрылась дверь за моей спиной, я прошел вперед и сел в предложенное кресло.

— Меня зовут Георгий Васильевич Бестужев, — сказал он, когда я устроился в кресле.

— Я почему-то думал, что глава тайной канцелярии несколько старше.

— Ну, на этой должности я совсем недавно, так что у меня еще все впереди, — ответил он и уставился на меня своим острым мрачным взглядом. — Вас, наверное, интересует почему вы здесь оказались, ваше сиятельство?

— Было бы неплохо об этом узнать.

— Тогда для начала прослушайте внимательно эту запись.

Он щелкнул по клавиатуре своего ноутбука и вскоре я услышал голос Михаила Владыкина, а затем… Твою мать! Да это же мой голос! Интересно. Я прислушался повнимательнее.

Разговор длился недолго, буквально несколько минут. Да и обрывался слишком резко, но его суть была понятна. Речь шла о том, чтобы род Владыкиных поддержал меня деньгами, а затем, когда я вновь обрету силу и войду в доверие к Романову — я убью его.

К тому моменту все должно сложиться так, чтобы старший брат Михаила оказался на троне. Разумеется, с помощью меня и всей мощи его рода — необходимых для этого связей у Владыкиных было достаточно.

Все время пока я слушал, Бестужев не сводил с меня глаз. Казалось, с его стороны достаточно лишь небольшого усилия, чтобы проткнуть меня своим взглядом.

Наконец разговор закончился, он откинулся в своем кресле и прищурился.

— Что скажете, Владимир Михайлович?

Охренеть, конечно, вот что я скажу! Ну а если серьезно — то я прямо интуитивно чувствовал, как близка ко мне в этот раз опасность. Все-таки предчувствие меня не обмануло — ситуация тревожная. Если не сказать больше.

Разговор, конечно, фальшивка, это понятно. Вот только кому она понадобилась? Нет, наверное, вопрос неверный. Врагов у меня хоть пруд пруди. Так что, разумнее спросить — кому именно это понадобилось?

Ну, по крайней мере, у меня отпали вопросы по поводу того, что происходит.

— Интересный разговор, нечего сказать.

— Знаете, здесь наши мнения совпадают. Мне он тоже понравился. Я вам больше скажу — Николай Александрович также нашел его любопытным.

— Да, диалог занимательный, — кивнул я. — Вот только есть один небольшой нюанс — это подделка от которой воняет на тысячу шагов. Ни о чем подобном мы с графом Владыкиным никогда не разговаривали и разговаривать не могли. На завтраке у Романова я ему сказал, что не держу обиды за прошлое и это чистая правда.

После моих слов глава тайной канцелярии вздохнул и потер переносицу.

— Вы уверены в том, что сейчас говорите, виконт? — спросил он после небольшой паузы.

— Абсолютно. Я думаю у тайной канцелярии достаточно методов, чтобы выяснить это наверняка, но этого не требуется, — пожал я плечами. — Мне незачем врать. Уверен, Владыкин скажет вам то же самое, если вы у него об этом спросите.

— Уже спросили, — сказал Бестужев. — Запись разговора тоже проверили на подлинность. Жаль, что ее качество оставляет желать лучшего, поэтому стопроцентной уверенности на ее счет у нас нет.

— Каково мнение Императора на этот счет? — задал я вопрос, который в данный момент интересовал меня больше прочих.

— Если учесть, что вы сейчас здесь, а не в тюрьме, то можете и сами сделать выводы на этот счет, — нахмурился он. — Ну а вообще, пока он не считает, что вас немедленно нужно отправить на плаху.

— Рад это слышать.

— Но я бы на вашем месте не расслаблялся. Против вас играют сильные люди и у них в руке много козырей, которые вам пока крыть нечем.

— Думаю, я уже достаточно проявил себя, чтобы Николай Александрович не поверил в эту чушь, — кивнул я в сторону ноутбука. — Мне это не нужно.

— Проявили себя достаточно, — сказал Бестужев. — Это вас пока и спасает. Есть еще кое-какие моменты, но об этом вам знать не обязательно…

— То есть я вне подозрений?

— Я бы так не сказал, — покачал головой Георгий Васильевич. — У меня такой склад характера и должность, что я вынужден подозревать всех, кто так или иначе участвует в этом деле. Просто вы не будете находиться в тюрьме пока идет следствие, что уже говорит о высокой степени доверия к вам со стороны Романова. Вы же не станете бегать от нас?

— Не планировал.

— Вот и хорошо.

— А что если у меня возникнут срочные дела и мне понадобится выехать из Москвы?

— Не возникнут, — уверенно сказал Бестужев. — Пока вам будет запрещено покидать не только Москву, но и вообще свое владение в Барвихе.

— Мои интересы…

— Однако, — не дал мне договорить глава тайной канцелярии и поднял указательный палец вверх. — К вам смогут приезжать гости и вы сможете использовать мобильную связь. Думаю, это позволит вам решить любые сложности, которые могут возникнуть у вашей компании. Да и вообще… Для дела будет полезнее, если вы будете дома.

— Под арестом, — добавил я.

— Я бы не был так категоричен, но если вам угодно…

Ладно, дальнейший разговор на эту тему перспектив не имеет, это понятно. Я прекрасно понимал, что учитывая обстоятельства, это максимум, который может позволить себе в отношении меня Николай Александрович. Еще большой вопрос как бы я сам поступил на его месте.

Ну а то, что мне можно будет видеться с кем угодно и общаться по телефону — в самом деле будет крайне полезно. При желании можно и дома совещания устраивать. Хотя отсутствие свободы передвижения, это, конечно, хреново.

— Может быть, я мог бы чем-нибудь вам помочь в этом деле? — спросил я после того, как обдумал создавшуюся ситуацию.

— Безусловно, — Бестужев подъехал на своем кресле ближе и навис над столом. — Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Слушаю вас.

— Скажите, вы знакомы с Порфирием Григорьевичем Бирюковым?

— Понятие не имею о ком вы говорите. Я должен его знать?

— Ну, мало ли кто с кем знаком, — пожал плечами Георгий Васильевич. — А, например, Федор Александрович Теряев? Что скажете о нем?

— Вот Теярева я знаю. Но только не Федора Александровича. Как-то я познакомился с его сыном. Этот дурак советовал мне расстаться с Соловьевой, — я смахнул несколько ворсинок со своих брюк. — Позже я видел его в Сочи, но и все на этом. Больше мы с ним не виделись.

— Вот как? — не сводя с меня глаз усмехнулся глава тайной канцелярии. — Что же он, внезапно разлюбил Василису Тимофеевну?

— Почем знать, — ответил я и посмотрел в окно. — Может быть она разбила ему сердце…

— Не так давно ему разбили голову, и он скончался.

— Бывает, — пожал я плечами. — Если вы ждете от меня соболезнований, то их не будет.

— Ну это понятно, — усмехнулся Бестужев. — Что же, Бирюкова вы не знаете, старшего Теряева тоже, а жаль… Я рассчитывал услышать от вас кое-что интересное на их счет.

— То, что я сейчас здесь нахожусь, это их рук дело? — раз уж он спрашивает меня об этих людях, значит они в этом участвуют — это очевидно. Ну а так как Теряев мне другом не был, можно сделать выводы.

— Не только их, Владимир Михайлович. В этом деле много действующих лиц.

— Не сомневаюсь, — с улыбкой ответил я.

— Что так?

— Георгий Васильевич, я прекрасно осведомлен о количестве своих врагов, думаю и вам также об этом известно. А учитывая то, что вы называете фамилии, которые я до этого не слышал, значит о многих из них я даже не знаю.

— Да, изучив информацию по вам и пообщавшись с Верховцевым, я даже начал завидовать — иметь в вашем возрасте такое множество врагов, это дорогого стоит.

Так, значит он общался с Леонидом Александровичем — нужно будет поговорить с ним об этом сразу же, как только выйду отсюда.

— Поверьте, я даже ничего особо не делаю для этого, — ответил я. — Просто живу, а они как-то появляются сами собой.

— Понятно, — кивнул он. — Мне вам больше нечего сказать, Владимир Михайлович, так что можете ехать домой отдыхать. Насколько я знаю, у вас была непростая командировка… По остальным моментам я надеюсь вы меня поняли — из Барвихи никуда отлучаться не стоит. Мы работаем.

— У меня к вам вопрос, Георгий Васильевич.

— Задавайте.

— Какое отношение к этому делу имеет Василиса?

— Вы про Соловьеву? — в ответ я кивнул. — Никакого. С чего вдруг вы решили об этом спросить?

— Из самолета нас вывели обоих и посадили в разные машины…

— А, вы об этом… Нет, к нашему с вами делу она не имеет отношения, там другое. Вчера был убит ее отец, поэтому теперь она будет находиться под особым наблюдением, — Бестужев нахмурился. — Ее повезли в Кремлевский дворец, так что… Я думаю в Департаменте вам скоро сообщат об этом.

В Департаменте? Скорее я об этом узнаю от Василисы. Значит некроманты добрались до ее отца… Гринев при этом говорил, что они занимаются охраной всех некромантов Российской империи! Телохранители мать их так!

— Я могу идти? — спросил я и не дождавшись ответа Бестужева, встал с кресла.

— Идите, ваше сиятельство. Надеюсь нам доведется встретиться в другой обстановке и обсудить более приятные вещи.

Отвечать я не стал и молча вышел из его кабинета. Демидов проводил меня взглядом, но к моему удивлению сопровождать меня не стал. Ну что же, похоже глава тайной канцелярии пока и в самом деле играет со мной честно — преступником меня никто не считает. Ну а кроме того, он верит в то, что бежать я никуда не собираюсь. Хоть какие-то хорошие новости.

* * *

Оказавшись на свежем воздухе, я немного отдышался, достал телефон, чтобы набрать номер Василисы и вдруг услышал знакомый голос.

— С приездом, ваше сиятельство.

Рядом со мной стоял мой начальник службы безопасности и держал в руках зонт.

— Леонид Александрович, вы прямо мои мысли читаете. Хотел вторым звонком вас набрать. Откуда вы узнали, что я здесь?

— Мы за вами следовали от самого аэропорта, — ответил он. — Георгий Васильевич мой старый приятель, поэтому я знал, что будет происходить после вашего возвращения из Мурманска.

Бестужев старый приятель Верховцева? Очень даже хорошо. По крайней мере, не стоит переживать, что меня вдруг арестуют ни с того, ни с сего.

Леонид Александрович был на своей машине, что неудивительно — не стоит чтобы наш с ним разговор слышал хоть кто-нибудь.

Сразу после того, как оказался в машине, я набрал Василису чтобы принести ей соболезнования, но ее мобильник был выключен. Жаль. Хотелось сказать ей какие-нибудь теплые слова…

— Ваше молчание начинает меня угнетать, — сказал я Верховцеву, пока он выруливал с парковки Департамента. — Я могу подумать, что у вас есть для меня еще несколько дерьмовых новостей.

— Для начала хотелось бы начать с хорошей, — усмехнулся он.

— Это с какой? Вы забрали мои вещи из аэропорта? — предположил я.

— Нет, их забрали ребята, так что они, наверное, уже в Барвихе.

— Ну так говорите, чего тяните.

— Баркалов старший звонил Ермолову. Сказал, что их род не имеет к вам никаких претензий и больше никаких происшествий у нас на заводе не случится. Он не будет мстить за своего сына.

— Хоть у кого-то в голове есть мозги. Было бы их еще больше, может и сына своего отговорил от глупостей, а так пришлось самим учить его уму-разуму… Сильно этого дебила отделали?

— Как сказать, — неопределенно пожал плечами Верховцев. — До свадьбы заживет, но вот на перемену погоды пальцы крутить будет.

— Ну и хорошо, что будет. Пусть до конца своих дней Соколова вспоминает. По хорошим новостям все?

— Да так, мелочи всякие… Об остальном вам лучше Матвей расскажет.

— Тогда к плохим переходи.

— С какой начать?

— Тьфу ты черт! Она еще и не одна? Да что за день сегодня такой?

Глава 14

Но начать свой рассказ Верховцев не успел — в этот момент меня набрал Владыкин. Наверное ему пришло сообщение, что я включил свой телефон.

— Привет, граф, как дела? Решил позвонить старому другу?

— Бывало и лучше, если честно, — судя по голосу Михаил пребывал не в самом лучшем своем настроении. — Третий день пытаюсь дозвониться, но у тебя телефон выключен. Дозвонился Ермолову, а тот говорит, что ты в какой-то командировке, черт бы ее побрал!

— Не забывай, кроме того, что я иногда мелькаю в деловых новостях, у меня есть еще и служба. Так что Петр тебя не обманул — командировок хватает.

— Ладно, то такое, нервное, — ответил Владыкин. — Нужно срочно встретиться.

— Извини, но я тебя навестить не смогу — что-то в последнее время хлопот навалилось. Да и нельзя мне пока из Барвихи уезжать. Кто запретил, думаю, объяснять тебе не нужно — сам все знаешь.

— Да уж знаю, — пробурчал граф. — Тогда я сам приеду. Меня в передвижениях не ограничили. Ну как, покидать территорию Российской империи конечно запретили, не без этого, а в остальном — катайся где хочешь.

— Вот и отлично. Когда тебя ждать?

— Сегодня вечером прилечу. Ужином накормишь?

— Само собой. Даже машину за тобой пришлю в аэропорт. Ты, кстати, чего без настроения, ваше сиятельство?

— Да какое тут настроение? Спросишь тоже…

— Не переживай, граф, лучше купи по пути в аэропорт пару бутылок вина — выпьем за разговором. Нервы твои полечим немного.

— Хорошо, возьму, — пробурчал он и отключился.

Нервничал его сиятельство, что и говорить. Видимо напугали Михаила в тайной канцелярии сильно, если ради разговора со мной готов пулей в Москву лететь. Впрочем, желание вполне понятное — разговор со мной ему сейчас был необходим. Запасную голову ему при рождении точно не выдавали.

— Ну, Леонид Александрович, теперь можешь начинать плохими новостями сыпать.

— В Нижегородском княжестве беда — наших генеральных директоров перебили. Причем всех троих.

— Я смотрю ничему жизнь Унковского не учит. Дебил. Почему охрану к ним не приставили, угрозы же им поступали?

— Была охрана, — ответил Верховцев и стиснул зубы. — Но парней тоже убили. По сто человек к каждому же не приставишь? Да и не думал я, что у маркиза ума хватит на подобные решения.

Да, новость и в самом деле неприятная. Не то, чтобы совсем плохая — с Унковским мы как-нибудь справимся, в этом я нисколько не сомневался. Но вот очень уж не вовремя все это происходит.

Оставлять такие вещи без ответа никак нельзя, причем отреагировать нужно быстро и жестко. Поэтому для надежности придется туда Верховцеву ехать, а с учетом моего домашнего ареста, он мне в Москве как воздух был нужен.

Да и вообще — новых директоров искать, это та еще морока. С учетом того, что случилось с их предшественниками, неизвестно насколько этот вопрос затянуться может. В Нижнем и так с кадрами проблема, а тут еще и это… Денег придется отвалить солидно, иначе никак.

Вот сука, маркиз! Не мог немного подождать, чтобы я хотя бы с заговором этим идиотским разобрался! Теперь придется на нескольких фронтах сразу воевать.

— На этом фоне акции заводов посыпались, верно?

— Об этом вам лучше с Давыдовым поговорить — он сейчас, кстати, в Нижнем. Сегодня вечером должен в Москву вернуться. Но если в общих чертах… Представители Унковского к нам уже обратились с предложением о продаже.

— Кто бы сомневался, — усмехнулся я, глядя на стекающие по лобовому стеклу дождевые капли. — Сейчас для этого самое подходящее время. Убийства директоров, суета вокруг заводов, падение акций… На этом деле можно неплохо заработать. Вот только на этот раз маркиз не угадал, никто ему ничего продавать не будет… Вообще заберу все, что осталось!

Я сжал дверную ручку, которая жалобно скрипнула. Леонид Александрович посмотрел на меня, но ничего говорить не стал.

— Что думаете, его люди работали? — спросил я, после небольшой паузы.

— Нет. Там все сложно. Я пробил по своим каналам, люди говорят, что Унковский слишком сложную игру затеял — связался с местным авторитетом, так что теперь сидит у него на крючке, — ответил Верховцев.

— Почему так думаешь?

— Иначе там не бывает. Схема одна — думаешь, что сам играешь, а играют тебя. Уверен, что маркиз это уже понял, поэтому из имения своего не вылезает. Сидит там как крыса, — Верховцев кому-то посигналил и показал в окно большой палец левой руки. — Мы уже начали понемногу ниточки к нему тянуть, так что информация достоверная.

— Значит нужно его и там достать. Фамилию Унковский я больше слышать не хочу.

— Достанем, Владимир Михайлович. Вот только с деньгами в последнее время не все гладко, — нахмурился Леонид Александрович. — Матвей говорит, что-то там с банками связано…

Ну и как это понимать? В связи с последними событиями нам ограничили кредитование? Нужно будет пообщаться с Давыдовым на этот счет. Хотя… У меня сегодня Владыкин в гостях будет, уверен, что он об этой ситуации знает гораздо больше. Практически все банки, услугами которых мы пользуемся, так или иначе его роду принадлежат.

— Выясним.

— Хорошо бы поскорее. Оружие, деньги, люди… Солидный ресурс требуется. Собственно, это вторая плохая новость, о которой я вам хотел сообщить, — он посмотрел на меня и нахмурился. — Ничего не поделаешь, хотя мои возможности велики — без денег они ограничены.

— Не оправдывайтесь, Леонид Александрович. Ни к чему. Это и так понятно. Лучше расскажите мне с кем связался Унковский.

— Леонид Фомин, по кличке Фома. Один из самых серьезных бандитов в Нижегородском княжестве, — ответил он. — А может быть и самый серьезный — у них там все очень быстро меняется. В любом случае, мужик авторитетный и опасный. Маркиз сделал большую глупость, что вообще к нему обратился. Даже если мы его не ухлопаем, рано или поздно Фома сам его на тот свет отправит.

— С Унковским разберемся сами. Во-первых, я привык сам платить по своим счетам. Во-вторых, хочу, чтобы все остальные знали, что так лучше не делать.

— Разумеется, Владимир Михайлович, — кивнул Верховцев. — Тактически и стратегически это верно.

— Так что я пока буду разбираться с нашими финансами, а ты думай, как до маркиза добраться.

— Да есть у меня уже несколько мыслей не этот счет…

— Вот и хорошо. Ну а Фома этот… Если он не полный идиот, то примера маркиза ему должно быть достаточно. Если же нет — значит в Нижнем станет на одного криминального авторитета меньше.

— Я вас понял, ваше сиятельство.

— Ну а в Москве что новенького? Как Морозов с Болотовым поживают, не шалят?

— Да нет, что-то притихли после ареста Салтыкова. Думаю, ждут чем дело кончится.

— Хрен с ними, пусть ждут. Если новостей больше нет — рассказывайте мне про Бестужева и всю эту историю. Если он ваш старый приятель, то должен был много чего интересного рассказать.

— Я думаю все основное вы уже и сами знаете. Дал мне послушать ваш разговор с графом Владыкиным…

— Надеюсь мне не нужно вам говорить, что разговор этот — жалкая подделка?

— За кого вы меня принимаете, ваше сиятельство? — скривился мой начальник службы безопасности. — Если бы в вашу голову пришла мысль затеять с родом Владыкиных подобную глупость, я бы наверняка об этом знал.

— Не хотел обидеть, — сказал я. — Просто бесит вся эта ситуация.

— Все нормально, Владимир Михайлович, я понимаю, — кивнул он и вернулся к своему рассказу. — Так вот, дал мне послушать разговор, ну а потом назвал основных действующих лиц.

— Да, мне он говорил… Теряев, Бирюков какой-то…

— Не только. Еще и Салтыков, а также бывший глава тайной канцелярии по фамилии Игнатьев. Они даже Таганцеву к этой истории приплели.

— Вот как?

— Ага, — кивнул он и мрачно усмехнулся. — Причем каждый в свою дудку играет, а вместе очень даже складно получается. С Владыкиным у вас заговор, Теряева и Новикова порешили, потому как им о замысле вашем стало известно. Салтыковы по той же причине пострадали — хотели пристрелить изменника, а он выжил. Более того, еще и сами в Бутырке оказались.

Верховцев замолчал и дал мне время собрать мозаику из всех полученных элементов. Большого количества времени это у меня не заняло. Что тут думать, если все настолько складно выходит, что даже моя повариха Бьянка и та, наверное, справилась бы с подобной задачей.

— Складно выходит, — сказал я.

— И я об этом. Ну а я, разумеется, во всей этой истории вас прикрываю, так как обещаны мне были серебряники.

— Интересно, что и говорить. С таким раскладом мне Бестужеву спасибо нужно сказать, что меня сразу в тюрьму не отправил. Или за это мне вас нужно благодарить, Леонид Александрович?

— Я думаю здесь все факторы свою роль сыграли. Уж слишком гладкая выходит история, так и хочется над ней поработать.

— Наверное, — не стал спорить я с бывшим сотрудником тайной канцелярии. — Вам виднее… Скажите, а кто такой этот Бирюков?

— Тайный агент. Редкая сволочь, ваше сиятельство.

— Емкое определение, — хохотнул я.

— В его случае наиболее подходящее, поверьте. Интриган, мерзавец и вообще прохиндей. Он уже столько карьер загубил, что со счета сбиться можно. Пригрелся при дворе, хорек полосатый.

— Ни за что не поверю, что Император такого человека возле себя держать станет.

— Так он и не возле Романова трется. Ему наша пожилая императрица благоволит, маменька Николая Александровича. Питает слабость к этому ублюдку…

— Понятно, — усмехнулся я. — Ну и чем же я ему не угодил, интересно знать?

— Вот это вопрос, ваше сиятельство. Я думаю он действует в чьих-то интересах, а вот в чьих именно… В этом моему приятелю Бестужеву и придется разобраться, — Верховцев помолчал немного, а потом мрачно добавил. — Между прочим, участие в этой истории Бирюкова, это очень плохо. Этот уж из самых сложных ситуаций выпутаться сможет…

— Ну, это мы еще посмотрим — на каждую гайку есть болт с резьбой. Мне перед Императором скрывать нечего, так что стану я поперек горла и Бирюкову, и всем остальным, кто это затеял.

— Я буду участвовать, ваше сиятельство, — усмехнулся Верховецев.

— Кстати, что сам Бестужев по этому поводу вам говорил?

— Пока ничего, Владимир Михайлович. Они только начали работать по этому вопросу. Но Георгий Васильевич раскачиваться долго не любит и быструю езду уважает, так что думаю скоро информация появится, — он посмотрел на меня. — Не сомневайтесь, вы будете знать обо всем, что происходит.

Да я и не сомневался, главное, чтобы новости были хорошими.

* * *

Когда я приехал в Барвиху, выяснилось, что мои вещи уже и в самом деле доставили. Даже более того — Шушик уже успел куда-то спрятаться и Тосик искал его по всему дому.

— Крокодил карамба! — то и дело ворчал плюшевый, заглядывая под очередной коврик.

— Тосик, куда он денется? Сам вылезет, когда жрать захочет, — успокаивал я своего зверя. — Как его найдешь с таким навыком маскировки?

— «Полиция Москвы» карамба! Крокодил карамба…

— Потом посмотрите. Он тебе еще надоесть успеет.

Несмотря на мои уговоры бросить это утопическое дело, плюшевый продолжал искать Шушика часов пять. До того самого момента, пока водитель не привез из аэропорта Владыкина.

Выглядел граф неважно. Такое ощущение, что он давно не спал. Я его таким и не видел еще, если честно.

— Ты чего это, ваше сиятельство? — хлопнул я его по плечу. — Давай за стол, сейчас будем твою тоску прогонять

— Скажешь тоже, — натянуто улыбнулся он и в этот момент ему на руки с разбега сиганул плюшевый.

— Граф, карамба!

— Привет, Тосик, — на этот раз улыбка уже была прежней, что не могло не радовать.

Владыкин спустил зверька и тот вновь вернулся к поиску Шушика. Ну а мы тем временем прошли к накрытому столу. Я разлил по бокалам привезенное Михаилом вино и поднял бокал.

— Слушай, Мишка, я тебя не узнаю — ты ли это? Серый весь, хмурый… Какого черта с тобой происходит?

Он посмотрел на меня, затем глубоко вздохнул и наконец выдохнул свой вопрос.

— Володя, скажи мне просто, что все это полная херня, а?

— Владыкин, ты меня, конечно, извини, но ты дурак, граф. Ты ко мне из Саратовского княжества летел, чтобы спросить об этом?

— Не только об этом, — ответил он. — И все-таки?

— Разумеется, все это херня, Миша. Или ты думаешь, что я окончательно спятил?

Его плечи опустились, такое ощущение, что до этого он держал тяжелый груз и только сейчас его наконец сбросил с себя.

— Я так и сказал отцу, что это на тебя не похоже. Просто я даже не знал, что и думать! — мы с ним чокнулись и отпили вина. — Хожу в тайную канцелярию, как на службу. Занимаюсь всякой ерундой вместо дела! Мысли в голове разные крутятся… Ты слышал наш с тобой разговор?

— Само собой, — не смог сдержать я улыбку. — Или ты думаешь, что тебе одному дали послушать? Мы же там все-таки друг с другом разговариваем. Понравился тебе разговор, кстати?

— Понравился? Ну ты даешь! — поперхнулся вином Владыкин. — Откуда он взялся вообще, я понять не могу?

— Хватает у меня доброжелателей. Хоть на зиму в банки вместо огурцов закатывай.

— Это понятно, ну а мысли есть какие-нибудь?

Граф говорил как-то порывисто и быстро, будто долгое время ни с кем не разговаривал, а вот сейчас слова из него полились бурным потоком.

— Мыслей хватает, вот только пока с доказательствами не очень, но мы занимаемся этим вопросом.

— Кто это — мы?

— Глава тайной канцелярии в том числе, — ответил я. — Кстати, я был у него в гостях сегодня и, как видишь, пока жив и здоров. В тюрьму меня никто не посадил, так что… Ты парень не глупый, думаю выводы можешь сделать самостоятельно.

— Могу, — он допил вино, а затем вновь наполнил свой бокал. — Выходит, полезно к Николаю Александровичу на завтраки захаживать.

— Ну и это тоже.

Мы вновь чокнулись, я прикончил первый бокал, а Михаил опустошил второй и тут же налил нам снова.

— Слушай, ваше сиятельство, если мы с такой скоростью будем продвигаться, то поужинать ты не успеешь. Третий бокал на голодный желудок…

— Да ну его к черту этот ужин, — отмахнулся Михаил. — У меня такие дни выдались, что вино меня сейчас интересует больше. Порадовал ты меня, дружище… Если честно, я даже испугался, что тебе тут с твоими последними успехами корона голову давить начала…

— И я вдруг превратился в идиота? — посмотрел я на него поверх бокала.

— Извини, Володь… Нервы что-то ни к черту стали. Всякие мысли в голову лезли. Рад, что не ошибся в тебе. Да и отцу будет приятно об этом услышать. Ты не представляешь сколько он из меня крови выпил, пока допытывался насчет этого разговора.

Могу себе представить. Вместо ответа я отсалютовал ему бокалом с вином и сделал небольшой глоток.

— Удивляюсь, как он тебя не прибил сгоряча.

— Всякое бывало… Слушай, так может быть тебе помощь какая нужна? — спросил он.

— Пока нет. Во всяком случае в этом деле. Ты мне лучше скажи, что там за проблемы какие-то с банками? Со своим финансистом я еще не разговаривал, но если правильно понял ситуацию, вроде бы ограничения у нас по кредитам начали появляться, которых раньше не было, или как?

— Наш род здесь ни при чем, Володь. Но мы свои средства из более крупных финансовых структур получаем, а там, когда мелькает твоя фамилия, с некоторых пор начали проблемы появляться, — ответил Владыкин. — Есть такой человек, по фамилии Бирюков, слышал?

Надо же, куда ни плюнь — всюду в этого хорька попадаешь. Вот и сюда уже свое жало засунул… Меня прямо разбирать на части начинает от желания познакомиться с ним поближе и задать ему парочку вопросов.

— Слышал, — ответил я.

— Ну вот благодаря его стараниям все и происходит. Отец хоть и злится на ситуацию, но никаких указаний по ограничению твоей компании в средствах не давал, так что…

— Ладно, вопрос снят. Ну что, давай тогда выпьем, Миша?

— Хорошая мысль, — улыбнулся он и я заметил, что на его бледных щеках появился легкий румянец. Похоже вино начинало действовать.

Вскоре граф и в самом деле уже просто не мог составить мне компанию. Видимо нервные потрясения предыдущих дней дали свои плоды, так что он довольно быстро захмелел и начал засыпать на стуле.

Я позвал на помощь одного из охранников, и мы перенесли его в гостевой домик. Пусть отдыхает. Думаю, хороший сон для него в последнее время тоже был непозволительной роскошью.

Оставшись один, я захватил с собой початую бутылку вина и устроился в своем кабинете. По правде говоря, спать хотелось ужасно, вот только в отличие от Владыкина отдых я себе позволить пока не мог. Нужно было подумать где можно срочно добыть денег. Причем денег в достаточном количестве, чтобы закрывать все возникающие вопросы — слишком многое стоит сейчас на кону.

Представляю во сколько обойдутся одни только Нижегородские хлопоты… В общем, деньги нужны, это и ослу понятно.

Я достал телефон и начал листать раздел контактов. Очень скоро перед моими глазами появился телефон человека, который сейчас мне был нужен. Удивительно, почему я сразу о нем не подумал? Как там мне говорил халиф Ай-Бассида Захран? Готов будет выполнить любую просьбу?

Что же, мне кажется одна такая у меня есть.

Глава 15

Никаких обещаний или гарантий халиф мне не дал. Молча выслушал, сказал, что услышал меня и пообещал дать ответ в самое ближайшее время.

Разговор с Захраном вызвал у меня двойственное впечатление. С одной стороны, халиф не отказал, но с другой и ответа никакого не дал. Хотя, чего удивляться — обычная восточная практичность. Просьба у меня не обычная, так что сначала выяснит что и как, а потом уже решение примет.

После разговора с халифом я еще немного посидел в кабинете, а потом решил оставить свои тревожные хлопоты до завтра. Другого выхода все равно не было — причитания Тосика насчет потерянного крокодила просто не давали никаких шансов спокойно подумать. В общем, я решил ему помочь.

Кстати, после того как я отбросил в сторону мрачные мысли и немного отвлекся — я заметил, что в мое отсутствие в доме кое-что изменилось. Такое ощущение, что внутри появился какой-то источник магической энергии, рядом с которым я чувствовал себя сильнее.

Я почувствовал изменения примерно через час после того, как вернулся домой. Поначалу мне казалось, что это своеобразный эффект после применения Амулета Запрета, но вскоре начал в этом сомневаться. Вполне нормальное явление, что мои силы вернулись ко мне, но вот то, что их стало больше — выглядело как минимум странно. Причем количество энергии с каждым часом увеличивалось. Такое ощущение, что где-то в доме появился магический генератор, который постоянно давал всю новую энергию бесконечным потоком.

Так что желание помочь плюшевому было вызвано еще и попыткой ответить на вопрос — с чем связаны эти изменения и где находится источник?

Мы начали с Тосиком от входной двери и стали продвигаться дальше, тщательно исследуя комнату за комнатой. Вскоре мне показалось, что я поймал энергетическую волну, которая вела меня по комнатам. Наверное, примерно такие же чувства испытывала Василиса, когда находила источник некроэнергии.

В конце концов осталась последняя комната — моя спальня. Чем ближе я к ней подходил, тем больше энергии бурлило во мне и это было очень классное ощущение! Когда я надевал артефакты, которые усиливали мои магически способности, чувства также были приятными, но это совершенно другое. Даже сравнивать глупо.

Я был уверен, что если сейчас я запущу Огненный шар, в который вложу хотя бы половину клокотавшей во мне магической энергии, то это будет одно из самых мощных заклинаний, сотворенных мной.

Когда я вошел в комнату, мой взгляд остановился на лежавшем на полу Рюкзаке. Рядом с ним неподвижно лежал Шушик, который принял полупрозрачный облик и переливался на свету как кусок прозрачного желе.

Я дотронулся до него рукой и в этот момент его облик изменился. Он вновь превратился в привычного нам небольшого варана, вот только кое-что все же изменилось… По всему телу Шушика из-под кожи торчали небольшие ярко-синие кристаллы, внутри которых что-то все время искрилось.

Эффектное зрелище, что и говорить. Я провел по ним рукой и почувствовал, как по ящерице струятся мощные потоки чистой магической энергии. Количество ее поражало!

Похоже у меня появился собственный генератор энергии и это было просто чудесно. Единственное, что я пока не очень понимал — каким образом она в ящерице накапливается и почему я не чувствовал ее раньше? Ну ничего, этот вопрос мы со временем проясним.

— Крокодил карамба! — восхищенно произнес Тосик, глядя на переливающиеся ярко-синим цветом кристаллы.

— Шушик, так ты у нас парень с сюрпризом? — спросил я и погладил его еще раз.

Ящерица открыла глаза, зевнула и свернулась клубочком, намекая нам на то, что еще хочет спать.

Интересно, а почему он решил дрыхнуть возле Рюкзака? Наверное, возле магических артефактов ему лучше спится. Он ведь тоже вроде как волшебный… Стоп! Неужели…

Один за одним я начал вытаскивать из Рюкзака артефакты. Все было на месте, за исключением Кольца Скорости. Я проверил еще раз, на всякий случай потряс Рюкзак над ковром, но все было тщетно — никакого колечка из него не выпало.

Я посмотрел на Шушика, который открыл один глаз и нагло на меня посмотрел.

— Скотина, ты что, сожрал артефакт?

В ответ на мой вопрос он закрыл глаз и сделал вид, что спит. Причем спит уже давно. Вот засранец! Теперь понятно почему раньше в нем не было магической энергии, а теперь она вдруг появилась. Если так и дальше пойдет, то этот ящер сожрет все мои артефакты и мне будет дешевле сделать из него бумажник.

Хотя… Иметь под рукой такой мощный генератор энергии, это дело хорошее. Я вообще сомневаюсь, что наши артефакторы способны создать нечто подобное. Так что, если кормить его какими-нибудь недорогими артефактами…

Кстати, почему именно артефактами? Может быть сгодятся просто ценные ресурсы из Порталов? Если так, то это в корне меняет дело — их достать намного проще и дешевле. Нужно будет в ближайшее время поэкспериментировать.

Ну и артефакты придется теперь от него прятать, иначе никак. Хорошо хоть мою Адамантиновую Броню не слопал, крокодил карамба!

* * *

К полудню следующего дня я уже подзабыл о звонке халифу, да и вообще — даже жалел, что решил к нему обратиться. Люди склонны слишком быстро забывать оказанные им услуги, почему что-то должно измениться в случае с Захраном?

Однако около двух часов дня он позвонил сам. На этот раз он был более любезен. Не знаю с чем это было связано, может быть он и в самом деле успел позабыть о данном мне обещании, а теперь вдруг вспомнил?

— Доброго дня, Владимир Михайлович, — начал он, как только я ответил на звонок. — Прошу простить мою вчерашнюю усталость — перед этим я не спал двое суток, так что не сразу уловил суть разговора.

В этот момент мне показалось, что халиф лукавит. Сколько он перед этим не спал я, конечно, не имею ни малейшего понятия, но вот суть разговора он уловил однозначно. Людям его уровня достаточно нескольких слов, чтобы понять, о чем идет речь.

— Ну что вы, халиф… Это целиком моя вина — я не обратил внимание на время и решил позвонить вам слишком поздно. С моей стороны это выглядело не очень красиво, поэтому приношу свои извинения.

— С другой стороны, вы не стали бы этого делать, если бы обстоятельства того не требовали, виконт. Так что не стоит извиняться.

После того, как с расшаркиваниями было покончено, Захран сразу же взял быка за рога

— Я навел некоторые справки о состоянии ваших дел…

Он сделал небольшую паузу, которая заставила меня немного понервничать — интересно, как он отнесется к тому, что сейчас вокруг меня происходит?

— Должен сказать, что вам сейчас приходится очень непросто. Неприятности окружили вас сплошной стеной.

— Пока мне удается с ними справляться, но в целом вы правы, халиф, времена сейчас не самые легкие…

— В такие моменты очень важно иметь надежных друзей, которые подставят свое плечо, — сказал халиф. — Что же, мне приятно, что вы вспомнили обо мне. Мой друг Николай Александрович надеется, что вам удастся справится со своими проблемами, а если так, то я не вижу причин оставить вас без поддержки. Так что мне будет приятно помочь вам, как вы в свое время помогли мне.

Ну это уже получше. Император дает мне щедрые авансы… В тюремную камеру не отправил, халифу дал понять, что ссудить меня можно… Это не может не радовать.

А Захран все-таки тот еще хитрый змей — решил перестраховаться и навел справки о том, что у меня происходит. Впрочем, чего еще ожидать от халифа?

— Благодарю за теплые слова, — ответил я.

— Не стоит — надеюсь моя помощь заставит ветер перемениться. Вскоре мой человек свяжется с вами, Владимир. И дайте мне одно обещание?

— Какое, халиф?

— Когда уладите все свои дела, потратьте пару дней, чтобы навестить меня. Я хочу похвастать успехами моего сына, который из львенка успел превратиться в грозного льва.

— С удовольствием, — с улыбкой пообещал я, припомнив как юный Сагадат нассал себе в штаны.

Не прошло и получаса с момента нашего разговора с Захраном, а мне уже наяривал Давыдов.

— С приездом, Матвей Всеволодович, как там Нижний?

— Доброго дня, ваше сиятельство. Да там у нас не все гладко… Верховцев, я думаю вам уже все рассказал.

— Угу.

— Я как раз только оттуда…

— Да знаю я все, Матвей, — усмехнулся я. — Звонишь чего? Теперь уже там заботы Леонида Александровича больше, а не твои…

— Владимир Михайлович, здесь такое дело… На меня вышел представитель «Национального банка Ай-Бассида» и сказал, что ему необходимо срочно с вами встретиться. До этого у нас никаких дел с ними не было, поэтому я даже не знаю, что вам сказать, — смущенно сказал Давыдов. — Хотя, по идее, должен бы знать…

— Все нормально, Матвей. Вот видишь, хоть ты у нас и финансовый гений, а при желании могу тебе сюрприз сделать. Ты вот что… Звони этому парню и мчите ко мне в Барвиху. Думаю тебя ждут хорошие новости.

— Я уже практически в пути! — голос Давыдов из смущенного сменился на радостный. Впрочем, как и всегда, когда вопрос касался прихода денег, даже если они кредитные.

Они приехали примерно через два часа. Я как раз закончил обедать.

Собственно, по сути вопроса общались недолго. Руководитель кредитного департамента «Национального банка Ай-Бассида» лишь хотел познакомиться со мной, а также передать горячий привет от халифа. Ну и еще сообщил, что рад оказать моему роду любую услугу, которая будет в его компетенции.

Вскоре он покинул нас и мне представилась возможность спокойно обсудить с Давыдовым текущие дела. Кстати, даже привыкшего к разного рода неожиданностям Матвея, удивил результат встречи с арабом. Получить практически безразмерный кредит от «Национального банка Ай-Бассида» это дорогого стоило.

Ничего нового он мне не сообщил. Обо всем я уже знал от Верховцева, ну а после того, как нормализовалась финансовая ситуация — Давыдов и вовсе стал олицетворять уверенность и спокойствие.

Проводив его, я позвонил Леониду Александровичу и сообщил, что он может начинать реализацию всех своих запланированных мероприятий и откладывать их не стоит.

Верховцев был понятливым парнем, так что уверен — после нашего разговора он уже размышлял как ему поскорее оказаться в Нижнем, а еще лучше сразу перед лицом Унковского, чтобы задать маркизу пару вопросов о наболевшем.

За бесконечными разговорами, день пролетел как-то незаметно и к вечеру я почувствовал, что устал. Настолько, что даже перестал делать Тосику замечания, когда он в очередной раз проходил мимо меня держа за хвост смирившегося со своей участью ящера.

Я велел Бьянке подавать ужин и в этот момент охрана сообщила, что ко мне очередной гость. Вообще-то я уже никого не ждал и не хотел видеть, но меня ждал сюрприз — ко мне неожиданно приехала Василиса.

За пару дней она заметно изменилась. Темные круги под глазами, уставший взгляд… Оказавшись в моих объятиях, она обмякла и заплакала. Такое ощущение, что все это время она держалась и лишь сейчас позволила себе слабость в виде слез.

Я взял ее на руки, отнес на диван и сел рядом. Все это время мы молчали. Ну а что говорить, если и без слов все понятно. Да и какие я мог найти слова, чтобы утешить ее в такую минуту? Разве они вообще существуют?

Лишь через час она сама взяла меня за руку и тихо сказала:

— Ты знаешь, что возле твоего дома машин, как возле Кремлевского дворца?

— Знаю, — ответил я и погладил ее по голове. — Пару машин моей охраны, плюс наружное наблюдение из тайной канцелярии… Что поделать, становлюсь популярной личностью в Российской империи.

— Ну да, — шмыгнула она носом. — Теперь еще пара машин прибавилась. Моя и охраны из Департамента.

— Соболезную тебе, девочка моя, — сказал я.

Она немного помолчала, а затем начала говорить.

— Ты знаешь, вообще-то они меня не пускали к тебе, но сидеть в доме я не могу. Отца нет, мать вся в трауре, хотя ей на него уже давно плевать…

— Кто не пускал?

— Охрана. Говорят, слишком опасно мне по городу разъезжать…

— Лучше бы они так за отцом твоим следили.

— Ладно, Володя, что уже теперь? Тем более не только ведь отца убили, еще ребята погибли, — она вновь шмыгнула носом. — Я до сих пор толком не знаю, что там случилось.

— Крокодил карамба! — услышал я из соседней комнаты недовольный голос Тосика, а затем что-то упало на пол и со звоном разбилось.

— Вот засранцы, вазу разбили, — констатировал я очевидный факт.

Больше никаких звуков не последовало, видимо оба сбежали.

— Завтра отпевать будут, поедешь? — спросила Василиса. — Или тебе нельзя?

— Не получится, у меня вроде как домашний арест. Ты же знаешь, что происходит или рассказать?

— Да знаю, чего уж. По всей Москве только о том и разговоров, что Соколов против Николая Александровича заговор затеял, — она посмотрела на меня. — Только я в это, разумеется, не верю.

— Правильно делаешь, — сказал я, вытер слезу с ее щеки и чмокнул в лоб. — Скоро все закончится, поверь.

— Верю, — ответила она и положила голову мне на колени. — Ты знаешь, хочется сейчас в своем Василисином Царстве оказаться, как тогда… И чтобы ничего этого не было… Чтобы время назад вернулось, понимаешь? Чтобы отец был жив и у тебя все хорошо…

Да, бывают моменты, когда хочется вернуть время назад, вот только даже с учетом того, что я очень хорошо знаком с магией времени, сделать это невозможно.

Василиса лежала у меня на коленях и молчала. Еще несколько раз шмыгнула носом и вскоре заснула…

Глава 16

Великое княжество Московское.

Москва.

Кремлевский дворец.

То, что ничего хорошего его этим утром не ждет, Бестужев понял сразу же после того, как увидел на экране своего телефона, кто именно ему звонит. Ну а услышав тон звонившего, сомнения по данному поводу у него и вовсе отпали. Романов хотел его видеть немедленно, а на торжественный завтрак с таким настроением не приглашают.

Впрочем, недовольство Николая Александровича было вполне понятно. С момента ареста Соколова прошла уже практически неделя, а никаких результатов расследования у Георгия Васильевича по сути и не было.

Во всяком случае, ничего такого, что могло изменить показания Ворона и Бирюкова по данному поводу. Последний, кстати говоря, ему очень мешал и всячески вредил.

У Бестужева складывалось впечатление, что за последние дни маркиз вовсе не покидал дворец. Он то и дело таскался с одной встречи на другую, приглашал к себе влиятельных персон и частил с визитами к пожилой императрице. Вполне ожидаемо, что вскоре по Москве поползли слухи, которые выставляли Романова не в самом выгодном свете. Мол, излишнюю лояльность проявляет Николай Александрович к персоне Соколова.

По многочисленным донесениям агентуры главы тайной канцелярии, на обедах и ужинах представители самых влиятельных дворянских родов только и говорили, что о Соколове и убийстве отца Соловьевой.

Его беспокоили оба вопроса, но вот ситуация с предполагаемым заговором как-то больше тревожила. Все просто — по Соловьеву основная вина лежала все же на Департаменте Мироходцев, который прохлопал некромантов. Ну а по молодому виконту спрос только с него.

Самое плохое в этом было то, что к ситуации он сам относился со всей серьезностью и присущей ему обстоятельностью. Прекрасно понимал, что именно стоит на кону.

Да и Соколова губить ему не хотелось. Во-первых, от этой истории за версту гнилью тянуло. Во-вторых, он доверял мнению Верховцева — мальчишка не виновен, а если так, значит нужно попытаться его вытащить из этого болота.

Отдать его на плаху и лишить Империю Одаренного стихийника — это просто вредительство. Ну а с учетом того, что виконт последний в своем роду… В общем, хорошего мало.

Георгий Васильевич сидел в императорской приемной уже тридцать минут. За это время в его голове успели пронестись десятки мыслей и все они как на подбор были довольно мрачными.

Наконец дверь императорского кабинета открылась, в приемную вышел хмурый Романов и кивнул ему:

— Прошу вас, Георгий Васильевич.

Бестужев закрыл за собой дверь, сделал несколько шагов вперед и встал по стойке смирно перед столом Императора. Странное дело, но на лице Николая Александровича играла легкая улыбка.

— Расслабьтесь, граф, вы же не на плацу, — он указал Бестужеву на одно из кресел, которые стояли напротив его стола. — Присаживайтесь.

— Да я уже насиделся в приемной, Ваше Императорское Величество

— Бросьте, — отмахнулся Император. — Хотите чего-нибудь — чай, кофе или что вы там пьете в это время дня?

— Спасибо, ничего не нужно, — ответил Георгий Васильевич, хотя поймал себя на мысли, что сейчас с удовольствием хлопнул бы рюмку хорошего коньячка.

— Как угодно, — пожал плечами Романов, дождался пока глава тайной канцелярии все же займет предложенное ему кресло, а затем спросил. — Слыхали, что в Москве говорят?

— Знать, о чем говорят в приличных домах империи и на улицах — является частью моих непосредственных обязанностей, Ваше Императорское Величество, — ответил граф.

— Вот и хорошо. В таком случае, ответьте мне на вопрос, когда я смогу пресечь эти разговоры? Я надеюсь, вы понимаете, что дать возможность усомнится в скорости и неотвратимости наказания от Императора может слишком дорого мне обойтись? — Николай Александрович нахмурился. — В нашем аристократическом мире все так сложно устроено, что даже легкое волнение может повлечь за собой цунами. Я не говорю, что этим уже кто-то занимается или будет заниматься, но при большом желании это возможно.

— Разумеется, Ваше Императорское Величество.

— А что с ответом на мой вопрос?

— Работаем, Николай Александрович. Я и сам не сплю, и парням не даю, — честно сказал Бестужев. — Думаю, что со дня на день я вас порадую какими-нибудь новостями.

— Было бы неплохо, — Романов посмотрел на Георгия Васильевича пристальным взглядом. — Скажу вам честно, граф… Мне нравится мальчишка. К тому же, он уверенно идет к своей цели и за неполный год у него появилось множество сторонников при дворе. Многие считают, что он верный сын своего Отечества и может не только показывать себя как отличный Мироходец, но и усилить наши позиции на мировой арене.

— Я слышал мнения на этот счет, — ответил глава тайной канцелярии.

— Более того, — продолжил Император пропустив слова Бестужева мимо ушей. — Самим фактом существования Соколова и его блестящей карьеры я набрал очень много политических очков. Во-первых, несмотря печальную участь его семьи, я дал парню возможность проявить себя. Во-вторых, он и в самом деле оказался весьма способным и талантливым юношей. Что, по мнению многих родов, говорит о моей политической дальновидности и проницательности…

Николай Александрович немного помолчал, а затем загнул еще один палец на своей правой руке и продолжил:

— В-третьих, граф, Владимир Михайлович и в самом деле крайне полезен империи. Он уже сделал столько, сколько некоторые не успевают за всю свою карьеру. А ведь есть еще и четвертый пункт — кроме него никто не владеет сразу двумя подобными Дарами одновременно. Этот мальчишка уникален! Ну а если он найдет себе достойную пару, то за его ребенка могут передраться все мировые державы, понимаете?

Большую часть того, что сказал ему сейчас Николай Александрович, Бестужев, конечно, понимал и сам. Пусть не детально, но в общих чертах совершенно точно. Вот только так далеко в будущее он не заглядывал и по части наследников Соколова никаких рассуждений пока не делал.

— В основном, понимаю, Ваше Императорское Величество, — ответил он.

— Тогда вы должны знать, что никакого желания казнить Соколова у меня нет. Я делаю на него большую ставку и мне бы совсем не хотелось отрубить голову курице, которая несет золотые яйца и будет это делать в дальнейшем, — взгляд Романова в этот момент стал холодным и жестким. — Но может случиться так, что мне придется это сделать. Такие правила у этой чертовски сложной игры под названием — политика и интриги. Просто нет другого выхода. Или он идет на плаху, или повсюду продолжаются разговоры, которые мне очень не нравятся, Георгий Васильевич. Чем больше времени проходит, тем все громче слышны эти разговоры, граф…

— Николай Александрович, дайте нам еще немного времени.

Император нахмурился и его бледный лоб перерезало сразу несколько морщин.

— Двое суток, Георгий Васильевич, — сказал он после долгой паузы. — Я даю вам еще двое суток, чтобы вы разобрались с этим вопросом. Если случится так, что я буду вынужден судить Соколова, Владыкиных и прочих участников этой неприятной истории… В общем, советую вам не разочаровывать меня.

Бестужева бросила в жар. Даже думать не хотелось, что мог повлечь за собой гнев Романова.

Глава тайной канцелярии встал с кресла.

— Разрешите идти работать, Ваше Императорское Величество?

— Идите, — махнул рукой Император. — И не забудьте то, о чем я вам сказал…

Бестужев стремительно вышел из кабинета в приемную, закрыл за собой дверь и сел на диван.

Двое суток. У него еще есть сорок восемь часов, чтобы попытаться вытащить Соколова из задницы, в которой тот оказался. Ну и спасти свою голову от гнева Императора, разумеется.

С одной стороны, в запасе еще уйма времени, а с другой, можно сказать, что его не осталось вовсе…

Бестужев вытащил из кармана телефон и набрал Демидова.

* * *

Нижегородское княжество.

Нижний Новгород.

Имение Унковского.

Больше никого из его близких в имении не было. Жену и дочь Гаврила Осипович отправил в Крым, подальше от Нижнего Новгорода. Сейчас им нечего было здесь делать — слишком опасно. Интуиция подсказывала ему, что дело пахнет жареным, а она редко его обманывала.

Причем кажется уже давно, с того самого момента, как Фома выполнил свою часть уговора и отправил на тот свет директоров всех трех заводов, принадлежавших сейчас Соколову.

Самое главное, что маркиз даже не знал кого ему стоит больше бояться — виконта из далекой Москвы или Фомина, который мало того, что совсем рядом, так еще и обнаглел вконец.

Если до этого бандит просто вел себя вызывающе, то после убийств и вовсе сел Унковскому на голову. Являлся к нему в офис и в имение как к себе домой, иногда даже пьяный, требовал к себе внимания…

Маркиз уже не один раз пожалел, что связался с этим головорезом, который даже не пытался выглядеть как интеллигентный человек. Более того, он еще и постоянно намекал Гавриле Осиповичу о возможности скоро родства… Даже спрашивал, что подарить его дочери на свадьбу, чем вводил маркиза в ступор. Каков наглец!

Однажды Фома до того обнаглел, что назвал Унковского папашей, да еще и панибратски приобнял. Конечно, в тот день он был пьян сильнее обычного, но кому от этого легче? Мысль о том, что скоро Фомин и в самом деле перейдет от намеков на брак с его дочерью к прямым предложениям — доводила его до бешенства.

Кроме всего прочего, было еще кое-что… Как-то раз жулик имел неосторожность сказать, что и вовсе предпочел бы жениться на сироте. Разумеется, Фома преподнес это как шутку, но вот маркиз с того момента потерял покой. По своему опыту он знал, что у людей такого типа с юмором туго…

К тому же, то и дело на ум приходил Соколов и куча трупов возле охотничьего домика. По правде говоря, он бы и сам с удовольствием сбежал отсюда в Крым хотя бы на пару недель, но вот именно сейчас он себе никак не мог этого позволить.

Как бы там не развивалась ситуация, а на кону в данный момент стояло все, ради чего это вообще затевалось. Какого черта отсиживаться в Крыму, если он уже влез в эту историю? Нет никакого смысла. Если он так поступит, то даст повод Фоме думать, что он его боится и лишится вообще каких-то шансов на то, что заводы вновь отпадут к нему.

Пока же эти шансы у него были. Мало ли, что он там себе надумал? Все-таки не законченный же гад, этот Фомин? Может быть он и в самом деле надумал себе больше, чем следовало.

Тем не менее, большую часть времени Унковский проводил в своем любимом подвале, который он любовно называл — крепость. Не то, чтобы это был именно подвал, скорее еще один этаж в доме. Разве что с одним небольшим дополнением — он был полностью расположен под землей.

Все здесь было обустроено по его личному желанию, а значит имелись самые разные приятные мужскому сердцу вещи типа сауны, бильярдного стола, комнаты для возлияний с приятелями и всего прочего. Даже имелся небольшой кинозал. Правда, последним Унковский не пользовался, но сути дела это не меняло — можно было посмотреть чего-нибудь если захочется…

Ну а главное — при желании маркиза всегда можно было заблокировать вход сюда. В случае опасности массивная дверь из углеродистой стали запиралась изнутри и открыть ее снаружи не было никакой возможности. Разве что мощным зарядом взрывчатки работать, да и то — долго колупать придется, он к тому моменту уже покинет свою крепость, через тайный ход, о котором знал только он один.

В последнее время он постоянно чувствовал себя в опасности, а потому покидал свое убежище лишь несколько раз в день. Например, когда нужно было продемонстрировать Фоме уверенность в себе и показать, что он просто стал домоседом.

Однако даже в этом случае, охрану бандита в имение не пускали. Впрочем, Фомин особо и не возмущался — видимо, никакой угрозы он от маркиза не чувствовал. Пока, во всяком случае. А Унковскому было достаточно и одного Фомина, рядом с которым он уже чувствовал себя неуютно, не хватало еще и его гоп-компании рядом…

Сам же Гаврила Осипович во время отсутствия родных завел такой порядок, что никто кроме начальника безопасности или старшего смены охраны войти к нему просто не мог. Времена тревожные, так что лучше перестраховаться…

Он уже храпел под вечерние новости, когда в его подземной крепости раздался короткий звонок.

Унковский открыл глаза и не сразу сообразил — ему послышалось или и в самом деле кто-то звонил? Он окинул комнату взглядом… Пару бутылок из-под вина возле дивана, опрокинутый бокал, пролившееся вино из которого оставило темно-бордовое пятно на бежевом ковре.

Маркиз недовольно почесал живот. Жена будет ругаться, что теперь новый покупать придется… Жадная она у него, ничего ни поделать. Да хрен с ней, она все равно здесь редко бывает.

В этот момент звонок повторился.

Во! Значит не приснилось ему. Кто это мог припереться? Маркиз посмотрел на часы — начало десятого. Стоп! Так он сам сказал своему безопаснику, чтобы тот распорядился вина Унковскому доставить — вот его, наверное, и привезли.

Быстро вино заканчивается, зараза такая!

Гаврила Осипович кряхтя встал с дивана и пошлепал к двери. По пути приходилось держаться за стены, так как от выпитого за вечер его порядком штормило. Казалось, пол под его ногами все время кто-то раскачивал.

— Вот сука, как на корабле! — недовольно бурчал он, хватаясь за очередной косяк.

Звонок прозвенел в третий раз.

— Да иду я, твою мать…

Наконец он добрался до двери и нажал кнопку видеофона. Ну да, так и есть — за дверью стоял старший вечерней смены охраны, Богдан. Старый воин! Уже пятый год на маркиза работает. Надо будет ему путевку в Египетское Королевство купить, когда вся эта история закончится. Пусть поедет на солнышке погреется.

Унковский нажал на кнопку электрического замка, внутри громко щелкнул потревоженный механизм и дверь медленно отъехала в сторону.

Перед ним стоял улыбающийся Богдан, который держал в руках деревянный ящик с вином.

— Гаврила Осипович, как приказано, ваше любимое, — сказал охранник и поднял ящик, внутри которого весело звякнули бутылки.

— Заноси в комнату Богдаша… Туда где телик стоит.

Маркиз отошел в сторону раскрывая дверь шире. Внутрь вошел охранник, а вслед за ним откуда ни возьмись в коридоре возникли еще двое. Высокие, хмурые, широкоплечие, с решительными выражениями на лицах… Этих он видел впервые. И еще кое-что… Ему показалось или в руках одного из незнакомцев была кувалда?

— Какого хера, Богдан? — прорычал он и в этот момент его посетила тревожная мысль, от которой у него скрутило живот.

— Добрый вечер, Гаврила Осипович, — сказал один из незнакомцев и в лицо маркиза с жутким хрустом впечатался мощный кулак.

Унковский полетел в стену, врезался в нее головой и со стоном упал на пол. Незнакомец тем временем закрыл за собой дверь, которая глухо щелкнула толстой сталью.

Второй незнакомец взял маркиза за ногу и потащил в комнату, подальше от входной двери.

— Сука…, — выдохнул Унковский и попытался выплюнуть наполнившую рот густую соленую жидкость с характерным железным привкусом.

В его глазах плыло. Он часто моргал, пытаясь сфокусировать взгляд, но получилось не очень — вокруг все было как в тумане. Правда туман был каким-то необычным… Розового цвета…

Он услышал как вновь звякнули бутылки — это Богдан поставил ящик на пол. Маркиз повернул голову и посмотрел на своего охранника, который смотрел на него с абсолютно равнодушным выражением лица. Такое ощущение, что и не было многих лет безукоризненной службы…

— Предал, тварь, — печально усмехнулся маркиз. — А я тебе путевку на море хотел…

— Вовремя предать — это не предать, это предвидеть, — пожал плечами Богдан. — Вам ведь все равно долго не жить, не эти, так другие… А путевку я теперь себе и сам куплю.

— Фомин купил?

— Нет, — ответил за охранника незнакомец, который перед этим разбил маркизу лицо. — Виконт Соколов решил вам привет передать.

Мальчишка? Вот сучонок! Неужели он все-таки его достал?

— Чтоб он сдох, паскуда…

В этот момент владелец кувалды легко ее поднял, будто она ничего не весила, а затем со всего размаха опустил ее маркизу на колено. Никогда до этого Унковскому не приходилось испытывать ничего подобного.

Самое страшное — что сознание предало его, и он не отключился. Ему оставалось лишь кричать от сумасшедшей боли, которая пронизывала все его тело.

Ему хотелось только одного, чтобы эти люди поскорее ушли и оставили его в покое. Пусть забирают что хотят, но только убираются к чертовой матери.

Вот только они не спешили уходить и вскоре новый удар кувалды раздробил ему второе колено… Маркиз заорал снова, надеясь, что хоть кто-нибудь наверху услышит его и придет на помощь. Да вот беда — звукоизоляция в его крепости была просто прекрасная, поэтому не пропускала ни малейшего звука.

Ударов было еще три. Последний раз, когда кувалда взметнулась над искалеченным телом маркиза, она опустилась ему на голову, которая лопнула заляпав ковер и стены серо-красными сгустками плоти.

Богдан на мгновение закрыл глаза, чтобы не видеть последнего момента жизни своего хозяина… Он всякого повидал, но даже для него это было слишком. Хотелось, чтобы это все скорее закончилось. Собственно, от него теперь требовалось совсем немного, все основное он уже сделал. Так что скоро он будет свободным человеком и свалит поближе к теплому океану…

— Показывай, — голос незнакомца выдернул охранника из сладких грез и вернул в реальность.

Он уверенно прошел к двери тайного хода, которым как-то по пьяни похвастал перед ним бывший хозяин. Затем нажал на кнопку электрического замка и вскоре все трое оказались в прохладном освещенном коридоре.

Коридор был довольно длинным, около ста шагов и выходил за пределы дома, в фальшивую генераторную будку.

— Долго еще? — спросил один из незнакомцев.

— Уже пришли, — ответил Богдан и показал рукой на лестницу. — Сейчас по ней наверх, а дальше расходимся по своим делам, как и договаривались.

— Угу, — услышал он голос за своей спиной

Затем лязгнул метал и что-то врезалось ему в затылок.

* * *

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

Бестужев сидел за своим рабочим столом и смотрел на часы, которые показывали половину пятого утра. Теперь в его распоряжении остались всего сутки, одни уже практически прошли.

Голова трещала от головной боли, но таблетки он перестал пить еще вечером — какой смысл их глотать если они все равно не помогали?

Всего сутки, и его карьера, которая вроде бы совсем недавно пошла на резкий взлет, теперь с такой же скоростью полетит вниз. Это еще в лучшем случае, а в худшем… Что будет в худшем случае он даже думать не хотел.

Лежавший на столе телефон издал жалобную трель, намекая на то, что его не мешало бы зарядить. Георгий Васильевич вздохнул, взял его в руку и вдруг он завибрировал в его руке.

— Тьфу ты черт! — выругался он от неожиданности и ответил на звонок. — Слушаю?

— Не разбудил, ваше сиятельство? — услышал он в трубке радостный голос своего заместителя.

— Демидов, ты что, с дуба рухнул? Какой тут сон? — прорычал Бестужев. — Что случилось?

— Нашли, Георгий Васильевич!

Волна облегчения прокатилась по телу Бестужева, лицо невольно расплылось в улыбке, и он с силой сжал трубку, чуть не раздавив ее совсем.

— Кого нашли? Говори ты толком, чертяка!

— Ваше…

В этот момент телефон окончательно разрядился и выключился.

— Ты тварь электронная! — с негодованием сообщил аппарату Бестужев и вскочил с кресла в поисках зарядного устройства.

Глава 17

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

— Ваше сиятельство… ваше сиятельство…

Ворвался в беспокойный сон Бестужева тихий женский голос. Интересно, ему это снится или это происходит и в самом деле? За последние несколько дней Георгий Васильевич спал всего несколько часов, так что не мог ответить на этот вопрос с абсолютной уверенностью.

Он открыл глаза и увидел лицо своей помощницы, которая смотрела на него с улыбкой. Тут он все вспомнил. Ну конечно. Под утро ему позвонил Демидов, в двух словах рассказал о том, что они нарыли, потом он велел арестовать Теряева, а затем…

Ага, затем он скинул сообщение Дарье, чтобы она разбудила его в девять, если обнаружит в кабинете спящим. Выходит, что он все-таки заснул.

— Сколько времени? — спросил он у Даши, сел на диване и зевнул.

— Девять ноль-ноль, ваше сиятельство, — ответила девушка и протянула ему полотенце, смоченное теплой водой.

— Демидов в управлении?

— Уже полчаса пытается к вам вломиться, но я держу оборону, говорю, что раньше девяти велено не будить.

— Ломится значит? — потянулся Бестужев, затем вытер лицо полотенцем и усмехнулся. — Ну, если ломится, пусть заходит. Как бы дверь с петель не вынес.

— Сейчас позову, — ответила девушка. — Кофе хотите?

— Давай. Только покрепче — голова трещит, может отпустит.

Едва Дарья вышла из кабинета, как дверь распахнулась снова и внутрь влетел довольный Демидов.

— Доброго утра, Георгий Васильевич!

— Да не ори ты так, Никита, — скривился Бестужев. — От твоего рева Лубянка рухнет.

— Может таблетку, ваше сиятельство?

— Ну ты прямо мать родная, — хмыкнул глава тайной канцелярии и встал с дивана. — Переживаешь… Не надо мне таблетку, один черт не берут они меня.

Бестужев посмотрел на себя в зеркало, пригладил волосы, затем сел за рабочий стол и хрустнул пальцами.

— Как дела, Никита Данилович? Рассказывай, чего стоишь приплясываешь. Теряева взяли?

— Ну а как иначе, Георгий Васильевич. Сразу после вашего разрешения за ним и поехали, — ответил заместитель.

— Проблемы были?

— Да какие там проблемы, ваше сиятельство? Охране его по зубам дали для профилактики, а сам герцог особо не сопротивлялся. Некогда ему было, — пожал плечами Демидов. — Все угрозами сыпал. Обещал, что весь мой род в порошок сотрут и по ветру развеют… Ну и ваш, само собой.

— Это понятно, — кивнул Бестужев. — Без этого никак.

Он внимательно посмотрел на Никиту, затем нахмурился и погрозил ему пальцем.

— Смотри! Вдруг ошибка — я тебя сам по ветру развею. Головой рискуем!

В этот момент вошла Дарья, прошла по кабинету и поставила перед своим шефом чашку кофе, аромат которого мгновенно разнесся по всей комнате.

— Спасибо, — кивнул Бестужев, затем взял со стола свой телефон и протянул девушке. — Держи. Покажи парням, пусть запишут модель и такой же мне купят.

— Хорошо, Георгий Васильевич, — ответила девушка.

— Никакой ошибки быть не может, ваше сиятельство, — продолжил Никита после того, как Дарья вышла из кабинета.

— Где он сейчас, в камере? — спросил Бестужев и отхлебнул обжигающего напитка.

— Так точно. Я ему дал пару часов подумать. Сказал все в точности как вы велели — наврал, что Ворона и Бирюкова тоже арестовали… Так что пока висит, размышляет.

— Молодец, — глава тайной канцелярии сделал еще один глоток и с одобрением посмотрел на напиток, который всего за несколько мгновений сотворил над ним волшебство — головная боль утихла, а мысли побежали гораздо резвее.

— Что прикажете, пусть еще повисит?

— Хватит. Времени у нас нет, — Бестужев за пару глотков допил кофе и встал из-за стола. — Каждый час на счету. Пошли поговорим с герцогом. Мне кажется он уже созрел.

Мужчины вышли из кабинета, немного попетляли по длинным коридорам, которые для всякого незнающего человека выглядели сплошным лабиринтом. Затем подошли к лестничному пролету и начали спускать. Их путь лежал в самый низ, на первый этаж.

Вообще-то можно было воспользоваться лифтом, но эта древняя конструкция раздражала Георгия Васильевича. Грохочущий, слишком медленный — всякий раз, когда он в нем оказывался, графу казалось, что он едет в гробу. Такое себе ощущение.

Вскоре они оказались в широком прохладном коридоре, по левой и правой стене которого вереницей тянулись глухие металлические двери.

— В девятой, — сказал Демидов.

Бестужев остановился напротив камеры, на которой пожухлой краской была нарисована кривая девятка. Из соседней камеры раздавались сдавленные стоны.

— Что это там?

— Работают с одним… Пытался японцам информацию по одному секретному боевому артефакту передать, — пояснил Никита. — Вот, выясняем, может еще чего было интересного. Как все выясним — я доложу, ваше сиятельство. Кстати, я специально Теряева рядом посадил, чтобы ему думалось легче…

— Молодец, — одобрил Бестужев.

Мужчины подождали пока один из сотрудников откроет камеры, а затем вошли внутрь.

— Включите свет, — попросил Георгий Васильевич.

Камера была небольшой, примерно десять на десять шагов. Бетонные облезлые стены грязного темно-серого цвета, под потолком буйно цветет плесень, в центре подвешенный за руки мужчина с дряблой кожей, в ярко-белых трусах. Единственная надетая на нем вещь резко выделялась своим белым цветом на фоне общей мрачной атмосферы.

Из мебели имелся стол, больше похожий на операционный и пара стульев. На столе небольшой чемоданчик, обтянутый черной кожей.

Удивительно, как быстро человек становится жалким и беспомощным после того, как оказывается в такой вот обстановке. Даже не верилось, что совсем недавно этот человек был вверху иерархической лестницы этого мира.

— Ну, здравствуйте, Федор Александрович, — поприветствовал висевшего Бестужев, сразу же после того, как за ними лязгнула металлическая дверь в камеру. — Вы даже представить не можете, как мне хотелось поскорее поставить в этом деле точку.

Человек поднял голову, мрачно посмотрел на графа и вновь опустил ее.

— Не хотите здороваться? Ну как хотите. В отличие от вас, я очень рад здесь видеть вашу персону, так что прощу дурное воспитание, — Георгий Васильевич сел на стул, который жалобно скрипнул под его весом. — Как вы относитесь к хорошей беседе, герцог? Я вот, например, очень люблю поговорить с умным человеком. В последнее время это такая редкость… Но вы не обижайтесь, я не о вас сейчас говорю. Мне кажется, что вы человек умный, а потому общий язык мы с вами найдем довольно быстро. Что скажете, Федор Александрович?

На этот раз герцог даже не пытался поднять голову, он просто молчал.

— Молчите? Впрочем, я могу вас понять. Разговаривать с человеком, по приказу которого вас вытащили из теплой постели и подвесили в прохладной камере — это сложно. Поэтому я немного облегчу вам задачу. Давайте я вам сейчас кое-что расскажу, а вы просто послушаете, договорились?

Разумеется Теряев не стал отвечать и на этот раз.

— Ну, будем считать, что договорились. Я думаю, мой коллега вам объяснил в двух словах, что нам все известно, но на всякий случай повторюсь — вдруг вы его недопоняли. Собственно, моментов, которые нам нужно обсудить всего три, так что мы быстренько управимся.

Бестужев выдержал небольшую паузу, закинул ногу за ногу, а затем продолжил.

— Момент первый. После блестяще проведенной операции нам стало известно, что внезапно господа Бирюков и Игнатьев стали намного богаче, чем были. Каждый заработал почти по миллиону. Вот только деньги к ним пришли каким-то сложным путем, — Георгий Васильевич усмехнулся. — Но вы же знаете, у нас ребята любопытные служат. Начали выяснять, и знаете, что оказалось? Деньги ушли с ваших счетов, открытых в банках Швейцарского княжества, затем пошли в Королевство Монако, оттуда на Мальту, затем заглянули на Гибралтар, а потом снова оказались в Швейцарском княжестве. Но уже на счетах ваших приятелей.

— Дерьмо это все, — промычал Теряев.

— Погодите, Федор Александрович, не перебивайте меня. Вы же не захотели со мной разговаривать, так что теперь вам придется подождать пока я закончу, — теперь тон Бестужева стал жестким. — Теперь второй момент. К сожалению, вы связались не с тем человеком — Бирюков позволил себе один неосторожный телефонный разговор. Вообще-то с записями разговоров тайных советников знакомиться нам не положено, но учитывая обстоятельства… Оставлю для вас лишь суть — этот господин задал лишний вопрос господину Игнатьеву, перед его отъездом в Японскую империю, который как раз касался поступления денег на его счет. Странно, правда?

Вместо ответа герцог издал звук, отдаленно похожий на рычание.

— Вот видите, я все-таки смог вас заинтересовать, а вы сомневались, — глава тайной канцелярии встал со стула, подошел к лежавшему на столе чемоданчику и звякнул защелками.

Перед ним в два ряда лежали блестящие металлические инструменты, очень похожие на хирургические. Бестужев взял один из них и показал Теряеву.

— Смотрите-ка, что я нашел! — тот поднял голову, посмотрел на инструмент и в его глазах появился испуг. — Вообще-то мы уже давно работаем новыми методами — артефакты, зелья, наркотики… Но я вот большой любитель истории, так что предпочитаю по старинке. Но перед этим договорю. Вы же слышали, я говорил о трех моментах… Так вот, герцог, третий момент самый печальный для вас. Мы уже арестовали и Бирюкова, и Ворона… Должен сказать, что оба они держались недолго, так что во всем сознались.

Бестужев подошел к герцогу и дотронулся холодным инструментом до его лица. Теряев дернулся от неожиданности и попытался отвернуться от железяки, но ему это не удалось.

— Может быть, конечно, император помилует тебя, суку… Но до разговора с ним ты лишишься некоторых частей тела, — прошипел Георгий Васильевич, надавливая инструментом на лицо герцога. — Мне это доставит удовольствие, Теряев… Вот смотри…

В этот момент Федора Александровича начало трясти, а на пол что-то полилось. По камере распространился резкий запах мочи.

— Вы никак обоссались, герцог? — осуждающе спросил Бестужев. — Что же вы… Подождите хотя бы пока я начну…

— Бумагу! — прохрипел Теряев. — Я все напишу! Дайте мне бумагу!

Граф подождал немного, а затем похлопал герцога по щеке.

— Счастливчик вы, Федор Александрович! После разговора со мной редко кто остается в целости и сохранности, а вот вам повезло… Ну, пока повезло, во всяком случае. Никита Данилович, дайте ему бумагу и ручку.

Глядя на сотрясающегося в рыданиях Теряева, Георгию Васильевичу стало противно.

— Демидов, давай заканчивай и бегом ко мне в кабинет, — сказал он и вышел из камеры.

Оказавшись в мрачном коридоре, граф облегченно вздохнул и впервые за последние дни позволил себе искренне улыбнуться. Так он и шагал по управлению, веселый, бодрый…

Не привыкшие видеть шефа в таком благодушном образе, сотрудники кивали ему и на всякий случай старались поскорее исчезнуть с его глаз. Радостный Кощей с широкой улыбкой на лице? Нет, лучше в этот момент держаться от него подальше — вдруг граф спятил.

Вот только Бестужев не спятил. Он вернулся к себе в кабинет, выпил пару рюмок коньяка, закусил их шоколадом и с нетерпением стал дожидаться Демидова.

Лишь после того, как его заместитель вошел в кабинет с несколькими листами в руках, он успокоился окончательно.

Бегло ознакомившись с содержанием исписанных мелким почерком листов бумаги, он удовлетворенно хмыкнул и посмотрел на довольного Демидова.

— Молодец, Никита Данилович. Как твой шеф — гарантирую тебе орден и путевку на Алтай.

— Спасибо, Георгий Васильевич, но мне бы к морю…

— Перебьешься. У нас еще пока не сезон по морям кататься, а по заграницам я тебя искать не собираюсь. Известное дело… Будешь мне потом рассказывать, что связи не было, — нахмурился Бестужев. — Мне прошлого раза вполне хватило, так что будешь дышать чистым воздухом родного Отечества.

— Понятно, — вздохнул Демидов. — Служу Отечеству.

— Вот это правильно, — одобрил граф. — Но на сегодня пока не все. Арестуйте по горячему Бирюкова и Ворона. После арестов доложишься мне. Игнатьева сразу в самолет и сюда. Порфирия этого тоже к нам, на Лубянку.

— Будет сделано, Георгий Васильевич.

— Завтра можешь взять выходной. Всем участникам передашь благодарность от моего имени и список подашь на награды и памятные подарки.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

— Ну и на завтра ресторан какой-нибудь под нас закажи — будем кутить. Только, чтобы народу не слишком много. Человек тридцать, не больше. Разнесете все к чертям…

— Есть заказать ресторан, — повеселел Никита. — Могу идти?

— Давай, топай.

Демидов бодрым шагом покинул кабинет, а граф взял телефон, торопливо нашел в книге контактов номер Николая Александровича Романова, глубоко вдохнул и нажал кнопку вызова.

* * *

— Что за зверь? — спросил у меня Верховцев, глядя на лежавшего возле камина ящера.

— Крокодил карамба! — важно ответил ему Тосик, развалившийся на ящерице.

— Шушик зовут, — сказал я. — Гость из иного мира.

— Странный он какой-то… Ярко-оранжевый весь, — хмыкнул Леонид Александрович.

— Он разный бывает. Цвета умеет менять, зараза.

— Вы без настроения, Владимир Михайлович?

— Нормально, — отмахнулся я. — С Василисой общался перед вашим приходом, так что сами понимаете. Вы то чего так поздно пожаловали?

— Новости у меня хорошие, ваше сиятельство, по телефону всего не скажешь, а захотелось поделиться как можно скорее.

— Если вы про Нижний отчитываться, так можно было утра подождать, — я наклонился и погладил Шушика, по телу пробежала приятная волна. — К тому же я вам разрешил отоспаться. Кстати, мне звонил сегодня этот Фома. Говорил, что его бес какой-то попутал и просил счет, куда можно извинения перечислить. Я обещал подумать… Может и в самом деле не убивать его?

— Как скажете, ваше сиятельство, — ответил Верховцев. — Но вообще-то я не про поездку в Нижний рассказывать к вам приехал.

— Тогда интересно, давайте выкладывайте с чем пожаловали.

— Я только что от Бестужева…

— Вот как? Только не говорите, что завтра меня в камеру переведут. Если так, то я позабочусь, чтобы империя вздрогнула!

— Да нет, ваше сиятельство, думаю сегодня был последний день вашего… скажем так… временного ограничения в передвижениях.

— Наконец-то! Я уже думал они там дрыхнут целыми днями, а не работают! Что Бестужев интересного рассказал, кто там главный вдохновитель?

— Герцог Теряев, — ответил Леонид Александрович. — Заплатил Бирюкову и Игнатьеву, а они уж там расстарались.

— Вот герцог, сука, — покачал я головой. — За сыночка решил отомстить? Лучше бы он ему ремня в детстве чаще давал, а теперь чего уж… Ну хер с ним. Что Салтыковы? Неужели никак в этом деле не отметились?

— Никак, Владимир Михайлович. Во всяком случае, пока ничего. Посмотрим. Может быть Игнатьев что-то новенькое расскажет, но по словам тайного советника и Теряева, вроде бы они и в самом деле не участвовали.

— Странно.

— Ну почему же? Может быть так и есть, — пожал плечами Верховцев. — Сами рассудите. Одно дело в вас стрелять и межродовые разборки устраивать, а совсем другое — в подобных шашнях участвовать. Одно слово «заговор» чего стоит… Здесь точно плахой пахнет.

— То есть в моем случае не пахнет?

— Ваше сиятельство… Роды часто воюю друг с другом, вы уж не обижайтесь. Поэтому как решит поступить Император одному ему известно, — Леонид Александрович посмотрел на тлеющие огни в камине. — Может случиться так, что дело ссылкой ограничится. Сами понимаете, времена сейчас непростые, а род Салтыковых крепко на ногах стоял…

В этот момент в моей груди начал зарождаться приступ гнева. Да плевать я хотел на связи Салтыковых и мощь их рода. Вот это меня вообще мало интересует! Сдохнут оба! Никого в живых не оставлю!

— С учетом того, что вопрос со мной будет закрыт, вскоре над Салтыковыми может состояться суд? Я правильно понимаю, Леонид Александрович?

— Думаю да. Процесс над ними и без того уже слишком затянулся.

— Что же, в таком случае я хочу, чтобы никто из них до суда не дожил… Мне они живые ни к чему.

Верховцев молча смотрел на камин. По выражению его лица трудно было понять, о чем он думает в этот момент.

— Вы что-то хотите сказать или мне показалось? — спросил я у него.

— Думаю, как это сделать, — ответил он, затем посмотрел на меня и усмехнулся. — Ваше сиятельство, вы умеет сложные задачки придумывать.

— Вот видите, как хорошо, — улыбнулся я в ответ. — Я придумываю сложные задачки, а вы их успешно решаете. Каждый занимается своим делом…

— А что насчет Екатерины? — спросил он.

— Катю не трогать… Пусть живет спокойно…

— Понятно, — кивнул Леонид Александрович.

— И вот еще что… Фоме этому, перед тем как он извиняться начнет и деньги нам слать, взорвите все к чертовой матери… Пусть знает свое место…

Глава 18

Верховцев оказался прав, в восемь часов утра меня разбудила охрана и сообщила, что ко мне с визитом пожаловал Бестужев собственной персоной.

Вот что за мода у этих господ из тайной канцелярии являться, когда им вздумается? Нет, после вчерашнего разговора с Леонидом Александровичем, я догадывался зачем приехал Георгий Васильевич и был совершенно не против его увидеть, но можно же предупредить хотя бы за полчаса?

Пришлось спешно приводить себя в порядок и отдавать распоряжения насчет завтрака взволнованной Бьянке. Увидев важного гостя, которого сопровождало сразу две машины с мигалками, она решила, что это по мою душу пожаловали и залилась слезами.

Мне понадобилось несколько минут, чтобы успокоить бедную женщину и отодрать ее от себя — уж больно крепкими у нее оказались объятия. Когда, наконец, до нее дошло, что меня приехали не забирать, а скорее наоборот — она до того обрадовалась, что даже пообещала сделать сонному бамбини Тосику лишний стакан апельсинового сока.

— Прошу прощения, что заставил вас ждать, — сказал я для порядка Бестужеву после того, как встретил его, и мы расположились в столовой.

К этому моменту Бьянка уже успела подать кофе, ветчину, сыр, хамон — все, что получилось у нее на скорую руку. Ничего горячего, но не встречать же гостя пустым столом?

— Да нет, это вы уж меня извините, — ответил он и развел руками. — Стоило вас предупредить о визите. С молодости имею не очень хорошую привычку устраивать сюрпризы — как приятные, так и неприятные… Но я с этим борюсь.

— Надеюсь, в моем случае, сюрприз будет приятным? Если я вчера правильно понял Верховцева…

— Все верно, — улыбнулся Бестужев. — Все обвинения с вас сняты.

— В таком случае, прошу завтракать со мной, — я обвел рукой стол. — После ваших слов аппетит у меня разыгрался еще сильнее. Не знаю, что вы предпочитаете на завтрак, но учитывая обстоятельства…

— Да ну бросьте, виконт, какие к черту предпочтения? С удовольствием, составлю вам компанию. Я торопился, так что даже кофе толком не попил.

Глава тайной канцелярии взял кусок свежего хлеба, щедро намазал его сливочным маслом, водрузил сверху несколько ломтиков нежной ветчины и одним махом проглотил половину бутерброда. Вторым заходом окончательно с ним расправился. Хах, видимо и в самом деле Кощей проголодался…

Я улыбнулся и принялся сооружать свой бутерброд. Не знаю почему, но я всегда испытывал симпатию к людям, которые едят с таким вот удовольствием. Почему-то они подсознательно вызывали у меня доверие.

— Между прочим, я к вам по приказу Николай Александровича прямо с утра пожаловал, — сказал он, запив бутерброд горячим кофе. — Должен сказать, что Император выразил досаду по поводу случившегося, поэтому я даже выспаться вам не дал.

Ну да, досада это единственное, что мог сказать по этому поводу Романов, так как он здесь точно ни при чем.

Не могу сказать, что после этих слов мне стало как-то по-особенному торжественно от того, что Романов таким образом извинился, но хоть так… Его сожаления на этот счет тоже имели свою ценность, это значит, что в его расположении ко мне ничего не изменилось.

При следующем визите к нему нужно будет попытаться этим воспользоваться. Я надеюсь, мне еще представится такая возможность — не последний же раз он меня во дворец приглашал?

Хотя, не будем торопиться. Если на горизонте появятся еще какие-нибудь гниды с очередной идеей обвинить меня в том, чего я не делал, то еще неизвестно, что из этого выйдет. Передавить бы их всех, да вот только что-то не получается — я их давлю, а они все появляются и появляются…

— Передавайте Николаю Александровичу мои самые теплые пожелания, очень рад, что он решил разобраться в этом деле, — сказал я ему в ответ.

— Я думаю, у вас представится такая возможность, — ответил Бестужев, сооружая себе новый бутерброд, который получался у него в два раза выше прежнего. — А, впрочем, передам. Учитывая занятость Его Императорского Величества в последнее время…

— Буду вам признателен.

На некоторое время мы увлеклись едой и не прерывали друг друга разговорами — я дал Георгию Васильевичу возможность спокойно поесть, не отвлекаясь на меня каждую минуту.

Время от времени я смотрел на него и удивлялся — глядя на его природную стройность и худобу, было забавно, что в него вмещается так много разнообразной еды. Да еще и с утра.

Когда он, наконец, с довольным видом вытер руки салфеткой и откинулся на спинку стула, я вновь повел разговор.

— Насколько я понимаю, теперь я абсолютно свободный человек? — спросил я, наполняя из кофейника его чашку в третий раз.

— Ну разумеется, — кивнул он. — Вы свободны как ветер, Владимир Михайлович. Наружное наблюдение уже снято, так что… наслаждайтесь.

Вот и отлично. Вчера вечером мне звонила Соловьева, которая грустит одна в своем Василисином Царстве, так что самое время ее навестить.

Так что, как только Бестужев меня покинет, нужно будет отдать Марине распоряжение насчет заказа вертолета, ну и Василису обрадовать, само собой.

Кстати интересное ощущение появляется, когда ты вдруг узнаешь, что вновь стал вольной птицей. Не могу сказать, что меня как-то уж очень сильно напрягало то, что нахожусь в своем владении фактически взаперти — я был уверен, что скоро все станет на свои места. Просто устал бороться с желанием выйти из дома и разнести всю эту наружку к чертовой матери…

— Рад слышать, Георгий Васильевич. Честно сказать, я уже начал уставать от ваших ребят. Такое ощущение, что я нахожусь в ванной комнате, а за мной все время кто-то подглядывает.

— Больше за вами никто подглядывать не будет, — пообещал мне Бестужев. — И еще кое-что — я очень рад, что все закончилось именно так, виконт. Я был бы очень огорчен, если мне пришлось разочароваться в вас…

— Во мне или в вашем друге Верховцеве? — с улыбкой спросил я. — Он говорил, что вы с ним давно знакомы.

— Скажем так — и в моем друге в том числе, — ответил он и встал из-за стола. — Ну, а теперь я, с вашего позволения, откланяюсь. Меня ждет масса дел на Лубянке. Так что благодарю за чудесный завтрак, ну и еще раз приношу свои извинения за то, что вломился к вам без приглашения.

— Пустое, — махнул я рукой и пошел провожать гостя.

Сразу после его ухода я позвонил Марине и попросил заказать вертолет. Затем обрадовал Василису, которая даже расплакалась от радости — видимо ей там совсем бедняжке тошно. Ну что же, с удовольствием проведу пару дней в ее замке — я просто чувствовал, что мне необходимо немного подкопить сил.

С того момента как уехал глава тайной канцелярии, не прошло и получаса, когда меня набрал мой куратор Гринев. Ну вот и как это называется? Или по пути ко мне Бестужев его набрал и сообщил, что он вновь может рассчитывать на мою помощь?

— Доброе утро, штурмовик Соколов, — судя по голосу, аншеф пребывал в хорошем расположении духа. — Надеюсь, разбудил?

— Да нет, — огорчил я его. — Разбудить вам меня не удалось. Похоже, сегодня у меня необычный день — с самого утра к моей персоне повышенный интерес.

— Ну ведь это хорошо, Владимир Михайлович, — отозвался на это Гринев. — Гораздо хуже когда всем на тебя плевать.

— Трудно не согласиться, — не стал спорить я.

— Ладно, давай ближе к делу, Соколов. Я слышал, что все связанные с тобой… кхм… недоразумения уже закончены?

— Василий Денисович, должен сказать, что удивлен вашей поразительной осведомленностью, — не смог я сдержаться от иронии. — Я сам об этом узнал буквально полчаса назад.

— Ты не ерничай, Владимир Михайлович, — ответил он. — Такое ощущение, что я от нечего делать тобой интересуюсь. Даю тебе день на отдых и завтра жду у себя. Тут уже много всего накопилось, так что пора трубить общий сбор.

— Два дня, господин аншеф. За день я не отдохну.

— Что так? — настороженно спросил он.

— Сегодняшний и завтрашний день я собираюсь провести в компании Соловьевой и думаю, что лишний день отдыха нужен скорее ей, чем мне.

Он немного помолчал, а затем спросил:

— Как она, кстати?

— Держится, Василий Денисович. Но я ее не видел все эти дни — сами понимаете.

— Да уж, понимаю.

— Кстати, как так с ее отцом вышло?

— Вопросы будешь задавать когда в кабинете у меня окажешься, — отрезал Гринев. — Все умные стали… Договорились, даю вам два дня, но это максимум. Больше не могу — иначе с меня руководство шкуру спустит.

— Хорошо, завтра вечером я вам позвоню.

— Между прочим, Соколов… Рад, что ты снова с нами. Ну, ты понял о чем я говорю.

— Спасибо, Василий Денисович, очень тронут.

— Ну давай, жду звонка.

Я бросил телефон на диван и посмотрел на Тосика с Шушиком, которые вышли из столовой и топали в мою сторону. Плюшевый уже привычным движением подставил ящеру плечико, чтобы тому было легче забраться, а затем запрыгнул сам.

— Крокодил карамба! Полиция Москвы, карамба! — сообщил он мне, намекая на то, что они с Шушиком собрались смотреть телик.

В этот момент в комнату вошла Бьянка.

— Синьор барон Владимир?

— Чего там? Если насчет обеда — то не нужно. Ужинать тоже не буду. Через пару часов уеду и прибуду только завтра к вечеру.

— Портал карамба? — спросил Тосик.

— Нет, не Портал. Но вы тоже со мной поедете. Нечего здесь торчать, хоть по парку побегаете.

— Парк карамба!

— Синьор, там к вам синьорина Аксинья.

— Какая еще синьорина?

Стоп! Точно! Совсем из головы вылетело. Слишком много событий за короткий срок, поэтому неудивительно, что я совсем забыл — вчера мне звонили из кадрового агентства. Я к ним обращался, чтобы нашли мне новую служанку вместо Варвары. Между прочим, я сам назначил ей на десять утра.

Я взял телефон, посмотрел на часы — ну да, в самом деле уже почти десять.

— Зови, что делать.

— Бене синьор, — кивнула Бьянка и ненадолго покинула нас.

Вскоре она вернулась в компании дамы, которую синьориной можно было назвать с большой натяжкой. Может быть, конечно, сейчас она и не была замужем, но вот чтобы не была совсем — в этом я сильно сомневался. Хотя, учитывая ее данные…

Если бы мне сказали, что Аксинья до этого подрабатывала императорским гвардейцем, а не служанкой, я бы поверил гораздо охотнее.

Огромная, двухметровая барышня, весьма внушительного телосложения и с улыбкой, которая скорее напоминала оскал — она была очень похожа на тролля. При этом на ее голове волосы были свернуты в милую гулю.

— Доброе утро, ваше сиятельство, — голос у нее оказался немного грубым, а попытка сделать книксен и вовсе ввела меняя в ступор.

— Карамба…, — прошептал Тосик и шмыгнул носом.

Аксинья значит… Ну вот и имя с ней как-то не очень вязалось, как по мне ей бы больше подошло что-нибудь вроде Конкордии или какой-нибудь Мавры…

Однако был момент, который при всем этом играл в ее пользу — агентство, в которое я обратился за помощью, специализировалось именно на домашнем персонале. Так что кого попало они бы присылать ко мне точно не стали, так что поживем — увидим. Во всяком случае, один положительный момент я уже видел — при случае она запросто может подменить кого-то из моей охраны.

— Здравствуйте, Аксинья, — ответил я и указал на кресло.

Женщина присела на самый край, однако этого хватило, чтобы кресло немного наклонилось.

— Мне вас рекомендовали как отличного и опытного работника, — ее улыбка стала еще шире. — Насколько я понял, вы также имели опыт общения с домашними животными? У меня их двое — Тосик и Шушик.

В этот момент плюшевый жалобно пискнул. Я даже понял, о чем он подумал в этот момент — кончилась сладкая жизнь. Спорить не буду, это тебе не с Бьянкой права качать, тут можно будет и подзатыльник схлопотать.

— Какие милые, — склонила голову на бок Аксинья. — Это ящерица и собачка?

— Да, — кивнул я. — Первый — ящерица, его зовут Шушик. А второй… ну что-то типа собачки. Очень редкая порода. Иногда издает звуки похожие на человеческую речь.

Я посмотрел на Тосика, который ответил мне печальным взглядом и погладил его по голове.

— Ест практически все, единственный момент — ему категорически запрещен шоколад. Он от него срыгивает. Так что прошу отнестись с пониманием. Ну а вообще он добрый, милый, понятливый. В доме не гадит, не кусается — мне почему-то кажется, что вы с ним подружитесь.

— Да, — пробасила моя будущая служанка. — Я люблю собачек. И ящериц тоже люблю. Он что у вас ест? Мышей или тараканов?

В этот момент Шушик поменял цвет и стал похож на кусок прозрачного желе.

— Он уникальная ящерица, так что ест все. Любит трескать апельсин на пару с Тосиком.

— Крокодил артефакт карамба! — сообщил плюшевый.

Аксинья посмотрела на него и укоризненно покачал головой.

— Старших перебивать нехорошо, — погрозила она пальцем Тосику. — Ну ничего, мы с тобой над этим поработаем.

— Вот и славно, — кивнул я и указал ей на Бьянку. — В таком случае знакомьтесь с вашей коллегой и можете приступать. Если нужна помощь в перевозке ваших личных вещей в Барвиху, обратитесь к Никодиму — он все организует. Ну а пока осматривайтесь… Меня пару дней не будет, так что знакомство с моим домом и заведенными здесь порядками пройдет у вас в максимально комфортной обстановке.

— Спасибо, ваше сиятельство, — громыхнула она в ответ и бросила на Тосика ласковый взгляд. — Пока вас не будет, мы как раз с собачкой подружимся.

— Карамба барон Димир! Парк карамба! — громко сказал плюшевый и на всякий случай придвинулся ко мне поближе.

— Я помню, не переживай, — подмигнул я ему и посмотрел на Аксинью. — Нет, собачку и ящерицу я забираю с собой, так что позже познакомитесь.

— Как скажете, ваше сиятельство, — она вновь сделала книксен, который в ее исполнении был похож на ритуальный танец и вышла вместе с Бьянкой из комнаты.

После того как она ушла, Шушик изменил цвет на ярко-зеленый, а Тосик облегченно вздохнул.

— Аксинья карамба…, — пробормотал он.

— Ну все, парни, кончилась ваша сладкая жизнь, — заверил я обоих. — Будете теперь у меня воспитанными животными. Кстати, надо будет ей посоветовать еще и режим дня вам сообразить, а то, вы когда затихаете, я переживать начинаю… Ну, а так по крайней мере будет понятно — тихий час у вас или прием пищи.

Глава 19

Великое княжество Московское.

Москва.

Главное управление тайной канцелярии.

— Как он там себя чувствует? — спросил Георгий Васильевич у Демидова, не спеша шагая по длинному коридору управления.

Бестужев вообще не любил суеты и предпочитал все делать обстоятельно. Ну а теперь и вовсе не было повода куда-то торопиться. Трое виновников мучавшей его совсем недавно бессонницы, сидели по камерам, Романов головомойки ему не устраивает, так что нет никаких причин для беспокойства. Скорее наоборот, он получал удовольствие от процесса.

— Всю ночь не спал наш Бирюков, — с улыбкой ответил его заместитель. — Угрожал, выл, под утро плакал… Целое представление устроил. Но к нему никто не заходил, как вы и приказали.

— Ты откуда знаешь, домой не ездил? — спросил Бестужев.

— На ужин смотался на пару часиков, а потом сюда. Какой там сон, ваше сиятельство? Ночью Игнатьева доставили, захотел с ним немного пообщаться.

— Чего меня не дождался? Может быть мне тоже хотелось перекинуться парой фраз с Яковом Дмитриевичем?

— Не выдержал, Георгий Васильевич, — честно ответил Демидов. — Сами понимаете.

— Да уж… Ну и что он тебе сказал?

— Сломался наш Ворон. Даже не интересно стало. Вопросов толком не задавал, — пожал плечами Никита. — Так, уточнил кое-что, затем попросил бумагу и все написал. Ну вы же ее читали…

— Читал, — кивнул Бестужев. — Между прочим он высочайшей милости просит, надеется, что Николай Александрович простит ему старческую глупость… Нужно будет после Бирюкова к нему заглянуть, уточнить кое-что.

Тем временем мужчины миновали несколько лестничных пролетов и оказались внизу, где царил полумрак, прохлада и гнетущее ощущение безысходности…

Камера, куда посадили Порфирия Григорьевича Бирюкова, отличалась от остальных. Здесь не было ничего, кроме старого рваного матраца в углу, стола и пары стульев. Бестужев лично распорядился, чтобы тайного советника посадили именно сюда.

Во-первых, из всех троих именно Бирюков раздражал его больше прочих. Поэтому он хотел доставить ему как можно больше неудобств. Во-вторых, вопрос объяснялся простой практичностью — сейчас с ним будет легче работать. Зачем ему лишние сложности?

Тайный советник сидел на матраце, забившись в самый угол камеры, поджав под себя ноги. Казалось, что он пытался спрятаться или затаиться, чтобы его никто не нашел. Вот только спрятаться здесь было негде. Из одежды на нем была лишь ночная рубашка, в которой его доставили.

После того, как в камере вспыхнул свет, он издал звук, похожий на шипение и злобно уставился на Бестужева.

— Вы думаете вам сойдет с рук, то что вы держите меня здесь без суда и следствия уже несколько дней? — прорычал он. — Я требую, чтобы меня немедленно выпустили из этой грязной каталажки!

— Почему несколько дней? Всего лишь сутки, — ответил ему Георгий Васильевич.

Бирюков рванулся вперед, но лязгнувшие наручники, которыми он был прикован к стене, сдержали его.

— Вы уже конченый человек, Бестужев! Я тайный советник Его Императорского Величества и близкий друг его матушки! Вы знаете, что вас ждет после этого?

Слова Порфирия Григорьевича не произвели на Георгия Васильевича никакого впечатления. В ответ он равнодушно взял стул, поставил его ближе к матрацу, сел и закинул ногу на ногу. Второй стул занял Демидов, который сел позади своего шефа.

— Маркиз, я ожидал от вас чего-нибудь поинтереснее истерики, а вы меня разочаровываете, — покачал ногой Бестужев. — Во-первых, вас здесь держат не несколько дней, а всего лишь сутки. Во-вторых… Неужели вы принимаете меня за идиота? Разумеется я знаю кто вы такой. Собственно, поэтому вы здесь и находитесь. Впрочем, у меня есть для вас и радостная новость — ваши подельники тоже здесь.

— Какие к черту подельники? — закричал Бирюков и его крик больше походил на вопль отчаяния.

— Игнатьев и Теряев разумеется, — пожал плечами глава тайной канцелярии.

Услышав эти фамилии тайный советник вздрогнул, чем вызвал улыбки у Бестужева и Демидова.

— Я, разумеется, знаком с этими господами, но это все, что я могу сказать, — Порфирий Григорьевич демонстративно отвернулся и добавил. — Больше я разговаривать с вами не намерен. Требую немедленной аудиенции у Его Императорского Величества и бумагу — я напишу жалобу на ваше самоуправство.

— Вы же умный человек, Бирюков. Прекратите паясничать, — с улыбкой посоветовал ему Бестужев. — Все вы прекрасно понимаете, только строите из себя дурачка и злите меня, чего делать категорически не советую.

Георгий Васильевич наклонился и посмотрел тайному советнику в глаза.

— Вашей жалобой подотрут задницу, а что касается аудиенции у Николая Александровича, то я бы вам вообще посоветовал забыть, что такое слово вообще существует.

— Если вы намерены разговаривать со мной в таком тоне, то никакого диалога у нас не выйдет, — сообщил Бирюков и поднял подбородок вверх.

— Никита, сделай милость, вразуми маркиза, пока у меня терпение не лопнуло.

— Слушаюсь, ваше сиятельство.

Скрипнул стул, затем Демидов подошел к тайному советнику, схватил его за волосы, приподнял и дважды ударил в лицо. Затем отпустил и Бирюков повалился на матрац.

— Вам достаточно? — спросил у него Бестужев, но тот лишь скулил свернувшись клубком и держался руками за лицо.

Вскоре через пальцы полилась кровь. Почувствовав на пальцах горячую жидкость, тайный советник завыл еще громче.

— Ну что, ваше сиятельство, можем продолжать или вы и дальше намерены в дурака наряжаться? — задал еще один вопрос Георгий Васильевич.

— Мясники…, — простонал в ответ Порфирий Григорьевич.

— Вот видите, всего небольшое усилие и Романов вам больше не требуется, — усмехнулся глава тайной канцелярии. — Между прочим, вы напрасно так себя ведете, маркиз. Мне кажется вы неправильно понимаете что именно сейчас происходит. Не стану скрывать — из вас троих вы мне нравитесь меньше всего. Вы напоминаете мне вонючего кровососущего и ненасытного клопа, который только и делает, что портит жизнь окружающим.

В этот момент Бирюков затих и теперь просто лежал молча, стараясь не злить понапрасну Бестужева.

— Будь моя воля, я бы вообще прошелся гребенкой через всю вашу свору лизоблюдов, околачивающихся во дворце. Каждый второй — гнида бесполезная, которая ради собственного блага хлопочет. Но таких как вы больше всего не люблю. Вы мало того, что карманы набиваете, так еще и других безвинно на плаху отправляете. Как Соколова, например.

— Не знаю я никакого Соколова! — завизжал тайный советник. — Я требую, чтобы меня немедленно выпустили из этого гадюшника! Я хочу в ванную…

— Знаете, Порфирий Григорьевич, — качнул головой Георгий Васильевич. — Очень хорошо знаете. Если бы не Владимир Михайлович, вас бы здесь не было. Хотите услышать, что меня удивляет больше всего? Сколько людей вы загубили и ни у кого не получилось вас свалить. Все сходило вам с рук самым чудесным образом. До этого момента… Пока какой-то виконт, мальчишка, не уничтожил вас.

— Пшел вон! Не смей мне ничего говорить! — зарычал маркиз. — Не хочу слушать ни одного твоего слова, мясник!

Бестужев услышал, как позади него вновь раздался характерный скрип — это Демидов встал со своего места, чтобы преподать Бирюкову урок вежливости.

— Погоди, Никита, — остановил он его и поднял руку. — Сейчас я закончу, а потом передам этого господина в твои умелые руки.

— Как угодно, ваше сиятельство, — ответил его заместитель и вновь сел на стул.

— Так вот, я закончу, маркиз, — продолжил Бестужев. — Вы не учли самой малости. Одной небольшой, но очень важной вещи — мальчишку очень ценит Император. Именно за то, на что вы сами плевали с высокой колокольни. Каким бы ни был Соколов засранцем, но он не только берет, а еще и умеет отдавать! Жаль, что вам никогда не понять таких вещей, Порфирий Григорьевич.

— Пшел вон! — простонал Бирюков. — Я не собираюсь выслушивать моралей от тупого солдафона!

Георгий Васильевич встал со стула и посмотрел на вцепившегося в матрац маркиза.

— Кстати, ваше сиятельство, — он помахал перед оскаленным лицом тайного советника несколькими бумажными листами. — Вот это признательные показания Теряева и Игнатьева. Я хотел, чтобы вы с ними ознакомились, а затем дополнили кое-что от себя. Но учитывая ваше настроение… Бумаги вам дадут почитать лишь вечером. А до этого времени с вами поработают наши специалисты. Ну, чтобы рассказ у вас вышел более полным. Надеюсь, вам с ними будет приятнее общаться, чем со мной…

Демидов открыл перед Бестужевым тяжелую металлическую дверь и в коридор ворвался отчаянный крик Бирюкова:

— Вернитесь! Георгий Васильевич! Простите меня! Георг…

Громко лязгнула толстая дверь и стало тихо.

* * *

Новгородское княжество.

Василисино Царство.

Соловьева обрадовалась мне так, как будто мы не виделись несколько лет. Было приятно осознавать, что мне рады и в тоже время не очень приятно от понимания того, что отчасти это было связано со смертью ее отца.

Вдоволь наплакавшись у меня на плече, она понемногу успокоилась и даже позволила себе легкую улыбку, глядя на то, как Тосик с Шушиком бегают у нее по лужайке. Точнее не так — завидев озеро ящерица помчалась к нему, а плюшевый бросился ее догонять.

— Они уже подружились? — спросила она, смахивая слезу.

— Наверное, — сказал я и поцеловал ее в горячие губы. — Во всяком случае, не дерутся.

Мы медленно пошли за ними к озеру.

— Крокодил карамба! — доносился до нас звонкий крик Тосика, который во всю прыть мчался за ящерицей, но никак не мог ее догнать.

— Даже не думал, что он умеет бегать с такой скоростью, — сказал я. — До этого он все время мне казался каким-то сонным.

Добежав до озера Шушик даже не притормозил, а прямо с разбега сиганул в воду.

— Я надеюсь он знает, что делает, — прокомментировала Василиса.

Тосик за ним прыгать не стал, а бегал вдоль берега и испуганно вопил. Видимо переживал, как бы его крокодил не утонул ненароком.

— Прикольные они у тебя, — сказала Соловьева и положила голову мне на плечо.

— Есть такое, — я прижал ее покрепче к себе. — Ты как вообще?

— Уже лучше, — ответила она и погладила мою руку. — Стараюсь меньше думать о случившемся. Зато с меня теперь глаз не сводят. Целый десяток Одаренных меня охраняет.

Я посмотрел по сторонам, но никого не увидел.

— Они что, невидимые у тебя?

— Да нет, конечно. По периметру в основном стоят. Ну и вокруг дома парочка бродит все время. Мы сюда на двух вертолетах летели.

Вскоре я и в самом деле увидел одного парня в форме Мироходца, который приветственно помахал мне рукой. Я ответил ему тем же и усмехнулся.

— Ты знаешь, когда мы были здесь вдвоем, мне это место больше нравилось. Но лучше так, чем… В общем, я рад, что ребята здесь — мне спокойнее, когда я знаю, что рядом с тобой всегда кто-то есть, — сказал я и убрал непослушную прядь рыжих волос с ее лица.

— Отец тоже был не один, если что, — ответила она. — Так что наличие Одаренных не гарантирует полную безопасность.

— По крайней мере, снижает риски.

— Не знаю, что тебе сказать, — вздохнула она и нахмурилась. — Между прочим… Ты знаешь, что вчера был убит еще один Одаренный с Даром некромантии?

— Знаю.

Его звали Батист де Гойон. Француз. Я прочитал об этом в интернете как раз когда летел сюда в вертолете. Официально все это выставлялось как межродовые разборки, но для меня было очевидно, что это не так. Таких случайностей не бывает.

— Кстати, его тоже охраняли, — добавила Василиса.

— Да, я читал. Вместе с ним погибли пятеро Одаренных.

Мимо нас пробежал Шушик, который уже накупался и теперь устремился в дом. Разумеется, его преследовал Тосик, который пытался наподдать своему приятелю.

— Ладно, не будем об этом. Как ты сам?

— Бестужев дал мне понять, что ко мне больше нет вопросов.

— Меня такие ответы не устраивают, ты уж будь любезен с подробностями.

— Ну я пока и сам не знаю всех деталей, но кое-что расскажу. За бокалом вина, например.

— Намекаешь, что не против поужинать?

— Скорее просто посидеть с тобой рядом в той самой комнате, где в прошлый раз нам было вполне комфортно.

— Пойдем, — она поплотнее закуталась в куртку, пытаясь укрыться от прохладного ветра, который дул со стороны озера, и мы пошли в ее замок.

В этот раз он не показался мне таким же милым спокойным местом, как в прошлый визит. Несколько комнат были заняты отдыхающими Мироходцами, которым предстояло заступать в ночное дежурство. Все это напоминало небольшую гостиницу в лесу, а не уютное жилище, специально выстроенное подальше от любопытных глаз.

Захватив с собой вино и легкие закуски, мы уединились с Василисой на втором этаже. Возле того самого искусственного камина, который давал хоть немного желанного комфорта и тепла, которого нам с ней очень хотелось в этот момент.

Мы разговаривали, а рядом с нами похрапывал Тосик, свернувшийся в клубок возле ящерицы. Не знаю сколько времени мы с ней проговорили, но к тому моменту, когда я заснул, Василиса уже крепко спала на моем плече.

Меня разбудил какой-то странный щелкающий звук. Я открыл глаза и увидел, что Шушик стоит прямо передо мной, смотрит мне в глаза и бьет хвостом по полу. При этом кристаллы, украшавшие все его тело, светились ярким зеленым светом.

— Ты чего, крокодил? — спросил я у него.

В ответ он зашипел и в этот момент мне показалось, что я услышал человеческий крик. Он был совсем тихим, но мне явно не показалось. Затем еще один, совсем рядом, а затем нарастающий шум.

— Что случилось, Володь? — сонно спросила Василиса.

— Мне кажется снаружи что-то происходит.

Она мгновенно проснулась, схватилась рукой за черный браслет на своей руке и вскочила на ноги.

— Горячий! Это они! Вперед!

Снизу раздался грохот, затем топот ног по лестнице.

— Твою мать, выключатель не работает! Похоже свет вырубило! — крикнула Василиса.

В этот момент мы оба активировали свои Блуждающие огоньки и над нами вспыхнули сразу два источника света — мой ярко-желтый и ее светло-зеленый. Вот так получше, мне бы еще меч и артефакты, но кто знал, что их повсюду с собой таскать нужно?

Дверь распахнулась и перед нами появился один из Мироходцев. Его дыхание было тяжелым и частым.

— Некроманты! Вам нужно уходить! — крикнул он.

— Хера с два! — ответила ему Соловьева, затем оттолкнула его в сторону и выскочила из комнаты.

Я побежал за ней. Внизу происходило что-то непонятное. Грохот, вспышки, крики… Меня распирало от нахлынувшего адреналина и магической энергии, которая переполняла меня. Пусть здесь не было моего верного Рассвета, но зато я захватил с собой Шушика, который оказался как нельзя кстати.

Совсем немного энергии для усиления эффекта от Блуждающего огонька и вот уже яркий свет озарил все вокруг. В огромном холле царил кавардак. Троих людей в форме Мироходцев окружало пятеро каких-то странно одетых людей с длинными волосами. Вот один из них упал, но не прошло и нескольких секунд, как он начал подниматься вновь.

— За мной! — крикнула мне Соловьева и побежала в комнату напротив.

Мы забежали внутрь, она схватила стул и бросила его в широкое окно, которое с оглушительным звоном высыпалось наружу. Она заскочила на подоконник, а затем спрыгнула вниз. Разумеется, я прыгнул следом.

Ломающиеся ветки кустов под окном смягчили наше падение.

— Карамба барон Димир! — сиганул за нами вниз Тосик, который держал за хвост светящегося ящера.

Я бежал вслед за Василисой и в этот момент мы увидели некромантов. Их было двое. Они стояли шагах в десяти друг от друга и, судя по движению рук, делали все возможное, чтобы их длинноволосые соратники поднимались из мертвых, превращаясь в бессмертные машины для убийства.

Хотя удавалось это отчасти, некоторые длинноволосые валялись напротив дома по частям.

Не долго думая, я сходу бросил на одного из них Огненный шторм и все вокруг озарилось ярким светом. Я поддерживал заклинание и понимал, что никогда еще прежде оно не было настолько мощным! Дикая эйфория пьянила! Твою мать! Разве существуют заклинания, которые мне не под силу?

Некромант успел повернуться в мою сторону и даже поднял руки, но это было все на что он был способен. На его искаженном от ужаса лице замер немой крик, а затем он просто вспыхнул и разлетелся на миллиарды мельчайших огненных крупиц, навсегда перестав существовать.

Со вторым схлестнулась Василиса и они одновременно шарахнули друг по другу зелеными ветвистыми молниями, которые столкнулись между собой и взорвались яркой вспышкой. Они стояли друг напротив друга и пытались сломить соперника. От заклинаний стоял громкий треск, а воздух вокруг был пропитан магической энергией настолько сильно, что казался вязким.

Если этот ублюдок думал, что у него есть хоть один шанс, то он сильно ошибался! Я не собирался дарить ему даже слабой надежды, а потому бросил в него усиленный вариант Опаляющих стрел, которые ускорил настолько, что они напоминали стремительные огненные росчерки.

Одна из стрел ударила некроманта в плечо и ему стало явно не до Соловьевой. Всего на мгновение он отвлекся на меня, но этого хватило, чтобы он ослабил контроль, и зеленая молния Василисы пробила его насквозь.

Он истошно закричал и в его крике сплелись боль и страх. Некромант вскинул руки для ответного удара, но я вновь вступил в дело. Сначала замедлил его до скорости улитки, а затем шарахнул по нему вторым за сегодня Огненным штормом. Он раскинул руки в разные стороны и в этот момент по нему ударила новая зеленая молния.

Его разорвало в клочья, которые еще несколько секунд падали на землю тлеющими хлопьями, а его последний крик эхом разнесся вокруг.

Мы бросились в дом на помощь Мироходцам, но в этом уже не было необходимости — после того как умерли хозяева, парни легко прикончили длинноволосых. Весь огромный холл Василисиного Царства был усеян трупами.

В воздухе стоял сладковато-приторный запах смерти и гари. Я посмотрел на Соловьеву, которая показывала мне знак победы и в этот момент почувствовал слабость.

Вот зараза… Похоже мне срочно нужен «Оптимум»…

Глава 20

Когда я требовал у аншефа второй выходной день, то даже не думал, что все равно буду вынужден провести его в окружении Мироходцев. Я был настроен на компанию Василисы, уютные посиделки под пледом на берегу озера и разговоры о разных, далеко не самых важных вещах. Но вот не вышло.

В десять часов утра практически вся территория Василисиного Царства была заполнена людьми в форме. Здесь были Мироходцы в самых разных званиях, жандармы, несколько парней в штатском, в которых легко угадывались сотрудники тайной канцелярии. Между прочим, наш куратор тоже посчитал нужным лично поприсутствовать на месте происшествия.

Не хватало только пожарной машины с командой и военных на танке, а так были практически все представители силовых ведомств Российской империи.

Общая картина стала понятна к полудню. Собственно лишь после этого нас с Соловьевой и оставили в покое.

Среди Мироходцев было трое погибших, длинноволосых насчитали около дюжины. А вот сколько было некромантов — точно установить не удалось, так как ни одного трупа не нашли. Мы рассказали, что убили двоих и, разумеется, от них ничего не осталось. Так что были еще некроманты или нет — тайна покрытая мраком.

Пока нас никто особо не трогал, мы с Соловьевой рассмотрели длинноволосых, которые оказались практически обычными людьми, разве что здоровые все как на подбор, одетые во всякий хлам ну и еще всякие мелочи. Видимо, некроманты использовали их только как солдат для отвлечения внимания.

— Интересно, где они шмотки берут такие отвратительные? — спросила она переворачивая ногой один из трупов. — На мусорниках находят?

— А ты думаешь они в лучших модных домах одеваются? — спросил я, глядя на труп, кожа которого хоть и была похожа на человеческую, но имела какой-то сероватый оттенок.

— Мы думаем, что одежду они пытались изготовить в своем мире самостоятельно, — услышал я за спиной голос аншефа. Ну да, из-за царившего вокруг шума трудно было услышать его шаги.

— Получилось не очень. Кто носит красные штаны под черную кожаную куртку? — спросила Василиса.

— Не знаю, глядя на то, что сейчас носят, должен сказать, что они одеты получше многих местных, — хмыкнул Василий Денисович. — Кстати, часть одежды у них имеет земное происхождение.

— Где они ее берут? Воруют? — посмотрел я на Гринева.

— Что-то безусловно воруют, но есть вещи с пятнами человеческой крови. Причем старыми пятнами. Скорее всего они снимали ее с трупов, которые находили в Порталах. Наемники, искатели сокровищ, — пожал плечами аншеф. — Сами знаете, любителей попытать свое счастье хватает. Тем более, что шмотки со всех уголков Земли.

Мы оставили труп в покое и пошли к озеру.

— Значит заранее готовились? — спросила Соловьева.

— Может быть и так, — пожал плечами Василий Денисович. — В любом случае позаботились, чтобы здесь их было не так легко обнаружить.

— Кстати, про обнаружить… Вы говорили, что работаете над тем, как их выслеживать, уже есть чем похвастать? Может случиться так, что меня не будет рядом с Василисой.

— Есть, — ответил аншеф и посмотрел на Соловьеву. — Ты ничего ему не рассказала?

— Вчера как-то не до того было. Да и потом, вы сказали, что сами расскажете, но если уж зашел разговор…

Тем временем мы дошли до беседки и расположились на мягких диванах.

— Наши специалисты уже сделали артефакт, который определяет источник некроэнергии и выдает информацию на Модуль, — продолжила она. — Вот только для нормальной работы ему нужен очень мощный источник магической энергии, а с этим проблемы. Поэтому пока он работает лишь на небольшие расстояния — всего до тысячи километров, что очень мало.

— Сейчас этой проблемой заняты почти все мировые державы. Даже те, которые грызутся между собой, — мрачно усмехнулся Гринев. — На моей памяти такой случай чуть ли не впервые за последние лет десять. Когда петух в задницу клюнул и все поняли, что проблема касается всех, оказалось, что как-то даже могут договариваться между собой.

— Понятно, — пожала плечами Василиса. — Во многих странах обладатели этого Дара на самом верху. У немцев, например…

— Ну, Соловьева, вам прибедняться тоже не стоит. С вами любой княжеский род с удовольствием породнится, — сказал Василий Денисович глядя на озеро. — Да и Таракановы… Не мне вам объяснять. При желании могут и на престол претендовать.

— Ага, — усмехнулась Василиса. — Состоять в родстве с Романовыми, это дорогого стоит. Я слышала, что мальчишек Таракановых чуть ли не в крепости под охраной держат, чтобы к ним некроманты не подступились.

— Не в крепости, конечно, — ответил Гринев. — Но охраняют хорошо и денег не жалеют. Ладно, вы мне лучше расскажите, как вы так лихо сами с двумя некромантами разделались? Шутки-шутками, а что-то мне не верится в слова Соколова. Раз-два и нет некромантов — это как? Рассказывай, Василиса.

— Да он вроде, как и не наврал, все так и было, — сказала девушка. — Я и оглянуться не успела, как они исчезли.

— Ну да, исчезли, так я вам и поверил! Воздух здесь до сих пор от магической энергии трещит! Владимир Михайлович у нас, конечно, большой молодец и все такое, но вот до ранга грандмастера пока по моей информации не добрался. Так что не надо мне на уши лапшу вешать.

— Василий Денисович, так может быть это некроманты нашалили? — не смог я сдержать улыбки. — Понаделали заклинаний, а справиться с ними не смогли — вот и порвало их на части.

— Порвало? Ну-ну, — покачал головой аншеф. — Черт с вами, не хотите говорить — не надо. Самое главное, чтобы вас на части не порвало.

— Постараемся, ваше сиятельство, — пообещал я ему.

— Будьте так любезны, господа, — сказал он и подозрительно на нас посмотрел. — Кстати, завтра в Департамент можете не приезжать. Раз уж так вышло, здесь поговорим.

— Лишний выходной, это хорошо, — кивнула Василиса. — Хоть порядки здесь немного наведу и отдам распоряжения насчет ремонта.

— Ну, не то чтобы совсем выходной… Послезавтра у вас самолет в Исландское королевство, так что подготовьтесь как следует. Все, что касается амуниции — завтра передам с Мининым, а там уже разберетесь.

— А я думал нам после всего этого отпуск дадут на недельку, — мечтательно сказал я.

— Перебьешься, Владимир Михайлович, — поставил крест на моих мечтах Гринев. — К тому же ты и так уже отдохнул пока дома сидел. Самое время проветриться.

— Тем же составом пойдем? — уточнил я.

— Практически да. Добавится еще сборная группа из скандинавских королевств, а в остальном без изменений. Старшим группы поддержки, как вместо Мирона Сазонова назначен Андрей Кочетов, так что досье на него я тебе сегодня скину на Модуль в личный кабинет. Лично мне Мирон больше нравится, но он пока не готов — ноги лечит.

— А скандинавы нам зачем? — нахмурилась Василиса. — Своим я как-то больше доверяю.

— Затем, что проект выходит на международный уровень и получает новый статус, Соловьева. Это будет пробный заход и если все получится, то затем подключатся и остальные страны, рядом с территориями которых будут проходить операции. Николай Александрович решил, что хватит нам одними своими ребятами рисковать — пусть и остальные свои задницы почешут, а то только трибуны сотрясают в международном парламенте.

Немного помолчали, затем аншеф удивленно посмотрел и спросил:

— Да и вообще, с каких это пор приказы стали обсуждаться, Василиса Тимофеевна? Или вам лучше Императора известно, как оно должно быть?

— К своим доверия больше, — огрызнулась Василиса. — А эти за свои задницы больше переживать будут, а не за наши.

— Старшим операции назначен Соколов, так что не беспокойся, все будет хорошо, — заверил ее Гринев. — Ну а там… В общем, будете действовать по ситуации, ясно?

— Ясно, — ответил я.

— Вот и хорошо, — кивнул Василий Денисович. — И вот еще что… Володя, я просмотрел все отчеты по операциям, в которых ты участвовал, и должен тебя предупредить — мир, в который вы на этот раз пойдете, для тебя новый. Ты в таких Порталах ни разу не был.

— Это какой? — спросила Василиса.

— Тот, который с кристаллическими тварями, — ответил аншеф.

— Вот же мерзкие твари, — скривилась девушка.

— Кстати, Соловьева бывала в таких неоднократно, вот она тебя и просветит. Ну и бестиарий в Модуле изучи повнимательнее, понял?

— Так точно, понял.

— Ну все, ребятки, — Гринев хлопнул себя по ляжкам и встал с дивана. — Мне пора лететь в Москву, ну а вы постарайтесь сделать так, чтобы в ближайшие пару дней с вами ничего не случилось.

— Не волнуйтесь, Василий Денисович, что с нами может случиться? — успокоил я его. — Если что, я буду рядом.

— Вот теперь я и в самом деле начну переживать, — усмехнулся он. — Соколов, там, где ты находишься, всегда что-нибудь обязательно происходит. Даже удивительно, как это работает?

— Сам удивляюсь, — пожал я плечами.

В ответ аншеф ничего не сказал, лишь покачал головой, махнул рукой на прощание и потопал к вертолетам, которых на территории Василисиного Царства сейчас было никак не меньше семи.

После того как он ушел, Василиса придвинулась ко мне поближе, я ее обнял и прижал к себе. С того времени, когда в замке Василисы началась вся эта кутерьма, мы впервые оказались вдвоем.

Суета, беготня, потом вертолеты, толпа разношерстного народа… Все это изрядно утомляло.

— Ну, теперь рассказывай, Соколов, — сказала она и посмотрела мне в глаза. — Как это у тебя получилось вчера ночью?

— Ты о чем?

— Перестань, я ведь не Гринев. Даже он тебе не поверил, а я все видела своими глазами, так что выкладывай — откуда магическая энергия? — в этот момент она прищурилась и чмокнула меня в нос. — Я твои способности знаю и то, что ты вчера творил, было гораздо мощнее… К тому же, я и сама почувствовала, что во мне больше энергии, чем обычно.

— Может у тебя это как-то с месячными связано? Ну, знаешь, как оно бывает…

— Соколов! Еще одно слово, и я тебя тресну!

— Ладно, сдаюсь. Я завел себе личный магический генератор.

— Слушай, я ведь с тобой серьезно разговариваю, — надула губы Василиса.

— Да я тоже серьезно. Причем абсолютно. Шушик — это живой магический генератор.

— Да ладно? — недоверчиво спросила она. — Крокодил карамба?

— Ага, он самый. Причем он дает настолько много энергии, что я пока сам не могу понять насколько большой потенциал у этой ящерицы.

— Странно, что-то не почувствовала в нем ничего такого, когда ты его нашел, — задумчиво сказала Василиса. — Хотя, должна была.

— Когда я его нашел, в нем ничего такого и не было. Эта способность в нем проявилась потом, причем совершенно случайно.

— И как ты об этом узнал?

— Эта скотина сожрала мой артефакт, — пожал я плечами.

— В смысле?

— В прямом. Он куда-то спрятался у меня в доме и мы с Тосиком начали его искать. Нашли возле Рюкзака и оказалось, что он слопал мой артефакт. Кстати, когда я его искал, то почувствовал мощный источник магической энергии и шел по его следу. Собственно, так я его и нашел.

— Интересно, — сказала Соловьева после довольно долгой паузы. — А какой артефакт он съел?

— Да так, ерунду — Кольцо Скорости.

— Ты хочешь сказать, что он слопал его несколько дней назад и хранит энергию до сих пор?

— Ну да. Я думаю он работает не только как генератор, но и как аккумулятор.

— Значит, артефакты каким-то образом помогают ему генерировать магическую энергию? Удивительно!

— А то, что он их в принципе трескает — это тебя не удивляет? — не смог я сдержать улыбку.

— Ну, мало ли, — пожала она плечами. — Кто их знает, этих иномирцев… Тосик, вон у тебя, тоже с сюрпризом оказался. Меня сейчас другое больше интересует — ты сам понимаешь, что это значит?

— Не дурак, Василиса, все я понимаю. Между прочим, я сегодня планировал скормить ему еще что-нибудь волшебное. После возвращения в Москву хотел заехать в наш магазин и прикупить ему какое-нибудь лакомство, — ответил я. — Кроме того, нужно будет попробовать угостить еще и веществом в чистом виде, может быть от этого и эффект будет выше.

— Обязательно нужно будет! — воодушевилась Соловьева. — А еще необходимо проверить от какого именно вещества самый сильный эффект!

— Стоп! Ты все-таки не забывай, что Шушик прежде всего мой домашний зверь, а не экспериментальная база.

— Ну, если ты говоришь, что он лопает артефакты с удовольствием, то как ему это повредит? Даже удовольствие получит.

— Не уверен…

— Ты понимаешь, что если нам удастся подобрать к нему ключик, и он сможет дать нам достаточно магической энергии, то мы сможем заставить работать артефакт по поиску некромантов на полную мощность! Ты представляешь?

— Само собой, — кивнул я. — А потом Романов выпишет крокодилу орден и на новостных сайтах появятся заголовки: «Шушик — спаситель мира!».

— Между прочим, зря смеешься, — хохотнула Соловьева и толкнула меня в плечо. — Очень может быть, что так и будет. Почему нет, собственно?

— Ладно, я не против, попробуем выяснить на что он способен. Может быть и в самом деле не зря апельсины трескает?

— Кстати, а где он сейчас? — спросила Василиса и посмотрела по сторонам. — Как бы не потерялся!

— Я их в комнате с камином обоих запер. Нечего им здесь шастать, слишком много вопросов будет. Да и куда они денутся друг от друга? Не переживай, не потеряется.

— Это хорошо, — успокоилась девушка. — Ты знаешь, это самая классная новость за последние дни, если все получится… Ты почему мне вчера ничего не рассказал?

— Да когда? Сначала хотел сегодня рассказать, потом некогда было. Ты мне лучше расскажи, что за кристаллические твари? Опасные?

— Неприятные, — нахмурилась она. — Да и работать сложно… Там все вокруг сплошные кристаллы. Тварей на их фоне не заметно совсем, в общем — сам увидишь. Ты, самое главное, бестиарий внимательно почитай.

— Почитаю, — пообещал я. — Ну заклинания против них работают?

— Ага, мои правда не очень, а так…

— Ладно, посмотрим. Ну что, пойдем в дом? Вертолеты все уже почти разлетелись.

— Нет, — покачала она головой. — Давай еще посидим… Там разрушено все, не хочу сейчас окончательно настроение портить. Мне нужно привыкнуть к этой мысли.

— Как скажешь, — я вновь обнял ее.

Хороший день выдался — ветра нет, солнечно… Даже жаль, что не получилось им насладиться в полной мере. Я смотрел на спокойное зеркальное озеро и старался не обращать внимание на суету за беседкой.

— Слушай, Василиса, скажи… Таракановы приходятся родственниками Романову?

— Да. Одна из ветвей, — ответила она. — Почему спрашиваешь?

— Ну, если у них есть Дар некромантии…

— Ты хочешь сказать, что может быть он есть и у Николая?

— Почему нет?

— Все возможно, — пожала она плечами. — Дары Императора — это государственная тайна, ты же знаешь. Единственное, в чем я абсолютно уверена, у него он не один. А вот какие именно… В роду Романовых много Одаренных было, да и Даров различных хватало, так что остается только гадать. Во всяком случае, когда я была с ним рядом, то некроэнергии от него не чувствовала.

Мы еще немного помолчали, каждый обдумывал свои мысли. Я, например, думал о том, что если у него этот Дар все же есть, то это значит, что и он находится в потенциальной опасности… Но, с другой стороны, если бы он был, то, наверное, Василиса его чувствовала бы. Или существуют артефакты, которые позволяют это скрывать? Черт его знает.

— Володь, а ты служанку себе вместо Варвары нашел? Помню собирался в кадровое агентство обратиться…

— Нашел, — ответил я и подмигнул Василисе. — Высокая, опытная… Аксинья зовут. Тосик от нее в полном восторге. Да и мне она очень понравилась… Сразу видно — умница.

Соловьева подозрительно посмотрела на меня.

— Аксинья, говоришь?

— Ага.

— Только не говори, что тебе на нее анкету не присылали.

— Слушай, по-моему я ее удалил…

Василиса усмехнулась и обвила мою шею руками.

— Осторожнее, придушишь!

— Сама придушу, сама же и из мертвых подниму, так что не переживай.

Да, хреново, когда твоя девушка некромантка…

Глава 21

Великое Московское княжество.

Москва.

Бутырская тюрьма.

Счет дням Андрей Денисович Салтыков потерял давно. В его одиночной камере не было ни одного окна или какой-то иной возможности определять время суток.

Поначалу он ориентировался по тому времени, когда приносили еду, но вскоре понял, что промежутки между приемами пищи все время различаются. Во всяком случае, именно так ощущали внутренние часы его организма. Иногда ему казалось, что с момента завтрака до обеда проходил час, а бывали дни, когда время тянулось и тянулось…

Так что, бывало проходил целый день, пока открывалось маленькое окошко в металлической двери его камеры, через которое ему давали очередную тарелку местной похлебки. Отвратительное по внешнему виду варево, которое воняло тухлым мясом, здесь называлось просто — суп.

Первое время он не мог проглотить и ложки этого жуткого варева, даже с учетом того, что его кишки завязывались в тугой узел, а живот все время издавал какие-то странные звуки. Но понемногу чувство брезгливости прошло — голод одержал победу.

Сначала он ел лишь хлеб и несколько ложек этой жидкой отравы. Однако, после того, как хлеб стали забывать или же он был совсем плесневелый, пришлось вливать в себя и этот суп. Кислая картошка, мясо, в котором иногда попадались маленькие белые черви… Но лучше так, чем сдохнуть в камере от голода.

Кстати, именно последнее обстоятельство и придавало ему сил. Ему предоставили возможность один раз увидеться с адвокатом и тот довольно ясно дал ему понять, что скорее всего на плаху Салтыкова не отправят. Впрочем, как и его сына.

Свою роль сыграли его приятели, которые не жалели денег на то, чтобы шестеренки государственной машины вертелись именно так, как нужно было. Конечно, деньги были его и тратились они, по словам адвоката, просто в бешеном количестве, но все это неважно.

Самое главное, что он останется жить, а все остальное со временем можно будет решить. Во всяком случае, он на это очень сильно надеялся. Пусть отправят его на поселение в далекую и холодную Сибирь, ну и ладно.

Во-первых, и там люди живут, причем довольно неплохо по его сведениям. Во-вторых, Император не вечный, всякое может случиться. В конце концов, даже если с Романовым ничего не случится — всегда найдется способ кому-то где-то подмазать, вовремя подсуетиться… Ну а там, глядишь, и на амнистию наработаешь. Разве мало у него заслуг перед Империей?

Да он, если разобраться, в казну столько налогов заплатил, что ему орден Андрея Первозванного положен! Так что о какой плахе может идти речь? Да и за что? Попытка убийства Соколова? Ну и что? Какая же это причина. Так, мелочь…

Кого удивишь разборками между родами? Да никого. Теме более и повод у него для этого имелся самый, что ни на есть весомый — дочку он его опорочил. Он так следователю и сказал. Так что плюнуть и растереть… Все забудется.

Николай Александрович не дурак, чтобы такие мощные фамилии на плаху гнать. Салтыковы это тебе не фунт изюма, здесь лучше несколько раз подумать.

Тем более, что сам мальчишка жив остался… Сука такая… Даже с его папашей проще вышло…

Думая так, Андрей Денисович все больше приходил к тому мнению, что все должно закончиться для него сравнительно неплохо. Пусть не сразу, но рано или поздно, абсолютно точно.

Лишь несколько моментов его и в самом деле очень сильно беспокоили — кормят дерьмом каким-то и никакого внимания к нему толком не проявляют. Вызвали пару раз на допрос и все на этом закончилось. Странно как-то.

Гостей к нему вовсе не допускают, так что даже выяснить не получается, что там с его сыном. Вот, кстати, почему их вместе не посадили? Сиди тут в этой долбаной камере… Даже словом перекинуться не с кем. На прогулки не водят…

Интересно, когда хоть суд? Адвоката к нему больше пока не допускают, охрана с ним вообще не разговаривает. Такое ощущение, что до него никому никакого дела нет.

От однообразных мыслей, которые все время крутились вокруг одних и тех же вещей, Салтыкова отвлек звук открывающейся дверцы.

Ну наконец-то ужин! Как же хотелось есть! Такое ощущение, что в последний раз ему приносили еду не меньше суток назад.

К его удивлению на этот раз в алюминиевой плошке была не вонючая похлебка, а в тарелке для хлеба не пара плесневелых кусочков.

Интересно, он вправду видит это сейчас или у него начались галлюцинации от голода? От пьянящего аромата его любимых деликатесов закружилась голова.

Чего только не было в тарелках! Несколько кусочков мясного балыка, три сорта колбас, копчености, обсыпанные жгучим красным перцем кусочки буженины… А на тарелке, которая предназначалась для хлеба, лежало пять небольших бутербродов с маслом и черной икрой.

Трясущимися руками герцог взял тарелку и запихнул себе в рот кусок мяса. Он закрыл глаза и застонал от удовольствия! О, боже, как же это вкусно!

Но это было еще не все. Контрольным выстрелом в голову стал стук алюминиевой кружки, которую поставили на металл. Обычно в ней плескалась грязная вода с масляными пятнами, но не сегодня. Аромат коньяка ударил в голову и одного запаха было достаточно, чтобы герцога немного повело.

Он жадно схватил кружку и пригубил напиток. Вроде ничего особенного, но сейчас темная янтарная жидкость казалась ему пределом совершенства. Никогда в жизни ему не доводилось пить ничего подобного — это просто восхитительно.

На этот раз дверца не захлопнулась сразу же после того, как еда оказалась у него в камере, и это тоже было необычно.

Андрей Денисович подошел поближе и в этот момент из темноты вынырнуло лицо жандарма. Это было настолько неожиданно, что герцог даже вздрогнул. Надо же, впервые за все это время он видит лицо человека, который его здесь охраняет. Да и вообще все, что сейчас происходит, весьма необычно…

Неужели что-то изменилось там, на воле? Очень даже возможно и, судя по тому, что он видел — перемены явно идут ему на пользу.

— Что все это значит? — спросил герцог у охранника и сам удивился тому, каким слабым и сиплым стал его некогда грозный громкий голос.

— Это привет от вашего близкого друга, — ответил жандарм и многозначительно подмигнул.

Странно… Эти слова заставили Салтыкова задуматься. От какого друга? Болотова? Морозова? У него не так много друзей, но и не так мало, чтобы с легкостью дать ответ на этот вопрос.

— От какого именно? — спросил он.

— Кушайте, не теряйте времени — я подожду здесь. Мне нужно забрать посуду. У меня не так много времени — скоро смена.

Да и в самом деле, какая ему разница, кто ему прислал балык и икру? Герцог отправил себе в рот бутерброд с икрой, затем еще один… Сверху всего этого кусок буженины и щедрый глоток коньяку, затем еще один и вот уже кружка пуста. Жаль, можно было бы и побольше коньячку принести.

Твою мать! Неужели бывает так вкусно? Он закрыл глаза, счастливо улыбнулся и в этот момент он почувствовал в животе резкую боль. Как будто кто-то пырнул его ножом и протянул по всему животу справа налево.

Ох… Андрей Денисович схватился за живот, издал тихий стон, затем попытался закричать, но у него ничего не вышло. Он не мог издать ни одного звука. Все, что было сейчас в его силах, это лежать на нарах и беззвучно открывать рот, как рыба…

Вдруг его осенило — яд! Вся эта чертова еда была отравлена, а он ее ел… Жрал, как ненастная свинья… Он посмотрел на алюминиевую кружку, затем решил схватить ее и бросить в дверь, но не мог даже пошевелиться.

Глухо щелкнул дверной замок. Он покосился на дверь и увидел, как она открылась и в комнату вошел человек. Жандарм это был или нет с уверенностью он сказать не мог — картинка в его глазах была нечеткой и с каждой секундой зрение падало все сильнее.

Дышать становилось тяжело… Ему приходилось призывать на помощь все свои силы, чтобы сделать очередной вдох… Еще один вдох, господи, дай сил еще хотя бы на один вдох…

— Как вы себя чувствуете, Андрей Денисович? — услышал он голос, который был каким-то глухим, будто говорили через кусок толстой ваты. — Вижу, не очень. Кстати, еду и коньяк просил передать вам Владимир Михайлович Соколов. Он сказал, что вы должны его помнить…

Герцог хотел закричать от досады, но все что смог сделать — лишь сжать грязную простынь, которая валялась на нарах и сделать последний вдох…

Жандарм проверил пульс, затем собрал тарелку, пустую кружку и бросил все в мусорный пакет. Лязгнула металлическая дверь и в камере стало тихо.

* * *

Мы с Тосиком сидели на диване и внимательно смотрели на Шушика, перед мордой которого лежал кусочек чистого, ярко-синего элирия, который я добыл в Департаменте.

Ну как добыл… Соловьева договорилась в мастерской по производству артефактов, чтобы мне выдали немного вещества. Сказала, что для проведения важного магического эксперимента. Собственно, именно так оно и было.

С тех пор, как мы начали проводить эксперимент, прошло минут десять — ящер элирий не жрал. Но в то же время и не пытался сбежать. Просто мы с плюшевым внимательно смотрели на него, а он в ответ подозрительно разглядывал нас.

— Артефакт крокодил карамба! — вот уже в третий раз намекал ему Тосик, но ящер усиленно делал вид, что никак не может понять, что от него хотят.

Наконец он вытащил из своей пасти язык, несколько раз лизнул элирий, а затем мгновенно его сожрал. Не прошло и минуты, как из его тела показались кристаллы, которые постепенно начали окрашиваться в яркий синий цвет. При этом сам Шушик прикрыл глаза и заурчал — ну как есть котенок. Правда, выглядит как варан, но это мелочи.

Вскоре вокруг него начала распространяться заветная магическая энергия, ради которой и затевался весь этот эксперимент.

— Крокодил карамба! — завороженно прошептал Тосик, глядя на ящера, который светился все сильнее.

Так, ну значит первый опыт будем считать успешным — Шушик прекрасно жрет вещества из иного мира в чистом виде и артефакты ему не требуются. Это хорошо. Значит две тысячи рублей на Обычный Перстень мага я потратил напрасно. Ладно, придется сдать обратно с небольшой потерей, но это сущие пустяки — несколько рублей ради науки мне точно не жаль.

Соловьева просила меня сообщить ей, что у нас выйдет, так что я решил не откладывать этот вопрос в долгий ящик. Тем более, что хотелось услышать ее голос — после происшествия в замке, мне все время казалось, что над ней нависла смертельная угроза. Даже дюжина Мироходцев, которых Департамент выделил для ее охраны, не казалась мне стопроцентной панацеей.

— Ты там как, нормально? — спросил я, услышав в трубке ее голос. — Некроманты еще в дом не залезли?

— Пока нет, но вот чувствую я себя как в общежитии, — пожаловалась Василиса. — По имению бродят какие-то незнакомые парни… В доме все время суета…

— Это хорошо, — сказал я. — Когда вокруг тебя много народа, мне как-то спокойнее.

— Слушай, Володя, может быть я у тебя поживу немного? — вдруг оживилась она.

— В смысле? Ты хочешь, чтобы все эти парни ко мне переехали? Или ты думаешь, что в связи с изменением твоей дислокации охрану временно отменят?

— По крайней мере в твоем доме рядом со мной не будет маменьки, которая все время плачет и причитает насчет моей службы…

— А что насчет службы?

— Да когда узнала, что завтра мне в командировку, начала выть как белуга… Думает, что меня по пути прикончат…

— Весело у вас, что сказать, — усмехнулся я. — Ну, если совсем тяжко — приезжай. Найдем для твоей охраны место.

— Да ладно, до завтра точно потерплю. Это я так, между прочим… Должна же я поплакаться на свою жизнь?

— А то смотри, если что — готов тебя принять, Соловьева.

— Спасибо, — ответила она и по ее голосу я понял, что она была рада слышать эти слова.

— Между прочим, я тебе звоню приятной новостью поделиться.

— Это какой? Все Порталы исчезли и нам никуда идти не нужно?

— Ну, не настолько приятной, конечно, — хохотнул я. — Но от этого не менее интересной. В общем, Шушик сожрал элирий!

— Да ладно? Офигеть, Соколов! Так это же круто! — обрадовалась Василиса. — Представляешь какие перед нами горизонты для экспериментов открываются? Да мы этих некромантов за пару дней переловим!

— Ага, ты еще скажи за пару часов.

— Я образно, разумеется, но сути дела это не меняет — переловим, как кроликов.

Терпеть не могу наперед загадывать — все время что-то идет через задницу.

— Давай для начала из Исландского королевства вернемся, а там уже видно будет, — сказал я.

— Ага, ты прав — не будем загадывать. Но новость все равно классная! Что он сейчас делает, твой Шушик?

Я посмотрел на ящера, рядом с которым задремал Тосик и погладил его по кристаллам. По руке пробежала мощная волна магической энергии.

— Ничего не делает, балдеет, по-моему. Сожрал кусок элирия и в ус не дует.

— Да я не об этом, — усмехнулась она. — Энергии много генерирует?

— Пока неясно. Мы же с тобой его опустошили практически полностью… Нужно подождать. Я думаю завтра понятно будет, после того, как он хоть немного восстановится.

— Окей, посмотрим тогда. Ты как там, вообще? На Исландию настраиваешься?

— Ага. Бестиарий в Модуле усиленно изучаю. Читаю про тварей, которые нам в теории попасться могут.

— Правильно делаешь. Хотя мне, конечно, их больше опасаться нужно…

— Это почему?

— Вот ты брехло Соколов, а говоришь, что бестиарий читаешь…

— Читаю.

— Ври больше! Так внимательно читаешь, что до сих пор не вычитал, что мои заклинания с ними не работают? Тем более, что я тебе вчера об этом говорила.

— Да ладно? Наверное, я до этого еще не дошел, а вчера не очень понял, о чем ты вообще говоришь… А что и в самом деле не работают? Почему?

— Потому что твари там не органические, — ответила Василиса. — Между прочим, заклинания, которые на сознание влияют, с ними тоже не проходят.

Вот это хреново. Выходит, Кольцо Безумия против них не применишь. Ну хорошо хоть с некромантами оно работает. Конечно, хорошо бы вообще с последними не встретиться, но в этом я сильно сомневался — к чему тешить себя напрасными надеждами?

— Значит будешь ко мне поближе держаться, — сказал я.

— Как прикажете, Владимир Михайлович, — ответила она.

— Правильное решение, — похвалил я ее. — Ну а теперь чешите спать, Василиса Тимофеевна, завтра нас ждет сложный перелет, так что набирайся сил.

— Слушаюсь, — усмехнулась она. — Ты самое главное Шушика не забудь.

— Постараюсь, — пообещал я некромантке. — Спокойной ночи.

— Спасибо, целую тебя, — сказала она и отключилась.

Я посмотрел на экран — восемь часов вечера. Нужно и в самом деле бестиарий почитать, Василиса права. Я активировал Модуль и в этот момент телефон зазвонил снова. Вызов был от моего начальника службы безопасности.

— Слушаю вас, Леонид Александрович.

— Владимир Михайлович, мне тут сорока на хвосте кое-какие новости интересные принесла. Не утерпел, решил с вами поделиться.

Интересно. Верховцев просто так звонить не будет, это понятно. Надеюсь, не какая-нибудь очередная гадость — перед завтрашней командировкой вообще не хотелось портить себе настроение.

— Ну так делитесь, не стоит держать интригу.

— Ходят слухи, что род Салтыковых сегодня сразу на двух человек поредел и, можно сказать, что перестал существовать… Во всяком случае, мужчин у них не осталось.

— Отличные новости, Леонид Александрович! Я даже спать сегодня крепче буду! — сказал я и погладил Тосика по животу. — Сороке вашей верить можно, надежный источник информации?

— Вполне, — хмыкнул Верховцев. — Лично у меня никаких сомнений не вызывает.

— Приятно слышать. Ну и что же случилось с уважаемыми господами?

— Павел Андреевич удавился в своей камере, не выдержал одиночества. Ну, а герцог, говорят, поперхнулся во время еды…

— Что же, бывает. Спасибо вам за хорошие новости, Леонид Александрович.

— Спокойной ночи, Владимир Михайлович. Удачной вам командировки. Надеюсь увидеть вас в скором времени целым и невредимым.

Я отключил телефон, бросил его на диван и потянулся, хрустнув суставами. Жаль, что завтра рано вставать… Такую новость не мешало бы отметить как следует.

Впрочем, пару бокалов вина можно себе позволить. Ради такого случая нужно найти самое лучшее — все-таки не каждый день враги дохнут.

Глава 22

В Кефлавик мы прилетели около шести часов вечера. Не могу сказать, что этот аэропорт Исландского королевства чем-то особо впечатлил, но вот странная скульптура перед центральным входом определенно мне запомнится. Металлическое яйцо из которого торчит непонятный загнутый клюв… Глядя на него, я в очередной раз пришел к выводу, что все-таки предпочитаю более классические варианты памятников.

— Это самолет, который «проклюнулся» из яйца и сразу же устремляется ввысь, — пояснил мне один из встречающих нас местных Мироходцев и важно сообщил. — Он называется «Реактивная птица». Вам нравится?

— Очень впечатляет, — одобрительно кивнул я, чем вызвал довольную улыбку на его лице. — Просто грандиозно.

Поначалу выражение лиц наших коллег не слишком отличалось от шотландцев — они были такими же хмурыми. Но после моих положительных отзывов об их скульптуре, они явно оживились. Особенно тот, у которого был самый витиеватый узор на погонах — думаю, он был среди них самым старшим по званию.

Мы расселись по машинам и в процессе рассказа про свое любимое королевство, наш новый знакомый даже решил представиться.

— Меня зовут Гвюдмундюр Торвальдссон.

Гвюдмунд… Твою мать… Ну и как я должен это запомнить, интересно знать? Я бросил взгляд на Василису, которая смотрела в окно и улыбалась.

— Очень приятно, Гвюдм… Меня зовут, Владимир Соколов, я назначен старшим этой операции.

Этого объяснения ему вполне хватило, он кивнул и продолжил увлекательный рассказ про свою страну. Остановить его или хотя бы прервать ненадолго вообще не получалось, так что к тому моменту, когда мы приехали на их базу, основную суть я запомнил. Исландское королевство — это страна гейзеров, ледников, вулканов, самых красивых женщин, да и вообще райский уголок.

Вот только у меня на этот счет сложилось собственное мнение и райский уголок я представлял себе несколько иначе. Расстраивать Гвюдму… В общем, своего нового знакомого, я не стал.

А вот база Мироходцев мне здесь понравилась. Она была очень компактной и в тоже время все необходимое имелось в наличии. Даже пара жилых корпусов, где жили курсанты. Высоких зданий не было — максимум пара этажей. Зато окрашены все строения в яркие цвета, поэтому смотрелась база как-то нарядно и празднично.

Разместили нас в тех же корпусах, где жили курсанты. По два человека в каждой комнате. На этот раз мы не стали ничего выдумывать и поселились в одном номере с Василисой — мне так было спокойнее, а все остальное… Вся Российская империя знает о наших с ней отношениях, так что к чему эти прятки?

Единственное исключение сделали для Подариной, которую поселили одну. На этот раз я решил обойтись без Галицкой. К чему нам биомаг, если в том мире, куда мы идем с органикой напряженка? Пусть отдыхает.

После отличного сытного ужина нас познакомили со скандинавами, которые должны были с нами идти, потом отвели в конференц-зал и оставили в покое.

Скандинавов было трое — швед Альф, финн Олав и исландец Хакан. Первый оказался стихийником-огневиком, второй защитником, а третий целителем. После недолгого разговора я сделал вывод, что в целом ребята они неплохие, но вот зачем их с нами отправляют, для меня осталось загадкой.

Каким-то уникальным Даром никто из них не обладал, выдающимся рангом тоже никто не мог похвастать… Так что вопрос совместной операции с ними, скорее политический момент, нежели практический. Ну это такое, лишних людей не бывает — самое главное, чтобы обузой нам не были.

Андрей Кочетов, которого прислали на замену Сазонову, оказался весьма интересным персонажем. Во-первых, он был единственным среди нас всех Одаренным в ранге магистра. Во-вторых, обладал телекинезом. Дар не самый редкий сам по себе, но на высоких рангах он становился крайне полезным. Так что мне даже было интересно посмотреть на что способен наш новенький.

Остальной состав группы поддержки остался прежним. Лишь вместо погибшего Мироходца появилась новая девчонка, а больше изменений не было.

Слишком долго не засиживались, после того, как все общие вопросы обсудили, разошлись по своим комнатам. Настроение у всех было боевое, куда идем — всем известно, так что и разговаривать по сути было не о чем.

Оказавшись в номере, мы с Василисой согнали с кроватей Тосика и Шушика, которые с комфортом в них расположились, затем сдвинули их вместе и завалились спать. Слишком устали, чтобы еще разговаривать о чем-то.

* * *

Кстати сказать, Исландское королевство мне понравилось. Вроде бы ничего особенного, но виды здесь были сказочными. Такое ощущение, что кто-то все это нарисовал. Зеленая трава, водопады, океан вдоль дороги… Мне нравилось то, что я видел. Какое-то время.

Ехали мы долго. Почти четыре часа. Даже с учетом того, что транспорт был вполне комфортным, к концу пути поездка начала изрядно утомлять. Да и пейзажи перестали радовать.

Наконец машина остановилась и наш вчерашний встречающий сообщил, что мы прибыли на место. Выбирались с большим облегчением.

Никогда еще раньше я не видел, чтобы Портал так гармонично вписывался в окружение. Голубым зеркалом он возвышался над ярко-зеленым полем, а с другой стороны плескался океан. Картинка завораживала.

— Такое ощущение, что этот Портал всегда здесь был, — сказал я Торвальдссону, который тут же засветился от счастья.

Мне кажется, что даже если бы сейчас из Портала повалили некроманты, он бы попросил их не трогать, при условии что они бы выгодно дополняли местный пейзаж.

Пока мы заканчивали последние приготовления и надевали артефакты, исландец заверил, что нас здесь будут дожидаться не менее двух суток. Если за это время мы не вернемся — будет организована спасательная операция.

— Почему двух? — спросил я у него. — Я думаю за сутки мы вполне управимся, а через два дня там искать и спасать уже будет некого.

— Там мир своеобразный, — пожал плечами исландец. — Трудно передвигаться. Это общее решение международной коалиции.

— Он правильно говорит, — поддержала его Соловьева. — Ты, когда там окажешься, сам все увидишь.

Разумеется, спорить с моей стороны было глупо. Если этот Гвюдмунд… Тьфу, ты черт! Даже мысленно произнести его имя сложно! В общем, раз уж международная коалиция приняла такое решение, значит у них были на это основания.

— Окей, — кивнул я. — Надеюсь спасать нас не потребуется, и мы окажемся здесь раньше.

В заключение он пожелал нам удачи и мы отправились в Портал.

Оказавшись внутри, я понял, что в этом мире дышать еще сложнее, чем там, где мы попали в тюрьму к оркам. Все было не настолько плохо, чтобы нам потребовался дополнительный кислород, но привыкать пришлось явно дольше.

Лишь через несколько минут я смог освоиться настолько, чтобы почувствовать себя более-менее свободно и выработать подходящий дыхательный ритм.

Я с любопытством посмотрел по сторонам. Да, мирок и в самом деле любопытный. Мы явно находились в подземелье или пещере, но Блуждающий огонек нам не потребовался. Здесь вполне хватало света, который мягко струился отовсюду.

Стены, высокие каменные своды, полы — все было покрыто сплошным ковром кристаллов самых разных цветов и размеров. Они были повсюду, куда ни посмотри и все являлись источниками света. Какая-то неправдоподобно сказочная картина, равной которой мне еще видеть не приходилось.

Каждый кристалл светился, а с учетом того, что все они были разных цветов — зрелище просто потрясающее.

— Красиво здесь, — сказал я, медленно шагая вперед. — Вот только идти неудобно.

— Ну-ну, я посмотрю, что ты через час запоешь, — ответила мне Василиса.

Ступать по кристаллам и в самом деле было крайне неудобно. Самые маленькие из них легко крошились под нашим весом, но вот более крупные приходилось обходить. Примерно такие ощущение испытываешь, когда вынужден идти по крупной морской гальке. Приятного мало.

Я активировал Модуль и посмотрел карту. Подземелье было совсем небольшим и это радовало. Огорчало другое — если в ином мире все выглядит точно так же, то дело принимает серьезный оборот. Мало того, что там водятся смертельно опасные твари, так еще и мир сам по себе крайне враждебный.

Однако после того, как мы протопали несколько сотен шагов, я немного успокоился. Все же кристаллы здесь росли не повсеместно. Иногда можно было прошагать метров пятьдесят и не обнаружить ни одного. С другой стороны, кое-где попадались места, где кристаллы росли просто сплошной стеной и приходилось проявлять чудеса ловкости, чтобы пройти дальше.

Да, так себе мирок, если честно. Пока самый неприятный из тех, что мне приходилось посещать. Дышать трудно, душно, даже просто идти и то проблема… Причем это еще мы не вышли из подземелья, а что будет снаружи?

До того момента, пока мы наконец пришли к тому месту, где раньше находилось Сердце, времени прошло не меньше пары часов. Хорошо еще, что тоннель здесь был всего один, если бы их было три, то мы бы еще даже не открыли Портал, а за нами уже явилась бы спасательная операция.

Дальше все пошло намного быстрее. Соловьева активировала Портал, а затем достала покрытый темными рунами артефакт. Прошептала над ним активирующее заклинание Призыва и бросила его в Портал.

На этот раз все происходило совсем не так, как в прошлый. Глядя на Василису, было понятно, что сегодня ей работалось намного легче. Да, ее лицо было покрыто мелкими капельками пота, но дыхание было ровным, и она практически не вздрагивала.

Прошло около получаса, когда она открыла глаза, несколько раз моргнула, затем сама вытащила из своего пояса шприц-тюбик «Оптимума» и вколола его в ногу.

— Может быть что-то скажешь? — спросил Минин. — Или нам самим угадывать что там происходит?

— Да нечего особо говорить, — недовольно ответила она. — Разве можно что-то увидеть в этом дебильном мире? Некромантов я не заметила, а что касается остального… Кристаллы вокруг и больше ничего.

— Ну хоть что-то, — хохотнул Лешка. — По крайней мере некромантов нет, это уже хорошо. Придется нам их самим искать.

— Минин, ты все-таки странный парень, — покачала головой Подарина. — Надо будет аншефу сказать, чтобы он тебя в артефакторий направил для опытов.

— Ну что, вперед? — спросил я и окинул взглядом напряженные лица Мироходцев.

— Само собой, — шагнул ко мне Кочетов. — Только вы за нами, сначала мы.

— Да с радостью, — я отошел в сторону уступая ему дорогу.

— За мной, — махнул он рукой своим ребятам и первым шагнул в Портал.

* * *

Как только я оказался по ту сторону Портала, в глаза ударил яркий свет. После уютного сдержанного освещения в подземелье, это был явный перебор.

— Сука! — услышал я недовольный возглас Минина у себя за спиной.

Я прикрыл глаза рукой, несколько раз моргнул и лишь после этого убрал руку. В этом мире было не одно, а сразу два солнца. Они висели на светло-голубом небе рядом друг с другом и отличались лишь размерами. Одно было немного меньше.

Картина, которая открывалась перед глазами, и в самом деле завораживала. Впереди была окруженная горами долина, сплошь покрытая ярко-красными кристаллами. Горы тоже блестели от обилия покрывавших их кристаллов, вот только там они были нежного салатового цвета.

На всякий случай я активировал Модуль, но никаких живых существ кроме нас он не показывал. Вполне ожидаемо, но лучше проверить.

Некоторое время все молча осматривались, видимо также находясь под впечатлением от увиденного.

— Охренеть! — наконец выразил общую мысль Алексей.

— Я тоже так думаю, — поддержал я его и посмотрел на Василису. — Куда нам идти?

Она погладила амулет и указала на гору, которая находилась с правой стороны.

— Пока туда, а там видно будет. Еще слишком слабый источник.

— Как скажешь, — кивнул я. — Вперед, дамы и господа, не будем терять время.

Мы разбились на тройки, затем растянулись цепью, чтобы между каждой группой было не меньше двадцати шагов и двинулись вперед. В моей тройке была Соловьева и Подарина.

С каждой минутой, проведенной в этом мире, окружение давило на меня все сильнее. Здесь не пели птицы, не летали насекомые, не бегали какие-нибудь зверюшки — ничего такого. Лишь покой и гнетущая тишина, которая давила все сильнее.

Вскоре мне начало казаться, что я все время слышу какой-то звенящий звук. Сначала он был совсем слабым, будто писк комара. Но постепенно он становился все громче. Вскоре он начал раздражать, а спустя еще немного времени просто бесил.

— У меня такое чувство, что сейчас кровь из ушей пойдет, — пожаловалась нам Подарина. — Интересно, что это за звук?

— Мне кажется, что этот звон издают кристаллы, — предположила Василиса. — Других вариантов я не вижу — вокруг нас кроме этих долбанных стекляшек больше ничего нет.

В этот момент раздался громкий треск. Мы замерли и то же самое сделали все остальные. Треск повторился еще раз, затем еще и повсюду начали подниматься вверх кристаллы, которые постепенно принимали форму, больше похожую на кузнечиков.

До ближайшего к нам кузнечика было всего несколько десятков шагов. Он становился все больше и больше. Вот уже достиг размеров трехэтажного дома и продолжал увеличиваться. Досматривать представление по небывалому увеличению кристаллического кузнечика до конца я не стал и шарахнул по нему Опаляющими стрелами.

Не знаю, как с заклинаниями некромантии, а вот мои показывали себя очень неплохо. Стрелы огненным дождем сыпались на насекомое, выбивая из него ярко-красные кристаллические куски.

Кузнечик потоптался на месте, затем повернулся в нашу сторону и в нас как пули полетели острые кристаллы. Один из них угодил мне в плечо, но я почувствовал лишь легкий удар — пробить защитную ауру, которую к этому моменту на меня уже повесила Подарина, он не смог.

В ответ я запустил в кузнечика усиленный Огненный шар. Как же все-таки приятно работать, когда у тебя в Рюкзаке лежит полностью заряженный Шушик!

Шар врезался в кузнечика и в этот момент раздался оглушительный взрыв, а кристаллическую тварь разнесло на мелкие части.

Соседний кузнечик в этот момент вдруг подлетел вверх метров на пятьдесят, а затем рухнул на землю, разлетевшись в разные стороны осколками.

Я посмотрел по сторонам и увидел, как аэромант из нашей группы поддержки машет мне рукой — значит его работа.

С остальными тоже справились довольно быстро. Не прошло и десяти минут, как со всеми кузнечиками было покончено.

Мне определенно начинает нравиться развитие событий. Если наши заклинания против них настолько эффективны, то и ничего страшного, что с органикой здесь туго.

— У всех все в порядке? — громко крикнул я. — Если да, то поднимите руку вверх!

Ну что же, вроде все живы и здоровы. Для начала неплохо.

— Вот видишь, как хорошо, — подмигнул я Соловьевой. — А ты жути наводила, заставляла меня бестиарий читать…

— Будем надеяться, что так будет и дальше, — сказала Василиса. — Ты только ящерку свою всю не опустоши раньше времени…

— Да я его вообще не трогал! — соврал я.

— Угу, видела я все. Или ты думаешь, что я не знаю, как твои заклинания обычно выглядят?

Пока я раздумывал, что бы такого ответить, она уже ушла на десяток шагов вперед. Ладно, согласен, в принципе она права — не стоит раньше времени усиленными заклинаниями пользоваться. Думаю, впереди еще немало всяких сюрпризов.

Глава 23

Нашествие кузнечиков хоть и не было опасным, но напомнило нам о том, что несмотря на спокойные пейзажи, расслабляться не стоит и опасность может нагрянуть в любой момент.

Мы продолжали свой путь и должен сказать, что с каждой проведенной здесь минутой мне все больше хотелось поскорее покинуть это место.

Всему виной был этот постоянный звенящий звук, на который никак не получалось не обращать внимание. Чем дольше мы здесь находились, тем все невыносимее он становился.

Ко всему прочему, к нему добавлялся громкий хруст кристаллов, которые крошились под нашими ногами. Когда каждый твой шаг сопровождается какими-то звуками, ощущение странное и привыкнуть к нему сложно. Мне все время казалось, что откуда-нибудь появятся твари наподобие кузнечиков, а мы их не услышим.

Пусть не так быстро, как нам того бы хотелось, но мы шли вперед. Все молчали — чтобы услышать друг друга нам пришлось бы кричать. Да и разговаривать настроения никакого не было, уж слишком тяжело давался нам этот переход.

Через несколько часов мы оказались у подножия гор, которые оказались достаточно пологими, чтобы можно было шагать по ним без риска свалиться вниз. Здесь скорее можно было упасть поскользнувшись на осколках салатовых кристаллов, которые почему-то оказались очень скользкими по сравнению с красными.

Кстати, я обратил внимание, что и по структуре эти кристаллы немного отличаются от красных, а еще имеют интересное свойство — едва они разлетались в крошки под нашими ботинками, как тут же начинали тянуться друг к другу, чтобы вновь стать одним целым. Такое ощущение, что они были живыми.

— Вы видели, что кристаллы срастаются сразу после разрушения? — спросил я у ребят. — Как будто это организм.

— Почему ты думаешь, что это не так? — спросила шагающая позади меня Подарина. — Красные, между прочим, тоже двигались сами по себе. Пусть не так быстро, но все-таки.

Любопытно. Если попробовать развить эту тему, то получается, что и кузнечики, которые появились из кристаллов, по сути, это они и есть. А если так, то можно предположить, что все здесь как-то связано между собой и это значит, что этот мир знает о каждом нашем шаге.

С каждым метром вверх, дышать было все сложнее. Здесь уже не получалось растянуться такой же широкой цепью, как в долине, поэтому мы шли тремя группами, между которыми было не больше двадцати шагов, чтобы не терять никого из вида.

Так, шаг за шагом, мы поднимались все выше. Наконец дошли до вершины горы и остановились. Не могу сказать, что сверху открывалась картина, которая вносила ясность в наш дальнейший путь. Вокруг все те же горы и яркие салатовые поля кристаллов. Даже взгляду толком зацепиться не за что.

— Если так и дальше пойдет, то нам придется разбить лагерь, чтобы перекусить, — сказал Минин после того, как мы прошагали по горам примерно с час. — Что-то очень кушать хочется. Мне кажется в этом мире атмосфера особая — сильно аппетит разыгрывается.

— Перебьешься, — ответила ему Соловьева, затем остановилась, погладила браслет и нахмурилась. — По моим ощущениям мы уже недалеко, но вот не очень понятно где может находиться этот Портал.

— У меня такое ощущение, что здесь вообще никто до нас не ходил, — сказал Алексей осматриваясь по сторонам. — Никаких следов.

— Какие ты хочешь увидеть следы, если кристаллы вновь принимают свою форму? — спросил у него Ростовцев.

— Ну мало ли, — пожал плечами Минин. — Кстати, ни у кого нет Дара, чтобы наколдовать мне затычки в уши? Я скоро с ума сойду от этого идиотского звона!

— Мне кажется или там что-то темнеет? — спросил Воронов и указал в ту сторону, куда до этого смотрела Василиса. — По моему там что-то похожее на вход в пещеру.

Я присмотрелся и увидел, что там и в самом деле, что-то такое было. Вот только с уверенностью я сказать не мог — слишком далеко. Единственное, что радовало — теперь нам нужно было спускаться, а не подниматься вверх, а это уже легче.

— Давайте немного передохнем, — сказал я, глядя на поднимающихся к нам ребят.

— Соколов, тебе же сказали, чтобы ты первым не шагал? — недовольно спросил у меня запыхавшийся Кочетов после того, как они поднялись к нам наверх.

— Так получилось, — ответил я. — Вниз пойдете первыми.

— А нам нужно вниз? — спросил он.

— Василиса говорит, что нужно, а она у нас в команде качестве путеводной звезды обычно выступает, — усмехнулся я.

— Может быть все-так перекусим? — еще раз спросил Минин, с тоской глядя вниз. — Нам вниз топать часа два, а там еще неизвестно сколько… Не зря же нам сухие пайки выдают?

— Потом перекусим, — пообещал я ему, глядя на трех скандинавов, которые в отличие от нас даже дышали вполне нормально. Лишь по их раскрасневшимся лицам можно было понять, что несмотря на попытку показать себя неутомимыми Мироходцами, им тоже приходилось несладко.

Мы немного постояли, а затем я указал вниз и сказал:

— Вон там что-то похожее на вход в пещеру и скорее всего нам туда и нужно, так что с этого момента очень осторожно. Она может охраняться либо снаружи, либо внутри.

В ответ мне никто ничего не сказал, но по лицам ребят было видно, что меня услышали.

— Как пойдем? — спросил Кочетов.

— Тремя группами, как и шли до этого, — ответил я ему.

Он кивнул и потопал вперед. Остальные ребята из группы поддержки пошли за ним следом. Мы подождали несколько минут и двинулись за ними.

Тем временем оба солнца начали клониться к горизонту, так что хоть и ненамного, но дышать стало легче. Вот только этот проклятый звук от кристаллов никуда не делся и постоянно напоминал о себе головной болью.

Если моя теория насчет того, что все кристаллы этого мира между собой связаны верна — можно предположить, что таким образом они общались между собой и обменивались информацией. Иначе я не могу объяснить почему так происходит — это же не для того, чтобы нас из равновесия выводить?

Спустя пару часов нашего спуска, было видно, что это и в самом деле вход в пещеру. Огромная черная дыра, словно жерло вулкана, казалась бездонной и бесконечной. С каждым нашим шагом она становилась все больше и так же сильнее было мое желание свалить от этого места подальше.

Мы ненадолго замерли перед входом и каждый из нас почувствовал, что изнутри тянет могильным холодом и сыростью. На фоне окружающей нас духоты это казалось необычным. Да и само место тоже выглядело так, как будто его перенесли сюда из другого мира.

Чем ближе было ко входу в подземелье, тем все реже из земли торчали кристаллы, а вскоре и совсем заканчивались. Вместо них на скалах были заметны пятна ярко-зеленого мха, который смотрелся здесь странно.

Он рос сначала небольшими участками, а затем превращался в сплошной зеленый ковер, который уходил внутрь пещеры.

— Странно все это выглядит, — выразила общую мысль Соловьева. — Мох везде.

— Зато кристаллов нет, — пробурчал Минин. — Будем надеяться, что и звуков этих дебильных не будет.

— Тосик, Шушик — на выход, — скомандовал я и хлопнул рукой по Рюкзаку.

Буквально мгновение, и я почувствовал, как возле моего правого уха сопит плюшевый, а в шею впился тонкий коготь ящерицы, которая карабкалась на левое плечо. Жесть, конечно. Если у меня появится кто-нибудь третий, то ему придется сидеть у меня на голове!

— Вот теперь можем двигать, — сказал я, глядя на удивленные лица скандинавов. — Андрей, давайте вперед.

Вверх взлетело сразу три Блуждающих огонька — два из них были ярко-желтыми, третий светло-зеленым, и мы пошли вперед.

Тоннель оказался достаточно широким, так что можно было идти по двое, а в некоторых местах, даже по четыре человека. На всякий случай я активировал Модуль — мало ли, вдруг в связи с появлением мха здесь и другая органика найдется, как-то не хочется попасть в ловушку, имея средства обнаружения тварей.

Но нет. Экран Модуля оставался чистым и показывал лишь только нас. Других живых существ не было.

Тем временем мы спускались все глубже и глубже. Вскоре тоннель стал настолько широким, что был больше похож на улицу, а не проход в пещере. Спуск сначала стал более плавным, а вскоре и вовсе прекратился.

Мы провели в пещере не меньше часа, но до сих пор ничего не обнаружили. Лишь голые стены, высокие своды и эхо от наших шагов. Все это изрядно нервировало. Хорошо хоть, что надоедливый звук от кристаллов прекратился — их здесь попросту не было.

Вскоре своды над нами начали уходить все выше, и мы оказались в огромном зале. Он был настолько большим, что где он заканчивался и насколько был высоким — определить было невозможно.

Я отправил вперед Блуждающий огонек и немного усилил его, сделав ярче. Примерно в шагах ста от нас мы увидели знакомый черный куб, в темных зеркальных гранях которого блеснул пролетающий мимо него огонек.

Стараясь ступать как можно осторожнее, мы медленно пошли вперед. Не нравилось мне все это. Никакой охраны нет, некромантов не видно… Как-то все это выглядит слишком просто.

— Мне кажется, или на этот раз нам напрягаться не придется? — спросил Минин.

Ответом на этот вопрос стал протяжный гулкий треск над нами. Вверх полетели наши Блуждающие огоньки, и мы увидели россыпь кристаллов по всему своду. Мне показалось они были черного цвета — трудно сказать точнее.

Затем последовал еще один треск и кристаллы сплошным блестящим потоком посыпались вниз. Подарина и ребята из группы поддержки активировали защитные щиты, но накрыть всех мгновенно не получилось. Вокруг нас стоял такой звон, будто в один момент разбилось несколько тысяч кусков хрусталя.

Один из электромагов вскрикнул от боли и рухнул на каменный пол. Его плечо было пробито кристаллической сосулькой с метр длиной. Один из целителей занялся им, а остальные осколки тем временем стали стремительно притягиваться друг к другу.

Вскоре они превратились в огромного кристаллического дракона, который сделав мощный взмах своими крыльями уселся на зеркальный куб. Тварь была настолько огромной, что тот под ним казался совсем крохотным.

Мы начали разбегаться в разные стороны, бросая в него заклинаниями. В этот момент он заревел, взмахнул крыльями и в нас полетели тысячи кристаллов, которые мощными снарядами крушили все вокруг.

Один из кристаллов летел прямо в меня. Я замедлил его и Огненным шаром взорвал на мелкие части. Пещеру потряс драконий рев, в котором слышалась боль. Ага! Значит кристаллы являются его частью и только что я сделал его слабее, уничтожив их огнем.

В ответ на мою теорию осколки только что разлетевшихся по всей пещере кристаллов, полетели в него обратно и вновь стали частью его самого.

Я попробовал бахнуть в него Огненным штормом, но он лишь зарычал и вновь окатил нас тучей осколков. На этот раз я успел уничтожить еще парочку, и он ответил новым недовольным ревом.

Остальные Мироходцы оказались не глупее меня и тоже поняли в чем слабость этой твари. Некоторые осколки превращались в куски льда и раскалывались, чтобы больше никогда не соединиться. Шарахали молнии, испепеляя кристаллы и оставляя от них лишь темные пятна.

Вокруг царил полный хаос. Треск заклинаний, грохот, стеклянный звон, крики ребят… Все смешалось. Я успевал лишь уничтожать все новые и новые летящие в меня осколки.

Как бы тяжело нам не приходилось, сам дракон становился все меньше размерами. Чем больше кристаллов мы уничтожали, тем все реже он атаковал и вскоре он окончательно увяз в битве с Лавовым элементалем, которого я призвал.

Вскоре он издал протяжный стон и рассыпался на мелкие осколки, которые мерцали в свете наших подсвечивающих заклинаний. С разных сторон были слышны стоны.

Я начал выкрикивать фамилии членов своей группы и то же самое делал Кочетов. Нужно было понять, насколько сильно эта тварь нас потрепала. Тосик и Шушик тоже куда-то пропали…

Вскоре я нашел их обоих. Плюшевый сидел рядом с ящерицей, которая безвольно лежала на холодном каменном полу.

— Крокодил карамба! — грустно сообщил мне Тосик и шмыгнул носом.

Я присел, чтобы рассмотреть ящера поближе и увидел, что у него и в самом деле из живота торчит кусок черного осколка размером с палец. Из раны тонкой струйкой вытекала ярко-синяя жидкость, очень похожая на элирий. Оказывается, все у него необычное и даже кровь не красная.

— Может быть попробовать вытащить осколок? — услышал я за спиной голос Подариной. — Не уверена, что это поможет, но можно попробовать. Это все равно лучше, чем молча смотреть пока он умирает.

После этих слов Тосик заревел и залился слезами.

— Пробуй, — сказал я.

Анна наклонилась, взялась за кристалл и в этот момент начало происходить странное. Осколок засветился и стал медленно исчезать. Такое ощущение, что он проникал внутрь ящерицы. Всего минута и вот уже никаких следов раны на шкуре Шушика!

При этом сам он вскочил на лапы, посмотрел по сторонам, затем сиганул мне на штанину и полез в Рюкзак.

— Ты это видел? — удивленно спросила девушка, глядя как Тосик тоже карабкается по мне в Рюкзак следом за своим другом.

— Видел, — кивнул я. — Если ты хочешь от меня каких-то комментариев, то их не будет. Пока, во всяком случае. Потом буду выяснять что это было.

— Крокодил карамба! — услышал я из Рюкзака недовольный голос плюшевого, а затем раздался звук очень похожий на крепкий шлепок. — Атата карамба!

Так, ну теперь я им точно не нужен — сами разберутся.

— Что у нас? — спросил я у Подариной, осматриваясь по сторонам.

— Двое погибших, — мрачно ответила она. — У Андрея одному электромагу голову снесло напрочь — никакая защита не помогла. Ну и из скандинавов один… Финн, кажется, я их толком не запомнила.

— Раненые?

— Трое. Один из них Воронов. Там у него все по тяжелому, так что нам бы домой поскорее…

Я посмотрел на куб, возле которого колдовала Василиса и увидел, что на нем вдруг вспыхнули голубые буквы. Это хорошо, значит у Соловьевой все в порядке.

Если честно, был момент, когда я немного переживал за успех нашего мероприятия — вдруг дверь в кубе не откроется? Все-таки кровь некромантов это одно, а кровь Василисы совсем другое. Но выходит, что зря опасался. Дальше она справится и сама.

— Где Воронов? — посмотрел я на Анну.

Он лежал шагах в тридцати от нас. Даже беглого взгляда на него было достаточно, что понять — одними препаратами здесь не обойтись. Все правое плечо у него было залито кровью, а на правой части груди темнела рана.

— Ну что, добегался я, Владимир Михайлович, — попытался улыбнуться он, увидев мое склонившееся над ним лицо. — Будешь теперь без меня за тварями бегать…

— А ну-ка отставить нытье, Илья Романович, — сказал я. — Аня говорит все будет в порядке, так что не переживай. Мне тоже кажется, что выглядишь неплохо.

— Ага, вот только дырка еще одна в теле добавилась… Ненужная совсем…

На самом деле я был настроен менее оптимистично. Судя по белому как мел лицу Воронова, если он выживет, то это будет чудо. Рана и в самом деле тяжелая.

Я поднялся и пошел в куб проверить как дела у Василисы. Внутри черного зеркального сооружения все было также, как и в двух его предшественниках. Множество стульев по периметру, узор в центре и Соловьева, которая снимала его на Модуль.

— Что там? — спросила она, не отвлекаясь от работы.

— Двое погибших, трое раненых. Воронов плохой совсем, — ответил я. — Нужно возвращаться поскорее.

— Пару минут и заканчиваю.

— Ты только слишком уж не спеши, снимай все обстоятельно — как-то совсем не хочется второй раз сюда возвращаться.

— Стараюсь, — ответила она. — Что там с твоими животными — все хорошо?

— Ну почти.

— В смысле?

— Шушика осколком кристалла продырявило… Подарина хотела его вытащить, но он исчез.

— Это как?

— Понятия не имею. Надо будет дома посмотреть повнимательнее — может где дырки остались, — усмехнулся я. — Слишком все это подозрительно.

— Дырки — это ладно, — сказала Василиса, затем выключила Модуль и чмокнула меня в щеку. — Самое главное, чтобы он своих способностей после этого не потерял. Можем уходить — я закончила.

Глава 24

Поездка в Исландское королевство изрядно вымотала. Ко всему прочему, сразу после прилета меня еще почти шесть часов продержали в Департаменте — из-за международного статуса операции отчет потребовался немедленно, причем детальный. Терпеть не могу бюрократию! Отчет за то, отчет за это… Просто бесконечная история какая-то.

В результате, когда я ехал в Барвиху, у меня сложилось такое ощущение, что загадочные энергетические вампиры высосали из меня все силы. Так что по пути в свое владение, я позвонил Верховцеву, затем Ермолову, выяснил, что никаких горящих дел у нас сейчас нет и компании «Ермолов и партнеры» в ближайшее время ничего не угрожает, а затем попросил дергать меня лишь в самом крайнем случае.

Такие же распоряжения я отдал и свои домашним перед тем, как завалиться спать. Шушик с Тосиком тоже расположились в моей комнате, правда перед этим Аксинья обоих как следует выкупала, высушила феном и заставила поесть. Впрочем, от последнего они и сами не отказались.

Кстати сказать, дома я еще раз осмотрел ящера и никаких ранений на нем не нашел. Даже царапин не было. Такое ощущение, что вся эта история с проткнувшим его кристаллом и вовсе мне привиделась.

Во время осмотра тот все время норовил удрать и вообще не понимал чего я от него хочу. Так что в конце концов я оставил его в покое, решив, что если с ним и в самом деле произошло что-то плохое, то рано или поздно оно как-то проявится само по себе. А если нет, то и черт с ним с этим кристаллом.

С этими мыслями я закрыл глаза и мгновенно провалился в сон, а когда проснулся, информация на экране Модуля говорила мне о том, что сейчас четыре часа вечера следующего дня. Выходит, я проспал без малого сутки. Когда такое было-то в последний раз?

Впрочем, я и по себе чувствовал, что организм взял ровно столько времени, сколько ему требовалось для полноценного отдыха.

Без особой спешки я смыл с себя остатки сна под горячими струями воды в душе, где провел почти тридцать минут. Затем попросил завтрак, который по времени больше сошел бы за поздний обед и устроился в столовой.

Пропущенных звонков на телефоне не было — отлично, значит можно спокойно наслаждаться представившимся спокойным вечером и планировать свой завтрашний день.

С последней задачей мне помогла Аксинья, которая вошла в комнату и положила рядом со мной несколько писем.

— Почта за последние несколько дней, ваше сиятельство, — сказала она и с осуждением посмотрела на моих зверей, которые сидели на полу и валяли дурака, с надеждой, что им перепадет что-нибудь вкусненькое.

— Спасибо, — кивнул я. — И принесите мне еще кофе, что-то никак не могу проснуться.

Она кивнула, напоследок бросила грозный взгляд на питомцев и вышла. Писем оказалось три. Первое было от Романова, который приглашал меня завтра на обед. Наконец-то! Если честно, я ожидал, что он сделает это намного раньше — после всего произошедшего мне очень хотелось его увидеть.

Ну а второе и третье письмо оказались макулатурой — приглашения на званые ужины, которые в последнее время все чаще стали приходить мне. Самое интересное, что большая половина из них с явным намеком на предполагаемое знакомство с чьей-нибудь прелестной дочуркой. Многим почему-то казалось, что я очень подходящая партия, и эти попытки устроить жизнь своих деток изрядно нервировали.

Хотя, среди приглашений попадались и те, на которые не мешало бы и откликнуться — как минимум этого требовали рамки приличия, но пока у меня не это совершенно не было времени. Может быть позже, когда мои дела немного улягутся, а пока мне точно не до этого.

Когда я закончил свой завтрак, часы показывали что-то около шести. Время ранее, так что я начал было подумывать пригласить Василису куда-нибудь сходить для разнообразия, но к сожалению, с этой мыслью пришлось расстаться. Ко мне пожаловали гости. Точнее сказать — гостья.

Если честно, не думал, что Салтыкова решит почтить меня своим визитом после всего случившегося. Даже не понимал возможного предмета разговора. Разве что, сказать мне, что я сволочь…

Я приготовился к самым разным вариантам развития событий, но к моему удивлению все выглядело так, что скандалить Екатерина была не намерена. Она молча прошла в гостиную, погладила Тосика, который сиганул к ней на руки как только она вошла. Обратила внимание на ящерку, но на счет нее ничего не сказала.

— Хочешь чего-нибудь? — спросил я и указал ей на одно из стоявших в углу гостиной кресел.

— Нет, — холодно ответила она, заняла предложенное кресло и внимательно посмотрела на меня своими карими глазами.

Выглядела она уставшей, хотя пыталась держаться. Порода, что сказать. Надменно поднятый подбородок, решительный взгляд… Если бы я совсем не знал ее, то решил бы, что она пожаловала на последнюю решающую битву, от которой зависит вся ее дальнейшая жизнь. Хотя… Может быть так оно и есть, сейчас посмотрим с чем пришла. Оставалось надеяться лишь на то, что я не ошибался насчет нее, и голова у нее на месте.

— Я хочу поговорить с тобой, — сказала она после того, как я сел в кресло напротив.

— Догадался, — кивнул я и пожал плечами. — Я весь к твоим услугам. Только хочу предупредить — думай над тем, что будешь говорить.

Она опустила голову, помолчала немного, а затем спросила:

— Скажи, меня ты тоже намерен убить, как моих близких?

— Интересный вопрос… Удивлен, что ты решила мне его задать. Разве я похож на убийцу-маньяка? — она не ответила и тогда я продолжил. — Я слышал о смерти твоего отца и брата, которые умерли при странном стечении обстоятельств…

— Ты знаешь, мне эти обстоятельства не кажутся такими уж странными, — усмехнулась она. — Для меня все вполне очевидно.

— Дело твое, — не стал я спорить, тем более, что это и в самом деле было ясно как день. — Но если это все, за чем ты приехала, то могу тебя заверить — не думаю, что тебе грозит нечто подобное.

— Понятно, — кивнула она. — Теперь ты оставишь нашу семью в покое? Я хочу, чтобы ты ответил мне на этот вопрос.

— Екатерина, не забывайся — ты не вправе требовать от меня каких-то ответов, — она открыла было рот, чтобы сказать что-то резкое, но передумала.

— Мне надоело, что вокруг моей семьи в последнее время постоянно происходит нечто ненормальное. Отца и брата больше нет, наш поверенный прожужжал мне все уши насчет активов… Мне хочется спокойствия, — она посмотрела на меня и в этот момент показалась мне прежней, той самой девушкой, с которой совсем недавно у нас все было хорошо.

— Не буду тебя обманывать, — сказал я. — Но спокойствие придет лишь после того, как я закрою все вопросы, которые связаны с твоим родом.

— Разве они остались?

— Разумеется. Не знаю, что именно тебе рассказывает твой поверенный, но меня интересует имущество, которое раньше принадлежало моему роду. Несколько заводов, пара фабрик, кое-какие активы на севере империи… Я хочу все это вернуть и пока этого не случится, не могу гарантировать тебе спокойную жизнь. Извини, Екатерина.

В ответ на ее растерянный взгляд я невольно нахмурился — с мужиками такие вопросы как-то легче обсуждать. Прислала бы своего поверенного, в самом деле…

— Морозов и Болотов говорят мне, что я должна продать свою долю в общих активах им или хотя бы просто подписать бумаги, которые дадут им возможность избавить меня от всяких хлопот с этим делом, — сказала она и задумчиво посмотрела в окно. — Мои финансисты также говорят, что для меня это самый лучший вариант.

Ну да, уверен, что герцоги постараются не упустить своего в этот момент и урвать кусок сладкого пирога. Мужиков у Салтыковых в роду не осталось, Катя одна и поверенный, которого я думаю они уже купили с потрохами. О ее финансистах даже думать не хочу, тем вообще плевать на кого работать.

— Мне все равно, как ты поступишь, — сказал я. — Ты мне не чужой человек, поэтому я скажу тебе правду. Если ты оставишь все себе, то рано или поздно я все равно это заберу. Если ты продашь свои активы Болотову и Морозову, то я заберу это у них. Других вариантов нет. Это принадлежало моему роду и у него это украли.

— Мы не воры! — сжала она ручки кресел.

— Не перебивай меня, — поднял я руку вверх. — Ты хотела поговорить и послушать меня, значит слушай.

Она откинулась в кресле и недовольно нахмурилась.

— Единственное, что я могу тебе гарантировать, — продолжил я. — Если ты согласишься заключить сделку со мной, то я не стану тебя обманывать. Все будет честно. Мы подпишем бумаги, ты получишь деньги и забудем об этом. Как дальше я буду разбираться с Морозовым и Болотовым — это мое личное дело. Да и потом — у меня нет никакого желания делать тебя нищей, так что ничего лишнего из того, чем ты владеешь, мне не нужно. Я хочу вернуть только то, что мое по праву.

Екатерина слушал меня и невидящим взглядом смотрела в окно, напряженно о чем-то раздумывая.

— Между прочим, думаю, что и герцоги не оставят тебя в покое, — усмехнулся я. — Так что по сути, сейчас ты просто должна принять решение как тебе нужно поступить.

Она вздохнула и ее плечи опустились. Теперь она уже не казалась той самой несгибаемой Салтыковой, которой так часто хотела казаться.

— Я долго думала над нашим прошлым разговором насчет всего этого… У каждого своя правда… Но я поняла, что не хочу участвовать во всем этом. Все это настолько далеко от меня…

Мне стало ее жаль в этот момент. Девчонка ведь и в самом деле ни в чем не виновата, а на нее свалилось так много всего и сразу. Причем проблемы очень сильно отличались от тех, которые она привыкла решать, когда мастерила очередной артефакт.

— Поверь, это могло закончиться только так и никак иначе. Очень жаль, что ты оказалась втянута в эту опасную игру, но…

— Ты знаешь, бывают моменты, когда мне хочется, чтобы мы с тобой никогда не встречались, и я осталась там, в той башне… Наедине с кровавым ройником…

— Глупость какая, — хмыкнул я. — Что бы это изменило для твоего рода?

— По крайней мере, я бы во всем этом не участвовала.

— Ну, это ты сейчас говоришь не подумав. Посмотри на ситуацию с другой стороны — пусть это все станет для тебя платой за твою жизнь. Разве это того не стоит? К тому же, по сути, ты в этом и в самом деле не участвуешь. Проблема лишь в том, что ты оказалась со мной знакома до того, как узнала… Скажем так, о конфликте между нашими родами. Тем более, что он бы все равно разрешился вот так…

— Не забывай, что ты говоришь о смерти моих близких, — прошептала она, но без особой злобы, скорее с грустью. — Но ты не дал им шанса дождаться суда…

— Я не собираюсь сейчас это обсуждать, — ответил я. — Мне кажется, уже достаточно сказано, разве нет?

— Вполне, — кивнула она. — Кто мы такие, чтобы изменить предначертанное? Все что я хотела от тебя услышать — я услышала, а жизнь нас рассудит.

— Достойный ответ, — сказал я. — Пусть так и будет. Но вот, что касается твоих активов, о которых мы говорили… Я бы хотел, чтобы ты не принимала быстрых решений и не горячилась. Произошедшего не изменить, так что подумай над моими словами.

— Я уже все решила для себя, еще до того, как здесь оказалась. Если ты думаешь, что я настолько глупая, то что не могу трезво смотреть на вещи…

— Никогда так считал. Скорее наоборот.

— В общем… Пусть твои люди свяжутся с моим поверенным, и мы закроем вопрос по моим активам. С Морозовым и Болотовым разбирайтесь сами, меня эта возня не интересует.

— Рад, что ты приняла такое решение. Поверь, оно весьма здравое.

— Скорее, наименее хлопотное. Просто самый быстрый способ выйти из этой кровавой игры, которая мне уже стоила практически всего… Надоело мне все это…

Мы немного помолчали. Как быстро все меняется… Я посмотрел на Екатерину и поймал себя на мысли, что сейчас она была от меня далеко. Причем настолько, что в какой-то момент мне показалось, что передо мной вовсе незнакомый человек.

— Как я и обещал — тебе все будет выплачено до последнего рубля, так что сможешь по-прежнему жить как привыкла и заниматься только своими экспериментами. О деньгах тебе беспокоиться вряд ли придется. Я надеюсь мои слова не вызывают у тебя сомнений?

— Не вызывают, — нахмурилась она. — Вот только экспериментами я больше заниматься не буду. Я подала рапорт и ухожу из Департамента. Присмотрела себе небольшое имение в Швейцарском княжестве, так что как только закончу здесь свои дела — надолго задерживаться не буду.

— Выходит мы теперь сами будем по Порталам бегать? — спросил я и улыбнулся. — Жалеть не будешь?

— Теперь сами… Тем более тебе есть с кем бегать…

Вот как… Выходит, что несмотря ни на что, она очень жалеет о произошедшем, иначе к чему эта тоска в голосе?

Комментировать ее слова я не стал. К чему? Все очевидно. Мне и в самом деле есть с кем бегать по Порталам и за кого переживать, что касается остального… Наверное, это самый логичный шаг с ее стороны. Все здесь будет напоминать о том, что случилось, так что почему бы не переехать в Швейцарское княжество?

Она встала с кресла, я сделал то же самое, но она характерным жестом остановила меня:

— Не нужно меня провожать, я знаю где выход.

Надо же! До последнего момента пытается казаться железной леди, хотя по ее глазам видно, что стоит задержаться хотя бы на несколько секунд и из глаз хлынут слезы.

— Прощай, Соколов.

— Прощай, Салтыкова…

Она вышла из комнаты, оставив после себя лишь хорошо знакомый мне легкий аромат цветочных духов. Когда-то давно этот запах впервые появился в моем маленьком доме далекого Саратовского княжества, а теперь вот, я чувствую его вновь…

Вот только теперь это в последний раз.

Глава 25

Великое Московское княжество.

Москва.

Кремлевский дворец.

Вот что мне явно импонировало в Романове, так это его неукоснительное следование правилу: сначала еда, потом все остальное. Терпеть не могу размахивать вилкой между речами и ловить момент, когда будет удобнее всего затронуть интересующую тебя тему. А так все ясно и понятно — сначала кушаем, затем разговариваем.

Единственные сказанные Императором пред обедом слова, кроме приветствия, уложились в короткий вопрос:

— Владимир Михайлович, вы как к стерляжьей ухе относитесь? Рыба дело такое… Князь Юсупов ее вообще не ест ни в каком виде. Не стесняйтесь, для таких случаев всегда альтернатива найдется.

К стерляжьей ухе я относился нормально. Как и к последовавшей за ней лосятине с вишневым соусом. На десерт был клубничный мусс, который тоже без особых проблем нашел свое место в моем желудке.

Вообще, повар у Николая Александровича неплохой… Переманить его что ли? Будет вместе с Бьянкой возле плиты хлопотать… Хотя дело, наверное, слишком хлопотное — не думаю, что его здесь зарплатой обижают. Ну, может быть посоветует кого, почему нет?

Нужно будет поручить Верховцеву заняться этим вопросом, а то если сам начну справки наводить, то еще могут подумать, что с поваром контакты налаживаю, Романова хочу отравить…

— Не видел вас всего несколько месяцев, а изменились вы за это время как будто пару лет прошло, виконт, — повел разговор Император, когда с обедом было покончено и на столе остались лишь горячие напитки в разнообразии. — Возмужали, Владимир Михайлович… Все больше на отца становитесь похожи.

— Что делать, Ваше Императорское Величество, время непростое, так что мужать быстро приходится, — ответил я, наполняя свою чашку ароматным зеленым чаем.

— Да уж, наслышан про ваши приключения, — улыбнулся он искренней улыбкой. — Очень рад, что все закончилось именно так. Не стану скрывать, мне бы не хотелось в вас разочаровываться.

Щедрый комплимент, нечего сказать. Приятно слышать такие слова в свой адрес. За такими речами обычно и отношение соответствующее следует, правда и спрос растет… Но тут уж иначе никак.

— Вам спасибо, Николай Александрович.

— Мне за что? Я вроде бы ничего особенного для вас не сделал…

— Ну как же — время с проблемами своими разобраться дали, имя мое порочить не стали и в тюрьму раньше срока не отправили. Потом пришлось бы долго объяснять, что случайно там оказался. Да и вообще… В застенках всякое разное происходит…

— Это да, — кивнул Романов и пригубил кофе. — Недавно вот с вашими старыми знакомыми Салтыковыми оказия вышла. Не уследили мои опричники. Младший слаб духом оказался — простынею удавился, герцог — гадость какую-то съел… Так что согласен с вами, виконт, дома оно как-то лучше.

— Вот за это и благодарю.

— Ну хорошо, — вздохнул Император. — Оставим это в прошлом. Мне и сегодняшних проблем вполне хватает, чтобы еще и над вчерашними раздумывать.

Я промолчал и вопросительно посмотрел на него — мол, готов слушать. Он задумчиво посмотрел на меня, погладил тщательно выбритый подбородок и спросил вот что:

— Владимир Михайлович, скажите… Вам как, нравится ваше владение в Барвихе? Не тесно?

— Пока помещаемся, Ваше Императорское Величество. Прислуги у меня немного, жены и детей вовсе не имеется… Пару зверьков, вот и все мои домашние.

— Ну да, — улыбнулся Николай Александрович. — Про ваших зверьков я наслышан… Тосик и… как там второго?

— Шушик, Ваше Императорское Величество.

— Точно, — кивнул он. — Мне из Департамента докладывают, что он поможет нам избавиться от некромантов, которые проникли на территорию Российской империи.

— Не могу никак прокомментировать, думаю у вас информации на этот счет побольше.

— Разумеется, — ответил он. — Я вам больше скажу — если это и в самом деле окажется так, то у нас появится возможность выследить их и в других странах. Вам ведь известно, что у них тоже есть такие проблемы?

— Известно, Ваше Императорское Величество. Вы хотите прийти им на помощь?

— Почему бы и нет? Разумеется, не просто так и не сразу… Но в общем и целом — мы всегда готовы помочь, если это в наших интересах. Впрочем, об этом рассуждать еще рано — насколько мне известно конкретных результатов еще нет, так что не будем делить шкуру неубитого медведя. Давайте вернемся к тому, с чего мы начали — как вы относитесь к переезду? — спросил он и в его глазах появились веселые огоньки. — У меня появилась мысль немного улучшить вам жилищные условия.

— Если вы говорите, что там будет лучше, да и до Москвы добираться проще, то я с большим удовольствием воспользуюсь вашим предложением, Николай Александрович.

— Ну, до Москвы вам добираться будет точно не проще и даже наоборот, но вот места там явно побольше.

Так, значит все-таки придется покупать себе вертолет. Если от моего нового дома время на дорогу к офису увеличится еще больше, то других вариантов у меня просто нет.

— Небольшое поместье на берегу Клязьмы, рядом с лесом… Ясные Горки называется. Не слышали?

— Нет, Ваше Императорское Величество.

— Ну вот и посмотрите. Я думаю вам понравится. Указ о пожаловании вам имения вступит в силу с завтрашнего дня, так что — милости прошу.

— Благодарю, — кивнул я. — Несколько неожиданно. Мне кажется вы слишком щедры ко мне.

— Бросьте, виконт, — отмахнулся он. — Вот этого я не люблю Мне более понятно, когда пытаются навесить на себя наград незаслуженных, но когда пытаются топтаться в углу имея на них полное право — это неправильно. Но это я так, к слову… Я ведь понимаю, что вы сейчас говорите из вежливости — как раз у вас-то мозгов в голове явно хватает, чтобы трезво оценивать происходящее вокруг. Просто хочу, чтобы вы никогда не забывали — я всегда расплачиваюсь нужной монетой… Так что — пользуйтесь.

Вместо ответа я сделал несколько глотков чая, который оказался как раз кстати после сытного обеда.

— Кстати, вот еще кое-что, — он придвинул ко мне лакированную деревянную коробку, которую принес с собой. — Это послужит приятным дополнением к новому имению.

Я взял коробку и раскрыл ее. Внутри лежал орден Святого Владимира 4-ой степени, на котором красовались скрещенные мечи. Золотой крест, покрытый красной эмалью… Красивый, что сказать. Никогда не страдал завышенным самомнением, но в данном случае считаю, что получаю его заслуженно.

— Служу Отечеству, Ваше Императорское Величество.

— И я рад этому, — улыбнулся он. — Между прочим, благодаря успешной деятельности ваших групп, активность нечисти в последнее время заметно снизилась — новых Порталов открывается меньше. Пусть ненамного, но это дает нам возможность немного отвлечься и на другие проблемы… Жаль только, что не нам одним.

— Постараюсь сделать так, чтобы они перестали открываться вовсе, Николай Александрович.

— Не сомневаюсь, — кивнул Император. — Но несколько дней отдыха у вас все-таки будет. Правда, перед этим придется немного поработать, но потом — разрешаю целую неделю провести в Ясных Горках, ну или где вы там хотите…

Все это, конечно, хорошо, но вот слова «немного поработать» несколько смутили.

— Новое задание? — спросил я и с сожалением закрыл коробку с орденом.

— Не совсем. Скорее курсы повышения квалификации, — он допил свой кофе, поставил чашку на блюдце и посмотрел мне в глаза. — Скажите, вы знаете кто такой Кирьян Елизарович Самарин?

Знакомая фамилия. Не раз попадалась мне на глаза, когда я изучал геральдику самых влиятельных Родов империи и Дары, которыми они владеют.

— Если не ошибаюсь он обладает Даром огня? — спросил я. — Очень древний род, постарше моего будет…

— Намного постарше, виконт. Лет на сто, если говорить точнее, — улыбнулся Романов. — Сейчас я вам открою небольшой секрет, о котором вы не прочитаете в интернете — Кирьян Елизарович единственный Одаренный огневик в Российской империи, который находится в ранге магистра, а собственных архимагов у нас и вовсе нет.

— Я буду первым, — пообещал я ему.

— Похвальное стремление, молодой человек, — не сдержавшись хохотнул Император. — Вы и в самом деле дерзкий юноша, люблю таких!

В ответ я лишь пожал плечами — не стану же, я говорить Николаю Александровичу, что я вполне серьезно сейчас говорю?

— Ну, в таком случае, вам мое предложение точно должно понравиться. Хочу отправить вас в гости к Самарину, на поднятие ранга. Мне кажется, время для этого подошло.

— Было бы интересно с ним поработать, Ваше Императорское Величество.

— Ему с вами, кстати, тоже интересно познакомиться. Такое редко случается, так что рекомендую вам пользоваться моментом и попытаться найти со стариком общий язык, — Романов вздохнул. — Я хочу, чтобы вы поняли — Одаренным такого уровня как Кирьян Елизарович приказывать я не могу… Точнее сказать — могу, но не стану этого делать. Я думаю вы понимаете почему.

Понимаю. Одаренный огневик ранга магистр может натворить при желании больших бед — их всего на планете трое, так что соваться к нему с приказами, лишь нажить ненужную головную боль.

— Поэтому я очень рад, что князь Самарин дал свое согласие на предложение поработать с вами, — продолжил он, глядя мне в глаза. — Такое случается на моей памяти впервые, так что я бы вам очень советовал воспользоваться представившимся шансом. Должен сказать, что князь весьма своеобразен, но у стариков часто портится характер, согласитесь.

— Я постараюсь, Ваше Императорское Величество, это ведь и в моих интересах.

— Вот и хорошо. В таком случае не будем тянуть — завтра можете отправляться на Алтай.

— Завтра?

— Все верно, — кивнул он. — Во-первых, старик может передумать. Во-вторых, для вас уже и рейс запланирован. Зачем тянуть?

— Понятно, — кивнул я и с тоской посмотрел на коробку с орденом.

А я уже хотел Владыкина пригласить и отметить награду, заодно и с Василисой его познакомить… Придется отложить этот вопрос на потом.

— Почему на Алтай? — спросил я.

— Живет он там, — пояснил Император. — Уже как лет десять. Выстроил себе имение на берегу реки и наслаждается жизнью. Сказал, что когда крайняя нужда будет, тогда и звать его на помощь, а до тех пор не трогать.

— Не трогать? А как же тогда мое обучение?

— Это его личная инициатива. Сам про вас спросил.

— Вот как?

— Его старший сын был с детства дружен с отцом Соловьевой… Так что, я думаю, он вас и рекомендовал.

Вот оно что. Тогда все становится на свои места. Но сути вопроса это не меняет — такую возможность терять нельзя.

— Слушаюсь, Ваше Императорское Величество. Завтра — значит завтра.

— Рад, что мы понимаем друг друга. В таком случае, сегодня завершайте срочные дела и рано утром в Домодедово. В Департамент сообщать не нужно — они уже в курсе. Насчет остальных деталей — вам позвонят из моей канцелярии и все расскажут.

Романов вытер руки белоснежной салфеткой, положил ее на стол и поднялся со своего стула. Я сделал то же самое.

— Животных своих с собой возьмите, — я подумал, что он шутит, но взгляд Романова говорил о том, что он вполне серьезен.

— Зачем?

— Не знаю, — усмехнулся он и пожал плечами. — Князь просил. Я же вам говорил — странный он немного. Но лучше делать так, как он говорит.

— Хорошо, Николай Александрович, они будут со мной.

— Желаю вам удачи, виконт, думаю у вас все получится. И поздравляю с заслуженной наградой — надеюсь она не станет последней.

Последней? Ну нет, Ваше Императорское Величество, я настроен на долгую работу. Во всяком случае, пока она меня устраивает.

* * *

Алтайское княжество.

Имение князя Самарина.

На пятый день моего пребывания в гостях у князя, мне начало казаться, что все обучение он затеял вовсе не из-за меня, а из-за Шушика, о котором, каким-то образом пронюхал задолго до нашего приезда.

Я заподозрил неладное на второй день, когда утром старик зашел в мой дом, который он выделил мне на период обучения, молча походил по комнатам и заглянул под кровать, где спал ящер.

— Твоя животинка? — спросил из вежливости, а затем не дожидаясь моего ответа вытащил Шушика из-под кровати.

— Крокодил карамба, — сообщил ему Тосик, глядя как князь внимательно осматривает ящерицу со всех сторон.

— Моя, Кирьян Елизарович. В одном из миров к нам прибился, так что с тех пор не расстаемся.

— Угу, — кивнул Самарин. — А чего энергия из него прет?

— Крокодил артефакт карамба, — вновь поделился информацией плюшевый.

— Случайно выяснилось. Он у меня Кольцо Скорости слопал и оказалось, что в нем после этого магическая энергия начала вырабатываться.

— Хмм…, — задумался старик. — Интересная животинка…

— Очень, — согласился я. — В прошлом Портале нам тварь попалась — кристаллический дракон. Он его своим кристаллом проткнул, а этот мало того, что выжил, так еще и штуку эту в себе растворил…

— Что растворил, кристалл? — уточнил старик.

— Ну да. Самое интересное на нем даже шрамов не осталось — он просто исчез.

— Забавно…

Самарин повертел Шушика в руках, затем сунул его под руку и сказал:

— Я сейчас… Проверю кое-что…

После этих слов он ушел и больше мы его в тот день не видели до самого вечера. Куда он вообще девался — была загадка. От скуки мы излазили с Тосиком все окрестности, вдоволь нагулялись, вот только князя не нашли.

Учитывая то, что перед вылетом я накормил Шушика элириумом, который мне выдали в Департаменте в качестве лакомства для ящера, его распирало от магической энергии. Это значит, что если бы он был где-то рядом я бы его почувствовал, но ничего подобного не произошло — никаких следов.

Ну, а вечером он вернулся как ни в чем не бывало, положил ящера на пол и хлопнул меня по плечу.

— Свезло тебе, отрок. Хорошего друга себе завел. Завтра начнем вместе с ним работать.

После этих слов он ушел, но через десять минут вернулся и протянул мне маленький дымящийся кусок серебряной породы.

— Держи, — сказал он. — Это эфириум. Здесь немного, но думаю ему хватит. В пять утра зайду.

Как только эфириум оказался в моей руке, свернувшийся в клубок Шушик вдруг поднял голову и начал с интересом осматриваться.

Я присел рядом с ним и поднес к его морде магическое вещество.

— На, обжора, — быстрым и ловким движением языка он проглотил эфириум и потопал обратно под кровать.

Нужно ли говорить, что следующие дни мы провели в гостях у Самарина весело и бодро. Причем это касалось всех нас троих. Не знаю сколько сил было заложено в этом человеке, но вымотал он нас изрядно.

Для того, чтобы мне перейти на следующий ранг практика, времени потребовалось немного — я сделал это на третий день. Видимо до этого ему неоднократно приходилось заниматься наставничеством, так что сказывался многолетний опыт Кирьяна Елизаровича.

Он говорил немного, но по делу. Учил в какие моменты лучше делать переходы между заклинаниями, чтобы на это тратился минимум энергии. Объяснял, как правильно локализовать заклинания и какими техниками этого проще всего добиться. Еще много всего интересного и нового.

В конце дня я мог сконцентрировать Огненный Шторм на камне размером с небольшой арбуз и полностью сжечь его. От него оставалось лишь темно пятно на земле, которое напоминало о том, что раньше на этом месте что-то было.

Причем добившись более мощного эффекта, я тратил на это совсем немного энергии. Гораздо меньше того количества, которое раньше требовалось мне на более простые вещи.

На четвертый день он подключил к работе Тосика и Шушика.

Оказалось, что если первого накормить шоколадом в непосредственной близости от напитанного энергией ящера, то его трансформация происходит намного быстрее, держится дольше, но это еще не все.

Самое главное, что его новая форма была практически в два раза больше прошлой. При этом, скорость плюшевого тоже увеличилась. Он перемещался как молния и не останавливался ни на секунду. Вот только после таких приключений он намного дольше приходил в себя, но оно того стоило.

Для меня же четвертый день ознаменовался тем, что мне стали доступны заклинания Огненный смерч и Комета. Надо ли говорить, что оба они были из арсенала следующего ранга — наставника.

Даже с учетом дополнительного источника магической энергии, после применения новых заклинаний я чувствовал себя как выжатый лимон. Конечно, это вопрос практики и понемногу мне станет это даваться легче, но пока приходилось непросто.

Однако эффект того стоил. Интересно было бы посмотреть на кристаллического дракона, если бы я шарахнул по нему Кометой. Кстати о драконе…

На пятый день Самарин повел нас на последний урок. Мы сидели на берегу реки около часа, когда князь наконец спросил:

— Скажи мне, о чем сейчас думает ящер?

— Прошу прощения?

— Не строй из себя дурака, отрок. Делай, что тебе говорят.

Я посмотрел на Шушика, который сидел на камне с закрытыми глазами. Если бы он не подергивал хвостом, можно было подумать, что он спит.

— Попробуй прочитать его мысли, — сказал князь.

Я попробовал. Ни черта не вышло. С таким же успехом я мог бы попытаться понять, о чем думает камень, на котором сидел ящер.

— Теперь дотронься до него и попробуй еще раз, — дал наставление старик.

По руке пробежала привычная приятная волна магической энергии. Я закрыл глаза и повторил попытку. Не знаю, об этом на самом деле думал Шушик или нет, но перед моими глазами возник образ дымящегося куска эфириума.

— Он хочет есть? — спросил я.

— С чего это ты взял?

— Если это так работает, то он думает об эфириуме.

— Это уже лучше, — повеселел князь. — Для него это то же самое, что для Тосика шоколадка. Вот поэтому он о нем и думает.

Так, ну приехали. Для одного шоколадками запасайся, второму вот эфириум подавай.

— Теперь вспомни дракона, который попал в него кристаллом, — отвлек меня Самарин. — Вспомнил?

— Такое трудно забыть.

— Ну а теперь попроси своего Шушика превратиться в него. Если хочешь, можешь даже ему за это эфириум пообещать. У меня дома есть, так что не обманешь…

— Как это?

— Меньше вопросов — делай, что тебе говорят, — пробурчал Кирьян Елизарович.

Удивительно как быстро старики теряют терпение! Вспомнить кристаллическую тварь и в самом деле было не сложно, так что мне потребовалось всего мгновение, чтобы представить ее во всей красе.

Вот он! Огромный, расправивший крылья черный дракон, готовящийся обрушить на нас шквал острых кристаллов… Шушик, хочешь эфириум?

В этот момент грохнуло. Нас троих отбросило в сторону, и я увидел перед собой картину, которую запомню надолго. Над рекой висел тот самый кристаллический дракон, которого мы недавно уничтожили. Вот только тот был черным, а этот ярко-синего цвета…

А нет, уже другого цвета… Ну конечно, ведь он умеет менять их как ему вздумается…

— Крокодил артефакт карамба? — спросил у меня Тосик, который восхищенно смотрел на разыгравшееся перед его глазами представление.

— Ага, похоже на то, — растерянно ответил я ему, пытаясь осознать, что это все произошло при моем непосредственном участии.

Дракон взмахнул крыльями, затем подлетел к нам и уселся прямо в реку, окатив нас холодными брызгами. Ну и громадина!

— Кирьян Елизарович… А как попросить его превратиться обратно?

Глава 26

Крымское княжество.

Ялта.

Ресторан гостиницы «Ореанда».

Князь Борис Сергеевич Юрьевский любил Ялту. Даже с учетом того, что его друзья все больше предпочитали отдыхать в Ницце или Каннах. Ну в Сен-Тропе на худой конец… Он все же выкраивал два-три дня, чтобы провести их здесь, в «Ореанде».

Как правило, это всегда происходило весной. Он считал это самым удачным временем, чтобы спокойно отдохнуть. Причин для этого хватало.

Во-первых, еще нет той удушливой жары, которая так нервировала его в жаркие летние месяца.

Во-вторых, он любил вечерком прогуляться по набережной, а с комфортом это можно было сделать лишь пока не наступил сезон. Весна для этого подходит как нельзя кстати — еще не слишком многолюдно и нет риска, что тебе вот-вот наступят на ногу во время прогулки.

Борис Сергеевич был из тех, кто не любил, когда его окружают ненужные ему на отдыхе люди, да еще в большом количестве. Прислуга — это понятное дело, без нее никуда, но вот все остальные его порядком нервировали.

Князь считал, что если ему лично от каких-то людей нет никакого проку, то они ни к чему. Тем более на отдыхе. Отвлекают, привлекают к себе внимание, а ведь с его постоянной занятостью он так мало времени может посвятить себе…

Еще больше, чем ненужных людей, он не терпел заниматься деловыми вопросами, находясь на отдыхе. Вот и сейчас, он смотрел на сидящих перед ним Болотова и Морозова, а сам никак не мог взять в толк — какого черта эти двое напросились на встречу с ним и специально для этого примчались в Ялту?

Да, все понятно — он, конечно, весьма занятой человек и увидеться с ним непросто, но ведь есть же какие-то иные средства связи? Какого черта эти двое портят ему прекрасное утро и почему вместо задниц молодых красоток, плескающихся в гостиничном бассейне, он должен наблюдать мрачные лица вот этих двоих?

Услышав несколько дней назад их просьбу о встрече от своего секретаря, он было собирался послать герцогов к чертовой матери, но потом успокоился и все же согласился.

Оба они не кретины и просто так не стали бы его беспокоить на отдыхе, а значит вопрос по их мнению важный. К тому же, у них имелась пара общих нефтяных месторождений, которыми они поделились после той истории с Соколовым…

Князь сидел на мягком диване, пил прохладную минеральную воду и хмуро смотрел на герцогов. Если бы у него не так сильно раскалывалась голова после вчерашних возлияний, то может быть он нашел бы в себе силы улыбнуться, но у него их не было. Все они были отданы. Сначала за плотным ужином… затем ночью с одной из своих любовниц…

Теперь ему оставалось лишь вздыхать и попивать водичку. Хотя улыбнуться было с чего — тощий как жердь Болотов, рядом с толстым Морозовым выглядели довольно забавно. Раньше их компанию немного разбавлял в меру упитанный Салтыков, но теперь его уже больше нет… Как быстро летит время! А ведь совсем недавно князь получал от Андрей Денисовича приглашение на юбилей, который он так и не смог посетить по причине постоянной занятости.

— Господа, у меня к вам просьба, постарайтесь изложить суть вопроса как можно короче, — сказал он после третьего стакана прохладной минеральной водички, благодаря которому его мысли обрели хотя бы подобие ясности.

— Ваше сиятельство, мы признательны вам за возможность побеседовать с вами, — начал было Кирилл Романович, но князь сразу же поднял руку вверх остановив его.

— Болотов, ну тебя к черту с твоими протокольными вступлениями. Голова трещит, не видишь, что ли? Давай рассказывай, зачем пожаловали? Только быстро, меня там в номере ждут…

Герцоги переглянулись, Болотов наклонился над столом, посмотрел по сторонам и спросил:

— Борис Сергеевич, вам известно, что Салтыкова убили?

— Всему миру об этом известно, — поморщился Юрьевский. — Вот только вроде как отравился, а не убили.

— Ну да, и сынок его тоже от стыда за опороченное имя сам взял и повесился, — пробурчал Морозов. — Ясно ведь, что убили обоих.

— Даже если так? — князь посмотрел на него, сделал еще пару глотков воды и вытер рот ладонью. — Плевать мне на Салтыкова. И на сына его тоже плевать. Дальше что?

— Дело не только в Салтыкове, — сказал Болотов. — Маркиз Бирюков в тюрьме оказался, герцог Теряев там же, Игнатьев…

— Знаю я все, Кирилл Романович. Ты вот зачем не это рассказываешь? — спросил князь.

— Все стараниями Соколова происходит, ваше сиятельство, — нетерпеливо вставил Арсентий Борисович. — Мальчишка совсем страх потерял. Вся империя от него стонет!

— Про Соколова тоже знаю, мне моя служба безопасности докладывает что вокруг происходит. Да и аналитики хлеб свой не зря жуют, так что нового я от вас ничего не услышал. Известно мне, что виконт свои активы собирает… И какими методами это делает — также известно.

Он посмотрел на смутившихся от его слов герцогов и показал официанту пустую бутылку из-под воды, намекая, чтобы ему принесли новую.

— И даже понимаю теперь какого черта вы ко мне приехали, — нахмурился князь. — Хотите, чтобы я сейчас кулаком по столу треснул и сказал, что в землю его закопаю? Намекаете, что он мою «Транснефть» захочет забрать?

— Нашу, — робко вставил Морозов. — У нас ведь там тоже доля небольшая имеется.

— Ну да, нашу, — хмыкнул князь. — Поэтому вы здесь и сидите. Была бы она только моя, то какой вам до нее интерес? Резонно…

Юрьевский задумчиво посмотрел на официанта, который наполнил ему стакан только что принесенной водой, подождал пока тот уйдет и сделал пару глотков. Все-таки хорошая штука холодная минеральная вода с похмелья — отлично мозги прочищает.

Между прочим, эти двое дело говорят. Он давно уже обратил внимание на Соколова. Еще с того момента, когда тот заводы у Унковского отобрал. Все было интересно — чем же закончится эта история с этим мальчишкой, и кто его все-таки прихлопнет?

Вот только есть одна небольшая проблема — столько известных фамилий уже червей кормят на кладбищах, а история все не заканчивается. Слишком надолго затянулась. Если поначалу ему было забавно, то вот сейчас уже не так весело.

Вряд ли у молодого виконта хватит мозгов в голове, чтобы всерьез затевать игру против него, но чем черт не шутит? Эти двое дело говорят — всякое может случиться. А если учесть, что мальчишке сам Император благоволит, то риски еще больше увеличиваются…

От мысли, что Соколов может как-то подобраться к «Транснефти», у Юрьевского нестерпимо закололо в висках. Этого допустить никак нельзя. Слишком много интересов там завязано.

Причем герцоги волновали его постольку-поскольку — в будущем он сам планировал выкинуть их из учредителей. Гораздо сильнее он беспокоился насчет немцев, которые также владели частью этой компании. Пока малой частью, но это лишь начало… У них были очень далекие совместные планы на ближайшие годы.

Между прочим, ему в этих планах отводилась далеко не последняя роль — предприятиями по добыче полезных ископаемых не могут владеть иностранцы без участия российского капитала. Так что без него никак. Он и есть тот самый капитал. За это немцы щедро расплачивались с ним. Очень щедро…

Похоже пришла пора браться за дело пока не поздно. Лучше котенка утопить в ведре пока он не подрос — потом хлопот больше. Да и дешевле это намного выйдет именно сейчас, а не когда петух в задницу клюнет.

Вот только этих двоих, само собой, будет не лишним к делу подключить. Раз уж он будет совершать какие-то телодвижения и дергать людей, значит их должен кто-то оплатить, верно? Так почему бы это не сделать Болотову с Морозовым?

Вон как трясутся сидят… Еще три года назад ясно было, что в деле с Соколовым не чисто, а теперь в штаны наделали… Прикатили…

Кстати, может быть прямо сейчас их и подвинуть? Уменьшить долю до минимума, а потом и вовсе выкинуть большинством голосов. Немцы от счастья на седьмом небе будут, а он дополнительных бонусов себе от Фридриха фон Аренстофа заработает. Этот парень денег не жалеет, когда их есть за что отдать.

— Ну хорошо, господа, так уж и быть — я готов выслушать ваши предложения.

— Предложения? — пискнул Морозов.

— Разумеется. Или вы думаете, что я буду бесплатно ваши страхи развеивать?

___________________________________________________

От автора:

Дорогие читатели!

На этом месте заканчивается пятый том приключений Сильвиана Красса и по совместительству Владимира Соколова. Надеюсь вы с удовольствием следили за ними.

Еще раз хочу поблагодарить вас за поддержку, лайки, покупки, награды и теплые слова — поверьте, для меня это очень важно и приятно. Я же, в свою очередь, постараюсь радовать вас продолжением этой истории и делать ее как можно интереснее!

Кому все понравилось, но про лайк он забыл — лепите прямо сейчас! Так уж работает механика сайта, когда лайки для автора, это не только сигнал о том, что вам все понравилось, но и двигатель книги вверх!

Делитесь впечатлениями в комментариях насчет финала пятого тома и не забывайте: БЕЗ ВАШЕЙ ПОДДЕРЖКИ — НИКАК!

Я очень рад, что вы приобщились к этой истории и хочу сказать вам за это отдельное спасибо!

Ну а теперь, прошу в путь! Шестой том и новые приключения ждут вас прямо сейчас!

На этот раз привычной ссылки не будет (теперь это запрещено правилами «»), но внизу есть кнопка: «Следующая книга цикла». ЖМИТЕ!

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Пятое правило дворянина

Content

Пятое правило дворянина

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Nota bene