Игорь Петрович Сенченко

Объединенные Арабские Эмираты: лицом к лицу с новым чудом света

Гостеприимной стране,

Объединенным Арабским Эмиратам,

и ее замечательному народу

посвящается

Автор и издательство благодарят

компании «Бриллиант Даймонд» и «ШреяКор»

за участие в издании книги

© Издательство «Алетейя» (СПб.), 2012

Вместо предисловия.

Эш-Шамал, Побережье шейхов, Пиратский берег, Договорный Оман, Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ)... За всеми этими названиями — многовековая история земель современных ОАЭ, захватывающая летопись жизни племен и народов Южной Аравии. Листая ее страницы, знакомишься не только с романтическим прошлым и удивительным настоящим арабских княжеств (Абу-Даби, Дубая, Шарджи, Рас-эль-Хаймы, Умм-эль-Кайвайна, Аджмана, Фуджайры), но также совершаешь увлекательное путешествие в глубину веков, во времена существовавших на Аравийском полуострове легендарных царств Древнего мира.

Южная Аравия, где расположены сегодня Йемен, Султанат Оман и Объединенные Арабские Эмираты, издавна была важным каналом для поддержания торговли и диалога цивилизаций между древними царствами Месопотамии и Индии, Персии и Египта, Аравии и Средиземноморья. В старину через эти овеянные легендами земли и процветавшие там, хорошо известные негоциантам прошлого, морские порты и рынки благовоний пролегали водные и сухопутные пути в блистательные царства Древнего Востока — Аккад и Вавилон, Дильмун и Ормуз, Джульфар и Сабу, Петру и Пальмиру. В наше время Южная Аравия — это крупный центр мировой торговли и финансово-банковской деятельности, один из ключевых узлов международных морских и авиационных коммуникаций.

Особое место в структуре вечных ценностей Аравии занимал и занимает Персидский залив. Шумеры, ассирийцы и вавилоняне называли его Нижним морем или Морем восходящего солнца, финикийцы и римляне — Горьким озером, китайцы — Морем персов, россияне — Жемчужным заливом, а сами арабы, чаще всего, — просто Заливом.

Страны Аравийского полуострова и сегодня влекут к себе многочисленных торговых паломников и политических коммивояжеров. И в наши дни этот район планеты, являющийся ее важной энергетической кладовой, находится в фокусе внимания международной жизни — и экономической, и политической.

Прошлое земель и племен Объединенных Арабских Эмиратов настолько близко к их настоящему, что до сих пор оказывает заметное воздействие на социальную и культурную жизнь ОАЭ. Этим объясняется, по-видимому, и довольно долгое отсутствие в княжествах современных ОАЭ (до середины 70-х годов XX столетия) этнографических музеев. Все, что можно было в них выставить, находилось буквально под рукой — в повседневном пользовании «жителей стен и палаток», то есть горожан и кочевников-скотоводов: домашняя утварь и одежда, оружие и книги, ювелирные изделия и ковры. Однако время неумолимо движется вперед. Уходят из жизни представители старших поколений, свидетели времен жемчужного промысла и нефтяного бума. Утрачиваются традиции изустного творчества в племенах. Постепенно, но исчезают из домашнего обихода коренных жителей этих мест классические бедуинские аксессуары. И как следствие, — встает вопрос о сохранении национального наследия. Существенную лепту в это дело вносят местные историки, этнографы и журналисты. Яркие воспоминания очевидцев бережно собираются и скрупулезно воссоздаются ими на страницах популярной в стране книжной серии «За чашкой кофе», доносящей до всех нас, живущих сегодня, неповторимый аромат прошлой жизни «Острова арабов».

Легко развивать страну, когда для этого есть необходимые природные и финансовые ресурсы. Практически невозможно, — когда их нет. «Золотым дождем» для Эмиратов стала нефть. Она, как добрый джинн из сказаний и преданий бедуинов, до неузнаваемости преобразила княжества, входящие сегодня в Объединенные Арабские Эмираты.

ОАЭ в наши дни — страна бурно развивающаяся. Бизнесмены по праву считают Эмираты влиятельным торгово-финансовым центром планеты, а туристы, приезжающие сюда со всех концов света, — чудным местом для отдыха. Здесь, на некогда безжизненных, раскаленных солнцем песчаных просторах, возникают утопающие в зелени деревьев уютные отели и благоухающие ароматами цветов заповедники. Малонаселенный в прошлом остров Дальма превращен в уникальную на Аравийском полуострове плантацию оливковых деревьев, а остров Сир бану яс — в ботанический сад и питомник для животных и птиц. У арабов есть поговорка: «Путник, идущий к цели, придет к ней раньше, чем всадник, скачущий незнамо куда». Цель ОАЭ, как отмечал первый президент страны шейх Заид, — создание современного государства с развитой экономикой, образованной и социально защищенной нацией.

Древних названий у этого края множество, а вот сохранившихся в памяти живущих здесь людей, пожалуй, два: Эш-Шамал, что в переводе с арабского означает Земли, лежащие на севере (от Омана), и Сахль Оман, то есть Оманское побережье (впоследствии было переименовано англичанами в Договорное побережье или Договорный Оман) [1]. Оба названия, как видим, отражают тесную связь, существовавшую некогда между нынешним Султанатом Оман и землями, образующими сегодня ОАЭ. Подтверждением тому — и история племен, проживающих на территории ОАЭ.

Большинство племен Оманского побережья входило в племенные объединения хинави и гафири, ставшие прародителями племенных союзов бану яс и аль-кавасим, заселивших земли современных ОАЭ (с резиденциями шейхов в Абу-Даби и Шардже соответственно). Впоследствии от бану яс откололся род Аль Бу Фаласа, который основал шейхство Дубай. Племенной союз аль-кавасим тоже со временем распался. Так образовались шейхства Шарджа, Аджман, Умм-эль-Кайвайн, Рас-эль-Хайма и Фуджайра.

Численность населения ОАЭ — 8,19 млн. человек (2009 г.), в том числе коренных жителей — около 1 млн. человек. В период с 1995 г. по 2006 г. доля коренного населения страны сократилась с 24,4% до 15,4%.

Со времени образования Объединенные Арабские Эмираты добились, действительно, многого. Притом в рекордно короткие сроки. Племена небогатых в прошлом «жемчужных княжеств» Аравии, как называли эти земли русские купцы, живут сегодня в достатке и благополучии. И, надо сказать, что такому успеху сопутствовала не только удача, не только обнаруженные здесь колоссальные запасы нефти и газа. Зримые успехи ОАЭ в экономике и социальной жизни — это и проявление на практике жизненной мудрости, коммерческой хватки и политической прозорливости правителей княжеств и старейшин местных племен.

Для того чтобы понять, что собой представляли княжества-члены ОАЭ до образования федерации, на каком социально-экономическом уровне развития находились и чего достигли, приведем лишь несколько фактов.

Первый телеграф в княжествах нынешних ОАЭ был открыт в 1930 г., в Шардже. Телеграф активно использовался торговцами края для коммерческих сношений с внешним миром. С тех пор, как говорят бедуины Аравии, «минуло немало лун»... В наши дни ОАЭ — один из ключевых коммуникационных центров Арабского Востока.

Первый радиоприемник в землях современных ОАЭ появился в 1934 г., в княжестве Шарджа; здесь в 1969 г. начала работать и первая радиостанция — «Голос Побережья». Обладателем второго радиоприемника стало соседнее княжество Дубай, а его владельцем — господин Кандит, представитель крупного английского торгового дома «Грей Маккензи». Сегодня и Дубай, и Шарджа — региональные штаб-квартиры ведущих фирм мира, специализирующихся на производстве и продаже радиоприемников и телевизионной аппаратуры. Дубай — Гонконг Персидского залива, как его часто называют журналисты, — крупнейший рынок электроники, притом не только на Аравийском полуострове, но и на Арабском Востоке в целом.

Первое почтовое отделение начало функционировать здесь только в 1948 г., в Дубае, под патронажем английского торгового дома «Грей Маккензи». Сегодня ОАЭ — один из самых оживленных «почтовых перекрестков» мира.

Дубай стал «родиной» и первого на территории современных ОАЭ банковского учреждения. Отделение английского банка «Миддл Ист Бэнк», открытое в Дубае в сороковых годах прошлого столетия, стимулировало деловую жизнь княжества, способствовало активизации коммерческих связей местных купцов и предпринимателей с внешним миром. Этот банк, хорошо известный в западных финансовых кругах, выдавал местным негоциантам своего рода пропуска в мир крупного бизнеса, выступал гарантом их финансовой состоятельности.

Первый национальный коммерческий банк на территории нынешних ОАЭ появился в конце 1950-х годов — в Дубае. Возглавил его член семейства Овейс, одного из самых богатых и влиятельных торгово-финансовых кланов Дубая. К слову, ежегодная премия в области арабской литературы, учрежденная Султаном аль-Овейсом в 1987 г., — крупнейшая на Арабском Востоке (каждый из победителей в пяти категориях получает по 120 тыс. долл. США).

В прошлом, когда банков в землях современных ОАЭ не было и в помине, сбережения свои жители этого края хранили, как правило, у знатных местных торговцев. Особым доверием и уважением среди них пользовался Мухаммед бен Дальмук, один из некоронованных «жемчужных королей» Прибрежной Аравии. А вот обменом денег, а также переводом их в Индию, являвшуюся тогда главным поставщиком потребительских товаров для аравийских княжеств, занимались обосновавшиеся в Дубае индусы. Иными словами, ими были основаны первые в стране меняльные конторы или, как теперь бы сказали, пункты обмена валют. Крупные суммы, принимавшиеся такими конторами от местных торговцев взамен соответствующих расписок, выдавались им в Индии родственниками дубайских «банкиров» незамедлительно; за вычетом комиссионных, конечно. Система работала безотказно. За время ее существования не было зафиксировано ни одного случая жульничества. Перестала она функционировать только после объявления независимости Индии и создания Центрального банка, через который впредь и должны были осуществляться все без исключения денежные переводы в эту страну.

ОАЭ сегодня — крупный финансовый центр Ближнего Востока. Достаточно сказать, что на начало 2009 г. стабилизационный фонд страны оценивался в 450 млрд. долл. США, активы ОАЭ в иностранных банках составляли 470 млрд. долл. США, а государственные финансовые резервы — 300 млрд. долл. США

Первая в землях современных ОАЭ автотранспортная, с позволения сказать, «компания» была образована в 1934 г., в Шардже. Основал ее некто М. Афгани. На стареньком грузовичке марки «Форд», ввезенном из Карачи, он занялся перевозкой пассажиров. Улочки самих городов были тогда настолько узкими, что передвигаться по ним на автомобиле было невозможно. Для этих целей использовали рикшей. Гильдия рикш контролировалась старейшиной местной индийской общины.

Практически одновременно с легендарным «Фордом» М. Афгани появился в Дубае и первый в истории этой части Арабского побережья Персидского залива автобус (был приобретен одним из местных коммерсантов в Мекке и по суше доставлен в Дубай).

Первые светофоры на Аравийском полуострове были установлены в Кувейте, а в землях современных ОАЭ — в Абу-Даби. Непременный атрибут автомобильных трасс ОАЭ в наши дни — компьютеры. Они безошибочно регистрируют номера автомобилей-нарушителей и автоматически информируют об этом центральное управление дорожно-транспортного движения. Проверка правильности оплаты «грехов» или выдача «индульгенций», как шутят проживающие в Дубае русские бизнесмены, происходит при ежегодной процедуре осмотра технического состояния транспортных средств. Особое раздражение у автоинспекторов вызывает неряшливый вид машины. И это неудивительно. Ведь улицы современных городов ОАЭ представляют собой, если так можно сказать, круглосуточно действующий автосалон, своего рода «бал» автомобилей, где «замарашкам» не место.

Наличие превосходных дорог и прекрасных автомобилей (каждый пятый продаваемый сегодня в мире «Роллс-Ройс» приходится на ОАЭ) — причина больших скоростей. Отсюда и высокая аварийность. Самая загруженная трасса в стране — автомагистраль между Дубаем и Шарджей. В сутки она пропускает через себя порядка 250 тыс. автомобилей. Только в Дубае по состоянию на середину февраля 2010 г. на учете состояло 1 021 880 автомобилей.

Два первых из них, марки «Форд», появились в землях современных ОАЭ в конце 1920-х годов, в княжествах Рас-эль-Хайма (1927 г.) и Шарджа (1928 г.). Ввез их туда Исса аль-Серкаль, представитель английских колониальных властей в шейхствах Договорного Омана. Он же, кстати, пригнал сюда из Ирака и первый в истории княжеств ОАЭ паровой катер. На своих автомобилях Серкаль совершал поездки из Шарджи в другие княжества. Дорог тогда не было, и для передвижения использовалась прибрежная полоса. Сегодня эти автомобили можно увидеть в частном музее семейства Серкаль в Дубае.

В 1930 г. автомобили приобрели правитель княжества Умм-эль-Кайван Ахмед бен Рашид Аль Мулла и богатый торговец из Дубая Ахмед бен Дальмук. В те старые добрые времена, вспоминают пожилые эмиратцы, владельцы автомобилей охотно предоставляли свои «стальные чудовища» всем желавшим на них покататься или съездить отдохнуть в оазис, притом бесплатно, более того, с шофером.

Часть I. Архивы времени

СВИТОК НАРОДОВ ЮГА АРАВИИ. Исторических свидетельств о древних обитателях земель современных ОАЭ практически не сохранилось. Хроника жизни народов этого края открывается только с приходом сюда семитских племен байда и ариба (1), «растворивших» в себе немногочисленное коренное население. Толчком к их миграции из Йемена явилось разрушение знаменитой Ма’рибской плотины (542 г. н. э.), сооруженной в оазисе Ма’риб, где располагалось самое могущественное государство Южной Аравии того времени — царство Сабейское (в западной востоковедческой литературе — царство Сава). Достаточно сказать, что оно успешно противостояло другим влиятельным королевствам Древней Аравии: Муайну (здесь жили минеи) и Катабану (названо так в честь проживавшего там племени катабан). Первое было широко известно народам прошлого своими активными коммерческими связями и торговыми экспедициями в дальние страны, а второе, по свидетельству Страбона, являлось обширной сухопутной и морской державой Древнего мира. Один миграционный поток устремился из Йемена через Мекку на Бахрейн, другой, во главе с Маликом ибн Фахмом, — через Хадрамаут в Оман.

Прародителями всех племен Аравии сами арабы считают Ках-тана и Аднана.

Кахтан (Иоктан) был внуком Сима, одного из сыновей Ноя. Род Кахтана заселил земли нынешнего Йемена, включая Хадрамаут, а затем продвинулся дальше, в Дофар (Оман). Кахтан стал родоначальником кочевых арабов, а его брат Химьяр — родоначальником оседлых. Тринадцать сыновей Кахтана дали начало группе южноаравийских племен, йеменитов, известных под именем мутариба («чистых арабов» или «истинных арабов»).

Север «Острова арабов» отошел роду Аднана, ведущему свое происхождение от джурхумитов, потомков Джурхума, одного из сыновей Кахтана, основателя древнего царства в Хиджазе, на севере полуострова. К роду Аднана принадлежал Мадад, отец второй жены Исмаила, сына Ибрахима (Авраама). Исмаил, рожденный от рабыни-египтянки Хаджар (библейской Агари), покинул с матерью стены родного дома после появления на свет Исаака, рожденного Саррой, женой Авраама. Причиной тому стали постоянные ссоры и разногласия в семье между Саррой и Хаджар, а также между Исмаилом и Исааком. Бог приказал Аврааму подчиниться требованиям Сарры, «изгнать Хаджар с сыном» — отвести их в Аравию и оставить там, в указанном Богом месте. Бог обещал Аврааму, что Исмаил не погибнет, а станет родоначальником могучего народа. Рос и жил Исмаил там, где впоследствии была заложена Мекка. Воспитывался в племени джурхумитов, пришедшим в эти места из Йемена. Легенды гласят, что судьбой своего сына Авраам интересовался и неоднократно навещал Исмаила после смерти Хаджар. Во время первого посещения Мекки сына не застал, а вот с женой его поговорил... И она ему не понравилась, так как, не переставая, болтала о нищенском существовании их семьи, чем, дескать, порочила доброе имя Исмаила. Прощаясь, Авраам попросил женщину передать Исмаилу, чтобы тот «переменил порог» у двери своего дома. Исмаил понял, что отец советует ему привести в дом другую женщину. И он внял совету отца своего, говорится в одной из легенд, и «отпустил первую жену, и женился на другой женщине». Аврааму, в очередной раз посетившему Исмаила, выбор сына, на сей раз, пришелся по душе. Новая жена, потомок древнего рода джурхумитов, родила Исмаилу 12 сыновей, ставших родоначальниками племен, вошедших в историю Аравии под именем мустариба («натурализовавшихся арабов», то есть арабов, смешавшихся с мутариба, с «чистыми арабами»). Среди них тоже были племена оседлые и племена кочевые. Первых называли «жителями стен», вторых — «жителями палаток».

Все арабы Аравии делятся, таким образом, на южных (кахтанских или мутариба) и северных (адананских или мустариба), представляющих собой две могучие ветви генеалогического дерева племен Аравийского полуострова [2].

Предания гласят, что потомки легендарного Яаруба, сына Ках-тана, «основателя Йемена и первого человека, заговорившего на арабском языке», назвали именем Араба одно из мест в нынешней йеменской провинции Тихама, а народ этих земель — арабами. Мигрировав впоследствии на север и на юг современной Аравии, они, дескать, и нарекли эти земли «Островом арабов».

Как бы то ни было, но в хрониках древнейших царств и народов Месопотамии племена, обитавшие тогда в Аравии, упоминаются под общим названием ариба (некоторые ученые считают, что смысл слова «ариба» — «свободолюбивый») [3].

Самым известным царством Древней Аравии было уже упоминавшееся нами царство Сабейское. Располагалась Саба (под таким названием это царство фигурирует в Коране) на территории нынешнего Йемена. Столицей Сабы был легендарный Ма’риб. Рассказы о несметных богатствах царства содержатся в хрониках жизнедеятельности владык Ассирии и Вавилона. О золотых рудниках Сабы и располагавшихся неподалеку от нее месторождениях изумрудов и бериллов рассказывает в своих сочинениях и греческий историк Страбон (I век до н. э.). Сабейцы, как свидетельствует летописи, были не только опытными торговцами и прославленными градостроителями, но и отважными воинами. Через земли Южной Аравии, подконтрольные в то время Сабе, на рынки Древнего мира поступали многие товары из Индии и Африки, в том числе слоновая кость, экзотические птицы и животные (в первую очередь павлины), специи, лекарства и серебро.

На юго-восточной оконечности Аравии существовала самая, пожалуй, загадочная страна Древней Аравии — овеянный легендами сказочный Офир, земли богатые золотом; так о них говорится в Книге Бытия. Именно оттуда золото поступало в Палестину, ко двору царя Соломона. Свое название эта страна получила от имени одного из сыновей (Офира) уже упоминавшегося нами Кахтана (Иоктана), родоначальника кочевых арабов.

На севере «Острова арабов» находилось другое блистательное царство, оставшееся в анналах истории Древней Аравии благодаря своей столице — величественной Тайме, известному в Древнем мире центру ремесленничества и торговли. Правитель Нововавилонского царства Набонид (555-539 гг. до н. э.)[1], покоривший Тайму в 550 г. до н. э., сделал ее своей резиденцией. По его распоряжению в Тайме были сооружены поражавшие воображение современников высотные здания, а сам город обнесен мощной крепостной стеной [4].

Аравия — слово-современник Геродота (ок. 484-ок. 425 гг. до н. э.). Следует отметить, однако, что называл он им тогда не только земли, лежащие в наши дни на Аравийском полуострове, но и Синай, а также ряд пустынных районов Восточного Египта.

Среди легендарных народов, произошедших от потомков Сима, сына Ноя, населявших Аравийский полуостров после Великого потопа, но «исчезнувших с лица земли», превратившихся в «арабов потерянных», особое место занимают ад и самуд, тасм и джадис [5]. Они упоминаются в Коране, священной книге мусульман, а также во множестве преданий. Адиты и самудяне — это народы, наказанные Аллахом за неверие, и с тех пор «препирающиеся в огне».[2]

Ключ к разгадке тайны исчезновения народов ад и самуд, проклятых Аллахом и низвергнутых им в пристанище грешников в назидание «неверным и колеблющимся», был найден только в феврале 1992 г. Произошло это во время проводившихся археологами раскопок легендарного города Убар, «земной обители адитов».

Тема эта настолько интересная, что представляется обоснованным несколько замедлить бег повествования и остановиться на ней поподробнее.

Многие историки прошлого отзывались об Убаре как о «земном рае». Убар, или город колонн и башен, как о нем говорится в Коране, прославился своей великолепной архитектурой, фруктовыми садами и накопленными в нем несметными богатствами [6].

Дворцы его из золота и серебра, отмечается в Коране, колонны дворцов — из хризолита и алмазов... люди его — гиганты. И захотел правитель народа построить рай на земле — и построил, но Аллах окрикнул его с небес и разрушил город его [7].

Арабский историк Ибн Халдун писал об Убаре как о «первом среди городов-сокровищниц Древней Аравии». С легкой руки Лоуренса Аравийского, вынашивавшего планы найти этот город, Убар получил название «Атлантиды, утерянной в песках». Близок к разгадке местонахождения Убара был знаменитый английский путешественник Бертран Томас. В 1930-1931 гг. он первым из европейцев совершил переход пустыни Руб-эль-Хали (в переводе с арабского языка — «Пустой угол»). Рассказывая об этом в книге «Арабия Феликс» («Счастливая Аравия»), Бертран Томас отмечал, что бедуины-проводники говорили о дороге в местечко Шиср, по которой двигался его караван, как о пути в Убар. Там, в Шисре, Б. Томас видел руины форта. Они-то, как выяснилось позже, и были развалинами древнего города Убар.

На картах александрийского географа Клавдия Птолемея (II в.) Убар отмечен как один из центров могущественной Оманской империи; там размещался широко известный среди народов прошлого рынок благовоний. Именно оттуда этот ценнейший товар Древнего мира поступал в Месопотамию и Средиземноморье, и дальше в Рим и Европу. Большинство ученых сходится во мнении, что Убар — это город, где действительно жил народ ад, уничтоженный Аллахом, как сказано в Коране, за гордыню и земные ослушания. О том, как это случилось, рассказывается в шести стихах Корана. «Адиты,— согласно повествованию священной книги мусульман, — были погублены ветром, шумным, буйным. Он, (Аллах) дал ему (ветру) власть над ними семь дней и восемь ночей последовательно, и ты видишь народ там поверженным, словно стволы пальм опрокинутых» [8].

В Коране достаточно много говорится о наказании адитов и практически ничего о том, как и чем они жили. Из Корана известно только, что в сравнении с теми, «кто был до них, они были многочисленнее и сильнее их мощью и следами на земле» [9].

По преданию, адиты происходили от Ада, правнука Сима, одного из сыновей Ноя, и проживали в Южной Аравии, в Хадрамауте. Из Корана известно о главном городе царства адитов — Ираме, а из преданий арабов — о сыновьях Ада: Шаддаде и Шаддиде, долгое время «царствовавших вместе». После смерти брата именно Шаддад якобы и приказал выстроить город-сад и превратить его в «рай земной». Легенды гласят, что города, подобного Ираму, не было тогда во всей Аравии. Славился он затейливыми жилищами, изобильными садами и многочисленными источниками пресной воды. Однако горожане-язычники «возгордились без меры». И были наказаны за это. Большинство из них «стер с лица земли» ветер «буйный и горячий», обрушившийся на них с небес; а оставшиеся в живых подверглись жестоким испытаниям вследствие постигшей их четырехлетней засухи. Чтобы замолить грехи и вымолить у Бога ниспослание дождя, адиты направили в Мекку группу соотечественников во главе с Локманом, старейшим из них. Правитель Мекки столь гостеприимно принял их, что посланцы чуть, было, не позабыли о главной цели своей миссии. И когда опомнились, и стали молить Бога о даровании адитам дождя, то увидели на небе три облака: красное, белое и черное. И услышали доносящиеся с небес слова-указания Бога выбрать для своего народа любое из них. И выбрали они черное облако, полагая, что оно — грозовое, и дарует их народу долгожданный дождь. Но облако неожиданно разразилось страшной бурей и погубило адитов. И лежали они, говорится в Коране, пораженные ураганом, как стволы пальм, с корнями вырванные.

Современные исследователи Аравии, ссылаясь на работы известных арабских историков, географов и путешественников прошлого, в том числе на записки знаменитого Ибн Баттута (1304-1377 гг. н. э), посетившего в 1330 г. главные гавани Южной Аравии того времени, отмечают что Убар был крупным перевалочным пунктом аравийской караванной торговли, где ежедневно размещались на отдых более 2 тыс. верблюдов и 500 погонщиков. Находился город в районе плодородного оазиса. Существовал в период с 2800 г. до н. э. по 100 г. н. э. Занимался посреднической торговлей, промыслом ладана и оптовой продажей благовоний. Изготовлялись они из смол деревьев, произраставших вблизи гор Кара (промысел жив до сих пор) и считались у многих народов прошлого символом богатства. Здесь же располагался и крупный таможенный пункт Оманской империи, дававший ее казне солидные доходы. Известно, что вынашивались даже планы сооружения Великой оманской стены, которая соединила бы между собой цепью башенных таможенных постов земли империи с востока на запад, охватив ими и ряд районов современных ОАЭ. Цель столь грандиозного замысла состояла в том, чтобы наглухо запереть кладовую благовоний Аравии от контрабандистов прошлого.

Убар, отмечается в Коране, перестал существовать, погрузившись в земную твердь [10]. Исследования ученых подтвердили, что город действительно обвалился в кратер, образовавшийся под ним вследствие разрушения перекрытий, удерживавших Убар над располагавшимся под ним гигантским известняковым каньоном. В одной из аравийских легенд, дошедших до наших дней, говорится, что Убар постигла катастрофа и, занесенный песками, он «бесследно исчез с лица земли».

Среди главных археологических находок Убара — надписи, которые, по мнению археологов, являются предшественниками арабской эпиграфической письменности и могут служить ключом к расшифровке языка народа ад [11].

Заинтересовали ученых и найденные в Убаре шахматные принадлежности, в том числе изящно исполненная фигурка «короля». Персидские хроники сообщают, что жители крупных торговых центров Аравии прошлого, таких как Убар, Джульфар и Герра, слыли любителями шахмат. В Аравию шахматы попали из Индии. Изобрел игру легендарный индийский царь Балхит. По легенде, шахматная доска и фигуры, придуманные им, были волшебными: с их помощью царь разгадывал замыслы своих врагов.

Раскрыли местоположение Убара благодаря снимкам, сделанным американским космическим кораблем. На этих снимках отчетливо прослеживались контуры какой-то древней транспортной коммуникации. Как оказалось впоследствии, — известной среди караванщиков прошлого «дороги благовоний», пролегавшей из Дофара к источнику пресной воды в глухом местечке Шиср. Внимательно изучив эти снимки и сверив их с древними картами, археологи пришли к выводу: Шиср в настоящем — это Убар в прошлом.

Некоторые историки считают, что именно по этой древней «дороге благовоний» шли из Аравии в Вифлеем волхвы с подарками; они принесли золото, ладан и мирру к яслям Иисуса Христа.

Согласно преданиям, на которые ссылается Геродот, где-то в этих землях Аравии обитала и мифическая птица Феникс, считавшаяся священной у египтян [12].

Наряду с адитами и самудянами, упоминаются в Коране и другие «утерянные» народы Древней Аравии: мадъяниты, (у них, по преданиям, жил Моисей ), айканцы (были наказаны за неверие ниспосланном на них небесным огнем, и «изжарились на нем подобно саранче, положенной в котел с маслом»), тасм и джадис (были истреблены в междоусобицах).

Народами, внесшими заметный вклад в развитие земель той части доисламской Аравии, где сегодня находятся ОАЭ и Султанат Оман, были, как свидетельствуют древние исторические хроники, кушиты, ханаане и финикийцы. Кушиты основали в Прибрежной Аравии караванную торговлю [13]. Ханаане усовершенствовали земледелие, а финикийцы, «величайшие мореходы прошлого», как отзывается о них Геродот, привили жителям этого края любовь к морским странствиям и торговле с заморскими землями.

Кушиты, как гласят легенды, произошли от Куша сына Хама, отцом которого был Ной. Ханаане, некогда населявшие, по мнению некоторых историков, Арабское побережье Персидского залива, оставили «Остров арабов» и, гонимые жестокой засухой, ушли сначала в Месопотамию^3, а затем — в долину реки Иордан, осели и создали там цветущие земледельческие коммуны [14]. Тяга ханаан к земледелию — одно из подтверждений бытующей среди востоковедов гипотезы о том, что многие, лишенные сегодня растительности, районы Аравийского полуострова были прежде земледельческими. Другим подтверждением такой гипотезы стало обнаружение в 1993 г., опять-таки с помощью аэрокосмических съемок, занесенного песками русла некогда многоводной аравийской реки — Эль-Кувейт. Двенадцать веков тому назад ее воды питали обширные земли, лежавшие в пределах современных Кувейта и Саудовской Аравии. Река эта, протяженностью 850 км, брала начало в горах Хиджаза и исчезла с поверхности земли, как считают ученые, семь тысяч лет тому назад — вследствие резких климатических изменений [15].

Аравийские корни прослеживаются, кстати, и у шумеров — древнейшего народа ирригаторов и земледельцев Месопотамии. Согласно легенде, бытовавшей среди самих шумеров, пришли они в Месопотамию из Нижнего моря (Персидского залива), с острова Дильмун (Бахрейна)... И принесли с собой в новые земли саженцы пальмы, главного фруктового дерева Месопотамии.

Финикийцы, если верить Геродоту, который, повествуя о «загадочном народе мореходов», ссылается в свою очередь «на просвещенные умы» Персии и Египта, проживали в Прибрежной Аравии. Однако, по истечении времени, они покинули эти земли и, меняя места проживания, осели, в конце концов, на побережье Средиземного моря (на территории современного Ливана), где создали великую морскую империю, павшую только под натиском Рима.

Греческий историк Страбон (63 / 64 г. до н. э. - 23/24 г. н. э.), подробно описавший Персидский залив в своей знаменитой «Географии», отмечал, что наиболее отчетливо «аравийский след» финикийцев проступал на островах Тилос (Бахрейн) и Арадус (Мухаррак), где, по его словам, находились их главные культовые сооружения [16]. Страбон считал, что прародиной финикийцев был современный Бахрейн. И, думается, не ошибался. Бахрейн или Дильмун, как его называли шумеры, издавна был тесно связан с Месопотамией: являлся важным коммерческим пунктом на торговом пути из Индии в Двуречье и одним из центров доставки меди в Месопотамию.

Такую же мысль высказывал в своей «Естественной истории», составленной около 77 г. н. э., и Плиний Старший (23-79 гг.), историк, аристократ и чиновник, входивший в свиту императора Тита во время Иудейской войны 70 г. н. э.

Как бы то ни было, но происхождение финикийцев все еще окутано тайной. Кто они, потомки аравийских бедуинов, кочевников пустыни, ставшие со временем величайшими «кочевниками моря»? Над разгадкой причин их ухода сначала из Аравии, а потом из района Красного моря до сих пор ломают голову ученые. Легендарный предводитель финикийцев, король Эритр, был захоронен, как полагают востоковеды, в северной части острова Ормуз, расположенного при входе в Персидский залив. Среди поселений, заложенных финикийцами в Прибрежной Аравии по ходу их передвижения в Средиземноморье и доживших до наших дней, можно назвать и крупный портовый город Сур в Султанате Оман, и маленькую деревушку Шаам в княжестве Рас-эль-Хайма. (ОАЭ).

Первым термин «финикиец» употребил Гомер. «Феникс» в переводе с латинского — «финиковая пальма»; финикийцы, по Гомеру, — «люди финиковых пальм». Следы финикийцев прослеживаются не только в прибрежной полосе Аравии, но и в ее горных районах. Например, в Масафи, что в северной части ОАЭ. В прошлом этот район был широко известен среди народов «Острова арабов» своими финиковыми рощами и террасным земледелием. Обращает на себя внимание и поразительное сходство языковых диалектов в ряде горных районов Ливана, последней родины финикийцев, и в княжестве Рас-эль-Хайма (ОАЭ), одном из мест их обитания в Древней Аравии. Интересна и идентичность некоторых традиций проживающих там народов. Например, добавление к имени мужчины, как это до сих пор практикуется в том же Ливане и в эмирате Фуджайра (ОАЭ), названия племени, к которому он принадлежит.

Одно из зримых свидетельств «аравийских корней» финикийцев — финиковая пальма как главная деталь иллюстраций древних финикийских манускриптов. Это — дерево Аравии, но не Ливана. Невероятно, но факт: из Аравии финикийцы вывезли в Средиземноморье не только финиковую пальму, но и виноградную лозу.

Финикийцы были лучшими мореплавателями и коммерсантами Древнего мира. Свою империю они создавали не военным, а торговым путем. Будучи величайшими судостроителями древности, они первыми в истории человечества стали строить остроносые (килевые) корабли. О дерзких финикийских пиратах и вездесущих финикийских торговцах говорится и в египетских легендах, датируемых 1 100 г. до н. э., и в поэмах Гомера, написанных двумя столетиями позже.

Финикийцы, отмечает Геродот, держали в секрете разведанные ими морские пути в Африку (600 г. до н. э.), равно как в Испанию и в Англию, которую они называли Оловянными островами (525 г. до н.э.). Как и португальцы много времени спустя после них, они не только не объявляли о своих географических открытиях, а, напротив, распространяли на этот счет ложную информацию. Цель такого рода акций состояла в том, чтобы помешать проникновению на новые, открытые ими, рынки мореходам и негоциантам из других царств Средиземноморья. Задолго до Васко да Гама финикийцы сделали то, за что знаменитый португалец получил всемирное признание — морским путем обогнули Африку (600 г. до н.э.). По поручению фараона Нехо (610-595 гг. до н.э.) финикийские мореходы, сообщает Геродот, отправились от берегов Красного моря и вернулись в Египет через Северное море (Средиземное море), проплыв через Геракловы Столпы (Гибралтар).

Осев на побережье Средиземноморья, в землях современного Ливана, финикийцы обнаружили там прекрасный материал для строительства кораблей: кедр — для военных, кипарис — для торговых. К услугам финикийских мастеров-корабелов и их мощному флоту нередко прибегали многие правители влиятельных царств Древнего мира.

Финикийцы были талантливыми коммерсантами, непревзойденными никем «мастерами обмена богатств земли и моря». Они усовершенствовали и подарили негоциантам Древнего мира искусство счета и бухгалтерии, ранее заимствованное ими у вавилонян. Продолжительное время именно финикийский язык, как никакой другой, был «лингва франка» — общепринятым официальным языком общения торговцев всего Средиземноморья.

Главными статьями торговли финикийцев были стекло, ткани и рабы. На рынках Древней Аравии особым спросом пользовались поставлявшиеся туда финикийцами невольники из Сирии; они, дескать, отличались «покорностью и отменным трудолюбием». Славились финикийцы и как торговцы тканями. Во времена Гомера финикийские пурпурные ткани считались у греков лучшими. Секрет их изготовления держался в строгой тайне. Высоко котировалось на рынках Древнего мира финикийское стекло, как, пожалуй, в средние века венецианское.

Важной статьей торговли были драгоценные металлы. Никто иной, как финикийцы сделали их основной расчетной единицей коммерческих сделок. При этом в виде денег они вначале употребляли не золото, а серебро. Для сравнения, переход от меновой системы к денежной совершился в Риме только в 269 г. до н. э.; и деньги были не золотыми и серебряными, как у финикийцев, а медными.

Во времена царей Давида и Соломона жители Тира держали в своих руках монополию на торговлю в Древнем мире стеклом, пурпурными тканями и кермесом, лучшей тогда краской в мире. Давид и Соломон переняли у «князей морских», то есть у правителей Тира, не только манеру обустройства царских дворцов и государственный протокол, но и обычай обряжаться в пурпурные одежды, а главное — золотой скипетр и венец, то есть «знаки царской власти».

Финикийцы изобрели арифметику и алфавит; открыли значение Полярной звезды для мореходства, которую греки назвали в их честь «финикийской звездой». Ссуда в рост — тоже изобретение финикийцев. Она предоставлялась проживавшими в заморских странах финикийцами их соотечественникам-купцам, приплывавшим туда по торговым делам. Деньги давались под залог кораблей.

Со всем основанием можно утверждать, что такие великие изобретения финикийцев как килевые корабли и алфавит изменили судьбу человечества.

Оптовая торговля с чужими краями была у финикийцев прерогативой царя и правительства, а хлебная — монополией царей и верховной знати.

Великое творение финикийцев — блистательный Карфаген, появившийся на берегу Тунисского залива более чем за полвека до рождения Рима. Основательницей этого легендарного города в землях современного Туниса была Элисса (Дидона), жена убитого предводителя группы жрецов и аристократов Тира, потерпевшей поражение в борьбе за власть. Вместе с другими сторонниками Элисса, сестра правителя Тира, царя Пигмалиона, вынуждена была бежать на Кипр, а оттуда в Африку, где и был основан Карфаген.[4]

Главная цитадель финикийцев — величественный и неприступный Тир, «город на скале». Его пытались прибрать к рукам многие знаменитые цари-воители прошлого. На протяжении тринадцати лет осаждал Тир легендарный вавилонский правитель Навуходоносор II (правил в 605-562 гг. до н. э.). Планировал использовать финикийский флот в походе против Египта, покорив Тир, доблестный персидский царь Кир (правил в 559-530 гг. до н. э.). Однако поставить Тир на колени долгое время не удавалось никому. Смекалка и отвага помогали тирцам сохранять свободу. С Навуходоносором II они заключили мирный договор, и в стены города вавилонский гарнизон так и не впустили. От Кира откупились золотом и договором о морской службе на его флоте. Покорил Тир Александр Македонский (332 г. до н. э.), — после семи месяцев осады, и благодаря предательству. Сокрушив «надменных тирцев», отказавшихся впустить его в свой город, Александр Македонский жестоко обошелся с его жителями. В наказание за сопротивление две тысячи горожан были казнены и около 30 тысяч человек — обращены в рабство [17].

Прославились финикийцы, именно тирские, производством пурпура (так в древности называли краски, получаемые не из растений, а из моллюсков морских раковин). Предание гласит, что пурпур, то есть краситель красного цвета, был открыт случайно: пастухом, собака которого разгрызла на берегу раковину и окрасила пасть в цвет крови. Пурпурные ткани были очень дорогими. Для получения одного фунта красителя требовалось добыть 60 тысяч моллюсков морских раковин. Поэтому одежду из пурпурной ткани носили исключительно цари, представители царского рода, верховные жрецы и главные сановники. Из пурпурной шерсти ткали ковры для храмов. Большинство знатных людей в Греции и в Риме довольствовались только пурпурной каймой, прошитой по подолу их одежд. Словом, пурпур в древности был мерилом богатства, а пурпурные мантии — символом власти.

О великих деяниях финикийцев поведал человечеству их историк Санхониатон, девять книг которого, широко цитировавшихся историками древности, не дожили до наших дней.

Финикия находилась на пересечении главных торговых путей Древнего Востока. Легендарные города финикийцев Тир, Библ (Библос) и Сидон («город рыбаков») процветали благодаря мореходам и торговцам. Вместе с тем историков поражает не столько знание финикийцами навигации, карты ветров и климатических условий в различных частях света, сколько повсеместное распространение в их городах письменности, впоследствии перенятой у финикийцев греками. Древний город финикийцев Губла, названный греками Библ или Библос, в переводе с древнегреческого означает «папирус» (от названия города возникло и греческое слово «книга»). В те далекие времена Библ был мировым рынком папируса и письменных принадлежностей; отсюда папирус поступал в Грецию.

Заметную роль сыграли финикийцы в налаживании морских торговых связей между народами Южной Аравии и «сынами Исааковыми». Никто иной, как финикийцы помогли израильтянам, не имевшим навыков судостроения, заложить флот на побережье Акабского залива (в порту Эцион-Гевер, основанном царем Соломоном). На судах, построенных для израильтян корабелами царя Хирама (969— 936 гг. до н. э.) и укомплектованных экипажами опытных финикийских моряков, торговцы царя Соломона ходили в города-порты страны Офир^5 (юго-восточное побережье Аравии), где приобретали золото, благовония, драгоценные камни, красное дерево и пряности.

Легенды гласят, что с одной из таких торговых экспедиций прибыл в Южную Аравию прославившийся там впоследствии инженер-ирригатор, направленный в «земли благовоний» самим царем Соломоном, или Сулейманом бен Даудом, как называли его арабы Аравии. Он-то, дескать, и обучил обитателей Южной Аравии искусству сооружения фаладжей — подземных и надземных водоводов. В память о добрых делах этого удивительного человека и его мудром царе древние обитатели земель юга Аравии нарекли некоторые из построенных им водоводов даудиями. Название это живо в народе до сих пор, особенно в Омане, где мастер, если верить историческим хроникам, проложил с десяток таких водоводов. В 2006 г. пять из 3 000 сохранившихся в Омане древних водоводов были внесены ЮНЕСКО в список объектов, составляющих сокровищницу мирового исторического наследия человечества. Один из таких водоводов, датируемый 250 г. до н. э., пролегает у стен знаменитой крепости Биркат аль-Муз.

Надо сказать, что источники воды в Аравии, как правило, были защищены крепостями. Важнее защитить воду, говорят и сегодня жители Аравии, чем саму деревню, так как именно от воды, а не от чего-либо другого, зависит жизнь ее обитателей.

В отличие от кушитов, ханаан и финикийцев, внесших заметный вклад в развитие сельского хозяйства, ремесел и торговли народов Древней Аравии, были в ее многовековой истории и народы-поработители: турки, персы, португальцы, голландцы. Особое место в истории Аравии принадлежит Великобритании, 300-летней владычице района Персидского залива.

ИСТОРИЧЕСКИЕ ФРАГМЕНТЫ. Аравия — символ времени. Во мраке его веков затерялись судьбы исчезнувших царств и народов. Загадочная и неповторимая, Аравия неохотно впускает в свое прошлое исследователей и археологов. А прошлое «Острова арабов» было,действительно, интересным. Ведь не зря так влекло к нему блестящих античных историков и географов. Немало сведений оставили они и о Южной Аравии, где расположены сегодня Йемен, Оман и ОАЭ, в том числе о процветавших там царствах — Сабейском и Манейском. Наслышаны они были, конечно, и о бойких торговцах, и отважных мореходах южноаравийского царства Макан (по другим источникам Маган). Ведь именно с оптовых рынков царства Макан, а также Млейхи (Шарджа, ОАЭ) и Дильмуна (Бахрейн), поставлялись в Месопотамию, в древние царства Шумера, Ассирии и Вавилона, медь из гор Хаджар (нынешние ОАЭ), диорит из Египта, сердолик из Эфиопии, ладан из Дофара и Хадрамаута, а также золото и серебро. Из Млейхи в Двуречье шли «диковинные товары»: «черные люди» (рабы из Африки) и резные столы из слоновой кости. Дильмун, крупнейший в древности, выражаясь современным языком, реэкспортный центр региона, специализировался на поставках в Шумер меди и леса, бронзовых лопат и пик, и, конечно же, «рыбьих глаз» и «камней моря», то есть жемчуга и кораллов. Из-за богатств, накопленных в царствах Южной Аравии, «ходил на Макан» Саргон Древний, легендарный царь Аккада — древнейшей империи в истории человечества (правил в 2316-2261 гг. до н. э.). Он победил Дильмун (Бахрейн), одну из самых богатых и могущественных стран Древнего мира, и наладил бойкую торговлю с Южной и Восточной Аравией. В текстах того времени, обнаруженных археологами, довольно часто говорится о том, что торговые суда Макан, Млейхи и Дильмуна «регулярно бросали якорь» в столице Саргонова царства. С помощью мореходов и негоциантов Южной Аравии Саргон установил коммерческие связи с Индией и Египтом. Именно мореходы Дильмуна и царства Макан поставляли в Шумер древесину и медь «в качестве дани чужих земель». С целью прибрать к рукам торговлю Древнего мира Саргон Аккадский, помимо походов в Аравию, предпринял также военные экспедиции в Кедровые леса (Ливан), Сирию и Серебряные горы (Малую Азию). Саргон Древний (его еще называли Саргоном Аккадским и Саргоном I) сформировал первое в истории профессиональное войско. По преданиям, до сих пор бытующим в племенах Южной Аравии, откуда, как они считают, пришли в Шумер прародители родоначальника Аккадской династии, в присутствии Саргона ежедневно принимали пищу 54 000 воинов. Древние тексты свидетельствуют, что они были беззаветно преданы своему царю. Объяснение военного феномена Саргона Древнего, разгадку секрета его блистательных военных побед и следует, по-видимому, искать в сплоченности и профессиональной подготовке его войска.

Царь Нарамсин (правил в 2236-2220 гг. до н. э), внук Саргона и последний правитель великого Аккадского царства, мечтал довести до конца грандиозные планы деда — покорить торговые города и порты Южной Аравии и, таким образом, поставить под свой полный контроль морские пути в Индию, Эфиопию и Египет. В этих целях войска Нарамсина неоднократно совершали военные экспедиции в Аравию. Нарамсин лично пленил царя Макан, и вернулся домой с богатыми трофеями.

История исчезнувших, или, как говорят арабы, «утерянных», цивилизаций Древней Аравии все еще полна белых пятен. Форпостом царства Макан, одной из таких цивилизаций, был остров Умм-ан-Нар (ОАЭ). С него мореходы и негоцианты царства Макан шагнули на крупнейшие торговые рынки Горького озера (Персидского залива), Месопотамии и Северной Аравии — на Дильмун (Бахрейн), в Киш, Аккад и Герру. В истории ОАЭ это время жизни племен и народов Прибрежной Аравии называется периодом Умм-ан-Нар (25002000 гг. до н. э.). В конце бронзового века, датируемого здесь 20001300 гг. до н. э., Умм-ан-Нар считался одним из главных портов зоны Персидского залива. Медь, добытая в горах Хаджар, шла главным образом в Месопотамию. Крупнейший комплекс по добыче и переработке меди в этом районе Южной Аравии располагался тогда в принадлежащем сегодня Шардже горном районе Вади Хилу.

Древнегреческий географ Артемидор Эфесский (I в. до н. э.) отзывался об упомянутой выше Герре, как о городе, где «двери, стены и крыши домов были инкрустированы слоновой костью, золотом, серебром и драгоценными камнями». Богатство жителям города приносила торговля благовониями. Родина благовоний — Южная Аравия

И возникло на юге Аравии, говорится в Библии, царство иоктанидов (химьяритов) — царство Савское, «славное в древности своим богатством и своею царицею». О сокровищах этого царства в землях, лежавших, как тогда считали, «на самом краю света», мечтал царь Соломон. Пленив умом легендарную Билкис, царицу Савскую, которая «приходила к нему с дарами богатыми», чтобы «послушать его мудрости», и долго гостила у него, Соломон загорелся и сам побывать в подвластных ей землях Аравии. Был даже отдан приказ о строительстве флота в порту Ецион-Гавер (Эйлат). Помогал ему в этом правитель финикийцев, тирский царь Хирам II, с которым Соломон заключил договор о мире и даже женился впоследствии на его дочери. Подвигли царя Соломона к решению во что бы то ни стало погостить у Билкис не столько драгоценные камни и жемчуг, в «огромных количествах преподнесенные ему царицей Савской», сколько рассказ его нарочной птицы, удода (худхуда), побывавшего в землях царицы и поведавшего о них своему господину. Согласно легендам, царь услышал от удода, что растут там деревья, «какими они были при сотворении мира»; что воду там пьют чистую, «райскую»; что войн там нет и «натягивание лука неизвестно».

В эпоху «соломонова просвещения», свидетельствуют древние историки, в его царстве «правил мир и разум». В высшем обществе в ту пору было принято загадывать и разгадывать загадки. Тогда это было ничем иным, как «приобщением к мудрости». «Испытать загадками мудрейшего из мужей рода человеческого» захотела и легендарная царица Савская. Она посетила Иерусалим, где была тепло принята царем Соломоном. Встреча миролюбивого и мудрого царя израильтян и просвещенной царицы арабов-савеев имела целью обмен знаниями. Цари встретились, чтобы «поделиться мудростью», как тогда говорили, и, что не менее важно, — предметно и с глазу на глаз обсудить вопросы торговых отношений между двумя царствами. Примечательно, что встреча двух интеллектуалов Древнего Востока, представленных царем-мужчиной и царицей-женщиной, проходила в атмосфере повышенной, как теперь бы сказали, заинтересованности сторон друг в друге. И закончилась, как говорится, вничью. Победила мудрость!

По одной из легенд, до сих пор бытующих в Южной Аравии, Соломон был так пленен красотой и умом царицы Савской, что после ее отъезда из Иерусалима будто бы вынашивал даже планы погостить в ее владениях. Посещал ли Соломон Сабу, точно неизвестно. Однако о величественных развалинах Седуса в Йемене сами арабы говорят как об одном из дворцов Соломона.

В правление Гатасу, дочери Тутмоса I (1528-1515 гг. до н. э.), в Южную Аравию устремились египтяне; они помышляли о том, чтобы прибрать к рукам богатую торговлю этих земель. Шли, как говорится, напролом; и действовали в основном грубой военной силой. Иначе вела себя царица Хатшепсут (1504-1482 гг. до н. э.). Мечтая о покорении легендарной «страны Пунт», она полагалась больше не на силу оружия, а на умение и сноровку своих торговцев и дипломатов. И таким путем добилась, надо признать, многого. Исторические хроники свидетельствуют, что именно при ней возобновились, прерванные было, — и не по воле фараонов — торговые экспедиции египтян в Йемен. Оттуда в Египет беспрепятственно стали поступать даже запрещенные в то время к вывозу из этой страны добротно сработанные боевые кинжалы. Традиционно египетские торговцы закупали на рынках Южной Аравии изящные серебряные и золотые ювелирные украшения, а также изделия из слоновой кости и, конечно же, — благовония. Царица Хатшепсут, мечтавшая разбить в своем дворце «сад благовоний», распорядилась доставить в Египет из Южной Аравии посаженные в кадки натуральные мирровые деревья. Следует отметить, что древние народы Южной Аравии были не только хорошими земледельцами и садоводами, но и искусными ювелирами, плотниками, гончарами и кожевенниками.

Вслед за фараонами Египта обратили свое внимание на Аравию и цари Ассирии. На каменных колоннах-памятниках, повествующих о подвигах великого ассирийского царя Тиглатпаласара III (правил в 745-727 гг. до н. э.), например, рассказывается, что «в третьем году его царствования он повысил налоги Зазибе, царице арабов; а в девятом году получил дань от Шамсийи, другой царицы арабов, которую перед этим покорил». В 733 г. до н. э. Шамсийя присоединилась к мятежу предводителя арамейцев Разона, восставшего против израильского владычества в Сирии; Разон захватил Дамаск и основал там новое царство. Взяв Дамаск, Тиглатпаласар III направил удар и против «царства аравитянки», и покорил его. Шамсийя бежала. Однако впоследствии вымолила у царя прощение и регулярно направляла в Месопотамию посольства с богатыми дарами, в том числе и царю Саргону II (правил в 721-705 гг. до н. э.)

В клинописных текстах времен Саргона II упоминается имя еще одной владычицы земель Южной Аравии — «Ит’амры, савеянки». В Древней Аравии, как видим, властвовали не только мужчины, но и женщины; и след правителей-женщин в истории земель этого края — весьма и весьма заметный. В 711 г. до н. э. Саргон II «ходил» на Дильмун и Герру, покорил их и сделал Герру морским портом Ассирии.

Бывал в Аравии и легендарный Синаххериб (705-680 гг. до н. э.), сын и преемник Саргона II. Прозванный среди народов Месопотамии «Бесноватым» за то, что в 689 г. до н. э. разрушил Вавилон и затопил его руины водами Евфрата, он распространил власть Ассирии на северные земли Аравии. В исторических хрониках, посвященных периоду правления этого царя, упоминается Ад-Дума, «город-царство в Аравии», захваченная и разграбленная Синаххерибом, а также плененная им там царица Телькхун.

Сын Синаххериба, Асархаддон (правил в 680-669 гг. до н. э.), подчинил своему скипетру страну Вази, что в Хадрамауте (Йемен). «Город-царство Ад-Думу, — как гласит надпись на посвященном ему каменном обелиске, — город могущества арабов, взятых раньше Си-наххерибом, царем ассирийским, отцом, родившем меня, я снова осадил, и увел оттуда пленных жителей в Ассирию.... Посол арабской царицы с множеством подарков явился в Ниневию и склонился передо мной. Он умолял меня возвратить ему богов его. Я исполнил его просьбу и восстановил образы этих богов, которые были повреждены. Я приказал писать на этих изображениях хвалу богу Ассуру и славу его имени. Потом я приказал принести их и отдать их ему. И назвал я царицей арабов женщину по имени Табую, взятую из моего гарема. Как цену за богов, отданных мною этой стране, я увеличил подать, платившуюся моему отцу 60-ю верблюдами» [18].

Упоминает Асархаддон и о своих отношениях с царством Хиджазским. «Жизнь Хасана приближалась к своему концу. Я возвел на престол его сына Яла. Я увеличил его дань, кроме того, что платилось моему отцу, десятью минами золота, тысячью каменьев бирута и пятьюдесятью верблюдами самой наилучшей породы». После покорения Хиджаза пал под натиском Ассарагаддона и древний Хадрамаут. «Я убил восемь царей в этой стране, — пишет грозный завоеватель, — я унес в Ассирию их богов, их жатвы, их сокровища, увел их подданных».

Три похода против Аравии, в основном Центральной и Северной, совершил в 659-657 гг. до н. э. ассирийский царь Ашшурбанипал (правил в 669-627 гг. до н. э.). И были эти походы невероятно жестокими. Достаточно упомянуть хотя бы о том, как он обошелся с зачинщиками мятежа в Хиджазе: приказал содрать с них кожу и отправить в кожевенные мастерские в Ниневию. Цель военных походов Ашшурбанипала состояла не в том, чтобы просто разбить врага, а в том, чтобы уничтожить его. Поэтому города-крепости в покоренных царствах Аравии разрушали, мужчин-воинов убивали, ремесленников уводили в плен, финиковые рощи вырубали, а земли, пригодные для выращивания зерна, засыпали селитрой, чтобы они никогда больше не плодоносили и «не давали урожаев». Жалования солдаты не получали. Источником их доходов были трофеи, захваченные во время военных походов. Драгоценности и вещи представляли для них большую ценность, чем люди. Пленных подвергали невероятным унижениям и надругательствам; даже властителей покоренных городов, не говоря уже о простых смертных. Их проводили по улицам Ниневии как скот — с кольцом в носу; и выставляли в клетках на потеху горожанам, как зверей. Предания народов и племен Аравии переполнены историями о жестоких и кровавых набегах царей Месопотамии.

Невероятно, но факт: в конце жизни царь Ашшурбанипал превратился из воина-завоевателя в книгочея-интеллектуала: выучил вышедший из употребления шумерский язык и собрал богатейшую в Древнем мире библиотеку, насчитывавшую 30 000 клинописных глиняных табличек с копиями шумерских, аккадских, вавилонских и ассирийских текстов.

Политику Ашшурбанипала по покорению Аравии продолжил и грозный царь Навуходоносор II (правил в 605-562 гг. до н. э.). Он, во что бы то ни стало, хотел прибрать к рукам земли Южной Аравии, ее города и порты, где происходила оптовая торговля благовониями, золотом и специями из Индии. Арабские предания рассказывают о страшных грабежах этого халдейского завоевателя. Он опустошил западные земли Йемена и разорил Хиджаз. Аднан, потомок Исмаила, собрал войско на подступах к Мекке, чтобы остановить халдеев и защитить Каабу, но был разбит и бежал в горы. Часть населения Хиджаза Навуходоносор пленил и увел в Вавилон [19]. В 605 г. до н. э. он победил египтян, в 597 г. до н. э. разгромил евреев в битве за Иерусалим, а в 586 г. до н. э. разбил финикийцев. Навуходоносор стал властелином Древнего мира. Влияние его царства простиралось от берегов Средиземного моря до границ современного Афганистана.

После смерти Навуходоносора II Аравия вновь сделалась свободной. Когда персидский царь Кир овладел Вавилоном (539 г. до н. э.), Аравию он не тронул. Кир позволил вернуться в Иудею шестьдесят лет пребывавшим в вавилонском плену евреям; более того — разрешил им заново отстроить храм в Иерусалиме, разрушенный Навуходоносором II (завоевание Иерусалима Навуходоносором II и увод в вавилонский плен высшего слоя еврейского общества датируется 587 г. до н. э.)[6].

Планировал военно-морской поход в земли «Счастливой Аравии» и Александр Македонский, величайший полководец древности. Заинтригованный сообщениями разведчиков о расположенных там баснословно богатых царствах, торгующих ароматическими смолами, ладаном и миррой, и в то же время уязвленный тем, что «жители этих мест не слали к нему, в Вавилон, своих послов с изъявлениями покорности», Александр Великий отдал приказ о подготовке военноморской экспедиции. Он намеревался покорить Южную Аравию, создать там военно-морскую базу для своего флота и с его помощью соединить Двуречье и Египет и возродить созданный Навуходоносором древний торговый путь.

Надо сказать, что к походу в Южную Аравию Александр готовился основательно. Чтобы накрепко привязать к своей империи, со столицей в Вавилоне, где в 331 г. до н. э. он короновался, и Индию, и Египет, и Персию, Александру Македонскому нужны были водные пути. В ноябре 325 г. до н. э. Неарх, знаменитый флотоводец и друг Александра Македонского, совершил вошедшую в мировую историю флота, разведывательную военно-морскую экспедицию из сегодняшнего индийского Хайдарабада (дельта Инда) через Аравийское море, Ормузский пролив, Персидский залив к пристаням Вавилона. Неарх представил Александру подробный отчет о своем «Кругосветном путешествии», как он его называл, и убедил Александра в правильности его намерений насчет создания военно-морской базы на юге Аравии. Отчет Неарха был снабжен различного рода комментариями астрономического, географического и этнографического характера.

К сведениям, собранным Неархом, Александр присовокупил информацию, полученную им некоторое время спустя от других мореплавателей-греков, исследовавших в 324 г. до н. э. древний водный путь из Вавилона в Южную Аравию. Один из них, Андрофен, рассказал Александру об острове Тил (Бахрейн), богатом мангровыми зарослями и жемчугом; идеальном, по его мнению, месте для строительства новой Александрии. Другой, Гиерон, поведал ему о мысе Макета (Мусандам); удобном, по его словам, для контроля над торговыми судами, идущими из Индии в земли арабов на побережье Персидского залива. В один голос все они говорили о том, что Южная Аравия сказочно богата, и, прежде всего, тем, что «повсюду на вес золота» — благовониями и ароматическими смолами. Их там так много, утверждали мореплаватели, что «арабы-бедуины даже жгут ими костры».

Как бы то ни было, но идеей покорить «Счастливую Аравию» Александр буквально загорелся. Был отдан приказ срочно строить добротные корабли на вавилонских верфях и набирать для них команды из хорошо обученных своему ремеслу финикийских моряков. О том, какое внимание Александр уделял этому вопросу, показывает хотя бы то, что некоторые корабли он испытывал лично; и, как говорится, с пристрастием. Во время одного из таких испытаний сильным порывом ветра сорвало и унесло в воду головной убор Александра... вместе с царской диадемой. Хотя ее потом и выловили, и вернули Александру, случившееся было расценено, как дурное предзнаменование.

Так и произошло: за три дня до начала «аравийской экспедиции» Александр Македонский, великий полководец и создатель новой мировой империи, скончался (13 июня 323 г. до н. э.)[7]

Проникали на Аравийский полуостров и римские легионеры (26-25 гг. до н. э.) — во времена правления императора Августа, мечтавшего, во что бы то ни стало, «прибрать к рукам» Южную Аравию. Помышляя о том, как бы «приобрести там богатых друзей», а если не получится, — то «победить богатых врагов», император Август ставил перед собой целью захватить монополию земель Южной Аравии на торговлю ароматическими смолами. Возглавил военную экспедицию римлянин Элий Галл, префект Египта. Его воины добрались до Ма’ариба (Йемен), осадили город, но взять не смогли. Известно, что для проведения южноаравийской экспедиции было сооружено 130 грузовых судов. Галл выдвинулся в Йемен с «10 тысячами римских пехотинцев, находившимися в Египте, пятьюстами иудеями и тысячью набатеями». Сопровождал Галла в походе правитель Набатейского царства Силой и близкий друг Галла Страбон, составивший впоследствии обстоятельное географическое описание земель Древнего Йемена. Однако успех экспедиции не сопутствовал; и уже через 6 месяцев легионеры вынуждены были оставить Йемен и вернуться в Египет.

В 106 г. н. э. легионы императора Траяна вторглись в Набатейское царство, захватили спрятанную в скалах столицу набатеев, легендарную Петру, и поставили под контроль торговый путь из Красного моря в Сирию и Палестину. Была выбита медаль в ознаменование покорения Аравии и даже образована новая провинция Римской империи — Аравия. Однако покорить собственно «Остров арабов» римлянам так и не удалось.

Долгое время на Аравийском полуострове верховенствовали карматы. В историю «Острова арабов» они вошли тем, что создали мощное военизированное государство с центром на Бахрейне, своего рода «аравийскую Спарту». Влияние карматов, получивших свое название в честь основателя их религиозной секты шиитского толка Хамдана Кармата, распространялось в течение более века практически на всю Аравию. Их отряды подвергали опустошительным набегам даже земли современных Сирии и Ирака, успешно противостояли, более того, угрожали могущественному Багдаду — резиденции Аббасидских халифов. В 930 г. карматы под началом Абу Тахира захватили Мекку, вырезали 30 тысяч паломников и вывезли оттуда Черный камень Каабы — святыню мусульман [20]. После 20 лет «плена» в Эль-Хасе (расположен в Восточной провинции Саудовской Аравии) Черный камень был с почетом возвращен в Каабу. Вызволили его из «плена» с помощью дипломатического умения магрибинцев. Падение государства карматов (начало II века н. э.) ввергло Аравийский полуостров в кровопролитную межплеменную рознь. Земли современных ОАЭ и Омана, входившие в состав государства карматов, стали объектом борьбы багдадских халифов и маскатских имамов.

Восемьдесят лет (конец XI - середина XII веков) Оманское побережье и земли современных ОАЭ находились под властью сельджуков. Особенно запомнился народам Аравии правитель сельджуков Мелик-шах [21].

Богатства Аравии, и в первую очередь сокровища Мекканского храма, не давали покоя крестоносцам. В 1181-1183гг. их галеры разбойничали вдоль Аравийского побережья Красного моря. Готовился крестоносцами и военный поход на Мекку. Его планировали предпринять отряды во главе с Рейнальдом Шатильонским. Разбил флибустьеров легендарный арабский военачальник Салах ад-Дин (1137/8-1193). В этих целях им была сформирована и переброшена на Красное море специальная военная эскадра. Некоторые из плененных крестоносцев были казнены. Притом ни где-нибудь, а в Мекке и в Медине, а остальные — уведены в рабство, в Египет.

Посылал с разведывательной миссией в Аравию свое доверенное лицо, доминиканца Гийома Адама, Папа Римский, Иоанн III. Известно, что монах-разведчик побывал в Ормузе, 11 лет прожил в Адене (13131324 гг.) и девять месяцев провел у христиан острова Сокотра. Арабы Аравии, называвшие этот остров Сукатра, говорили о нем не иначе, как о «земном рае» и месте «бойкой торговли жемчугом».

В XII веке все земли современных ОАЭ попали под власть Омана, поверженного впоследствии португальцами.

До эпохи великих географических открытий юго-восточное побережье Аравийского полуострова находилось вне сферы влияния европейских держав. Начало их проникновения туда можно датировать 1498-1499 гг., временем появления в Индийском океане и Аравийском море португальских мореплавателей. Морской путь в Индию, проложенный Васко да Гама в 1498 г. при содействии знаменитого морехода Южной Аравии Ахмада ибн Маджида, знаменовал собой начало открытия новой страницы в истории народов и племен «Острова арабов», — страницы соперничества европейских держав-конкистадоров за господство в Прибрежной Аравии и в Персидском заливе.

Наиболее кровавый след за 150 лет своего владычества там (1506-1650 гг.) оставили португальцы. Путь наместников Лиссабона в «восточных морях», — начиная с Ф. д’Альмейда, ставшего в 1505 г. первым губернатором «индийских владений» Португалии, включавших в себя и земли юга Прибрежной Аравии, — отмечен тысячами человеческих жизней, десятками разоренных и сожженных городов. Особым изуверством и жестокостью отличался его преемник — Афон-су д’Альбукерки. Мечом и огнем он подавлял малейшее неповиновение арабов. Его излюбленное наказание — отрезание носов и ушей, притом населению целых городов, за отказ признать над собой власть португальской короны. Рассказы о «клеймах Афонсу» живы в памяти племен и народов Прибрежной Аравии до сих пор, особенно в таких городах-портах как Маскат и Сохар, захваченных им в 1508 г., а также Дибба, Хор Факкан и Кальба. Долгое время зверства португальцев ассоциировались в этих землях Аравии с христианством [22].

Жесткая линия Афонсу д’Альбукерки по покорению портов Прибрежной Аравии объяснялась тем, что, захватив в 1511 г. индонезийские острова, поставлявшие при содействии торговцев из Южной Аравии мускатный орех, наряду с другими специями, в Венецию, а оттуда, в партнерстве с венецианскими негоциантами, — на рынки Европы, Афонсу поставил своей целью установить полный контроль Португалии над прибыльной торговлей специями.

Появление в зоне Персидского залива А. д’Альбукерки (1506 г.) совпало по времени с расцветом Ормуза — «жемчужины на кольце земли», как называли этот город-остров негоцианты Древнего Востока. «Великий и знатный город на море», а именно так писал об Ормузе Марко Поло (1254-1324 гг.), посещавший его в 1272 и 1293 гг., по праву считался одним из ведущих торговых центров прошлого. Негоцианты из Индии привозили на ормузский рынок драгоценные камни и слоновую кость, а увозили породистых лошадей. Одну из них приобрел в Гурмызе (русское название Ормуза) направлявшийся в «индейскыя земли» русский путешественник, купец из Твери, Афанасий Никитин. Весной 1469 г. он добрался до «пристанища Гурмызьского», большого и оживленного порта, где пересекались торговые пути из Малой Азии, Индии, Китая и Египта. И, узнав, что лошади в Индии «не родятся» и поэтому дорого ценятся, купил хорошего коня и ... «пошел есми за море Индейское». В Ормузе тех лет торжествовал принцип всеобщей безопасности торговли. За обвес и плутовство торговцы сурово наказывались и изгонялись с острова без права появиться на нем вновь.[23]. Негоцианты всех национальностей, проживавшие там, находились под покровительством местных властей. Купцы заслуженно называли Ормуз «обителью безопасности». Во времена великого арабского путешественника, географа и дипломата Ибн Баттуты (1304-1377 гг.), посетившего Ормуз в 1330 г., арабы, по его словам, говорили об этом «царстве торговли» так: «Земля — кольцо, а Хормуз — жемчужина в нем».

Практически вслед за португальцами в Персидском заливе появились турки (1509 г). Однако активных военных действий до захвата ими Багдада (1534 г.) не предпринимали. В открытое военное противостояние с Португалией за господство в зоне Персидского залива Османская Империя вступила только в 1550 г. Туда был направлен ветеран турецких пиратов, отважный Пири-бей. Противостояние это было непродолжительным (1550-1581 гг.). Попытки турок прибрать к рукам южноаравийское побережье Аравийского полуострова успеха не возымели. Отношение к ним жителей «Острова арабов», как и к португальцам, было негативным.

Падение в 1650 г. «аравийской империи» Португалии вывело на подмостки борьбы за влияние на полуострове и в Персидском заливе Англию, притом один на один с ее новым мощным соперником в мировой и региональной торговле — с Голландией. Впервые Голландия заявила о себе в Персидском заливе в 1625 г. и, по иронии судьбы, — в совместной с Англией военно-морской операции против Португалии. Удача сопутствовала Голландии. Период ее активных действий в Персидском заливе продолжался с 1639 по 1765 гг. Интересно, что голландцев из их последнего пристанища в Персидском заливе, с острова Харг, выбил предводитель местных корсаров Мир Муханна, превративший этот остров в неприступную цитадель пиратов.

В 1650 г., воспользовавшись поражением португальцев от англичан в Персии, арабские племена прогнали португальцев из Маската, а затем и из всех захваченных ими областей Оманского побережья.

В начале XVIII века Оман и Оманское побережье в целом попало под власть персидского шаха Надира, находившегося в постоянных войнах с восточными и западными соседями Персии. Чтобы защитить в условиях войны юг Персии от набегов арабов Оманского побережья, шах отдал в аренду одному из их шейхов порт Бендер-Аббас, с прилегающей к нему полосой берега, и острова Кишм и Ормуз. Впоследствии право на аренду этих территорий у Персии стало достоянием маскатских султанов (действовало до 1868 г.)

Воспользовавшись смутой в Персии, вызванной смертью Надир-шаха, арабские племена Оманского побережья, объединенные шейхом Ахмедом бен Саидом, провозглашенным впоследствии имамом и султаном Омана, отмеживались от Персии и объявили о свой независимости (1740 г.).

Преемниками Ахмеда бен Саида стали два его сына — Саид бен Ахмед и Султан бен Ахмед. Тогда к владениям Омана был присоединен Занзибар. Саид бен Ахмед, царствовавший в Омане в 18041856 гг., перенес туда свою резиденцию (1840 г.). В силу распоряжения, сделанного им незадолго до смерти, Занзибар был отделен от Маската. Старшему его сыну (Товейни) достался Маскат, а четвертому сыну (Баргаму) — Занзибар. Споры, возникшие впоследствии между братьями по этому вопросу, были переданы на арбитраж вице-королю Индиии лорду Каннингу, в ведении которого находились попавшие к тому времени под власть Англии территории Оманского побережья. В 1861 г. он утвердил раздел и обязал «владетеля Занзибара» выплачивать султану Маската 7200 рупий в месяц (около 7000 фунтов стерлингов в год) «в качестве компенсации за получение самостоятельности».

С 1765 по 1968 гг. в Персидском заливе вообще и в юго-восточной части его Арабского побережья в частности хозяйничала Великобритания, которая свое господство здесь осуществляла путем установления протектората над арабскими шейхствами. Дополнительные возможности для укрепления в Прибрежной Аравии позиций Великобритании давало, как докладывали в Петербург российские дипломаты, активное проникновение сюда «индийского купечества и индийских товаров». В течение последней четверти XIX века, сообщали они, вмешательство британских консулов в дела Маската, Бахрейнских островов и Катара, равно как и появление там британских военных кораблей, мотивировалось англичанами необходимостью «защиты индийского купечества».

В схватке за этот регион Великобритания последовательно одерживала верх над Францией (1904 г.), Россией (1907 г.), Германией (1912 г.) и Турцией (1913 г.).

Феномен Аравии заключается в том, что никем и никогда она так и не была окончательно завоевана.

РОЖДЕНИЕ ОБЪЕДИНЕННЫХ АРАБСКИХ ЭМИРАТОВ - СОЮЗА «КНЯЖЕСТВ БЛАГОДЕНСТВИЯ». ОАЭ представляют собой федерацию семи эмиратов, созданную в целях обеспечения собственной безопасности [24]. Вопрос об объединении остро встал перед шейхами в контексте ухода из Персидского залива Англии (1968 г.) — государства, державшего под контролем земли юга Аравии на протяжении целого ряда столетий (с того времени королева Великобритании дважды с официальным визитом посещала некогда подвластные Англии шейхства Прибрежной Аравии: в феврале 1979 г. — Кувейт, ОАЭ и Маскат; и в ноябре 2010 г. — ОАЭ и Маскат).

Несмотря на указанные выше жизненно важные для эмиратов внешнеполитические предпосылки объединения, подстегнутые намерениями Ирана по распространению своего влияния в Прибрежной Аравии, ОАЭ все же следовало бы рассматривать как юридически закрепленный союз исторически связанных между собой южноаравийских племен. Процесс формирования этого союза проходил в контексте бурного роста арабского национальнопатриотического сознания, заявившего о себе на Аравийском полуострове в конце 60-х годов прошлого столетия [25].

Импульс образованию ОАЭ дали ныне покойные правитель Абу-Даби шейх Заид Аль Нахайян и правитель Дубая шейх Рашид Аль Мактум. Они первыми среди шейхов осознали необходимость союза. И, встретившись для беседы на границе, в бедуинской палатке, разбитой в этих целях по древним традициям Аравии, решили — союзу быть.[26] Последовавшие затем переговоры с участием лидеров правящих семейств семи эмиратов-членов нынешних ОАЭ были бурными и продолжительными, с ситуациями, порой, довольно неординарными. Правда это или нет, но востоковеды рассказывают, что во время одной из таких встреч, когда обсуждались вопросы жизнедеятельности будущего союза, собравшиеся не чувствовали себя комфортно из-за странного поведения одного их них. Время от времени он качал головой и вслух повторял одну и ту же фразу: «Я не понимаю». И когда положения коммюнике об образовании ОАЭ, казалось бы, были согласованы, тут нервы присутствовавшего на встрече советника одного из шейхов, египтянина по национальности, не выдержали, и он будто бы поинтересовался у этого человека причиной его обеспокоенности. И тогда последовал, якобы, такой занимательный ответ: «Не могу понять, — сказал он, — как можно было втащить такой огромный круглый стол через такие узкие двери в палатке?!» [27]

Как бы то ни было, но 2 декабря 1971 г. на политической карте мира появилось новое государство — Объединенные Арабские Эмираты (соглашение о формировании федерации было достигнуто 10 июля 1971 г.; подписали его вначале правители только шести эмиратов; Рас-эль-Хайма вошла в состав федерации 10 февраля 1972 г., после оккупации Ираном трех принадлежащих ОАЭ островов). Небезинтересным представляется и тот факт, что первый пакт об объединениии — правда, только между эмиратами Абу-Даби и Дубай — был заключен еще в 1966 г., в широко известном среди эмиратцев дворце аль-Самих. Шейх Заид и шейх Рашид договорись тогда, что в рамках заключенного ими пакта будет функционировать единая государственная структура с единым бюджетом, и что к пакту могут присоединиться, если захотят, и другие шейхства Прибрежной Аравии. По словам Бутти бен Бишра, в то время личного секретаря шейха Заида, «союз двух шейхов» просуществовал недолго... всего лишь два дня.

Сразу же по объявлении пакта об образовании ОАЭ к нему захотели присоединиться и правители других эмиратов, в том числе правители Бахрейна и Катара. Однако в состав федерации в конечном счете вошли только семь княжеств Южной Аравии.

Часть II. Символы Аравии

Верблюд, гончая собака салюки, сокол на руке, кривой кинжал джамбийя за поясом и винтовка мартини за плечом, а в наши дни автомат Калашникова — все это и есть, пожалуй, наиболее типичный портрет жителя пустыни.

К верблюду у бедуина-кочевника отношение особое. В его глазах это животное является любимым творением Аллаха. «Верблюд, — гласит арабская поговорка, — часть человеческого сердца». По одной из легенд жителей «Острова арабов», Аллах создал человека из мягкой глины и вдохнул в него жизнь. Неиспользованную же часть глины он разделил на две части и сотворил из них финиковую пальму и верблюда. Поэтому «финиковая пальма, — говорят бедуины, — сестра человека, а верблюд — его брат» [1].

По глубокому убеждению арабов Аравии, верблюд — самое красивое животное в мире. В арабском языке слова «верблюд» и «красота» происходят от одного корня. Первая в мусульманском мире мечеть — «Место поклонения» — была заложена самим Пророком Мухаммедом в том месте, где по «велению свыше» преклонила колени легендарная Касва, любимая верблюдица Пророка. Произошло это в 622 г., после исхода Пророка из Мекки в Медину, — события, от которого мусульмане ведут свое летоисчисление. Сооружение Неджефской хусейнии, главной мечети шиитов (течение в исламе), также связано с верблюдом: она возведена на месте, где верблюд, на котором ездил Али, почитаемый шиитами в качестве четвертого праведного халифа, положил труп своего господина.

По древнему обычаю бедуинов, верблюд и плоды финиковой пальмы должны сопровождать «уходящих в мир иной». Когда правоверные отрекутся от своих верблюдов, говорится в сказаниях о пророках, наступит конец света и божий суд. «Клянусь верблюдом», — часто заявляют жители ОАЭ и в наши дни. Нарушить такую клятву — значит лишиться благоволения судьбы. Ведь «счастье бедуина, — говорят жители Аравии, — шествует нога в ногу с верблюдом». При этом они часто ссылаются на высказывание широко почитаемого в Аравии праведного халифа Омара, сказавшего, что «араб торжествует только там, куда ведет его верблюд» [2]. В старину, вылепленную из глины фигурку верблюда, обязательно брали с собой в дорогу — как талисман удачи — и отправлявшиеся в дальние страны купцы, и выступавшие в военные походы воины.

Долгое время верблюд в Аравии был главным мерилом богатства. В первые годы деятельности Пророка Мухаммеда по распространению ислама среди кочевых племен Аравии каждый пеший участник похода против язычников получал в качестве военной добычи оружие, доспехи и одежду убитых им врагов, а также по четыре верблюда, а всадник — по двенадцати верблюдов. Верблюдами платили и калым за невесту, и закят, то есть ежегодные пожертвования мусульман в пользу бедных.

Существует два типа верблюдов: аравийский — одногорбый и азиатский — двугорбый. Аравийские верблюды представлены двумя породами, а именно:

а) южноаравийской — асайел — со светлым окрасом шерсти. В преданиях о Пророке они упоминаются как «красные верблюды»; в качестве придананого несколько таких верблюдов подарил своей любимой девушке Абле доблестный Антара, легендарный воин и поэт Аравии (традиционно разводятся в Сутанате Оман и княжествах ОАЭ);

б) североаравийской — маджахим — с темным окрасом шерсти (разводятся в Саудовской Аравии, в Неджде).

Исследования ученых дают основания утверждать, что впервые верблюдов стали использовать в домашнем хозяйстве в Аравии в нынешнем Йемене, в районе Хадрамаут, в том числе в целях получения мяса и молока. Разведением их там начали заниматься в ХШ в. до н. э. Из Аравии верблюды попали в Сирию, а оттуда — на территорию нынешней Турции. Как бы то ни было, но уже к началу IV в н. э. верблюды играли важную роль в экономической жизни обширного района Ближнего Востока и Северной Африки.

Верблюд — самое совершенное и подготовленное для суровых условий жизни в пустыне животное. Он обладает поразительной способностью переносить сильное обезвоживание организма. Наиболее удивительная деталь природного «туалета» верблюда — его горб. Многие ошибочно полагают, что горб — это резервуар для воды. На самом деле в нем накапливается жир (иногда до 100 кг), и горб, таким образом, играет роль энергетического резерва животного. Именно горб подпитывает организм верблюда в наиболее голодные и безводные месяцы Аравии — летние, когда и без того чахлая растительность полностью выжигается знойным солнцем. Обычно жировых запасов, накопленных в горбу, животному хватает на шесть месяцев. Концентрация жиров в одном месте помогает ему легко переносить перегрев тела. Ноздри верблюда — совершенный в своем гениальном природном исполнении «фильтр», предохраняющий организм животного от попадания песка. Они устроены так, что в состоянии «герметизировать» тело животного на случай песчаных и пыльных бурь. Его чрезвычайно подвижные губы дают возможность срывать листья с любых растений. Верблюд в состоянии передвигаться без воды в пустыне в течение двух недель, а некоторые из животных — до 30 дней. Верблюд обладает способностью регулировать температуру своего тела в пределах (плюс, минус) четырех градусов. Это животное безболезненно сбрасывает до 25 процентов веса тела, и легко восстанавливает утраченное, выпивая в течение 10 минут до 25 литров воды.

Верблюд у бедуинов — символ терпения и выносливости. Взрослое животное может нести на себе груз, весом более 200 кг. и при этом покрывать расстояние в день не менее 60 км. Верблюд, говорят кочевники, нежное и умное животное, очень любящее обходительное к себе отношение. У него своя форма выражения преданности и внимания. Если бедуин в плохом настроении, верблюд чувствует это и старается держаться от него подальше. Специалисты уверяют, что верблюды обладают обостренным «шестым чувством», что позволяет им «пеленговать» угрозу (будь то дикий зверь или засада неприятеля) на довольно большом расстоянии и удачно избегать ее. Особенно хорошо верблюды чувствуют воду [3]. Привести кочевника к желанному источнику они могут безошибочно даже глубокой ночью. За верность и преданность хозяину, поддержку его в нелегкой кочевой жизни верблюд считался у древних народов Аравии одним из оплотов жизни. «Семья, — говорят и сегодня жители пустыни, — зиждется на муже, жене и верблюде».

В доисламский и раннеисламский периоды истории современных ОАЭ и «Острова арабов» в целом двумя непременными героями стихов известных поэтов этого края выступали любимые женщины и преданные верблюды. Сотворение верблюда, утверждают бедуины, — величайшая тайна Аллаха, его драгоценный подарок кочевнику.

О верблюде достаточно много упоминается и в Коране, и в Изречениях Пророка Мухаммеда как об очень полезном и ценном для людей животном. У Аллаха, говорят мусульмане, — сто священных имен; и изначально они были известны только Пророку Мухаммеду. Так вот, 99 из них он раскрыл своим ученикам и последователям, а последнюю доверил лишь зятю (Али), а также любимому верблюду, так и не выдавшему людям вверенной ему тайны.

Упоминается верблюд и в Библии. Для арабов-христиан это животное является символом смирения и покорности, умеренности и сдержанности. Смерть верблюда, считают они, по-христиански смиренна. И действительно, когда пробивает роковой час, верблюд, обессилев, опускается на колени, кладет голову на горячий песок Аравии, закрывает глаза и умирает коленнопреклонным, олицетворяя для арабов-христиан пример послушания и в то же время — стойкости и борьбы за счастье жизни в знойных песках Аравии.

Новорожденного верблюжонка бедуин в прошлом носил на руках, как ребенка. Не позволял ни себе, ни другим оскорблять его. Всякое бранное слово, сказанное по адресу любимого животного, воспринимал как личную обиду. Рассказывают, что в старые времена новорожденного в Аравии омывали якобы верблюжьей мочой и посыпали сухим верблюжьим пометом, — чтобы защитить от злых духов.

Верблюд мог стать и причиной родовой мести. Ведь по неписаным законам пустыни, кровь верблюда требовала крови человека, его убившего. Известная в древней истории Аравийского полуострова 40-летняя война между двумя влиятельными племенами, бакр и талиб, вспыхнувшая в конце V столетия, началась по легенде из-за верблюда [4].

Захватчиков-чужеземцев, плененных в бою, арабы Аравии часто привязывали к спинам верблюдов так, чтобы лица их были обращены к хвостам животных. Для воина Аравии это — ни с чем не сравнимый позор.

Для жителей аравийской глубинки верблюд в прошлом был главным источником существования в пустыне. Судите сами. Молоко и мясо животного шли в пищу, шерсть — на изготовление покрывал для палаток, пледов и тканей для верхней одежды, навоз — на поддержание огня в очаге, а из шкуры верблюда бедуины шили сандалии и мастерили традиционную кожаную домашнюю утварь, в первую очередь курдюки для хранения воды (джерабе) и молока (сигга).

Верблюжья лопатка — один из школьных аксессуаров Древней Аравии. Ученики учились писать на ней причудливые буквы арабского алфавита, макая пальмовые палочки в масло коптилок.

В землях современных ОАЭ родилась и жива до сих пор поговорка: «Бедуин — это паразит верблюда».

В прошлом моча верблюда, если верить посещавшим эти места путешественникам, широко употреблялась как лекарство: была и средством против лихорадки, и признанным тонизирующим препаратом, и лучшим в Аравии слабительным. Женщины кочевых племен использовали мочу для мытья волос, погонщики — для промывания глаз после песчаных бурь, воины — для обработки ран; желудочный сок, извлеченный из молодого верблюда, применялся при болезнях желудка [5]. Стареющим мужчинам местные врачеватели настоятельно рекомендовали употреблять в пищу верблюжью печень.

Играли верблюды и роль «живых денег», были первой, донефтяной, конвертируемой валютой Аравии. Ими расплачивались за оптовые закупки ружей и продовольствия [6]. Богатство семьи, рода, племени оценивалось по своей, аравийской шкале ценностей, на которой на втором месте после финиковых пальм стояли верблюды; за ними шли ослы, крупный рогатый скот и овцы. Наличие всего этого и являлось главным критерием богатства жителя пустыни прошлого.

«Каков верблюд — таков и хозяин», — говорят бедуины. Мужчине в Аравии с юных лет советуют быть многожильным и работящим, как верблюд, а женщине — столь же, как он, грациозной и терпеливой. Верблюд был и остается гордостью аравийской семьи. Даже сегодня многие жители ОАЭ, притом не только в сельской местности, но и в городах, держат верблюдов для участия в традиционных ежегодных верблюжьих бегах, конкурсах красоты, а также для дойки молока.

Молоко верблюдицы полезно для здоровья, обладает тонизирующими качествами, рекомендуется больным астмой. «Верблюжье молоко, — говорят бедуины, — делает мужчину Мужчиной». «Позор семье, — гласит аравийская поговорка, — в которой гостю не подадут свежего верблюжьего молока». В ОАЭ этот обычай чтят свято. Надоенное верблюжье молоко запрещено кипятить, ибо есть поверье, что так можно накликать болезни на верблюдицу [7]. Дойная верблюдица дает до 10 литров молока в день. Наиболее выносливые верблюды разводились в прошлом в Хадрамауте (Йемен).

Отправляясь в пустыню, бедуин и сегодня берет с собой ружье, воду в козьем бурдюке, сушеные финики, кофе и кофейный котелок. Главное внимание в пути — верблюду. Животное первым пьет из источника, и только потом путник. Как бы бедуин не спешил, он никогда не понукнет верблюда, отклонившегося от маршрута в поисках скудной растительности. Если корма для верблюда не находится, или его крайне недостает, житель пустыни накормит его финиками, взятыми с собой в дорогу. Как бы ни мучала кочевника жажда, последнюю воду в пустыне он отдаст верблюду — ведь успешное окончание пути зависит от силы животного [8].

На протяжении веков верблюд в землях современных ОАЭ и Аравии в целом представлял собой главную ценность собственности жителя пустыни. Бедуин всегда мог выручить за него деньги, требовавшиеся на приобретение необходимых ему вещей, а также на свадьбу. Центральный верблюжий рынок на юге Аравии находился в Султанате Оман, в местечке Ибри. Славился верблюжьими торгами и оазис Бурайми, что в ОАЭ. Крупной точкой караванных маршрутов прошлого, где велась бойкая торговля верблюдами, был Дубай, столица одноименного эмирата ОАЭ. В наши дни один из популярных среди местных жителей верблюжьих рынков ОАЭ располагается в в эмирате Абу-Даби, в оазисе Аль-Айн. В этом эмирате проводится и известный во всей Аравии «верблюжий фестиваль», во время которого устраивается грандиозный конкурс верблюжей красоты — байрак. Для участия в нем в провинцию Аль-Дафра в конеце января - начале февраля съезжаются многие знатные люди со всех концов Аравии. Призы, разыгрываемые на этом конкурсе, самом крупном, кстати, в мире, — довольно внушительные: владельцы верблюдов-победителей получают по 270 тысяч долл. США; общая сумма денежных призов составляет 11,5 млн. долл. США. В 2010 г. в нем принимали участие 28 000 животных; на конкурсе их представляли 1 200 владельцев. В течение фестиваля были заключены сделки купли-продажи на сумму в 96 млн. долл. США.

Следует отметить, что уходом за верблюдами, также как и их доением, занимаются в Аравии мужчины. Годовалого верблюда здесь называют хивар, двухлетнего — фатим, трехлетнего — хадж и т. д.

Несмотря на то, что верблюжьи седла, хаулани, достаточно просты — для их изготовления требуются незначительное количество древесины, войлока и веревок, сплетенных из волокнистых пальм, — сами верблюдоводы седла, как правило, не мастерят, а предпочитают приобретать на специальных рынках. И это понятно. Седло — одна из самых необходимых принадлежностей бедуина; наряду с верблюдом, оно — залог успеха его кочевой жизни. «Без добротно сработанного седла, — говорят жители Аравии, — нет хорошего кочевника». В прошлом одним из известных центров торговли верблюжьими седлами на Аравийском полуострове считалось упоминавшееся выше местечко Ибри.

Путешествуя по ОАЭ и другим странам Аравии, наталкиваешься порой на одиноко бредущих по пустыне верблюдов. Может сложиться впечатление, что животные — ничьи, дикие. Однако это далеко не так. Диких верблюдов на полуострове нет. Животные принадлежат конкретным владельцам; и определить их, если знаешь язык пустыни, довольно просто — по клейму на шее или левом предплечье верблюда. У каждого рода и племени оно свое, отличное от других. Присвоившего себе чужого верблюда ожидает позор и отлучение от племени — таков неписанный закон жителей пустыни [9].

Ассирийские источники упоминают о верблюжьих перевозках в Южной Аравии, начиная с XI тысячелетия до н. э. На каменных плитах могильников, найденных учеными на острове Умм-ан-Нар (ОАЭ), верблюд — ключевая фигура изображений флоры и фауны далекого прошлого Аравии. Изображения эти являются самыми ранними из известных пока в мире археологических свидетельств, повествующих о приручении верблюда человеком.

Есть у верблюда Океанской Аравии и такое название — «корабль пустыни». Вошло оно в обиход с подачи англичан. И далеко не без оснований. В прошлом группы вооруженных бедуинов на верблюдах, имевших при себе все необходимое, как корабли, стремительно «выплывали» из песчаных просторов, совершали неожиданные набеги на противника и мгновенно исчезали в известных только им песчаных «бухтах-лагунах». Интересные страницы о таких операциях содержатся в воспоминаниях знаменитого Лоуренса Аравийского («Семь столпов»). Во время первой мировой войны полковник Лоуренс, звезда английской военной разведки на Ближнем Востоке, получивший у арабов прозвище «Эмир Динамит», возглавлял диверсионные отряды верблюжьей кавалерии в боевых операциях против Турции [10].

Каждый воин в таком отряде снабжал себя сам. У него имелся запас продовольствия, в том числе полмешка муки для изготовления лепешек. На худой конец «пайком» могли оказаться и верблюды. Мясо их было, правда, настолько жестким, что такие «пайки» справедливо назывались среди воинов Лоуренса «железными». В наши дни отряды верблюжьей кавалерии — символ аравийских границ, гроза местных контрабандистов.

Несущиеся по великолепным шоссе миниатюрные грузовички с верблюдами в кузовах — довольно примечательная картинка современной жизни ОАЭ. И свидетельствует она лишь об одном — о том, что сезон верблюжьих бегов начался. Это — важное событие не только в жизни Эмиратов, но и других стран Аравии. В сезон бегов самолеты глав государств, многочисленных принцев правящих аравийских династий, шейхов племен и состоятельных бизнесменов устремляются с беговыми верблюдами на борту в ОАЭ — центр спортивной верблюжьей индустрии на Аравийском полуострове. Желающих принять участие в престижных бегах так много, что, случается, не хватает ни ипподромов, ни беговых дорожек. Поэтому активно строятся новые.

Верблюжьи бега в ОАЭ, как и в других странах Аравии, начинаются осенью. В сентябре заезды совершаются на 4-5 километров, не больше. По мере снижения температуры воздуха увеличиваются и дистанции. Бега проводятся, как правило, 1-2 раза в месяц; в основном по пятницам, то есть по выходным дням. В ОАЭ устраиваются и специальные бега на приз президента страны. Среди населения и жокеев они особенно популярны. Причиной тому — крупные денежные вознаграждения (до 100 тыс. долл. США).

Бегам общенационального масштаба предшествуют отборочные внутриплеменные и межплеменные состязания, победители которых и получают право на участие в общеплеменных бегах. В ОАЭ насчитывается более 15 ипподромов для верблюжьих бегов. В забеге обычно участвуют от 15 до 75 верблюдов. Беговая «карьера» верблюда складывается в возрасте от 2 до 12 лет. Пик физического совершенства животного — семь лет. Именно в этом возрасте верблюд способен показать наилучшие результаты. Самки, в отличие от самцов, сложены для бегов лучше. Их тела более приплюснутые, что и позволяет им развивать большую скорость. Средняя скорость верблюда — 9,5 метров в секунду. У обычных верблюдов три «скорости»: малая — 12,8 км/час, средняя — 16-24 км/час и повышенная — до 40 км/час, которую животные в состоянии удерживать лишь в течение нескольких минут. Самки превосходят самцов и по выносливости. Именно поэтому 90% беговых верблюдов в Аравии — самки. Продолжительность жизни верблюда — 40 лет.

До конца 1950-х годов в эмирате Дубай было два типа верблюжьих бегов. В одних из них принимали участие животные, принадлежавшие только шейхам Дубая и Абу-Даби. В других — верблюды, находившиеся во владении всех сословий населения этих двух эмиратов. Последние проходили на участке, пролегающем вдоль побережья. Стартовали наездники примерно в том месте, где сегодня находится популярный среди богатой российской публики дубайский отель «Бурдж аль-Араб», а финишировали в Шиндаге, месте первых поселенцев Дубая. Шеи верблюдов-победителей густо опрыскивали раствором из шафрана. И поэтому в последующие несколько дней, где бы эти верблюды-призеры не появлялись, их на улочках жилых кварталов Дубая непременно распознавали — по стойкому запаху шафрана, и угощали любимыми ими лакомствами — размоченными в воде финиками и поджаренной на песке саранчой. Саранчи было много. Осенью, когда устраивались бега, она тучами налетала сюда из Африки.

Цивилизация и XXI век неумолимо надвигаются на Аравию. Медленно, но уверенно они вытесняют старину. Место верблюда, как средства передвижения, повсеместно занимает автомобиль. В целях сохранения обычаев прошлого властями ОАЭ, Омана и других государств Аравии предпринимаются довольно широкие меры. Одна из них — выделение жителям ОАЭ ежегодных субсидий на содержание верблюдов. Для состоятельных граждан ОАЭ беговой верблюд — это своего рода отличительный знак их устойчивого финансового положения и высокого места, занимаемого в родоплеменной структуре общества. Ведь дорогие беговые верблюды приобретаются и содержатся в Аравии в основном представителями крупных торгово-финансовых кланов [11].

Верблюжьи бега — древний обычай Аравии. В наши дни одновременно с ними устаиваются и грандиозные театрализованные шоу, рассказывающие о жизни кочевников прошлого.

Отлично подготовленные беговые верблюды, в частности из Омана, пользующегося на полуострове заслуженной репутацией ведущей тренерской школы, стоят на местном рынке полмиллиона долларов. Самая высокая цена, которая когда-либо была заплачена за бегового верблюда в ОАЭ, — 1,76 млн. долл. США.

Подготовка бегового верблюда — дело кропотливое и недешевое. В ОАЭ оно поставлено на солидную научную основу, с миллионными капиталовложениями. Судите сами. Для каждого из животных-атлетов разрабатывается отдельная диета, включающая в себя питательную смесь из миндаля, орешков кэшью, фисташек и очищенных от косточек фиников. Приготавливаются такие верблюжьи диетические пайки на специальной фабрике. Она оборудована уникальной лабораторией, специализирующейся на удалении из кормов каких бы то ни было микробов... Желудки стайеров не должны испытывать «неудобств».

Физической подготовкой верблюдов занимаются известные, выписанные из ведущих «верблюжьих столиц» мира, специалисты. Тренировка проходят не только на ипподромах, но и на уникальных тренажерах, а также, не поверите, — в специально выстроенных для этого верблюжьих бассейнах [12]. Чтобы после таких тренировок верблюды не простудились, их, как детей, укутывают в шерстяные одеяла.

Один из обязательных атрибутов подготовки беговых верблюдов, предшествующих началу ежедневной работы с ними, — проверка уровня «интеллекта» животных. Каждый из них, оставленный в отдаленном от тренировочного лагеря месте, должен до заката солнца найти дорогу домой. Справившийся с задачей, считают тренеры, способен постичь «уроки» ориентации на местности, спортивной ходьбы и бегу на длинные дистанции, то есть совладать с программой обучения верблюда-стайера.

За неделю до начала соревнований верблюда переводят на специальное питание: поят молоком с медом. За два дня до бегов норму корма существенно ограничивают, а накануне состязаний верблюда моют и дают хорошо отдохнуть. Перед каждым заездом объявляются его участники, возраст верблюдов и имена их владельцев. Вес наездников должен быть как можно меньше. Поэтому в роли жокеев в верблюжьих забегах в княжествах ОАЭ до 2002 г. выступали мальчики, а сегодня — только специально созданные в этих целях роботы-погонщики. Роботизация верблюжьих бегов связана с жесткой международной критикой практики использования детей в качестве жокеев в странах Аравийского полуострова. По подсчетам международных гуманитарных организаций, в индустрии верблюжьих бегов в этих странах использовалось более 40 тыс. детей.

Участвуют в бегах и самцы, и самки. Причем если тех и других выпускают на дорожки ипподромов в возрасте 3-4 лет, то снимают с бегов по-разному: самцов в 8-10 лет, а самок — 14-15 [13].

Все верблюды-участники бегов проходят регистрацию в национальной ассоциации верблюжьих гонок и получают официальные «паспорта». Стегать верблюдов на первых полутора километрах дистанции наездникам не разрешается. Запрещено и использование специального погоночного хлыста (хали). Жокеи постоянно держат его перед глазами верблюдов, как бы напоминая животным, что отсутствие ретивости повлечет за собой наказание. Во время бегов тренер верблюда поддерживает непрерывную связь с наездником-роботом с помощью переносного дистанционного пульта управления.

Беговые верблюды, тем более верблюды-призеры, это — гордость семьи, рода, племени. Не принадлежащим к ним лицам даже садиться на таких верблюдов не разрешается [14]. По древним аравийским традициям шею верблюда-победителя омывают раствором шафрана, запах которого животное просто обожает. Это — знак людской благодарности верблюду, защитившему спортивную честь семьи, рода, племени [15]. Жокею, завоевавшему первый приз, вручают бедуинский кинжал (ханджар) в золотой оправе и денежную премию в размере 40-50 тыс. долл. США.

В ОАЭ насчитывается более 178 тыс. верблюдов, в арабском мире — 13 млн., а на планете в целом — 18,5 млн. [16]. Ведущий экспортер верблюдов — Судан, где поголовье этих животных оценивается в 3,5 млн. единиц. Царство верблюдов — Сомали; здесь их по подсчетам ученых, около 4 млн. На Аравийском полуострове больше всего верблюдов в Саудовской Аравии (1,5 млн.) [17].

Фантастически богатые нефтедобывающие княжества Аравийского полуострова, казалось бы, давно уже приучили нас ничему не удивляться. Самые древние обычаи и традиции соседствуют в них с новейшими достижениями в науке и технике. И все же очередной успех ОАЭ поражает — беговые верблюды из пробирки. Звучит парадоксально, но полностью отражает суть эксперимента, осуществленного в этом богатейшем государстве мира. Там впервые был «изготовлен» в искусственных условиях и успешно имплантирован эмбрион верблюда. Едва ли не старейший на земном шаре вид спорта прибег к помощи последних достижений медицинской науки по вполне приземленным причинам — в погоне за новым поколением сверхбыстрых беговых верблюдов [18]. Дубайский центр верблюдоводства — единственное место в мире, где клонируют верблюдов.

Не случайно, что именно в ОАЭ состоялся и первый в истории нашей планеты международный симпозиум, посвященный этому животному. В феврале 1992 года 180 ученых из 30 стран мира обсуждали в Дубае, признанном центре верблюжьего спорта в Аравии, проблемы использования достижений современной медицины и генетики в целях улучшения беговых характеристик верблюда; рассматривалась там и проблема повышения вкусовых качеств верблюжьего мяса.

Первым из европейцев аравийскую пустыню Руб-эль-Хали (в переводе — «Пустая четверть») с юга на восток пересек на верблюде упоминавшийся уже в этой книге Бертрам Томас (1931 г.), а с востока на запад (с Катара в Хиджаз) — капитан 47-го английского пехотного полка Ф. Садлер. Причем сделал это намного раньше Томаса, еще в 1819 г., когда был командирован генерал-губернатором Индии с миссией к султану Маската и командующему египетскими силами в Аравии Ибрагиму-паше с предложением поддержать Англию в совместных действиях против досаждавших султану Омана племен кавасим на юге Аравии, а египтянам — ваххабитов на севере. Однако, как часто случается, в анналы исторических хроник Аравии было вписано не имя лихого английского капитана, сбить которого с пути пытались, судя по его рассказам, специально подосланные к нему неприятелем красивые аравитянки, а его маститого соотечественника-ученого [19].

Жители «Острова арабов» довольствуются малым, но все, что у них имеется — превосходно: финики и кофе, жемчуг и благовония, нефть и газ, верблюд и лошадь.

С незапамятных времен и до наших дней предмет особой гордости бедуина Аравии — лошадь. В ОАЭ существует легенда, что первая из них, по кличке «Гаджам», спустившись с небес, явила себя роду людскому именно на «Острове арабов». Когда Аллах пожелал создать коня, говорят жители Аравии, он будто бы сказал ветру, что хочет, чтобы от него, от ветра, родилось существо, предназначенное носить людей, умеющее «летать без крыльев и побеждать без меча». И взял Аллах горсть южного аравийского ветра, говорят бедуины, и сотворил из него лошадь, и сказал: «Имя тебе — арабская».

Прародителем арабских скакунов считается конь по кличке «Сулейман», вывезенный древними оманцами из земель нынешнего Ирана. Со временем потомство его попало с торговыми караванами в Месопотамию и Египет.

Есть на этот счет, однако, и другая версия. По ней, первая лошадь была якобы дарована арабам Аравии царем Соломоном во время посещения Иерусалима представителями знатных племен Южной Аравии. Прибыли мужи Южной Аравии в «град городов» для передачи поздравлений «царю царей» (Соломону) по случаю его договора о дружбе и торговли с царицей Савской, владычицей древнейшего на земле государства, располагавшегося на территории нынешнего Йемена. Легенда гласит, что, готовясь к возвращению на родину, гости в шутку спросили у «мудрейшего из мужей», смог бы он, оказавшись на их месте, налегке, без запасов продовольствия, достичь царства «мудрейшей из женщин» только по суше. Ответом Соломона был подарок неведомого арабам животного — великолепного скакуна; на нем им было рекомендовано охотиться в пути на газелей. Поскольку сынам Аравии этот совет дал сам Соломон, то они решили прислушаться к нему. И лошадь, действительно, помогла им. Она-то, якобы, и стала прародительницей знаменитых арабских скакунов.

Знатоки данного вопроса, князь А. Г. Щербатов и граф С. А. Строганов, написавшие «Книгу об арабской лошади», излагают историю ее происхождения следующим образом. Родоначальницей арабской лошади следует считать, отмечает граф С. А. Строганов, кобылу, пойманную Исмаилом, прародителем арабов Северной Аравии. От нее, якобы, и родилась кобыла, давшая начало пяти знаменитым ветвям чистокровных арабских лошадей. Была эта кобыла, по преданию, кривой, так как при рождении ее будто бы зашили в мешок и взгромоздили на верблюда для перевозки через пустыню. По рассказам князя А. Г. Щербатова, тоже ссылающегося на древние предания арабов, родоначальница чистокровных арабских лошадей появилась на свет во времена Салмана, правнука Исмаила. Его потомок в 13-м колене, Рабиа, живший в эпоху царя Давида, был владельцем большого числа чистокровных лошадей, перешедших к нему от его отца Назара. Достоверно известно, что Аназэ, внук Рабиа, стал родоначальником могущественного в Аравии племени онейза, владеющего лучшими в Аравии лошадьми [20].

Издревле, если верить преданиям древних арабов, лошадей на Аравийском полуострове разводили в Йемене. После разрушения знаменитой Ма’арибской плотины, о чем уже рассказывалось в этой книге, стада одичавших и ушедших из Йемена животных стали отлавливать и приручать в племенах Неджда и Джебель Шаммара (север Аравийского полуострова).

Знаменитый исследователь Аравии Нибур Карстен (1723— 1815 гг.), оставивший в своем труде «Описание Аравии» яркие воспоминания о Йемене, который он посетил в 1765 г., упоминает о городе Дамар, где, по его словам, разводили самых лучших йеменских лошадей знаменитой арабской породы. Другой известный путешественник и исследователь Центральной Аравии, итальянец Гуармани Карло, побывавший в Аравии в 1864 г., специально посетил Неджд и Тайму. Цель его миссии состояла в том, чтобы закупить арабских лошадей для императорских конюшен Франции и жеребцов-производителей для конюшен Италии. Эти земли, писал он, издавна считались «колыбелью самого совершенного типа конской породы». Породистые лошади Аравии, отмечает Гуармани, пользуются в мире такой же известностью, как и ее кофе. В Неджде и Тайме, сообщает побывавший в тех краях в 1846 г. финский путешественник Валлин (1811-1852 гг.), автор записок о языке, культуре, обычаях и нравах племен Аравии, приобретали чистокровных арабских лошадей представители тогдашнего правителя Египта Аббаса-паши.

По условиям перемирия, заключенного в 678 г. халифом Муавией с Константинополем, арабы должны были ежегодно выплачивать дань не только золотом и рабами, но и чистокровными арабскими лошадьми.

Есть археологические свидетельства, подтверждающие использование лошадей древними народами Двуречья, в том числе и в военных целях, — для передвижения боевых колесниц. Были в Месопотамии в те далекие времена и специальные ранчо по разведению породистых лошадей в целях их последующей продажи.

Происхождение лошади, ее родословная имеет для бедуина особое значение. Ценный конь — это тот, который принадлежит к одной из пяти пород, появившихся на свет, по преданию, от пяти любимых кобылиц Пророка Мухаммеда. Они составляют, если так можно выразиться, лошадиную аристократию Аравии. Рангом ниже стоят еще шестнадцать родов. Доказательства знатного происхождения лошади, соответствующим образом засвидетельствованные, берегутся пуще глаза. Обман по данному вопросу — дело в Аравии неслыханное. Генеалогия лошади — святая святых. Скрещивание «лошадей-аристократов» с лошадьми «неизвестного рода», как говорят бедуины, — строжайше запрещено. Ни одна чистокровная кобыла не покрывается в Аравии жеребцом иначе, как в присутствии свидетелей из числа бедуинов, знающих толк в лошадях. Поэтому в том, что касается породы лошадей, бедуинам Аравии можно верить на слово. Кочевники Аравийского полуострова убеждены в том, что ложная клятва в столь важном деле непременно навлечет на лгуна и на его семейство разорение и болезни.

Обладание лошадьми, в первую очередь арабской породы, одной из самых чистокровных в мире, считалось и считается у арабов Аравийского полуострова символом рыцарства и знатности, более того, — атрибутом власти. На соседние племена часто нападали в прошлом с одной единственной целью, — чтобы захватить лошадей чистой породы. «Главное для бедуина богатство, — гласит старинная поговорка жителей Аравии, — это родник чистой воды и лошадь». «Берегите своих кобыл, — говорится в другой поговорке, — так как их спина — честь, их брюхо — клад».

Набеги на враждебные племена совершались бедуинами исключительно на кобылах, так как жеребцы могли выдать себя ржанием. «Сражайтесь на кобылах, — поучал правоверных Пророк Мухаммед, — они мочатся и скачут, жеребцы же задерживают мочу, пока с них не слезут».

В старину самой желанной военной добычей в Аравии были верблюды и кобылицы. В глазах бедуинов эти животные имели такую ценность, что победитель, согласно обычаю, щадил своего врага, отдававшего их ему добровольно. Только на лошади направлялся в стан будущего неприятеля гонец, заблаговременно извещавший его о разрыве сношений и вступлении на «тропу войны». Предания гласят, что на чистокровном арабском скакуне ездил во время своих знаменитых походов и бесстрашный вождь гуннов Атилла.

В прошлом жеребенок в аравийской семье был окружен теплом и вниманием, благодаря чему привязывался к человеку, становился верным товарищем бедуина в лихих набегах (газу) на пастбища враждебных племен и торговые караваны [21]. Через месяц после рождения жеребенка поили верблюжьим молоком. По мнению древних жителей Аравии, это делало животное более выносливым.

Лошади знаменитых воинов-поэтов Аравии, таких как Амрулькайс и Антара, столь же известны и почитаемы среди народов и племен полуострова, как и их легендарные хозяева. Лошадь, по мнению бедуинов, — самое благородное и отважное из всех животных. Именно поэтому оно пользуется у них почти таким же уважением, как и доблестный воин.

Что касается конкретно Прибрежной Аравии, в том числе ОАЭ, то в этой части полуострова лошади широко не использовались, хотя известны они здесь с 300 г. до н. э. Причиной тому — неподходящие природные условия, нехватка воды и корма. Владели ими, как правило, шейхи племен. И в основном по престижным соображениям — протокол древней Аравии предписывал доставлять почетных гостей во дворец правителя на лошадях. Учитывалось шейхами, многие из которых были поэтами, и то обстоятельство, что лошадь занимала важное место в древнеарабской поэзии. Наряду с соколом, лошадь до сих пор считается у арабов Аравии достойным подарком шейху.

В начале XX века у правителя княжества Абу-Даби, например, было около ста лошадей. Содержались они в оазисе Бурайми [22]. Владели породистыми лошадьми и некоторые торговцы.

В наши дни самые богатые конюшни в ОАЭ — у правящих семейств Абу-Даби и Дубая. В Абу-Даби они появились в 1969 г., где, начиная с 1980 г., стали разводить чистокровных арабских лошадей, которых здесь называют асиль. Конюшни в Дубае основал в 1994 г. нынешний правитель эмирата шейх Мухаммед. Личный самолет шейха совершает регулярные рейсы в Великобританию с одной единственной целью — доставить в Дубай специально приготавливаемый в Англии корм для лошадей и соколов (для последних — зайцев, кроликов и дроф).

В январе 1992 г. три ведущих конных державы мира (Ирландия, Великобритания и Франция) причислили ОАЭ к когорте «избранных», то есть к странам-лидерам современного конно-спортивного бизнеса.

В Дубае, где в 2010 г. был введен в строй самый большой и самый роскошный в мире ипподром («Майдан»), стоимостью 10 млрд. долл. США, проводится не только самый престижный в арабском мире международный чемпионат на звание лучшей чистокровной арабской лошади (с самым большим на Арабском Востоке призовым фондом — 4 млн. долл. США), но и самые дорогие в мире скачки — соревнования на Кубок Дубая, с призовым фондом 26,25 млн. долл. США. В 2010 г. звание красивейшей лошади чистокровной арабской породы завоевала в Дубае лошадь по кличке «Квестура». Ее владелец, наследный принц эмирата Аджман, — обладатель одной из самых дорогих и известных в мире «коллекций» лошадей этой породы.

Верблюд и лошадь пребывают на «лаврах исторической славы» и окружены всевозможными почестями, а трудяга-осел, который в недалеком прошлом был главным перевозчиком эмиратцев и их домашнего скарба, особенно в восточных и горных районах страны, подвергнут остракизму. Отношение к ослу как к «бродяге» современной Прибрежной Аравии, досаждающему блистательным автомобилям, должно быть, считают друзья этого животного, решительным образом изменено. Одним из выступлений в защиту осла стало получившее широкое освещение в печати путешествие на ослах по ОАЭ, предпринятое в январе 1992 г. сержантом полиции из г. Кальба Халифой Абдаллой и его двумя сослуживцами. На встречах с правителями княжеств сержант и его друзья отстаивали идею объявления осла животным, охраняемым государством [23].

В исламской традиции осел — одно из животных неба; в то же время осел презирается мусульманами, его имя используется ими как ругательное. В Древнем Египте осел был одной из ипостасей широко почитавшегося божества, а в Китае на белом осле ездили, как гласят легенды, бессмертные. Древние евреи считали осла животным пророков, царей и судей. Ремнем из кожи осла в ряде стран Арабского Востока пороли по приговору суда виновного.

У арабов Аравии есть свои, несколько отличные от европейских, понятия «позора» и «чести». Именно ими они и оценивают повседневное поведение соплеменников. «Только честь делает жизнь бедуина достойной уважения, — говорят, например, в ОАЭ, — а позор — бессмысленной». Для мужчины позорным считается жить в доме жены, для женщины — торговать на улице. Честью для мужчины — быть «человеком слова», защитником семьи, рода, племени; для женщины — заниматься воспитанием детей, особенно сыновей [24].

Согласно кодексу чести жителей Аравии, идеальный мужчина — это человек гостеприимный, верный данному им слову, благородный, щедрый и великодушный, «умеющий переносить удары судьбы». Честь для него — превыше всего; ради чести своего племени он должен быть готов на любое самопожертвование. «Потерянные деньги найдутся, потерянная честь — никогда», — гласит арабская пословица.

Воровство среди коренных жителей Аравии — явление редкое, даже в наше время. По традиции предков, оно ложится позором не только на лицо, его совершившее, но и на все племя.

Арабы Аравии считают, что они наследуют не только имущество своих предков, но и память о них соплеменников. Отсюда — подчеркнуто внимательное отношение жителей пустыни к своим родословным.

С точки зрения бедуина, жизнь лишена смысла, если в семье нет сына, продолжателя рода. В таком случае все успехи, достигнутые отцом, его богатство, почет и уважение соплеменников, — неполноценны.

По одному из неписаных законов коренных жителей «Острова арабов», брат не может восстать против брата, сын воспротивиться воле отца или матери. Ослушание родителей в Аравии, на родине ислама, — один из тягчайших грехов. Во время публичных проповедей Пророк Мухаммед ясно высказывался в пользу воспитания в детях любви, чести и смирения в отношении родителей, как отцов, так и матерей. «Сын, — говорил он, — обретает рай у ног своей матери».

С уважением, близким к поклонению, относятся жители Аравийского полуострова к пожилым людям. Каким бы странным для окружающих не казалось их поведение, — не найдется никого, кто посмел бы им перечить.

Приносить дурные вести в Аравии не принято. Сообщать, кому бы то ни было, о неприятных, равно как и печальных новостях — тоже.

Решительный, когда это действительно необходимо, коренной житель Аравии рисковать жизнью или даже подвергать ее опасности без серьезных на то оснований никогда не станет. А вот риск ради семьи, рода и племени — дело, не вызывающее сомнений.

Мужчины Аравии в подавляющем большинстве своем — люди храбрые и мужественные. Издревле здесь говорят так: «9/10 интриганства и хитрости, существующих на Земле, соотносится с коптами; 9/10 вероломства — с евреями; 9/10 жестокости — с турками; а вот 9/10 храбрости и отваги — с арабами Аравии».

Помнят и никогда не забывают в Аравии о женщинах, вскармливающих малолетних детей, если их матери по тем или иным причинам оказываются не в состоянии делать это. Примером для подражания для коренных жителей полуострова служит отношение к своей кормилице Пророка Мухаммеда. Известно, что во время взятия мусульманами г. Таиф кормилица Пророка Мухаммеда заступилась за своих плененных сородичей-идолопоклонников, и Пророк исполнил ее просьбу — освободил их. Не забыл он пригласить ее и на свою свадьбу с Хадиджой; более того, преподнес в подарок кормилице 40 овец.

Родственные отношения в Аравии чтят, но досаждать родственникам своими проблемами здесь не принято. В старину, если верить преданиям, у северных племен Аравии, особенно у мекканцев, существовал обычай, согласно которому остававшийся без средств к существованию сородич тихо удалялся в пустыню, разбивал там палатку, закрывался в ней и умирал в одиночестве.

На карте мира есть места, где история ощущается особенно остро. Одно из таких мест — Аравия. Здесь стирается грань между прошлым и настоящим, между воображаемым и реальным. Здесь живут по обычаям предков — в почитании прошлого и в стремлении к мудрости. «Кому дарована мудрость, — сказано в Коране, — тому даровано благо» (Сура 2, стих 272). «Тот, кто не чтит прошлого, не имеет будущего», — гласит местная поговорка

В Аравии помнят и тех, кто творит добро, и тех, кто приносит зло. К первым относятся с уважением, вторых навсегда «вычеркивают из памяти». «Не обижайте, и вы не будете обижены», — любят повторять эмиратцы.

Дружить в Аравии умеют и дружбу ценят. Все на свете имеет свою пару, говорил Пророк Мухаммед; и у каждого человека есть друг. Дружеские отношения с партнером — залог успешного бизнеса в Аравии.

Одна из заповедей Аллаха человеку, как сказано в Коране, — познавать и учиться. Искание знаний, поучал Пророк Мухаммед, — обязанность каждого мусульманина; дорога к знаниям — это дорога в Рай. Людей знающих и инициативных в Аравии привечают. К мнению их прислушиваются. Полученные от них сведения и идеи, говорят здесь, всегда можно обратить на пользу — и себе, и своему роду.

Арабы Аравии — это аристократы пустыни. Отсюда — и такое обостренное отношение их к понятиям «чести» и «достоинства», столь повышенное внимание к речи и одежде, притом как своим, так и чужим. Человека неопрятного — и в одежде, и в выражениях — в Аравии наших дней решительно не воспринимают. Об этом надо помнить. В Аравии нет второго шанса, чтобы произвести первое впечатление. Небрежный внешний вид и развязная речь могут негативно сказаться на результатах деловых встреч и переговоров. Мусульманам, поучал Пророк Мухаммед, надлежит следить за своей внешностью, быть чистыми и опрятными, чтобы не смущать окружающих ни неприятные запахами, ни неопрятным видом. Сам Пророк Мухаммед, по рассказам его жен и сподвижников, отличался крайней опрятностью. Его волосы были всегда ухожены: аккуратно причесаны и умащены благовониями. К благовониям Пророк питал большую слабость. Брови и борода в Аравии, если она у вас есть, должны быть подстрижены и расчесаны. Пренебрежительное отношение к бороде во все времена считалось в Аравии величайшим позором. «Посмеяться над бородой бедуина — значит оскорбить его», — говорят коренные жители Аравии. В старину крайней формой оскорбления для воина-бедуина было надругательство над его бородой. У захваченных в плен вождей враждебных племен с корнем выщипывали и бороду, и брови — и делали это прилюдно..

Красноречие в Аравии почитают, чистоту речи — превозносят. Здесь отдают должное силе слова и степени его воздействия на собеседника. Основное правило — говорить во время деловой встречи по существу, не лицемерить, быть, насколько это возможно, правдивым. Пустословить, а тем более позорить чью-либо честь, в Аравии во время деловых бесед не принято. Такое поведение считается у арабов недостойным. Согласно правилам исламской этики, собираться ради пустых слов и говорить о вещах, не приносящих пользу, не следует.

Слушать собеседника-араба во время беседы нужно внимательно; ни в коем случае не перебивать. Говорить надо внятно, слова подбирать понятные и доходчивые. Категорически следует избегать зевоты, так как у арабов — это признак скуки и незаинтересованности в разговоре, что расценивается ими как оскорбление.

Помните, что садиться во время переговоров или беседы между двумя уже сидящими за столом людьми, не спросив у них на то разрешения, не следует. Входя в помещение, где проходит встреча, и покидая его, нужно говорить «Ас-саляму алейкум».

У арабов Аравии развито чувство юмора. Об этом следует помнить, так как оно определенно может помочь в установлении добрых с ними отношений. Поднимающие настроение шутки, говорят арабы, необходимы для того, чтобы душа не была пассивной и без инициативной. Но даже тогда, когда мусульманин шутит, поучал Пророк Мухаммед, он должен говорить только правду; и ни в коем случае не лгать, чтобы насмешить людей. Обижать шутками собеседника, причинять ему шутками неприятность — в Аравии не принято.

Снимать на фото местных жителей, особенно женщин, без разрешения последних, — не рекомендуется. Это чревато неприятностями. Также не принято в Аравии здороваться с женщинами за руку.

Говорить арабу в Аравии в присутствии других лиц, что он неправ или ошибается, — значит «наносить урон его лицу», дискредитировать его перед присутствующими. Делать это можно только в беседе с глазу на глаз. В противном случае затаенной обиды с его стороны не избежать.

Находясь в Аравии, никогда не указывайте на местного жителя пальцем, равно как и не подзывайте его к себе таким жестом. По нормам аравийского этикета, это — бестактно. Избегайте также — в присутствии местного жителя — класть ногу на ногу.

Говорить в Аравии «нет», — значит поступать неучтиво. Исключите это слово из своего лексикона на период бизнес-командировки в любую из стран Аравийского полуострова. Помните, находясь в Аравии, нужно быть готовым к тому, что вслед за положительной, казалось бы, реакцией бизнесмена-араба на то или иное предложение в тот же день может последовать четко выраженное «нет», притом по прошествии лишь нескольких часов после встречи. И будьте уверены, передано это «нет» будет только через третье лицо — через секретаря или переводчика. Поэтому встречу с главой компании, если он из числа коренных жителей, лучше предварять обстоятельной беседой с его доверенным лицом. Только так можно прощупать реальное отношение собеседника-араба к той или иной, неудобной для него, теме и не попасть впросак. Договоренности принципиального порядка лучше оформлять в виде меморандума о взаимопонимании или протокола встречи; а вот скреплять такого рода договоренности можно так, как это делали торговцы Аравии еще во времена Пророка Мухаммеда, — ударом собственной ладони по ладони партнера. Так тогда клялись друг другу в верности взятым на себя обязательствам.

В Аравии вообще и в Эмиратах в частности любят и умеют дарить подарки. Самые дорогие из них преподносят новобрачным: невестам — золотые ювелирные украшения (в последнее время — с бриллиантами); женихам — ручные часы известных швейцарских фирм. Богатые подарки дарят также, притом, как правило, матерям, по случаю рождения детей. Если рождается мальчик, то женщина-роженица непременно получает в подарок ювелирные изделия — и от мужа, и от родственников семьи. Здесь принято также дарить подарки близким и друзьям по случаю их переезда в новый дом. И по древним традициям дарят обычно фарфоровые чайные или кофейные сервизы.

Один из сохранившихся до наших дней древних обычаев племен, проживающих в границах земель современных ОАЭ, — это обычай обмениваться подарками в виде сладостей по случаю «Ночи сладостей». Здесь ее отмечают за две недели до начала Рамадана. Не удивляйтесь поэтому, если в этот день в дверь вашей квартиры постучат — и проживающие по соседству дети попросят угостить их сладостями. Чтобы не попасть впросак, запаситесь конфетами заблаговременно, и непременно имейте их под рукой. Иначе «Ночь сладостей» или «Хэг аль-Лейла», как ее здесь называют, определенно оставит у соседей горький привкус о вас как о человеке, не умеющем ценить радости жизни, в том числе радость общения с соседями.

Находясь в Аравии, помните, что к соседям здесь принято относиться с уважением, не досаждать им ни словами, ни делами; проявлять к ним доброту.

Часть III. Обычаи и традиции жителей ОАЭ

Отличительная особенность жителей княжеств ОАЭ и «Острова арабов» в целом — гостеприимство. Наличие гостей в доме, считают арабы Аравии, — это наилучшее свидетельство тому, что хозяин дома — человек хлебосольный. «Гостю — последнюю овцу», — говорят они. В прошлом, согласно этикета Аравии, любой человек мог оставаться в местах проживания племен без разъяснения причин его появления там «три дня и еще одну треть дня» [1]. В это время никто никаких вопросов незваному гостю не задавал. И только по истечении указанного срока у него могли поинтересоваться, «кто он и что ищет в племени». Многое о пришельце становилось ясным, как говорится, с порога: по клейму верблюда, форме кинжала, а также рисунку и надписям на ножнах, то есть по главным меткам племен Аравии.

О священном обычае племен «Острова арабов», обычае гостеприимства, ярко рассказывает в своих знаменитых записках о жизни бедуинов Аравии финский путешественник Георг Август Валлин. Всякий путник, будь то даже враг, сообщает он, успевший войти в шатер и поприветствовать его обитателей, остается их гостем, лицом неприкосновенным, в течение трех дней и еще четырех часов. Посетив в 1846 г. Хаиль, столицу крупного в те годы эмирата Внутренней Аравии Джебель Шаммар, Валлин был поражен величиной резиденции эмира. По его словам, любой приезжий, не имевший в городе близких или друзей, мог останавливаться во дворце правителя и жить там столько, сколько потребуется, будучи уверенным, что его примут как гостя.

Гостеприимство чтится в Аравии свято. Для охраны гостя хозяин, не задумываясь, пожертвует собственной жизнью. Допустить, чтобы гость был убит или ограблен — значит навлечь на себя величайший позор.

Эталоном гостеприимства у арабов Аравии считается Пророк Мухаммед. По рассказам сподвижников Мухаммеда, Посланник Аллаха встречал любого из своих гостей с улыбкой, а по окончании встречи обязательно провожал его до дверей своего дома. И какого бы гостя он не принимал, казалось, что этот человек — самый почетный из людей.

Прославился своим гостеприимством и щедростью среди Арабов Аравии торговец Хатам. По преданиям, он поучал жену, чтобы она не только готовила для него пищу, но и подыскивала «товарища для трапезы». Человеку должно быть стыдно от того, что он ест, зная, что желудок его соседа пуст, говорил Хатам. Лучше умереть, нежели прослыть скупцом; лучше самому голодать, чем слыть скрягой, заявлял он. Был Хатам, если верить народной молве, удачливым и порядочным коммерсантом, даровитым поэтом, щедрым и отзывчивым человеком. Во всех начинаниях ему неизменно сопутствовала удача. Об устраиваемых им пиршествах, когда, случалось, забивали, зажаривали и подавали к столу несколько десятков баранов, слагались легенды. И до сих пор имя Хатама в Аравии — на слуху. В Дубае, например, функционирует сеть ресторанов «Хатам», где можно сытно и недорого поесть.

Будучи в гостях в Аравии, поражаешься обилию пищи. Обеды «по-эмиратски» напоминают собой обеды по-московски времен Гиляровского, так живо описанные им на страницах его бессмертной книги «Москва и москвичи». Чего здесь только нет: икра из Ирана, устрицы из Франции, дыни из Бухары, экзотические фрукты из тропических стран и многое, многое другое. Поесть коренные жители ОАЭ любят, и основательно. Пища настолько обильная и калорийная, что, не соблюдая диету, можно быстро поправиться. Полных людей много. Это, пожалуй, главная болезнь нации. Исследования, проведенные Всемирной организацией здравоохранения, показывают, что 75% населения ОАЭ страдают от излишнего веса; 18,7% населения страны больны диабетом. Это — второй по величине показатель в мире; к 2030 г. доля больных диабетом людей может увеличиться в ОАЭ до 21,4%. Борются с лишним весом здесь по-разному. Одна из новинок — обязательный курс диетологов для учащихся школ и их родителей.

В октябре 2010 г. в Дубае был установлен новый рекорд, попавший в «Книгу рекордов Гиннеса», — изготовлена самая длинная в мире сендвичная линия (из 10 000 натуральных сендвичей), протяженностью 2 667,13 м. Сотворили это «сендвичное ожерелье» работники ресторанов и кафе одного из крупнейших в Дубае торговых центров — «Дубай молл».

Продовольствие в Аравии, во всех странах, — на 90% импортное. В 2009 г. расходы ОАЭ на продукты питания составили 6,7 млрд. долл. США (только продовольственных товаров категории халал, то есть продуктов, приготовленных в соответствии с требованиями ислама, было импортировано на сумму 150 млн. долл. США), в 2010 г. — 6,96 млрд. долл. США.

Много едят жители ОАЭ сладостей. Обожают мед и шоколад. Мед ввозится в страну со всех концов мира. Большим спросом среди населения пользуется местный мед. Особенно из высокогорного района Вади Накаб, одного из немногих мест в ОАЭ, где люди до сих пор живут в полном соответствии с древними законами Аравии, по бедуинским нормам права, морали и чести. У журналистов это место называется «обителью традиций предков». Если пчеловод найдет там дупло с пчелами и поставит свою метку на дереве, то это его собственность, и будьте уверены, никто на нее не посягнет. Можно прийти и собрать мед и через день, и через неделю; соты останутся нетронутыми. Жители Вади Накаб стройны и изящны. Объяснением тому — рацион их питания, состоящий в основном из меда, фиников, козьего молока и сыра.

В России дорогого гостя встречают хлебом и солью, в княжествах ОАЭ — финиками, халвой и кофе. Ремесло изготовления халвы — одно из древнейших в Прибрежной Аравии. Зародилось оно в Омане. Если на Бахрейне халва красного и зеленого цвета, то в ОАЭ — темно-коричневого или желтого (с добавлением шафрана). Специальные кондитерские по изготовлению аравийской халвы имеются во многих княжествах ОАЭ. Самая известная из них — в Шардже, на улице Аль-Уруба. Говорят, что ей более 200 лет. За халвой в эту кондитерскую приезжают не только из соседних княжеств, но и с Бахрейна, и из Катара. Только в ней состоятельные эмиратцы приобретают халву для свадебных застолий (обычно до 50 кг.) и торжеств по случаю окончания ежегодных конкурсов-фестивалей чтецов Корана. Особенно велик спрос на шарджийскую халву в дни больших мусульманских праздников: разговения и жертвоприношения.

Особое внимание при приеме гостей уделяется соблюдению церемониала кофепитий. Ведь кофе в Аравии — это священный напиток предков, древний, по выражению местных жителей, как сама Аравия. Деловой разговор без кофе в Аравии вообще невозможен. Жители полуострова считают, что кофе, преподнесенный по легенде Пророку Мухаммеду архангелом Джабраилом (Гавриилом), стимулирует работу головного мозга. Церемониал кофепитий настолько почитаем, что нарушение его считается не просто признаком дурного тона, а оскорблением памяти предков.

По этикету кофе подают вначале шейху, старейшине рода и чужестранцу. Если собравшихся приветствует отец хозяина дома, то кофе первым предлагают ему; и делает это сын, а не слуга. Отец, в свою очередь, дает распоряжение, чтобы обнос кофе начинали с шейха. На встречах шейхов племен с правителями княжеств время подачи кофе определяет никто иной, как сам правитель. Выполняют этот церемониал специально обученные разносчики кофе. Мастера своего дела могут расположить на одной руке (от ладони до локтя) до 15 чашечек. При разносе кофе встречу покидать ни в коем случае нельзя. Кофе пьют без сахара, только с финиками. Выпивают до трех чашечек сразу, не больше. Отказаться от кофе — нанести оскорбление. Наличие большого числа кофейников в кофейной комнате имеет целью продемонстрировать богатство и щедрость хозяина дома, внушить гостям мысль, что его жилище гостеприимно и часто посещаемо.

Считается, что слово «кофе», а на всех языках мира оно звучит примерно одинаково, происходит от арабского слова «кагва», которое в свою очередь произошло от названия эфиопской провинции Каффа, родины кофе. Культивировать кофе, однако, начали не в Эфиопии, а в Йемене, в 600 г. до н. э.

Достоинства плодов кофейного дерева были открыты, как гласят легенды, эфиопским пастухом-монахом Калдимом; а вот сам напиток из кофе ввели в употребление йеменцы. Из Йемена кофе попал в Мекку (Саудовская Аравия), а оттуда — в Египет, и через него — в Стамбул. Любовь к кофе у турок-османов зашла так далеко, что муллы жаловались: мечети пусты, а в кофейнях всегда народ. Яростные богословские споры разгорались по этому вопросу и в Мекке, и в Каире. В 1511 г. совет законоведов Мекки «поставил» кофе вне закона. Правитель Мекки закрыл все кофейни, сжег запасы кофе и ввел запрет на его употребление в городе. Со временем закон этот был отменен, кофе попал в Европу и получил массовое признание.

Известный швейцарский путешественник Буркхардт (1784— 1817 гг.), побывавший в Джидде в июле 1814г., рассказывает в своих «Записках о бедуинах и ваххабитах», что даже в этом, некрупном в то время, портовом городе Аравии, имелось 25 кофеин. Поразило путешественника, к слову сказать, и большое количество торговцев табаком в Джидде; их он насчитал там более тридцати. Курили в Джидде, по его словам, невероятно много; «люди в кофейнях плавали в дыму, как в тумане».

Монополия на выращивание кофе удерживалась йеменцами до 1690 г. Саженцы деревьев вывозить из страны строжайше воспрещалось. За нарушение запрета полагалась смертная казнь. Кофейные сторожевые посты были намного жестче пограничных дозоров. Прорвать знаменитый «кофейный кордон» Йемена удалось только в 1690 г. Контрабандным путем саженцы были доставлены в Палестину и посажены в окрестностях современного города Яффа. Оттуда кофейные кусты попали в Голландию, где их перехватили французы и завезли на остров Мартиника. В Бразилии кофе начали культивировать только в 1727 г.

Первые кофейные кусты, завезенные голландцами в Европу, стоили дорого. Достаточно сказать, что один из таких кустов был преподнесен в качестве подарка — как декоративное растение — французскому королю Людовику XIV. По его указанию кадка с диковинным растением из «Счастливой Аравии» была выставлена в королевском саду на всеобщее обозрение.

Первым европейцем, который поведал Старому Свету о кофе, был Проспер Альпин, житель Падуи. В 1580 г. он в составе миссии консула Венецианской республики побывал в Египте, где и попробовал кофе. В самой Венеции кофе появился в 1615 г.

В 1633 г. кофе попал в Амстердам, в 1643г. — во Францию. Однако официальный Париж распахнул двери для кофе только в 1669 г., после того, как турецкий посол познакомил королевский двор Франции с пышным ритуалом приготовления и употребления кофе, существовавшем при дворе турецкого султана. Людовик XIV дал указание «ввести кофе в меню Лувра». В Англии, где кофе появился в 1651 г., сразу же укрепилось мнение о благотворном влиянии этого напитка на умственную деятельность человека. Триумфальному шествию кофе по Европе способствовал Папа Римский, благословивший понравившийся ему «напиток Востока».

В отличие от Папы Римского и Короля-Солнца Людовика XIV, правителю Германии Фридриху Великому, обожавшему суп из пива, кофе не понравился — и он запретил его употребление. За нарушение закона взимались штрафы. Лица, доносившие на любителей кофе, поощрялись материально.

Толчок к распространению кофе в Австрии дал польский предприниматель пан Кольшуцкий. В сентябре 1683 г., во время осады Вены войсками турецкого султана Магомета IV, пан Кольшуцкий вызвался прорваться через кольцо турецкой блокады и привести подкрепление. За эту услугу он просил отцов города даровать ему право выбора любого из военных трофеев, которые достанутся венцам в случае победы над турками. Слово свое пан Кольшуцкий сдержал, а в качестве трофея взял мешки с зернами кофе, мало кому известного в то время в Австрии. Получив право на открытие первой кофейни в Вене, в башне Святого Стефана, он блестяще сыграл на патриотических чувствах венцев: кофе подавался там с молоком, то есть по-венски, и вкусной булочкой круассан — в форме полумесяца, символа Оттоманской империи («круассан» означает «полумесяц»).

История появления кофе в России открывается серединой XVII века. И упоминается кофе в российских хрониках впервые (1665 г.) не как напиток, а как лекарство. В качестве такового оно было прописано царю Алексею Михайловичу, отцу Петра Первого. Придворный лекарь рекомендовал ему кофе в качестве средства от мучивших Алексея Михайловича насморков и головных болей. Распространению кофе в России способствовал Петр I. Пристрастившись к кофе в Голландии, он сделал этот напиток обязательным атрибутом знаменитых «ассамблей».

Впоследствии европейские страны разделились на «чайные» и «кофейные». Чай получил широкое распространение в Англии и Голландии, то есть в странах, прибравших к своим рукам торговлю этим товаром с Китаем. Во французских, испанских, итальянских, австрийских и немецких землях господствующее положение занял кофе. Со временем кофе из Австрии и Германии проник в Швецию, Норвегию и Исландию, где пришелся по вкусу населению этих стран настолько, что стал там национальным напитком.

Именно кофе приоткрыл Аравию для Европы. Негоцианты, заспешившие в Южную Аравию за кофе из Европы, возвращались на родину не только с «бобами Моха», как тогда называли кофе (по месту торговли кофе в Йемене), но и с удивительными рассказами о далеких и загадочных землях «Счастливой Аравии». За купцами потянулись путешественники, ученые и авантюристы. Они перешагнули границы «Аравии Кофейной» (от Мохи до Саны) и поведали Европе о Мекке и Медине.

Самая большая кофейная ярмарка Южной Аравии находилась в местечке Бейт-эль-Факих, неподалеку от Мохи. О ней упоминает в своем «Описании Аравии» знаменитый исследователь Йемена Карстен Нибур, посетивший эту страну в 1762 г. Рассказ о древних кофейных рынках Йемена Нибур иллюстрируют красочными зарисовками традиций и нравов коренных жителей Йемена. Наибольшее впечатление на него произвели «подчеркнутая вежливость» йеменцев по отношению к иностранцам, а также «замечательный обычай», который, по его словам, «не найдешь ни у какого европейского народа» — обычай помогать иностранцу, стремящемуся научиться говорить по-арабски.

К сожалению, в наши дни известный прежде во всем мире йеменский кофе там практически не производится. Его место занял кат, — растение, содержащее наркотические вещества. Примерно 72% населения этой страны жуют кат. Каждый из употребляющих кат тратит на его приобретение от 10% до 30% своих ежемесячных заработков. В катовой индустрии занято сегодня 14% трудоспособного населения Йемена, то есть около 3,5 млн. человек; 40% населения страны — безработные.

Коренной житель ОАЭ, собирающийся в гости, скажет, что он приглашен на чашечку кофе. Утром гостю, заночевавшему в Аравии в чужом доме, обязательно подадут кофе, и только потом предложат завтрак. Если молодая жена не умеет вести хозяйство и плохо готовит, — это не беда, считают арабы-мужчины, дело наживное; умела бы варить кофе. «Дом, где нет кофе, — гласит местная поговорка, — жилище скупого». Если гостю не предлагают кофе, — его не уважают. «Пьющий кофе, да будет благословлен Аллахом», — говорят в племенах Аравии.

Кофе в ОАЭ приготавливают с кардамоном или шафраном; и подают в маленьких кофейных чашечках — финджан (на местном диалекте — феньян).

Жители пустыни, особенно старики, до сих пор считают кофе напитком целебным, хорошо воздействующим на кишечник. В старину напитком из кофе смазывали кровоточащие раны воинов и охотников, а кофейные выжимки использовали для лечения ожогов. Применялся кофе и для счета. В лавке, рядом с весами, обязательно стоял в прошлом полукилограммовый мешочек с зернами кофе; торговец использовал их для подсчета отпускавшегося покупателю штучного товара. Дойдя до ста, торговец оставлял 10 кофейных зерен, каждое из которых означало 10 единиц того или иного товара: жемчужин, ящиков фиников, мер риса [2].

Медная или латунная ступка с пестиком для дробления кофейных зерен — это, если так можно сказать, аравийский «будильник» прошлого. Кофе «мололся» женщинами до рассвета, до первой утренней молитвы. Традиционные жилища арабов Прибрежной Аравии, так называемые барасти, строилось из пальмовых ветвей. Перезвон пестиков сотен почти одновременно включавшихся в работу ступок-кофемолок был отчетливо слышен в предрассветной тиши и будил пастухов, погонщиков мулов и верблюдов, рыбаков и разносчиков воды. Кофе в племена и княжества Прибрежной Аравии завозился тогда из Йемена, из района Моха, родины популярного сегодня в мире сорта кофе «мокка». Само слово «мокка» появилось на свет вследствие неправильного произношения французскими моряками названия порта Моха. Первые кофейные экспедиции французов в Моху состоялись в 1708-1710; 1711-1713 гг.

Распространению кофе в мире способствовали, думается, и изобретенная американцами в 1937 г. электрическая кофемолка, и произведенный швейцарцами в том же году быстрорастворимый кофе. Итальянцы подарили любителям кофе то, без чего не обходится сегодня ни одно кафе в мире — автоматы по изготовлению эспрессо. Произошло это в 1946 г. Добавление в кофе молока и сливок — это изобретение венцев; а вот любимый многими «капучино» получил свое название в честь монахов — капуцинов [3].

Второй (после кофе) по популярности напиток в Аравии — чай. Родина чая — Китай. Легенда гласит: красивая девушка так полюбила прекрасного юношу, что, не сомкнув глаз, смотрела на него всю ночь. Любовь ее, однако, осталась безответной; и она скончалась от горя. На месте, где умерла девушка, и вырос чайный куст, листья которого по форме были похожи на веки девушки. Настой из этих листьев отгонял сон. Первое письменное упоминание о чае содержится в китайском трактате, датированном 350 г. до н. э. Из Китая чай попал в Японию, а оттуда, в середине XVII века, — в Европу. «Познакомили» европейцев с чаем португальцы. А вот Россию, и тоже в XVII веке, — монголы; чай был подарен монгольским правителем Алтын-ханом московскому царю Михаилу Федоровичу (16131645 гг.). Процедура послеобеденного чаепития, так пришедшаяся по вкусу многим народам мира, была введена в Англии, но португалкой — Катрин Браганзой (1662 г.) [4]. Говорят, что лучшие сорта чая, идущие по заказу из Индии и Шри-Ланки на столы монархов и шейхов Аравии, собирают в перчатках, — чтобы запах человеческого тела никоим образом не воздействовал на нежные лепестки растения. В марте 1992 г. в Англии был открыт первый в мире музей чая и кофе.

Чай в ОАЭ приготавливают с мятой и подают с сахаром; здесь любят черные сорта чая. Дубай считается крупнейшим в мире центром по торгово-реэкспортным операциям с чаем; на него приходится 72% мирового объема реэкспортных сделок с чаем. Через Дубай и функционирующую здесь чайную биржу сегодня торгуют чаем 35 стран мира. В 2009 г. в Дубае было продано 112,3 млн. тонн чая; в 2008 г. суммарный объем чайного импорта в ОАЭ составил 452 млн. долл. США.

Кофе и чай довольно часто подают в Аравии на специальных подставках из дорогих сортов дерева, инкрустированных жемчугом.

Невероятно, но факт: в Аравии популярны самовары. Притом по форме они такие же, как и в России. Известно, что русские купцы издревле поддерживали коммерческие связи с Арабским Востоком. Об этом рассказывают в своих сочинениях и блистательный арабский географ IX в. Ибн Хордадбех, и знаменитый русский историк В. О. Ключевский [5]. Сначала руссы доставляли свой товар из Днепровья к Черному морю. Затем, уплатив «десятину», то есть торговую пошлину, византийскому императору, выходили по Волге и Дону к Каспийскому морю, достигали его юго-восточных побережья, и оттуда, с торговыми верблюжьими караванами, приходили в Багдад и Басру. Из Месопотамии русские товары попадали в Аравию. Как бы то ни было, но самовар стал неотъемлемой частью повседневной жизни многих племен и народов Аравии. В княжествах ОАЭ самоварами украшают дома. Устанавливают их обычно в особых стенных нишах или рядом с джаззой, чайным столиком на низких ножках. Но это уже — китайский след в истории культурных обменов Аравии с другими народами мира.

В любом из домов в княжествах ОАЭ гостю обязательно подадут на десерт финики; их в Аравии насчитывается более 20 сортов. Сады финиковых пальм есть у многих состоятельных эмиратцев. Дерево это для коренных жителей Аравии священно. Ему посвящаются и конкурсы поэтов, и симпозиумы ученых. В прошлом дань с побежденных племен брали в Аравии золотом, рабами и финиками. Племена, не желавшие сдаваться осаждавшему их противнику, заявляли, что предпочтут предложить недругу меч, а не требуемую им часть урожая фиников.

Свежие финики и арбузы были любимыми фруктами Пророка Мухаммеда. Угощая иностранца финиками, коренной житель ОАЭ, чтящий традиции предков, обязательно перескажет ему и бытующую здесь легенду о появлении на земле финиковой пальмы. Аллах, говорят эмиратцы, сотворил первого человека, Адама, и первую финиковую пальму из одного и того же куска глины [6]. Свежие финики — традиционное лакомство бедуинов и сегодня. Арабы Аравии называют это дерево, и, думается, правильно, даром Аллаха людям. В старину из древесных волокон финиковых пальм изготовляли сети для ловли рыбы, мастерили сандалии; ветвями пальмовых деревьев покрывали крыши жилищ.

Коренные жители Аравии говорят, что Аллах даровал это дерево мусульманам в знак особого расположения к ним. В племенах Аравии и по сей день высказываются в том плане, что финиковая пальма — это, дескать, символ человеческого существа. Если срезать верхушку дерева, говорят бедуины, то оно погибнет, так же как и лишившийся головы человек.

В Абу-Даби ежегодно проводятся пышные финиковые ярмарки; присуждаются богатые денежные призы победителям специальной международной премии «Халифа» за вклад в сохранение и развитие этого древнейшего в Аравии вида хозяйственной деятельности (денежные призы стоимостью в 80 тыс. долл. США вручаются наличными).

В ОАЭ насчитывается 40 млн. финиковых пальм. Если верить «Книге рекордов Гиннеса», это — самое большое в мире количество пальмовых деревьев в отдельно взятой стране.

Очень вкусные финики продаются в ОАЭ... в финиковых бутиках компании «Батиль». Есть в Аравии и такие. Владелец компании и хозяин финиковых садов — господин Судейри, саудовец. В его финиковых угодьях, расположенных в 200 километрах от Эр-Рияда, собирают, пожалуй, самые вкусные финики в Аравии. Компания располагает 36 финиковыми бутиками и 7 финиковыми кафе в 16 странах мира, в том числе в Англии, Индии, Индонезии и Малайзии.

Едят коренные жители Аравии, как правило, руками. Пищу берут и отправляют в рот только правой рукой. Так поступал Пророк Мухаммед. По преданиям, ел он с помощью трех пальцев правой руки, являвшихся, как он говорил, естественной вилкой, дарованной людям Аллахом, чтобы пользоваться ею во время еды. Находясь в гостях в арабском доме, надо быть готовым и к еде по-арабски, то есть не за столом, а на разостланном, на полу, ковре, уставленном огромными блюдами с рисом, бараниной и овощами.

Согласно этикету арабов Аравии брать во время принятия пищи надо то, что находится рядом с тобой, и не переедать. Плохо отзываться о пище, какой бы она не была, нельзя. Следует помнить и о том, что приглашенный в гости араб, может появиться, — обязательно спросив, однако, на это разрешение, — не один, а с друзьями; так здесь принято. Поэтому лучшая форма приема гостей в Аравии — а ля-фуршет.

В Коране ясно говорится о том, что мусульманину есть можно, а что нельзя. Категорически запрещается употребление в пищу свинины, а также мяса хищных животных и птиц. Запреты на свинину существовали, кстати, и в Древнем Египте, и среди иудеев, и у ранних христиан. Одним из объяснений подобного рода запрета является, по-видимому, то, что в условиях жаркого климата свинина портится быстрее, чем, скажем, баранина, и вероятность отравиться этим мясом, поэтому — больше, чем той же бараниной [7].

Египтяне считают свинью нечистым животным, читаем мы в «Истории Геродота». «Поэтому если кто-нибудь коснется мимоходом свиньи, то спешит тотчас к реке, чтобы омыться в ней вместе с платьем... Только свинопасы.. не входят в Египте ни в один из храмов. Равным образом никто из египтян не желает выдавать своей дочери замуж за свинопаса, ни жениться на дочерях свинопасов; последние женятся или выходят замуж только в собственной среде» [8].

Запрещено исламом и употребление алкоголя. Этим запретом, говорят мусульмане, Аллах охраняет разум человека, оберегает его здоровье и покой ближних. Наказание пьющим, закрепленное нормами исламского права, — 40-80 ударов кнутом за каждую выпивку. Для мусульманина даже присутствие при пьяном застолье — уже большой грех. Вместе с тем, жители Аравии — древнейшие виноградари и виноделы. Ранние поэтические произведения арабов свидетельствуют, что в языческие времена играть в азартные игры и пить вино не считалось среди них зазорным. Известно, что в доисламской Мекке были питейные заведения; распознать их можно было по реявшим над ними красным штандартам. Об этом говорит сам Антара, легендарный поэт и воин Аравии.

Запрет на употребление вина мусульманами ввел Пророк Мухаммед. Халиф Омар подкрепил это предписание Пророка тем, что установил за пьянство наказание плетьми. Грех от него, как сказано в Коране, — больше пользы (Коран, 2: 216). Пророком был введен запрет и на майсир — древнюю игру бедуинов Аравии на доли туши верблюда. С тех пор вино и другие опьянящие напитки, азартные игры, в том числе в кости, и каменные жертвенники считаются среди мусульман Аравии не чем иным, как «мерзкими деяниями сатаны».

Виноград в Аравии выращивали испокон веков. Славились своими виноградниками, по словам таких крупных исследователей Аравии, как Зетцен, Буркхардт и Валлин, Таиз (Йемен) и Таиф (Саудовская Аравия). Розы, виноград и фрукты из Таифа, самого красивого, по словам Буркхардта, города Аравии, вывозили во все районы Хиджаза.

В наше время в Таифе ежегодно проводится знаменитый на всем Арабском Востоке фестиваль роз. Розы арабы Аравии обожают. Наиболее известным в истории арабов почитателем роз был халиф Мутаваккиль. Во времена его правления розы в халифате можно было видеть только в его саду. Более того, было объявлено, что только он один обладает правом наслаждаться розами. Роза, говорят бедуины, благоухает потом Пророка. Согласно бытующему здесь поверью, самые красивые белые розы на Земле произрастают там, куда упали капли пота Пророка Мухаммеда во время его вознесения к престолу Аллаха. Капли пота сопровождавшего Пророка архангела Джабраила содействовали появлению на свет самых красивых красных роз, а капли пота Бурака, крылатого мифического существа, доставившего Пророка на небеса, — желтых.

Известен Таиф и тем, что недалеко от южной части города, между Таифом и Накле, близ Мекки, на рынке Сук Оказ, проводилась известнейшая в Аравии ежегодная ярмарка. Оказ был тогда не только одним из крупнейших рынков Аравии, но и самым популярным, пожалуй, среди племен «Острова арабов», местом, где устраивались публичные конкурсы поэтов. Здесь собирались для чтения своих стихов и исполнения песен поэты и певцы со всех уголков Аравии. Это были, вошедшие в легенды народов и племен «Острова арабов», поэ-тичечские дуэли и конкурсы певцов-музыкантов. На них выступали и лирик Антара, и сатирик Тарафа, и многие другие столпы древней арабской поэзии. Здесь, в бедуинском шатре из красной кожи, приобретенной на средства, собранные известными поэтами тех лет, долгое время жил знаменитый поэт Набигха (умер в 605 г.). Было принято, и, думается, не без веских на то оснований, предварять оглашение своих стихов на рынке Оказ их озвучиванием в «доме метра». Профессиональная репутация у Набигха среди пиитов Древней Аравии была безупречной. Понравившиеся ему стихи непременно становились популярными во всей Аравии.

На рынке Оказ продавали, кстати, и самые ходкие у бедуинов того времени ювелирные изделия и духи из Йемена. В Таифе похоронен Ибн Аббас, один из сподвижников Пророка. Рождение этого древнего города связывают с библейским пророком Авраамом. По одной из легенд, Всевышний одарил Аравию этим местом-садом и содействовал появлению там Таифа, «города роз», в ответ на молитвы Авраама, просившего Всевышнего не оставить без участия в бесплодной Мекканской долине, оказавшихся там Исмаила, незаконнорожденного сына Авраама, и его мать Хаджар.

Возвращаясь к разговору о том, что можно и что нельзя употреблять в пищу мусульманам, нужно иметь в виду, что данный вопрос на Арабском Востоке строго регламентирован. В шариате — в мусульманском своде законов и правил — говорится о том, что мясо даже съедобных животных становится запретным для мусульманина, если животное заколото не по правилам шариата. Категорически запрещается употреблять в пищу мертвечину (под этим у мусульман подразумевается и скот, убитый без выпускания крови).

В любом из домов ОАЭ или Кувейта, Саудовской Аравии или Омана, Бахрейна или Катара, гость обязательно увидит такие атрибуты-символы жилища «Острова арабов», как мараш и мабхара. Первый — это своего рода древнеаравийский спрей. Его предлагают гостям для опрыскивания ладоней по завершении трапезы и мытья рук. Розовая вода, традиционно используемая в этих целях, ввозится из Таифа (Саудовская Аравия) и Индии, и продается в миниатюрных стеклянных флаконах, емкостью не более 35 граммов.

Мабхара — это аравийская курильница благовоний. По форме она напоминает собой перевернутую вверх основанием пирамидальную чашу на четырех ножках. Обычно в нее кладут три кусочка древесного угля, щепку благоухающего дерева и горсть смолянистых крупинок мастик, собираемых с особых сортов деревьев в ЮгоВосточной Азии. Амбер и мастик поступают в Аравию из Индии, Бирмы, Камбоджи, Вьетнама, Индонезии и Малайзии. Мабхару — с курящимися в ней амбером и мастиком — подают гостю на пороге дома. По традиции, окуриваются волосы и одежда гостя, а накануне его прихода — и гостиная, где обычно проходят встречи.

Гостю, продемонстрировавшему знание обычаев и традиций Аравии, непременно покажут домашнюю библиотеку. Часто в них хранятся и коллекции старинных ружей, кинжалов, монет и молельных ковриков мусалла. В старину приглашение присесть на такой коврик для беседы с шейхом рассматривалось как знак высочайшего к гостю уважения. Достойное место на книжных полках библиотек занимают произведения арабских поэтов. Знакомство с ними, считают коренные жители стран Аравийского полуострова, — «кратчайший путь к познанию пирамиды ценностей аравийской души».

Поэзия в жизни племен ОАЭ имеет особое значение. Поэт и сегодня, как и в прошлом, — одна из ключевых, после шейха, фигур племени. Имена шейхов и поэтов чаще других мелькают на страницах дошедших до нас летописей времен и племен Аравии. В ряде случаев известный воин и поэт — одно и то же лицо. Главной обязанностью поэта было и остается не столько воспевание достоинств шейха, сколько ведение изустной, передаваемой из поколения в поколение, летописи племени. Письменное отображение событий — атрибут оседлого, в большинстве своем городского населения Аравии. Для бедуинов, то есть кочевников, характерно устное изложение истории — в форме сказаний, легенд, былин.

Местом поэтических дуэлей пиитов Древней Аравии являлись ярмарки. Самая известная из них, как уже отмечалось выше, — Оказ. Именно туда стекались богатейшие торговцы и популярнейшие поэты. Для последних ярмарка в Оказе была не только престижным, как теперь бы сказали, местом для обнародования стихов, но и своего рода «инструментом», если хотите, для популяризации в рамках всей Аравии достоинств родного племени и подвигов соплеменников, будь-то воинов или мореходов, торговцев или ремесленников. Стихотворения, признанные лучшими специальным собранием уполномоченных представителей племен, вывешивались в священном для арабов Аравии месте — в Каабе, будучи переписными красивой золотой вязью. Поэтому такие произведения получили у арабов Аравии названия муаллака (подвешеные) или музаггаба (позолоченные). Семь дошедших до нас муаллака, или жемчужин поэзии Древней Аравии, принадлежат Амрулькайсу, Тарафе, Зухейру, Мбиду, Антаре, Амру ибн Кулсум и Харису. Они-то и представляют собой каркас диадемы-антологии арабской поэзии. Рядом следует поставить: а) «Хамасу», антологию наиболее красивых отрывков старинных арабских песен, собранных в хронологическом порядке Абу Теммамом, поэтом времен династии Абассидов; б) «Книгу песен», созданную в девятом веке великим аль-Исфагани. Именно в них, как говорят арабы, и продолжает сегодня биться пульс Древней Аравии.

Многие из известных поэтов Аравии прошлого — народные герои и выдающиеся воины. Амрулькайс, например, который считается одним из столпов арабской поэзии, был по рождению принцем одного из древнейших королевств Аравии, а по призванию — воином и поэтом. Его мать, Мариям, к слову, всегда носила в ушах подаренные сыном изящные жемчужные серьги, одни из самых дорогих, если верить бытующим здесь легендам, в то время в Аравии. Антара — герой-бунтарь, аравийский Ахилл; Шарран — бедуинский Робин Гуд. Все эти выдающиеся воины-поэты, и в первую очередь Амрулькайс, сделали очень многое для популяризации среди племен Аравии социальной теории асабийя, в основе которой — безграничная преданность роду и племени, готовность к самопожертвованию ради защиты их чести и достоинства.

Величайший из поэтов Древней Аравии — Амрулькайс. В народе его называли «блуждающим принцем». Был он представителем знатного в Аравии княжеского рода — сыном брата легендарного Хариса, правителя племени киндов. Королевство, основанное Харисом в Неджде, пало впоследствии под натиском персов (529 г. н. э.). Задумав в 530 г. н. э. потеснить персов в Аравии, император Юстиниан решил восстановить в этих целях «государство киндов» во главе с Амрулькайсом. Когда же выяснилось, что реализовать такого рода планы представляется едва ли возможным, император пригласил Амрулькайса в Константинополь. Цель императора состояла в том, чтобы использовать знания Амрулькайса и его высокий авторитет среди арабов в интересах Византии. Амрулькайс принял приглашение императора и прибыл в Константинополь. Там ему был оказан пышный прием. Император назначил воина-поэта филархом Палестины. Однако по дороге туда Амрулькайс внезапно скончался. По одной из версий, — был отравлен по приказу Юстиниана. Так император отплатил Амрулькайсу за то, что во время непродолжительного пребывания поэта в Константинополе он умудрился соблазнить одну из принцесс, и тем самым оскорбил пригласившего и облагодетельствовавшего его владыку.

Ни один из поэтов Древней Аравии, даже царственный Амрулькайс, которого Пророк Мухаммед почитал «знаменосцем у стихотворцев», не живет так ярко в воспоминаниях племен и народов «Острова Арабов», как Антара, сын кочевника Шаддада и его черной рабыни. Отец не захотел признать Антара своим сыном, и мальчик стал рабом. Однажды на их лагерь напали неприятели. И Шаддад, видя, что без помощи могучего Антара с врагами не справиться, даровал юноше свободу. Впоследствии Антара увековечил свое имя в истории арабов многочисленными блистательными победами на поле брани, равно как и в поэтических дуэлях в Оказе. Прославился он и поистине рыцарской любовью к девушке Абле.

Вошел в легенды народов и племен Аравии и поэт Тарафа, живший и творивший в VI веке. Однажды со своим дядей Муталаммисом, тоже поэтом, он гостил при дворе царя лахмидов. Случилось так, что во время одной из пирушек Тарафа не сдержался и сочинил на царя едкую эпиграмму. Оскорбленный правитель задумал коварное мщение. Он отправил поэтов с посольством на Бахрейн. Каждому из них вручил по письму, адресованному эмиру Бахрейна. Как выяснилось позже, — с просьбой «казнить подателей писем». Дядя заподозрил что-то неладное и поделился своими соображениями на этот счет с Тарафой. А поскольку ни тот, ни другой ни читать, ни писать не умели, то обратились за помощью к образованному молодому человеку — и узнали о подлом замысле царя убить их. Дядя уничтожил письмо и посоветовал Тарафе поступить также. Тарафа, однако, не испугался и отправился на Бахрейн, где и погиб [9].

Среди известных поэтов государств современной Аравии много видных политиков и бизнесменов, представителей правящих семейств и министров. Стихосложение — одно из обязательных качеств шейхов. Поэтический талант, считают арабы Аравии, — одно из высших достоинств человека. Поэт — желанный гость в любом племени. Самые известные поэтические повествования о жизни древних арабов содержатся в «Книге песен» («Китаб аль-агани»), величайшей антологии поэзии, устных преданий и исторических зарисовок Аравии прошлого, собранных в середине X века Абдул Фараджем аль-Исфагани.

Мусульманский поэт Омар Хайям (ок. 1048-1122), необыкновенно популярный сегодня во всем мире благодаря своим четверостишьям, прославился также как мыслитель и ученый. Среди мусульман он больше почитается, кстати, не как поэт, а как астроном. Невероятно, но факт: Омар Хайям составил солнечный календарь, по мнению специалистов, более точный, чем григорианский.

Находясь в Аравии, следует помнить, что входить во двор дома там можно, только испросив на это разрешение и обязательно назвав свое имя.

«Нет большего богатства, чем мудрость, — говорят в Аравии, — и нет горше нищеты, чем невежество». Отсюда — и пристрастие арабов к книгам. Их на полках домашних библиотек в княжествах ОАЭ предостаточно. Обращает на себя внимание энциклопедия арабских имен. В ней содержится масса интересных фактов из истории племен и народов Аравии. Издание это — уникальное. Аналогов ему в арабском мире нет.

Непременный аксессуар жилища «Острова арабов» — деревянный сундук старых мастеров. Центр их изготовления в Южной Аравии — основанный еще финикийцами город Сур (Султанат Оман). «Сундуки предков», как их здесь называют, передаются по наследству. Найти их сегодня можно только у антикваров. Традиционных стилей у таких сундуков два: инкрустированные металлическими кнопками и гладкие, без узора. Последние — свои, аравийские. А вот инкрустированные — «пришлые». Появились в этом крае в 1650 г., с первыми морскими экспедициями португальцев. Красное дерево для изготовления и тех, и других поставлялось из Индии, ряда стран Дальнего Востока и Африки (через Занзибар, подвластный в то время Оману). Обычные, повседневные сундуки изготовлялись корабельными плотниками во время длительных торговых экспедиций в Индию и Китай. А вот изящные «сундуки для невест» (мандус), отличавшиеся искусной резьбой по дереву, делались, как правило, на заказ, в Индии.

Многие состоятельные люди в странах Аравийского полуострова коллекционируют оружие. Гордость частных коллекций — кинжалы ханджар, обязательная деталь мужского костюма арабов Аравии прошлого. «Оружие, — говорят бедуины, — украшает мужчину так же, как честь и отвага».

В местных антикварных лавках можно купить холодное оружие работы йеменских мастеров (центры их изготовления — города Сана и Таиз), а также кинжалы из Омана, Афганистана, Турции, Индии и Сирии. Важная часть кинжала — клинок. В Аравии клинок, как правило, — из дамасской стали. Таким клинком Александр Македонский разрубил «Гордиев узел». «Знаменитый по своей закалке меч», как гласят легенды, доставшийся Пророку Мухаммеду в качестве военного трофея в результате победы мусульман над войском курайшитов при Бадре, тоже был из дамасской стали. Известно, что этот меч основатель ислама непременно брал с собой в военные походы. На мече были выгравированы слова: «Страх приносит несчастье; честь обязывает наступать; хитрость не спасает человека от его судьбы».

У арабов Аравии существовал древний обычай давать имена саблям и мечам. Пророк Мухаммед, если верить преданиям, обладал девятью саблями; и каждая из них имела отличное от других имя. Такое оружие, как считали тогда в Аравии, приносило удачу в схватке с противником. Свято верили бедуины в те времена и в магическую силу завороженного оружия и военных доспехов. Рассказывают, что Халед бен Валид, блестящий арабский полководец, считал себя неуязвимым, потому что носил шлем, освященный Пророком Мухаммедом.

Особое внимание в прошлом уделяли в Аравии внешнему виду рукояток кинжалов. Изготавливались они из ценнейших пород дерева, рогов животных (часто носорогов) и слоновой кости; богато инкрустировались серебром и золотом. Рукоятка кинжала, также как клеймо верблюда, — это «визитная карточка» жителя пустыни. Форма рукоятки достаточно четко определяла территориально-племенную принадлежность владельца кинжала, а богатство ее убранства — уровень состоятельности и положение в родоплеменной иерархии. Красноречиво о социальном статусе бедуина говорили и кожаные ножны: у богатых и знатных людей они были расшиты серебром и жемчугом.

Воровство среди коренных жителей Аравийского полуострова — явление крайне редкое, музейная кража — событие из ряда вон выходящее. Похищение из Национального музея Султаната Оман в ноябре 1991 г. старинного родового кинжала ханджар, принадлежавшего правящему в этой стране семейству Аль Бу Саидов, не осталось не замеченным ни в одной из монархий Аравии. Ведь посягнули на «святое святых» арабов Аравии — на оружие предков.

Повышенным спросом в Прибрежной Аравии, в том числе в княжествах современных ОАЭ, пользовались в прошлом кинжалы джамбии. Многие из них были настоящими произведениями оружейного искусства. Изготавливались в Йемене. Ножны, оправленные в серебряные чехлы, декорировались выгравированными на них изречениями из Корана. Рукоятки, сделанные из рогов носорогов, украшались драгоценными камнями. Специальные широкие кожаные пояса для кинжалов расшивались серебряными нитками и жемчугом. Кроме джамбий, в горных районах ОАЭ носили также суммы. Это уже — «кинжалы-аристократы». Их отличительная особенность — размещенные на рукоятках кинжалов генеалогические древа семей и родов.

«Жемчужинами» частных коллекций огнестрельного оружия в княжествах ОАЭ считаются: а) винтовка «Генри Мартини»: использовалась англичанами еще во времена африканских войн; б) двухметровая винтовка «Руми»: спутница бедуина в его лихих набегах (газу) на верблюжьи пастбища соседних племен середины XIX века; в) русская винтовка «Мосина»: самая популярная среди арабов Аравии начала XX столетия.

Ружья, как правило, богато инкрустировались. Работа выполнялась известными в Прибрежной Аравии серебряных дел мастерами Шарджи и Рас-эль-Хаймы. Одно из таких ружей, датированное XVII столетием, носящее название умм-аль-фатиля («мать фитиля»), хранится в Национальном музее княжества Рас-эль-Хайма, в старинной крепости.

Огнестрельное оружие всегда было ходким товаром в Аравии. На полуостров оно поступало главным образом через Маскат (Султанат Оман). Оттуда переправлялось на Бахрейн и в Кувейт, где складировалось, и затем на парусных лодках доставлялась в Месопотамию. Через Маскат, Кувейт и Бахрейн оружие сбывалось племенам Северной и Внутренней Аравии.

Контрабандным путем огнестрельное оружие попадало на «Остров арабов» и из России. Винтовка стоила 85 рублей, а револьвер — 50 рублей. Дело было поставлено на широкую ногу. Занимались контрабандой оружия профессиональные проводники паломнических групп к шиитским святыням в городах Неджеф и Кербела (Ирак). Оптовыми партиями контрабандисты закупали оружие на Кавказе, а также на Нижегородской ярмарке, главном в то время рынке ворованного оружия в России. «Оружие раздавали паломникам, а по прибытии к местам поклонения, — сообщали в Петербург русские дипломаты, — изымали у них и выгодно реализовывали». Особым спросом у арабов Аравии пользовалась винтовка «Мосина», за нее предлагали 170 рублей [10].

Продолжительное время центром торговли огнестрельным оружием на территории княжеств, входящих сегодня в состав ОАЭ, а в прошлом Договорного Омана, был Аджман. Впоследствии эту прибыльную статью коммерции перехватили у Аджмана княжества Дубай и Шарджа [11].

Много оружия, особенно холодного, поступало в Аравию из Дамаска, — одного из признанных на Арабском Востоке центров оружейного искусства. Известно, что когда в 1401 г. Тамерлан взял Дамаск, то пленил и увел в Самарканд 150 тысяч ремесленников, в том числе всех оружейников. Дамаск, основанный в глубокой древности Узом, внуком Сима, хранит, к слову, воспоминания не только о Тамерлане, но и об Аврааме и Павле, Давиде и Ахаве, об Александре Великом и халифах-просветителях, при которых в этом, овеянном легендами, городе переводились греческие трактаты по астрономии, географии, философии и медицине.

Некоторые состоятельные эмиратцы — заядлые нумизматы. Самая большая в ОАЭ коллекция редких денежных знаков — у дубайца Абдаллы Мохаммеда бен Джасима. Насчитывает она более 7000 единиц, в том числе две с половиной тысячи — исламских; в ней есть даже монеты, выполненные из стекла.

Стеклу, к слову будет сказано, более четырех тысяч лет. По одной из легенд, изобрели его финикийцы; случайно, во время приготовления пищи. На песчаном морском берегу, где высадились мореходы-финикийцы, им не удалось найти ни одного камня, на который можно было бы поставить котел. Тогда кто-то из моряков финикийского судна, шедшего с грузом из Египта, попытался, было, сделать это с помощью кусков соды. Сода от огня расплавилась, смешалась с песком, и на свет появился неизвестный никому дотоле материал — стекло. Другие исследователи считают, что родина стекла — Древний Египет. И доказательством тому, по их мнению, — найденные там настенные надписи, повествующие о процессе изготовления стекла. Как бы то ни было, но в качестве оконного материала стекло впервые стали использовать в Древнем Риме.

Продолжая рассказ о денежных знаках, ходивших в Аравии, следует отметить, что в землях Прибрежной Аравии, тесно связанных и с Оманом, и с Йеменом, долгое время в ходу были медные оманские песо времен правления Баргуша бен Саида и Фейсала бен Турки, а также поступавшие из Йемена, некогда завезенные туда в большом количестве, австрийские серебряные талеры с изображением императрицы Марии Терезии. Талеры были изъяты из обращения в княжествах Прибрежной Аравии только в 1936 г. по сугубо нравственным соображениям: теологи сочли отчеканенные на монетах груди императрицы вызывающими (в Йемене эти монеты вышли из употребления только в середине 70-х годов ХХ столетия).

Много в Аравии фальшивых монет времен Александра Македонского. Продолжительное время их изготавливали на полуострове даже после смерти великого полководца (323 г. до н. э.). Объясняется это тем, что монетные дворы в царствах, подвластных Македонскому, чеканили золотые и серебряные монеты исключительно высокого качества. И поэтому на протяжении столетий «монеты Александра», как называли эти деньги в портах Прибрежной Аравии, широко использовались в торговле, а значит — находились в поле зрения фальшивомонетчиков. Их подделывали практически во всех крупных торговых центрах Арабского Востока, в том числе в городах-портах Южной Аравии.

С 1936 г. по 1942 г. в княжествах современных ОАЭ ходила медная индийская рупия (с 25-процентной добавкой серебра) с портретом короля Георга VII, отца английской королевы Елизаветы. У местных жителей она называлась воршу, что в переводе с арабского означает «непрошеная гостья». Монета была достаточно тяжелой, доставлялась из Индии в специальных кожаных мешках, по 2 тыс. рупий в каждом. Легко подделывалась и поэтому нравилась фальшивомонетчикам [12].

В 1958 г. правительство Индии выпустило так называемую аравийскую рупию. Монополию этой рупии, как унифицированного для Аравии денежного знака, подорвал Кувейт. Он стал первым в истории Прибрежной Аравии княжеством, напечатавшим свой национальный денежный знак (1961 г.) — кувейтский динар. Вслед за ним на Аравийском полуострове появился бахрейнский динар (1965 г.). С 1966 г. по 1971 г. в княжествах современных ОАЭ ходили саудовские, катарские и бахрейнские деньги: в Дубае — катарский и саудовский риалы, а в Абу-Даби — бахрейнский риал. В 1971 г. был сформирован Денежный совет ОАЭ, давший «путевку в жизнь» эмиратскому дирхаму (1973 г.) [13].

Гостю в арабском доме могут предложить сыграть в шахматы. На Арабском Востоке шахматами увлекались многие известные люди; в их числе — знаменитый историк и философ Ибн Халдун (1332-1406 гг.).

Прощаясь, хозяин дома может подарить гостю четки. Это — знак высокого к нему уважения, более того, древнеаравийская форма выражения заинтересованности в поддержании отношений. Жители ОАЭ и других богатых нефтедобывающих государств Аравийского полуострова предпочитают заказывать четки у известных мастеров Арабского Востока — каирских. Делают их из слоновой кости, янтаря или дорогих пород дерева, богато инкрустируют серебром и драгоценными камнями. Многие состоятельные люди в Аравии имеют четки из ажурного серебра или из золота. Такие четки — признак достатка и богатства. Самыми дорогими в мире считаются четки Али-паши Великого, стоимостью более 1 млн. долл. США (хранятся в Исламском музее в Каире) [14]. Классические четки насчитывают 99 бусин: по числу содержащихся в Коране священных имен-эпитетов Аллаха.

Кстати, о подарках. «Обставлять подарки пышными фразами, — говорят в Аравии, — значит умалять их ценность». «Королевский» подарок для коренного жителя «Острова арабов» — ловчая птица. Охота с кречетом или соколом возведена в Аравии в ранг увлечений монархов и принцев. Предусматривается она и государственным протоколом — по случаю приема глав иностранных государств и членов правящих династий.

Народы и племена Аравии бережно хранят легенды о древних обитателях «Острова арабов». По одной из них, первоначально землю вообще и Аравию в частности, заселяли джинны. Они господствовали на земле в течение двух тысяч лет. Покорил джиннов Люцифер. Он лишил предводителя джиннов волшебного кольца — «кольца мудрости и власти». Обладателем этого кольца стал впоследствии царь Соломон. От него якобы и пошла традиционная для народов Арабского Востока мода на мужские перстни из белого золота.

Характерная деталь старинных домов в княжествах ОАЭ — возвышающиеся над ними особой конструкции деревянные башни (аль-бараджиль). В старину с их помощью охлаждали внутренние помещения. Другим непременным атрибутом жилищ Прибрежной Аравии прошлого были огромные, в человеческий рост и выше, медные или глиняные сосуды для питьевой воды. Наполнению их водой всякий раз предшествовала торжественная церемония окуривания, притом по специальным, державшимся в строгом секрете рецептам. И в этом, надо признать, был практический смысл; «жизнь» воды, действительно, продливалась; значительно дольше сохранялись ее вкусовые качества.

Гуляя по «кварталам прошлого» современных городов Аравии, будь-то в Омане или ОАЭ, Катаре или Кувейте, невольно обращаешь внимание на то, что старинные здания по размерам своим — практически одинаковые. Причиной тому — стандартного размера деревянные потолочные перекрытия, поставлявшиеся в Аравию из Африки. Что же касается одинаковой высоты домов, то объяснением тому — неукоснительно соблюдавшиеся тогда, зафиксированные в Коране, нормы поведения в семье и общине. В те, давние, времена никто, кроме шейхов, не имел права возводить жилища выше соседних, так как таинства и секреты семьи, ее внутренний мир строго охранялись нормами ислама. Семейная жизнь была полностью скрыта от посторонних глаз. По той же причине, как считают историки, и многие из муаззинов в Аравии были в прошлом слепыми. Находясь на минаретах, они не должны были видеть, что делается во дворах правоверных.

Еще одна отличительная деталь старинных домов Прибрежной Аравии — резные балконы. Они полностью скрывают любящих посидеть на них женщин от взглядов прохожих изящными деревянными ставнями; их называют здесь мушарабийями. В прошлом такие балконы были для представительниц прекрасного пола своего рода театральными ложами; оттуда они наблюдали за житейскими сценками, разворачивавшимися на подмостках улиц-театров. Шеренги плотно примыкавших друг к другу домов с выступающими балконами создавали неповторимой формы уличные аллеи-галереи, надежно защищавшие прохожих от знойного аравийского солнца.

Непременный атрибут всех без исключения домов в старых кварталах Дубая — расположенное вне стен жилища специально оборудованное место для поджарки рыбы; это — барбекю по-аравийски. Готовят «аравийский барбекю», как правило, по пятницам; а такие, вырытые в земле, с позволения сказать, «мангалы», здесь называют таннур.

Шеренги домов в старых кварталах Дубая разделены между собой очень узкими улочками, сикками. И, затерявшись, выбраться из них непросто.

Современные жилища эмиратцев, в основном изысканные виллы, поражают разнообразием архитектурных стилей. На утопающих в зелени улочках респектабельных кварталов Абу-Даби и Дубая, Шарджи и Фуджайры можно увидеть и исполненные в миниатюре дома-крепости с зубчатыми стенами, крытыми переходами и сторожевыми башнями, и величавые виллы-пагоды. По традиции, фасады домов не украшаются: внешне выражать достаток их владельцев в Аравии не принято. Определить социальный статус хозяина виллы в родоплеменной общине, его материальное положение можно только попав вовнутрь дома.

Непременный атрибут всех домов — деревянные двери: массивные наружные и изящные входные. Первые, вделанные в окружающую дом изгородь-стену, часто имеют в себе еще одну дверь, невысокую и довольно узкую. Через нее во двор дома может пройти только один человек; и не иначе, как наклонив голову. Таким образом, он с порога как бы уже приветствует принимающих его хозяев. Такие двери — это, скорее, дань традициям, чем необходимость. В наши дни они практически не изготавливаются, а передаются по наследству. В прошлом деревянные входные двери доставлялись в Аравию из Индии и Китая; делались из особых сортов дерева, исключительно на заказ, и стоили, поэтому, дорого. Для эмиратцев такие двери имеют не только материально-художественную, но и духовно-историческую, родоплеменную ценность; позволяют прослеживать корни хозяев жилища далеко в глубь аравийских веков.

В отличие от мощных, по-богатырски сложенных и вооруженных металлическими шипами, наружных, так называемых уличных дверей, входные двери собственно в жилища — изящны и изысканны. Для гостей, знакомых с нравами и традициями племен Аравии, такие двери — это своего рода визитная карточка принимающих их хозяев. Стих из Корана, вырезанный на дверях, довольно точно раскрывает жизненное кредо владельца дома. Типов у таких дверей два: африканский и басрийский. Первые, «одетые» искусными мастерами-резчиками в удивительные «орнаменты-одежды», до сих пор не утратили «аромата» земель, столь в свое время далеких и в то же время тесно связанных с землями «Острова арабов» торговыми отношениями. История свидетельствует, что именно мореходы и негоцианты Прибрежной Аравии основали богатые и процветавшие в прошлом исламские города-княжества на восточном побережье Африки — Могадишо, Момбасу, Кильву, Миланди, известные среди негоциантов мира под названием Империи Уани [15]. Басрийский дверной стиль, вобравший в себя турецкий и европейский, — более строгий и элегантный. Широкое распространение на территории современных ОАЭ двух указанных выше дверных стилей объясняется популярностью в прошлом у местных мореходов торговых маршрутов в Басру (Ирак) и к побережью Восточной Африки.

Тщательно сокрыты от посторонних глаз в аравийских домах, в первую очередь в жилищах бедуинов, постельные принадлежности; выставлять их на показ считается в Аравии неприличным.

Обращает на себя внимание ласковое отношение коренных жителей Аравии к кошкам. Их здесь, действительно, любят и балуют. Существует легенда, согласно которой Пророк Мухаммед отрезал часть своей одежды, на которой заснул котенок, чтобы не потревожить животное. Кошкам дозволено входить в мечети.

Щедрость и великодушие арабами Аравии прославляются, а вот скупость и высокомерие — порицаются. Примеров, достойных для подражания, у коренных жителей «Острова арабов» предостаточно. Во-первых, это — жизнь и деяния самого Пророка Мухаммеда, а также лиц из его ближайшего окружения. В назидание молодым часто ссылаются на поступки Абдаллы, сына дяди Пророка Мухаммеда. Предания гласят, что однажды, отправляясь в путь, он встретил у ворот своего дома нищего, молящего о помощи. Не задумываясь, Абдалла отдал ему и верблюда, и кошелек с деньгами; оставил при себе только саблю; поступил как истинный араб.

Этикет народов и племен Аравии, основанный на традициях предков, положениях Корана и преданиях о суждениях и поступках Пророка Мухаммеда, предопределяет особое место в их повседневной жизни сохранению и упрочению семейных уз, благотворительности и почитанию старших. В то же время пунктуальность для арабов — категория эфемерная; опоздание на деловую встречу — дело обычное. Признание вины или даже ошибки, не говоря уже о самокритике, — явление не характерное. Вместе с тем к людям правдивым и хорошо знающим свое дело — из числа иностранных дипломатов, бизнесменов и специалистов — арабы Аравии относятся с уважением, и что не менее важно — доверяют им. Такое доверие в Аравии, по признанию русских бизнесменов, дорогого стоит.

Жизнь коренного жителя «Острова арабов» в прошлом — это жизнь в пустыне или на море, это жизнь бедуина-кочевника или морехода, ловца жемчуга или рыбака. Это — жизнь вне времени, если так можно сказать, без часов и календарей. Часть суток веками определялась здесь по солнцу, а ритм повседневной жизни выстраивался в соответствии со временем совершения одной из пяти обязательных для мусульман ежедневных молитв. Поэтому, находясь в Аравии и интересуясь у местного жителя, когда можно было бы ему перезвонить, чтобы получить разъяснения на те или иные, оставшиеся не до конца выясненными вопросы, и услышав в ответ: «Позвоните после полуденной молитвы», — ни в коем случае не воспринимайте это как нежелание продолжать обсуждение той или иной темы. Это — Аравия; так здесь принято. Так здесь воспринимают время. «Только Аллаху известно, что с тобой может случиться», — говорят арабы.

Помните, что, давая согласие на встречу, для араба чрезвычайно важно быть «в форме», то есть «пребывать в соответствующем правилам гостеприимства расположении духа». То, что для европейца не имеет никакого значения или несущественно, для араба Аравии, напротив, является принципиально значимым: араб непременно должен быть приветливым, гостеприимным, а главное — полезным для собеседника. Таков этикет Аравии. Не удивляйтесь поэтому, если минут за десять до начала встречи ее могут вдруг отменить. Трагедии из этого делать не надо. Причина такого странного для европейца поведения — неуверенность араба Аравии в том, настроен ли он сам на беседу должным образом. В такой ситуации необходимо, с одной стороны, запастись терпением, а с другой стороны, — быть готовым к тому, чтобы выдвинуться на встречу незамедлительно, по первому сигналу. Помните, время тех, кто в монархических странах Аравии наделен правом принятия решений, расписано буквально по минутам. Разговор с такими людьми должен быть предметным; обсуждаемый с ними вопрос надлежит знать в деталях.

Находясь в Аравии, важно знать и правильно употреблять в речи титулы. В Аравии это — очень деликатный вопрос. Положение человека в родоплеменной иерархии, равно как и его статус в системе государственной власти, имеют здесь исключительно большое значение. При обращении к главе того или иного торгового или финансового семейного клана уместно использовать выражение «Ваше Превосходительство». Это продемонстрирует наличие у иностранца уважительного к арабу отношения. Создаст благоприятную атмосферу для беседы. Титул шейха — прерогатива вполне определенного, и очень ограниченного круга лиц, хорошо известных, однако, всем коренным жителям Аравии. Речь идет о главах и членах правящих семейств и племен. Сегодня они состоят не только на государственной службе, но и широко представлены в частном секторе. Совет коренного жителя, чтобы не попасть впросак, здесь, как говорится, будет к месту.

Будьте готовы к тому, что позвонить в Аравии утром могут довольно рано, часов в восемь. Работать здесь начинают в 7.30. Так повелось. И причиной тому — жаркий местный климат. Служащие правительственных учреждений и компаний заканчивают работу в 16.30, сотрудники частных фирм — в 13.00 (правда, выходят на работу еще и по вечерам, часа на 3-4). Многие местные жители совмещают работу в госучреждениях с ведением бизнеса; занимаются этим в вечернее время. Не удивляйтесь поэтому, если деловая встреча будет назначена часов, так, на семь или на восемь вечера.

Бизнес-поездки на «Остров арабов» и переговоры там — дело непростое, требующее тщательной подготовки. Вояж в Аравию, как говорится, с кондачка может обернуться провалом, притом дорогостоящим. И в финансовом смысле, и с точки зрения перспектив развития бизнеса. Особое внимание следует уделить подготовке документов и подбору квалифицированного переводчика; «толмач» должен не только хорошо говорить по-арабски, но и неплохо разбираться в истории Аравии, нравах и обычаях племен, там проживающих.

Находясь — в ожидании встречи — в той или иной приемной, полезно поменьше говорить и побольше слушать. Информация, случайно в таких местах почерпнутая, и наблюдения, там сделанные, могут оказаться весьма полезными. Располагаться во время деловой встречи надо справа от хозяина кабинета.

Пятница в Аравии — выходной день. Беспокоить в пятницу местных жителей, звонить им, тем более по каким бы то ни было рабочим вопросам, не следует ни в коем случае. Такой поступок будет расценен ими как незнание, более того, как неуважение местных обычаев, со всеми вытекающими из этого — негативными, конечно, для звонившего — последствиями; его реноме в местном бизнес-сообществе определенно пострадает.

В Аравии, как нигде в другом месте многоликого Арабского Востока, долг, действительно, «платежом красен». Здесь за услугу принято платить услугой; простого «спасибо» недостаточно.

Находясь в ОАЭ, как и в любой другой стране на Аравийском полуострове, надлежит знать и уважать обычаи и традиции коренного населения. В торговых центрах и других общественных местах следует избегать ношения открытой одежды, в первую очередь женщинам; не допускать развязного поведения; не прогуливаться с домашними животными, особенно с собаками. Нужно помнить, что отношение арабов Аравии к собакам, за исключением масти салюки, традиционно используемой для охоты в пустыне, — открыто неприязненное. Арабы считают этих животных нечистоплотными, и чувствуют себя в их присутствии, мягко говоря, дискомфортно.

Арабы Аравии следят за собой; отношение их к своему внешнему виду — подчеркнуто внимательное. Коран требует от мусульман и ритуальной чистоты, и физической чистоплотности. Направляясь на деловую встречу, надлежит помнить об этом. Здесь, как нигде в других странах мира, человека, действительно, «встречают по одежке, а провожают по уму». Бизнесмен должен хорошо пахнуть. Арабы обожают духи. Согласно преданиям, духи и благовония очень любил Пророк Мухаммед. Во время деловой встречи важно не только что сказать, но и как сказать. Ведь в старину в гости в Аравии ходили, чтобы «насладиться разговором». Прерывать собеседника не принято. Умение вести беседу считалось и считается здесь «одним из первейших достоинств человека».

Арабы Аравии — эмоциональны, обладают чувством юмора, по-особому, с глубоким уважением, относятся к людям, знающим их язык, историю, традиции и нравы. Все это — и есть залог успеха в выстраивании, как говорят в Аравии, «моста взаимопонимания». Без этого планы и намерения бизнесмена-иностранца там, какими бы они ни были, — тщетны.

Блестяще говорили по-арабски, к слову сказать, все выдающиеся исследователи Аравии. Испанец Доминго Бадья-и-Леблих (1766— 1818 гг.), например, посетивший в 1807 г. Джидду, Мекку и Медину под именем Али-бея Аль-Аббаси, якобы потомка славной династии Аббасидов, знал арабский язык настолько хорошо, что даже сам шериф Мекки не усомнился в его «знатном» арабском происхождении; более того, — удостоил чести принять участие в уборке храма Кааба. Доминго был первым из европейцев, кто рассказал Западу о паломничестве в Мекку и ее святынях, и единственным из европейцев, кому удалось увидеть Каабу изнутри.

Умерший в 1811г. в Таизе (Ймен), во время путешествия в Аравию, выдающийся немецкий исследователь Арабского Востока Ульрих Гаспар Зетцен (1767-1811гг.), занимался изучением арабского языка в г. Хама (Сирия). Под видом паломника он побывал в Джидде, где был поражен «скоплением верующих»; красочно описал Мекку, и даже тайком посетил Медину. Дело в том, что захватившие в то время Мекку ваххабиты запрещали мусульманам посещение других, за исключением Мекки, мест для паломничества. Блестящее знание арабского языка и обычаев арабов Аравии помогло Зетцену, не вызывая подозрений со стороны коренных жителей, посетить святые места ислама, составить планы Мекки и Медины, изучить и записать религиозные обряды мусульман.

Яркие воспоминания оставил Зетцен о городах Йемена. В Ходейде, главной, — по его выражению, — портовой гавани страны, он наблюдал за швартовкой судов из Индии, Эфиопии и Египта. В Бейт-эль-Факихе, процветавшем некогда рынке торговли «бобами Моха» (кофе), созерцал «страшную разруху». В Забиде, одном из крупных некогда центров просвещения Аравии, хотя и лишившегося, по словам Зетцена, своего былого великолепия, но все еще «знаменитого своими учеными», присутствовал при диспутах богословов в местном мусульманском университете. В Дофаре обнаружил и скопировал надписи на древнем химьяритском языке. При содействии купцов, закупавших кофе Мохе, переправил их в Европу. Благодаря Зетцену, Европа познакомилась с одной из ранних письменностей человечества — химьяритской письменностью.

Швейцарский путешественник Иоганн Бурхардт, блестяще знавший не только арабский язык, но и Коран, легко выдавал себя в Аравии за мусульманина-богослова. Живя среди бедуинов, приобщился к их нравам. В 1814 г. под видом паломника посетил Мекку и составил заметки об истории святынь этого древнего города.

Неплохо знал арабский язык и легендарный Шлиман, человек, нашедший золото Трои. Будучи торговым агентом русских купцов, братьев Милютиных, он исколесил Европу, Индию, Китай и Ближний Восток. Его тяга к путешествиям и познаниям не знала границ. Под видом дервиша он посетил Мекку.

Занимаясь бизнесом в Аравии, нужно помнить, что здесь с презрением относятся к неудачникам. Если это касается самих коренных жителей, то, будьте уверены, они сделают все возможное, чтобы не допустить огласки постигших их неудач, постараются любым способом избежать «потери лица» в местном бизнес-сообществе. В силу сказанного выше местные бизнесмены крайне болезненно реагируют на конфликтные ситуации в их отношениях с партнерами и, как правило, стараются не доводить дела до их огласки.

Коренные жители Аравии, особенно «люди пустыни», то есть бедуины, суеверны. Отсюда — и сохранившееся у них с давних времен пристрастие к амулетам-оберегам и талисманам. Носят их женщины; чаще всего — на традиционных для Южной Аравии изящных шнурках, сделанных из кожи газели. Встречаются талисманы-брелки в виде ладони, пять пальцев которой, как считают бедуинки, имеют защитную функцию — предохраняют от «дурного глаза». Называются такие талисманы «Рука Фатимы» (в честь дочери Пророка Мухаммеда). Зачастую роль амулетов играют изящные ювелирные изделия: золотые медальоны в форме пятиконечной звезды, символизирующей «пять столпов ислама».

Есть у арабов Аравии и так называемые магические, по их мнению, числа. Особое место среди них занимает число 99. Невероятно, но факт: на левой ладони каждого человека, живущего на планете Земля, имеется изображение числа 81 (арабскими цифрами), а на правой — числа 18, что и составляет в сумме число 99. В Коране, священной книге мусульман, содержится 99 имен-эпитетов Аллаха; 99 тысяч слов были произнесены Пророком Мухаммедом у «престола Аллаха» (произошло это во время его чудесного путешествия из Мекки в Иерусалим и оттуда — к «престолу Аллаха» на «седьмое небо»); 99 колотых и ножевых ран насчитали на теле Хусейна, внука Пророка Мухаммеда, погибшего во время сражения при Кербеле (священный город шиитов в Ираке). В возрасте 99 лет состоялось обрезание Авраама, отца Исмаила, прародителя арабских племен Северной Аравии.

Другим магическим числом для арабов Аравии является цифра 7. В доисламской Аравии, когда заключались различного рода договоры, в том числе торговые, на руках договаривавшихся делались надрезы, и выступавшей из них кровью обрызгивали семь камней, разложенных на земле между договаривавшимися сторонами. Семь раз обегала холмы ас-Сафа и аль-Марва в поисках воды Хаджар (Агарь), мать прародителя северных племен Аравии (обустроенный ею священный источник Замзам, забивший из-под ноги Исмаила, не дал умереть от жажды ни ей, ни ее сыну Исмаилу). Семь раз паломники обходят Каабу. Возможно, культ цифры семь, связан с культом семи небесных светил, которым поклонялись языческие племена Аравии. Как бы то ни было, но цифра семь действительно доминирует в природе. Это и семь цветов радуги, и семь океанов на планете, и семь земных континентов. Даже небеса и преисподняя разделены у арабов Аравии на семь частей. Все семь небес, включая Райский сад, говорят они, принадлежат Аллаху, хозяину Рая, Милостивому и Справедливому, Всесильному и Всевластному, Стражу и Судии, Творцу и Кормильцу. А вот в преисподней пребывают грешники; притом в седьмой ее части, в Бездне, — лицемеры. Даже в каждом месяце, говорят коренные жители Аравии, есть семь злополучных дней, в том числе: третий день, когда Кабил (Каин) убил Хабила (Авеля); пятый день, когда Аллах изгнал Адама из Рая; 13-й, когда Аллах отнял царство у Сулеймана (Соломона); 16-й, когда Аллах превратил 300 христиан в свиней и столько же евреев в обезьян; 21-й; 24-й (в этот день царь Нимруд бросил Авраама в огонь) и 25-й.

И в наше время многие коренные жители Аравии считают, что людей в течение всей их жизни непременно сопровождают счастливые и несчастливые дни. Так, каждые четверг и пятница у них, особенно последняя пятница каждого месяца, — это счастливые дни, а воскресенье, вторник и суббота — несчастливые.

Заметную роль в жизни народов Аравии играли и играют приметы, связанные с животными. Так, услышав крик петуха, говорят жители пустыни, можно смело обращаться к Аллаху с просьбой о ниспослании благодеяний, ибо петухи могут, дескать, видеть ангелов. А вот заслышав рев осла, напротив, просить у Аллаха защиты, так как ослы способны, якобы, примечать шайтанов. Принято считать, что если в пустыне на глаза кочевника или охотника попадается лягушка, то это — к счастью; ее присутствие означает наличие в данной местности воды и оазиса.

Арабы Аравии любят путешествовать. «Странствовать — значит, вести себя достойно», — говорят местные жители. Путешествия и странствия — дела богоугодные. С ними связаны и паломничество в Мекку, к святыне ислама, храму Кааба, и посещение мечети Пророка в Медине, и торговые экспедиции. Торговая жизнь в Аравии примечательна тем, что здесь, в отличие от Европы, она никогда не замирала. Поэтому профессия купца в Аравии во все времена была доходной и почетной, а торговцы — людьми уважаемыми. Они много путешествовали, посещали разные города и страны, могли поведать соплеменникам много интересного о «неарабах», их обычаях, традициях и нравах. Благодаря торговым контактам ислам проник в Восточную Африку, Индонезию и Малайзию. Делиться впечатлениями от путешествий во время деловых встреч и бесед у арабов Аравии принято.

Коренные жители Аравии говорят, что арабу надлежит быть таким же преданным учению Пророка Мухаммеда, таким же дипломатичным и справедливым в отношениях с братьями и сестрами по вере, и в то же время таким же жестким и бескомпромиссным по отношению к хулителям веры, каким был халиф Абу Бакр (572-634). Прозванный в народе «Правдивейшим», Абу Бакр объединил и поставил под знамя ислама все племена Аравии. Решительно повел себя и в отношении открытых врагов ислама, не говоря уже смутьянах в лице лжепророков, появившихся после смерти Пророка Мухаммеда.

Халиф Омар (581-664), руководивший верующими после смерти Абу Бакра, служит для арабов Аравии примером честного и справедливого служения народу. При нем ислам утвердился в Палестине, Сирии, Египте, Ираке, Месопотамии, Ливии и в большей части Персии. Богатства, хлынувшие из этих земель в Аравию, были, по свидетельству арабских историков, несметными. Однако ничто не прилипало к рукам халифа. Ни сам он не обогащался за счет уммы (общины), ни родственникам не давал. Этот человек, как гласят легенды, прославился тем, что завоевал «36 тысяч городов и крепостей, основал или пожертвовал на строительство 1 400 мечетей». В 638 г. халиф Омар лично принял капитуляцию Иерусалима. Таким образом, сбылось древнее пророчество иудеев о захвате города царем с именем в три буквы (на арабском языке в имени Омар именно столько букв).

До принятия ислама Омар бен Аль Хаттаб был заклятым врагом Пророка Мухаммеда и мусульман. Впоследствии стал одним из его ближайших сподвижников. По своему положению при Посланнике Аллаха он шел за Абу Бакром; был советником и визирем Пророка Мухаммеда, прозвавшим его «Фаруком», то есть человеком, хорошо различающим друзей и врагов, правду и ложь. Пророк был женат на его дочери Хафсе.

Согласно мусульманским правилам достойного поведения, строго соблюдаемым в племенах Аравии, истинный араб должен питать неприязнь к жадности; не должен дурно отзываться об одном человеке перед другим, поворачиваться спиной к собеседнику. Настоящий араб, как считают коренные жители Аравии, с детских лет обязан приучать себя к дисциплине и обучаться полезному труду. «Труд, — говорят здесь, — это средство спасения от нищеты».

Часть IV. За аравийской чадрой

Пророк Мухаммед призывал мужей быть благородными по отношению к своим женам, жить с ними по-доброму, проявлять к ним любовь, прислушиваться к их советам. Лучшими из вас являются те, поучал он мужчин-мусульман, кто лучше всех относится к своим женам. Согласно преданиям, сам Пророк Мухаммед окружал своих жен теплотой и вниманием, заботился о них. «Каждая жена имела свой день». Когда Пророк отправлялся в военный поход, то его, как правило, сопровождала одна из жен. Кому быть удостоенной такой чести, жены определяли жребием.

Глава семьи в Аравии — мужчина. Всевышний Аллах, говорят здесь, сделал мужчин попечителями женщин. Однако это не значит, что мужьям не надо советоваться с женами в вопросах, касающихся их супружеской жизни. Аллах также разрешил мужчине иметь несколько жен. При этом обязал мужчину быть по отношению к ним одинаково справедливым в том, что касается обеспечения жен жильем, пропитанием и одеждой, а также исполнения супружеских обязанностей.

Женщина совершает намаз дома, с закрытым лицом и в одежде, скрывающей руки и ноги, чтобы не соблазнять мужчин. Если же она захочет помолиться в мечети, то имеет на это право. При условии, что будет стоять позади мужчин, в закрытой одежде, ненадушенная духами и неподающая голоса, дабы не соблазнять мужчин.

В суровых условиях прошлого, когда жизнь мужчины в Аравии была подвергнута повышенному риску войны, а значит смерти, на женщину ложился весь груз семейных забот. Она растила сыновей, будущих воинов, и несла, поэтому, ответственность за привитие им освященных веками норм и правил поведения жителей пустыни. Иными словами, была хранительницей преемственности и незыблемости социальных устоев и идеалов своего племени. Именно поэтому даже в кровавых междоусобицах воины избегали посягать на жизнь женщин; надругательство над ними считалось в Аравии делом непристойным, даже позорным. Древний обычай народов Аравии «не посягать в войнах на женщин и детей» был закреплен в исламе. Согласно Корану, причинять вред женщинам и детям, а также верующим и старикам, во время войн нельзя.

Мужчины Древней Аравии женщин почитали, по-рыцарски защищали их честь и достоинство. Антара, романтический герой народного эпоса доисламской Аравии, убил человека, якобы, только за то, что тот «отказал в уважении арабской женщине». В ряде царств доисламской Аравии верховная власть находилась в руках женщин. Когда воины Древней Аравии вступали в бой, обычай требовал, чтобы на поле брани присутствовала острая на язык женщина. Она восседала на верблюде, как правило, в центре битвы, воодушевляла храбрых и стыдила трусов. Предания сохранили имена дочерей Аль-Замани, прославившихся отважным поведением во времена кровавых войн между известными в Аравии племенами тахиб и бакр.

До недавнего времени только в странах Арабского побережья Персидского залива можно было столкнуться с таким феноменом современной Аравии, как отделение банка для женщин. Первое такого рода финансовое учреждение в Эмиратах появилось в АбуДаби. Смысл открытия специальных отделений банков для женщин — и финансовый, и социальный. С финансовой точки зрения, такие банки помогают государству аккумулировать и пускать в оборот довольно солидные капиталы, чтобы они не лежали, как говорится, финансово бездыханными, в домашних сейфах женщин. Дело в том, что в нефтедобывающих странах Аравии женщины больше, чем где бы то ни было в мире, владеют крупными состояниями. Отцы одаривают дочерей (и это не исключение, а правило) виллами, деньгами и ценными вещами, мужья — специально оговоренными в брачных контрактах ежегодными подарками в виде драгоценностей и недвижимой собственности. Делается это — по канонам ислама — для того, чтобы обеспечить достойное существование женщине на случай развода. Распоряжаться личным имуществом жен, не имея на то их согласия, мужья не имеют права. Размер капитала, которым располагают сегодня женщины в шести монархических странах Аравии, вместе взятых, составляет 0,7 триллионов долл. США. Иными словами, женщины в Аравии контролируют порядка 22% суммарного объема частной собственности коренного населения «аравийской шестерки». «Женский банк» — это и финансовый институт, и респектабельный клуб в одном лице. Здесь женщины не только размещают свои капиталы или оставляют на хранение драгоценности, отправляясь на отдых за границу, но и общаются: обсуждают новинки моды, поступления драгоценностей в магазины ведущих в ОАЭ ювелирных домов, таких, например, как «Дамас», «Самра» или «Дамани».

Суммарная стоимость имущества, принадлежащего коренным жителям ОАЭ на правах частной собственности, оценивалась в 2010 г. в 354 млрд. долл. США; женщины контролировали примерно 20% этих богатств, что составляло в денежном выражении более 68 млрд. долл. США.

Женская тема — не такая праздная, как может показаться на первый взгляд. Она вплотную связана с одной из самых острых социальноэкономических проблем государства — рациональным использованием национальной рабочей силы, в том числе с организацией труда женщин. Судите сами. На коренное население страны (876 тыс. чел.) приходится только 7% занятой в ОАЭ рабочей силы. Это оборачивается для Эмиратов существенными финансовыми потерями. Ведь ежегодно 9 млрд. долл. США «уходит» за границу в форме денежных переводов проживающего в ОАЭ многомиллионного отряда экспатриантов, составляющих 87% численности населения страны. Доля местных женщин среди работающих не превышает и 4% в частном секторе, на который приходится 52% всех рабочих мест в ОАЭ, в то время как среди учащихся высших и средних учебных заведений страны она составляет 58% [1]. Опрос, проведенный социологами среди мужчин ОАЭ, показывает, что 55% из них не хотели бы, чтобы жены их работали, и только 25% — были бы не против устройства жен на работу. Как бы то ни было, но число образованных женщин в ОАЭ стремительно увеличивается; расширяется и их занятость среди служащих государственных учреждений и ведомств (в министерствах здравоохранения и образования доля женского персонала превышает 82%) [2]. Проблема, рассматриваемая нами, приобретает, таким образом, повышенное социальное звучание. И игнорировать ее не представляется возможным. По мнению специалистов, XXI век может стать для представительниц «слабого пола» ОАЭ временем их активного вовлечения в экономическую жизнь страны. Сегодня 66% служащих в государственных учреждениях ОАЭ составляют женщины, в том числе 30% из них занимают руководящие должности. Из 40 членов Федерального Национального Собрания ОАЭ девять человек — женщины, то есть 22,5%. Заметно увеличилось число женщин и в местном бизнес-сообществе. Сегодня в ОАЭ насчитывается 11 000 женщин-бизнесменов; больше всего их в Дубае — 3 852 чел. Доля женщин-предпринимателей в местном бизнес-сообществе возросла с 5,2% в 2002 г. до 14,7% в 2006 г. Есть женщины-полицейские и женщины-дипломаты. Госпожа Рима Аль Шамси — капитан национальной олимпийской сборной команды по стрельбе из ружья. В 2007 г. она стала первой в ОАЭ женщиной, завоевавшей золотую медаль в этом виде спорта на Панарабских играх. Госпожа Хесса аль-Отейба — посол ОАЭ в Испании и Ватикане (это, к слову, первый в истории Ватикана случай, когда в качестве посла там выступает женщина). С уважением и восхищение говорят местные жители и о другой удивительной женщине, 27-летней Ильхан Аль Шамси, отправившейся в апреле 2010 г. покорять Северный полюс. Аравитянка на Северном полюсе — даже в наше время это звучит необычно, не правда ли ?!

На практике права мужчин и женщин в мусульманском мире, особенно на Аравийском полуострове, имеют свои, строго очерченные границы. Переступать через них не принято. Нормами шариата (исламского права) защищаются имущественные и семейные права женщин. Когда же встает вопрос о предоставлении им политических прав, то самими мужчинами это рассматривается уже не столько как посягательство на «святая святых» мира мужчин — сферу политической деятельности, сколько как нежелание женщин, избалованных современными условиями жизни, блюсти нормы и традиции предков.

Как бы то ни было, но во многих странах Аравии до сих пор действуют клубы и пляжи, фотостудии и рестораны с вывесками «Только для женщин». И, судя по всему, женщин это вполне устраивает. Такие объекты, особенно пляжи, строго охраняются полицейскими. Открытие женских клубов проходит с помпой; как правило, под патронажем супруги главы государства.

В 1950-е годы, когда все немногочисленное население Дубая проживало в основном вдоль бухты, у женщин были так называемые женские пляжные ночи. Каждый месяц, ровно в середине, в то время когда по лунному календарю наступал новый месяц, женщины по вечерам собирались в специально отведенных для них местах на берегу бухты и купались. Несмотря на то, что плавали они одетыми, к местам отдыха женщин ни один из мужчин и близко не подходил. Любопытство было чревато серьезными неприятностями, в том числе прилюдной поркой.

Во всех странах Аравийского полуострова, в том числе в ОАЭ, на лицах женщин часто можно видеть шайлы, то есть чадры, или бурки, специальные лицевые маски с прорезями для глаз. Как зародился обычай ношения чадры в Аравии? В поисках ответа на этот вопрос удалось выяснить следующее. Согласно одной из бытующих здесь легенд, женщины в племенах Аравии впервые якобы стали закрывать лица только во времена Александра Македонского. Причиной тому — необычайная популярность арабских женщин среди легионеров Александра Македонского. Они, дескать, устраивали в Месопотамии, торговавшей с Прибрежной Аравией, настоящую охоту на красавиц-бедуинок. По другой версии, шайла или чадра — это многовековой атрибут свободной аравийской женщины, отличавшейся от рабыни внешним видом. Мужчины как бы делили женщин своего племени на две категории: на недоступных (харам) — с закрытыми лицами, и доступных — с открытыми лицами. Современное слово «харим», что в переводе с арабского — «женщина, жена», является, кстати, производным от слова «харам», смысл которого — «запрещать» [3]. Известно, что и в приграничном с Аравией Вавилоне женщины, выходя из дома, обязательно закрывали лица специальными покрывалами; с открытым лицом по городу ходили только рабыни и публичные женщины. У ассирийцев женщины считались частной собственностью, и их надлежало скрывать от посторонних глаз; проститутки были общественной собственностью, и их можно было выставлять на всеобщее обозрение; рабыни представляли собой обычный рыночный товар, обязательный для осмотра «с пристрастием». Есть основания полагать, что обычай женщин Аравии закрывать лица пришел на «Остров арабов» из Вавилона. Кстати, положения знаменитого свода законов Хаммурапи (1792-1750 гг. до н. э.), блистательного царя Вавилона, касавшиеся жен и наложниц, вошли в той или иной форме и в статьи исламского права, регулирующие брачные отношения мусульман. Как бы то ни было, но женщины в богатых семьях Аравии издавна закрывали лица. В исламе этот обычай, которому следовали жены и дочери Пророка Мухаммеда, стал законом. Причиной тому — красота Зейнаб, одной из жен Пророка. Она случайно попалась на глаза Пророку Мухаммеду без покрывала и пленила его своей красотой. Поэтому и появилось предписание, чтобы все жены Пророка, выходя из дому, укрывались от посторонних взглядов, скрывали не только лица, но и украшения.

Институт харим и сегодня во многом определяет взаимоотношения между мужчинами и женщинами. Можно, пожалуй, сказать, что не столько даже отгораживает их от мира мужчин, сколько защищает от них. В его границах женщины чувствует себя в безопасности. Поэтому он, как и много веков назад, по-прежнему с ними, притом в буквальном смысле — в виде закрывающих лица шайл или бурок и черных накидок абай. Увидеть женщину с открытым лицом, и только на ее половине жилища, могут, по законам ислама, отец, муж и братья, и никто другой из мужчин.

Под словом «харим», перешедшим во многие языки мира, в том числе и в русский, в виде «гарем», арабы имели в виду женскую часть жилища. В России, да и во всей Европе, слово это приобрело, как известно, совсем иной смысл.

В княжествах ОАЭ девушки надевают бурки, как правило, после первых месячных. Считается, что с этого момента они — женщины. Тогда же юные создания облачаются и в непривычные для европейцев черные одеяния — абайи. Бедуинки, в отличие от горожанок, прикрывают лица только наполовину, оставляя открытыми глаза.

Надевая чадру, женщина имеет право выходить замуж. Поэтому и абайя, и чадра в Аравии — это не просто традиционная одежда для женщин, а нечто большее — принципиально новый этап в жизни.

В Эмиратах сегодня можно приобрести абайи, изготовленные ведущими домами моды мира. Состоятельные женщины предпочитают абайи, сшитые в мастерских «Версачи» или «Армани». Самая дорогая из всех, до сих пор проданных в Аравии, абай, стоимостью 175 000 фунтов стерлингов, была сотворена руками известного английского котюрье Брюса Олдфилда (абайя была расшита нитками из белого золота и декорирована 4 668 бриллиантами).

Внушайте женщинам, поучал мусульман-мужчин Пророк Мухаммед, «опускать глаза долу» и «завешивать персы покрывалом».

Что касается разделения семейных обязанностей, то в данном вопросе в Аравии картина повсюду одна и та же: покупки на рынках, совершают, как правило, мужчины, а вот приготовлением пищи занимаются женщины, да и то в большинстве семей это делает прислуга.

В прошлом, когда мужчины надолго уходили в море на «жемчужную охоту», как тогда говорили, тяжелый груз домашних дел ложился на плечи женщин. Они вели хозяйство, шили одежду, растили детей, и даже организовывали уборку урожая в финиковых рощах. В данном вопросе женщины должны были разбираться, кстати, ничуть не хуже мужчин. Ведь от правильного сбора фиников и их успешного сбыта во многом зависело тогда и благополучие семьи.

Ответственной обязанностью женщин являлось в прошлом поддержание огня в домашнем очаге. До появления керосина (начало XX века) в качестве топлива на Арабском побережье Персидского залива широко использовались финиковые косточки, помет верблюда и кустарник. Применялся (правда, только в целях обогрева жилища) рыбий и животный жир. Пищу на разведенном с его помощью огне не готовили, потому что еда приобретала неприятный запах. Большой редкостью в те времена был в Аравии древесный уголь. Хранился он, как говорится, под семью аравийскими замками, и использовался по особо торжественным случаям — только во время приема гостей. Дело в том, что, по обычаям Аравии, кофе подавать гостю нужно несколько раз. А подогревать приготовленный уже кофе удобно с помощью древесного угля. Завозился он из Индии и Ирана, и стоил по ценам тех времен дорого [4].

В старину женщины в Аравии повсеместно занимались рукоделием. Из ветвей пальмовых деревьев они мастерили простые, но удобные и практичные емкости для хранения продуктов (мугхта) и вееры (мешаб).

Женщины «Острова арабов» были, по воспоминаниям посещавших эти земли русских путешественников и мореплавателей, «изящными и грациозными». О красивой женщине тогда говорили, что она сладка, как финик, и гибка, как пальма. Сегодня многие из них (в ОАЭ, например, более 75%) страдают от излишнего веса [5]. Причиной тому — беззаботный, праздный образ жизни, калорийное питание, частая беременность и отсутствие занятий спортом. По качеству жизни ОАЭ занимают первое место среди стран Ближнего Востока и Северной Африки, вместе взятых, и 15 место в мире.

По-прежнему в княжествах Прибрежной Аравии в чести большие семьи, состоящие из 8-9 человек. На долю таких семей в ОАЭ приходится около половины их суммарной численности. Неработающим матерям выплачиваются ежемесячные денежные пособия, притом исключительно на девочек. Предоставление таких пособий прекращается вследствие замужества последних или поступления их на государственную службу, и возобновляется в случае вдовства, развода или потери работы. Если женщина разведена, то на каждого проживающего с ней ребенка, независимо от пола, государством выделяется ежемесячно не менее 200 долл. США.

Особое отношение в Аравии к сиротам. При отсутствии родственников судьбой ребенка занимается родоплеменная община. Известно, что сиротой был сам Пророк Мухаммед: отец (Абдаллах) скончался еще до его рождения, а мать (Амина) умерла, когда мальчику исполнилось 6 лет.

Законы в Аравии — жесткие. А законы, защищающие честь и достоинство женщин, — и подавно. Сравнимы они, пожалуй, только с судебными положениями Древней Руси времен князя Ярослава, когда мужа наказывали за избиение жены и даже за оскорбление ее словом. За изнасилование или убийство женщины в ОАЭ предусмотрена смертная казнь через повешение. В ряде княжеств ОАЭ приговор приводят в исполнение по пятницам. Такова традиция. Вместе с тем, при разбирательствах в судах различного рода семейных дел голос одного мужчины приравнивается к голосам двух женщин.

УЗЫ ГИМЕНЕЯ ПО-АРАВИЙСКИ. Безбрачие в исламе — грех, вступление в брак — священная обязанность. Коран не запрещает многоженства. Поэтому полигамия в богатой Аравии — норма.

Одна из отличительных черт социальной жизни ОАЭ — оказание поддержки молодым семьям со стороны государства. В этих целях покойный ныне первый президент страны шейх Заид издал в свое время декрет о создании государственного Свадебного фонда. Действует он и поныне. Цель фонда — оказание финансовой помощи молодоженам и их отцам для покрытия расходов, связанных с проведением традиционных для Аравии пышных свадебных торжеств. Деятельность фонда жестко контролируется правительством.

При содействии властей проводятся в ОАЭ необременительные для бюджета молодоженов коллективные свадьбы; чаще всего в княжествах Шарджа, Рас-аль-Хайма и Фуджайра. Примечательной, притом как по числу сочетавшихся браком (400 эмиратцев из числа служащих государственных учреждений), так и количеству приглашенных гостей (более 4 тыс. человек), была коллективная свадьба, состоявшаяся в июне 2010 г. в г. Аль-Айн. Пропагандируя такие свадьбы, средства массовой информации страны ссылаются на Пророка Мухаммеда, поучавшего правоверных быть умеренным в еде, питье и расходах. Известно, что свадьба самого Пророка Мухаммеда с Айшей, одной из его жен, состоявшаяся в Медине, была скромной. В качестве свадебного подарка Пророк Мухаммед преподнес невесте пятьдесят дирхамов. Свадебный ужин состоял из фиников, оливок и лепешек.

Надо сказать, что Пророк Мухаммед женился, как правило, на вдовах, женах ушедших из жизни соратников, чтобы поддержать и защитить их. Таков был обычай. Жил просто. Повседневной пищей его были хлеб, финики, молоко и мед. У каждой из жен имелись отдельные комнаты. Во время жизни в Медине они примыкали к мечети.

Многоженство в Аравии существовало задолго до ислама и считалось одним из атрибутов состоятельности и богатства; широко использовалась полигамия и в целях скрепления межплеменных и политических союзов. Женитьба Пророка Мухаммеда на дочерях Абу Бакра и Омара была, по всей видимости, продиктована, в том числе и его желанием сплотить вокруг себя самых близких сподвижников (за них же он старался выдавать замуж и своих дочерей). Были и такие женщины, которых он брал в жены, чтобы устроить их жизнь после потери ими мужей.

Решив жениться, многие молодые люди в княжестве Рас-эль-Хайма, например, едут к легендарному обломку скалистой породы в селении Нахва. Лежит он в тени одиноко стоящего дерева, на вершине горы. И является своеобразным мерилом степени готовности молодого человека к тому, чтобы скрепить себя со своей любимой узами Гименея. Если мужчина не в состоянии поднять камень, — значит не готов к трудностям и перипетиям супружеской жизни, ни морально, ни физически; должен окрепнуть духом и телом. Паломничество к «камню молодоженов» — одна из зримых примет нетленности в ОАЭ многовековых традиций предков.

Браки в ОАЭ и ряде других княжеств Аравии и сегодня заключаются, как правило, в присутствии старейшин племен или уважаемых всеми сородичами мужчин. Смысл процедуры состоит в том, что они обязаны помнить брачные обязательства жениха и гарантировать материальную защищенность женщины на случай развода.

Обряд выбора невесты, существовавший в Аравии много веков назад, сохранился до наших дней. Происходит это в так называемые благоприятные, с точки зрения мусульман, дни: в понедельник, среду или пятницу; как правило, вечером. По традиции и сегодня часто женятся на родственницах. Причин тому несколько. Во-первых, господство в социальной структуре общества родоплеменных отношений; с давних времен и до наших дней заключение брака внутри рода — это способ увеличения его численности, а значит — усиления роли и места рода в системе внутриплеменных и межплеменных отношений. Во-вторых, это дань уважения заветам и традициям предков; в данном случае — в социально-семейной сфере. Знание друг друга с детства, считают арабы Аравии, — залог нерушимости семьи; а семья в Аравии — это основа жизни. Раньше женами становились в 13-15 лет, сегодня — 18-20.

Важный элемент бракосочетания — калым или плата за невесту. В прошлом в ряде племен Аравии размер калыма напрямую зависел от веса невесты. Поэтому девочек на выданье принято было «откармливать». Калым вручается непосредственно отцу девушки. Обычно он составляет не менее 30 тыс. долл. США и выплачивается после заключения брачного договора.

Предусматривается свадебным церемониалом и подношение женихом брачного подарка невесте. Такой подарок называют в Аравии махр. Помимо значительной суммы денег, в размере 25-30 тыс. долл. США, жених дарит невесте обручальное кольцо, стоимостью до 4 тыс. долл. США, шкатулку с ювелирными изделиями из золота и платины, украшенными бриллиантами и другими драгоценными камнями, стоимостью 30-40 тыс. долл. США, а также богатый набор духов. Махр — обязательное условие бракосочетания.

До свадьбы молодые люди могут встречаться только в доме родителей невесты, и не наедине, а в присутствии несовершеннолетних детей.

Расходы по проведению свадебных торжеств несет жених. Обходятся они ему, прямо скажем, недешево. Стоимость стандартной аравийской свадьбы — 100 тыс. долл. США [6]. Первый президент ОАЭ шейх Заид, почитаемый и любимый в народе, к мнению которого прислушивались во всех племенах ОАЭ, неоднократно обращался к молодым людям и их отцам с призывом быть благоразумными в том, что касается свадебных расходов и назначения сумм выкупа. Пышные свадьбы, по его словам, — это никому не нужная трата денег становящейся на ноги молодой семьи. Жить следует по средствам, говорил он; и советовал молодым людям не связывать себя долговой кабалой [7].

Размер государственной дотации на свадебные расходы составляет в ОАЭ 20 тыс. долл. США. В княжествах Абу-Даби и Дубай молодоженам предоставляют еще бесплатный земельный участок и льготный кредит для строительства собственного дома, а довольно часто — и полностью готовую к проживанию в ней виллу.

С коллективными обращениями-рекомендациями насчет проведения свадеб неоднократно выступали в прессе и старейшины авторитетных родов, и шейхи влиятельных племен ОАЭ. И упомянуть о них, хотя бы вкратце, представляется небезынтересным. Так, максимальный размер калыма должен составлять, по их мнению, 15 тыс. долл. США. Расходы на свадебные платья и ювелирные изделия для невесты — 10 тыс. долл. США. Затраты на саму свадьбу (еду, музыкантов) не превышать 6 тыс. долл. США. Традиционные подарки невесте обходяться жениху в 5-6 тыс. долл. США. Кроме этого, по свадебному этикету, завещанному предками, жених по-прежнему обязан подносить невесте 10-20 мешков риса, 10 мешков муки и сахара, и 70-100 ящиков фиников. Друзьям новобрачных и приглашенным на свадебные празднества представителям других племен старейшины родов рекомендовали преподносить в качестве подарков деньги. Традиционные в прошлом свадебные подношения молодым в виде свежего мяса советовали не делать. Не поощрялись старейшинами родов нетипичные для Аравии белые подвенечные платья. Свадебные празднества они предлагали проводить в течение одного-двух дней вместо семи. Рассуждая о максимальном количестве забиваемых на свадьбу животных, старейшины советовали, чтобы их было не более 40 голов. Сами свадьбы рекомендовали проводить не в гостиницах, а в домах новобрачных [8].

В конце XVIII - начале XIX веков калым за невесту в землях современных ОАЭ выплачивался австрийскими серебряными риалами; в княжествах Прибрежной Аравии их называли почему-то французскими. В 40-50-е годы ХХ столетия — английскими фунтами и индийскими рупиями (от 300 до 1 тыс.); предпочтение отдавалось опять-таки серебряным монетам. В 50-60-х годах XX века сумма платы за невесту колебалась от 3 до 6 тыс. рупий. Если учесть, что ежемесячный заработок эмиратцев на нефтяных скважинах в соседних странах, где нефть была обнаружена намного раньше, чем в княжествах ОАЭ, составлял 500 рупий, то сумма калыма за невесту была и тогда немалой.

Браки в Аравии и сегодня сопровождаются, как правило, заключением брачных договоров. Происходит это обычно в доме невесты, в присутствии двух свидетелей. Интересы невесты представляет отец или брат, а в случае их отсутствия — старший из мужчин из рода отца невесты. О содержании брачного договора, как и в старые добрые времена, известно всей общине. Заключая брачный договор, мужчина в Аравии берет на себя четко сформулированные обязательства не только перед женщиной, но и перед племенной общиной, которая в данном случае выступает в качестве коллективного свидетеля взятых им обязательств финансово-материального порядка, а также защитника интересов женщины. Смысл брачного договора — материальное обеспечение женщины на случай развода.

После заключения брачного договора, уплаты калыма и назначения даты женитьбы в свадебном церемониале наступает этап подготовки невесты. Из рассказов местных жителей известно, что в работе этой заняты все родственницы девушки. Одни шьют свадебное платье, другие — занимаются невестой, третьи — убранством комнаты, где молодоженам предстоит провести первую брачную ночь. Важная процедура в церемониале подготовки невесты — халава, то есть удаление волос с тела женщины. Случается, что и в наши дни делается это (в провинции, конечно) традиционным, дедовским, способом — с помощью специальной смеси, состоящей из сахара, розовой воды и лимонного сока. Когда масса, нанесенная на тело, высыхает, — ее сдирают вместе с волосами. Особое внимание уделяется платью новобрачной. В прошлом свадебные платья были только из чистого шелка; ввозился он в княжества Прибрежной Аравии из Мадраса. Шились такие наряды из кусков материи четырех цветов: зеленого, красного, голубого и желтого; и стоили от 200 до 1 тыс. рупий. Сегодня свадебные платья обходятся женихам в 10 тыс. долл. США и больше. Они же платят и за свадебные украшения для невесты, и за духи. Флакон таких духов, емкостью всего 11,6 грамма, стоит около 700 долл. США. Необходимые компоненты для их изготовления местные парфюмеры ввозят из Индии и Сомали. В последнее время в Аравии популярны духи «Амвадж» («Волны») — гордость зарождающейся национальной парфюмерной индустрии Омана. Созданные в сотрудничестве с лучшими мастерами Франции, духи эти выпускаются в ограниченном количестве, как правило, по заказу. Часто в золотых или серебряных флаконах.

Интересная деталь наряда невесты — сшитые на заказ мягкие свадебные туфли. По традиции они и сегодня довольно часто мастерятся вручную, богато расшиваются жемчугом, золотом и серебром. Как видите, стоят узы Гименея недешево.

За три дня до начала свадебной феерии в дом к невесте приглашается мастер, занимающийся нанесением хной затейливых рисунков — в виде изображений растений и геометрических фигур — на ладони рук и ступни ног. Таков древний обычай, сулящий здоровье и счастье. Используется, как правило, местная, йеменская хна. Приготавливается она по такому случаю особенно тщательно. В раствор хны обязательно добавляют лимонный сок. Это, как здесь считают, продлевает «жизнь» рисунка и придает ему неповторимый блеск. Если невестам расписывают ладони рук и ступни ног, то женихам — указательный палец правой руки и ступни ног. При этом цвет мужской хны намного темнее женской.

Примерно за день до свадьбы начинают заниматься волосами невесты для их последующего торжественного убранства [9]. «Волосы женщины — венец ее красоты», — говорят арабы.

Подготовка помещения, где молодые должны провести первую супружескую ночь, — дело особой важности. Брачное ложе, застланное специально сшитыми по этому поводу шелковыми простынями, окуривается ладаном и обрызгивается особыми сортами духов. Стены помещения покрываются шелковыми тканями, украшенными узорами, вышитыми цветными нитками.

Свадебные торжества длятся обычно от трех до семи дней. В прошлом свадьбы в землях современных ОАЭ играли в доме невесты, в основном по окончании сезона лова жемчуга, а также по завершении священного для мусульман месяца Рамадан. Каждый день на невесте было новое платье. Среди цветов доминировали белый, красный, зеленый, пурпурный и оранжевый. Каждое из этих платьев, какого бы цвета оно ни было, расшивалось золотыми нитками. Головной убор невесты украшался золотыми монетами. На невесте обязательно были три золотых ожерелья и большие золотые серьги. На свадьбу приглашались все жители района. Еду для свадьбы готовили родные и близкие жениха; и каждый день приносили в дом невесты.

За неделю до свадьбы специально уполномоченные женихом женщины (их называли здесь зангардун), знавшие всех без исключения проживавших в районе людей, обходили дома жителей района и приглашали их на свадьбу. В руках у них были чаши с зернами кардамона или цветными нитками; получавший их считался официально приглашенным.

Важная составляющая свадебных торжеств — музыка и танцы. Исполняются они профессиональными танцорами и музыкантами. В сельских местностях и отдаленных от городов горных районах, где нет ни тех, ни других, — самими жителями. Происходит это следующим образом. Мужчины выстраиваются в две стоящие друг напротив друга шеренги и напевают свадебные мелодии. Напевы сопровождаются танцами под тамтамы, часто с саблями и ружьями. Подбрасыванием оружия в воздух мужчины демонстрируют силу и ловкость.

Популярные в племенах ОАЭ танцевальные ритмы и песенные мелодии — сродни африканским напевам. Причиной тому — тесные некогда торговые связи Прибрежной Аравии с Восточной Африкой вообще и с Занзибаром в частности, откуда столетиями на «Остров арабов» доставлялись рабы.

Самый популярный среди племен ОАЭ танец — аль-айалла, а музыкальные инструменты — уд (струнный инструмент), канун (прототип древней египетской арфы), даф (маленький бубен), ребаб (арабская виола), лютня и барабан. Танец аль-айалла исполняется только мужчинами, притом не менее, чем 25 лицами одновременно; часто в нем участвует более 200 человек. Сопровождается танец ритмичными ударами в больших размеров барабан — аль-рас. Танцующие выстраиваются в две располагающиеся друг напротив друга покачивающиеся шеренги, лицом друг к другу, взявшись за руки, символизируя тем самым единство. Другой известный здесь танец — аль-харбийя. Исполняется исключительно по случаям проявленных соплеменниками поступков мужества и отваги. Танцем разфа приветствуют правителей княжеств и почетных гостей, открывают свадебные церемонии и празднества. Танец аль-нашат, во время которого исполняемые этот танец женщины покачивают из стороны в сторону головами, демон-стррует красоту и пышность их волос. В танце лива, исполняемом в африканском стиле, под флейту, участвуют и мужчины, и женщины. В прошлом свадебные танцы в Аравии сопровождались, как правило, чтением стихов и барабанным боем. Происходило это внутри помещений, и было действом ритуально-обрядного характера — в целях защиты жилища от дьявола.

По окончании первого дня свадебных торжеств жена встречает мужа в специально отведенных для них покоях, облачившись в платье зеленого цвета. Этот цвет считается у арабов Аравии символом здоровья, семейного счастья и благополучия.

На рассвете молодоженов разводят по разным помещениям, кормят специально приготовленной пищей, обязательно поят верблюжьим молоком. Если обнаруживается, что невеста — не девушка, ее тут же возвращают родителям.

В прошлом первую брачную ночь и последующие неделю-две, то есть так называемый медовый месяц, молодожены проводили в доме невесты. Невестами в то время становились рано, как правило лет в 14 или 15. Поэтому в вопросах супружеской жизни девушки были несведущими, и ответы на интересовавшие их вопросы давали находившиеся рядом матери. Медовый месяц был, по сути, месяцем практических наставлений девушек-невест их матерями. И только спустя месяц молодожены перебирались в дом жениха.

Вход женщины в дом мужчины, или «пересечение порога собственного жилища», было и остается венцом свадебного церемониала. Именно на этом этапе, как считают в Аравии, кардинальным образом меняется статус женщины — она становится женой, хранительницей семейного очага.

В настоящее время медовый месяц молодожены проводят за рубежом. По завершении свадебного путешествия возвращаются в дом родителей мужа или уже в отстроенный собственный дом.

До замужества девушкам в Аравии не разрешалось в прошлом ни пользоваться косметикой, ни носить золотые украшения, ни надевать дорогие нарядные одежды, ни даже находиться в одном помещении вместе с приглашенными на свадьбу гостями. Поэтому всем им в то время было присуще острое желание выйти замуж — и как можно раньше.

Невест для своих сыновей, даже в недалекие от нашего времени 70-80-е годы прошлого столетия, матери присматривали тогда, когда игрались свадьбы. Было заведено, что во время свадеб все девушки района, где такие свадьбы справлялись, присутствовали обязательно. Однако сидели они исключительно в специально отведенных для них комнатах, и на глаза к приглашенным не показывались. Их компанию разделяли, кстати, притом только в вечернее время, все незамужние женщины из всех близлежащих мест. Поэтому дома, где играли свадьбы, были лучшим местом для подбора невест.

Приданое на свадьбу со стороны родителей невесты и свадебные подарки невесте от жениха и его родителей преподносятся, по традиции, в специальных сундуках. Один из них — сундук ас-сейсам или «свадебный сундук». В нем хранится приданое, полученное от родителей невесты: одежда, благовония, духи, золотые и серебряные украшения и монеты. Изготавливается такой сундук искусными мастерами, как правило, индийскими. Притом только из дорогих пород дерева. Богато инкрустируется. Имеет серебряные застежки, а внутри — маленькие изящные шкатулки для драгоценностей.

Семья жениха дарит невесте ювелирные украшения. В прошлом они преподносились в шкатулке, сплетенной из пальмовых листьев; сегодня — в дорогих золотых и серебряных ларцах.

Специальную шкатулку, состоящую из 12 отделений, вручает невесте и жених. В старину в ней были: тушь для ресниц с маленькой изящной палочкой из слоновой кости, губная помада, несколько флаконов с аравийскими духами, зерна кардамона в серебряных сосудах, серебряные и золотые монеты, обязательно ладан и мирра, и многое другое. В наши дни — в основном драгоценности.

Двенадцать шкатулок, наполненных сладостями, жених преподносит — по завершении празднеств — самым почетным и дорогим гостям.

Обручальный подарок невесте жених дарит сразу же после уплаты калыма. Состоит он из золотых украшений, в первую очередь традиционных для Аравии браслетов, и весит от 2 до 2,5 кг. Вручение обручального подарка и выплата калыма знаменуют собой завершение акта помолвки. После этого отказываться от женитьбы не принято; в Аравии такой поступок считается недостойным [10].

В последнее время нормой свадебного этикета в княжествах ОАЭ становятся нехарактерные для Аравии прошлого обручальные кольца. Золотое обручальное кольцо на левой, ближайшей к сердцу руке женщины, это — в переводе с языка современных обычаев Аравии — акт посвящения мужчине сердца женщины.

Обручальные кольца с бриллиантами стали дарить в Аравии не так давно, хотя в мире традиция эта появилась еще в XV веке. Известно, что впервые обручальное кольцо с бриллиантом было преподнесено герцогом австрийским Максимилианом обрученной с ним Марии Бургундской в 1477 г. С тех пор обручальные кольца с бриллиантами — непременный атрибут всех королевских свадеб в Европе. Сама же традиция ношения обручальных колец была заложена древними египтянами. Они подарили миру и форму обручального кольца, символизирующую собой неразрывную, вечную любовь.

У девушки есть право на отказ мужчине в женитьбе, а у женщины — право на развод. Однако если мужчина может развестись, сказав в присутствии свидетеля три раза «я развожусь», то женщине для этого необходимо обращаться в суд. Право женщин на развод ограничено. Они могут добиваться развода только по уважительным причинам, а именно: вследствие дурного, как здесь говорят, обращения со стороны мужа или же его слабоумия. После развода женщина с детьми возвращаются в дом ее родителей, если те еще живы. В противном случае — находит приют в доме одного из ее братьев или в доме старшего сына. Заинтересованность женщины в рождении как можно большего числа сыновей как раз и заключается в том, чтобы обеспечить себе, на случай развода, крышу над головой. После развода отец может претендовать на сыновей только по достижении ими семи лет; девочки остаются с матерью до половой зрелости.

Если мужчина-мусульманин, имеющий нескольких жен, посещает одну из жен реже, по сравнению с другими, — это воспринимается ею как наказание.

Все формы кровосмесительных браков Пророк Мухаммед решительно осудил. Мусульманам запрещено жениться на матерях, сестрах, дочерях, племянницах.

Мусульманину можно брать в жены представительниц другой веры. Однако только из числа христианок или иудеек. Пророк Мухаммед был женат на пленной иудейке Сафийе. Поскольку суммарные расходы на свадьбу высокие, то мужчины в ОАЭ все чаще и чаще в последнее время берут в жены иностранок. Согласно данным Статистического центра Дубая, опубликованным в августе 2010 г., доля таких браков от общего числа браков, заключенных в эмирате Дубай в течение первой половины 2010 г., составляла 30,7% (в 2006 г., за аналогичный период, — 26,3%).

Мусульманка выйти замуж за иноверца не может. И вот почему. Согласно нормам ислама, мужчина «господствует над женщиной», и в силу этого все жены, кем бы они ни были, какую бы религию не исповедовали, обязаны слушать его. «Господствовать» над мусульманкой иноверец, по законам ислама, не может. Следствием всего сказанного выше является устойчивая тенденция роста числа незамужних женщин среди коренного населения ОАЭ. В эмирате Дубай, например, только за период с 2006 г. по 2010 г. — на 20%.

Коран дал женщине права, которых она была лишена до ислама, — право на личную собственность и часть имущества умершего мужа.

Ходить с женщиной под ручку, обнимать и целовать ее в общественных местах в странах Аравии не принято. Об этом нужно помнить и не допускать такого поведения ни в супермаркетах, ни в других общественных местах.

Во все времена женщины в Аравии, кем бы они ни были, обожали драгоценности. В XIX веке женские ювелирные изделия изготавливались большей частью из серебра, в основном из нанизанных на серебряную цепочку талеров Марии Терезии. Монеты эти отличались высоким содержанием серебра, были в цене, и повсеместно использовались также для уплаты калыма за невесту [11]. Золотые женские украшения — большие по размеру и тяжелые по весу ожерелья сатами, браслеты меррийя и зажимы для волос таса — делались из 24 каратного золота, завозившегося сюда из Индии.

Нормами шариата (исламского права) мужьям разрешается наказывать жен. Однако для того, чтобы поднять руку на жену, у мужа должны быть веские на то основания. В противном случае он и сам может быть подвергнут наказанию, денежному штрафу в пользу потерпевшей. «Обязанность жены, — говорят арабы-мужчины, — понимать мужа, и не доводить дела до рукоприкладства».

До 1960-х годов всеми бракоразводными вопросами в шейхствах Прибрежной Аравии занимались или сами шейхи, или специально уполномоченные ими, авторитетные среди племен, лица. Такие люди должны были знать буквально все о всех женщинах того или иного городка или поселка. И в первую очередь располагать информацией насчет того, кто из них — вдовы, разведенные и незамужние женщины, а кто — девственницы.

Торжественно и в то же время скромно, как и много веков назад, отмечается в большинстве племен Аравии рождение ребенка. В честь появления на свет нового члена семьи забивают овцу. Делать это может только мужчина. Поэтому если ребенок рождается во время отсутствия отца, то овцу режет взрослый сын. Если он еще мал и справится с этим не в состоянии, то поступают следующим образом: мать вкладывает нож в руку сына, зажимает ее своей и забивает животное.

Новорожденного, согласно древним обычаям Аравии, нужно обернуть в чистую ткань, желательно белого цвета, или любого другого, но только не желтого. Вслед за этим надлежит исполнить церемониал оберега матери и ребенка от сглаза; делается это путем разбрасывания вокруг них соли.

На седьмой день после рождения принято нарекать младенца именем. Обряд наречения именем сопровождается жертвоприношением, побритием головы ребенка и раздачей милостыни бедным. В прошлом ее раздавали, как правило, золотыми и серебряными монетами. Новорожденного мальчика часто называют в честь умершего деда. Давать ребенку имя здравствующего предка не принято. Согласно бытующим в Аравии легендам, Пророк Мухаммед говорил, что именами, наиболее угодными Аллаху, являются Абдаллах (Раб божий) и Абдурахман (Раб Милосердного).

Обрезание рекомендуется совершать в день наречения младенца именем.

В Аравии широко распространен обычай нарекать сыновей именем Пророка, а также именами его родственников и сподвижников. С мальчиком, названным в честь Пророка именем Мухаммед, обращаться невежливо здесь не принято. Порицая ребенка с этим именем за провинности и непослушания, ему говорят «ты»; и ни в коем случае не упоминают самого имени.

Каждое арабское имя — со смыслом. Возьмем, к примеру, женские имена. Афра в переводе с арабского — «Чистая земля», Алиа — «Слава», Нура — «Свет». История племен Аравии свидетельствует, что несколько женщин, носивших имя Афра, сохранились в памяти жителей «Острова арабов» благодаря характерной для женщин с таким именем, как здесь считают, неугасимой любовью к избранникам-мужчинам, воинам и поэтам. Алиа — имя, часто встречающееся в стихах и песнях племен Аравии. Это имя носит одна из блистательных женщин современного Арабского Востока — королева Иордании. Весьма популярны в Аравии и два других имени: Фатима (так звали любимую дочь Пророка Мухаммеда) и Сара (арабы считают, что это имя носила одна из красивейших женщин — жена ветхозаветного Авраама, отца Исмаиила, прародителя племен Северной Аравии).

Среди мужских имен наиболее популярными в Аравии явлются следующие:

— Мухаммед (в переводе с арабского Мухаммед — это «Человек, в силу деяний своих, похвалы достойный»);

— Абдаллах — «Раб божий»; Рашид — «Человек, ведущий правильный, достойный образ жизни»; Саид — «Человек счастливый»; Халифа — «Правопреемник»;

— Омар — «Долгожитель». Так звали, кстати, второго праведного халифа, управлявшего Арабским Халифатом (634-644гг.) после смерти Пророка Мухаммеда;

— Халид — «Бессмертный». Это имя носил один из величайших воинов и блестящих полководцев Аравии — Халид бен Валид; арабы Аравии называли его «Мечом Пророка».

Когда ребенок появляется на свет, то и сегодня во многих семьях в ОАЭ совершают, как говорилось выше, традиционные для племен Аравии обряды предохранения новорожденного от сглаза и других напастей. Малышу желают здоровья и богатства, а матери — счастья родить еще раз.

Коренные жители Аравии считают брак состоявшимся только в случае появления в семье ребенка; и, конечно же, — мальчика. Рождение второго ребенка, говорят они, скрепляет семейные узы и в большинстве своем делает их неразрывными. Рождение в семье ребенка мужского пола — событие в жизни арабов Аравии исключительно важное. Оно символизирует собой продолжение рода. Отсутствие мужского потомства воспринимается здесь чрезвычайно болезненно; и служит, притом довольно часто, поводом и для развода, и для очередной женитьбы.

В прошлом в ряде племен Аравии бабки-повитухи делали на висках новорожденных по три надреза ножом — в предупреждение будущих болезней. В наши дни традиция эта практически не сохранилась. А вот обряд обрезания выжил; и в ряде мест Аравии практикуется до сих пор. Сопровождается такой обряд обильным угощением гостей и подношением им подарков. Известно, что в старину при дворах халифов по таким поводам устраивались пышные пиры. Обряд обрезания принца Мутаза, например, сына халифа Мутаваккиля, вошел в анналы истории Арабского Востока не только роскошным пиром с участием самых известных людей халифата того времени, но и раздачей гостям — в качестве памятного подарка — одного миллиона дирхамов, специально выпущенных по этому случаю новых монет с памятной надписью. Обряд обрезания пятерых сыновей халифа Муктадира также сопровождался щедрой раздачей публике денег: на сумму 600 тыс. золотых монет (ок. 300 тыс. фунтов стерлингов). Обрезание, к слову сказать, прошел и сам библейский Авраам, праотец семитских народов; по легенде — в возрасте 99 лет (Авраам был отцом Исмаила, прародителя арабов Северной Аравии).

СЧАСТЬЕ НА ЗАПЯСТЬЕ. Рассказывая о женщинах Аравии, нельзя, хотя бы в кратце, не упомянуть о столь обожаемых ими драгоценностях. До X1X века включительно в ходу были изделия из серебра. Украшения из золота — «королевы» женских драгоценностей «Острова арабов» ХХ столетия. Предпочтения современных аравитянок, бесспорно, — на стороне бриллиантов.

В жизни женщин стран Аравийского полуострова драгоценности занимают особое место. С одной стороны, наличие их у женщины — это неоспоримое свидетельство любви и внимания к ней со стороны мужа, а также демонстрация окружающим уровня благополучия и богатства семьи. С другой стороны, это — неприкосновенная, если так можно сказать, «заначка». К услугам ее женщины прибегают по мере крайней необходимости; и только тогда, когда срочно требуются деньги, а взять больше неоткуда.

Монетами и ювелирными украшениями из серебра столетиями выплачивался в Аравии калым за невесту. Главное внимание при этом уделялось, как ни странно, весу. Плату — в размере семи килограммов серебром — можно было производить как ломом, так и изделиями. Непременная в прошлом составная часть калыма — серебряное ожерелье из монет с серебряной подвеской в форме футляра-пластины с изречениями из Корана. Такие ожерелья считались у женщин эгидами-оберегами. С ними они никогда не расставались.

Носить украшения умерших женщин в Прибрежной Аравии не принято. После смерти женщины ее драгоценности, как правило, распродаются. Их охотно приобретают антиквары и ювелиры. И не случайно: цены на изделия старых мастеров, пользующиеся спросом у иностранных туристов, в наше время — высокие.

В числе наиболее распространенных в Прибрежной Аравии женских украшений можно назвать монисты, исполненные в традиционном аравийском стиле. Это, как здесь говорят, — украшения на счастье. Объяснением тому — история обычаев доисламской Аравии. В те далекие от наших дней времена родственницы беременной женщины мастерили для роженицы простенькие медальоны и надевали их на нее только во время родов, как бы предохраняя новорожденного от дурного глаза. Такие медальоны передавались по наследству и береглись пуще глаза.

Традиционные для Аравии прошлого монисты из австрийских монет с изображением королевы Марии Терезии были на протяжении веков единственной, пожалуй, формой накопления женщиной капитала на случай развода. Можно увидеть такие монисты на женщине и в наши дни. Это уже — демонстрация родоплеменной общине степени уважения и почитания женщиной традиций предков.

Только у одного из женских украшений Аравии есть, как говорится, житейский смысл — у браслетов. Разное их количество, надетое на руки, при ходьбе и звучит по-разному. По тональности звона браслетов мужчина может легко догадаться, которая из жен приближается к его покоям. Пуще зеницы ока берегут здесь передаваемые из поколения в поколение древние женские украшения Океанской Аравии; в первую очередь — свадебные ожерелья, выполненные из жемчуга и кораллов. Наряду с ними, в домах коренных жителей ОАЭ можно увидеть также, «одетые» ювелирами в золото и серебро, старинные стеклянные пробки и всякие прочие «непривычности» для подобного рода оправы. Разгадать тайный смысл их и не пытайтесь. Это своеобразный календарь-память важнейших событий в жизни семьи.

Ответ на вопрос о том, какие драгоценности предпочитают в княжествах ОАЭ женщины в наши дни, дают выставки-продажи. «Парады драгоценностей», когда в шеренгу выстраиваются инкрустированные бриллиантами часы, стоимостью 6 млн. долл. США, или обрамленные драгоценными камнями жемчужные ожерелья, стоимостью 10 млн. долл. США, — явление в ОАЭ не исключительное, а ординарное, можно сказать, из разряда повседневных. Это и праздник ювелирного искусства, привлекающий к себе ведущие фирмы мира, и передвижной сезонный базар-распродажа одновременно. Проведение таких мероприятий приносит их устроителям и компаниям-участникам немалые доходы, а местным женщинам — переживания от присутствия конкуренток и, конечно же, сладостные моменты становления обладательницами уникальных «трофеев».

Рассказывая о женских ювелирных изделиях, нельзя, хотя бы в двух словах, не упомянуть об их «царстве» на «Острове арабов» — «Золотом рынке» в княжестве Дубай. Достаточно сказать, что Дубай занимает второе место в мире по операциям с золотом; на долю княжества приходится 30% мирового объема торговли этим драгоценным металлом. Ежедневно в витринах более чем 900 ювелирных магазинов Дубая выставляется изделий общим весом более 25 тонн. Суммарный объем торговых операций с золотом, совершаемых ежегодно в Дубае, составляет порядка 35 млрд. долл. США.

Появлению на свет всемирно известного сегодня «Золотого рынка» княжество Дубай обязано владельцам нескольких ювелирных лавчонок, открытых здесь в конце 40-х годов XX столетия выходцами из Индии. Гильдия золотых дел мастеров Дубая, представленная в прошлом исключительно членами индийской общины гузарати, стала в наши дни многонациональной и увеличилась с того времени с двадцати девяти человек до четырех тысяч.

Репутация Дубая на мировом рынке золота, как среди профессионалов, так и среди покупателей-туристов, — высокая. Здесь введена в действие ультрасовременная лаборатория: специально в целях проверки качества поступающих на рынок драгоценных металлов и камней. Оснащенная уникальной аппаратурой, лаборатория укомплектована к тому же первоклассными специалистами, со стажем работы не менее 10 лет. Приобретать ювелирные изделия из золота в Дубае можно смело; подделками здесь не торгуют.

В соседних с Дубаем княжествах (Шардже, Аджмане, Рас-аль-Хайме, Фуджайре) таких строгостей нет. Поэтому кондиция золота, случается, не соответствует данным клейма. Причиной тому — нечистоплотное поведение некоторых торговцев и хозяев мелких ювелирных мастерских. Проверочная кампания, проведенная, властями Шарджи в январе 1992 г., выявила, что 35% изделий из золота, приобретенных владельцами ювелирных магазинов на местных фабриках, действительно имели клеймо, не соответствовавшее реальной пробе золота [12].

Как на любом рынке мира, есть своя конкуренция и на золотом суке (рынке) Аравийского полуострова. Чаще всего «войну» там объявляют Дубаю. В качестве одного из примеров таких «войн» могут служить события 1992 г., когда в целях защиты интересов торговцев золотом в Саудовской Аравии, Эр-Рияд вынужден был объявить «вендетту» Дубаю: таможенные пошлины на 1 грамм ввозимого из Дубая золота были увеличены с 8 до 12 процентов [13]. Меры, предпринятые саудовскими властями, оказались, однако, тщетными. И вот почему. Никаких ограничений в отношении объемов ввозимого в королевство золота установлено не было — и дубайский «золотой цунами» смял саудовские кордоны.

И в заключение разговора о золоте — два интересных факта:

— если в XIV в. стоимость нынешней унции золота составляла в денежном выражении всего лишь два доллара, то в начале 2011 г. — 1 400 долл.;

— одним из наиболее ранних ювелирных украшений из золота считается погребальное ожерелье, обнаруженное археологами в Месопотамии (датируется 2600 г. до н. э.).

В последнее время в Аравии в ходу изделия из платины. Это — чрезвычайно редкий драгоценный металл. Достаточно сказать, что в природе платина встречается в 30 раз реже, чем золото. Представляется, что именно поэтому в XVIII веке монарх Франции Луи XV объявил платину драгоценным металлом, достойным только королей. Из платины была сделана, кстати, корона английской королевы Елизаветы.

Часть V. «Океанская Аравия»

Природа распорядилась так, что созревание фиников, главной некогда экспортной статьи Прибрежной Аравии, совпадает по времени с зарождением в водах Персидского залива ветров, благоприятных для судоходства. В прошлом в это время года «Пустынная Аравия» превращалась в «Аравию Океанскую». В ее портах скапливалось огромное количество небольших по размеру судов так называемого «москитного флота». Неудивительно поэтому, что, наряду с верблюдом, финиковой пальмой и соколом, почетное место среди символов княжеств современных ОАЭ занимает парусная лодка сан-бука. «Управлять судами в море — все равно, что управлять верблюдом в пустыне», — гласит местная поговорка.

История свидетельствует: динамичные торговые связи племена и народы Прибрежной Аравии поддерживали с Африкой. На территории нынешней Танзании, например, торговцы с «Острова арабов» занимались коммерцией еще в 700 г. до н. э. Никто иной, как арабы Аравии основали на африканском континенте процветавшие в XII столетии прибрежные города-государства Мелинду, Мамбасу, Софалу; они же заложили известную среди негоциантов прошлого арабскую торговую колонию на острове Мадагаскар.

Пророк Мухаммед отзывался о море как о даре Аллаха правоверным. Аллах отдал вам во власть море, говорится в Коране, чтобы из него питались вы свежим мясом, чтобы из него доставали вы украшения для себя.

Древнеарабские и древнеперсидские рукописи, эти отголоски канувших в Лету царств и народов классического Востока, хранят память о морских военных экспедициях племен доисламской Аравии против своих восточных соседей. Ответом персов на одну из них, предпринятую жителями Эль-Хасы (Саудовская Аравия) в 320 г., стала беспрецедентная по жестокости карательная акция. Она-то и явилась причиной первой крупной миграционной волны северных племен Аравии на юг полуострова. Переселения подобного масштаба с севера на юг отмечались впоследствии на «Острове арабов» только в V веке [1].

Древние гавани Южной Аравии (Маскат, Сохар, Джульфар и Мирбат) с их судостроительными верфями и ремонтными мастерскими были хорошо известны народам прошлого. Мирбат, например, уже в I веке считался у мореходов главной стоянкой для судов, ходивших из Египта на Дальний Восток, в том числе в Китай и Японию [2]. Сохар, важнейший порт Омана, был, по воспоминаниям Масуди, центром торговых связей между Йеменом, Ираком, Индией и Китаем; и «богател день ото дня». Многие дома там, писал в своих сочинениях по географии Масуди, были построены из кирпича и дорогого тикового дерева; на берегу моря, у гавани, красовалась мечеть, облицованная цветными изразцами.

Особое место в морской истории Аравии уже исламского периода занимают походы, предпринятые «во имя Аллаха» наместниками халифа Омара на Бахрейне Османом Просвещенным и аль-Хадрами. В 636 г. флотилия, руководимая Османом, совершила бросок на Бомбей, а другая, во главе с его братом, — к устью Инда. Обе экспедиции закончились бесславно. Не сопутствовал успех и преемнику Османа Просвещенного — полководцу и поэту аль-Хадрами. Суда, на которых возглавляемое им воинство мусульман пересекло Залив, были уничтожены бурей у побережья Персии. Возвращался аль-Хадрами на родину сушей, через Басру (638 г.) [3]. Разочарованный результатами трех походов, халиф Омар решил морских экспедиций больше не снаряжать. Сам он был родом из горного Хиджаза; с детства воспринимал море как опасность. Однако дерзкие вылазки христиан Абиссинии (Эфиопии) против мусульман Арабского побережья Красного моря заставили халифа нарушить принятое им ранее решение и в рамках ответных мер послать флотилию (641 г.) в земли абиссинцев.

Привлекал внимание арабов и Кипр. Включить остров во владение халифата мечтал легендарный Муавия, наместник халифа Омара в Сирии. Убеждая «правителя всех правоверных» позволить ему совершить такой поход, Муавия писал халифу: «Мой Повелитель! На Сирийском побережье есть деревня, жители которой слышат лай кипрских собак. Земли эти настолько близки к нам, что взять их не представляет никакого труда». Решая, как быть, халиф приказал Муавии прислать ему описание Средиземного моря. Ознакомившись с составленным Муавией документом, экспедицию... запретил. Состоялась она несколько позже, уже при халифе Усмане, в 649 г.

Золотое время для арабского, в том числе южноаравийского, мореплавания — VIII—XVI века. Европейские мореходы, как свидетельствует история, во многих отношениях были тогда всего лишь способными учениками арабов. Васко да Гама и португальский вицекороль Индии Афонсу д’Альбукерки поражались точностью карт арабских лоцманов из Маската и Рас-аль-Хаймы. С помощью этих карт португальцам удалось утвердиться на просторах Индийского океана и захватить легендарный Ормуз (1515 г.), сказочно богатое в прошлом государство-остров у входа в Персидский залив.

Среди известных мореходов «Океанской Аравии» особое место занимает кормчий из Джульфара (Рас-эль-Хаймы) Шахаб эд-Дин Ахмад ибн Маджид ибн Мохаммед ас-Саади по прозвищу «Ученый» (1432-1498 гг.) [4]. Этот человек отличался глубокими знаниями в областях судоходства и астрономии. Был искусным изобретателем, талантливым поэтом [5]. Ахмад ибн Маджид обобщил и обогатил опыт таких ярких лоцманов прошлого, как Мохаммед ибн Шазан, Сегаль ибн Абан и Аль Лейс ибн Каглан. В своих поэтических сочинениях он называет их «львами моря». Ахмад ибн Маджид — потомок мореходов-профессионалов. Такие люди досконально знали морское дело, хорошо разбирались в географии. Научные трактаты Ахмада ибн Маджида свидетельствуют, что он был знаком с трудами Аль-Масуди, великого арабского географа (жил в I в. н. э.; оставил потомкам подробные отчеты, с картами, об Индии, Занзибаре и Могадишо), а также с произведениями таких выдающихся арабских путешественников, как Аш-Шариф аль-Идриси (XII в.), Ибн Хабир (XIII в.) и Ибн Баттута (XIV в.).

Самое известное сочинение Ахмада ибн Маджида — «Аль-Фаваид» («Полезные советы»). Оно вобрало в себя уникальные знания этого блестящего морехода-профессионала с 50-летним стажем вождения судов в Индийском океане. Первый из 12 «советов» посвящен тем, кто был до Ахмада ибн Маджида, — «львом» южноаравийского мореходства, второй — основам судовождения, третий — «звездной карте».

Невероятно, но факт: знаменитую лоцию Ахмада ибн Маджида обнаружили и опубликовали в России.

Встреча Ахмада ибн Маджида с Васко да Гамой (1469-1524 гг.), состоявшаяся в апреле 1498 г. в восточноафриканском порту Мелин-ди, обернулась для знаменитого португальца прижизненной славой, а для «великого мавра» — печальной памятью среди потомков. В Аравии его, конечно же, помнят; но не только как великого морехода, но и как человека, открывшего путь в Индию для португальцев. Именно оттуда они начали наступление на морскую и торговую монополию мореходов и негоциантов Южной Аравии на бескрайних просторах Индийского океана и его побережья.

Рассказывая об этой удивительной встрече двух «титанов моря», португальский историк Баррос (Joao de Barros) отмечает, в частности, что среди местных моряков, посетивших флагманский корабль экспедиции Васко да Гамы, был мореход и астроном из Гуджарата (северо-западная Индия). Он-то и поразил Васко да Гаму своей высокой профессиональной подготовкой лоцмана: умением обращения с астролябией, доскональным знанием Индийского океана, а главное — наличием у него детальных карт, пролегавших там судоходных маршрутов.

Надо сказать, что географические карты в те времена имели иную, чем в наши дни, ценность. Известно, что в библиотеке Карла Великого хранились изготовленные по его заказу три серебряных доски-карты; на одной из них был изображен Константинополь, на другой — Рим, а на третьей — весь известный тогда мир. Лотар, внук Карла Великого, во время борьбы за власть с братьями (842 г.) приказал разрезать на куски третью доску, как самую большую, и, за недостатком денег, раздать эти куски офицерам вместо жалованья

В Мелинди, как писал впоследствии Васко да Гама, он «отыскал в лице посетившего его мавра» истинного «рыцаря моря», «большое сокровище» [6]. «Такие люди, — по словам великого мореплавателя, — украшают книгу истории».

В работах португальских историков XVI в. имя этого арабского лоцмана — Малемо Канака. Слово «канака» переводится с тамильского, как человек, «знающий математику и астрономию», а «ма-лемо» (неправильное произношение с арабского муаллим) — как «ученый». Поэтому Малемо Канака — это не имя, а прозвище; и принадлежит оно Ахмаду ибн Маджиду.

В ряде арабских источников XVI в. встречается рассказ о том, что Ахмада ибн Маджида хитростью, дескать, оставили на корабле Васко да Гамы, споив вином. Отношение к такой версии современных арабских исследователей — отрицательное. Одни из них обращают внимание на то, что история эта впервые получила огласку только 50 лет спустя после смерти великого лоцмана. Другие высказываются в том плане, что португальцам позарез нужен был опытный мореход, и что в столь серьезном деле, как открытие пути в Индию, Васко да Гама едва ли бы решился положиться на человека, предрасположенного к пьянству [7]. Думается, что если Ахмад ибн Маджид и согласился помочь португальскому капитану, то только потому, что сам хотел кое-чему у него поучиться. Лоцману трудно было даже предположить масштабы катастрофических последствий предпринятого им шага. Немаловажное значение для Ахмада имело и то обстоятельство, что распоряжение насчет сопровождения Васко да Гамы отдал ему лично правитель Мелинди. В судовом журнале Васко да Гама сообщает об этом следующее: «Мы оставили Мелинди во вторник, 24 апреля, и взяли курс в направлении Каликута; с лоцманом, уполномоченным королем Мелинди сопровождать нас» [8].

Согласно другой версии, Ахмада ибн Маджида рекомендовали Васко да Гаме старейшины проживавшей в Мелинде общины индийских купцов и мореплавателей, против чего не возражал и правитель города-царства. 20 мая 1498 г. флотилия Васко да Гамы встала на рейде у города Каликут. Васко да Гама был радушно встречен там местным царем, пышно именовавшим себя «властителем моря». Став союзником португальцев в борьбе с арабскими мореходами за господство в Индийском океане, он впоследствии был ими коварно предан: свергнут с престола и лишен царства.

Попав в Индию, португальцы столкнулись с открытой неприязнью к ним со стороны проживавших там арабских негоциантов. И неслучайно. В руках купцов Южной Аравии находилась в то время монополия на торговлю пряностями в Индийском океане; и делиться богатыми доходами от нее они ни с кем не хотели. Васко да Гама понял, что проникнуть в Индию в торговом отношении и закрепиться на просторах Индийского океана Лиссабону удастся только в том случае, если Португалия сможет подчинить себе купцов и мореходов Южной Аравии. Без применения военной силы сделать это не представлялось возможным.

Отношение Васко да Гамы к арабам вообще и мусульманам в частности было крайне неприязненным, даже враждебным. Известно, что в сентябре 1502 г. он перехватил в Индийском океане крупный арабский корабль с паломниками, возвращавшимися из Мекки. Обобрав паломников до нитки, Васко да Гама распорядился корабль сжечь, вместе с пилигримами.

Десятью годами раньше экспедиции Васко да Гамы «путь пряностей» пытались отыскать два лихих разведчика короля Португалии Хуана II, монахи Альфонсо да Паива и Педру да Кавильха. 7 мая 1487 г. они отправились в Александрию (Египет), а оттуда — в Аден. Затем их пути разошлись. Альфонсо устремился в Эфиопию. Во время пути он тяжело заболел и умер. Педру же подсел в Адене на корабль с индийскими паломниками-мусульманами, возвращавшимися из Мекки, и отплыл с ними в Индию. Надо сказать, что Педру в совершенстве владел арабским языком, который выучил, будучи представителем португальского короля в землях северной Африки, с резиденцией в Фесе (Марокко).

Во время морского пути в Индию Педру обучился у мореходов из Южной Аравии навыкам ориентации по звездам, составил с их слов календарь сезонных ветров. Затем монах исследовал побережье Восточной Африки; посетил Египет и Эфиопию, где и подготовил для своего короля подробный отчет об известных ему африканских гаванях, а также о городах-портах в Индии и Аравии, в том числе об Адене и Ормузе. Будучи, по сути, пленником правителя абиссинцев, Педру находил утешение в беседах с Франциско аль-Фарисом, служившим в Абиссинии священником португальской миссии. Этот человек и доставил в Лиссабон отчет Педру да Ковильха. К сожалению, со значительным опозданием; к этому времени Васко да Гама уже открыл морской путь в Индию.

Во время индийской экспедиции Васко да Гама^8 пользовался картой, составленной в 1460 г. венецианским монахом Фра Мауро, известным географом и картографом. Карта эта содержала, как утверждают ученые, довольно точные для своего времени данные об Эфиопии и городах-портах на побережье Восточной Африки. Правильно была воспроизведена на ней и конфигурация Аравийского полуострова, точно обозначены местонахождения Мекки и Медины.

Исторические хроники свидетельствуют: парусные суда использовались арабами Прибрежной Аравии для плаваний в дальние страны задолго до новой эры. Наиболее известные из них — бум и санбук. Бум — это большое грузовое судно, с объемным трюмом. Сегодня некоторые из них, пришвартованные у причалов живописных бухт, превращены в уютные кафе и рестораны. Санбук — парусник для лова жемчуга и прибрежных перевозок. Добротно сработанный из тикового дерева, он отличается высокой маневренностью, повышенной устойчивостью, а главное, — морским долголетием.

Классические южноаравийские парусники строятся и в наши дни. Притом, как и в старину, все теми же, дедовскими, методами — без чертежей и измерительных приборов, на глаз, с помощью простейших инструментов: молотка, ручной дрели, пилы и стамески. Главными конкурентами корабелов Дубая в землях современных ОАЭ выступают судостроители Умм-эль-Кайвайна. Здесь в течение года сооружается до 20 судов, а в Дубае — 10. Дерево для изготовления парусников, оснащенных в наши дни моторами, традиционно поступает из Индии и Бирмы, а также из ряда мест Восточной Африки, канаты — с Занзибара, паруса — с Бахрейна и из Кувейта.

В прошлом небольшие парусные лодки вытесывались из цельных стволов деревьев и доставлялись в шейхства Эш-Шамал из Индии. Мастерили их, как правило, корабельные плотники, подряжавшиеся в качестве сезонных рабочих на суда, специализировавшиеся на перевозках древесины в Аравию. Использовались в этих целях и простенькие ладьи шаша. Делали их из стволов и ветвей пальм [9]. Ни гвозди, ни металлические скобы на верфях Южной Аравии не применялись. Причиной тому — долго жившее среди мореходов поверье о том, что в Индийском океане находится, якобы, гигантский подводный магнитный риф. Он, дескать, обладает такой фантастической силой притяжения, что способен втягивать в морскую пучину даже металлические иголки, находящиеся на палубах судов, не говоря уже о железных скобах. Поэтому корабль, сшитый гвоздями, считали мореходы Прибрежной Аравии, в Индийском океане мог развалиться и пойти ко дну [10].

Парусные суда, груженные финиками, уходили из портов Эш-Шамал в Момбасу и Дар-эс-Салам с началом муссонных северовосточных ветров (ноябрь-декабрь), а возвращались, наполненные чесноком, корицей, пряностями, рисом и кофе, с юго-западными ветрами (март-апрель). Большая часть товара доставлялась в то время на побережье Эш-Шамал через Хор Факкан, а впоследствии — через Дубай [11].

Оживленным морским торговым путем для негоциантов Южной Аравии прошлого был маршрут к берегам Восточной Африки. Суда, направлявшиеся туда из портов, расположенных на побережье современных ОАЭ, первую остановку делали в Хор Факкане; не обходили они стороной и остров Сокотра.

Остров этот известен тем, что там произрастает более 300 деревьев и других растений, которые в наши дни можно встретить только на Сокотре. Здесь обитает более 190 разновидностей птиц, в том числе 7 из них — редчайших на планете пород. Одно из увлечений местных жителей — охота на диких цибетовых кошек. Из желез этих животных охотники выдавливают черного цвета маслянистую жидкость. Парфюмеры Йемена применяют ее для изготовления популярных в Аравии свадебных духов «Зубад». Интересным представляется и тот факт, что до 1990 г. деньги на острове Сокотра не использовались; все необходимое для жизни приобреталось исключительно путем простого обмена. Иными словами, в ходу был, как и много столетий назад, метод меновой торговли. Во времена посещения Сокотры выдающимся арабским географом и путешественником Масуди (917 г.) остров славился произраставшим только на нем алоэ особого сорта. Его собирали и вывозили далеко за пределы Аравии. На острове в то время обитали потомки греческих переселенцев, сохранивших, по словам Масуди, язык и обычаи.

Хор Факкан — это, как здесь говорят, «место расстования» мореходов Прибрежной Аравии с «Островом арабов». Отсюда парусники уходят в просторы Индийского океана. Трехдневный переход до Сокотры назывался у моряков Аравии прошлого «исходным пунктом странствий». Покинув Сокотру, брали курс на Сомали, где приобретали сушеную говядину и баранину. Первая продолжительная стоянка (10-15 дней) была в сомалийском порту Могадишо, вторая — в Марке; моряки называли этот порт «местом банановым» (отсюда сушеные бананы доставлялись в Италию). Из Сомали аравийские парусники направлялись в Кению; там закупали в основном сандаловое дерево. Оттуда, через Момбасу, шли на Занзибар. Знатные торговцы и крупные судовладельцы Прибрежной Аравии имели там собственные жилые и торговые дома. И это неслучайно. Занзибар — крупный центр заморской торговли арабов Аравии прошлого [12].

Особой популярностью у мореходов Аравии пользовался маршрут в Индию. Оттуда на Аравийский полуостров на протяжении столетий завозились основные товары: тиковое дерево для строительства парусников, рис, чай, парфюмерия и ткани. Тесные связи торговцы «Острова арабов» поддерживали в Индии с правителем земель Мансура, доблестным царем Бальгарой. Он лично следил за обеспечением безопасности арабских купцов в своих владениях.

Часто мореходы Южной Аравии заходили на Цейлон (Серендиб). Отношение к ним там со стороны местных властей было подчеркнуто внимательным. Проживавшие на Цейлоне общины иудеев, христиан, мусульман и буддистов содержали специально уполномоченных представителей в целях защиты своих коммерческих интересов в местных судах. На Цейлоне, о богатствах которого, по словам великого арабского путешественника и географа Ибн Батуты (1303-1377 гг.), «было известно далеко за его пределами», торговцы из Аравии традиционно закупали рубины и другие драгоценные камни. На лбу священного белого слона, как писал впоследствии Ибн Батута, он видел семь рубинов, «каждый из которых был больше куриного яйца», а у султана Аири Сакарвати — «ложку из драгоценного камня величиной с ладонь». Были у султана, по словам Ибн Батуты, «вещи и большей величины». К слову сказать, в воспоминаниях о любой из стран, где он побывал, Ибн Батута непременно рассказывал о местных женщинах. Известно, что своей внешностью и умом он пленил и одну из жен хана Золотой орды, и дочь константинопольского императора, и королеву Мальдивских островов. В свите жены хана, в сопровождении 10 тысяч человек, Ибн Баттута посетил Константинополь, где впервые услышал поразивший его звон колоколов христианских храмов.

Динамичные торговые связи княжества Южной Аравии поддерживали с Китаем. Со стороны китайских властей арабы-негоцианты не встречали никаких препятствий для торговли. Споры, возникавшие между прибывавшими в Китай арабскими торговцами и поселенцами-арабами, решались ими же выбранными судьями, в строгом соответствии с нормами шариата. Товары, доставлявшиеся в Китай из Южной Аравии, обменивались арабскими купцами на шелковые ткани и изделия из фарфора [13].

Торговые экспедиции в «чужие земли» снаряжали знатные люди Прибрежной Аравии: шейх Ахмад Абдалла Аль Муалла — представитель правящего семейства княжества Умм-эль-Кайвайн; Халед бен Отейба — крупный торговец из Абу-Даби; Мохаммед бен Ахмад бен Дальмук — негоциант из Дубая. Последнему принадлежало самое большое торговое судно Прибрежной Аравии тех времен — парусник «Аль-Банд» («Стяг»).

Отправляясь в морские торговые экспедиции и возвращаясь к родным берегам, мореходы Прибрежной Аравии совершали так называемые «ритуалы уважения» по отношению к «скале мореходов», что на оконечности мыса Мусандам (находится на границе вод Персидского залива и Индийского океана, у входа в Ормузский пролив). Также поступали и мореплаватели-индусы. В дар богам они бросали в воду цветы и кокосовые орехи; обязательно спускали на воду вырезанный из дерева кораблик с разноцветными парусами и маленьким мешочком риса. Если суденышко благополучно достигало берега, это означало, что можно смело выходить в океан. Если разбивалось, то выход торгового судна в океан на какое-то время откладывался [14].

Мыс Мусандам, принадлежащий Султанату Оман, интересен еще и тем, что там проживает, практически изолированно от внешнего мира, один из древнейших народов Южной Аравии — племя шихух. Как и много веков назад, мужчины этого племени вооружены маленькими топориками. Используют их и в домашних, и в военных целях. Как нигде в Прибрежной Аравии, в деревнях племени шихух строго следуют заветам предков, соблюдают древние нормы и ритуалы гостеприимства. Страннику непременно подадут ковш прохладной воды и кусок запеченой в костре рыбы, и только потом заведут обстоятельный разговор о том, кто он и зачем пожаловал в их земли. Говорят шихухи на языке, непонятном ни одному арабу (на смешанном диалекте древних индийцев и древних персов).

Часть VI. Аравийский жемчуг

Римляне нарекли Южную Аравию именем Arabia Felix («Счастливая Аравия»). Главными богатствами земель этого края народы Древнего мира считали ладан и жемчуг.

О жемчуге Персидского залива или Горького моря, как его называли шумеры, было хорошо известно народам и царствам Древней Месопотамии. Поставлялся он туда в основном с Дильмуна (Бахрейна). В поисках «цветка бессмертия» бывал на Дильмуне, в «стране вечной жизни» и в «царстве жемчуга», Гильгамеш, герой древнейшего в мире народного эпоса, властелин легендарного города Урук (правил в конце XXVII - начале XXVI века до н. э.). По преданиям, боги избрали Дильмун обителью человека, спасенного ими от Великого потопа, и сделали Дильмун «царством цветка бессмертия», то есть жемчуга. Гильгамеш встретился на Дильмуне с пережившим всемирный потоп мудрецом Утнапиштимом и узнал от него, как найти «цветок бессмертия» на дне «подземного моря». Дело в том, что и шумеры, и вавилоняне верили в существование на Дильмуне, под дном «соленого моря», «моря пресной воды». «Цветок бессмертия», волшебное растение, спасающее человека от старости, произрастало в «подземном море пресной воды», и Гильгамеш спустился за ним туда через отверстие в дне «соленого моря». «Цветок» был найден. Съев его, Гильгамеш мог вернуть себе вечную молодость. Но решил поступить иначе — наделить «цветком бессмертия» весь свой народ. К сожалению, Гильгамеша одолел сон... и «цветок бессмертия» был похищен змеей. Она проглотила его — и лишила человечество надежды на вечную жизнь. Так гласит легенда.

Как бы то ни было, но название острова-государства Бахрейн, жемчужного царства Аравии, в переводе с арабского означает «Два моря». Это — место, где действительно встречаются омывающие остров воды Горького моря (Персидского залива) с водами подземных источников пресной воды. Шумеры считали Дильмун священной землей.

Предание народов Месопотамии о жемчуге как о «цветке бессмертия», наделенного свойствами продления молодости, было хорошо известно в Древнем Египте. Если верить легендам, сама Клеопатра употребляла жемчуг (растолченным и растворенным в вине) в целях «удержания красоты».

Жизнь Клеопатры, царицы Египта, дочери Птолемея XII и гражданки Рима, до сих пор полна тайн и загадок. Закончив всемирно известную в то время школу наук в Александрии, Клеопатра VII разговаривала на нескольких языках мира, была энциклопедически образованным человеком, блестящим дипломатом, а по мнению ряда исследователей, — даже талантливым флотоводцем. Достаточно сказать, что имя этой необыкновенной женщины довольно тесно связано с именами и судьбами таких неординарных людей Древнего Рима, как Юлий Цезарь (родила от него сына, убитого впоследствии в Риме), Помпей (убит братом Клеопатры), Марк Антоний (родила от него детей-близнецов) и Октавиан.

С помощью жемчуга Клеопатра выиграла вошедший в анналы истории спор с Марком Антонием насчет того, что устроит самый дорогой, из когда-либо дававшихся в его честь, обедов. Она растолкла одну из двух имевшихся у нее уникальных аравийских жемчужин, вправленных в золотые серьги, и, высыпав порошок в бокал с вином, — выпила его. Стоимость обеих жемчужин составляла огромную по тем временам сумму — 1 875 000 серебряных сестерций. Древние египтяне считали, что мазью, приготовленной на основе измельченного в порошок жемчуга, можно лечить кожные болезни. В Египте археологи обнаружили украшения из жемчужных раковин, датированные 3 200 и 2 500 гг. до н. э. Возраст самой древней, из найденных до сих пор археологами, жемчужины — 150 млн. лет.

Обожала жемчуг и легендарная царица Зенобия, правительница блистательной Пальмиры, царства на территории нынешней Сирии. Достаточно сказать, что в III веке Пальмира оспаривала пальму первенства на Ближнем Востоке с самой Римской империей. Армия Пальмиры овладела Сирией, Палестиной и Египтом, достигла проливов Босфор и Дарданеллы. В 269 г. под контроль Пальмиры попала и Аравия. Царица Зенобия, которая, по свидетельству древних историков, «держала в своих руках власть на Востоке», была женщиной красивой; «ее черные глаза отличались необыкновенным блеском», ее дух был божественным, «очарование — невероятное». Женщина «непреклонной воли», требовательная по отношению к воинам и «разумная в замыслах», она была правительницей, перед которой, по словам сокрушившего Пальмиру императора Аврелиана (270 г.), все восточные народы испытывали такой страх, что «не могли пошевельнуться». Царица хорошо знала римскую историю, читала по-гречески; благожелательно относилась к философам, ценила ученых. Под руководством философа Лонгина, который в 250-267 гг. возглавлял Академию в Афинах, а потом стал ее учителем и советником, Зенобия изучала греческую литературу. Плененная Аврелианом и доставленная в Рим, она предстала перед глазами жителей города в таком виде, как никто до нее. На ногах у Зенобии были золотые оковы, на руках и шее — золотые цепи. Под тяжестью этих цепей и надетых на нее ювелирных изделий с драгоценными камнями она едва могла передвигаться, и часто останавливалась, когда ее вели по улицам города. Впереди нее шло двадцать слонов, двести прирученных диких животных из Ливии и Палестины, в том числе тигры, жирафы, лоси; восемьсот пар гладиаторов, арабы из «Счастливой Аравии» с «произведениями своих стран», а также уцелевшие знатные люди Пальмиры. Триумф Аврелиана над Зенобией был, таким образом, триумфом Рима над Востоком. Зенобия, мечтавшая въехать в Рим победительницей-триумфатором (она приказала даже изготовить для этого специальную колесницу), вошла в Рим побежденной, «в чужом триумфе», как тогда говорили; более того, — вслед за этой колесницей. Так ответил Аврелиан на дерзкий отказ Зенобии от предложения сдаться в обмен на сохранение жизни ей и прав свободных людей — пальмирцам. Никто, кроме меня, писала она, до сих пор не просил того, чего требуешь ты. «На войне все решает доблесть». Такой ответ не мог не задеть такого человека как Аврелиан, мужественного и отважного, любившего и умевшего «обнажать меч», за это и прозванного в армии «Рубакой».

Легенды гласят, что с дорогим и любимым ею ожерельем из «камней Горького моря», как называли аравийский жемчуг торговцы Пальмиры, Зенобия не расставалась до самой смерти. Аврелиан сохранил ей жизнь. Жила и умерла она как «римская матрона». Блистательная же Пальмира, возникшая на месте караван-сарая, некогда заложенного самим царем Соломоном, где во времена правления Зенобии устраивались гладиаторские бои, жили и творили мудрецы и ученые, превратилась со временем в место ссылок, а роскошная резиденция легендарной царицы — в казарму; в ней впоследствии разместился пограничный гарнизон римлян.

Жемчуг обожали древние греки. В греческой мифологии Афродита (Венера), богиня красоты и любви, дочь Зевса и Дианы, явила себя людям, выйдя из раковины, словно жемчужина; другими словами, — как творение уникальное. Слово «жемчужина», звучащее на латине как «перл», означает «уникальный», то есть единственный в своем роде. И действительно, двух совершенно одинаковых жемчужин в природе не бывает.

Многие знатные люди Римской империи обладали очень дорогими ювелирными изделиями из жемчуга. У жены римского императора Калигулы, например, было жемчужное ожерелье стоимостью в 3,5 млн. долл. США (в ценах сегодняшнего дня). Прославившийся эпатажными выходками, этот император, к слову, украсил жемчужным ожерельем и шею своей любимой... лошади — по случаю произведения ее в... консулы. Другой, не менее эксцентричный, чем Калигула, владыка Рима — император Нерон — одаривал жемчугом понравившихся ему придворных актеров. И делал это, конечно, в своейственной ему экстравагантной манере — актерам вручались не ювелирные изделия с жемчугом, а богато расшитые жемчугом маски. Как бы то ни было, но жемчуг в те времена действительно был в цене. По одной из легенд, вторжение Юлия Цезаря в Британию было якобы продиктовано его маниакальной страстью к жемчугу и желанием завладеть известным жемчужным промыслом британцев. С помощью жемчуга Гай Юлий Цезарь успешно пополнял ряды своей доблестной армии: запретив носить жемчуг бездетным женщинам в возрасте до 50 лет, он заставил их рожать. Неравнодушным к жемчугу был и Александр Македонский. Руководствуясь желанием прибрать к рукам богатую торговлю жемчугом на о. Сокотра, известном среди негоциантов прошлого жемчужном рынке Древней Аравии, он в преддверии своего легендарного военного похода в Индию взял этот остров. И сделал это, к слову, по совету своего друга... Аристотеля.

Жемчугом украшали в прошлом короны и парадные головные уборы монархов во многих странах мира. Богатые головные уборы, расшитые аравийским жемчугом, имелись и у византийского императора Юстиниана (правил в 527-556 гг. н. э.), и у английского короля Ричарда II (правил в 1377-1399 гг.). С конца XV века драгоценности из жемчуга — неприменный аксессур одежды английских аристократов. Страстью к драгоценностям вообще и ювелирным изделиям из жемчуга в частности отличалась английская королева Елизавета I (1558-1603 гг). Именно она сделала ношение ювелирных изделий из жемчуга представителями правящей династии Великобритании традицией английского королевского дома. Королева Виктория, известная своей экономностью и бережливостью, и та не считалась со средствами, когда речь заходила о приобретении уникальных жемчужин. Примером тому — нашумевшая в свое время покупка ее представителями на аукционе ларца с драгоценностями жены Наполеона III, среди которых особое место занимали редкие по красоте жемчужины из далекой Аравии.

Интересная традиция, связанная с жемчугом, была у древних персов: присвоение офицеру нового чина и, как следствие, — продвижение его по службе сопровождалось вручением офицеру богатого подарка в виде дорогой жемчужины, стоимостью, доходившей порой до 100 тысяч динаров.

Самое древнее, из сохранившихся до наших дней, ювелирных изделий из жемчуга — ожерелье, обнаруженное археологами в саркофаге персидской принцессы; датируется оно 520 г. до н. э. (хранится в парижском Лувре).

Древние персы, равно как и жители Древней Аравии, верили в то, что жемчуг приносит удачу, оберегает от болезний и предохраняет от искушений дьявола. У племен доисламской Аравии жемчуг был символом почитавшейся ими луны, а также «камнем» женственности, чистоты и скромности. Жемчуг, говорят арабы, это единственный в мире драгоценный «камень» — продукт живых организмов. И этим он уникален. Жемчуг, как считают жители Прибрежной Аравии, приносит счастье в браке. Поэтому-то он и считается у них талисманом прочных супружеских отношений. Ожерелья из жемчуга принято дарить здесь на третью и тридцатую годовщины свадьбы.

Особое место занимал жемчуг в коллекциях драгоценностей турецких султанов. Само слово «султан» означает, кстати, «головной убор, украшенный жемчугом».

Клинописные летописи древних царств Месопотамии, датированные 2000 г. до н. э., свидетельствуют, что основными покупателями аравийского жемчуга продолжительное время были купцы из Двуречья. Доподлинно известно, что дань с населения Бахрейна и цари Вавилона, и цари Ассирии, в том числе Навуходоносор II (605— 562 гг. до н. э.), брали исключительно жемчугом. Из Месопотамии аравийский жемчуг доставлялся в Сирию и Египет.

В XIII веке один из крупнейших рынков Востока, располагавшийся в персидском городе Тебриз и специализировавшийся на торговле жемчугом Персидского залива, посетил и описал знаменитый венецианский путешественник Марко Поло.

В XIV веке на легендарных жемчужных промыслах Бахрейна побывал великий путешественник Древнего Востока Ибн Батута. «Известный по всему миру бахрейнский жемчуг», писал он, продавался купцами не только на самом Бахрейне, но также в Тебризе, Ормузе и Адене.

О бойкой торговле жемчугом на портовых рынках Омана упоминает в своих путевых заметках и другой знаменитый арабский путешественник — Ибн Халдун (1332-1406 гг.). По его словам, в то время «Королевство Оман было одним из крупнейших в Аравии государств»; и, наряду с Йеменом, Хиджазом и Хадрамаутом, «притягивало к себе торговцев со всех концов света». Неоднократно бывал здесь известный китайский негоциант-путешественник Чан Хен. В 1405 г. возглавляемая им морская экспедиция в составе 200 парусников посетила главные порты Южной Аравии, где китайские купцы «в большом количестве», как свидетельствуют хроники событий того времени, закупали для продажи у себя на родине аравийский жемчуг, драгоценные камни, благовония и редкой породы птиц и зверей.

Слава об аравийском жемчуге гремела по всему свету. Много интересного поведали о нем народам Европы португальский торговец Дуарте Барбоса и итальянский путешественник Лодовико ди Вартема. Португалец в выпущенной им в 1517 г. книге очерков об Аравии довольно подробно описал древний Джульфар ( Рас-эль-Хайму), назвав его важным коммерческим центром Аравии, а население города — «людьми состоятельными, великими навигаторами и торговцами». Рассказал итальянец и о некоторых других городах-портах Счастливой Аравии, местах бойкой, по его словам, торговли благовониями, жемчугом и рабами. Одним из таких мест был Аден, где «можно было видеть корабли из Эфиопии, Индии и Персии». Жара там, по воспоминаниям ди Вартема, стояла такая, что даже за продуктами на рынок и то ходили ночью. Не ускользнул из поля зрения путешественника и практиковавшийся в Адене, довольно оригинальный, на его взгляд, метод взимания налогов с торговцев. Как только корабль бросал якорь в порту, сообщает ди Вартема, на его борту тут же появлялись офицеры местного султана. Получив сведения о товарах и экипаже, они снимали с судна парус и руль, дабы капитан не вышел в море, не заплатив оброка султану. Благодаря путевым заметкам ди Вартемы, знаем мы сегодня и о так называемых южно-аравийских мамлюках, личных гвардейцах султанов Йемена и Омана, формировавшихся в основном из эфиопов. Покупали их на невольничьих рынках; как правило, в возрасте восьми лет. Обучали военному ремеслу, в том числе верховой езде на верблюдах и лошадях. Отличная военная подготовка, отменное для тех времен содержание и различного рода привилегии, которыми пользовались гвардейцы, делали их надежной защитой и опорой местных правителей.

Жемчуг из Прибрежной Аравии ввозился и в княжества Древней Руси, и назывался «гурмыжскими зернами» (Гурмыз — русское название острова-государства Ормуз, располагавшегося у входа в Персидский залив).

В 1521 г. Бахрейн захватил знаменитый «конкистадор Востока» Афонсу д’Альбукерки; в руках Лиссабона оказался самый богатый в то время жемчужный промысел мира — бахрейнский. Наиболее ярко он описан в сочинениях выдающегося арабского морехода XV в. Ахмада ибн Маджида. В его работах Бахрейн именуется не иначе, как «остров великий», как один из центров мировой торговли прошлого [1].

Известный арабский историк и путешественник XVIII века Ибн Нури тоже писал о Бахрейне как о части «великой державы» аравийских племен, с границами, простиравшимися от Басры (Ирак) на севере до Маската на юге, охватывавшей земли современных Кувейта, Катара, а также Восточное побережье нынешней Саудовской Аравии.

Побывавший в 1580 г. в портах Южной Аравии венецианский ювелир и путешественник Гаспаро Балби подробно описал впоследствии племена, занимавшиеся ловлей жемчуга на территории, простирающейся сегодня от границ Катара до эмирата Рас-эль-Хайма (ОАЭ). Он был первым из европейцев, упомянувшим, кстати, в своих записях о промысловиках-жемчужниках из племени бану яс (Абу-Даби).

В 1654 г. датчане первыми в этих краях ввели в практику торговых операций с жемчугом его обмен на другие, пользовавшиеся здесь спросом, товары. Происходило это в Джульфаре, нынешней Рас-эль-Хайме.

В 1662 г. жемчужные промыслы Бахрейна захватили персы и владели ими до 1784 г., когда их оттуда потеснили арабы.

В 1857 г. англичане, хозяйничавшие в то время на полуострове, основали в Бомбее «Ватсон компани» — специально в целях активного вовлечения Британской империи в жемчужную коммерцию шейхств Прибрежной Аравии.

В 1859, 1867 и 1869 гг. на Бахрейн направлялись английские военно-морские экспедиции, имевшие целью удержать Бахрейн в орбите влияния Англии. Во время экспедиции 1869 г. все фортификационные сооружения Манамы, как докладывал российский консул в Багдаде, «были разрушены огнем английских судов; все непокорные члены правящего семейства сосланы в Индию, а правителем Бахрейна поставлен шейх Иса бен Али бен Халифа». В 1880 г. Англия заключила с ним договор, по которому шейх обязался «не входить ни в какие соглашения с иностранными державами, не разрешать им устраивать у себя угольных станций и не допускать к себе их консульских агентов без согласия на то Англии». В донесении послу России в Константинополе от 19 февраля 1896 г. российский консул в Багдаде характеризовал политику Лондона в этом регионе как «полновластное и беззастенчивое хозяйствование англичан в Персидском заливе». В этом донесении содержалась также информация о том, что племя бени али, недовольное «согбенной» политикой правителя Бахрейна в отношении Англии, оставило остров и перебралось на континент, в местечко Зибар, под защиту располагавшихся вокруг него двух турецких гарнизонов. Реакция Англии на «бунтовщические настроения арабов», как отмечал российский консул, была молнееносной. Два английских военных корабля (стационеры «Сфинкс» и «Лоуренц»), с английским генконсулом в Бушире на борту, «бомбардировали Забир, сожгли и подбили до 200 барок», принадлежавших проживавшим там ловцам жемчуга.

Продолжительное время вне сферы английского влияния в Персидском заливе находился Катар, население которого также занималось ловлей жемчуга. В 1871 г. шейх Джасим Аль Сани обратился даже к турецким властям с изъявлением желания подчиниться Порте. Турки не заставили себя ждать и сразу же отправили в Эль-Бидаа, главный в то время порт Катара, небольшое судно, и заняли этот порт. Шейх был назначен каймакамом. Однако на деле он оставался полновластным хозяином Катара; никаких податей туркам не платил. Англия квалифицировала такое поведение шейха Джасима как «желание уйти от ответственности за морские разбои», прикрывшись Портой, и частью турецкой территории Катар не признала. Но вместе с тем и на открытое противостояние ни с турками, ни с шейхом Джасимом не пошла. В донесении послу России в Константинополе от 21 мая 1898 г. российский консул в Багдаде писал: «... нельзя не заметить, что... шейх этот понял свое положение и, сообразно обстоятельствам, заигрывает то с одним, то с другим правительством. Несмотря на звание каймакама... он не несет почти никаких обязанностей... Свободно собирает подати с берегового населения, промышляющего прибыльной ловлей жемчуга, и занимается сбытом этого жемчуга в Индию, являясь, таким образом, непосредственно заинтересованным в хороших отношениях к Бомбейским властям и, следовательно, к английскому генконсулу в Бушире» .

Пик жемчужной торговли в землях современных ОАЭ приходится на 1873-1905 годы. В Абу-Даби в это время правил легендарный шейх Заид бен Халифа (управлял княжеством с 1855 г. по 1909 г.), прозванный в народе Заидом Великим.

Суммарные ежегодные доходы княжеств, входящих сегодня в состав ОАЭ, получаемые от торговли жемчугом в 1886 г., например, составляли, по сведениям английских таможенных властей в зоне Залива, 1,8 млн. рупий.

В Европе аравийский жемчуг долгое время был одним из неприменных атрибутов верховной власти. В 1612 г. герцог Саксонии издал указ, запрещавший ношение жемчуга не только торговцами, профессорами университетов, врачами и их женами, но и знатью. Правда, намного раньше него аналогичного рода распоряжение, запрещавшее носить жемчуг бездетным женщинам и женщинам низших сословий, сделал Гай Юлий Цезарь.

Первым, кто поднял жемчуг со дна морского, был, по одной из легенд, индийский бог Кришна. В качестве свадебного подарка он преподнес жемчуг своей дочери. Народы древней Индии верили в то, что жемчуг обладает магической силой. Амулет из жемчуга или веда, как его называли индусы, широко использовался ими в ритуальных целях уже в 500 году до н. э. Священная книга индусов, написанная более четырех тысяч лет тому назад, тоже, кстати, называется «Веда». В ней также упоминаются ювелирные изделия из жемчуга. Надо сказать, что не обошли своим вниманием жемчуг и другие священные книги народов мира — Тора, Библия, Талмуд и Коран.

«Мы все рабы одного господина — жемчуга», — гласит древняя поговорка жителей Прибрежной Аравии. Жемчуг, как свидетельствует история, — это гордость, слава и боль Прибрежной Аравии. Он — и источник жизни, и причина кровавых междоусобиц, и орудие коварных интриг, и, если можно так выразиться, стимулятор географических открытий. Примером тому — события 1906 г. В этом году была выловлена уникальная жемчужина. Претендовали на нее два влиятельных на Побережье человека — шейх Бахрейна и правитель Катара. Следствием возникшей между ними распри стало... стирание ряда белых пятен на географической карте Договорного Омана. Дело в том, что ловец, нашедший ценную жемчужину, оказался родом из деревни Шах, что в оазисе Лива (ОАЭ). Не располагая никакими данными ни о самом оазисе, ни о племенах, его населявших, резидент Великобритании в Персидском заливе полковник П. З. Кокс обнаружил в ходе следствия, что земли упомянутого оазиса не принадлежали ни Катару, ни Бахрейну, а были расположены в Договорном Омане, на границе пустыни Руб-эль-Хали. Досконально исследовав данный район, дотошный полковник собрал уникальный историко-географический и этнографический материал о таких неведомых дотоле для европейцев землях Южной Аравии, как Байнуна, Дафра и Куна и, таким образом, стер белые пятна на карте южной части полуострова [2].

На первых почтовых марках Договорного Омана, выпущенных в Англии в 1959 г., изображались парусная лодка санбука, финиковая пальма, верблюд и жемчуг — символы Аравии. Жемчуг, или «рыбьи глаза», как называли его древние жители «Острова арабов», занимал на марках центральное место. И это неслучайно. Если о времени дня в Аравии судили в прошлом по солнцу, то о прожитых годах вспоминали, как правило, по удачным сезонам «жемчужной охоты».

Легенды племен Прибрежной Аравии гласят, что своим происхождением жемчуг обязан дождю. Когда идет дождь, говорится в одной из них, то моллюски поднимаются на поверхность вод Залива, открывают створки — и утоляют мучающую их жажду. Капли дождя, попадающие в мякоть, превращаются, дескать, в жемчуг, а растекающиеся по внутренним створкам — в перламутр.

Верования арабов Аравии насчет такого происхождения жемчуга разделяли и древние персы. Об этом упоминают, в частности, и андалузский путешественник Бенжамин, живший в Персии в 1160-1173 гг., и известный персидский поэт Саади аль-Ширази (1190-1291 гг.)

Самыми модными, как теперь бы сказали, ювелирными изделиями у женщин Древней Аравии были ожерелья из жемчуга. На жемчужных нитках, посредине, часто крепились драгоценные камни, оправленные в золото, или кораллы красного цвета. Считалось, что чем такое ожерелье длиннее, тем состоятельнее его владелица.

Жемчуг — традиционный в Аравии подарок жениха невесте на свадьбу. По одной из легенд, когда в Багдаде, столице династии Аббасидских халифов, женился халиф Мамун, то он будто бы осыпал свою невесту тысячей драгоценных жемчужин.

В XIX веке в сезонном лове жемчуга (май-сентябрь) в Персидском заливе, как считают некоторые известные западные арабисты, принимало участие до 5 тысяч парусников, в том числе около 2 тысяч из Договорного Омана (ОАЭ и Оман). Самым большим флотом в землях Эш-Шамал (ОАЭ) владело шейхство Абу-Даби. Под его эгидой на промысел выходило 410 парусных судов; 360 — под защитой Шарджи, 335 — Дубая, 70 — Умм-эль-Кайвайна; 57 — Рас-эль-Хаймы, 40 — Аджмана. У Бахрейна насчитывалось 917 парусников, у Кувейта — 461. С учетом того, что экипаж каждого парусного судна состоял в среднем из 18 человек, получается, что в море одновременно выходило до 30 тыс. человек [3]. На заре XX столетия в жемчужную индустрию на полуострове было вовлечено более 74 тысяч человек: ловцов, торговцев, корабелов, поставщиков воды и провизии и т. д. В 1905 г., например, суммарный объем экспорта жемчуга из зоны Персидского залива оценивался в 1,4 млн. фунтов стерлингов, а перламутра — в 30,5 тыс.ф. стерлингов [4].

Доктор Мани Саид аль-Отейба, представитель славной династии местных торговцев жемчугом, утверждает, что на заре XX века в княжестве Абу-Даби насчитывалось 550 парусников, в том числе 520 — для ловли жемчуга. Путешественник Дж. Лоример свидетельствует, что в 1907 г. во всех княжествах, входящих сегодня в состав ОАЭ, было 1 200 парусных судов и 22 000 членов экипажей. Такой авторитетный английский исследователь, как Стивенсон, например, написавший «Книгу о жемчуге», сообщает, что в 1908 г. племена Арабского побережья Персидского залива располагали 3 500 парусными судами для ловли жемчуга.

В XVIII веке улов жемчуга в княжествах Прибрежной Аравии подсчитывался в персидских туманах^9, а в XIX веке — в индийских лакхсах (1 лакхс составлял 100 тыс. рупий). Ежегодный доход шейхств Договорного Омана от торговли жемчугом колебался в пределах 80-100 лакхсов [5].

«Великий летописец Залива», как называют жители полуострова выдающегося исследователя Аравии XX столетия Дж. Лоримера, наиболее точно отразил в своих работах значение жемчужного промысла для экономики княжеств этого края. Если «жемчужная коммерция» по какой-либо причине прекратится, писал он, то торговля Кувейта будет покалечена, Бахрейна существенно сократится, а порты Договорного Омана зачахнут. Когда же это произошло на самом деле... и «промышленный меч Страны восходящего солнца», инкрустированный выведенным в Японии искусственным жемчугом (его там начали культивировать еще в 1912 г.), опустился на жемчужную торговлю Персидского залива, то шейхства Прибрежной Аравии, несмотря на мрачные предсказания Дж. Лоримера, все же выжили, и в целом справились с новой, непростой для них ситуацией. Аллах услышал наши молитвы и помог нам, говорят жители «Острова арабов»: наделил наши земли еще одним богатством — нефтью.

Пережив жемчужный кризис, а с ним годы нищеты и голода, аравийские шейхства, в том числе княжества современных ОАЭ, серьезно относятся к сообщениям, связанным с научными поисками новых энергоносителей, альтернативных нефти и газу. Вероятность повторения «гримасы истории» в странах Арабского побережья Персидского залива не исключают, и поэтому источники доходов интенсивно диверсифицируют, активно интегрируясь в экономику промышленно развитых стран мира.

1931 год — это «черный год» в календаре племен «Острова арабов», время постепенного ухода в небытие их прежнего многовекового уклада жизни. Судите сами: в 1930 г. только из одного Кувейта на жемчужный промысел вышло в море около 800 парусников и 15 тыс. ловцов. Через год большинство из них осталось без работы.

Много внимания жемчужному промыслу в Аравии уделяли в своих донесениях российские дипломаты. Аравийский жемчуг, отмечал, например, в 1902 г. русский консул в Багдаде А. Адамов, — самый крупный в мире. Жемчужные раковины встречаются вдоль всего побережья. Особенно много их — в районе Бахрейна. Вывоз жемчуга идет оттуда, писал он, в основном в Индию (в 1889 г. на сумму в 4,3 млн. руб., в 1896 г. — 3 млн. руб., 1901 г. — 4,8 млн. руб.) [6]. В промысле участвуют почти все жители прибрежных деревень. В сезон лова, сообщал дипломат, море в буквальном смысле кишит ныряльщиками: их там в то время не менее 25 тысяч [7]. Бахрейнский шейх получает 20% от стоимости улова. «Покупатели жемчуга съезжаются на Бахрейн по большей части из Бомбея и Багдада и проживают на промыслах в течение всего сезона. Бомбейские купцы закупают жемчуг для Европы, главным образом для Лондона; багдадские — доставляют его в Сирию и Турцию. Бомбей требует жемчуг с желтизной, Багдад — исключительно белый» [8].

Что касается раковин, то они, как следует из донесений российских дипломатических миссий, скупались в основном французскими и немецкими торговыми домами, имевшими на Бахрейне своих постоянных представителей. В 1905 г., например, большую часть перламутра закупили торговцы из Гамбурга — для инкрустации столовых аксессуаров [9].

С легкой руки консула России в Багдаде А. Ф. Круглова (90-е годы XIX столетия) шейхства, специализировавшиеся на ловле жемчуга (современные Бахрейн, Катар, ОАЭ), получили название земель «Жемчужного пояса Аравии». Наглухо отгороженные (с 1820-х годов) от внешнего мира частоколом соглашений с Великобританией, княжества эти жили замкнуто. Единственным каналом связи с внешним миром была для них коммерция, а с далекой Европой — торговля жемчугом. Англичане зорко оберегали свои владения в Аравии. В буквальном смысле прятали их от соперничающих держав. Достаточно сказать, что в период между двумя мировыми войнами ни один иностранец так и не смог получить у английских колониальных властей разрешения на посещение земель Эш-Шамал (ОАЭ) [10].

О начале Второй мировой войны в Прибрежной Аравии узнали случайно — от заезжих индийских торговцев [11]. Старики рассказывали: ощущение того, что в мире происходило что-то неладное, было; резко упали цены на жемчуг, оборвалась связь с европейскими торговцами, исчезли с рынков рис, кофе, одежда. Но о реальных причинах происходившего никто толком ничего долгое время не знал.

Уникальные природные условия Персидского залива, не встречающиеся нигде в других местах мира, обилие тепла и света, сделали аравийский жемчуг неповторимым как по величине, так и по цвету. Специалисты утверждают, что оттенки жемчуга — верный показатель глубины обитания моллюсков. И это действительно так. Профессиональные ныряльщики в княжествах ОАЭ могут достаточно точно определить по этому признаку, на какой песчаной отмели была обнаружена та или иная люулю, то есть жемчужина.

До середины XIX века любое из шейхств Прибрежной Аравии могло заниматься жемчужным промыслом в Заливе там, где хотело, так как все жемчужные отмели в его водах были «общим достоянием жителей Залива» [12]. Имелись карты таких отмелей. Одна из них была составлена в 1940 г. шейхом Мани Бен Рашидом Аль Мактумом, двоюродным братом тогдашнего правителя Дубая [13]. Другая появилась еще раньше — в 1935 г. Подготовил ее Хамид аль-Буста — известный среди ловцов жемчуга Прибрежной Аравии профессиональный мореход. Во время Второй мировой войны англичане изъяли эти карты из обращения в землях Эш-Шамал, опасаясь, что приведенными в них данными о протоках и отмелях в Заливе могут воспользоваться капитаны немецких подводных лодок.

Наиболее известные жемчужные отмели в границах современных ОАЭ располагались у островов Дальма, Дас, Сир бани яс, Саадият, Абу Муса, а также неподалеку от портов Хор Факкан, Кальба и Дибба. Высочайшего качества жемчуг вылавливали у Восточнго побережья эмирата Абу-Даби. Проживающее там племя бани яс было первым среди племен современных ОАЭ, кто стал заниматься этим промыслом на профессиональной основе. Центром «жемчужного бизнеса», как теперь бы сказали, считался о. Дальма (расположен в 260 км. от Абу-Даби). Остров богат источниками пресной воды. Капитаны парусников с «охотниками за жемчугом» непременно бросали здесь якорь, чтобы «наполнить водой ведра», как они говорили. По арабски это звучит — «даль мойя». Отсюда и название острова — Дальма. Посетивший Дальму в 1590 г. венецианский купец Гаспаро Бальби отзывался об этом острове не только как об уникальном месте «добычи жемчуга» (арабы называют такие места хират), но и как о крупном рынке торговли этим, тогда востребованным у народов мира, товаром. В XIX веке все коммерческие сделки на острове совершались в сохранившемся до наших дней доме торговца жемчугом (таваша) Марикхи. Этот человек, к слову, прославился не только умением выгодного ведения дел, но и необыкновенным везением. Однажды, подсчитывая на песчаном берегу залива, как это тогда водилось, свои долги, он подобрал выброшенную на берег морем раковину, и обнаружил в ней жемчужину, — стоимостью 22 000 рупий. Денег, вырученных от продажи жемчужины, с лихвой хватило и на покрытие долгов, и на продолжение дела. В книге «Сияние жемчуга в истории, литературе и жизни», написанной Халедом бен Али ас-Сайехом, представителем пятого поколения древнейшего в Аравии рода торговцев жемчугом, рассказывается о том, что с Дальмы или Жемчужного острова, как его называли сами арабы, на промысел ежегодно выходило до 100 парусников; что в сезон лова (май-сентябрь) там проживало до 10 тыс. человек.

Экипаж парусника состоял, как правило, из капитана (нохада), который прокладывал маршруты и вел торговлю жемчугом; помошника капитана, отвечавшего за оснастку судна и команду; шкипера; 18-20 ныряльщиков, подъемщиков, певца-музыканта (наххама) и одного ученика (табаба) — мальчика в возрасте 12 лет. В обязанности последнего входили уборка судна и приготовление пищи. Особый статус был у певца-музыканта. Во время пребывания в море действовало завещанное предками правило: выяснением отношений заниматься только после окончания сезона лова. Нарушители строго наказывались — материально. На больших парусниках, принадлежавших состоятельным купцам, имелись профессиональные чтецы Корана, а также пересказчики легенд и былин племен Аравии. На малых судах Коран по вечерам читали капитаны. Кораны тогда передавались по наследству. Некоторые из них имели историческую ценность. Парусники отправлялись в море в составе флотилий во главе с... «адмиралами». Именно они определяли даты, когда флотилии покидали гавани, и сроки возвращения парусников в порты. Последний раз в эмирате Абу-Даби такое событие имело место в 1948 г., а в эмирате Дубай — в 1949 г. Официальная дата «кончины» жемчужного промысла в землях Прибрежной Аравии — 1963 год.

Перед выходом в море в местах стоянки судов по традиции вывешивали черный флаг (ноф), — чтобы «разогнать страхи и неизвестность предстоящего», как говорили местные жители. Владельцы парусников раздавали подарки собиравшимся на берегу женам и детям ловцов жемчуга, представляли им капитанов кораблей. Арабы называли их нукхада или нохада. Слово это является производным от двух персидских слов: «нук», что значит — «корабль», и «кхади», то есть «бог». Получается, что словосочетание «нукхада» означает — «бог на корабле», то есть главный на судне. Что нисколько не противоречит истине.

Сезон лова продолжался несколько месяцев. Все это время главы семейств находились в море. Семьи должны были на что-то жить. Поэтому перед выходом в море каждый из ловцов жемчуга, из числа ныряльщиков, получал от капитана по 15-20 рупий. На эти деньги приобретались и оставлялись семьям рис, сахар, чай и другие продукты.

Время окончания сезона лова определял «адмирал» (сирдал). Он поднимал над своим парусникам флаг эмирата, к которому принадлежала та или иная флотилия (красно-белого цвета в Дубае), что означало, что сезон лова закончен.

В день, установленный «адмиралом» для возвращения артелей в порт, все парусники, принимавшие участи в сезонной «охоте за жемчугом», сосредотачивалась в заранее определенном месте — и начиналась, говоря современным языком, регата. Капитан судна, пришедшего к берегу первым, преподносил в подарок шейху, лично встречавшему ловцов, несколько дорогих жемчужин. Правитель, в свою очередь, щедро награждал победителей: дарил им верблюдов; случалось, что освобождал и от уплаты налогов. Торжественное возвращение в порт или «путешествие назад» (аль-каффаль), как здесь говорили, венчало собой окончание сезона жемчужной ловли.

Основной промысел длился 120 дней (с июня по сентябрь) и назывался у арабов Прибрежной Аравии «большим ловом». Помимо него был так называемый «малый» или «холодный лов» (май, октябрь). Все необходимое приобреталось прямо в море или на острове Дальма, где круглосуточно работали лавки по продаже снастей, риса, кофе и фиников [14].

«Modus operandi» самой «жемчужной охоты» оставался на протяжении веков неизменным. Вставали до рассвета, молились. Приступали к работе с восходом солнца; в это время вскрывали раковины и сортировали обнаруженный в них жемчуг. Лов продолжался до «полудня плюс один час». Затем — дневная молитва, кофе, отдых и опять работа до «захода солнца плюс один час». После вечерней молитвы и ужина (рыба, рис, финики, кофе) наступало время отдыха. Спали на палубе. В течение рабочего дня ныряльщик пил кофе и ел только финики. При каждом погружении ловец оставался под водой 75 секунд (для тех, кто находился под водой 1 мин. и более делались специальные перерывы), и собирал 15-30 раковин. Ныряльщики делились на две группы, поочередно сменявшие друг друга через каждые 20 погружений под воду. Оснащение ловца было простым. На носу — добротно сработанная костяная прищепка-зажим фитам (самые дорогие из них изготавливались из рогов газели). В ушах — восковые пробки. На руках — кожаные перчатки; на ногах — сандалии; на теле — тонкое хлопчатобумажное белье; на шее или поясе — плетеная корзинка или сетка для сбора раковин. Чтобы уберечь тело от воздействия солнца и соли и предотвратить образование язв, ныряльщиков натирали, притом заблаговременно (обычно перед сном), специальными мазями, приготовленными из коксового масла и толченого тростника. Кокосовым маслом покрывали, кстати, и днища лодок. Использовали в этих целях и китовый жир. В то время он был, пожалуй, самым распространенным в Аравии «антикоррозийным» средством. Для ускорения погружения к ноге ныряльщика привязывали камень. Всплывать ловцам помогали подъемщики.

Главную опасность для ныряльщиков представляли акулы, скаты с ядовитыми шипами и рыбы-пилы. Врачей на парусниках не было. Безнадежно больных выбрасывали за борт, привязав к ногам камень. Когда такое случалось, над судном поднимали флаг.

Выловленные раковины раскладывали на палубе. Вскрывали их специальными ножами мафлака и, как уже говорилось выше, только на следующие сутки, на рассвете, в присутствии всей команды. С этого, собственно, и начинался рабочий день. Ловцы сидели рядами напротив друг друга. Слева и справа от них, вдоль бортов парусника, находились по два ныряльщика, пользовавшихся особым доверием у капитана. Они внимательно наблюдали за всем происходившим на палубе и исключали любую возможность утаивания или утери жемчужин. Редкие и ценные жемчужины регистрировались капитаном в специальном журнале; каждая под индивидуальным номером. Напротив писалось имя ловца, обнаружившего такую жемчужину во вскрытой им раковине. После ее продажи этот ловец получал процент с вырученной за нее суммы. Большие и ценные жемчужины (даны) продавали поштучно. Мелкие (кашра) вносили в журнал под одним номером, соответствовавшим дню улова, и сбывали оптом [15]. После сортировки по размеру, жемчужины классифицировались по весу и цвету. Размер каждой жемчужины определялся с помощью семи специальных сит. Весь выловленный жемчуг хранился в изящном деревянном сундучке в каюте у капитана. С ним он никогда не расставался. Если спал на палубе, то подкладывал сундучок под голову.

Жемчужины черного цвета ловцы называли мертвыми, так как с течением времени многие из них рассыпались. О жемчужинах желтого цвета говорили, что они — больные, так как по прошествии ряда лет такие жемчужины меняли цвет — становились черными. Специалисты утверждают, что жемчуг Персидского залива насчитывает 28 цветовых оттенков.

Представители славных династий торговцев аравийским жемчугом утверждают, что только пять процентов из 100 раковин, поднятых со дна залива, содержат в себе жемчужины, и лишь пять процентов из этих пяти процентов жемчужин, обнаруженных в этих 100 раковинах, имеют коммерческую ценность. Получается, что только в 25 раковинах, из каждых 10 000 выловленных, содержатся сколько-нибудь ценные жемчужины. Неслучайно на изготовление дорогих ожерелий на заказ у ювелиров уходило, как правило, лет 10-14, не меньше.

Прибрежная Аравия — это такое место, где память о человеке, даже знатном и достойном, может со временем стереться, но память о выловленных уникальных и ценных жемчужинах — данах — никогда. Самая дорогая из найденных здесь крупных жемчужин называлась «Дана ибн Машви» и была продана за 500 000 рупий. Самая большая из жемчужин, когда-либо поднятых со дна залива, напоминала по форме слезу, была белоснежного света, принадлежала семейному клану тавашей аль-Сайех, и была приобретена богатой американкой из Калифорнии за 450 000 рупий. Рассказывают, что ее представители впоследствии неоднократно бывали здесь в поисках еще одной такой же жемчужины, но найти пару «аравийской слезе» так и не смогли.

Интересная история и у жемчужины «Джабир аль-Муслим». Принадлежала она Джабиру Ибрагиму Матару, известному торговцу жемчугом. Неоднократно переходила из рук в руки, пока в середине 1930-х годов не была куплена в Париже за 550 000 рупий «жемчужным королем Франции» — евреем Розенталем, выходцем из России (хороший каменный дом стоил в то время в Прибрежной Аравии не более 300 рупий). Следы этой аравийской жемчужины тоже затерялись в Америке; ее выкупила у Розенталя богатая вдова из Техаса.

В наши дни одна из самых крупных в мире жемчужин — «Дана шейха Фатима бинт Мубарак» — принадлежит супруге ныне покойного первого президента ОАЭ шейха Заида. Эта жемчужина почти в два раза крупнее уникальной жемчужины «Надежда», хранящейся в Британском музее естественной истории; весит она 856.58 каратов или 171,3 грамма. Жемчужина вправлена в выполненную из золота изящную статуэтку кентавра.

Как уже говорись выше, весь выловленный жемчуг сбывался тавашам, торговцам жемчугом. Первые заработки шли на покрытие займов, предоставлявшихся артелям ловцов жемчуга местными торговцами на аренду парусников, приобретение снастей и продовольствия (из расчета по 2 мешка риса и 8 кг кофе на ныряльщика).

После покрытия долгов и расчетов с кредиторами, доход, получаемый от продажи жемчуга, делился в артели следующим образом: 1/5 — капитану, 3/10 — ныряльщикам, 2/10 — подъемщикам, 3/10 — на провизию и снасти. За сезон ныряльщик зарабатывал 30-40 рупий; максимум 50-60. Отличившийся ловец получал от капитана бонус в виде дополнительных 10 рупий.

По окончании лова выплачивались налоги шейху: ноб — за ныряльщиков и террас — за лодки [16]. Такие налоги давали правителям немалые доходы. В 1909 г. только казне шейха Абу-Даби, например, они принесли более 20 тыс. фунтов стерлингов [17]. Наиболее интересный из всех «жемчужных налогов» — тараз. Он взимался как налог первой категории и использовался на цели сооружения крепостных стен, сторожевых башен, а также для оплаты наемных вооруженных отрядов, охранявших населенные пункты во время жемчужных промыслов летом и лодки ловцов в зимние периоды года. Выплачивался такой налог один раз в году, обычно весной, в размере от 2,5 до 10 луидоров Марии Терезии с ныряльщика. Иногда — продуктами питания; в основном рисом. Маленький парусник оценивался в один мешок риса, большой — в четыре.

Специальный налог, взимавшийся правителями княжеств с капитанов парусников, выходивших на ловлю жемчуга, выплачивался тавашами, торговцами жемчугом; притом только первой категории, то есть людьми очень состоятельными. В отличие от тавашей второй и третьей категорий, то есть скупщиков жемчуга в море и мелких дилеров-торговцев дешевым товаром, таваши первой категории, они же — владельцы судов, занимались оптовой скупкой жемчуга и его продажей на известных жемчужных рынках в Дубае, Манаме (Бахрейн), Кувейте и Бомбее. Только они имели дело с исключительно редкими, уникальными жемчужинами, только они торговали дорогим жемчугом самых больших размеров — дана и хасба. Они же сдавали в аренду артелям ловцов жемчуга парусники — доу, санбук и бакара. Арендную плату брали исключительно жемчугом.

Парусники типа бакара, грузоподъемностью 10-30 тонн, получили свое название от суданского племени бакара, проживающего на побережье Красного моря. Санбуки, грузоподъемностью 25-60 тонн, по форме напоминают суда древних египтян. Доу изобрели мореходы Аравии. На протяжении ряда веков эти парусники строились на известных судоверьфях Арабского побережья Персидского залива только из стволов пальмовых деревьев. Затем их стали мастерить из древесины, завозившейся сюда из Индии и Ливана. Самые древние типы парусников, из всех когда-либо использовавшихся арабами Прибрежной Аравии для ловли жемчуга, это — самаа, батиль и джалбут. Последний тип парусника, маневренный и устойчивый в непогоду, нравился тавашам, скупавшим жемчуг на местах его ловли, в море, то есть торговцам второй категории. Ранее упоминавшийся нами Халед Сайех, знаток аравийского жемчуга и автор интереснейшей книги на эту тему, рассказывает, что в случае, если кому-нибудь из таких торговцев удавалось приобрести большую жемчужину, то они незамедлительно давали об этом знать — поднятием флага над парусником. Для других, оказывавшихся поблизости, торговцев развевающийся над парусником стяг означал, что находящийся там таваш готов перепродать имеющуюся у него большую жемчужину.

В Абу-Даби действовали фиксированные жемчужные налоговые отчисления в казну правителя: 75 рупий с жемчужины, стоимостью более 1 тыс. рупий, и 200 рупий — с жемчужины, оценивавшейся в 2 тыс. рупий и выше. Члены правящих семейств, их родственники и слуги, а также представители шейхов в регионах от уплаты «жемчужных налогов» освобождались.

Ныряльщик, основательно задолжавший капитану, становился его собственностью. Капитан мог «расплачиваться» им за свои долги. Когда ловец старел и умирал, долги, остававшиеся после него, возвращали капитану сыновья должника. Первым из правителей, кто решился внести изменения в эти, в целом кабальные для ловцов, правила и нормы жемчужного лова был шейх Бахрейна Хамад Халифа. Его примеру последовали правители ряда других княжеств. Главные положения реформы сводились к тому, что доходы, получаемые капитанами судов от продажи жемчуга, подпадали под строгий контроль шейхов; долги ловцов их потомками не наследовались; для каждого ныряльщика вводилась отдельная «книга улова», с пристрастием проверявшаяся княжескими чиновниками [18]. Тогда же флотилии с Бахрейна и из некоторых других шейхств «Жемчужного пояса Аравии» стали выходить на промысел в сопровождении военных судов — в целях обеспечения безопасности лова. На содержание сторожевых судов взимался специальный налог.

Признанный в прошлом центр жемчужной коммерции земель Эш-Шамал — о. Дальма (в 1994 г. на этом острове было обнаружено древнее поселение человека; его возраст — более 7 тыс. лет). Владело им, как уже отмечалось выше, племя бани яс, главное племя княжества Абу-Даби. Ежегодно на острове устраивалась жемчужная ярмарка, куда съезжались купцы со всех концов света. За пребывание на острове они платили шейху Абу-Даби налог: от 30 до 40 серебряных монет Марии Терезии с человека. Управлял Дальмой наместник правителя (амир). Во время жемчужного промысла он постоянно находился на острове, собирал налоги, решал споры. В распоряжение ему придавались назначавшиеся правителем сборщик налогов (музакки) и судья (кади). В конце сезона остров посещал шейх. В его честь устраивался богатый праздничный ужин. Расходы по проведению этого мероприятия оплачивались за счет добровольных взносов торговцев [19].

Если на самом острове шла бойкая торговля жемчугом, то на парусниках, стоявших на якоре вокруг него, — продовольствием и рабочей силой. Торговцев, подвизавшихся на коммерции в море, называли маззаринами. Доставкой воды на промыслы, располагавшиеся далеко от острова Дальма, занимались, как правило, кувейтяне. Одна бочка стоила 1 рупию. Потребности в питьевой воде команды одного парусника в течение сезона лова составляли не менее 200 бочек. Только кувейтские торговцы поставляли на промыслы в течение сезона до 6 тыс. бочек питьевой воды [20]. Воду из такой бочки, прочно установленную на палубе парусника, пили только с разрешения капитана

Приобщать детей к «школе труда» в Прибрежной Аравии начинали рано — в 8-10 лет. По достижении мальчиками 12-летнего возраста их брали на суда, где они выполняли подсобную работу: драили палубы, готовили пищу, раскладывали на просушку раковины. Во время пребывания на берегу дети учились читать — по Корану, и писать — на верблюжьих лопатках.

Когда спрос и цена на жемчуг в мире в XIX веке резко выросли, иностранные негоцианты попытались, было, сломать устоявшиеся правила жемчужной ловли в водах Персидского залива, согласно которым «жемчужной охотой» могли заниматься только племена и народы, там обитавшие. Первыми на это отважились (в 1857 г.) английские предприниматели из Мумбая (Бомбея). Надо признать, что политический резидент Великобритании в Персидском заливе всячески удерживал их от такого рода действий. Разрешений на промысел категорически не давал. Когда же суда «чужаков» все же появлялись в районах лова, как говорится, без спроса, то незамедлительно выдворялись оттуда. Притом не только арабами, но и самими англичанами. Сохранение стабильной и спокойной обстановки в Прибрежной Аравии, равно как и поддержание там политического реноме Великобритании, как единственной защитницы «Острова арабов», были на тот момент главными составляющими колониальной политики Лондона в Аравии.

Притязания иностранных держав на «долю в добыче жемчуга» в водах Персидского залива доставляли Великобритании немало хлопот. В 1890 г. турецкое правительство официально поставило перед Англией вопрос о «жемчужной концессии» в Заливе. В Лондоне этот шаг Стамбула расценили как прямой вызов Великобритании. В английском парламенте возобновились дискуссии по вопросу об объявлении Персидского залива «mare clausal», то есть о придании ему статуса «закрытого моря». Неожиданно против этого выступили колониальные власти Великобритании в Индии, в компетенцию которых входило также наблюдение за делами метрополии в Прибрежной Аравии, Персии и в зоне Персидского залива в целом. По их мнению, такой шаг определенно повлек бы за собой «ненужное внимание» к данному региону со стороны Америки и ряда крупных европейских держав, особенно России, пугавшей официальный Лондон своими активными действиями в этом обширном районе мира.

Как бы то ни было, но 11 февраля 1905 г. правительством Ее Величества было заявлено, что в трехмильных территориальных водах исключительными правами лова жемчуга наделяются племена Арабского побережья Персидского залива. Что касается жемчужных отмелей, расположенных вне этих территориальных вод, то они объявляются общей собственностью всех народов района Персидского залива, «за исключением других наций». При этом подчеркивалось, что в случае возникновения каких бы то ни было разногласий по данному вопросу, шейхи имели право обращаться в Гаагский международный суд. Вместе с тем никаких гарантий шейхам со стороны Англии относительно решения таких разногласий в их пользу не давалось. Более того, рекомендовалось избегать подобного рода действий. Английское правительство обязывалось защищать шейхства от вмешательства в дела жемчужных промыслов со стороны иностранных держав и их подданных, используя в этих целях имевшийся у него арсенал политикодипломатических средств и методов воздействия [21].

Значительная часть жемчужной торговли в Прибрежной Аравии находилась в то время в руках индийских негоциантов, в основном торговцев из Бомбея. Были они людьми состоятельными. Имели роскошные каменные резиденции на Бахрейне, в Абу-Даби, Дубае, Шардже, Маскате и Линге. Владели лодками. Обеспечивали ловцов, притом по сходной оптовой цене, продуктами питания, одеждой, судовой оснасткой. По сути, наряду с шейхами и торговцами-арабами, финансировали промысел.

В отличие от Абу-Даби и Умм-эль-Кайвайна, где торговля жемчугом контролировалась индийскими общинами, в Рас-эль-Хайме бизнес этот традиционно находился в руках местных купцов. Случалось, притом нередко, что среди должников состоятельных индусов оказывались арабские шейхи. Взаимоотношения между кредиторами и должниками складывались, по-видимому, непросто. Поэтому в 1879 г. под эгидой англичан между арабскими шейхами и индийскими купцами, являвшимися в то время английскими подданными, было заключено специальное соглашение — об обязательном погашении долгов друг перед другом [22].

История жемчужных промыслов Аравии свидетельствует, что с ловцами купцы вели себя честно. В этой сфере коммерции действовал унаследованный ими от знаменитых негоциантов Ормуза принцип абсолютного доверия в торговле. Выплата долгов (кафал) осуществлялась в конце сезона. Отношения торговцев-судовладельцев с артелями ловцов жемчуга строились тогда исключительно на устных договоренностях. Взятые на себя обязательства непременно выполнялись. Данное купцом слово никогда не нарушалось, чего бы это ему не стоило. Обязательной принадлежностью каждого торговца жемчугом (таваша) был миниатюрный инкрустированный серебром сундучок. В нем хранились весы, специальные медные сита для сортировки жемчуга и красный шерстяной платок для их упаковки.

Таваши были очень уважаемыми людьми. Достаточно сказать, что они привлекались правителями княжеств в качестве свидетелей при заключении торговых сделок и различного рода договоров, в том числе с иностранными государствами, а также в качестве посредников по урегулированию споров и разногласий между соплеменниками. Многие из местных торговцев жемчугом покровительствовали развитию наук и искусств. Заметное место среди них занимал Мухаммед Али Зейнал Али Реза. Человек глубоко религиозный, получивший образование в знаменитом на Арабском Востоке высшем теологическом учебном заведении — Каирском университете Аль-Азхар, он основал начальные школы в Джидде и Мекке, на Бахрейне и в Дубае, а также специальную арабскую школу в Бомбее. В поисках источников средств для их финансирования он занялся жемчужным бизнесом и преуспел. Стал первым торговцем из района Персидского залива, открывшим в 1920-х годах офис в Париже [23].

Среди «китов» жемчужной коммерции Прибрежной Аравии прошлого можно было бы выделить Халафа аль-Отейба из Абу-Даби и Мохаммеда Дальмука из Дубая. Первый из них по праву считался «жемчужным королем» Персидского залива. Рассказывают, что он и его сын Ахмед владели 400 парусниками и финансировали сезонные промыслы еще ста. Семейству Отейба принадлежали и самые огромные по тем временам складские помещения для хранения продуктов питания: риса, кофе, сахара и фиников. Весь выловленный жемчуг, поступавший в то время в Абу-Даби, попадал в руки тавашей Отейба. Нажитым богатством они охотно делились с соплеменниками. В голодные годы помогали не только ловцам жемчуга, но и населению всего Абу-Даби: бесплатно раздавали еду и одежду. О жемчужных сделках Халафа ходили легенды. Говорят, что однажды Халаф продал дельцу из Линге партию жемчуга на сумму 1,8 млн. рупий... Деньги, для тех лет, — баснословные. Достаточно сказать, что уместились они в 900 мешках. Капиталы свои Халаф хранил в доме, в специальной «денежной комнате»; там же выдавал кредиты и субсидии. По сути, это был первый банк Абу-Даби [24]. В числе его постоянных клиентов фигурировал даже правитель Катара шейх Джасим Аль Тани. Компаньонами Халафа Отейбы по крупнейшей в этих краях жемчужной компании, основанной им в 1888 г. с капиталом в 1 млн. рупий (единая денежная единица тех лет для народов, населяющих сегодня Индию, Пакистан, Шриланку, Непал, Маврикий и Сейшельские острова), выступали известные таваши Абдалла аль-Сайех (владел 15 судами), Хадер аль-Марикхи (ему принадлежали 15 парусников) и Фахд аль-Даузери.

Последнего местные торговцы уважали настолько, что никогда, если оказывались в море рядом с его знаменитым парусником «Аль-Хамр», не соревновались в скорости, как это было тогда принято.

В Дубае, как рассказывает таваш Халед аль-Сайех, проживала женщина-дилер — шейха Хисса бинт аль-Мур. Занималась она исключительно редким для женщин Прибрежной Аравии тех лет делом — сдавала в аренду парусники и торговала жемчугом. Всегда и во всем ей непременно сопутствовала удача. Торговцы верили в то, что, становясь ее партнерами, они определенно выгадают. Однако прославилась она не только невероятным везением в делах, но и тем, что бескорыстно помагала талантливым женщинам-швеям и вышивальщицам. Ее постоянными компаньонами по жемчужному бизнесу были легендарный таваш аль-хадж Хасан аль-Фардан и его сын Ибрагим. В наши дни ювелирный дом «Аль-Фардан» — один из лучших в странах Аравии; поставляет ювелирные изделия для правящих семейств в Катаре и Саудовской Аравии.

Славился своим мастерством выгодно сбывать жемчуг и такой авторитетный среди местных дилеров-«жемчужников» торговец, как Абдалла аль-Сайех. За помощью продать жемчуг к нему обращались ловцы со всех прибрежных шейхств Аравии. С каждой из сделок он брал 1% или тикку, как здесь говорили (тикка — это производное от индийского слова «така», то есть «процент»).

Халед аль-Сайех, рассказывает, что толчком к занятию жемчужной торговлей в их семье послужил, как это часто бывает и в наше время, «господин случай». Во время одной из ночных стоянок якорь рыболовецкого парусника, на котором находился его прапрадед, сдвинулся с места — и судно понесло. Однако вскоре, зацепившись за рифы, оно остановилось. Когда якорь на рассвете подняли, то увидели висевшую на нем раковину. Раковину вскрыли — и, к изумлению собравшихся на палубе матросов, обнаружили в ней крупную белоснежную жемчужину, в тот же день выгодно проданную одному из сновавших в море тавашей.

Абдалла аль-Шамси, личный дилер ныне покойного правителя Дубая шейха Рашида Аль Мактума, был знаменит своей моментальной и при этом безошибочной оценкой жемчуга.

Раз в два года торговцы жемчугом обязательно посещали Бомбей, «жемчужную столицу мира», как называли этот город жители Прибрежной Аравии. Вояж совершали в окружении домочадцев и многочисленной прислуги. Морской переход из Дубая в Бомбей занимал 10 дней. Плавали на судах базировавшейся в Бомбее английской пароходной компании. В дорогу прихватывали несколько мешков риса, сахара и фиников, а также овец и баранов. Проводили в Индии 4 месяца. В Бомбее торговцев встречали неофициальные «послы» княжеств Эш-Шамал. Эти функции выполняли коммерсанты Прибрежной Аравии, постоянно проживавшие в Индии и занимавшиеся там торговыми делами арабских купцов из Персидского залива. Наиболее известные из них — Али Науман и Абдель Рахман аль-Мидфа. Последний прожил в Индии 70 лет.

Любимым увлечением «жемчужных королей» Аравии была охота. Устраивали ее дважды в году — «зимой» и весной. Охотились долго, месяца два.

На деньги торговцев жемчугом строились мечети, школы и пристани. Одну из первых школ в землях Эш-Шамал основал известный купец из Дубая Ахмед бен Дальмук. Функционировала она под патронажем правителя Дубая, лично отбиравшего для работы в ней профессиональных преподавателей из Каира, Дамаска и Багдада.

За приобретавшийся ими товар торговцы жемчугом платили обычно сразу, наличными. Практиковалась и оплата в рассрочку — по мере реализации жемчуга. В этом случае выплачивался и заранее согласованный между сторонами процент, но уже с реально вырученной суммы.

Сбытом жемчуга на внешних рынках — в Индии, Европе и США — занимались в основном индийские и багдадские купцы. Жемчужины весом от 2 граммов и больше продавались в розницу, остальные — оптом. Сделки совершались в домах знатных местных торговцев или в имевших соответствующую репутацию кофейнях. Самым известным торговцем жемчугом в княжествах современных ОАЭ был, как уже отмечалось выше, купец из Абу-Даби Ахмад бен Халаф Отейба. На него работало несколько десятков капитанов и тысячи ловцов. Вел дела этот человек исключительно честно. Славился состраданием к соотечественникам. Был отзывчив к чужому горю и поэтому оставил о себе добрую память.

Разрешением споров, возникавших между ловцами жемчуга, занимались авторитетные третейские судьи или арбитры, как правило, в портах. Спорящими могли оказаться и дубаец с кувейтянином, и катарец с бахрейнцом. Внимание на это не обращали, где бы такого рода разбирательство не проходило. Решения принимались по существу спора, с учетом, однако, уже известных арбитрам прецедентов. Арбитры хорошо знали свое дело. Решений третейского судьи Аб-дулрида аль-Нувайеса, например, практиковавшего в Абу-Даби, не оспаривал никто.

Несколько раз в году проходили так называемые общие встречи тавашей, где рассматривались важнейшие вопросы жемчужного промысла, требовавшие совместного обсуждения. Устраивались такие встречи в домах знатных тавашей, в специально предназначавшихся для этого комнатах — аль-сабат.

Взвешивали жемчуг в комнатах, абсолютно не продуваемых, — чтобы избежать вероятности воздействия потоков воздуха на весы.

Экспорт искусственного жемчуга из Японии на рынки мира, в первую очередь в Индию и Европу, где продолжительное время хозяйничал жемчуг из Аравии, не мог не насторожить правителей княжеств. Первым из них с призывом решительно воспрепятствовать такому вторжению выступил шейх Бахрейна. В январе 1948 г. на встрече с местными торговцами он призвал их сделать все возможное и в координации с правителями и негоциантами других шейхств, и при поддержке Англии попытаться остановить ввоз «хилого японского жемчуга» в Индию. Попытки удержать на плаву жемчужные промыслы Аравии оказались, однако, тщетными. Искусственный японский жемчуг мощно ломился в двери рынков мира, а сама Аравия стояла на пороге нефтяного бума.

Жизненные приоритеты жителей Прибрежной Аравии в это время резко менялись. Судите сами. Если в конце 20-х годов XX столетия только из Абу-Даби на жемчужный промысел все еще выходило около 400 парусников, то в начале 50-х годов во всех княжествах современных ОАЭ их насчитывалось уже не более тысячи. И валялись они, по воспоминаниям современников, вдоль всего побережья всеми позабытые и позаброшенные. Жизненная опора племен края смещалась с моря на сушу, с жемчуга на нефть. Период 1939— 1945 гг. — самый тяжелый в новой истории «жемчужных шейхств». Для княжеств Южной Аравии это — время массовых миграций населения на заработки в Саудовскую Аравию, Кувейт и на Бахрейн, где началась добыча нефти. Это время, когда 80% ловцов жемчуга переквалифицировались в нефтяников. Между ушедшими на заработки и их семьями действовала хорошо налаженная цепь посредников по доставке писем и «денежных переводов». Во всех письмах, по воспоминаниям стариков, сквозила тоска по дому и по «жемчужной охоте» [25].

Некогда всемирно известный жемчужный промысел Персидского залива был возрожден в 1983 г. шейхом Дубая. В этом году принадлежащее ему судно «Аль-Баз» («Сокол»), оснащенное мощными японскими двигателями и точной видео- и телеаппаратурой, вышло в море с 45 ныряльщиками на борту. Они вновь подняли со дна легендарного Персидского залива его самое дорогое в прошлом сокровище — жемчуг. Специалисты отмечают, что резкое, даже по сравнению с 20-ми годами XX столетия, сокращение осадков и загрязнение вод Залива нефтью, особенно после кувейтской драмы 1990-1991 гг., — явились главными причинами стремительного «обнищания» жемчужных отмелей. Самые большие и дорогие жемчужины вылавливаются сегодня у острова Дальма. Минимальная стоимость одной такой жемчужины (даны) — от 400 фунтов стерлингов.

Содержал ловцов жемчуга и первый президент ОАЭ шейх Заид. Это была своего рода ностальгия по романтическому прошлому Аравии, форма проявления одним из богатейших людей в мире сентиментальных чувств в отношении, в общем-то, тех недалеких времен, когда главные доходы в казну правящего в Абу-Даби семейства Аль Нахайанов давали налоги с жемчужных промыслов.

Одна из богатейших коллекций аравийского жемчуга хранилась в свое время, если верить словам испанского путешественника Доминго, посетившего Мекку в 1807 г., в сокровищнице мечети Пророка в Медине. Хранитель сокровищницы, с которым разговаривал Доминго, уверял его, что несметными богатствами, в течение веков накапливавшимися в храме, завладели ваххабиты. По его словам, цена хранившихся там только жемчуга и драгоценных камней была настолько высокой, что «не могла быть определена никакой, даже самой высокой суммой».

По иронии судьбы, княжества Прибрежной Аравии, так упорно боровшиеся в свое время с «хилым японским жемчугом» мистера Микимото, сегодня сами создают специализированные хозяйства по его культивированию. Первое из них, открытое в сентябре 2005 г. в эмирате Рас-эль-Хайма, принадлежит знатному эмиратцу Рашиду ас-Сувейди и японской семье Имура. В планах клана Сувейди — создание музея жемчуга.

Одна из крупнейших жемчужин в мире — жемчужина Марко Поло, стоимостью в 8 млн. долл. США, — хранится в одном из банков Дубая. Этой драгоценности более 800 лет. Подарил ее Марко Поло император Китая. Как она оказалась в Дубае — неизвестно.

В заключение отметим, что позиции жемчуга, как короля драгоценных ювелирных украшений, подорвали бриллианты. Большинство известных бриллиантов, в том числе «Кохинур», «Шах», «Регент» (410 карат) и «Великий могол» (800 карат), были найдены в Голконде, в центре Индостана. Интересна судьба бриллианта «Регент». Он был заложен Французской республикой московскому купцу Г. Н. Трескову, проживавшему в то время в Лионе. Когда к власти пришел Наполеон I, он велел выкупить этот бриллиант и вправить в эфес своей шпаги.

Часть VII. Аравия торговая

В Библии говорится о том, что еще во времена Исаака и Иакова в Палестине проживали торговцы, регулярно посещавшие Аравию в целях «обмена товаров обеих земель». Из истории известно, что в царствование Соломона «цари Аравии» и торговцы из Адена и Сабы заключали коммерческие сделки в Тире. Именно сюда, в том числе и для торговли с Иудеей, доставлялись негоциантами Древней Аравии пряности, драгоценные камни, резные деревянные сундуки, инкрустированные золотом, и многое другое.

«Остров арабов» сегодня — это конгломерат торговых, нефтяных и финансовых государств-центров мирового масштаба. Коммерция прошлого и настоящего Аравийского полуострова, его нынешние негоцианты и их предшественники, даже из недалеких от нас 1960-1970-х годов, разительно отличаются друг от друга. И не размахом коммерческих сделок, а торговым колоритом. Время неумолимо движется вперед. Сносятся старые торговые кварталы, а вместе с ними уходит в небытие и вся прелесть древних аравийских рынков, их величавая размеренность и особый ритуал обслуживания посетителей — с обстоятельными беседами за чашечкой кофе. Рынки Аравии, также как крепостные стены разбросанных на ее прибрежных просторах портовых городов, повидали на своем веку немало. Грабили их португальцы и голландцы, персы и турки; изумлялись ими Марко Поло и Ибн Батута, Лодовико ди Вартема и Васко да Гама. Побывал на них, во время своего знаменитого «хождения за три моря», и тверской купец Афанасий Никитин. На исходе 60-х годов XV века он первым из русских напрямую соприкоснулся со всем великолепием земель Южной Аравии (весной 1469 г. и в конце 1473 - начале 1474 гг.). Видели рынки Аравии, в частности Кувейта и Маската, офицеры и матросы славного Военно-морского флота России. Четыре российских корабля — «Гиляк», «Аскольд», «Боярин» и легендарный «Варяг» — заходили в Персидский залив в период с 1900 по 1903 гг. Местные жители, как сообщали в Петербург российские дипломаты, поражались не только «боевым величием кораблей, но и невиданными здесь доселе электрическим освещением и оркестрами духовой музыки». Интересные заметки о торговле в Аравии, о старых рынках Шарджи, Бахрейна, Маската и Кувейта, оставил Николай Васильевич Богоявленский, ученый-этнограф, известный в российской науке собранной им коллекцией зоологических материалов из региона Персидского залива.

«Умирают» под натиском времени в торговых городах-портах Аравии знаменитые старинные рынки. На их местах возводятся новые торговые центры. В прошлом рынки в Аравии были, как правило, крытыми. В своем первозданном виде они сохранились, пожалуй, только в йеменских городах Ходейда и Таиз, да еще в ряде мест ОАЭ, Султаната Оман и Саудовской Аравии. У входа лавок сидели, скрестив ноги, торговцы. Если горожанин или чужестранец хотел что-либо приобрести, торговец предлагал ему сесть, указывая на стул, или же часть коврика, на котором величаво возлежал сам. Обязательно предлагал чашечку крепкого аравийского кофе или сладкий чай, если сам был иранцем. И только потом, после размеренной беседы, начинался торг. Покупателя, который не торгуется, воспринимают в Аравии несерьезно. Торговля из-за цены — обязательный, освященный веками ритуал приобретения товаров на рынках Аравии.

Особенно красочны и колоритны рынки, специализирующиеся на продаже золота, серебра и драгоценных камней. Размещаются они, как правило, если построены в наше время, вблизи старинных ювелирных кварталов.

На многих рынках в Аравии местную валюту до сих пор часто называют рупиями. Удивляться этому не надо: большинство оптовых и розничных торговцев в ОАЭ — индусы. Торговые и культурные связи Индии с прибрежными княжествами Аравийского полуострова, входящими сегодня в состав ОАЭ, — традиционно тесные. Много в ОАЭ выходцев из Мумбая (Бомбея). В прошлом этот город был не только одним из крупных рынков по торговле жемчугом, но и пристанищем для многих известных арабских писателей. Именно там была открыта знаменитая арабская школа, выпускники которой сыграли заметную роль в развитии образования и культуры Прибрежной Аравии. Известен Бомбей и как место, куда колониальные власти Великобритании ссылали из Прибрежной Аравии политически неблагонадежных шейхов.

До начала 1970-х годов многие рынки Аравии не имели электрического освещения, не говоря уже о системах кондиционирования воздуха в самих лавках. Первый генератор на дубайском рынке, например, был установлен отцом-основателем местной торговли, некоронованным королем дубайских негоциантов Сейфом аль-Гурейром. Случилось это в 1961 г. Годичная плата составляла 5 рупий за лампочку и 5 рупий за вентилятор.

Древние города-торжища Аравийского полуострова, хорошо известные в свое время российским купцам, — это Кувейт, Джульфар и Маскат. Первый возник в конце XVII века. Сюда в 1673 г. мигрировала из Неджда (территория современной Саудовской Аравии) группа племен аль-атуб, принадлежавших к крупному племенному объединению анза. В числе ушедших в эти земли семей были и два рода, основавшие впоследствии правящие династии в Кувейте и на Бахрейне — Аль Сабах и Аль Халифа.

Первым правителем Кувейта из рода Аль Сабах стал Сабах бен Джабер (1752 г.). Именно он установил прямые торговые связи Кувейта с Алеппо (Сирия), куда русские купцы доставляли товар еще во времена Рюрика. Начиная с 1776 г., когда г. Басра (Ирак), ведущий в то время коммерческий центр зоны Персидского залива, попадает под власть персов, торговля края смещается в Кувейт. Здесь же обосновываются впоследствии и известные иностранные фирмы, в том числе могущественная Ост-Индская компания. И главным образом потому, чтобы «уйти от налогов», которыми турецкий наместник в Багдаде обложил Басру. Налоги, собиравшиеся семейством Аль Сабах, были чисто символическими, не превышали 0,01% с суммы товаров, доставлявшихся в Кувейт морскими и сухопутными караванами для последующей переброски во внутренние районы Аравии. И поэтому торговля в Кувейте процветала.

Важное место в коммерции городов-портов Прибрежной Аравии, в том числе Дубая и Рас-эль-Хаймы, занимала торговля финиками. Они были основным продуктом питания древних жителей Аравии, в большинстве своем рыбаков и ловцов жемчуга, главной едой аравитян в священный для мусульман месяц Рамадан. «Если кто из Вас разговляется, — поучал Пророк Мухаммед, — пусть разговляется финиками, а если их у него нет, — пусть разговляется водой, и он очистится. Кто разговляется половинкой финика — тому рай». Дом без фиников, считали и считают жители Аравии, — голодный дом.

Реэкспортом фиников из Аравии занимались в прошлом и купцы из России. В этих целях ими использовались суда торговопассажирской линии Одесса — порты Персидского залива. Действовала она вплоть до Первой мировой войны. Обслуживалась судами Русского общества пароходства и торговли (РОПИТ) «Тигр» и «Евфрат», совершавшими ежегодно четыре рейса. Донесения российских дипломатов, свидетельствуют, что линия эта, с помощью которой «поддерживалось прямое сообщение между Басрой и Персидским заливом, с одной стороны, и Одессой, Константинополем и портами Сирийского побережья — с другой», имела большое значение не только для России, но и для Турции. Для России она была довольно эффективным инструментом для укрепления в бассейне Персидского своих экономических интересов и политического влияния. Для Турции — кратчайшим и наиболее удобным каналом связи с Аравией. Им предпочитало пользоваться даже турецкое военное ведомство — «в целях оперативной переброски войск в Басрийский вилайет». Акцентируя внимание Санкт-Петербурга на политико-экономическом значении судоходной линии Одесса — порты Персидского залива для укрепления влияния России в этом обширном регионе, русские дипломаты высказывали мнение о «возможности монополизировать перевозку грузов по линии от Константинополя до Басры и обратно», возможности, основанной, по их мнению, на том, что «практикуемая русскими судами прямая доставка товаров, без разгрузки в Порт-Саиде, дает русскому пароходству громадное преимущество перед всеми остальными линиями» [1].

Первым торговым судном России, посетившим в 1901 г. порты Персидского залива, был пароход «Корнилов». На нем со специальной миссией сюда прибыли представители ряда известных русских фирм с образцами товаров. Два года спустя в ряде районов Персидского залива побывал с целью изучения на месте перспектив развития торговых отношений с этим краем русский подданный И. Косых [2]. Так был дан импульс развитию торговых связей России с Арабским побережьем Персидского залива, прежде всего с Кувейтом и Маскатом. Россия стала экспортировать в Аравию лес, посуду, цемент, спички и керосин, а импортировать — сушеные финики и табак.

Оценивая торгово-экономическую ситуацию в бассейне Персидского залива, русские дипломаты указывали на то, что район этот «живет единой торгово-экономической деятельностью», что главные его рынки «находятся в постоянных торговых сношениях друг с другом», что, в свою очередь, требует профессионального, более того, комплексного изучения данного вопроса. «Выступая на незнакомом для нас ... рынке, — отмечали русские консульские представители в Багдаде и Басре А. Адамов и А. Савинов, — мы не должны забывать, что западноевропейские промышленники, давно здесь работающие, хорошо его изучили и успели пустить прочные корни... Для успешности наших торговых начинаний необходимо тщательно изучать край в коммерческом отношении» [3]. Дипломаты считали, что к такому важному делу следовало бы привлекать в первую очередь агентов РОПИТ, которые по характеру своей деятельности находились в постоянном общении с «иностранным миром» и в силу этого «располагали самыми благоприятными условиями для ознакомления с местной торговлей».

Активизацию торговой деятельности в районе Персидского залива, по мнению российских дипломатов, целесообразно было сочетать с «исключительно осторожными шагами там России в политическом отношении», чтобы, таким образом, «иметь возможность смягчать раздражение Англии». Акцент делался на том, что главный «интерес» России в бассейне Персидского залива должен был заключаться в поддержании там статус-кво и недопущении крупных осложнений, которыми «не преминула бы воспользоваться Англия против России».

Такие предостережения имели под собой реальные основания. Англичане, прочно к тому времени утвердившиеся на побережье Аравийского полуострова, ревниво оберегали шейхов племен от возможности «воздействия на них других держав» в том числе России. Поэтому любые политико-дипломатические и торговые акции Санкт-Петербурга в бассейне Персидского залива были «предметом пристального наблюдения» со стороны английской дипломатии в Аравии. Активизация торгово-промышленного капитала России в Персидском заливе, политические успехи здесь русской дипломатии были настолько заметными, что данный вопрос неоднократно рассматривался в парламенте Англии. Дискуссии велись под углом зрения необходимости разработки эффективных контрмер по обеспечению в регионе политико-экономических интересов Англии, недопущению дальнейшего упрочения позиций России в бассейне Персидского залива. Наибольшую опасность английским интересам представляло бы, по мнению Лондона, «приобретение там Россией морского порта». При этом подчеркивалось, что Англия ни при каких обстоятельствах «не может уступить кому бы то ни было своего первенства в Персидском заливе». Английские негоцианты и коммерческие агенты, сообщал в МИД России русский посол в Константинополе И. А. Зиновьев, твердо решили сделать все, что от них зависит, чтобы «помешать успеху наших коммерческих предприятий». Действуя в этом ключе, английские политические агенты и экономические коммивояжеры осуществляли активную обработку шейхов племен под прицелом недопущения проявления ими «симпатий» к России. Русские торговцы, в свою очередь, делали акцент на «приискании» среди местных купцов лиц, на которых они могли бы возложить обязанности «комиссионеров по сбыту отечественной продукции».

Благодаря гибкой и осмотрительной политике, России удавалось в целом успешно парировать выпады против нее Англии. Русский торгово-промышленный капитал уверенно набирал «очки» на новых для него рынках Прибрежной Аравии. Повышенным спросом здесь пользовался русский ситец. Он был настолько популярным среди местных жителей, что стал даже подделываться английскими фабрикантами и реализовываться в Аравии под русской торговой маркой.

Успешные действия российских предпринимателей и дипломатов в шейхствах Прибрежной Аравии поставили Англию перед необходимостью принятия в отношении Петербурга «срочных и решительных» контрмер. Занялся этим, учитывая актуальность и остроту вопроса, лорд Керзон, вице-король Индии, признанный авторитет в делах Великобритании в Персии и в Заливе. Имея в виду сдержать дальнейшее укрепление там «обаяния России» во что бы то ни стало, он счел необходимым продемонстрировать военно-морскую мощь Великобритании и посетить этот район во главе группы кораблей британского морского флота (ноябрь-декабрь 1903 г.).

Российской дипломатией эта поездка лорда Керзона рассматривалась как главная военно-политическая акция «устрашения» под углом зрения существенного упрочения там позиций России.

Следует отметить, что Ост-Индская компания, представители которой во многих государствах Востока обладали дипломатическим статусом, снабжала Министерство иностранных дел Великобритании и канцелярию вице-короля Индии наиболее точной и обстоятельной информацией, касавшейся внутриполитической и экономической ситуации в странах их пребывания. О резидентах этой компании в Багдаде, досконально осведомленных, по мнению российских дипломатов, обо всем, происходившем в зоне Персидского залива и в княжествах Прибрежной Аравии, вообще слагались легенды.

Район Персидского залива в наши дни — это гигантский рынок товаров и услуг со снующими коммивояжерами ведущих фирм мира; это «горшок с медом», как шутят жители Аравийского полуострова, привлекающий к себе внимание финансистов и коммерсантов со всех концов света. То время, когда решения по торговым и экономическим вопросам принимались, исходя из тех или иных политических симпатий или антипатий, безвозвратно ушло. Главное мерило и основной критерий в выборе государствами Аравии торгово-экономических партнеров сегодня — профессионализм, их деловой авторитет, место в международной иерархии товаров и услуг. Новичкам здесь приходится туго.

Крупнейший торговый партнер ОАЭ — Индия. В 2009 г. объем двусторонней торговли (исключая нефть и нефтепродукты) составил 44,5 млрд. долл. США. В ОАЭ проживает 1, 75 млн. индийских граждан; ежегодно Эмираты посещает около полумиллиона туристов из Индии. На долю шести монархических стран Аравии, вместе взятых, приходится сегодня 11% индийского экспорта.

Важный торговый партнер ОАЭ — Япония. Достаточно сказать, что 62% объемов экспортируемой из ОАЭ нефти поступает в Японию; за счет поставок из ОАЭ Япония обеспечивает одну восьмую своих потребностей в газе. В 2009 г. суммарный объем экспорта ОАЭ в Японию составил 22,727 млрд. долл. США, а импорт товаров из Японии в ОАЭ — 6,497 млрд. долл. США.

Стремительно наращиваются в последнее время торговоэкономические связи ОАЭ с Китаем. Суммарный объем двусторонней торговли увеличился с 2,5 млрд. долл США в 2002г. до 28,2 млрд. долл. США в 2008 г. (2009 г. — 21,2 млрд. долл. США). В ОАЭ действует 2 500 китайских компаний ( 2 200 — в Дубае, 300 — в Шардже). Китайская община в ОАЭ насчитывает 200 000 человек, из них 150 000 человек живут и работают в Дубае.

Одна из специфических черт деловой жизни ОАЭ — институт спонсорства. В соответствии с его правилами участие местного капитала в деятельности любой иностранной фирмы, действующей на территории ОАЭ вне пределов свободных экономических зон, должно составлять не менее 51%. Благодаря спонсорству некоторые эмиратцы живут припеваючи. Приторговывая своим именем, неплохо зарабатывают. Традиция эта имеет древние корни. «Народы Южной Аравии, — отмечали исследователи обычаев и нравов племен «Острова арабов», — предпочитают обогащаться за счет иноземных купцов, обкладывая их различными налогами за право торговли»[4]. Справедливости ради следует сказать, что в свободных экономических зонах, которых в ОАЭ не один десяток, условия для жизнедеятельности иностранных компаний, освобожденных от уплаты каких-либо налогов сроком на 50 лет с последующей пролонгацией налоговых льгот на аналогичный период, — привлекательные. Этим и объясняется активный в последние годы приток в ОАЭ иностранного капитала.

Исторические хроники свидетельствуют, что Оман и княжества Эш-Шамал, образующие сегодня ОАЭ, поддерживали динамичные торговые сношения с блистательными царствами Древнего Востока еще за 5 тыс. лет до н. э. Товары из Индии и Китая поступали в Египет и Месопотамию, Тир и Дамаск, как правило, при коммерческом посредничестве негоциантов из Южной Аравии. Ее мореходов справедливо называли «самыми авторитетными извозчиками восточных морей». Геродот, рассказывая в своих сочинениях о Древнем Египте, отмечает, что ароматические смолы из Йемена и товары из Индии доставлялись в «царство фараонов» торговцами-арабами из Аравии.

Аравия — это живой символ ушедшего времени. В наши дни исторический туман, долгое время окутывавший земли Древней Аравии, стал понемногу рассеиваться — и миру явилась Герра, крупный торговый центр «Острова арабов» прошлого. Один из «утерянных» ныне городов, Герра была современницей знаменитой царицы Савской. «Град великий и белоснежный», как отзывались о Герре древние греки и римляне, прославился своими баснословными богатствами. Дверные ручки в домах состоятельных горожан, читаем мы в трудах историков, были сделаны из чистого золота. Герра, заявляют востоковеды, — интригующая археологическая загадка Древней Аравии. Этот, исчезнувший с лица земли, город с его несметными, по мнению ученых, сокровищами — все еще ожидает своего открывателя. В том, что сокровища эти существуют и при раскопках Герры действительно могут быть обнаружены, — не сомневается, похоже, никто из них. Как бы то ни было, но о богатствах Герры писали и Страбон (64/63 г. до н. э. - 23/24 г. н. э.), и более ранние историки и географы прошлого. Артемидор (II в. до н. э.) отзывался о жителях Герры как о «самых богатых среди народов Аравии», владевших, по его словам, «множеством изящных изделий из золота и серебра». Историк Полибий, рассказывая о морском походе на Герру царя государства Селевкидов Антиоха III (205 г. до н. э.), также упоминает о «несметных богатствах» этого города. Жители Герры, сообщает историк, откупились от царя Антиоха «богатыми дарами в виде серебра и драгоценных камней». В III-I вв. до н. э. Герра, если верить Страбону, была «одним из самых процветавших городов мира». Жили в нем выходцы из Вавилона; и богатством своим были обязаны «торговле аравийскими и индийскими произведениями, доставлявшимися караванами на Запад и морем в Вавилон». При содействии торговцев Герры, сообщает он, товары из Индии и Южной Аравии поступали в Мидию, Армению и соседние с ними страны.

Заметный след в истории «Аравии торговой» оставили финикийцы — самые маститые коммерсанты Древнего мира. Повествуя об этой удивительной «нации негоциантов», Плиний отмечает, в частности, что в водах Залива они передвигались на плотах и лодках, сделанных из стволов пальмовых деревьев и обтянутых изнутри кожей животных. Затем стали сооружать парусники. И уже на них, по свидетельствам Геродота, исследовать прибрежные земли Южной Аравии и Красного моря и совершать оттуда броски к побережью Средиземного моря, где они впоследствии осели и основали знаменитый Тир. Как ни странно, но в Индию за товарами финикийцы не ходили. Индийские специи для доставки в Египет загружались ими на суда в Маскате (Оман). Привозили их туда вначале сами индусы, а затем ученики финикийцев — мореходы Джульфара (ОАЭ) и Маската.

Славился развитой торговлей, в том числе с Аравией, и величественный Ур (IV-III в. до н. э.) — город легендарных шумеров на берегу Евфрата (Ирак), место рождения библейского Авраама.

Расцвет Ура приходится на времена правления короля Ур-Намму, основателя третьей шумерской династии (2112-2095 гг. до н. э.). Сюда, в блистательную столицу шумерского царства, знаменитую своими сохранившимися до наших дней зиккуратами, поступали: жемчуг — с Бахрейна и из земель Эш-Шамал, диорит — из Маската, ладан — из Дофара и Хадрамаута. Торговые суда швартовались у причалов обустроенных здесь двух искусственных гаваней. Интенсивно торговали с Аравией, не менее знатные, чем Ур, шумерские города-царства Ниппур и Эреду. Прародина шумеров — Аравия (остров Дильмун, нынешний Бахрейн). Мигрировав в Месопотамию, предки шумеров расселились там вдоль нижнего течения рек Тигр и Евфрат и основали несколько племенных княжеств.

Ничем не уступали Герре — ни великолепием и богатством, ни коммерческой хваткой и диапазоном торговых связей — Маскат и Сохар (Оман), Дибба и Джульфар (ОАЭ). Однако в силу того, что Герра была еще и излюбленным в Аравии местом отдыха греческих купцов, упоминается она в трудах историков прошлого гораздо чаще, чем другие крупные города-рынки Древней Аравии. Греческие историки и географы, часто посещавшие Герру и подолгу жившие в ней, лавры первенства в торговле в Древней Аравии отдавали в своих сочинениях Герре.

Говоря об «Аравии торговой», нельзя не упомянуть о ее легендарных торговых караванах. Страбон уподоблял их «армиям, постоянно снующим между Аравией и Петрой». Как правило, караван насчитывал до одной тысячи верблюдов. Встречались караваны и численностью в две и в две с половиной тысячи верблюдов. Один из известных в прошлом маршрутов караванной торговли начинался в Хадрамауте, в г. Сабос, — столице этого горно-зеленого края на юге Аравии. Верблюды, груженные благовониями (ладаном и миррой), направлялись оттуда, через Ма’риб, — в Египет, а через Герру — в Вавилон.

Основанный, как гласят легенды, богом Белом сразу же после сотворения мира, Вавилон («Врата Бога») был ведущим торговым центром Древнего мира, а язык Вавилона — языком международной, как теперь бы сказали, коммерции. Вавилон достиг своего великолепия и могущества во времена легендарных царей Хаммурапи (1792-1750 гг. до н. э.) и Навуходоносора II (605-562 гг. до н. э.). Хаммурапи сделал Вавилон культурной столицей Месопотамии, Навуходоносор II — центром религиозной, политической и деловой жизни Двуречья. Вавилон, по словам Геродота, был самым грандиозным городом Древнего мира и «самым большим городом, какой он видел в своей жизни». Историки прошлого отзывались о нем как о «городе чудес», где впервые в архитектуре были применены свод и арка, где ученые, регулярно наблюдая за небом, положили начало астрономии. Звездная карта вавилонских астрономов, составленная без применения телескопа, оказалась настолько точной, что едва ли подлежит серьезной, а тем более принципиальной корректировке даже в наше время. Лунный календарь, созданный вавилонскими астрономами, до сих пор используется мусульманами Аравии и других исламских стран мира. Солнечные и водяные часы тоже, кстати, были изобретены в Вавилоне. Устройство вавилонских водяных часов арабы довели до совершенства. Одни из таких часов в 807 г. были преподнесены в подарок Карлу Великому халифом Харуном аль-Рашидом. Циферблат часов украшали 12 всадников, каждый час появлявшихся и исчезавших за миниатюрными ставнями. К списку бесценных наследий Вавилона принадлежит деление недели на семь дней, часа — на 60 минут и минуты — на 60 секунд.

Славился Вавилон и своими мастерами-ремесленниками: кузнецами, ткачами, ювелирами. Покорив Иерусалим, Навуходоносор II не оставил в городе ни одного кузнеца; все они были переселены в Вавилон. Неудивительно поэтому, что именно вавилонские товары служили для негоциантов Древнего мира эталоном качества, а гончарные и ювелирные изделия — эталоном моды.

Хорошо знали на Древнем Востоке об искусстве вавилонских врачей. Их приглашали к себе на службу цари Египта, Сирии и Финикии, правители хеттов и персов, вожди родоплеменных кланов Йемена, Хадрамаута и Хиджаза. Символом вавилонских врачей был, к слову сказать, змей, обвивающий жезл.

В Вавилоне были созданы первые в мире зоопарки и ботанические сады, а на дорогах империи установлены первые в мире дорожные знаки, содержавшие информацию о направлении пути и расстоянии между отдельными пунктами. Прославился Вавилон и своими архитектурными сооружениями: Вавилонской башней — самым высоким зданием своего времени, и городскими стенами — одним из величайших достижений архитектуры Древнего мира. Легендарный персидский царь Кир, покоривший Вавилон после смерти Навуходоносора, был настолько поражен масштабами и величием Вавилонской башни, что распорядился соорудить на своей могиле, когда умрет, памятник в виде зиккурата, точной копии Вавилонской башни в миниатюре. По сведениям античных историков, Александр Македонский, избравший Вавилон столицей своей империи, думал восстановить разрушенную Ксерксом 90-метровую башню-зиккурат и сделать ее одним из зримых символов силы и могущества созданной им империи.

Дворцовый комплекс Вавилона по праву считался архитектурным шедевром Древнего мира. Он поражал современников не только роскошным убранством и архитектурным великолепием, особенно пышностью его тронного зала, но и богатыми фондами царского музея и дворцовой библиотеки. Здесь были накоплены несметные богатства. В надписи на одной из стел Навуходоносора II говорится о том, что во дворце Вавилона им было собрано «все, что великолепно и прекрасно», в том числе серебро, золото и драгоценные камни. Особенно прославился Вавилон своими Висячими садами, вошедшими в список семи чудес света. О них рассказывали и Геродот, и Диодор Сицилийский, и вавилонский историк Берос. Знаменитые сады были разбиты по приказу царя Навуходоносора для его любимой жены — мидийской царевны Амитис. На искусственных террасах, возвышавшихся на каменных столбах на высоте 25 метров, были высажены самые редкие растения и деревья, собранные со всех концов империи, разбиты цветочные оранжереи. Под террасами размещались приспособления для подачи воды из реки; а на самом верху этого уникального архитектурно-садового комплекса сооружена царская беседка, где любила отдыхать жена правителя.

Известен Вавилон и своими легендами о Семирамиде, мудрой «хозяйке дворца царей ассирийских». О Семирамиде рассказывают, что когда она была еще ребенком, то уже была избрана богами — за ней будто бы ухаживали голуби, птицы Венеры. Она — единственная женщина среди ассирийских царей, удостоенная памятной колонны; стела с ее изображением установлена среди стел великих царей Ассирии. О ней с восхищением говорили как о мудрейшей из цариц Древнего мира, прославившей Вавилон военными походами против мидян (810 г. до н. э.) и маннеев Армении (808-807 гг. до н. э.).

Один из самых блистательных царей Вавилона — легендарный Навуходоносор II. Арабские легенды гласят, что он был ребенком, якобы появившимся на свет от внебрачной связи царя Соломона и царицы Савской Билкис, правительницы древней Сабы (Йемен). Отсюда, дескать, и безграничные ненависть и жестокость Навуходоносора в отношении израильтян: он разрушил храм Соломона и стал виновником их вавилонского пленения. Исторические хроники свидетельствуют, что, вместе с тем, Навуходоносор был царем мудрым и дальновидным, делал все возможное, чтобы упрочить роль и место своего царства в системе торговли Древнего мира. И для достижения этой цели не останавливался ни перед чем. Силой подавлял конкурентов. Доставил много неприятностей финикийцам: осадил и надолго блокировал город Тир (Ливан) — оплот их торговой деятельности. Сокрушил древнее Набатейское царство, лежавшее на перекрестке оживленных торговых путей прошлого. Часть населения его насильственно переселил в другие земли. Главная задача военных акций Навуходоносора состояла, как видим, в том, чтобы изменить маршрут «индийской торговли» и, перекрыв ее основную артерию в Красном море, — переориентировать поставки товаров из Индии через Персидский залив — в Вавилон, а оттуда, через Пальмиру, — в Сирию и дальше. Именно в правление Навуходоносора были проведены масштабные работы в целях обеспечения доступа большегрузных судов к портам Двуречья, вплоть до Вавилона, чтобы не заниматься перегрузкой товаров на малые суда в Герре. Он распорядился построить шлюзы и укрепить плотины для удержания должного уровня вод в реке Шатт-эль-Араб, очистить и отремонтировать старый царский канал Нагармалха и проложить новый — Аркан. В его правление был предпринят военный поход в земли Южной Аравии. Навуходоносор хотел победоносно «пройти по Йемену и подчинить себе Сабейское царство». И для этого он вначале «огнем и мечом» поставил на колени племена большей части Пустынной Аравии, а затем, со стороны моря, — подобрался к Адену, известному торговому порту Южной Аравии. Таким образом, частично своей цели он все же достиг — существенная часть товаров из Индии стала поступать в Вавилон через Персидский залив. Полностью перекрыть поставку товаров из Индии по Красному морю он так и не смог. Для этого требовалось сокрушить Египет и закупорить порты Суэцкого перешейка.

Впоследствии, во времена правления в Месопотамии персов, судоходство, в том числе торговое, в Персидском заливе, наоборот, заметно свернулось. Персы боялись нападения неприятеля с моря. И поэтому, имея в виду обезопасить Вавилон, решили сделать вход в устье реки Тигр недоступным для кораблей. На реке был сооружен целый каскад каменных заграждений. Уничтожил заградительные сооружения персов на Тигре Александр Македонский. «Те, кто силен оружием, — говорил он, — в подобных хитростях не нуждаются» [5].

Особым спросом в царствах Месопотамии и в Египте пользовались йеменские и оманские клинки, дамасские сабли и копья, пряности из Индии, жемчуг и благовония из Аравии. Центром оптовой торговли всеми этими товарами был г. Сур (Оман). Уникальное географическое положение Южной Аравии объективно стимулировало развитие морской торговли. Монополия на нее в Персидском заливе и Красном море на протяжении столетий принадлежала мореходам Южной Аравии.

Вопрос охраны торговых караванов в Аравии решался просто — посредством заключения караванщиками соглашений с состоятельными в военном отношении племенами. Племя, под эгидой которого находился караван, поставляло купцам верблюдов и вооруженных погонщиков, содержало безопасные места стоянок, так называемые караван-сараи. Вместе с тем охрана паломнических караванов, направлявшихся в Мекку, была прерогативой халифов.

Процветанию торговли среди племен «Острова арабов» в исламский период содействовало поощрение коммерции Пророком Мухаммедом, возведение торговли в ранг пристойных деяний правоверных [6].

Активная коммерческая жизнь на Арабском Востоке сопровождалась развитием там искусств и наук. Особенно ярко это проявилось во времена халифата Аббасидов, созданного выходцами из Аравии. В годы властвования легендарного халифа аль-Мамуна (813-833 гг.), крупнейшего в мировой истории правителя-мецената, покровителя ученых и философов, Багдад превратился в центр экономической и культурной жизни народов Арабского Востока. В этом городе халиф аль-Мамун основал Дом мудрости. Отовсюду туда свозились для перевода на арабский язык древние научные манускрипты, прежде всего по математике, астрономии и медицине, — наукам, в которых мусульманские ученые особенно преуспели, а также истории и географии. Достаточно сказать, что от побежденной им Византии (830 г.) халиф потребовал выплаты дани не деньгами и драгоценностями, а научными трактатами [7]. В то время, когда в Европе мыслителей и их сочинения сжигали на кострах, на Арабском Востоке, в Доме мудрости, труды ученых собирали, переводили и систематизировали. В «Сокровищнице Мамуна», знаменитой библиотеке халифа, хранилось более ста тысяч томов. Фонды крупнейших библиотек Европы, для сравнения, не превышали тогда нескольких сотен томов. «Багдад — университет исламского мира», — говорил знаменитый арабский энциклопедист Йакут (1179-1229). Прогресс арабов в науках и искусствах был настолько же впечатляющим, как и их завоевательные походы, как достижения в мореходстве и торговле. Именно арабы, пишет в своем сочинении «Космос» Александр фон Гумбольдт, «отчасти рассеяли варварство» в Европе, «возвратили человечество к источникам греческой мудрости». Арабы, резюмирует он, не только способствовали сохранению научных приобретений человечества, но и расширили их. И едва ли поэтому можно принять на веру все еще бытующую в научном мире историю о том, что знаменитая Александрийская библиотека была якобы сожжена воинами арабского полководца Амра, выходца из Аравии, отдавшего приказ топить бани Александрии книгами из этой библиотеки.

«Географические сочинения европейцев в сравнении с обширными сочинениями арабов, — пишет в своем исследовании «История землеведения» Карл Риттер, — кажутся только коротенькими учебниками». И подтверждением тому — труды Масуди (Х в. н. э.), Идриси (1110-1165) и Исмаила Абуль Фида (1273-1331 гг. н. э.), Абу Исака аль-Истархи (XV в. н. э). Работы этих и других арабских географов бережно хранились в библиотеках халифов, а сами халифы были широко образованными людьми. Все халифы умели читать и писать, в то время как на Западе до XIII века читать умели лишь немногие из монархов. Правители из династии Аббасидов, например, увлекались историей и географией, математикой и астрономией. Упоминавшийся уже нами халиф аль-Мамун велел перевести на арабский язык сочинения географа Птолемея (II в. н. э.), смастерить глобус или «сделать, — как он говорил, — модель Земли». На ней была представлена вселенная с известными тогда людям морями и материками, государствами и городами. По сути, это был первый глобус человечества.

Вклад мусульман в мировую сокровищницу науки и культуры, в интеллектуальное развитие человечества был, бесспорно, заметным и весомым. Судите сами. Мусульмане, научившиеся производству бумаги у китайских мастеров, захваченных в плен в битве при Таласе, в Казахстане, в 751 г., построили первую фабрику по ее изготовлению (Багдад, около 800 г.). Европейцы узнали секрет изготовления бумаги только в XIII веке, — от мусульман. В XII веке в Кордове, эмирате, основанном в Андалузии (Испании) потомками Аббасидов, выходцев из Аравии, действовало 70 библиотек, а университетский фонд насчитывал 400 000 книг. В Парижском университете в это время книг было в десять раз меньше. «Ученые и поэты, — писал известный андалузский историк XII века аль-Хиджари, — стекались в Кордову отовсюду; писатели и воины смешивались там с аристократами и мудрецами... Свет Кордовы озарял весь мир». Со всем основанием можно утверждать, что в XII веке мусульманская Кордова была крупнейшим на Западе, как тогда говорили, «центром мудрости». Из мусульманской Андалузии попали в христианскую Европу труды Аристотеля и Платона.

Имена двух арабских военачальников, Тарифы и Тарика, перебравшихся из Африки через воды пролива в Испанию и возглавивших первые военные экспедиции мусульман против страны готов (710711 гг.), прочно вошли в анналы истории. Нам, живущим сегодня, о Тарифе напоминают таможенные тарифы (тарифами назывались во времена Тарифа суммы, взимавшиеся с судов за проход пролива), а о Тарике — название самого этого пролива, то есть Гибралтар. В переводе с арабского Гибралтар — это «Гора Тарика», то есть то место, та скала, на которой высадился отряд Тарика (Джебель аль-Тарик). От названия этой скалы произошло и наименование пролива — Гибралтар. Уместным представляется упомянуть здесь и о бытующем до сих пор в Аравии, связанном с Тариком, предании о том, что в захваченном им Толедо он обнаружил сделанный из чистого золота и украшенный драгоценными камнями столик на изумрудных ножках. Принадлежал он, будто бы, самому царю Соломону, сыну Давида. За ним, дескать, вели беседы мудрейший из мужей, царь Соломон, и прекраснейшая из женщин, царица Савская.

У мусульман заимствовал Запад некоторые старинные музыкальные инструменты: трехструнную скрипку ребек (араб. рабаб), цимбалы (араб. табел) и лютню (араб. аль-уд). Величайший исламский ученый и философ, а также автор сочинений по теории музыки аль-Фараби (870-950) изобрел и подарил миру альт.

Труды первого арабского алхимика Джабира (721-815) и работы его учеников стали для Запада источником знаний о неорганических кислотах. Слова «химия» и «алхимия» произошло от арабского слова ал-хеми.

К сожалению, большая часть сочинений блистательных арабских историков и географов прошлого не сохранилась. Многие научные труды этих «титанов знаний и мудрости», как их называли арабы, бесследно исчезли вместе с падением некогда цветущих халифатов (8). Однако, и того, что осталось, вполне достаточно, чтобы аргументировано говорить о том, что продолжительное время одним из лидеров торговли и мореходства Древнего мира была Океанская Аравия — земли Эш-Шамал и Оман. О морском величии арабов еще доисламского периода Южной Аравии говорится в Коране.

С раннего детства мальчиков в землях Эш-Шамал, то есть в княжествах современных ОАЭ, учили ориентироваться по звездам. До изобретения компаса им его заменяло звездное небо. Честь изобретения компаса принадлежит, как известно, китайцам, а вот лавры его популяризаторов — мореходам «Океанской Аравии»[10]. И это неслучайно. В то время, когда о компасе впервые стали упоминать европейские письменные источники (XII в.), роль кормчих и штурманов на кораблях Португалии и Испании, Голландии и Дании выполняли зачастую арабы, мореходы из Прибрежной Аравии. Далеко не всем известно, что в самой Аравии компас предназначался вначале совершенно для иных целей — для определения направления молитвы.

Помимо компаса, мореходы Океанской Аравии первыми поведали миру и о некоторых других «диковинах из Китая», а именно: о чае, фарфоре и шелке. Они же завезли в Европу бумагу. Дошедшие до наших дней древние арабские манускрипты поражают изяществом каллиграфии и красотой художественного исполнения. Арабы, кстати, стали впервые использовать бумагу еще при халифе Мансуре, в 754 г. До этого времени для составления документов в халифат из Египта завозили папирус, а для изготовления книг применяли пергамент, то есть выделанную кожу животных. Долгое время именно мусульмане-арабы были лучшими в мире медиками и математиками, резчиками и граверами, плавильщиками и литейщиками, корабелами и оружейных дел мастерами.

Арабы подарили человечеству то, без чего не может обойтись сегодня ни один коммерсант мира — цифры. «Проникли» они в Европу (999 г. н. э.) из владений арабов на Пиренейском полуострове; притом при непосредственном участии Римского Папы Сильвестра II. Продолжительное время цифры эти использовались только в Италии, затем — через Альпы — «перебрались» и в остальные страны Европы.

Крупной статьей коммерции народов Южной Аравии прошлого был ладан, а бойкими местами торговли этим благовонием — «затерянные города» Убар и Сафара Метрополис. Располагались они у гор Кара, что в Дофаре (Оман). Благовония поступали туда из Хадрамау-та. Именно там произрастают деревья, дающие ладан. Благовония использовались при проведении обрядов жертвоприношений и многочисленных культовых праздников. Среди рождественских подарков, преподнесенных волхвами новорожденному Иисусу Христу в Вифлееме, были, как известно, мирра и ладан — главные богатства Древнего мира. Ежегодно из Южной Аравии вывозилось до 2700 тонн ладана. Применялся он также в косметических и в лечебных целях. По свидетельству Аристотеля, античные гречанки, равно как и древние египтянки и женщины Аравии, пользовались ладаном в качестве противозачаточного средства (приготавливали специальную мазь на основе ладана, смешанного с оливковым маслом). Египетская царица Хатшепсут применяла масло мирры как косметическое средство для ухода за кожей тела. История торговли ладаном прослеживается в глубь веков на расстояние с отметкой в 5000 лет до н. э. Повышенным спросом пользовался ладан в Древнем Риме. Достоверно известно, что в день смерти своей сестры Поппеи император Нерон сжег в храмах Вечного города годичный сбор ладана из Южной Аравии. Римский ученый Плиний Секунд Старший неоднократно говорил об «огромных богатствах», утекавших из Рима в Аравию. Ежегодно, по его подсчетам, Индия и Аравия «вытягивали из Империи» не менее ста миллионов сестерциев в оплату поступавших оттуда благовоний и жемчуга. «Вот сколько стоят наши удовольствия и женщины!», — восклицал он. Слава аравийских благовоний вплотную связана по времени с расцветом греческой и римской империй. Распад их негативно отразился и на торговле ладаном. Со временем пески Аравии занесли и некогда богатейшие в мире города-торжища ладаном — Убар и Сафару Метрополис. Из трудов древних историков известно, что города эти были окружены каменными стенами со сторожевыми башнями высотой в 9 метров. В каждом квартале имелись величественные святилища, храмы располагались в самых великолепных зданиях. В трех километрах от Убара, на границе с пустыней Руб-эль-Хали, находился крупнейший тогда в Южной Аравии торговый караван-сарай, специально предназначавшийся для разгрузки и погрузки ладана. В 70 километрах от Убара располагался город Сафара Метрополис. Из обоих этих мест ладан сухопутным путем доставлялся в Йемен, а оттуда — на судах или с верблюжьими караванами — уходил на север Аравии и дальше — в Сирию и Египет, где загружался на суда и перевозился в Грецию, а затем — и на рынки древнего Рима. В преданиях говорится, что царица Савская Билкис получила в подарок от царя Соломона город Газу — конечный пункт ладанного пути из Южной Аравии (через Ма’риб, Мекку, Медину и Петру) в Южную Палестину.

Не обошел своим вниманием тему о благовониях и «отец истории» Геродот. «Вся земля Аравийская, — писал он, — благоухает божественным ароматом... и ни в одной другой земле, кроме Аравии, не растут ладан, мирра, кассия, кинамон...». Однако в основе повествований Геродота о способах сбора этих благовоний лежат далекие от реальности легенды и мифы, услышанные им в Египте. «Деревья, дающие ладан, — сообщает Геродот, — стерегут крылатые змеи», и отогнать их от этих деревьев нельзя ничем, «кроме как курением стирака» (благовонная смола растения styrax). Касию, ароматическое растение, произраставшее, «в мелком озере и вокруг него», можно было собрать, по Геродоту, покрыв тело бычьими шкурами. Такие шкуры, по его словам, предохраняли сборщиков от укусов живших на озере «крылатых зверей, очень похожих на летучих мышей». Корицу, известную под финикийским названием «кинамон», как говорит Геродот, добывали из гнезд огромных птиц, куда они приносили кору этих деревьев и устилали ею свои гнезда. Располагались жилища птиц «на кручах гор, куда не ступала нога человека». Для того чтобы достать оттуда кинамон, вблизи скал, где гнездились птицы, охотники за благовониями разбрасывали большие куски мяса павших вьючных животных. Птицы переносили куски мяса к себе в гнезда и так перегружали их, что они срывались со скал, и драгоценное благовоние попадало в руки человека. Писал о знаменитых благовониях «Счастливой Аравии» и Теофраст, ученик Аристотеля. Его заметки на этот счет — намного ближе к существовавшей тогда реальности. «Каждый собирает свой фимиам и свою мирру одним и тем же способом, — отмечал он, — и оставляет под охраной сторожей вместе с дощечкой, на которой указывается количество мер и сумма, назначенная за каждую меру. Приходят торговцы, смотрят таблички и когда видят подходящую кучку, отсчитывают нужную сумму и кладут туда, откуда взяли товар. Затем приходит жрец, забрав треть денег для нужд храма, оставляет две другие части, которые пребывают в полной сохранности до прихода хозяев».

Немало интересных сведений о благовониях Аравии содержится в трудах греческого историка Диодора Сицилийского (90-21 гг. до н. э.), автора «Исторической библиотеки». «Вдоль побережья Счастливой Аравии, — пишет он, — растет то, что называют бальзамом и корицей. В глубине страны стоят ладаноносные и мирровые деревья, аир, кинамон» [9].

Широко использовались благовония при дворах Аббасидских халифов. Прежде, чем быть допущенными в их покои, рабыни в гаремах правителей облачались в льняные туники, смоченные шафраном и розовой водой, и усаживались на специальный стул с отверстием над горящей под ним курильницей. Высохшую и начавшую благоухать одежду дополнительно окуривали благовониями, и только после этого рабыням-наложницам разрешалось входить в покои халифов.

Жители древнего Хадрамаута и соседнего с ним Дофара добавляли ладан в детское питание — «для укрепления организма», а также в блюда почетных гостей.

Ковш с водой, который, по традиции, до сих пор преподносят гостю на пороге жилища в горных районах Южной Аравии, в прошлом обязательно окуривали ладаном. Широко тогда применялся ладан для приготовления женских косметических средств — румян и краски для ресниц. Использовался он и в качестве антисептического средства — при родах. В помещении, предварительно окуренном ладаном, реже отмечались случаи послеродового заражения рожениц; воздух был чистым и здоровым. Непременно освящали курящимся ладаном в царствах и княжествах Южной Аравии процедуру бракосочетания. Обычай этот дожил до наших дней. В Хадрамауте (Йемен), например, при заключении брачной сделки жених и отец невесты, взяв друг друга за левую руку, держат их над курильницей во время прочтения полагающейся в таких случаях суры (стиха) из Корана. Церемониал этот был скопирован римлянами и стал нормой дворцового протокола Священной Римской Империи. Обязательно использовался при проведении пышных мероприятий по случаю коронации императоров: клятву верности новому владыке империи члены совета старейшин давали над курильницей с ладаном.

Благовония из Аравии берегли пуще глаза; в Древнем мире они были на вес золота. Хранителей благовоний в Александрии заставляли при выходе из специальных хранилищ раздеваться догола и тщательно обыскивали. Многие историки прошлого сходились во мнении, что «древнейшим из визитов за благовониями в страну Бинт» (Йемен) было морское путешествие, предпринятое царицей Египта еще в XV в. до н. э. Легенды гласят, что родоначальником египтян был Байсар, внук Ноя. По имени его старшего сына, Мисра, «Страна на Ниле», как называли Египет мореходы Южной Аравии, и получила свое название (Египет по-арабски называется Миср).

Упоминавшийся выше Теофраст, ученик Аристотеля, повествуя о сабеях, древних жителях Йемена, говорит о них как о доблестных воинах, искусных земледельцах и «расторопных торговцах благовониями». Самым доходным делом у йеменских негоциантов была, по его словам, «перевозка в соседние страны» благовоний и растений под названием ларимна (алоэ), «аромат которых превосходил ароматы всех других благовоний».

Из Йемена, через Египет, пришла в Грецию и Италию знаменитая «гримировальная трубочка», без которой не обходилась в Древнем мире ни одна из знатных женщин. Такая трубочка, сделанная из тростника и наполненная смесью из обожженных и растертых в порошок сурьмы и цинка, будучи предварительно смоченная водой, использовалась женщинами для окраски ресниц.

Славилась «Страна благовоний», Йемен, и своими грандиозными сооружениями, в том числе дворцом Гумдан, памятником архитектуры Древнего мира, и шестисотметровой водоподъемной плотиной Ма’риб, одним из величественных инженерных объектов прошлого, который смело можно отнести не только к великим строениям древности, но к одному из чудес света. Дворец Гумдан, строительство которого приписывают легендарной царице Савской, насчитывал 20 этажей. На четырех углах дворца располагались бронзовые львиные головы, рычавшие при сильных порывах ветра. Просуществовал дворец до VII века и был уничтожен по приказу халифа Османа. Знаменитую Ма’рибскую плотину разрушили сели (VI в.). Сады вокруг Ма’риба были столь обширны, пишет в своих сочинениях арабский географ Масуди, что по ним «можно было ехать верхом в любом направлении в течение трех дней, укрываясь в тени фруктовых деревьев». Поливное земледелие в Йемене обеспечило возникновение в этих землях Южной Аравии высокоразвитой цивилизации со своей письменностью и государственностью. Если верить преданиям, то Раис I, родоначальник прославленной царской династии Тобба, совершал военные экспедиции из Йемена в Индию, а более поздние правители доходили с войском до Танжера. Легенды гласят, что потомки древних йеменцев участвовали в завоевании мусульманами Самарканда, знаменитого «города драгоценностей» в Средней Азии, где их предводитель будто бы высек на крепостной стене надпись на химьяритском языке: «Кто продвинется до этого места, — равен мне; кто пройдет дальше меня, — лучше, чем я».

Из горных районов Южной Аравии доставлялись в царства Древнего мира не только благовония, но и лекарственные средства, в том числе растение, известное среди народов прошлого под названием «александрийского листа». Сложными торговыми путями товар этот попадал через Александрию и в Древнюю Русь.

В 637 г. н. э. воины халифа Омара вторглись в Персию. Форпостом выступления арабов против персов стал древний портовый город Южной Аравии Джульфар (нынешняя Рас-эль-Хайма, ОАЭ), знаменитый своими мореходами, судостроителями и рынками по торговле жемчугом и благовониями. Поход дал арабам возможность вплотную познакомиться с предметами «богатой торговли», существовавшей в то время между Прибрежной Персией и Китаем, подтолкнул их к мысли о коммерческой целесообразности основания в Китае собственных факторий. Первые колонии негоциантов из княжеств Эш-Шамал стали появляться в Китае и ряде стран юго-восточной Азии, начиная с 712 г. Мореходы и торговцы, выходцы из Шарджи и Рас-эль-Хаймы, плененные красотой и богатством новых земель, оседали на них, обзаводились семьями. Так образовалась знаменитая впоследствии в истории торговли прошлого «аравийская коммерческая цепочка», связавшая Маскат и Джульфар на юге Аравии с Шанхаем в Китае. «В 850 г. арабы имели в знаменитой гавани Канфу, в Южном Манхине, собственного судью (кади)», который, по словам Карла Риттера, автора знаменитой «Истории Землеведения», «отстаивал права и интересы арабских купцов» перед китайскими чиновниками и разрешал споры, возникавшие между самими арабскими купцами [10].

Сохранились корабельные журналы двух мореходов из Южной Аравии — капитанов Вахаба и Абу Зейда. Датированы эти «путевые документы», как их тогда называли, 878 г. И примечательны они тем, что в них содержатся первые (в истории Азии и Европы) письменные упоминания о китайском чае, рисовой водке и компасе. Главными товарами, поставлявшимися тогда в Китай из Аравии, были, согласно этим документам, акулий плавник и жемчуг. Вывозили же из Китая шелк, фарфор и... женщин.

Исторические документы свидетельствуют, что к мореплаванию и заморской торговле китайцев приобщили мореходы и негоцианты из Джульфара и Сохара. Под воздействием контактов с ними китайцы стали строить джонки и, следуя вначале за парусниками (санбуками) арабов, а затем и самостоятельно, доставлять товары на рынки «Острова арабов». Народные волнения, охватившие Китай в 877 г., прервали прямые морские экспедиции негоциантов из Южной Аравии в Китай, а китайцев — в Маскат. Местом для обмена товарами стал для них Цейлон [11].

Никто иной, как негоцианты Южной Аравии вывезли из Китая секреты изготовления пороха и зажигательных снарядов. Даже в наши дни селитру, входящую в состав пороха, торговцы на рынках Аравии называют «китайской солью».

Среди арабских коммерсантов прошлого были блестящие ученые. Удачно совмещал торговое ремесло с профессиональным занятием историей и географией негоциант-путешественник Древнего Востока Масуди (X век), «арабский Геродот». Бывал он и в Южной Аравии. Высаживался в Адене и на острове Сокотра, посещал Сану.

В одном из своих сочинений Масуди ярко описал, кстати, и культовые обряды славян, а не менее знаменитый арабский путешественник, Ибн Фадлан, ходивший на судах по Волге в 922 г., — рынки Поволжья. Из заморских товаров, в то время продававшихся там, писал он, руссы чаще всего покупали зеленые стеклянные бусы, из которых изготавливали ожерелья для женщин. В 1150 г. побывал на Руси и посетил город Куйав (Киев) еще один известный арабский путешественник — Абу Хамид аль-Гарнати, по прозвищу «Андалузец». Русь он увидел как «страну обширную», обильную медом, пшеницей и ячменем, и особенно поразившими его большими и вкусными яблоками. Торговлю на Руси аль-Гарнати характеризовал как интересную, а саму «страну руссов» — как надежную и безопасную. Когда торговец-мусульманин имеет дело с купцом-руссом и тот вдруг обанкротится, сообщает путешественник, то, чтобы вернуть долг и не потерять лицо, славянин продаст и дом свой, и все имущество свое, и даже детей своих.

В 30-х годах XIV столетия главные города-порты Крыма (Кафу и Судак) и Волжской Булгарии, активно торговавшие с Русью, посетил знаменитый арабский путешественник Ибн Баттута. Волгу он назвал «одной из великих рек на свете», а купцов из Руси — главными поставщиками пушнины. Этот товар пользовался у иноземных торговцев таким большим спросом, что Ибн Баттута, побывавший на многих рынках мира и знавший толк в коммерции, стал подумывать, не заняться ли ему самому прибыльной торговлей пушниной, ее поставками в Индию. Соблазн был настолько велик, что Ибн Баттута решил отправиться за пушниной на Печору; составил даже маршрут путешествия, но так и не осуществил его.

Изучение работ Ибн Хордадбеха (IX в.), Масуди и Ибн Фадла-на подвело российского историка В. О. Ключевского к выводу о том, что наши предки «торговали с арабами еще десятилетия на два раньше до предполагаемого призвания на Русь Рюрика с братьями».

Первые монеты на Руси, появившиеся задолго до легендарных «новгородок» или «копейки», как их еще называли в народе, потому что на монетах имелось изображение копья, были, кстати, арабскими, сделанными из серебра.

Знания мореходов «Океанской Аравии» были обобщены в великом географическом трактате древних арабов — «Расм аль-ард» («Рисунок земли»), к сожалению, безвозвратно утерянном. Среди сохранившихся письменных географических источников Древнего мира почетное место занимают сочинения арабского географа Идри-си (XII в.), а также путешественников Ибн Хаукала (Х в.) и Ибн Баттуты (1303/4-1377). Достаточно точные (для своего времени) географические границы самой Аравии содержатся в трудах Абуль-феды, известного в истории Арабского Востока воина, ученого и государственного чиновника. Будучи курдом из рода Айюбидов, к которому принадлежал легендарный арабский полководец Салах-эд-Дин, Абульфеда уже в 13-летнем возрасте сражался против крестоносцев и проявлял чудеса храбрости. В награду за доблесть и мужество был пожалован княжеским титулом и получил в управление г. Хама (Сирия). Там он и создал свой географический шедевр о странах и народах Древнего мира («Таквин аль-Бульдан»).

Заметный след в истории земель Южной Аравии, в том числе и современных ОАЭ, оставила торговля рабами. Торговцы «живым товаром» проникли во все части света и отовсюду они вывозили на Восток красивых женщин. Значительное место описанию торговли рабынями-европейками, в том числе маршрутов их доставки в Багдад, Индию и Аравию, уделено в работах Ибн Хордадбеха. Согласно приводимым им фактам, девушки-рабыни из Европы поставлялись в княжества Аравийского полуострова через Сирию (Алеппо) и Ирак (Багдад). В Дании, центре арабской работорговли «северными» девушками, найдено множество золотых багдадских динаров; немало арабских монет обнаружено также в ходе археологических раскопок на побережье Балтики и в Англии. Наиболее активные торговые сношения арабов с Западом, проходившие через Русь, имели место в VIII-X веках. Арабские монеты VIII века были обнаружены под Боровицкими воротами Московского кремля, в древнейшем месте заселения Москвы [12]. Путь арабских торговцев «белыми невольниками» пролегал из Дании вдоль русских рек к Каспийскому морю, а оттуда — в Багдад. Упоминания об этом пути содержатся в скандинавских сагах и арабских манускриптах. Белокожие рабы славянского происхождения доставлялись на невольничьи рынки Багдада, Дамаска и Куфы купцами, проживавшими в городах Восточной Саксонии. Помимо трафика через Поволжье и Каспий, активно задействовался ими и средиземноморский канал поставок «живого товара». Крупными партиями рабов из Европы отправляли на Арабский Восток из Германия, Испании и Прованса.

Долгое время двумя городами-соперниками, жестко конкурировавшими в торговле на Востоке, выступали завоеванная арабами Александрия и христианский Константинополь. Высокие таможенные пошлины, которыми облагались в Александрии товары христианских негоциантов, вынуждали последних искать обходные пути для торговли с Индией и Востоком. Одним из таких путей и стал для них Константинополь.

Довольно активно торговали арабы и в таких столицах мировой коммерции прошлого, как Герат и Самарканд. Способствовал развитию торговли Аравии с внешним миром и великий паломнический путь в Мекку. Туда, с караванами паломников, доставлялись одновременно и товары со всего света.

Старинные фарфоровые чайные сервизы из Китая, обнаруженные археологами в княжестве Рас-эль-Хайма (в прошлом — легендарном Джульфаре, торговом центре юга Аравии) и на острове Дальма свидетельствуют, что в XIV-XVI вв. у народов этой части полуострова были насыщенные торговые связи и с Китаем, и с Вьетнамом [13]. Фарфор, изобретенный китайцами в VII веке, попал в Европу (VIII век) и покорил ее не без участия негоциантов из Южной Аравии. Долгое время изделия из этого материала были в Аравии буквально на вес золота: за них давали здесь столько золотых монет, сколько они весили. И по сей день фарфор в Аравии — это и символ богатства, и признак изысканного вкуса. Поэтому китайских фарфоровых сервизов работы старых мастеров в домашних коллекциях состоятельных людей в богатых нефтедобывающих странах Аравийского полуострова достаточно много.

На упоминавшемся выше острове Дальма обнаружено, кстати, и хорошо сохранившееся поселение людей прошлого, одно из древнейших, по мнению ученых, поселений, найденных до сих пор, на территории ОАЭ.

В отличие от коммерции, скажем, с Китаем, где при заключении сделок негоцианты из Южной Аравии рассчитывались золотыми монетами, торговля с Восточной Африкой велась ими исключительно на бартерной основе — в обмен на рабов, слоновую кость и некоторые другие товары.

Повышенным спросом на рынках Восточной Африки пользовались аравийский жемчуг и красная охра. В то время охра широко применялась в косметических целях — в основном для изготовления губной помады. У торговцев аравийская охра была известна под названием «Красного порошка из Залива». Добычей ее занималось население Шарджи и Рас-эль-Хаймы, княжеств — членов современных ОАЭ. Годовой объем производства составлял 16 тыс. тонн [14].

Категорически запрещалось вывозить из земель Южной Аравии, притом довольно продолжительное время, изготавливавшиеся там кинжалы.

Участвовали негоцианты Южной Аравии и в самом знаменитом в истории человечества аукционе-распродаже турками имущества халифа Мустансира (1258 г.) в Багдаде. Достаточно сказать, что только шелковых ковров, собранных им во дворце, насчитывалось более тысячи. На одном из них, попавшем, как говорят, в Аравию, серебряными и золотыми нитками была вышита карта земли с наименованиями столиц всех известных в то время государств мира.

Первые счета-фактуры на приобретаемые товары появились в землях современных ОАЭ в Дубае. Упоминаем об этом потому, что среди наименований товаров, значившихся в них, фигурируют спички из России [15].

В связи со сказанным выше уместным представляется отметить, что торговые связи россиян с Арабским Востоком уходят корнями в далекое прошлое. Н. М. Карамзин в «Истории Государства Российского» рассказывает о том, ссылаясь на летописца Нестора, «отца Русской Истории» (XI в.), что еще «во времена варяжских князей» русские купцы уже ходили на судах не только в Болгарию и Грецию, но и в Сирию. «Черное море, покрытое их лодками, — пишет он, — было названо Русским».[11] В Сирии руссы продавали воск, мед, меха и невольников. Обратно, в родные земли, везли пурпур, ткани, перец и ладан.

Арабский историк Ибн Хордадбех (820-890 гг.), современник Рюрика и Аскольда, также писал о «славянских купцах ар-Рус, возивших товары из самых отдаленных краев своей земли к Черному и Каспийскому морям»,[12] где они встречались и вели торговлю с посещавшими те места арабскими негоциантами. Выдающийся арабский историк, географ и путешественник Х века Масуди, отзывавшийся о руссах как об «отважных воинах и мореплавателях», упоминает в своих сочинениях о дерзких экспедициях руссов в Константинополь и Италию «в целях захвата добычи и ведения торговли». Море Бунтус (Черное) Масуди именует не иначе как «Морем Русским», на том основании, что свободно «никто, кроме руссов, — как он пишет, — по нему не плавает».

Как бы то ни было, но, судя по наличию кладов с арабскими серебряными монетами VII—VIII веков, обнаруженных в различных местах России и Украины, особенно в прибрежье Днепра, можно полагать, заключает историк Н. М. Карамзин, что «торговля славян с арабами наладилась не позднее VIII в.».

Наряду с Черным морем и Днепром, другим важным водным путем для торговли русичей с внешним миром, в том числе с Арабским Востоком, были, по словам Н. М. Карамзина, Каспий и Волга. Центром торговли российских купцов с землями Арабского Востока, пишет он, являлась тогда Казань.[13]

Хроники Дании гласят, что товары из Индии, Персии и Арабского Востока «шли через Волгу» и другие реки руссов «в пристани Балтийского моря». Исторические хроники свидетельствуют, что и караваны мусульманских торговых судов ходили по Волге. Купцы-мусульмане достигали земель Владимиро-Суздальского княжества и Прибалтики, и даже берегов Северного Ледовитого океана или «Моря мрака», как они его называли.[14]

С торговыми караванами доставлялись на Русь с Арабского Востока и самые лучшие по тем временам лекарства. В XI—XIII вв. они попадали на Русь из Александрии, через Константинополь. Известно, что один из самых уважаемых врачей Древнего Киева времен Владимира Мономаха (1113—1125 гг.) был родом из Сирии.

Есть сведения, что в целях налаживания связей с арабами русичи встречались с послами халифа при византийском дворе. Происходило это в 946 г., во времена правления в Киеве княгини Ольги. Дело в том, что при дворе императора, в войсках и на военном флоте Византии служило тогда довольно много русичей. В 902 г. «во флоте греческом», пишет Н. М. Карамзин, насчитывалось «700 россов, или киевских варягов». Следует отметить, продолжает он, что «сношения между Константинополем и Киевом не прерывались со времен Аскольда и Дира, сподвижников Рюрика». Небезынтересным в связи с этим представляется и сообщение Н. М. Карамзина о том, что когда князь Олег подписывал мир с императором Александром, в свите последнего были два славянина, Гаврилопул и Василич. И одного из них, Василича, император, по словам Н. М. Карамзина, «хотел сделать даже своим наследником».[15]

Известно, что русичи неоднократно сражались против арабов на стороне византийцев. «В 935 г. корабли и воины Игоря, — сообщает Н. М. Карамзин, — ходили с Греческим флотом в Италию». В 949 г. в составе военного флота Византии осаждали Крит; а в 963 -964 гг. в составе войск императора Никифора Фоки вели боевые действия на Кипре, Крите и в Сицилии.

В Византии, «империи ромеев», воинов-русичей ценили. Девизом русских дружин, «служивших у греков», были слова князя Олега: «Казна робких принадлежит смелому». Этого дерзкого и отважного князя, отмечает Н. М. Карамзин, предпочитавшего «ужасать соседей, а не бояться их», хорошо помнили в Константинополе. Суда русичей, поставленные им на колеса, и «силою одного ветра, на распущенных парусах, сухим путем», идущие на Константинополь, настолько ошеломили греков, пишет Н. М. Карамзин, что они поспешили «предложить Олегу мир и дань». Блестящую победу над Византией князь Олег, прозванный на Руси «Вещим», то есть мудрым, ознаменовал не только тем, что «повесил щит свой на вратах Константинополя» (906 г.), но и тем, что добился для русских купцов права торговать в Константинополе свободно, «не платя никакой пошлины».[16]

Из сказанного выше следует, что о княжеской Руси и царской России на Арабском Востоке знали не понаслышке. Неудивительно, поэтому, что известный путешественник Пальгрэв, побывавший в Аравии 1862г., в воспоминаниях о посещении им Бахрейна написал следующее: англичане и французы были там «известны», немцы и итальянцы — «не имели места в бахрейнском словаре», голландцы и португальцы — «преданы забвению», а «русские, или москои (московиты), — столь же известны, сколько страшны».[17]

Первым русским, оставившим письменные воспоминания о землях Южной Аравии, был тверской купец Афанасий Никитин. В своем сочинении «Хождение за три моря» (1466-1474/5 гг.) купец писал, что из Гурмыза (государство на острове Ормуз у входа в Персидский залив), где он весной 1469 г. «приобрел жеребца», путь его лежал морем в «землю Индейскую», и что на пути этом посетил он Мошкат (Маскат). Исторические хроники свидетельствуют, что в XV веке из Ормуза на Русь поставлялся знаменитый аравийский жемчуг, известный среди русских купцов под названием «гурмыжских зерен». О самом Ормузе А. Никитин писал, что «всего света люди в нем бывают и всяки товар в нем есть; что на всем свете родится, то в Гурмызе есть», — утверждал он.[18]

Рассказывая об «Аравии торговой», нельзя не отметить, что продажа и потребление спиртных напитков в странах Аравии официально запрещены. Иностранцы могут приобрести алкоголь в специально открытых для них магазинах или заказать его за обедом и ужином в отелях и ресторанах, и то не во всех. Нарушителей закона ожидают серьезные неприятности, совершенно, порой, для них неожиданные. Наказание плетью, например. Пьяные иностранцы, а тем более мусульмане-иммигранты, обнаруженные полицией в общественных местах, определенно будут не только оштрафованы на крупную сумму и депортированы из страны, но и даже подвергнуты показательной порке на площади. Не разрешена в странах Аравии — как противоречащая нормам ислама — и реклама спиртных напитков.

Надо сказать, что табу на вино в исламе вводилось поэтапно: сначала употребление вина просто не одобрялось, затем осуждалось его употребление перед молитвой, и только потом оно было полностью запрещено Кораном.

Не разрешена в странах «Острова арабов» и продажа свинины. В связи с этим нельзя не упомянуть об одном из занимательных случаев в истории Южной Аравии. В 1660 г. имам Маската (Оман) готовил морскую экспедицию против торговых факторий-конкурентов на Персидском побережье. Флот правителя размещался в порту Матра, расположенном неподалеку от Маската, нынешней столицы Султаната Оман. Владели Маскатом в то время португальцы; город был одним из последних оплотов Лиссабона в Аравии. Нуждаясь в провизии, имам обратился за помощью к представителю Португалии в Маскате. В ответ высокомерный португалец послал имаму кусок свинины, завернутый к тому же в грязную бумагу. Более того, в сопроводительном письме написал, что если правитель Омана нуждается именно в такой провизии, то ее для него организовать было бы совсем не трудно. Гонец, не зная, что находится в свертке, передал посылку по назначению. Направление свинины имаму, то есть светскому и духовному лидеру оманцев, было грубым оскорблением, можно сказать, беспрецедентным для Аравии. О грязном поступке португальцев стало известно жене имама. Прознали о нем и в армии. Реакция была бурной. Жена имама заявила, что не выйдет из палатки до тех пор, пока Маскат не будет очищен от иноверцев. Армия поклялась отомстить португальцам за нанесенное имаму оскорбление, и поставила перед ним вопрос о начале военной кампании. Ненависть к португальцам была настолько сильной, что сопротивление засевшего в крепости иностранного гарнизона было подавлено арабами буквально на вторые сутки. Видя неизбежность позорного плена, губернатор покончил жизнь самоубийством — сбросился с крепостной стены. Гарнизон тут же капитулировал. А кафедральный собор, построенный португальцами в Маскате, был превращен в резиденцию имама. Так, кусок нежалуемой мусульманами свинины помог оманцам отомстить надругавшимся над ними пришельцам-португальцам и восстановить свою власть в Маскате.

Торговля находится в зоне пристального внимания ведущих религиозных деятелей Аравии, из числа которых формируются влиятельные комитеты фетв, то есть религиозно-юридические комиссии, выносящие решения по любым вопросам жизнедеятельности государства, в том числе социально-экономическим и политическим. В апреле 1994 г. комитет фетвы княжества Шарджа (ОАЭ) постановил запретить выдачу в магазинах дорогих подарков по выигрышным лотереям. Согласно исламу, говорилось в решении, лотереи как таковые уже являются ничем иным, как изыманием денег у населения, без гарантий надежного и равного для всех играющих обслуживания; и единичные богатые выигрыши — яркое тому подтверждение.

И в заключение рассказа об «Аравии торговой» — несколько слов о Галадари, Гурейре, Гурге, Хабтуре и Джум’а аль-Маджиде, бизнесменах из Дубая, неординарных личностях и удачливых торговцах, жизнь и деятельность которых наиболее полно отражает времена и судьбы их поколения негоциантов Южной Аравии.

Иранец по происхождению, крупный впоследствии торговец золотом, Абдул Вахаб Галадари начинал свой бизнес в аравийской «столице» золота и серебра — в Дубае. Со временем открыл ювелирные магазины в Индии, Иране и Пакистане. Сказочно разбогатев, занялся операциями с недвижимостью, в том числе за границей. Дважды его «делами» занимались на международном уровне — индийские и английские власти. Первый раз — правительство Индии, когда миллионер попытался приобрести уникальную коллекцию древнеиндийских драгоценностей. Сделку сорвало вмешательство кабинета министров Индии: специальным постановлением коллекция была объявлена национальным достоянием и запрещена к продаже и вывозу из страны. Второй раз средства массовой информации мира заговорили о бизнесмене Галадари, когда он, чуть было, не прибрал к рукам знаменитый в Лондоне игорный дом «Крокфордс», любимое место времяпрепровождения нуворишей из Аравии. На этот раз сделку пресекло английское правительство. Было принято специальное решение административного совета игорных домов Англии, запрещающее продажу подобного рода заведений иностранцам. Заставил Галадари поволноваться и правительство ОАЭ. Основав в 1980-х годах третий по величине банк страны («Юниэн Бэнк оф зэ Миддл Ист», где ему принадлежало 46% капитала), А. Галадари, в то время председатель банка (1983 г.), неожиданно подал в отставку. Его примеру последовали наиболее авторитетные члены правления. Чтобы предотвратить крах банка, потребовалось оперативное вмешательство властей Абу-Даби — финансовая «инъекция» в размере 100 млн. долл. США. Решение А. Галадари об отставке было вызвано, как стало известно позже, нежеланием руководить финансовым учреждением в «условиях наличия правительственных указов, лимитировавших размеры выдаваемых кредитов».

Особое место в плеяде знатных коммерсантов ОАЭ занимает Сейф аль-Гурейр — отец-основатель современной торговли Дубая. Начиналась «империя Гурейров» с маленького магазинчика на старом дубайском рынке, где глава старейшего в княжестве семейного торгового клана, в прошлом ловец жемчуга, Сейф аль-Гурейр, занялся продажей золота. В знак особых заслуг перед Дубаем аль-Гурейр был избран пожизненным президентом Торгово-промышленной палаты этого княжества. «Становой хребет» финансово-торгового семейства Гурейров — банк «Машрик». Отделения этого банка функционируют сегодня во многих финансовых столицах мира.

Человек-легенда, добившийся всего сам, утвердивший себя в качестве одного из влиятельнейших бизнесменов ОАЭ, — Исса Салех аль-Гург. Финансист, коммерсант, дипломат. Был послом ОАЭ в Великобритании, вице-председателем «Нэшнл Бэнк оф Фуджайра», директором «Эмирейтц Бэнк Интернэшнл» и «Гонконг Иджипшен Бэнк» (Каир). Семейство Гургов мигрировало в Дубай из Линге, города на иранском побережье Персидского залива. Начинал свою карьеру Исса учеником торговца жемчугом. В свободное от основной работы время подрабатывал у практиковавшего в Дубае врача из Индии. В его частной клинике он и приобрел навыки английской разговорной речи. Следующая ступень карьеры Иссы — младший помощник дубайского почтмейстера (1943 г.). Смышленый сотрудник, тянувший на себе воз дел единственного в то время в княжествах Эш-Шамал почтового отделения, приглянулся посетившему Дубай инспектору почт из Лондона. Результатом их встречи явился перевод Иссы (с повышением) на Бахрейн, служащим почты с жалованием 135 рупий в месяц. И здесь судьба оказалась к нему благосклонной. Отвечая на вопросы одного из посетителей, сначала на фарси, затем по-арабски и по-английски, он заинтересовал разговаривавшего с ним клиента. Последний оказался влиятельным сотрудником «Империал бэнк оф Иран». После Бахрейна он намеревался посетить Дубай, где планировалось открыть филиал этого банка. Иссе в нем было предложено место клерка с окладом уже в 175 рупий. Филиал «Империал Бэнк оф Иран» в Дубае стал впоследствии «Бритиш бэнк оф Мидл Ист». Работая в этом банке с 1946 г., Исса прошел все ступени служебной лестницы. И к началу 1950-х годов был уже довольно влиятельным человеком в финансово-торговых кругах княжества. Хорошо разбирался в политике и коммерции. В совершенстве владел английским языком. Поэтому правитель Дубая стал включать его в состав делегаций, направлявшихся им с различного рода миссиями в Англию и США. Самостоятельно (с собственным капиталом) Исса аль-Гург вступил в мир бизнеса в 1960 г. Более чем за сорок лет коммерческой деятельности этот удивительный человек утвердил себя в качестве одного из влиятельнейших бизнесменов не только ОАЭ, но и Аравии в целом.

Заслуживает отдельного упоминания и дубайский бизнесмен Халаф аль-Хабтур, владелец одной из крупнейших сегодня в мире строительных корпораций. Руководимая им группа компаний — с активами почти в 5 млрд. долл. США — занимается также гостиничным и страховым бизнесом (и не только в ОАЭ), продажей автомобилей (дилеры «Мицубиши», «Бентли», «Астон Мартин», «Бугатти»), издательской деятельностью и даже начальным образованием. Частными школами, принадлежащими «Аль-Хабтур Групп», заведует дочь бизнесмена — Амна, получившая юридическое образование в Ливане. В них учатся 24 внука Халафа. Девиз этого неординарного человека, в империи которого — с ежегодным оборотом в 3 млрд. долл. США — трудятся сегодня более 40 000 человек: «Самодисциплина и еще раз самодисциплина; залог успеха — самодисциплина».

В местном бизнес-сообществе Халаф аль-Хабтур известен невероятным бизнес-чутьем, верностью данному им слову и нехарактерной для арабов пунктуальностью. Завтракает он рано — точно в 6.30; непременно ест серый хлеб с медом; в 7.15 — уже в офисе. Родился Халаф в 1949 г. в самом старом квартале города. Электричества в Дубае в то время еще не было и в помине — только керосиновые лампы. Чистой питьевой воды... — и той не хватало; фруктов вообще не было, никаких. И только если человек заболевал, рассказывает сам Хабтур, только тогда ему покупали апельсины, доставлявшиеся из Ирана.

Начал Халаф трудиться рано — в 14 лет. Работал и помощником фотографа в иностранной геологоразведочной компании, и служащим в Дубайской таможне, и менеджером в строительной фирме крупного в то время местного бизнесмена Саида аль-Мулла, где приобрел знания и опыт. Свое высшее образование, по меткому выражению Халафа аль-Хабтура, он получил в школе жизни.

Первым строительным проектом, выигранным, Халафом в ходе тендера у своего бывшего хозяина, Саида аль-Мулла, стал сохранившийся до наших дней знаменитый дубайский кинотеатр «Дубай Плаза». Человеком, кто помог ему и дал кредит, был легендарный дубайский бизнесмен и банкир Вахаб Галадари. Так, под крупным созвездием Мулла-Галадари появилась на местном бизнес-небосклоне и засияла впоследствии звезда по имени Халаф аль-Хабтур.

Яркий представитель бизнес-элиты Дубая — Джум’а аль-Маджид, владелец 40 компаний. Это человек невероятной силы воли, необыкновенного терпения и заслуживающего восхищения упорства в достижении поставленных им целей. Быть терпеливым, как говорит аль-Маджид, научило его море. Родился аль-Маджид в 1930 г. в одном из старинных кварталов Дубая, в Шиндаге, в далеко не богатой семье, занимавшейся в основном, как и многие в то время в Дубае, жемчужным промыслом. С восьми лет стал выходить в море, — в роли подручного, обслуживавщего ныряльщиков. Сезонный заработок составлял лишь несколько рупий. А работа, которую он выполнял тогда, была, по его словам, самой тяжелой, которую ему приходилось когда-либо делать в жизни. Но он благодарен морю, поскольку именно оно научило его терпению и толерантности, качествам, столь необходимым, как он считает, в коммерции и торговле.

Когда мальчику исполнилось 15 лет, его дядя, Ахмад аль-Гурейр, пригласил Джум’у на работу в свой магазин, специализировавшийся на оптовых продажах риса и других товаров. А спустя два года сделал управляющим небольшой торговой лавки, выдав наличными — на ведение бизнеса — 700 рупий (порядка 16 долл. США). В 1956 г. Джум’а впервые выехал за пределы Дубая и посетил знаменитые во всей Аравии рынки Кувейта и Бахрейна. Обменяв там привезенные им табак и сухую известь на ткани и часы, начал реализовывать эти товары в Дубае. На Бахрейне, кстати, он увидел тогда холодильники и кондиционеры. И спустя некоторое время попытался даже наладить продажу кондиционеров в Дубае. Но поскольку электрическое снабжение в то время оставляло желать здесь лучшего, то сбыть закупленные им кондиционеры молодой коммерсант смог только в течение последующих двух лет. Иными словами, бизнес складывался непросто.

Разбогател аль-Маджид на торговле золотом. Наряду с такими известными в Дубае торговыми семейными кланами как аль-Овейс, аль-Гурейр, аль-Футтейм и аль-Мулла, он занялся поставками золота в Индию. Репутация этой группы торговцев в бизнес-сообществе Прибрежной Аравии была к тому времени настолько высокой, что банки, торговавшие золотом в Швейцарии и Англии, выдавали им от 500 до 1000 кг. золота для реализации в Индии и в княжествах Аравийского полуострова, не требуя взамен никаких гарантийных писем. За время работы с банками не было зафиксировано ни одного случая нарушения дубайскими торговцами взятых на себя обязательств. Этика коммерции, говорит аль-Маджид, основанная на верности данному слову, — это самое ценное, что мы получили от предыдущих поколений торговцев Аравии, и что хотели бы передать тем, кто будет представлять эту глубоко почитаемую в арабском мире профессию после нас. Жизненное кредо Джум’ы аль-Маджида: «Жизнь — это труд; хочешь достойно жить — работай».

Главное наследие Джум’ы аль-Маджида — не созданная им многопрофильная бизнес-империя, а основанный и финансируемый им культурный центр. Достаточно сказать, что библиотека этого центра насчитывает более 1 миллиона книг и 250 000 манускриптов; среди них — трактат по медицине, написанный Ибн Синой.

Часть VIII. Религиозные верования аравитян прошлого и настоящего

Аравия — колыбель ислама. Основатель ислама и первой общины мусульман (уммы) — Мухаммед, Пророк и Посланник Аллаха (принадлежал к знатному и влиятельному роду хашим племени курайш; родословная Посланника прослеживается до Аднана, потомка Исмаила, прародителя арабских племен Северной Аравии). В историях о Посланнике сообщается, что рождение его (570 г.) совпало по времени с набегом на Мекку абиссинского полководца Абрахи, наместника царя Абиссинии в Йемене. В нападении на Мекку Абраха использовал слона, животное, неведомое дотоле в Аравии, чем «привел в ужас» мекканцев. Однако Аллах спас и Мекку, и Мухаммеда; и сорвал замыслы «владельцев слона». Он послал на захватчиков «стаи птиц». Острые камни, которые они «несли в когтях и роняли на войско», обратили в бегство слона и умертвили более половины воинов неприятеля. И стало войско Абрахи, говорится в Коране, подобно «ниве со съеденными зернами». Этот год жители Мекки назвали «Годом слона».

Предания гласят, что в завоеванном им Йемене абиссинец Абраха построил великолепный христианский храм аль-Кулляйс, оскверненный представителем племени бану кинана (ночью человек из этого племени проник в храм и вымазал его внутри нечистотами). Поклявшись добраться до Каабы и отомстить, Абраха и предпринял упомянутый выше поход против Мекки. Преследовались им при этом и некоторые военно-экономические цели. И состояли они в том, чтобы ослабить мекканцев, главного соперника йеменцев в торговле в Аравии. Поход оказался неудачным. И возвратился Абраха в Йемен бесславно: без армии и без военной добычи. Там он вскоре и умер, и был похоронен в им же заложенном монастыре в Сане [1].

Основатель ислама родился в Мекке. Отец его, Абдаллах, если верить преданиям, был стройным и красивым мужчиной. Стать его женой мечтали многие девушки. В тот день, когда играли свадьбу Абдаллаха с Аминой, матерью Мухаммеда, «двести курайшиток», как гласят легенды, скончались от тоски и зависти, горюя, что не их он выбрал в жены. Мухаммед родился сиротой. Отец ушел из жизни до рождения сына. У матери от постигшего ее горя пропало молоко. И Мухаммеда, по обычаю того времени, отдали кормилице-бедуинке по имени Халима. Когда Мухаммеду исполнилось шесть лет, умерла мать. Она скончалась в Абве, на обратном пути из города Ясриб, куда ездила с сыном навестить своих теток. Воспитанием мальчика занялся его дед, Абд аль-Мутталиб; он был главой клана хашим и хранителем ключей от храма Кааба. Дед умер, когда Мухаммеду было 8 лет; попечительство над Мухаммедом взял его дядя Абу Талиб.

В 610 г., в месяц Рамадан, когда Мухаммед спал в пещере на склоне горы Хира, неподалеку от Мекки, где он часто предавался уединенным благочестивым размышлениям, Аллах открыл ему свои слова-обращения к людям. Мухаммед был избран Аллахом в качестве Посланника и Пророка, чтобы нести в свет истинное слово веры, бороться с язычниками, провозглашать единственность и величие Аллаха. Так родился ислам — «покорность Богу» или «предание себя Богу». В эту священную ночь ангел Джабраил, посланник Аллаха, сообщил сорокалетнему Мухаммеду первые слова из небесного Корана, положив тем самым начало Корану земному — точной копии небесного подлинника.

Следует отметить, что к горе Хира у мекканцев было особое отношение. По древнему мекканскому обычаю, у этой горы несколько дней постились и кормили бедняков люди, которым предстояло принять то или иное важное решение в жизни.

Свою проповедническую деятельность Мухаммед начал в Мекке. Издревле там традиционно хранились изображения идолов, которым поклонялись языческие племена Аравии. Раз в году члены этих племен совершали в Мекке языческие обряды, торговали, заключали брачные союзы.

Первым человеком, кто уверовал в единого Бога и в Посланника его, и принял божественную миссию Пророка Мухаммеда, стала его жена Хадиджа. Мухаммед женился на ней в возрасте 25 лет; Хадидже к тому времени исполнилось сорок лет. Происходила она из знатного рода; была богатой вдовой, и подыскивала опытного управляющего для ведения торговых дел. Познакомил их племянник Хадиджи. Среди мекканских купцов Мухаммед уже имел тогда репутацию опытного торгового агента, человека, верного своему слову. Безукоризненная честность, ум и характер Мухаммеда произвели на Хадиджу благоприятное впечатление. Женившись, они прожили в мире и согласии почти двадцать пять лет. Мусульмане любили и уважали Хадиджу, и называли ее «Матерью верующих».

Первыми последователями учения Мухаммеда стали Али, двоюродный брат и воспитанник Мухаммеда, и Зайд, приемный сын Мухаммеда, его бывший раб. Вслед за ними новую веру — в единого Бога — приняли Абу Бакр, по прозвищу «Уверовавший», друг Посланника, и Усман, представитель одного из двух самых влиятельных кланов Мекки, родственник Мухаммеда. Абу Бакр был знатоком преданий и родословных арабских племен, слыл среди мекканцев безупречно честным и опытным купцом.

Распространение учения шло непросто. За первые три года деятельности Мухаммеда в Мекке сторонниками его учения стала горстка людей из числа родственников и жителей Мекки.

Между мусульманами, приверженцами веры в единого Бога, и язычниками-курайшитами, управлявшими Меккой, не могло не возникнуть разногласий. Ведь под угрозу была поставлена сама система идолопоклонства в Аравии с центром в Мекке, а значит — вес и влияние курайшитов в системе родоплеменных отношений в Аравии, их доходы от торговли с паломниками-язычниками. Не удивительно поэтому, что курайшиты постарались не допустить такого развития событий. С Мухаммедом попытались, было, договориться, и даже подкупить. Но он был кристально честен и абсолютно равнодушен к богатству. Тогда решили попробовать воздействовать на Мухаммеда через главу хашимитов, и потребовали от него «унять сородича», лишить Мухаммеда покровительства клана. Из этого тоже ничего не вышло. Поняв, что умеренными действиями добиться от Мухаммеда желаемого едва ли возможно, — организовали травлю и на него самого, и на его сподвижников. Когда и это не помогло, разработали план разорения мусульман: стали настоятельно отговаривать кочевников-язычников, приходивших в Мекку за покупками, от делового общения и заключения торговых сделок с мусульманами, поправшими, дескать, их богов. Десятки мусульманских семей, живших исключительно торговлей, разорились. Перед сторонниками Мухаммеда остро встал вопрос о том, где «укрыться от злобы» и как заработать на хлеб насущный. Посланник повелел своим сподвижникам переселиться в Эфиопию, под покровительство короля (негуса) этой христианской страны, сказав: «Там человек, при котором не обижают людей».

Следствием такого решения стало первое в истории ислама переселение мусульман — первая хиджра (615 г.). Переселенцы (мухаджиры) нашли в Эфиопии и приют, и защиту; получили возможность заниматься торговлей. Успешная коммерческая деятельность мухаджиров в Эфиопии, колония которых после их второго переселения туда составляла уже более ста человек, встревожила курайшитов. И они направили к негусу посольство с богатыми дарами. Возглавили миссию Амр ибн аль-Ас, один из самых опытных и талантливых в то время дипломатов, и бен аль-Валид. Попытка курайшитов убедить правителя Эфиопии «вернуть» беглецов не увенчалась успехом. Мусульман не выдали.

Вместе с тем в самой Мекке взаимоотношения между мусульманами, веровавшими в единого Бога, и курайшитами-язычниками обострились до предела. В 616 г. был объявлен бойкот клану хашим, под покровительством которого находился Мухаммед. Текст договора курайшитов о бойкоте хашимитов был вывешен на стене Каабы. Смысл акции состоял в том, чтобы не только мекканцы, но и все племена Аравии знали о том, что клан хашим из племени курайш исключен. Согласно решению, принятому курайшитами, все без исключения сторонники новой веры подлежали изгнанию. К травле мусульман подключились поэты. Их едкие сатиры и эпиграммы на Мухаммеда и его последователей особенно радовали язычников (этим, по всей видимости, объясняется сдержанное, мягко говоря, впоследствии отношение к поэтам Пророка Мухаммеда). Бойкот продолжался три года. Однако ни на какие уступки язычникам Мухаммед не пошел, покровительства со стороны клана хашим не лишился; и бойкот был прекращен. Вскоре после этого скончался главы рода хашим, дядя Мухаммеда, его главный защитник. Этим не преминули воспользоваться противники Мухаммеда. В ходе одного из диспутов у стен Каабы Мухаммеду был задан провокационный вопрос о том, куда после воскресения попадут, дескать, его прославленный дед и легендарный родоначальник хашимитов. Ответ Пророка Мухаммеда был таким, как и ожидали, — в ад: ведь и тот, и другой были идолопоклонниками, и в единого Бога не верили. Такие слова по адресу двух славных представителей знаменитого клана, сказанные к тому же у стен священной Каабы, не могли быть расценены по тем временам иначе, как публичное оскорбление чести и достоинства хашимитов. Мухаммед подвергается остракизму и становится хали, человеком вне клана, лишенным его защиты и покровительства; покидает Мекку и уходит в оазис Таиф. Там он рассчитывает найти прибежище у недружесвенных курайшитам кланов, мечтающих покончить с торговой зависимостью от Мекки. Однако планам Мухаммеда не суждено было сбыться. Выступить против влиятельных курайшитов в Таифе не решились.

Неудачи мусульман в Аравии проходили на фоне громких поражений «ромеев и иудеев», других поклонников единого Бога, в сражениях с язычниками-персами в Сирии и Палестине. В 614 г. персы заняли Иерусалим. Город был разграблен, более 30 тысяч жителей перебито. Вслед за этим Византия потеряла Египет. Опасаясь, что Константинополь вот-вот падет, император планировал бежать в далекий Карфаген, куда загодя отправил свои сокровища. Арабы-язычники Аравии воспринимали это, как знак судьбы, как свидетельство торжества язычества над единобожием. Началась новая, яростная волна преследований против мусульман. Дошло до того, что в дом, где проживал Мухаммед, подослали убийц. Уведомленный об опасности, Мухаммед бежал. За его поимку была обещана награда — 100 верблюдов. Спасаясь от преследований, Мухаммед вынужден был покинуть Мекку и с небольшой группой сторонников уйти в Ясриб, крупный земледельческий оазис, расположенный к северу от Мекки (622 г.).

Населения Ясриба было пестрым. Здесь с незапамятных времен проживали и арабы-язычники, и иудеи (яхуди), и христиане (насара). Междоусобицы возникали постоянно. От вражды и кровопролитий устали все. Срочно, во что бы то ни стало, должен был быть найден выход. В учении Мухаммеда содержалась крайне привлекательная для ясрибинцев мысль — об уничтожении межплеменной розни и внутренней вражды. Нечужим для жителей Ясриба был и сам Мухаммед — из этого оазиса происходили и прабабка Мухаммеда, и предки его матери. После тайных встреч и переговоров Мухаммеда с представителями влиятельных кланов Ясриба почва для переселения мусульман Мекки в Ясриб была подготовлена. Для мусульман, которые в подавляющем большинстве своем являлись торговцами и ничего другого, как торговать, делать не умели, Ясриб был важен еще и тем, что там можно было найти работу. Ведь оазис лежал невдалеке от распутья караванных дорог из Мекки в Сирию и к побережью Средиземного моря.

Переселение мусульман в Ясриб было нелегким. Перебирались группами и поодиночке. Многие пешком. Как бы то ни было, но переселение состоялось. 24 сентября 622 г. Мухаммед прибыл в местечко Куба, что на южной окраине оазиса Ясриб. Здесь была заложена первая в мусульманском мире мечеть — «Место поклонения».

Вскоре состоялась церемония въезда Мухаммеда в сам город. В Ясрибе он остановился в доме Абу Айюба, убитого впоследствии при осаде мусульманами Константинополя (был официально переименован в Стамбул в 1930 г.). Упоминаем о нем потому, что именем этого человека была названа впоследствии знаменитая мечеть города. Известно, что в 1897 г., во время избиения турками армян, не одна сотня армян спаслась, благодаря тому, что нашла прибежище именно в этой мечети.

Со дня въезда Мухаммеда в Ясриб город получает название Мадинат-ан-Наби или просто Медина, и становится для мусульман Столицей Посланника Аллаха. Время переселения Мухаммеда из Мекки в Медину (хиджра) знаменует собой точку отсчета лет в мусульманском календаре. Поскольку год начинает измеряться лунными циклами, символом ислама становится полумесяц.

Получив в Медине возможность открыто, не таясь, проповедовать ислам, Мухаммед и его последователи строят мечеть. Заложена она была в том месте, где преклонила колени и прилегла на землю Касва, любимая верблюдица Пророка. Возвели мечеть из камней и глины; крышу покрыли пальмовыми ветвями. Одна часть мечети отводилась для мужчин, другая — для женщин. Впоследствии мечеть неоднократно перестраивали, но она сохранилась, и называется Мечетью Посланника.

В 624 г. появилась на свет знаменитая «Конституция Медины» — письменное соглашение между пришедшими в оазис мусульманами-мекканцами (мухаджирами) и верующими Медины (ансарами). Документ сохранился до наших дней. Знаменателен он тем, что в нем определен как статус самого Мухаммеда, так и принципы превращения разноплеменного населения Медины в единый народ — умму. В этом документе впервые официально была признана пророческая миссия Мухаммеда; сам Мухаммед был назван Пророком и Посланником, то есть человеком, получающим откровения от Аллаха, и ставшим апостолом — наместником Аллаха.

Взаимоотношения между мусульманской Мединой и языческой Меккой продолжали оставаться крайне натянутыми. Но дни Мекки были сочтены; вскоре и она покорилась Мухаммеду.

11 января 630 г. войска Мухаммеда беспрепятственно вступили в город. Падение Мекки, центра идолопоклонства, было важной победой ислама над язычеством в Аравии. Войдя в город, Мухаммед направился в «Запретную мечеть», где прикоснулся к священному Черному камню, обошел храм и помолился. Затем Посланник проследовал к священному источнику Замзам, где совершил омовение святой водой. Воду в кружке подал ему Аль Аббас. Мухаммед назначил его «потомственным хранителем кружки священного источника» и объявил, что отныне и вовеки веков право поить паломников водой из святого источника остается за Аль Аббасом и его родом. Вслед за этим последовало распоряжение низвергнуть идолов вокруг Каабы, отпереть храм, уничтожить хранившегося в нем главного идола, Хубала и стереть со стен все росписи. Совершив молитву, призыв к которой раздался с крыши очищенной от идолов Каабы, Пророк с порога храма обратился с речью к мекканцам. В ней он объявил, что все языческие привилегии курайшитов, за исключением охраны Каабы и снабжения водой паломников, теряют свою силу. На следующий день на вершине холма ас-Сафа он принял отречение мекканцев, мужчин и женщин, от идолопоклонства и клятву верности исламу; провозгласил Мекку «неприкосновенным святилищем», «местом убежища для всех и на все времена».

Святая святых мусульман — Кааба. Согласно преданиям, в середине V в., когда племя курайш вытеснило отсюда племя хузаа, здесь уже существовал храм Кааба. Из сочинений греческого путешественника Диодора Сицилийского следует, что в эпоху императора Юлия Цезаря Кааба широко почиталась всеми языческими племенами Аравии, была местом поклонения их идолам. Квадратное здание храма было ориентировано углами по странам света. Каждый из углов имел свое название; сегодня это — «Йеменский» (южный), «Иракский» (северный), «Левантийский» (западный) и «Каменный» (восточный). Стены храма были хранилищем священных камней племен Аравии, воплощавших в себе их божества

О роли Каабы в жизни древних обитателей «Острова арабов» ярко рассказывает в своих сочинениях швейцарский путешественник Иоганн Людвиг Буркхардт (1784-1817). До Пророка Мухаммеда, когда Аравия была языческой, пишет он, Кааба уже являлась предметом поклонения. Арабы Древней Аравии называли это священное для них место не иначе как «Домом богов». Предки мусульман приходили туда совершать таваф, то есть семикратный обход вокруг святого места против часовой стрелки, как это делают и сегодня их потомки. Вокруг Каабы стояли, по его словам, фигуры идолов, принесенных туда со всего полуострова. Языческий пантеон древних жителей Аравии насчитывал 360 идолов. По преданиям, первый идол, Хубал, почитавшийся курайшитами в качестве покровителя Мекки, попал в Мекку из Сирии. Имел форму человека и сделан был из агата. Одна рука идола была золотой. Арабы-язычники считали его повелителем небес, властелином грозы и дождя; верили, что Хубал способен был даровать дождь, поэтому непременно шли поклоняться ему во время засухи.

Мекка — это древнейший религиозно-культовый, культурный и торговый центр Аравии. Торговые караваны, снаряжавшиеся мекканскими купцами, ходили в Йемен, Петру, Сирию, Византию и Персию. Купцы играли роль посредников в диалоге цивилизаций Древнего мира с городами-царствами Древней Аравии. Здесь продавали слоновую кость из Эфиопии, золото и драгоценности из Персии, благовония из Йемена. Здесь обменивали свои товары торговцы из Индии и из Африки, из Месопотамии и Персии.

Несмотря на то, что Аравию сотрясали междоусобные кровопролитные войны, курайшитам, как хранителям Каабы, удалось все же договориться с шейхами племен об установлении «священного времени перемирия», когда можно было бы безопасно посещать Мекку и поклоняться идолам [2].

Сооружение первого храма в том месте, где впоследствии была основана Мекка и где находится Кааба, арабские предания приписывают Адаму и Еве. По легенде, после грехопадения Адам и Хавва (Ева) были не только изгнаны из рая, но и разлучены. Адам попал на остров Шри-Ланку (Цейлон), а Хавва — на побережье Красного моря, в район нынешней Джидды. На окраине этого портового города туристам и сегодня показывают холм, где, согласно преданию, покоится тело Хаввы, «матери всех живущих». Отсюда и название города — Мадина аль-Джидда (Город Праматери). Встретились Адам и Ева только через 200 лет — вблизи Мекки, на горе Арафат, что в переводе с арабского значит «узнавание».

С позволения Всевышнего, как говорится в легендах, Адам возвел храм, наподобие того, какой был в раю. Храм этот не сохранился; но на его месте сын Адама, Сет, построил Каабу, смытую впоследствии Великим потопом во времена пророка Нуха (Ноя).

Восстановили священную постройку пророк Ибрахим (Авраам) и его сын Исмаил, прародитель североаравийских арабов. При строительстве нового храмового сооружения Исмаилу и его отцу Аврааму, в то время гостившему у него, понадобился заметный камень, чтобы обозначить им место, с которого следовало бы начинать семикратное ритуальное обхождение вокруг Каабы, как это делали в раю ангелы и Адам. Тут-то архангел Джабраил (Гавриил), наставник всех пророков, и отыскал священный камень Адама под слоем оставшейся после Великого потопа тины и доставил его Исмаилу. Первоначально камень был якобы «ослепительной белизны», но со временем почернел — из-за грехов людей. Имел неземное происхождение. Еще во времена Адама упал будто бы с небес. По одной из легенд, им был ангел-хранитель Адама, обращенный в камень после того, как допустил грехопадение Адама. Камень этот со временем треснул, и его пришлось скрепить серебряным обручем. Это храмовое сооружение символизирует собой небесную Каабу вокруг которой совершают таваф (обряд обхода) ангелы.

Кааба — неприкосновенная святыня «Острова арабов». Ее почитали и вторгавшиеся в Аравию известные цари-воители прошлого, и предводители влиятельных племенных союзов Древней Аравии. Могущественный йеменский царь Асад Абу Кариб, живший за 700 лет до Пророка Мухаммеда, и неоднократно совершивший кровавые набеги на племена, обитавшие в районе Каабы, само святилище ни разу не тронул. Напротив, впервые облачил Каабу в суконное покрывало (кисву). Более того, установил охрану святилища, вверив ее одному из проживавших там племен. Истории известны лишь несколько случаев посягательства на Каабу: в III веке над Каабой надругались обитавшие в районе Мекки джурхумиты; в 683 г. — сирийская армия; и в Х веке — воинственные карматы.

Кааба — уникальное храмовое сооружение. Оно строилось и восстанавливалось пророками Адамом, Авраамом, Исмаилом и Мухаммедом (мир им всем). Такой чести не удостаивалось ни одно другое из всех великих храмовых сооружений в мире.

Джурхумиты, приютившие у себя Исмаила, прародителя североаравийских арабов, были вытеснены из Мекки южноаравийским племенем бану хузаа. Покидая Мекку, они разрушили Каабу и засыпали источник Замзам. Восстановили Каабу хузаиты. Племя ху-заитов, контролировавшее Мекку и оберегавшее Каабу, было впоследствии выдавлено из Мекки курайшитами (440-450 гг.).

Сирийская армия разрушила Каабу в 683 г.; притом в священный для мусульман месяц мухаррам. Храмовое сооружение было отстроено заново халифом Зубайром, родственником Айши, любимой жены Пророка Мухаммеда.

Карматы не только захватили и ограбили Мекку, но и вывезли из нее в качестве трофея «святая святых» храма Кааба — Черный камень (928 г.). Вернуть святыню на место удалось лишь спустя 20 лет, при посредничестве магрибинцев.

Однажды храм обокрали. Случилось это в 605 году. В то время Кааба не была еще покрыта крышей. Ночью воры перелезли через стену и вынесли из храма накопленные там богатства. Ограбление Каабы было неслыханным святотатством. Ведь даже прислоняться к храму и то никто не осмеливался. Такое поведение расценивалось

арабами как проявление крайней неучтивости, более того, — презрения к храму. Осквернителя святыни надолго изгоняли из города. Поэтому ограбление Каабы было происшествием, из ряда вон выходящим, и не могло не шокировать жителей Мекки. Начались поиски грабителей. Часть похищенных сокровищ обнаружили в доме мекканца Дувейка. Наказание было строгим. По законам того времени ему отрубили кисть правой руки и на десять лет изгнали из города.

На протяжении многих веков хранителями Каабы были курайшиты, к которым принадлежал Пророк Мухаммед. Родоначальником их был араб по прозвищу Курайш (что значит «торговец»), ведущий свою родословную от Аднана, потомка Ноя. Примерно в 440 г. до н. э. он привел в долину Мекки своих родичей, построил так называемый торговый дом — для заключения торговых сделок и формирования торговых караванов. Один из его последователей, Кусай, изгнавший из Мекки хузаитов и утвердивший в городе абсолютную власть курайшитов (с монополией на поставку пилигримам воды и продовольствия), первым из хранителей Каабы решился на строительство вокруг святилища каменных жилищ; там стали селиться знатные курайшиты.

Дед Мухаммеда, бывший одно время хранителем ключей от Каабы, раскопал и восстановил колодец Замзам и изготовил для храма, как гласят легенды, добротную железную дверь.

В 603-605 гг. Каабу, которая сначала выгорела изнутри, а потом пострадала от селя, перестроили и впервые за историю существования храма покрыли плоской крышей. Непривычные для арабов «Скалистой Аравии» плотницкие работы выполнял нанятый мекканцами корабельный плотник, используя для этого купленные горожанами обломки византийского корабля, потерпевшего крушение вблизи Джидды. Почетную роль в работах по восстановлению поврежденных стен Каабы, разобранных до основания и затем возведенных вновь, сыграл тогда Мухаммед. Дело было так. Ко времени начала работ 35-летний Мухаммед имел уже среди соплеменников репутацию человека исключительно честного. Его не раз выбирали третейским судьей для разрешения споров и разногласий; и принимаемыми им решениями обе стороны всегда оставались довольны. Нравственные качества Мухаммеда были оценены соплеменниками по достоинству: его стали называть Аль-Амин («Справедливый» или «Заслуживающий доверия»). Когда ремонтные работы в храме близились к концу, возник спор из-за того, кто из курайшитов должен был быть удостоен чести водворить священный Черный камень на его традиционное место. Разрешить спор никак не удавалось. Работы были приостановлены. И тогда самый пожилой и всеми уважаемый курайшит, присутствовавший на собрании старейшин, созванному по этому случаю во дворе храма, предложил довериться решению третейского судьи, коим должен был стать первый из вошедших в ограду храма курайшитов. Им оказался Посланник Аллаха. Имея в виду не допустить возникновения ненужных обид и распрей среди соплеменников, Мухаммед поступил следующим образом. Он выбрал из среды курайшитов, из четырех главных колен племени, четверых всеми уважаемых мужчин. Взявшись за углы бедуинского плаща, они подняли Черный камень с земли, а сам Посланник, сняв святыню с плаща, поместил ее на прежнее место, проявив тем самым столь почитаемую племенами Аравии мудрость.

По сведениям швейцарского путешественника Буркхардта, побывавшего в Мекке в 1814 г., Каабу полностью реконструировали в 1627 г.

Кааба представляет собой каменное здание в форме куба. Знаменитый Черный камень, вправленный в серебряную раму, находится в восточном углу храма. Это — символ могущества Аллаха. Семикратный обход правоверными Каабы во время хаджа (таваф) начинается с целования Черного камня.

Ислам в племенах Южной Аравии утверждал легендарный Амр ибн аль-Ас^19, талантливый дипломат и военачальник. В 630 г. он был направлен Мухаммедом с миссией в Оман, под властью которого находились тогда и племена, обитавшие на территории нынешних ОАЭ. Послание Пророка с обращением к племенам принять истинную веру в лице единого Бога, Аллаха, и отречься от язычества, обсуждалось на собрании старейшин. Происходило это, как утверждают некоторые историки, в легендарной Диббе, столице Древнего Омана. О Диббе как о главном городе племенного союза аздов упоминает в своих сочинениях известный арабский географ Яакут (1179-1229 гг.). Другие ученые считают, что событие это имело место в Низве. И что почву для работы в Омане для посланников Пророка — Амра ибн аль-Аса и Абу Зайда аль-Ансари (занимался собиранием проповедей Пророка Мухаммеда еще при его жизни) — подготовил некто Абу Башир ибн Асид, мигрировавший в свое время в Оман, спасаясь от преследований язычников [3].

Как бы то ни было, но совет старейшин оманских племен, обсудив послание Пророка, постановил: новую веру принять. Избранные на этом совете посланники в лице влиятельных шейхов отправились в Медину с миссией лично уведомить об этом Мухаммеда. Исторические хроники свидетельствуют, что Посланник принял знатных мужей с почетом. Более того, — дал согласие на то, чтобы налоги, собираемые его представителями в землях Омана и Эш-Шамал на нужды ислама, в Медину не доставлялись, а распределялись среди жителей южного побережья Аравии.

Получили шейхи и заверения Посланника Аллаха насчет оказания им всесторонней помощи и поддержки со стороны мусульман в случае начала ими восстания против захвативших их земли персов. По возвращении в родные места шейхи обратились к племенам с призывом «подняться» против ненавистных им Сасанидов. Действия повстанцев оказались успешными — и оккупационные войска персов были изгнаны из земель современных ОАЭ и Омана. Что касается самого Амра ибн аль-Аса, то известно, что после кончины Мухаммеда (632 г.) он был направлен халифом Абу Бакром с военной экспедицией в Палестину. Именно под руководством Амра там была разбита досаждавшая арабам сильнейшая армия византийцев. В 640 г. воинство Амра захватило Египет, где заложило древнюю столицу этого государства — знаменитый Фустат (Каир был построен намного позже, — династией Фатимидов). Одна из старейших мечетей в Каире носит имя Амра ибн аль-Аса. Впоследствии он запятнал свое доброе имя среди мусульман тем, что в борьбе за место наместника халифа в Египте захватил и сжег живьем, в ослиной шкуре, сына халифа Абу Бакра.

После кончины Мухаммеда и ухода из земель Омана воинов во главе с Амром ибн аль-Асом там вспыхнул мятеж, один из крупнейших в истории исламской Аравии. Поднял его некто Лакит бен Малик Дху ат-Таг, идолопоклонник, объявивший себя в Диббе «истинным пророком истинной веры аздов». Произошло это в 633 г. На подавление мятежа, известного в истории ислама как мятеж отказников от истинной веры (ридда), была брошена целая армия. Халиф Абу Бакр действовал дипломатично, но решительно. Зелотам было предложено прекратить смуту и встретиться для переговоров в Соха-ре, у стен древнего форта. От встречи мятежники отказались. Тогда-то и произошла кровавая сеча в районе Диббы, крупного торгового и судоходного центра Аравии прошлого. Напоминает о ней потомкам сохранившаяся в Диббе гробница одного из военачальников армии халифа Абу Бакра. Называется она «гробницей эмира армий». И не случайно: с обеих сторон в битве полегло более 10 тыс. воинов. Тогда же родилось и дожившее до наших дней известное среди мусульман Южной Аравии выражение «День Диббы», то есть день торжества ислама над язычеством [4]. Битва под Диббой способствовала укреплению ислама на южном и юго-восточном побережьях Аравии. До этого были подавлены восстания, поднятые лжепророками аль-Асвадом и Мусайлимой в Йемене и Йамаме соответственно. Вначале удача сопутствовала им. Аль-Асвад, например, довольно быстро установивший власть во всем Йемене вплоть до Адена, поселился во дворце Гумдан, резиденции владык Древнего Йемена, и даже женился на вдове правителя Саны, который был сыном последнего сасанидского наместника в Йемене. По иронии судьбы, при содействии именно этой женщины заговорщикам удалось впоследствии проникнуть в покои лжепророка, убить его и объявить жителям Саны о «возвращении к исламу». Наиболее кровавой и ожесточенной была борьба с отступниками в Йамаме и Хадрамауте. Особая заслуга в распространении ислама в Аравии в целом принадлежит Халиду аль-Валиду, блистательному военачальнику, которого сами арабы Аравии называли «Мечом Аллаха».

Выше уже говорилось о том, что до принятия ислама население современных земель ОАЭ, как и большинство племен Аравийского полуострова в целом, было языческим — поклонялось солнцу, луне и звездам. Некоторые из племен разделяли верования часто вторгавшихся на арабское побережье персов. Христиане Сабейского и Химьяритского царств (Йемен) занимались миссионерской деятельностью в Южной Аравии. Христианские общины имелись в Омане и на Бахрейне.

Община христиан Древнего Йемена была самой крупной в Аравии. Ранние христианские исследователи, в том числе Ориген, Иероним и Софроний, утверждают, что впервые христианство в Южной Аравии стал проповедовать сам апостол Варфоломей, оставивший новообращенным арабам-химъяритам Евангелие от Матфея. Как бы то ни было, но христианство в Древнем Йемене действительно пустило корни. Сюда бежали от преследований первые христиане Сирии и Египта. Известно, что христианские храмы существовали в Сане и Адене, а также в Сохаре, что на территории нынешнего Султаната Оман, и на острове Ормуз. При деятельном участии эфиопского миссионера Фруменция архиепископу Теофи-лу удалось в период с 352 по 360 г. обратить в христианство весь Йемен. В IV веке резиденция митрополита, юрисдикция которого распространялась и на Йемен, находилась в Петре. Много хорошего сделал для христиан Йемена христианский правитель этой страны Абдель Келаль. В царствование его сына, Матрада, Йемен посетило посольство императора Констанция. Результатом деятельности этого посольства стало разрешение «князя сабейского и химьяритского» на сооружение в Йемене трех церквей. Известен в истории христианства Южной Аравии и город Наджран (Северный Йемен). Историки прошлого отзывались о нем, как о «граде большом и многолюдном», «где были церкви, и процветало благочестие», где «распространялось христианство и строились монастыри». Проповеди Коса, христианского епископа Наджрана, мог слышать в легендарном Оказе, месте ежегодных поэтических турниров племен Древней Аравии, и Пророк Мухаммед. Такую мысль высказывает в своем фундаментальном исследовании «Исламизм» П. Цветков. В V веке делегация йеменских христиан посетила известного ливанского подвижника Столпника. В VI веке в Сане был построен храм. В конце VI - начале VII веков община христиан-несторианцев, проживавшая на острове Сир бани яс, принадлежащий в наши дни Абу-Даби (ОАЭ), основала там монастырь.

Распространению христианства в Йемене сопутствовало довольно продолжительное владычество в этой стране христианской Абиссинии, захватившей Йемен в 525 г. Произошло это следующим образом. Трон Йемена и Хадрамаута, с незапамятных времен управлявшихся династией Химьяритов, был к тому времени узурпирован человеком, принявшим иудаизм. Новый правитель попытался, было, принудить христиан Йемена перейти в другую веру, но встретил отпор и подверг их жесточайшим гонениям. Одному из них удалось добраться до двора императора Юстиниана в Константинополе, где он — с полуобгоревшим Евангелием в руках — потребовал от императора Византии возмездия за притеснения христиан в Йемене. Миссию защиты христианства в этой стране и взяла на себя Абиссиния.

Южная часть Аравийского полуострова издревле была тесно связана с Грецией, Римом, а затем с Византией и Эфиопией. Еще до новой эры в княжествах Йемена чеканились монеты с изображением совы — герба Афин, а позже — с изображением римских императоров; многие правители Йемена, как отмечают исторические хроники, считались «друзьями Рима». Поэтому неудивительно, что христианские общины в землях, подвластных Риму, поддерживали тесные отношения с христианами Древнего Йемена.

Довольно крупной для своего времени была и община христиан в Древнем Омане. Имелся даже епископ. Первого звали Джоном, последнего, жившего в 676 г., — Стефаном. Распространению христианства в Омане способствовало принятие этой религии шейхом Кайсом бен Зухейром, главой влиятельного в те времена племени абс (563 г. н. э.). Впоследствии шейх Кайс стал монахом храма в Сохаре.

После кризиса христианской церкви в Персии (первая половина VI века) епископ Бахрейнский — этот пост был учрежден там в 410 г. — объявил себя митрополитом всех церквей Арабского побережья Персидского залива: главой епархий Мазун (Оман), Мухаррака (Бахрейн), Хаджар и Хатта (район на границе между Оманом и ОАЭ). В 676 г. епископы этих епархий встречались в Дарине (древнее наименование Манамы, столицы Бахрейна) с католикосом Георгием I. Последние летописные упоминания о христианской общине Бахрейна датированы 893-899 гг. Предводитель легендарной секты карматов Абу Сайд аль-Джаннаиби, управлявший Бахрейном и державший одно время в повиновении практически всю Аравию, относился к христианам с уважением [5].

Христианами были и многие древние катарцы. Есть письменные свидетельства существования катарского епископата еще в 225 г. Епископ Катара участвовал в Церковном соборе 410 г. [6]

Распространению христианства в Аравии способствовали и христиане Месопотамии (современный Ирак). Активно вели себя представители школы несторианцев, названной так в честь епископа Константинопольского (437 г.). Христианином-несторианцем был известный арабский поэт аль-Аш. Долгое время (с 780 по 1258 гг.) центром христианства в Месопотамии выступала христианская община церкви Дар ар-Рум, то есть Греческого монастыря, как ее называли арабы. Основали эту общину жители приграничной византийской крепости Самалу. Они сдались войскам халифа во главе с принцем Харун аль-Рашидом во время военного похода мусульман против Византии в 780 г. на условиях, что им не только сохранят жизнь, но и не разделят ни их семьи, ни саму общину. Принц сдержал данное им слово. Так появилось на свет это известное поселение христиан восточнее Багдада. И просуществовало оно вплоть до монгольского нашествия в 1258 г. Имелись общины христиан и в ряде других городов Месопотамии. В одном из центров Двуречья, в Басре, где в 1910 г. насчитывалось 37 тыс. жителей, в том числе, как сообщил в Санкт-Петербург российский консул г-н Тухолка, 30 тыс. мусульман и 5 тыс. евреев, проживало 2 тыс. христиан. «Отношение к христианам, — писал он, — хорошее; многие даже приняты на казенную службу» [7].

Интересным представляется и тот факт, что первые годы пророческой деятельности в Медине — после исхода (хиджры) из Мекки — характеризовались крайне доброжелательным, если не сказать больше, отношением Пророка Мухаммеда к христианам. Им была дарована (отмененная, правда, впоследствии) хартия религиозных прав и свобод. Согласно ее положениям мусульманам рекомендовалось не трогать ни христианских храмов, ни христианских священников; запрещалось изгонять монахов из монастырей, а главное — принуждать христиан отказываться от их веры.

Размежевание мусульман с «людьми Писания», иудеями и христианами, происходит еще при жизни Пророка Мухаммеда, а вот экспатриация христиан из Аравии — при халифе Омаре. При этом христианам не было предъявлено никаких обвинений в измене, как, скажем, иудеям; но они следовали чуждой мусульманам Аравии вере и поэтому должны были уйти из земель Острова арабов, очистить от себя, как говорил халиф, колыбель ислама.

Проживали в землях Южной Аравии и общины иудеев. Пришли они туда из района Хадрамаут (Йемен). Осев вначале в Сохаре (Оман), впоследствии мигрировали оттуда в Хор Факкан (ОАЭ). Йеменские летописи сообщают, что арабы Аравии называли их «детьми Сарры» [8]. Письменных источников об иудейских общинах в Южной Аравии практически не сохранилось. Достоверно известно о миграции евреев из Двуречья (Ирака) на Бахрейн, откуда они торговали с племенами Прибрежной Аравии.

Упрочение позиций еврейских общин в Аравии в целом можно датировать временем завоевания Иерусалима (70 г.) императором Титом и, как следствие этого, — рассеиванием евреев по всему миру. В 523 г. предпоследний химьяритский царь Зу Нувас, как отмечалось выше, перешел в иудейскую веру и развязал жестокие гонения на христиан. Продолжалось это, правда, недолго. Другой химьяритский князь, при поддержке византийского императора Юстиниана и с помощью 70 000 войска царя Калеба, христианского правителя Эфиопии, восстановил в стране прежний status quo.

Как бы то ни было, но ко времени начала Мухаммедом его пророческой миссии крупные иудейские общины имелись и в Южной Аравии, и на севере полуострова — в Хиджазе и в Ясрибе. Самая большая еврейская община на Аравийском полуострове была в то время в Ясрибе (Медине). Одна из двух влиятельных групп этой общины занималась сельским хозяйством, другая — ювелирным делом, изготовлением оружия и торговлей. Переселившись в Ясриб, Пророк Мухаммед рассчитывал на их помощь и поддержку. Между сторонниками новой веры, которых в городе оказалось достаточно много, и евреями был даже заключен своего рода мирный договор: евреям предоставлялось право свободного отправления культа; гарантировались права собственности. Известно, что одно время не Мекка, а Иерусалим был для первых мусульман киблой, то есть святым местом-ориентиром, в сторону которого они должны были обращаться лицом во время молитв. Так поступал Соломон по случаю открытия Иерусалимского храма, так поступал пророк Даниил, так поступали древние иудеи. Находясь в отдалении от Иерусалима, они открывали окна своих домов, обращенные в сторону города Давида, и молились.

Однако ужиться в мире мусульмане и евреи в Медине не смогли. Евреи не вняли проповедям Мухаммеда, более того, стали высмеивать его учение и даже писать сатиры на него самого. Недовольство Пророка поведением евреев переросло в открытую неприязнь к ним. Последнее каплей, переполнившей чашу терпения Пророка, стало оскорбление замужней мусульманки группой молодых евреев. Извиниться евреи не захотели. Условия перемирия, выдвинутые Мухаммедом, были жесткими — племя бану кайнука должно было либо принять ислам, либо навсегда покинуть Медину. Переходить в ислам евреи категорически отказались — и в апреле 624 г. были изгнаны из Медины (700 человек). Часть из них ушла в Южную Сирию, другая — в Хайбар, крупный населенный пункт, располагавшийся в 300 километрах от Медины. Все имущество изгнанников было конфисковано. Посланник получил откровение определить новое направление для молитв; киблой стала Мекка.

Вскоре произошел еще один случай. Вождь еврейского племени бану ан-надир, согласившийся выступить в качестве посредника в урегулировании разногласий мусульман Медины с языческим племенем бану амир, данного им слова не сдержал. Более того, замыслил убить Посланника Аллаха, сбросив на его голову жернов. Западня готовилась в крепости Зухра, где должна была состояться встреча представителей мусульман с арабами-язычниками. Однако затея не удалась. По дороге в крепость стало известно, что на Мухаммеда готовится злодейское покушение. Союзнический договор мусульман с этим иудейским племенем был вероломно нарушен иудеями. Предательство требовало отмщения. Через своего посланца Мухаммед потребовал от бану ан-надир в течение десяти дней покинуть земли, на которых они проживали. Часть племени ушла в Сирию, другая — в Хайбар. Им разрешили взять с собой по одному верблюду, груженному имуществом. Оружие и драгоценности изъяли.

Позже был захвачен и населенный евреями Хайбар (628 г.), что на языке иудеев значит «Замок». Это был довольно крупный торговый центр Аравии прошлого. Славился своими негоциантами, земледельцами и скотоводами. Здесь было много источников чистой воды. Город, по словам Идриси, изобиловал фруктовыми и пальмовыми деревьями. Вокруг располагались обильные пастбища, дававшие возможность содержать много скота. Сам город, с высеченной на высокой скале цитаделью Каср-эль-Иехудди (что значит «Иудейский замок»), был хорошо укреплен и считался неприступной крепостью. Существование этого города арабские историки относят еще к временам Моисея. Евреи, проживавшие в городе, были мирными жителями, но стали сторонниками врагов Мухаммеда, курайшитов Мекки; заявили о готовности поддержать их материально. Поклялись, что отдадут половину урожая фиников тем кочевым племенам, которые вместе с курайшитами выступят против Медины и сокрушат Мухаммеда. Обещали также поднять против мусульман (во время осады Медины) и оставшихся в городе братьев по вере — еврейское племя бану курайз. О кознях евреев стало известно мусульманам. Хайбар был взят. Не пощадили и тех евреев из числа горожан Медины, кто готовился предать Мухаммеда. Все мужчины племени бану курайз, способные носить оружие, были казнены (600 человек); женщины и дети обращены в рабство; имущество поделено между мусульманами. Оставшиеся в живых евреи Хайбара были изгнаны за пределы Аравии.

После осады и взятия Хайбара евреи, если верить преданиям, предприняли очередное покушение на Мухаммеда — попытались отравить Пророка. Мясо, поданное на обед, оказалась отравленным. Странный привкус блюда насторожил Мухаммеда, и он тут же выплюнул кусок взятого в рот жаркого. А вот мусульманин, обедавший с ним, мясо съел — и скончался. Виновницу происшедшего, еврейку Зейнаб, отдали на суд родственникам умершего.

Согласно ветхозаветным текстам, с Аравией были тесно связаны судьбы сыновей Авраама. «Сынам наложниц, которые были у Авраама, — сообщается в них, — дал Авраам подарки и отослал их от Исаака, сына своего, еще при жизни своей, на Восток, в Землю Восточную» (подразумевается Аравия). Исмаил, сын Авраама, жил в Северной Аравии, и был родоначальником целого ряда известных и влиятельных племен Древней Аравии.

Легенды гласят, что во времена царя Соломона богатые дары из золота и серебра «приносили ему в Иерусалим», помимо царицы Савской, «и другие цари аравийские». Известно, что царица Савская, долгое время гостившая у Соломона, преподнесла в подарок «мудрейшему из мужей» не только золото, но и «великое множество благовоний, которых до этого не было у него», а также редкой красоты драгоценные камни и красное дерево из Индии. «И пришла она в Иерусалим с весьма большим богатством: верблюды навьючены были благовониями, великим множеством золота и драгоценными камнями ... И подарила она царю сто двадцать талантов золота и великое множество благовоний и драгоценные камни; никогда еще не приходило такое множество благовоний, какое подарила царица Савская царю Соломону... И сделал царь из красного дерева перила для храма Господня и для дома царского, и гусли и псалтири для певцов» (Третья Книга Царств, 10,1-13). Золото, подаренное царицей, попало в сокровищницу храма. По легенде, тридцать сребреников, полученных Иудой Искариотом за предательство Иисуса Христа, были взяты как раз из савской части храмовых сокровищ. Как бы то ни было, но именно богатые подарки царицы Савской, надо полагать, и побудили царя Соломона к тому, чтобы заключить союз с финикийским царем Хирамом, владыкой легендарного Тира (расположен на территории современного Ливана), и с его помощью наладить прямую морскую торговлю с Йеменом, Оманом и Индией.

История свидетельствует, что Древняя Аравия, как земля труднодоступная для иноземных завоевателей, всегда влекла к себе евреев-переселенцев, бежавших сюда от кровавых преследований поработителей. Селились они в Аравии, в том числе и в районе Медины, и в Йемене, целыми племенами. Жилища свои окружали глинобитными стенами. Подражая арабам в повседневной жизни, даже разговаривая на языке арабов, они при этом никогда не поступались своими религиозными убеждениями. Напротив, старались, насколько возможно, распространять свою веру среди местного населения. Характерные же для аравийских арабов гостеприимство и великодушие позволяли переселенцам-евреям жить в новых для них землях в мире и безопасности, более того, — в полном соответствии с их древними традициям и наставлениям их пророков.

Одной из многочисленных языческих сект Южной Аравии была до ислама секта огнепоклонников. В основе их учения лежали категории «добра» и «зла», «света» и «тьмы». Символом света являлся для них огонь, а богом огня — Азд. Наиболее влиятельные общины огнепоклонников существовали в Омане, в землях компактного проживания богатых торговых коммун персов, поддерживавших тесные коммерческие связи с Индией и Древним Ормузом, — известными в прошлом центрами поклонения огню.

Заметный след в истории доисламской Аравии оставили племена, поклонявшиеся животным. В честь одного из них — ящерицы — была названа якобы и упоминавшаяся выше легендарная Дибба. Секта асбизиидов поклонялась лошади (в переводе с фарси «исб» — это «лошадь»).

В 1820-х годах лейтенант Вайтлок, принимавший участие в карательных экспедициях англичан против племен кавасим, проживающих сегодня в ОАЭ, обнаружил в Рас-эль-Хайме, столице этих племен, несколько древних персидских построек, в которых жившие там персы все еще поклонялись своим идолам.

Особое место в жизни мусульман занимает хадж, то есть паломничество к святым местам. «Паломнические врата» — город Джидда. Здесь находится аэропорт, оборудованный специально для паломников. Ступая на святую землю, пилигримы облачаются в их-рам, специальную одежду паломника. Ихрам для мужчин состоит из двух кусков ткани белого цвета, без швов. Паломник оборачивает ихрам вокруг тела, не закрывая головы. Ихрам для женщин тоже белой ткани, но сшитой. Собираясь во время паломничества в одном месте, облачаясь в одинаковые одежды и исполняя одни и те же обряды, мусульмане со всех концов света демонстрируют тем самым равенство всех мусульман перед Аллахом.

Хадж — это путешествие к священному дому Аллаха в Мекке. Обряд этот строго регламентирован. Хадж начинается семью обходами вокруг Каабы. Ступают во двор Великой мечети в Мекке, где находится Кааба, с правой ноги, через так называемые Ворота мира (Баб ас-салам). Совершают там два коленопреклонения.

Следующий этап паломничества — поклонение Месту Авраама и посещение колодца Замзам; потом — ритуальный переход между холмами ас-Сафа и аль-Марва. По легенде, Хаджар (Агарь), мать Исмаила, прародителя арабов Северной Аравии, семь раз обежала эти холмы в поисках воды, пока не обнаружила ее в том месте, где находится сегодня колодец Замзам. Издревле считается, что вода из этого колодца смывает все грехи; водой ополаскивают лицо и голову. В память о терпении и настойчивости Хаджар паломники и совершают этот переход между холмами.

Прежде чем отправиться в долину Мина для побития камнями столбов, символизирующих собой дьявола (иблиса) — в память о встрече Авраама с иблисом, когда он подобным образом прогнал злого духа прочь, — паломники отдыхают в долине Арафат.

В прежние, доисламские времена, долина Мина была известна еще и тем, что здесь можно было публично, при всем народе, обличить человека, нарушившего клятву или совершившего дурной поступок. Место сенсационных разоблачений людьми фактов недостойного поведения соплеменников пользовалось хорошей славой и, как магнитом, притягивало к себе паломников-язычников. Обо всем услышанном здесь быстро становилось известно во всех племенах Аравии. Новости о клятвопреступниках, не заслуживающих, по понятиям арабов-бедуинов, ни уважения, ни доверия, растекались с караванами по всей Аравии. «Товар из долины Мина», как называли такие «жареные» новости коренные жители «Острова арабов», пользовался повышенным спросом; да и был он, к тому же, совершенно бесплатным.

Паломничество заканчивается праздником жертвоприношения (ид аль-адха).

По прибытии в Джидду паломников группируют по странам и регионам. На запястье каждому из них надевают пластиковый браслет с паспортными данными, регистрационным номером, адресами в пунктах пребывания в городах Мекке, Медине и Мине, а также с информацией о болезнях, которыми страдает паломник (акцентируют внимание на диабете, эпилепсии и гемофилии).

Ежедневно Министерство торговли бесплатно раздает паломникам около 5 млн. буханок хлеба и 2 млн. кусков льда, а также около 30 млн. литров холодной воды — лично от короля. В этих целях в Саудовской Аравии введен в эксплуатацию специальный завод по опреснению воды, стоимостью 400 млн. долл. США. Завод способен поставлять в Мекку около 180 млн. литров воды в день на расстояние 110 км. от побережья Красного моря.

Что касается медицинского обслуживания, то организовано оно отменно: работу 110 медицинских центров и 14 больниц, расположенных в святых местах, обеспечивают во время хаджа около 12 тыс. медиков.

С другой стороны, нельзя не отметить и тот факт, что паломничество мусульман к святым местам вносит заметную лепту в казну королевства. Во время хаджа 2010 г. эта цифра составила около 3 млрд. долл. США.

В прошлом хадж из земель современных ОАЭ совершали в основном двумя маршрутами — по морю и по суше. Чаще всего на парусниках паломники добирались до Адена, а оттуда, через Красное море, попадали в Джидду, и дальше — в Мекку. Другой морской маршрут пролегал через Басру, откуда пилигримы достигали святых мест по суше: богатые и состоятельные — на верблюдах, бедные — пешком. Если отправлялись на паломничество по суше, то путь в Мекку занимал несколько месяцев. По возвращении в родные места паломников торжественно встречали; на их домах вывешивались зеленые знамена.

Путь паломников до Мекки, направлявшихся туда с верблюжьими караванами, был долгим и утомительным. У каждого паломника было обычно по два верблюда — для него самого и для поклажи. На верблюдов взгромождали по два мешка фиников, а к горбам, как к местам на теле животных наиболее прохладным, приторачивали кожаные кожухи с водой. На человека в дорогу полагалось брать по пол-мешка риса и муки, 4-5 килограммов кофе и бидон растительного масла. Мясо добывали в пути, охотой: били дроф, зайцев и газелей. Каждый паломник был вооружен ружьем и кинжалом. Паломнические караваны, — а они в землях современных ОАЭ просуществовали до 1950 г., — обслуживали профессиональные проводники. Эти люди хорошо знали пустыню, безопасные места для отдыха и выпаса верблюдов, источники воды. Хадж обходился паломникам в 250 рупий на человека (около 3 тыс. долл. США) [9].

Находясь в Медине, паломники во время хаджа совершают омру — посещают мечеть Посланника, где он похоронен; здесь же находятся и гробницы двух первых халифов — Абу Бакра и Омара. Известно, что когда Пророк Мухаммед скончался (в июне 632 г.), то, как похоронить Посланника, ни соратники, ни улемы не знали. И тогда Абу Бакр, ближайший сподвижник Посланника, вспомнил о словах Мухаммеда, сказавшего однажды, что все пророки и мессии были похоронены там, где закончился их земной путь. Имелись на этот счет и свидетельства Аиши, одной из вдов Мухаммеда. По ее словам, незадолго до смерти Мухаммед распорядился, чтобы похоронили его следующим образом: омыли, обернули в саван и захоронили там, откуда он уйдет в мир иной. Так, дескать, и было принято решение похоронить Пророка Мухаммеда в доме, где он умер. Скончался Пророк на руках Аиши, в возрасте 63 лет. К ней его перенесли по его же просьбе, когда ему стало совсем плохо. Впоследствии дом, где был похоронен Посланник, разделили на два покоя — для живых, и для мертвых. В первом из них продолжала жить Аиша. Как на особую печать святости Мухаммеда мусульманские историки указывают на то, что умер Пророк и Посланник Аллаха в тот же день, что и родился.

Посланник Аллаха любил Аишу больше других своих жен. Считается, что сватал ее Мухаммеду ангел, принесший Прорку изображение Аиши на шелковой ткани. Аиша, к слову, была умна, сведуща в вопросах истории арабов, их обычаев и традиций, неплохо знала арабскую поэзию и родословную бедуинских племен, хорошо разбиралась в вопросах религии. Она активно занималась, как теперь бы сказали, политикой. Была в жесткой оппозиции халифу Али, и даже участвовала в знаменитой «верблюжьей» битве на стороне его противников, произошедшей в декабре 656 г. недалеко от Басры. В железном паланкине, водруженном на боевом верблюде, она находилась на поле боя и воодушевляла воинов оппозиции. Ей приписывают более 200 достоверных хадисов, то есть рассказов о словах, деяниях и наставлениях Посланника, особенно о его поведении в доме и среди жен.

Хадисы составляют основу сунны, следующего, после Корана, источника сведений о том, какое поведение и решение человека угодно Аллаху. Кораном и сунной мусульмане руководствуются при решении всех жизненных проблем. Сунна — есть праведный путь: следование словам, поступкам и наставлениям Посланника. Коран предписывает омовение перед молитвой; но как это делать, в Коране не сказано. И тогда на помощь приходит хадис о том, как совершал омовение Мухаммед и как он простирался затем в молитве. Коран и сунна — это фундамент ислама.

После смерти Пророка Мухаммеда мусульмане придавали большое значение наличию у халифов (их называли «заместителями Посланника») знаков халифского достоинства — посоха, перстня, меча и плаща Мухаммеда. Известно, что Марван ибн Мухаммад, последний халиф их династии Омейядов, будучи окруженный войсками соперника, зарыл эти хранившиеся у него священные регалии в песок, чтобы они не достались Аббасидам, правителям из новой династии. Нашли их благодаря помощи одного из слуг убитого халифа. Во время официальных приемов Повелитель верующих — согласно дворцовому церемониалу халифов из династии Омейядов — должен был быть опоясан мечом основателя ислама, а в руках держать посох Посланника.

Важное место в исламском церемониале принадлежит знамени. Известно, что первым знаменем ислама было знамя в виде белого полотняного треугольника. Мухаммед вручил его своему дяде, легендарному силачу и отважному воину Хамзе, возглавившему в 623 г. первую в истории ислама вооруженную экспедицию против язычников. Впоследствии такие знамена белого цвета он вручал и всем другим предводителям боевых дружин мусульман, выступавших против язычников. Большое, или Священное, знамя — главное знамя Посланника — было белым; а вот его личное знамя, названное им Окаб («орел» по-арабски) — черным. Сделано оно было из занавеса, закрывавшего покои Аиши, одной из жен Мухаммеда. Другие боевые знамена в войсках мусульман при жизни Посланника были тоже сделаны в основном, как гласят легенды, из покрывал его жен; на них была надпись: «Нет Бога, кроме Аллаха, и Мухаммед Посланник Его».

Следует упомянуть и том, что с древних времен у каждого из правящих династических родов в княжествах и царствах Аравии был свой, отличный от других, родовой цвет; и знамя такого же цвета. Обычай этот сохранился и во времена ислама. Цветом Фатимидов, потомков Посланника, до сих пор считается зеленый; у Омейядов он был белым, у Аббасидов — черным.

Одним из величайших паломников всех времен и народов можно считать Ибн Баттуту, легендарного арабского путешественника, политика и дипломата XIV столетия. Его путь в святую Мекку, которую он посетил в ходе своего знаменитого 29-летнего путешествия, заслуживает восхищения потомков. Покинув родные места 13 июня 1325 г., в возрасте 21 года, он за время путешествия повстречался с 60 правителями и пересек земли, на которых расположены сегодня 44 государства, то есть прошел путь в три раза больший, чем всемирно известный Марко Поло. Манускрипт Ибн Батуты, хранящийся в Национальной библиотеке в Париже, повествует о том, что только путь из современного Алжира в Александрию занял у «пилигрима человечества» 10 месяцев. Ибн Баттута оставил нам, живущим сегодня, яркие воспоминания об Александрийском маяке, одном из «семи чудес» Древнего мира. По пути в Мекку он побывал в Палестине; посетил там Вифлеем, Хеврон (с могилами Авраама, Исаака и Якова), и Иерусалим, где молился в мечети аль-Харам аш-Шериф, возведенной на руинах храма Соломона. Из Иерусалима путь Ибн Баттуты пролегал через Тир, Бейрут и Триполи (города современного Ливана) в «земли сирийские». В Дамаске Ибн Баттута присоединился к паломническому каравану и, спустя 55 дней, оказался в Мекке [10].

Паломнические караваны, формировавшиеся в Дамаске, Алеппо, Каире и Багдаде, были впечатляющими. В XIX столетии, например, самые «рядовые» из них насчитывали до 20 тыс. верблюдов и более 100 тыс. пилигримов. Паломнический караван, с которым в 1504 г. попал в Мекку итальянский путешественник Лодовико ди Вартема, насчитывал, по его словам, 40 тысяч человек и 35 тысяч верблюдов. В XIII столетии паломнический караван одного из представителей династии Аббасидов (750-1258 гг.), со столицей в Багдаде, состоял из 120 тыс. верблюдов, армии солдат, слуг и торговцев. По воспоминаниям очевидцев, «в сторону Мекки двигался тогда целый город».

Известно, что когда Пророк Мухаммед совершал свое «Прощальное паломничество» в Мекку в январе-феврале 632 г., то за ним следовало около 80 тысяч человек, включая всех его жен. Впереди этой процессии двигалось 100 богато украшенных верблюдов, предназначенных для жертвоприношения.

Интересен и такой факт: ни один из турецких султанов, начиная с Селима I, который силой оружия сокрушил династию Аббасидов и стал халифом, паломничества в Мекку не совершал. А вот Гарун аль-Рашид, легендарный халиф из династии Аббасидов, напротив, неоднократно (восемь раз); часто в сопровождении жены Зубейды, известной среди мусульман своими богатыми пожертвованиями бедным. Были у паломничеств халифов к святым местам и политические цели, а именно: показать сыновей, будущих наследников трона, стекавшимся на хадж в Мекку представителям мусульман со всех уголков мира. Сопровождались такие паломничества щедрыми пожертвованиями и подарками жителям Мекки и Медины, лично получавшими из рук халифов солидные суммы денег и одежду, в основном халаты. Такая «денежно-текстильная дипломатия», как о ней отзываются некоторые западные востоковеды, давала результаты. И подтверждением тому — живая до сих пор память арабов о паломничествах к святым местам того же Гарун аль-Рашида, предания о набожности, щедрости и благотворительности как самого халифа, так и его жены Зубейды. К слову сказать, именно по распоряжению Зубейды и на ее средства был углублен на несколько метров источник Замзам; построен акведук или «Ручей Зубейды», как его называют арабы, в долине Арафат; произведены расчистка и улучшение дороги паломников, шедшей из Ирака через пустыню в святые места. «Дорога Зубейды», с обустроенными вдоль нее местами для отдыха, сохранилась до наших дней.

Закончить рассказ о хадже можно было бы упоминанием о секретной миссии в Мекку в 1898 г. офицера русской армии, мусульманина по происхождению, капитана Давлетшина. Позиции России в Аравии были в то время довольно серьезными; имелись здесь у Санкт-Петербурга и экономические интересы. Отсюда — и наличие у России острых в то время противоречий с Англией, стремившейся не допустить дальнейшего укрепления «обаяния России» в Аравии. Главная цель миссии капитана Давлетшина, как следует из его секретного донесения, состояла в том, чтобы выяснить возможность использования хаджа силами русских и присоединившихся к ним других паломников для проведения акций протеста против планов строительства Британской железной дороги с выходом на побережье Персидского залива. Изучив данный вопрос на месте, Давлетшин пришел к мнению, что инициировать подобного рода акцию не представлялось возможным. «Сама обстановка хаджа, обряда чисто религиозного характера, — писал он, — и очень короткого по времени... при общем сознании опасности, что вот-вот разразится эпидемия. не располагает к политическим демонстрациям».

Священный месяц для всех мусульман — Рамадан, девятый месяц лунного календаря. Именно в Рамадан, считают правоверные, Аллах ниспослал на землю Коран. Произошло это ясной и тихой ночью, когда Мухаммед пребывал в раздумьях в одной из пещер. Вдруг он ощутил чье-то присутствие, и услышал голос, говоривший ему: «Читай». Голос этот, как выяснилось, принадлежал архангелу Джабраилу, посланному Творцом на землю, чтобы вложить в уста Посланника откровения Божии — Коран. Так появились на свет первые стихи Корана — священной книги мусульман.

Коран — книга Аллаха, говорят жители ОАЭ, переданная на землю для назидания правоверных. Разные Евангелия можно толковать по-разному, и даже обсуждать противоречия, в них заключенные. Коран не дискутируется. Халиф Усман (?—656) говорил, что все книги, кроме Корана, надлежит уничтожить. Если они повторяют Коран, подчеркивал халиф, то излишни, если противоречат ему — вредны. Мусульмане часто называли его «Обладателем двух светочей», так как он был женат на двух дочерях Пророка: сначала на Рукайе, а после ее смерти на Умм Кульсум. Именно при халифе Усмане (правил в 644-656 гг. н. э.) была завершена окончательная сверстка текста и запись Корана. В священную Книгу мусульман попали только те стихи-откровения Посланника, подлинность которых подтверждалась двумя и более свидетелями, лично слышавшими их от самого Мухаммеда. Одной из великих заслуг халифа Усмана перед исламом является, таким образом, создание унифицированного текста Корана.

Известно, что при жизни Пророка Мухаммеда его божественные откровения записывали сподвижники Пророка, в том числе Али Муавия и Зейд ибн Сабит; и хранились эти записи в домах жен Посланника. Долгое время честью хранить записи откровений пользовались жены Зейнаб и Хафса. Корана в том виде, который имеется у мусульман сегодня, ни при жизни Мухаммеда, ни сразу после его кончины не существовало. Появлению на свет письменных сборников откровений Посланника, систематизированных и сведенных воедино, мусульмане обязаны халифам Абу Бакру и Усману. Лучшим знатоком Корана считался Зейд ибн Сабит, личный секретарь Посланника. По поручению халифа Абу Бакра он и составил первый письменный сборник откровений Посланника. Впоследствии этот экземпляр Корана перешел к халифу Омару, который передал его на хранение своей дочери Хафсе, одной из вдов Пророка. С этого Корана были сделаны списки. Однако в каждом из них можно было обнаружить некоторые различия с оригиналом — вследствие различия диалектов племен, представители которых делали эти списки. Новое издание Корана, подготовленное тем же Зейдом по поручению халифа Усмана, было на мекканском диалекте, на языке Мухаммеда. С него были сделаны списки и разостланы общинам мусульман в Мекке, Медине, Куфе, Басре и в Дамаске. Подлинник Усман оставил себе. Один из списков Корана Усмана оказался в Самарканде; он был доставлен туда Тимуром из завоеванного им Дамаска.

Очень ценный экземпляр Корана хранится в Марокко. Попал он туда из Испании, из арабского эмирата Кордова, куда ранее был доставлен по указанию халифа Усмана. По преданиям, Коран этот принадлежал якобы самому халифу Усману; и будто бы на нем сохранились даже следы крови праведного халифа. До 1158 г. Коран хранился в главной мечети Кордовы, а затем был перевезен в Маракеш. Оправа Корана — баснословно богатая: по сложившейся в халифате традиции каждый из правителей добавлял в оправу этого священного Корана имевшийся у него редкий драгоценный камень.

Знание Корана наизусть дает мусульманину право на почетный титул хафиз, то есть хранитель. Такой человек должен не только знать наизусть текст священной книги мусульман, но и уметь правильно произносить каждое слово. В первые дни ислама высшими авторитетами в том, что касается правильности чтения Корана, были четыре первых халифа, спутников Посланниика; произносить слова Корана они учились у самого Мухаммеда. Во времена первого халифа, Абу Бакра, насчитывалось четыре главных чтеца Корана, основавших вместе с учениками дожившую до наших дней школу чтения Корана.

В соответствии с указом правителя Дубая шейха Мохаммеда Аль Мактума заключенные, отбывающие срок в местных тюрьмах, выучившие наизусть весь Коран, могут рассчитывать на снижение срока заключения.

Первые стихи-откровения Корана, как уже отмечалось выше, были ниспосланы Мухаммеду в месяц Рамадан. Произошло в Рамадан и много других памятных событий в истории ислама: Посланник с войском всего лишь в 313 человек сокрушил тысячную армию мекканцев, и «поставил их в веру»; скончалась первая мусульманка, Хадиджа, — первая жена Мухаммеда; родился и умер Али — четвертый праведный халиф; появился на свет Хусейн, внук Посланника, сын его дочери Фатимы и двоюродного брата Али, почитаемый шиитами.

К слову сказать, Хусейн погиб 10 Рамадана, недалеко от Куфы, в бою с четырехтысячным отрядом халифа Язида, которого отказался признать правителем мусульман. Вначале он был сражен стрелой, попавшей ему в лицо, а затем, уже мертвый, насквозь пронзен вонзившимся в спину вражеским копьем. На месте, где это произошло, впоследствии была сооружена гробница, а само место получило название «Гробница Хусейна».

Али, как уже говорилось выше, вырос в доме Мухаммеда, приходился Пророку двоюродным братом; был первым из его учеников и сподвижников. О нем, муже своей дочери Фатимы от первой жены Хадиджи, Пророк Мухаммед имел обыкновение говорить, что он, Мухаммед, — «город мудрости», но Али — «ворота этого города» (был убит в Рамадан, во время утренней молитвы).

Рамадан, девятый месяц лунного мусульманского календаря, в переводе с арабского — «испепеляющая жара» (в этот период года на Аравийском полуострове, действительно, очень жарко). Арабы Аравии говорят, что Рамадан — это месяц, «сжигающий грехи». Считается, что в Рамадан двери преисподней захлопнуты, а врата рая открыты. В этот месяц наиболее рельефно проявляются лучшие качества мусульман Аравии, а именно: характерные для них забота и внимание по отношению к членам семьи, рода, племени и братьям по вере; почтительное отношение к старшим; восприимчивость к страданиям и нуждам окружающих; вежливость и радушие по отношению к соседям и иностранцам. Одну ночь (чаще всего с 26 на 27 Рамадана) и весь последующий день верующие проводят в непрерывных молитвах, так как именно в эту ночь, «ночь предопределения» (лейла аль-кадр), Аллах и может явить себя мусульманину. Следует отметить, что по времени наступление «ночи предопределения» зависит от начала Рамадана, месяца в лунном календаре мусульман; и поэтому сроки наступления этой ночи, равно как и сроки начала Рамадана, могут сдвигаться. Отмечают лейла аль-кадр в одну из 10 последних ночей Рамадана, как правило, 21,23, 25, 27 или 29 Рамадана.

В Рамадан мусульмане много времени проводят в мечетях, где молятся, беседуют с настоятелями и учат Коран. В дополнение к пяти обязательным ежедневным молитвам в Рамадан мусульмане совершают еще одну — тарави, продолжительную ночную молитву, прерываемую на отдых.

Уместным будет отметить, что мусульманский (лунный) календарь, поныне действующий в арабских странах, был введен при халифе Усмане, сподвижнике Пророка Мухаммеда, третьем праведном халифе.

В Рамадан мусульмане держат пост. С рассвета и до заката принимать пищу мусульманам в священный месяц Рамадан строго-настрого запрещается. Предрассветный прием пищи, сухур, предшествует первой утренней молитве — салат аль-фаджр. «Ешьте и пейте, пока не станет различаться перед вами белая нитка и черная нитка на заре, потом выполняйте пост до ночи», — говорится в Коране (Сура 2, стих 183). Постясь, человек отказывается от житейских наслаждений ради служения Господу. Пост — это не только воздержание от пищи, питья и наслаждений жизни, говорят арабы Аравии, но и воздержание от сплетен, наветов, обмана и пустословия. Соблюдая пост, мусульманин не только приучает себя к самодисциплине, но и познает и начинает отчетливо представлять себе, что такое голод. Мусульманин довольно хорошо осознает поэтому, как трудно быть бедным и малоимущим человеком, что людям, нуждающимся в помощи, нужно помогать. Отсюда — и закят, то есть добровольные пожертвования мусульман в пользу бедных и нуждающихся. Закят — один из пяти священных столпов ислама. К вечерней трапезе, ифтар, приступают часов в 7-8 вечера. В ряде мест Аравийского полуострова и сегодня — только после выстрелов из пушек, служащих для правоверных своего рода сигналом-разрешением к началу приема пищи.

Традиция эта зародилась в Египте, в 1811 г., во времена правления Мухаммада Али аль-Кабира. Причем совершенно случайно. В то время египетская армия перевооружалась. Одну из отслуживших свой век пушек решено было водрузить у крепостной стены в Каире — в память потомкам о победах Мухаммеда Али. Пушку, выбранную для этих целей, привели в надлежащий вид и произвели пробный выстрел. Случилось так, что выстрел совпал по времени с призывами на вечернюю молитву. Дело было в Рамадан. Народ и решил, что сделано это осознанно, — дабы предупредить постящихся о наступлении времени приема пищи. Горожанам «новинка» пришлась по душе. И они обратились к правителю с просьбой сделать такие выстрелы на период Рамадана правилом. Вот так и зародилась эта интересная традиция, с удовольствием скопированная впоследствии и в подвластных Турции землях Аравии.

Справедливости ради следует отметить, что есть и другая версия происхождения этой традиции. «Виновником» ее стал якобы старый солдат-артиллерист, чистивший свою «подружку» на стенах крепости Салах эд-Дина в священный месяц Рамадан, как раз перед вечерней молитвой. Случайно пушка выстрелила; за выстрелом сразу же последовали призывы к молитве. Жителями города решили, что это — новая форма оповещения их о наступлении времени вечерней молитвы и последующего приема пищи. На следующий день старейшины близлежащих к форту кварталов в Каире обратились к наместнику турецкого султана с просьбой «узаконить» такие выстрелы на период Рамадана. Реакции наместника на петицию горожан не последовало. Однако о просьбе каирцев стало известно самому султану — и он отреагировал на нее положительно.

Как бы то ни было, но в одном историки едины — родиной широко распространенного на Арабском Востоке правила оповещать жителей городов в месяц Рамадан выстрелом из пушки о наступлении времени вечернего приема пищи является Египет. В Дубай традицию эту, здесь сохранившуюся, привнес в 1960-х годах шейх Рашид, отец нынешнего правителя.

Жители священной Мекки, столицы исламского мира, могут безошибочно сверять временные стадии своей повседневной жизни в Рамадан по самым огромным в мире часам, размещенным рядом с Большой мечетью. Установлены они на втором по высоте небоскребе мира — на семибашенном здании Абраж ал-Бейт, высотой 601 метр; и поэтому хорошо видны со всех концов города. Часы эти, по размерам своим в шесть раз большие, чем знаменитый лондонский Биг Бен, расположены на уровне 400 метров от земли; четыре (по числу сторон света) одинаковых, инкрустированных золотом, 46-метровых циферблата часов подсвечивают в темное время суток с помощью 21 000 электрических ламп. По ночам в праздничные дни 16 мощных прожекторов, размещенных на площадках вокруг часов, освещают небо на расстояние до 10 километров.

По окончании Рамадана, мусульманского поста, отмечают разговение (ид аль-фитр). В это время принято принимать гостей и ходить в гости к друзьям и соседям, дарить подарки, выполнять положение ислама о закяте,то есть об оказании помощи бедным.

Небезынтересным для читателя будет и рассказ о ритуале омовения Каабы. Совершается омовение (гасль) или самим королем, или его уполномоченным представителем (обычно губернатором или вице-губернатором Мекки). Участвуют в этом пышном и торжественном действии имамы главных мечетей в Мекке и Медине, высшие государственные чиновники и аккредитованные в Эр-Рияде послы мусульманских государств. Пол Священного Дома, как называют Каабу мусульмане, вычищают керамическими щетками. Воду для этих целей берут только из священного колодца Замзам. Стены храма опрыскивают благоухающим розовым раствором; воду для его приготовления берут из того же колодца. Внутри Каабу окуривают благовониями — ладаном и миррой.

После омовения на Каабу надевают черное покрывало (кисву). Оно представляет собой настоящее произведение искусства. Достаточно сказать, что на изготовление кисвы ежегодно расходуется 670 килограммов первосортного шелка белого цвета, 720 килограммов красителей, 150 кг. золотых и серебряных нитей; ими на кисве вышиваются изречения из Корана. Изготовлением покрывал для Каабы занимается специализированная фабрика в Мекке. Стоимость одного такого покрывала (7,5 м. длиной и 4 м. шириной) — 4,5 млн. долл. США [11] В прошлом кисвы для Каабы шили в Египте (а задолго до этого — в Йемене) и с большой помпой доставляли в Мекку. «Сегодня, — читаем мы в отчете российского посла в Константинополе за 1891 г., — привезли в Джидду из Египта ковер, который повезут дальше, в Мекку... Церемония по случаю встречи ковра для Каабы была большая; его сопровождал сам египетский паша с войсками при военной музыке» [12].

Перед облачением Каабы в новую кисву старую аккуратно разрезают на небольшие кусочки. И по традиции в качестве подарков-реликвий вручают главам мусульманских государств, выдающимся теологам и представителям международных организаций. Есть отрезок кисвы и в штаб-квартире ООН в Нью-Йорке. Черное, с расшитой золотой полоской, покрывало, пишет в своих путевых заметках испанский путешественник Доминго Бадья-и-Леблих, под видом паломника посетивший Мекку в 1806 /7 г., меняют на Каабе каждый год. При этом старое покрывало «разрезается на кусочки и раздается в качестве реликвий», сообщает он. Храм облачают в «подаренное Каиром» новое покрывало; его доставляют в Мекку с караваном паломников.

До 777 года покрывала с Каабы не снимали, а укладывали одно на другое. Вес их стал настолько огромным, что возникла реальная угроза обрушения Каабы. Снять с Каабы все старые кисвы распорядился халиф Махди (775-785 гг.), посетивший в этом году Мекку в качестве паломника со своим сыном Гаруном аль-Рашидом.

Первые покрывала для Каабы поставлялись из Йемена и были простыми. При Омейядах их стали изготавливать из шелковой парчи. Церемониал покрытия стен Каабы кисвой, разработанный во времена правления аббасидского халифа Мамуна (813-833 гг.), долгое время оставался неизменным. Покрывало изготовлялось из светлой материи и менялось три раза в году. В 1349 г. наместник султана в Египте Салех Исмаил распорядился выслать в Мекку кисву черного цвета, и менять ее только один раз в году. Обычай этот сохранился до наших дней. Раньше старое покрывало поступало в распоряжение хранителей Каабы. И через них, в виде кусков, попадало к паломникам. Только верхняя часть покрывала, с вышитыми на нем золотыми нитками изречениями из Корана, — торжественно вручалась шерифу Мекки. Делалось это в строго определенный день. Если он приходился на пятницу, то верхняя часть кисвы, с золотым шитьем, отсылалась в Константинополь — в подарок султану. По существовавшей в прошлом традиции, вступление на престол нового турецкого султана сопровождалось направлением им в Мекку подарка-подношения в виде кисвы [13].

Один из почитаемых религиозных праздников в странах Аравии вообще и в княжествах ОАЭ в частности — День Вознесения Пророка (мирадж). Согласно преданиям о Посланнике Аллаха, случилось Вознесение в 621 году, в ночь на 27 число месяца раджаб. Пророка Мухаммеда, заснувшего у Каабы, разбудил среди ночи архангел Джабраил и доставил к священному источнику Замзам. Там он омыл чело Пророка святой водой и усадил на неведомое белоснежное существо с огромными крыльями. Это фантастическое существо звали Бурак (что значит «Молниеносный»). На нем Мухаммед совершил чудесное путешествие из Мекки в Иерусалим. По дороге его три раза окликали, но он не остановился, за что получил похвалу от Джабраила. Он же рассказал Мухаммеду, что первым его окликнул иудей; и если бы Мухаммед остановился, то народ его стал бы последователем религии Моисея. Второй голос принадлежал христианину, хотевшему привлечь его на сторону христианства. А вот третий оклик, которым его позвала красивая девушка, исходил от земной жизни; уступив ее зовам, народ Мухаммеда погряз бы в повседневности и лишился посмертного блаженства. Прибыв в Иерусалим, Мухаммед с того места, где был распят Христос, проследовал через семь небес (в сопровождении архангела Джабраила) к престолу Аллаха, воспользовавшись для этого лестницей, спущенной с неба. «Небесные врата» открыл ему сам Адам, назвавший его величайшим из сынов человеческих и первым среди пророков. При этом он улыбался, когда смотрел направо от себя, и плакал, когда поворачивал голову налево. На обоих из этих направлений перед взором Пророка представало то, что было добром и злом. На втором небе, бывшем из стали, его приветствовал Ной. Он тоже назвал Мухаммеда величайшим из пророков. На третьем небе, разукрашенном драгоценными камнями, произошла встреча Мухаммеда с Иосифом. На четвертом — с ангелом смерти. На пятом — с Аароном и ангелом отмщения. На шестом — с Моисеем, который заплакал, узрев, что Мухаммеду суждено проводить в рай большее число представителей своего народа, чем ему, Моисею, сынов Израиля, следующих учениям иудейской веры. На седьмом небе, залитом божественным светом, на почетном месте восседал Авраам. Место это располагалось прямо над Каабой. Отсюда Мухаммед проследовал к престолу Аллаха. Во время «стояния перед Аллахом» Пророк Мухаммед произнес 99 тысяч слов. Дав священные наставления Пророку, Аллах пообещал ему отпускать человеческие грехи и должным образом оценивать добрые помыслы и благие деяния людей. Вернувшись на землю, Пророк Мухаммед понял, что путешествие его могло произойти только по воле Творца, так как было, по сути, молниеносным: постель его еще не остыла, а из опрокинутого при отправлении в дорогу сосуда не успела вытечь вода. И это за то время, когда он успел побывать и в Медине, где сделал первую остановку и совершил молитву, и в месте общения Моисея с Господом, и в Вифлееме, где родился Иисус Христос. В Вифлееме произошло чудо. По совершении там молитвы архангел Джабраил предложил Пророку Мухаммеду на выбор три ковша: один — с водой, другой — с молоком, а третий — с вином. Выбрав ковш с молоком, Посланник обрел дар предвидения. Вино попало под запрет, ибо так сказал архангел, а Иерусалим сделался третьим священным городом ислама. Следует отметить, что Мечеть Скалы в Иерусалиме — одна из святынь мусульманского мира, расположена на вершине горы Мориа. Там находился Храм, воздвигнутый царем Соломоном (в нем хранился Ковчег Завета). Издревле место это почиталось у многих народов Востока как центр мира.

Этим объясняется и то, что Иерусалим был выбран Муавией (?—680), бывшим наместником Сирии, местом, где состоялось его провозглашение халифом (661г.). Муавия стал основателем Омейядской династии (661-750) с центром в Дамаске. С этого времени халиф перестал избираться общиной, и верховная власть в халифате стала передаваться по наследству (Мухаммед переселился из Мекки в Медину; Али перенес столицу халифата из Медины в Куфу; Муавия сделал столицей халифата Дамаск). Здесь появились, к слову сказать, первые в истории ислама: монета, архив, почтовая служба, регулярная армия и первая мечеть за пределами Аравийского полуострова — мечеть Омейядов (построена в 706-715гг; в ней похоронена Аиша, одна из жен Пророка). Муавия попытался, было, перенести в Дамаск посох и трон халифа, но от таких планов пришлось отказаться — случилось солнечное затмение, что было истолковано как знак гнева Аллаха. Известен Муавия и тем, что, взяв в 651 г. Родос, разрушил, как утверждает народная молва, знаменитую статую Колосса; а бронзу, содранную с этой статуи, будто бы продал какому-то иудею-торговцу.

Жизнь мусульман регламентируется нормами шариата, сводом правил поведения правоверных. Многие, действующие и сегодня, нормы шариата были введены самим Пророком Мухаммедом и нашли отражение в сурах, то есть в стихах Корана.

Нормы шариата — строги. В Коране говорится: «Вору и воровке отсекайте руки в воздаяние за то, что они приобрели, как устрашение от Аллаха» (сура 5, аят 42). Смертная казнь предусматривается за отступничество от ислама, разбой и преднамеренное убийство. Крайне суровым наказаниям в наши дни подвергают также за супружескую неверность и торговлю наркотиками [14].

«Послушание отцу, — изрекал Пророк Мухаммед, — такое же благое дело, как покорность Аллаху». «Зависть пожирает добрые чувства, как огонь дрова», — поучал Посланник. Один из тягчайших грехов в исламе, говорил Пророк Мухаммед, — ослушание родителей.

Все, что вредит здоровью человека, считают представители ортодоксального ислама, должно быть запрещено, в том числе табак. Однако под натиском времени запрет на курение, некогда строгий в Аравии, канул в Лету. И если в 1865 г. полковника Левиса Пелли, пятого к тому времени европейца, посетившего Эр-Рияд (шестой оказался там только в 1912 г.), попросили забыть на время привычку курить, а сигареты оставить за крепостной стеной города, то в наше время и иностранцам, и правоверным курить в Королевстве и в других странах Аравии не воспрещается.

Строго регламентирован в исламе обряд похорон. О покойнике в Аравии принято говорить только хорошее. И это неслучайно. Мусульмане Аравии свято верят в то, что ангелы смерти сопроводят усопшего к престолу Аллаха только тогда, когда подробно разузнают о его земных делах. Умершего, как говорил Пророк Мухаммед, не следует держать дома, а надо быстро нести к могиле. В Аравии покойника хоронят, как правило, в день смерти. Умершего мусульманина погребают лицом к Мекке. Хоронить в гробах в Аравии не принято. Покойников, завернутых в саван (белого или зеленого цвета), несут на кладбище на носилках. Сопровождают похоронную процессию только мужчины. Передвигаться процессия должна быстрым шагом, — чтобы как можно скорее приблизить правоверного к благому миру усопших. Покидать кладбище рекомендуется не раздельно, а вместе: в Аравии до сих пор бытует поверье, что тот, кто покинет кладбище последним, скоро умрет. Горевать по усопшим не принято. «Бог дал, Бог взял», — говорят в Аравии. «Что прошло, — то умерло, что умерло, — то прошло», — считают они, имея в виду жизнь земную и неземную. Согласно древнему поверью, бытующему в южных землях Аравии, души умерших здесь, из числа неверных, слетаются в Хадрамаут, где и обитают там в глубоком колодце, вырытом еще племенем ад, стертым с лица земли Всевышним за неверие.

Ислам основан на пяти священных столпах-заповедях: шахаде, саляте (намазе), закяте, сауме, хадже.

Шахада (свидетельство) — это клятва мусульманина о принятии им двух основных догматов ислама: Аллаха — как единого божества и Мухаммеда — как Пророка и Посланника Аллаха («Свидетельствую, что нет Бога, достойного поклонения, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммед — Посланник Аллаха»). Шахада — это выражение покорности Аллаху и признания пророческой мисси Мухаммеда.

Салят или намаз (молитва) — есть преклонение мусульманина перед Аллахом и благодарность ему; салят — это связь между Аллахом и верующим. Молятся пять раз в день; земной поклон и касание лбом земли выражают признание мусульманином величия Аллаха; молиться можно — после омовения — в любом незагрязненном месте, повернувшись лицом в сторону Мекки. Читать Коран надо только на арабском языке, так как Коран в переводе перестает быть Священной книгой.

Первым муаззином, то есть человеком, возглашающим азан (призыв к молитве), был Биляль, вольноотпущенник Пророка Мухаммеда и один из первых мусульман; отличался сильным голосом. Стоя на крыше соседнего с мечетью дома в Ясрибе, а потом на крыше примыкавшего к этой мечети дома Посланника Аллаха, он призывал мусульман к молитве, громко произнося при этом шахаду.

Закят — это благочестивая милостыня в пользу мусульман, нуждающихся в помощи и поддержке. Вера в Аллаха должна проявляться в добрых деяниях, говорится в Коране. Мусульманин не имеет права есть досыта, если его сосед голодает. Надо сказать, что милостыня, благотворительность и другие благие деяния ставятся в Коране на второе место после молитвы.

Саум — пост.

Хадж — паломничество.

Особая роль принадлежит мусульманам Южной Аравии в распространении ислама на африканском континенте. Подтверждением сказанному — археологические находки на острове Пемба, что вблизи Занзибара (на протяжении веков Занзибар был заморской территорией Древнего Омана). Весной 1992 г. на острове Пемба английские археологи обнаружели развалины мечети VIII века.

Первая африканская община мусульман, давшая толчок продвижению ислама в глубь континента, сложилась, как считают ученые, в Канбалу. Мечеть в Канбалу вмещала в себя 500 человек. Раннеарабские географы отмечают в своих сочинениях, что вплоть до XIV столетия она была самой крупной мечетью в Африке. Учредили мусульманскую общину в Канбалу, по словам знаменитого арабского географа аль-Масуди (Х в.), мусульмане из Омана. Произошло это в VIII веке.

К 950 г. город Канбалу насчитывал несколько тысяч жителей и являлся форпостом ислама в Африке. Именно мусульмане Канбалу, полагают ученые, дали жизнь древней африканской цивилизации суахили в Кении и Танзании [15].

И в заключение — несколько слов о символе ислама, полумесяце. Возвышение полумесяца над куполами мечетей — явление сравнительно позднее, вошедшее в обиход во времена турецко-османского владычества на Арабском Востоке. Ибн аль-Факих (Х в.) упоминает в своих исторических трактатах о двух полумесяцах, посланных в Мекку халифом Омаром (были установлены в Каабе). В повествовании Ибн аль-Асира о взятии Иерусалима Салах эд-Дином (1187 г.) сообщается о снятии большого позолоченного креста с храма, но ничего не говорится о водружении на его место полумесяца. Турки заимствовали этот символ у византийцев после захвата Константинополя. И был он у них вначале символом не религиозным, а династическим. Именно поэтому, думается, его и водружали вначале не на мечетях, а на знаменах. Известно, что такой династический полумесяц, выполненный из красных яхонтов, прикреплялся впоследствии к венцу халифов. Когда турки-османы взяли Дамаск, то священное красное знамя арабских правителей, с серебряным полумесяцем на верхушке древка, незамедлительно перенесли из цитадели города в главную мечеть Дамаска — мечеть Омейядов.

К слову сказать, мечеть Омейядов — одна из красивейших на Арабском Востоке. Построили ее на месте православного храма Иоанна Крестителя. Колокольни храма сохранили и стали использовать как минареты. Оставили в мечети и мавзолей, где, согласно легенде, погребена голова Иоанна Крестителя. Известно, что до присоединения Сирии к Римской империи в этом месте было языческое святилище, а при римлянах — храм Юпитера.

В полумесяце арабы Аравии видели, кстати, изображение не только обожаемого ими небесного светила, но и копыта боевого коня Пророка Мухаммеда (16).

Попытки распространить ислам за пределы Аравии были предприняты Пророком Мухаммедом практически сразу же после завоевания Мекки (январь 630 г.). В этих целях сформировали и направили посольства к эфиопскому негусу, персидскому шаху Хосрову II, римскому императору Ираклию, наместнику Египта, «царям» Омана и Йемена, правителям Бахрейна и Йамамы. По такому случаю изготовили специальную серебряную печать для Посланника, которой он скрепил свои письма к ним, — с призывом принять ислам. На этой печати были вырезаны слова: «Мухаммед, Посланник Аллаха». По преданиям, до сих пор бытующим в Аравии, личные печати были и у других пророков, живших до Мухаммеда. На печати Ноя имелись слова: «Нет бога кроме Бога; тысячу раз, о Господи, умири меня». На печати Моисея: «Терпи и будешь вознагражден; будь искренен и будешь спасен». На печати Христа: «Блажен раб Бога, который помнит о Нем; горе рабу Бога, который забывает о Нем».

Работа ни одного из посольств не обернулась желаемыми результатами. Император Ираклий, принявший посольство мусульман в Иерусалиме, где он в то время находился по случаю прекращения персидской оккупации и водружения креста на храме «Гроба господня», хотя и обошелся с посланниками Пророка Мухаммеда «весьма любезно», и «проводил их назад с дарами богатыми», среди которых был и шерстяной, обшитый шелком, кафтан, от христианства не отступился. Приветливо встретил делегацию мусульман и наместник Египта. Внимательно выслушав их, дипломатично заявил, что «перемена веры — это серьезный вопрос, требующий долгих раздумий и размышлений». Прощаясь, «высказал знаки уважения» и «отпустил посольство с дарами богатыми», среди которых были одежды из коптских тканей и две абиссинки, сестры-невольницы, с евнухом. Одна из них, Марйам (Мария), стала впоследствии женой Пророка Мухаммеда. Более того, она была единственной из жен Пророка, родившей ему сына (апрель 630 г.). Мальчик, нареченный на седьмой день после рождения именем Ибрахим, умер после болезни, будучи полутора лет отроду. Любезно обошлись с послами Мухаммеда и в Эфиопии. Правитель Йамамы, крупной земледельческой области Центральной и Северной Аравии, ответил, будто бы, согласием, но пожелал при этом стать соправителем Мухаммеда или же получить бразды правления в свои руки после его смерти. За это, как гласят легенды, он был якобы проклят Пророком, и вскоре умер. Хуже обстояло дело в Персии. Аудиенция во дворце закончилась, едва начавшись. Шах был буквально взбешен. Мухаммед обращался к нему, правителю великой державы, как равный к равному. Более того, имя владыки Персии и подвластных ему земель в Аравии, было произнесено послами после имени Пророка Мухаммеда. Письмо, адресованное ему Мухаммедом, шах разорвал, полностью не ознакомившись даже с его содержанием, и посольство из своих владений незамедлительно выдворил. Более того, дал распоряжение своему наместнику в Южной Аравии, выяснить, кем на самом деле является человек, посмевший так обращаться к нему, властелину Персии.

Приблизительно в это же время дипломатическая миссия Пророка Мухаммеда посетила Китай. Возглавлял ее некто Касым. Работа миссии дала результаты: мусульмане получили разрешение обосноваться в Нанкине и Кантоне, где позже построили мечеть. В 632 году Касым возвратился в Аравию. Пророка Мухаммеда в живых не застал. Встретился с халифом Абу Бакром и, доложив ему о жизни общины мусульман в Китае, вернулся в Кантон. Из Аравии Касым привез с собой список Корана (издания Абу Бакра). В Кантоне он прожил остаток жизни, где и был похоронен после смерти. Здесь его почитают как первого мусульманского миссионера.

Были попытки распространения ислама и в Древней Руси. «Не только христианские проповедники, но и магометане, вместе с иудеями, обитавшими в земле Козарской, — пишет Н. М. Карамзин, — присылали в Киев мудрых законников, склонять Владимира к принятию Веры Своей». В 987 г. послы камских булгар посетили Киев. В летописях, в том числе в «Повести временных лет», рассказывается об их встрече с князем Владимиром. «Известному своим женолюбием», князю Владимиру, у которого было 12 детей от четырех жен, а сверх того — много наложниц в Вышгороде, Белогородке и Берестове, пришлись по душе слова послов о том, что каждый мусульманин может иметь помногу жен. «Описание Магометова рая и цветущих гурий, — сообщает Н. М. Карамзин, — пленило воображение сластолюбивого князя». Ведь неслучайно летописец Нестор, икон монастыря Киевопичерского, называл его «вторым Соломоном в женолюбии». Но вот обрезание показалось ему обрядом для русичей «ненавистным», а запрет на вино — и вовсе «уставом безрассудным». «Вино, — сказал он, — есть веселее для русских; не можем быть без него». Не по душе князю пришелся и запрет на употребление свинины. Вместе с тем, предложение послов о принятии ислама, в отличие от предложения евреев о принятии веры иудейской, князь сразу не отверг. Прислушался к совету бояр. «Всякий человек, — говорили они, — хвалит Веру свою: ... хочешь избрать лучшую, пошли умных людей в разные земли, испытать, который народ достойнее поклоняется Божеству». Десять «благоразумных мужей», пишет Н. М. Карамзин, посетили в этих целях земли «волжских, или камских, болгаров, на восточных и южных берегах Каспийского моря, где «давно господствовала Вера магометанская, утвержденная там счастливым оружием аравитян»; затем — «земли немецких католиков»; и, наконец, — христианский Константинополь, где до этого побывала уже княгиня Ольга. В споре за Русь победило христианство.[20]

Часть IX. Чудеса современной Аравии

Знакомство с Объединенными Арабскими Эмиратами, туристическим центром современной Аравии, начинается с отелей. Гостиницы — одна из примечательностей ОАЭ. Это — и архитектурные фантазии, воплощенные в реальность, и в полном смысле слова благоухающие зеленью сады в раскаленных аравийских песках, и центры культурной жизни, где устраиваются международные кинофестивали и музыкальные вечера с участием ведущих солистов из оперных столиц мира. Именно здесь можно встретить далеко не ординарные вещи. К примеру, часы, показывающие не только время, но и расположение планет относительно солнца. Такие часы называются планетарными. В мире их изготовляется ежегодно не больше сотни. Одни из них размещены в фойе отеля «Интерконтиненталь», что в Абу-Даби. По ним остановившийся в отеле капризный посетитель может узнать не только точное время, но и местоположение его планеты-эгиды.

Много красивых отелей в Дубае. Гостиница «Рамада» привлекает внимание туристов огромным витражом (высотой 41 м. и шириной 9 м.) с сюжетами из жизни Великих Моголов, правителей Индии XVI-XVII вв., происходивших от потомка Тимура по имени Бабур, узбека по национальности. Отель «Бурдж аль-Араб» впечатляет внешним видом, напоминающим парус, роскошными номерами и подводным рестораном. «Мина ас-Салям» и «Аль-Каср» — зеленью садов и лабиринтами водных каналов.

АРХИТЕКТУРНЫЕ ЧУДЕСА ЭМИРАТОВ. Традиционный ответ «нет» на вопрос о том, есть ли снег в Аравийской пустыне, в наши дни уже не соответствует действительности. Превращением метеорологической фантазии в реальность по праву гордятся сегодня градостроители Дубая, где в стенах фешенебельного супермаркета «Молл оф Эмирейтс» сооружен гигантский развлекательный комплекс «Снежный мир». Там можно кататься на лыжах и санках, играть в снежки и лепить снежных баб. Работающим и проживающим в Дубае россиянам, равно как и гражданам других «снежных» стран мира, Аравия с появлением этого комплекса стала намного ближе. Ведь острую и необъяснимую порой тоску по зимним пейзажам можно развеять теперь и в Дубае, не вылетая в период зимних отпусков на родину. Склоны искусственных холмов, периодически засыпаемые снежными хлопьями, валящимися с потолка-неба, — все это уже не архитектурная мечта, а претворенная в жизнь реальность. Созданием «Снежного мира» власти Дубая сделали еще один шаг вперед на пути превращения Дубая в главный центр международного туризма в районе Аравийского полуострова и зоны Персидского залива в целом.

Положение Дубая как «снежной столицы Аравии», безусловно, упрочил и другой реализованный здесь замечательный проект: олимпийских размеров каток в крупнейшем на сегодняшний день торговом центре мира — «Молл оф Дубай», размером в 50 футбольных полей и подземной стоянкой на 14 тысяч парковочных мест. Здесь же поджидают туристов и другие «чудеса» Дубая: крупнейший в мире золотой рынок, представляющий собой город-лабиринт, состоящий из 324 ювелирных магазинов, а также гигантских размеров аквариум (емкостью 10 миллионов литров), в котором собраны свыше 33 тысяч обитателей мирового океана, в том числе 400 акул и скатов.

Привлекает к себе внимание туристов в ОАЭ и такая «диковинка», как собачий клуб-стадион с великолепной беговой дорожкой для собак, трибуной на 2 тыс. зрителей и автостоянкой на 2 тыс. автомобилей. Содержание собак там — отменное. Достаточно сказать, что живут животные в специальных кондиционированных будках. Рядом — зеленые газоны, резко выделяющиеся на фоне окружающих стадион песчаных дюн, и специальные плавательные бассейны. Подготовкой собак к забегам занимаются мастера своего дела — специалисты с богатым опытом работы на треках Великобритании и Ирландии. Животные получают диетпитание, притом по индивидуально составленным для каждого из них рецептам. Этим занимаются ветеринары-диетологи.

Среди других архитектурных «чудес» ОАЭ можно было бы назвать и крупнейший в зоне Персидского залива развлекательный комплекс «Жемчужина». Расположен он на гигантском искусственном острове, площадью 400 гектаров, в княжестве Абу-Даби. Особое внимание в работе этого комплекса уделяется специальным демонстрационным площадкам, предназначенным для ознакомления туристов с обычаями и нравами племен, проживающих на территории современных ОАЭ, в том числе с соколиной охотой, ловом жемчуга и строительством аравийских парусников. Стоимость проекта 1,5 млрд. долл. США.

Вынашиваются планы сооружения в ОАЭ спортивноразвлекательного комплекса для любителей рыбной ловли. «Рыбачий остров», площадью 50 тыс. кв. метров, должен быть размещен в одной из живописнейших лагун. Он будет оснащен кондиционированными «шалашами»-кемпингами со всеми удобствами и индивидуальными искусственными водоемами. Рыбные «кладовые» острова, регулярно, буквально по часам, пополняемые живностью, гарантируют богатый улов даже рыболову-дилетанту, впервые взявшему в руки рыбацкие снасти. Не останутся не замеченными у туристов, надо полагать, и отстроенные на острове рыбные рестораны. Выполненные, как планируется, в форме морской раковины, морской звезды и знаменитой на весь мир аравийской жемчужины, они определенно привлекут к себе туристов и внешним видом, и изысканной кухней.

В 2012 г. в Шардже откроется новый «Рыбный рынок», уже прозванный журналистами «аравийским дворцом морепродуктов, мяса, овощей и фруктов». Под его крышей разместятся 162 магазина, специализирующихся на торговле морепродуктами, а также 123 мясных и 118 овощных и фруктовых магазинов.

Рассказывая об «архитектурных чудесах» ОАЭ, в частности Дубая, нельзя не упомянуть об «Аравийской Венеции» — роскошном гостиничном комплексе «Мадина Джумейра» с искусственными каналами и снующими по ним венецианскими гондолами и знаменитыми аравийскими лодками — санбуками.

Масштабы строительства в Дубае впечатляют. Здесь находятся и самый крупный в мире торговый центр, и самое высокое в мире жилое здание Бурдж Халифа, высотой 828 м. (по сообщениям местной прессы, принц Аль Валид бен Талал, один из богатейших людей Саудовской Аравии, планирует строительство в г. Джидда еще более грандиозного сооружения — башни высотой 1,6 км.), и «Хард Рок Кафе» с установленной на нем самой большой в мире гитарой — длиной 36 метров. Сооружаются в прибрежных водах видимые из космоса намывные жилые острова в форме пальм. Строится уникальный объект под названием «Карта мира», представляющий собой расположенные в четырех километрах от побережья 300 искусственных островов в форме карты мира (шириной в 9 км., длиной в 6 км). Вынашиваются планы создания первого в мире подводного отеля.

Восхождение на «дубайский Эверест», как в шутку называют местные журналисты «высотку» Бурдж Халифа, каждый из поднявшихся на башню надолго сохранит в своей памяти, так как, помимо незабываемых впечатлений, полученных от созерцания города с высоты птичьего полета, посетитель может приобрести там и уникальный сувенир — памятный золотой слиток с эмблемой башни, весом в два с половиной, пять и десять граммов.

Одна из интересных традиций и норм архитектурного прошлого княжеств ОАЭ, а также Бахрейна и ряда других стран Аравийского полуострова, — строительство одноэтажных домов-вилл. А многоэтажные, высотой в 3 этажа и выше, принадлежали аравийским аристократам — шейхам, богатым купцам и знатным торговцам жемчугом, а на Бахрейне — только представителям правящего семейства Аль Халифа. Такие дома были своеобразными визитными карточками их владельцев — свидетельствовали об их высоком положении в родоплеменной структуре общества.

Еще совсем недавно на месте фешенебельных вилл, расплеснувшихся сегодня вдоль побережья ОАЭ, стояли сплетенные из пальмовых ветвей легкие шалаши-жилища (барасти). В летние месяцы они были единственным убежищем от знойного аравийского солнца. Во дворах вкапывались шесты с пучками лоскутков на верхушке, то есть устанавливались своего рода бедуинские «флюгеры». За их показаниями наблюдали особенно пристально. Если ветер дул со стороны моря, то радовались, так как он нес с собой прохладу. А если со стороны раскаленной пустыни — приходили в уныние. Это был знак приближения сезона песчаных бурь, изматывавших жителей посильнее, чем жара.

Барасти в ОАЭ нет сегодня и в помине. Здесь строятся современные жилые комплексы с магазинами, плавательными бассейнами, спортивными залами, саунами и тренажерами. Они облегчают летнее пребывание в ОАЭ женщин-европеек. В таких домах действуют и роскошное кабельное телевидение со всевозможными программами, и прекрасные библиотеки, и кафетерии, где можно вдоволь поболтать с соседками и побаловаться настоящими швейцарскими пирожными.

Фигурируют Эмираты и в «Книге рекордов Гиннеса», притом неоднократно: в связи с установкой самого крупного в мире рекламного щита национальной авиационной компании и изготовлением самого большого в мире национального флага, а также выложенного здесь самого огромного в мире мозаичного полотна из морских раковин, размером 13,6 м. х 12 м. (в работе, занявшей 32 дня, участвовали 116 офицеров дубайской полиции). Построен в ОАЭ и крупнейший на планете комплекс по опреснению морской воды — мощностью 100 млн. галлонов в день, что достаточно для того, чтобы удовлетворить суточные потребности в пресной воде столицы ОАЭ, города АбуДаби (стоимость проекта — 4 млрд. долл. США). Здесь проживает и абсолютный чемпион мира по бодибилдингу — Хасан Иса Обейд Ибрагим, выигравший международный чемпионат 2010 г. в США.

Эмираты, как считают специалисты, удерживают мировое лидерство и в том, что касается ассигнований на военную подготовку и содержание военнослужащих. На каждого военнослужащего здесь расходуется, если верить прессе, более 300 тыс. долл. США [1].

Проживал в ОАЭ, по мнению эмиратцев, и самый пожилой человек на планете — Мусаббах бен Хамис Мухаммед аль-Нийади. В 1992 г. ему исполнилось 152 года. Возраст «аксакала Аравии» удалось установить совершенно случайно. Отвечая на соответствующий вопрос журналиста, Мусаббах сказал, что не знает, сколько ему лет, но хорошо помнит, что присутствовал на свадебных торжествах прадеда первого президента ОАЭ, шейха Заида. А было это, как выяснили, в 1860 г. По словам долгожителя, питался он в основном финиками и верблюжьим молоком. Воду пил исключительно родниковую; хранил ее в своем доме в традиционном бедуинском кожухе. Был шейхом и имамом племени аль-нийади (т. е. его светским и религиозным главой) [2].

По оценке Интерпола, ОАЭ — одна из самых безопасных стран мира; по мнению торгово-промышленных палат ряда западноевропейских государств — одна из стран, наиболее дорогостоящих. Как бы то ни было, но ОАЭ сегодня занимают первое место по качеству жизни среди всех стран Ближнего Востока и Северной Африки, вместе взятых, и 15 место в мире в целом; а этот список состоит из 160 государств.

ОАЭ — один из крупнейших в мире финансовых доноров. Достаточно сказать, что к 2010 г. суммарный объем помощи, оказанной Эмиратами целому ряду стран (их в списке получателей значится более 90) составил более 44 млрд. долл. США (только в 2009 г. — 2,43 млрд. долл. США).

ДИПЛОМАТИЯ ПО-АРАВИЙСКИ. ФИЛАТЕЛИЯ И АВИАЦИЯ. «Биография» ОАЭ — наглядное тому подтверждение. О затерянных в песчаных просторах Аравии княжествах современных ОАЭ широкие слои населения во многих странах мира узнали впервые по почтовым маркам. Издавались они в княжествах Шарджа, Аджман и Фуджайра; и приносили, кстати, неплохие доходы в казну правителей. «Вторжение» аравийских марок на филателистические рынки Азии и Европы пришлось на 1967-1971 годы. И, надо признать, что они сослужили неплохую службу своему отечеству: сыграли роль «дипломатов» и «послов», поведавших миру об удивительном уголке Аравии — о землях Эш-Шамал, нынешних ОАЭ.

В наши дни существенную поддержку дипломатии ОАЭ оказывает национальная гражданская авиация. Возьмем, к примеру, базирующуюся в Дубае авиационную компанию «Эмирейтс». Достаточно сказать, что с 1988 г. — она лучший пассажирский перевозчик на Ближнем Востоке. «Эмирейтс» прочно удерживает позиции одного из флагманов ведущих авиакомпаний мира. Является, наряду с сингапурской, признанным лидером в том, что касается обслуживания пассажиров. «Эмирейтс» — первая в мире авиационная компания, предложившая пассажирам персональные теле- и видео-услуги. В начале 2010 г. авиакомпания располагала 147 самолетами. Осенью 2008 г. начал функционировать новый суперсовременный пассажирский терминал, рассчитанный на прием 43 миллионов пассажиров в год. Международный аэропорт Дубая по пассажиропотоку занимает сегодня 17-е место в мире. В 2009 г. им воспользовались 40,9 млн. человек. В 40 километрах от действующего аэропорта строится новый — Аль Мактум (стоимостью 33 млрд. долл. США), рассчитанный на обслуживание 160 млн. пассажиров и 12 млн. тонн грузов в год. Суммарный объем продаж сети магазинов беспошлинной торговли Международного аэропорта Дубая составил в 2009 г. 1,1 млрд. долл. США, то есть примерно половину продаж магазинов этой категории во всех аэропортах Ближнего Востока. Суммарные инвестиции Дубая в развитие инфраструктуры аэропортов эмирата по состоянию на середину 2010 г. оценивались специалистами в 45 млрд. долл. США. Начиналось же все, по воспоминаниям ветеранов, с чека в 10 млн. долл. США, выданного в 1985г. правительством Дубая руководству компании на развитие бизнеса, и приобретение двух самолетов. В 2010 г., в год празднования 25-летия рождения «Эмирейтс», чистые доходы компании составляли 1,14 млрд. долл. США.

Есть у «Эмирейтс» и такая приманка для клиентов как фантастически богатая лотерея магазинов беспошлинной торговли. Разыгрываются в ней не только первоклассные автомобили знаменитых на весь мир компаний, но и фешенебельные квартиры, и коттеджи, расположенные в живописных уголках средиземноморских побережий Франции и Испании. Название одной из лотерей говорит само за себя: «Выиграй дом своей мечты!». Ежегодно такая мечта становится реальностью для нескольких десятков пассажиров; порой в результате приобретения всего лишь бутылки виски или блока сигарет. Широкий набор услуг, предоставляемых «Эмирейтс», высокий рейтинг компании в международном бизнесе, — все это, вместе взятое, есть зримая примета благополучия и процветания страны, качественная реклама ее высоких стандартов жизни.

Достаточно сказать, что в 2009 г. суммарный объем продаж сети магазинов беспошлинной торговли Международного аэропорта Дубая составил 1,1 млрд. долл. США; другими словами, — половину от продаж магазинов этой категории в странах всего Ближнего Востока ( только за первые 9 месяцев 2008 г. в дубайском аэропорту было реализовано парфюмерии — на 110 млн. долл. США и ювелирных изделий из золота — на 90 млн. долл. США).

История зарождения гражданской авиации на Аравийском полуострове, также как и история открытия нефтяных богатств «Острова арабов», густо замешана на авантюризме, коммерческой смекалке и удаче. Началась эта история с образования авиационной компании «Галф Эйр» (1974 г.). Долгое время она была национальным авиационным перевозчиком Бахрейна, Катара, ОАЭ и Омана. У истоков ее стояли бахрейнский купец Хусейн Яатим и английский пилот, искатель приключений Фредди Босворс. Последний, служивший в Ираке, приобрел там старенький самолет марки «Дакота». Во второй половине 1940-х годов он со своим самолетом появился на Бахрейне. Результатом его встречи с бахрейнским купцом Хусейном Яатимом стало открытие совместного дела — устроение развлекательных полетов вокруг острова. Бахрейнцам новинка понравилась. Дело оказалось прибыльным. И с одобрения Ч. Белгрейва, в то время резидента Англии и советника эмира Бахрейна, предприимчивым дуэтом в лице Фредди и Хусейна была создана «Галф Авиэйшн Компани Лимитид» (1950 г.) — первая авиационная компания на Аравийском полуострове (впоследствии была преобразована в «Галф Эйр»). Судьбы ее основателей сложились по-разному: Фредди Босворс погиб, испытывая новый самолет, а Хусейн Яатим прожил долгую жизнь и остался в памяти арабов Аравии как удачливый бизнесмен.

Глава 1. АБУ-ДАБИ

Эмират благоденствия

Самым влиятельным эмиратом ОАЭ по праву считается Абу-Даби. Одни называют его «Шейхством благоденствия», другие — «Нуворишем Аравии», третьи — «Землей традиций и заветов предков». И все по-своему правы.

На долю Абу-Даби приходится 86% территории Объединенных Арабских Эмиратов, 40% численности населения этой страны, 95% ее запасов нефти и газа, 90% финансовых ресурсов, более 60% экономического потенциала и 70% состава национальных вооруженных сил. Смело поэтому можно утверждать, что Абу-Даби — это основа основ федерации семи княжеств, составляющих Объединенные Арабские Эмираты.

ОАЭ, к слову, обладают пятыми по величине разведанными запасами нефти в мире (обнаружена в эмирате в 1958 г.), или 8% их суммарного мирового объема (97,8 млрд. барелей, в том числе Абу-Даби — 92,2 млрд. барелей), и пятыми по размеру разведанными запасами газа, что составляет 3,5% их мировых резервов (Абу-Даби — 212 триллионов куб. футов); ОАЭ — третий по величине в мире экспортер сырой нефти. В день ее добывают здесь 2,27 млн. баррелей (добывающие мощности рассчитаны более чем на 3 млн. баррелей в день). В стране действует 6 нефтеперерабатывающих комплексов. Увеличение цены на сырую нефть всего лишь на 1 долл. США дает дополнительные валютные поступления в казну государства в размере 2,2 млн. долл. США в день или 803 млн. долл. США в год. При численности населения, не превышающей 1,4% от численности населения всего Арабского Востока, на долю ОАЭ приходится 22,2% объема торговли всех арабских стран, вместе взятых (цифры 2007 г.). Численность коренного населения эмирата Абу-Даби составляет 404 546 человек.

В 2009 г. доля нефте-газового сектора экономики Абу-Даби в ВВП этого эмирата (148,707 млрд. долл. США) составляла 49%; средний показаль ВВП из расчета на душу населения — 90 476 долл. США (один из самых высоких в мире); импорт — 25,6 млрд. долл.; экспорт (не нефтяной) — 2,59 млрд. долл; реэкспорт — 2,37 млрд. долл. США.

В Абу-Даби располагается крупнейший в мире государственный инвестиционный фонд — с капиталом в 627 млрд. долл. США (по состоянию на конец 2010 г. ).

В 2010 г. государственный бюджет ОАЭ составлял 11,864 млрд. долл. США; прямые финансовые взносы Абу-Даби в этот бюджет оценивалось в 4,517 млрд. долл. США. Следует отметить, что кроме Абу-Даби и Дубая (327 млн. долл. США), ни одно другое княжество из состава семи участников федерации в формировании бюджета не участвовало. Недостающие средства покрывались за счет доходов от деятельности государственных ведомств и учреждений, в основном муниципалитетов и таможен.

Абу-Даби сегодня и вчера (даже если этому вчера немногим больше 50 лет) — величины несоизмеримые. Судите сами. В начале 1960-х годов, то есть даже после обнаружении в эмирате нефти (1958 г.), в самом городе было только несколько каменных сооружений: Белый форт, где размещалась резиденция правителя; здание английской дипломатической миссии, а также строения двух единственных в то время в эмирате банков. Не было ни электричества, ни центрального водоснабжения. Машин и тех насчитывалось не больше десяти. Людей, умевших водить автомобиль, привечали; ими гордились. Товары, поставлявшиеся в Абу-Даби морем, разгружали на стоявшие на якоре, напротив дворца правителя, баржи английского предпринимателя Грея Маккензи. Население Абу-Даби жило в основном за счет рыбной ловли и жемчужного промысла. «Жемчужная охота» продолжалась с июня по сентябрь; и в удачные годы давала неплохие по тем временам доходы — порядка 250-300 тыс. долл. США.

Сегодня Абу-Даби — эмират во всех отношениях преуспевающий. Город Абу-Даби представляет собой оазис колоритной восточной архитектуры, царство зеленых парковых ландшафтов, украшенных удивительными фонтанами. Самые красивые из них посвящены символам Прибрежной Аравии: жемчугу, бедуинскому кофейнику дулля, соколу и парусной лодке санбуке. Город Абу-Даби, столицу ОАЭ, называют в Аравии городом-садом.

Земли Аравии живут памятью исторических хроник, племена «Острова арабов» — памятью передаваемых из уст в уста преданий о легендарных шейхах, поэтах и воинах, города — памятью сказаний и легенд об их «рождении». Одна из них — об утопающей в зелени акаций, тамарисков и ююбы красавице-столице ОАЭ — Абу-Даби. Возник город в 1761 г. Толчком к его появлению на свет стал случай, происшедший с шейхом племени бану яс во время охоты. Привлеченный на остров грациозной белой газелью, он обнаружил в том месте, где она паслась, источник воды. Остров шейху понравился: был окружен водами и коралловыми рифами, затруднявшими подход к нему парусников неприятеля, имел достаточно растительности для выпаса верблюдов. В память о газели, приведшей его на остров, шейх назвал это место Абу-Даби, что в переводе с арабского означает «Отец газели» или «Родина газели».

Развитие города Абу-Даби и рост благосостояния его жителей неразрывно связаны с жемчужным промыслом в прошлом и с нефтяным бизнесом и финансовыми операциями в настоящем. В наши дни Абу-Даби — это, если так можно сказать, «земля обетованная» для финансовых маклеров и банкиров. Банки здесь — на каждом шагу. Их реакция на финансовую конъюнктуру в мире и политическую погоду в зоне Персидского залива — мгновенная. Примером тому — иракская авантюра в 1990 г. в отношении Кувейта; для стран этого региона она обернулась беспрецедентным «бегством» капитала за границу (в печати ОАЭ называлась цифра 20 млрд. долл. США, в том числе 5 млрд. долл. — из ОАЭ). В 2006 г. суммарные активы банков ОАЭ оценивались в 859,57 млрд. долл. США. В Абу-Даби располагается самый крупный инвестиционный фонд мира — его активы оцениваются в 600-700 млрд. долл. США (точная цифра никогда не называлась; западноевропейские исследователи оценивают активы фонда в 627 млрд. долл. США; известно, что 60-80% этих активов размещены в Северной Америке и Западной Европе). В этом эмирате строится крупнейший в мире нефтехимический комплекс.

В Абу-Даби находится одно из величественных сооружений современного мира — Главная Мечеть, носящая имя шейха Заида. Это — третья по величине мечеть в мире (после мечетей в Мекке и Медине), вмещающая в себя 40 960 молящихся. На ее сооружение ушло 12 лет и было потрачено 680 млн. долл. США; мечеть возводили 2 500 рабочих-строителей. Новое чудо света, а иначе такое удивительное по красоте творение рук человеческих и не назовешь, украшают 82 позолоченных купола, 1 192 мраморные колонны, ин-крустируванные полудрагоценными камнями и жемчугом, четыре величественных 107-метровых минарета из белоснежного мрамора. Окна мечети разукрашены изящными, необыкновенно красивыми и очень дорогими витражами; стены декорированы красочными орнаментами с использованием 24-каратного золота. Пол главного внутреннего зала мечети покрыт самым огромным в мире персидским ковром ручной работы, размером в 7 119 квадратных метров. Внутренние залы мечети освещают семь хрустальных люстр, выполненных лучшими мастерами всемирно известной фирмы «Сваровски». Потолок главного зала мечети украшает золотая люстра, признанная специалистами самой большой в мире. Кибла, место-ориентир в мечети, указывающий молящимся правильное направление молитвы, поражает не только своими размерами (занимает целую стену, высотой 23 метра и шириной 50 метров), но и ее исполнением — высеченными на кибле 99 священными именами Аллаха, выполненными в форме изящной арабской калиграфии. Внутренний двор мечети, площадью 18 000 кв. метров, «застлан» мраморным мозаичным «ковром» работы английского мастера Кевина Дина, расшитым полудрагоценными камнями; «ковром» настолько красивым, что от него подолгу не могут оторвать взглядов посещающие мечеть туристы (ежедневно их здесь бывает от трех до шести тысяч человек).

К другим архитектурным шедаврам Абу-Даби можно отнести: «Эмирейтс Палас», самый роскошный, пожалуй, сегодня отель в Аравии (на его сооружение было потрачено 3 млрд. долл. США); гигантских размеров, выполненное в форме кольца, офисное здание на въезде в Абу-Даби; так называемые «Врата столицы», исполненную под углом в 18 градусов необыкновенную по архитектурной красоте и грации 35-этажную отель-башню, венчающую один из известных выставочных комплексов Аравии (внесена в «Книгу рекордов Гиннеса» как самая высокая в мире наклонная башня). На острове Саадият сооружается «Лувр Абу-Даби», где будут представлены копии знаменитых экспонатов, хранящихся во французском Лувре. На острове Яс распахнул двери самый большой в мире крытый тематический парк-аттракцион «Мир Феррари». Под красной крышей автопарка, площадью 200 тыс. кв. м., экспонируется самая большая в мире коллекция фирменных машин «Феррари», начиная с модели 1947 г. Планируется строительство в Абу-Даби и экспоцентра «Россия» — сооружения в виде «летающей тарелки».

В 2010 г., в канун Нового года, в отеле «Эмирейтс Палас» была установлена 13-метровая елка, украшенная 131 ювелирным изделием с драгоценными и полудрагоценными камнями, стоимостью 11 млн. долл. США. Признанная «самым богато разукрашенным деревом в мире», елка внесена в «Книгу рекордов Гиннеса». Вокруг самого отеля посажено 8 000 деревьев. Отель знаменит еще и тем, что для изготовления свежевыжатого сока для своих посетителей он ежегодно закупает более 200 тонн апельсинов.

Одна из отличительных черт Абу-Даби — вереницы дорогих автомобилей. Пешеходов в городе мало. Передвигаются здесь исключительно на автомобилях. На них здесь ездят в гости даже к живущим по соседству друзьям и близким. Если автомобиль неисправен — поможет служба такси. Стоит проезд недорого; водители поразительно честны. Возможно, — это своеобразное отражение на повседневной жизни города личных качеств правящего в Абу-Даби семейства Аль Нахайан, рода древнего, исключительно благородного и честного.

В эмирате Абу-Даби много интересных мест. Одно из них — остров Сир бану яс. Лет 20 тому назад он представлял собой лишь клочок выжженной солнцем земли. Многомиллионные вложения и умелые руки строителей и садоводов превратили его в оазис. Достаточно сказать, что на острове высажено более 3 млн. деревьев и кустарников, разбиты фруктовые сады, созданы зоопарк и резервация для содержания диких животных. Имеются пруды, где разводят тропических рыб. Вполне понятно, что остров хорошо охраняется, имеет вертолетную базу. На острове функционирует ирригационная система. Работает опреснительная установка. Возведены виллы-резиденции для президента и членов его семьи, большой гостевой комплекс. По мнению побывавших на нем российских дипломатов, остров превращен в райский уголок. На него завезены страусы из Австралии, олени из Индии, антилопы, павлины, цесарки, жирафы и журавли из Африки. Там разводят куропаток, зайцев и голубей.

Свое название остров получил в честь одного из племен-прародителей нынешнего поколения коренных жителей Абу-Даби — племени бану яс. Происходит оно от легендарного Яса, сына Амира бен Сааса. Предания гласят: бедуин-кочевник Яс, воин и поэт, вырыл в оазисе Лива (известном в прошлом районе проживания народов Южной Аравии) первый колодец; и в знак благодарности за содеянное все племена, обитавшие там, стали называть себя ясами. Были они мужественными и бесстрашными, совершали дерзкие набеги на обширные владения правителей Маската и земли соседнего Катара. В течение 5-6 дней шейх племени мог собрать и посадить в седла боевых верблюдов до 20 тыс. воинов. О доблести их свидетельствуют дошедшие до наших дней документы английских дипломатических миссий времен известной 15-летней «аравийской вендетты», кровопролитной войны Абу-Даби с Катаром (1876-1891 гг.). В них отмечается, в частности, что в ответ на участившиеся вылазки племен Абу-Даби правитель Катара Джасим, воитель тоже мудрый и бесстрашный, похитил у них 460 верблюдов. При этом была пролита кровь животных, что по неписаным законам пустыни требовало отмщения кровью. Вспыхнувшая вражда была настолько жестокой, что и сегодня, по прошествии стольких лет, о ней часто вспоминают и в Абу-Даби, и в Катаре [1].

Остров интересен еще и тем, что на нем обнаружен занесенный песками христианский монастырь, основанный, как считают ученые, монахами Восточной (Сирийской) христианской церкви в 600 г. н.э., то есть в доисламский период. По мнению археологов, монастырь просуществовал до 750 г. н. э. Обитавшие в нем монахи занимались перепродажей жемчуга и морской торговлей, в том числе доставкой в Прибрежную Аравию товаров из Индии и Месопотамии.

Раскопки археологов в местечке Джебель Барака, в западной провинции эмирата Абу-Даби, и обнаруженные там следы древних поселений людей, дают основания считать, что люди появились в этих местах примерно 125 000 лет тому назад. Ученые считают, что пришли они сюда из Йемена.

Семьдесят миллионов лет тому назад вся территория современных ОАЭ находилась под водой. Аравийского полуострова как такового не существовало — был огромный африканский континент. Нынешний Аравийский полуостров, отделившись от Африки, появился на планете 40 миллионов лет тому назад. На месте раскола образовалось море, которое мы называем сегодня Красным морем. Животный и растительный мир Аравии тех времен был необычайно разнообразным. В западном районе Абу-Даби, в местечке Аль-Гарбийя, обнаружены следы диких животных, в том числе слонов и носорогов, а также челюсти гиппопотамов. Работающие в ОАЭ археологи высказываются в том плане, что тогда весь этот район, равно как и территория нынешних Объединенных Эмиратов в целом, были достаточно зелеными, с несколькими полноводными реками, богатым растительным и животным миром. Это была земля рек и озер. Обильные реки, протекавшие по землям современных Катара, Бахрейна, Саудовской Аравии и Абу-Даби, впадали, наряду с Тигром и Евфратом, в обширный водный бассейн, известный сегодня как Персидский залив. Древние люди охотились на обитавших здесь, притом в большом количестве, газелей и антилоп, быков и другой крупный рогатый скот (кости таких животных обнаружены археологами и в эмирате Шарджа). Примерно 18 000 лет тому назад, когда произошло глобальное повышение уровня вод мирового океана (на 120 метров), обширный бассейн, куда прежде впадали воды аравийских рек, заполнился солеными водами. Так образовался Персидский залив с многочисленными островами в нем. На ряде этих островов и в некоторых местах прибрежной полосы сохранились источники пресной воды, вокруг которых и стали селиться люди. Наиболее ранние из таких поселений обнаружены археологами на островах Марава и Дальма (эмират Абу-Даби), а также в районах Джебель Барака и Джебель Файя (эмират Шарджа). На острове Дальма насчитывается 200 источников пресной воды. Питьевой водой из них обеспечивали население Абу-Даби вплоть до 1960-х годов. По одной из последних гипотез ученых, примерно 125 000 лет тому назад первые homo sapiens, перебравшись из Африки в Аравию через неглубокий в то время пролив (сегодняшний Баб-эль-Мандебский пролив) и продвинувшись на восток полуострова, основали поселения в нынешней Шардже, откуда якобы мигрировали впоследствии на Индийский субконтинент и дальше в Азию.

В контексте данного повествования следует упомянуть и о принадлежащем Абу-Даби острове Умм-ан-Нар. Люди, обитавшие на нем более четырех с половиной тысяч лет тому назад, специализировались на поставках меди морем в Мессопотамию. Медь поступала на остров из рудников, обнаруженных в начале бронзового века в расположенных неподалеку горах Хаджар, грузилась на корабли и перевозилась в порты городов-царств Древней Месопотамии. На наличие активных торговых связей между царствами Древней Мессопотамии и народами, населявшими в те времена земли Прибрежной Аравии, указывают и глиняные сосуды, обнаруженные археологами на островах Дальма, Марава и Умм-ан-Нар. Возраст сосудов — 7 000 лет. Изготавливались они на юге Месопотамии, а впоследствии и местными гончарами.

Пожалуй, именно в Абу-Даби можно достаточно хорошо познать душу кочевника-бедуина, познакомиться с традициями и нравами племен «Острова арабов». Бедуины Аравии отличаются утонченной вежливостью. Они остроумны, одарены фантазией и красноречием, неравнодушны к поэзии и толкованию снов, умеют читать звездное небо и по нему предсказывать перемены погоды. Для «жителей палаток» и сегодня характерны те благородные качества, которые поражали российских дипломатов на заре Х!Х столетия: «дух свободы и независимости, строгое соблюдение законов пустыни», и в первую очередь, как подчеркивается в политическом отчете консульства России в Басре за 1902 г., — «гостеприимство и обостренное чувство чести и собственного достоинства» [2]. Гостеприимство жителей пустыни воспето их поэтами как наивысшая добродетель бедуина-кочевника, наряду с воинской храбростью, щедростью и честью.

Честь для бедуина, особенно честь семьи, рода и племени, — святая святых. В прошлом бедуин-кочевник, опозоривший свое племя, становился изгоем, обрекал себя на неимоверные страдания, а в большинстве случаев — на смерть. Будучи «отрезанным» от племени, один прожить в пустыне был не в состоянии. Как ни странно это может показаться, но родоплеменные связи и сегодня не утратили своего былого значения в жизни коренных жителей «Острова арабов». И в наши дни аравитянин, будь то кочевник или горожанин, без поддержки племени едва ли легко встанет на ноги, а тем более преуспеет в бизнесе или политике. В настоящее время межплеменное соперничество в родоплеменной Аравии носит политико-коммерческий характер; и ареной такого соперничества племен выступают уже не пастбища и колодцы, как в прошлом, а сферы торговли и политики. Вне родоплеменных структур добиться чего-либо серьезного в Аравии чрезвычайно трудно.

Называя себя «людьми пустыни», а пустыню — отечеством, бедуины-кочевники свободолюбивы и независимы. Бедуин и просторы Аравийской пустыни — понятия неразделимые. Поэтому главное место в повседневной жизни бедуина-кочевника по-прежнему занимают шатер, верблюд и оружие. Бедуины владеют оружием мастерски. И примером для подражания служит им Исмаил, прародитель арабов северной Аравии. Был он, как гласят легенды, непревзойденным стрелком из лука и искусным наездником [3].

Появлялся на свет и умирал бедуин в палатке; ее здесь называли бейт ал-шаар. Оплотом жизни бедуина-кочевника были верблюды, а главными местами обитания — стоянки у источников пресной воды.

И бедуины-кочевники, и жители современной аравийской глубинки, также как и их далекие предки, суеверны. Интересные зарисовки суеверия бедуинов прошлого принадлежат перу нашего соотечественника, барона Э. Нольде, посетившего ряд мест Аравийского полуострова в конце XIX столетия. По прибытии в Хаиль (в то время столицу Неджда, одного из районов современной Саудовской Аравии) он встретил со стороны населения не только прохладный, но откровенно враждебный прием: появление иноверца считалось тогда плохим предзнаменованием. Хамуд, двоюродный брат Ибн Рашида, тогдашнего эмира Неджда, управлявший в отсутствие брата городом, дал понять россиянину, что, случись что-то нехорошее, и его ожидает участь недавно зарезанного в Неджде французского путешественника Хубера, ставшего предвестником постигших город неприятностей. К счастью для барона, вскоре после его приезда начался дождь, длившийся 36 часов. Затем у Хамуда прошел кашель (вероятно, вследствие перемены погоды), мучивший его в течение 8 месяцев. И наконец, в Хаиль было доставлено известие о победе Ибн Рашида над племенами отейба и мтейр. Более того, оказалось, что враг пустился в бегство как раз в тот момент, когда наш соотечественник въехал в город. Все это и заставило жителей Неджда изменить их отношение к пришельцу из далекой России [4].

Основа основ жизни коренных жителей «Острова арабов» — соблюдение заветов и законов предков. В Аравии они свои, неписаные, известные, однако, каждому, даже ребенку. Мальчики впитывают их в себя с детства, в том числе во время традиционных вечерних мужских встреч, будь-то диваний в Кувейте или маджалисов в АбуДаби (ОАЭ). Именно здесь будущие мужчины познают освященный веками кодекс поведения араба, его наивысшие доблести — честь и достоинство; знакомятся с аравийскими критериями добра, зла и справедливости. Суд племени намного жестче суда официального, государственного. У арабов Аравии, ведущих кочевой образ жизни, нет тюрем. Однако вердикт племени может сделать для них невыносимым и места их обитания.

До середины 60-х годов XX столетия, когда в Прибрежной Аравии и в помине не было ни газет, ни телевидения, маджалисы выступали в качестве главного канала по распространению новостей. Присутствовавшие на маджалисах мальчики сидели молча, в разговоры не вступали. Им разрешалось участвовать в дискуссиях только по достижении 16 лет.

В ряду самых суровых законов Аравии прошлого — кровная месть. Убийце приходилось искать спасения в бегстве, и откочевывать к чужому племени, пользуясь священным заветом предков — правом убежища (дахейль). Отказать в последнем нельзя было даже врагу, если ему удавалось незаметно пробраться в палатку шейха и схватиться за ее стойку, или задеть человека, у которого он искал защиты, брошенным камешком, или, наконец, завязать узел на его головном платке, приговаривая: «Ана дахиль ляк», то есть «Я под твоей защитой».

Расцвет Абу-Даби связан с именем шейха Заида, первого президента ОАЭ (скончался 2 ноября 2004 г.). В качестве правителя княжества Абу-Даби он сменил (6 августа 1966 г.) своего брата, шейха Шахбута, личность достаточно самобытную. Живые свидетели тех времен рассказывали, что деньги, ежемесячно вручавшиеся шейху Шахбуту Англо-Персидской компанией за нефтяные концессии, он хранил в картонных коробках, под кроватью. Случайно обнаружив, что часть денег погрызли мыши, ввел новшество — стал прятать сбережения в жестяные коробки из-под бисквитов. Впоследствии прибег к услугам банка, бахрейнского, единственного в то время банковского учреждения на всем Арабском побережье Залива. Однажды распорядился связаться с управляющим этого банка и выяснить, в сохранности ли его деньги. Ответ был положительным. Однако шейх не успокоился и изъявил желание лично удостовериться в сказанном и в этих целях организовать для него осмотр сбережений. В течение нескольких дней банк лихорадило — в спешке туда отовсюду свозили деньги. Забив ими хранилище банка, пригласили шейха Шахбута. Он подошел к груде денег, осмотрел их... и заявил, что деньги не его — на купюрах не было меток шейха. Вот этого уже никто предвидеть не мог. Случился скандал, ставший со временем историческим анекдотом.

Шейх Шахбут, по свидетельствам его современников, был человеком прижимистым. Рассказывают, что управляющий единственной в то время начальной школой в Абу-Даби должен был обращаться к нему лично за деньгами даже для покупки мела. Известно, что к образованию шейх Шахбут относился, мягко говоря, прохладно. Когда в начале 1960-х годов англичане попытались было убедить его в том, чтобы послать на учебу за границу своих сыновей, а вместе с ними и представителей ряда других знатных родов, то сделать этого так и не смогли. Вырваться за рубеж для получения образования удалось тогда только сыновьям богатейшего в Абу-Даби семейства Отейбы. Кстати, один из них стал впоследствии министром нефти ОАЭ.

В то же время шейх Шахбут мог совершать поступки, никак не вписывавшиеся в рамки сказанного о нем выше. Так, приняв однажды деньги за нефтяные концессии от представителя Англо-Персидской нефтяной компании и выдав ему расписку в их получении, шейх Шахбут спросил: «Зачем тебе эта бумажка? Ведь я тебе доверяю!». «Таким документам больше, чем словам, доверяет компания», — ответил англичанин. Улыбнувшись, шейх Шахбут вернул ему только что полученные деньги, попросил доставить в Абу-Даби и передать своему брату. Дело происходило в пустыне, да и сумма была такой, что ее сполна хватило бы любому смертному лет на 20 безбедного существования [5].

Долго англичане убеждали шейха Шахбута открыть в Абу-Даби почтовое отделение. Расходы по его учреждению брали на себя. Однако шейх был непреклонен. Мой народ, твердил он, не имел почтового отделения 200 лет; не особо нуждается в нем и сейчас [6].

Вскоре шейх преподнес очередной «сюрприз»: выписал из Англии комбайн. А пораженным англичанам заявил, что где-где, а вот в сельском хозяйстве надлежит всем народам шагать в ногу со временем.

Предметом особой гордости шейха Шахбута был зеркальный зал его резиденции. Правитель любил принимать там гостей и многочисленных просителей: зеркала увеличивали рост шейха и делали его, как он полагал, более величественным. Вполне понятно, что такой человек стопорил процесс развития княжества и не мог уже устраивать ни членов правящего семейства Аль Нахайан, ни англичан.

В августе 1966 г. на семейном совете Аль Нахайан было решено заменить шейха Шахбута его братом, шейхом Заидом, — под предлогом того, что первый «оказался не в состоянии создать эффективную администрацию, не справился с управлением княжества и не использовал его богатств в интересах народа» [7]. Информировал шейха Шахбута об этом решении политический резидент Англии в Персидском заливе, подчеркнув, что мнение семейного совета насчет того, что шейх должен отказаться от престола в пользу своего брата, разделяет и правительство Ее Величества. Шейх Шахбут правильно оценил сложившуюся ситуацию и от престола отрекся.

События, происшедшие в Абу-Даби, не остались не замеченными в «аравийском Тибете» — в Омане. Прежний правитель, султан Саид, был смещен и вывезен в Великобританию. Его место занял султан Кабус, нынешний глава этого древнейшего государства Южной Аравии (правит Султанатом Оман более 40 лет, с 23 июля 1970 г.; 18 ноября 2010 г. султану исполнилось 70 лет; по этому случаю был сделан огромный мозаичный портрет султана, вошедший в «Книгу рекордов Гиннеса»).

Рассказ об Абу-Даби был бы неполным без политического портрета ныне покойного шейха Заида бен Султана Аль Нахайана.

Прожив долгую и интересную жизнь, шейх Заид (19182004 гг.) стал творцом всего нынешнего великолепия Абу-Даби, отцом-основателем ОАЭ. Со всем основанием можно утверждать, что именно он придал «державную поступь» землям современных ОАЭ и вывел федерацию семи княжеств Южной Аравии в ранг государств, в наше время весьма преуспевающих.

Шейх Заид, по свидельствам современников, обладал невероятной интуицией, мастерством урегулирования межплеменных конфликтов (тавассут) и абсолютным чувством справедливости.

Кредо шейха Заида: «мудрость — в терпении». И действительно, жизненный путь этого человека, его неординарная политическая биография являются ярким подтверждением правоты высказываний древних о том, что «терпеливое познание жизни и есть величайшая школа мудрости».

Жизнь научила шейха Заида умению достижения компромиссов, привила ему сострадание к бедным и обездоленным. Воспитание в духе суровых, но в то же время благородных законов пустыни, заложило в нем такие качества, как решительность, сила воли и мужество, любовь к земле и живое восприятие всего нового. Бедуинские идеалы щедрости и гостеприимства, отваги и суда по здравому смыслу, в соответствии с которыми он жил, способствовали тому, что авторитет шейха Заида среди местных племен стал со временем непререкаемым. Соплеменники любили его за простоту в общении, верность дружбе, уважали за силу характера, знание обычаев и нравов пустыни. Шейх Заид, как говорят о нем жители ОАЭ, был «настоящим сыном Аравии», истинным мусульманином, беззаветно преданным своему народу, и кристально честным человеком; чтил и соблюдал заветы и обычаи предков, знал толк в верблюдах.

Шейх Заид решительно отстаивал интересы Абу-Даби, а впоследствии и ОАЭ, в спорах с могущественными соседями — Ираном, Оманом и Саудовской Аравией. Заставить шейха Заида, — будь-то силой или с помощью денег, — поступиться интересами своего народа, историческими правами предков на те или иные территории, было делом абсолютно бесперспективным. Одним из ярких подтверждений тому — события 1946 г. Став тогда представителем правителя Абу-Даби в Восточном регионе, с центром в Аль-Айне, что в оазисе Бурайми, на земли которого претендовали могущественные соседи (Саудовская Аравия и Оман), шейх Заид от предложенных ему саудовцами 60 млн. долл. США, денег по тем временам для Аравии огромным, отказался и ни на какие посулы, уговоры и угрозы не поддался [8].

На фоне блеклого правления шейха Шахбута бурная и результативная деятельность в Аль-Айне шейха Заида выделялась особенно рельефно. Поэтому решение правящего семейства Аль Нахайан о передаче верховной власти в княжестве в руки последнего было воспринято старейшинами племен с пониманием.

Став правителем Абу-Даби, шейх Заид выступил с таким заявлением: «Аллах облагодетельствовал нас многими дарами. И первое, что мы обязаны сделать в угоду и благодарность Ему, так это направить ниспосланные нам богатства на цели преобразования страны, сосредоточить усилия на сотворении добра для народа, а именно: обеспечить его жильем, питанием, медицинским обслуживанием; дать образование» [9]. Шейх Заид сказал это населению княжества, в большинстве своем в то время неграмотному, жившему в постройках из плетеных пальмовых ветвей, людям, болевшим трахомой и туберкулезом, страдавшим от желудочных болезней и малокровия. Сказал — и сделал. При шейхе Заиде княжество Абу-Даби начало стремительно развиваться. Внук знаменитого Заида Великого, время правления которого до сих пор называют в народе «золотым веком жемчужной торговли» Абу-Даби, и сам со временем стал не менее знаменит, чем его легендарный предок. И если Заид Великий первым из подвластных Великобритании правителей аравийских княжеств восстановил (в 1900 г.) упраздненные Англией их национальные знамена, то шейх Заид бен Султан Аль Нахайан пошел дальше — объединил семь из этих княжеств в федерацию, знамя которой гордо реет сегодня на флагштоках ООН. Кстати, цвета этого знамени — белый, символизирующий нейтралитет ОАЭ; черный — главное богатство страны, то есть нефть; зеленый — плодородие и изобилее; и красный — цвет жемчужных моллюсков, одного из самых ярких символов Прибрежной Аравии прошлого, — были любимыми цветами Пророка Мухаммеда.

За годы правления в ОАЭ шейха Заида страна добилась высоких результатов в экономике и торговле, образовании и здравоохранении. С 1972 г. по 2004 г. на ее песчаных просторах было высажено более 250 млн. деревьев. Шейх Заид, как говорят местные пожилые жители, хорошо знавшие этого удивительного человека, полностью оправдал имя, данное ему в честь его великого деда, и вошел в историю эмиратов как основатель федерации, как человек, сотворивший, казалось бы, невозможное — «сделавший пустыню зеленой».

В годы его правления возродилась древние ремесла и промыслы, а также некогда повсеместно распространенная в Аравии соколиная охота (аль-сакра). В прошлом соколы, равно как и собаки салюки, традиционно использовались в Аравии для добычи дичи. Повышенным спросом пользовалось мясо дроф; долгое время оно было единственным в здешних краях источником протеина. Признанным авторитетом соколиной охоты в землях современных ОАЭ был шейх Заид. Правитель мудрый, он создавал питомники, строил специализированные ветеринарные клиники, уникальные не только для богатой и ничему не удивляющейся уже сегодня Аравии, но и для Европы. Соколиная охота, отмечал шейх Заид в своей книге «Спортивная охота с соколом», позволяет «сохранять традиции, а это — лучшее из того, что каждое поколение наследует от своих предков».

Представить себе настоящего бедуина, а тем более жителя пустынной Аравии прошлого, без верблюда, лошади, сокола и салюки, невозможно. Таже невозможно представить себе и Аравию без соколиной охоты. Именно отсюда она была привнесена арабами в Персию и Византию. Прием высоких и дорогих гостей в Аравии до сих пор, как и много столетий тому назад, сопровождают соколиной охотой. С соколами в Аравии охотятся на прилетающих сюда куропаток и перепелов, а c собаками и соколами вместе — на газелей и зайцев. В прошлом состоятельные люди Прибрежной Аравии довольно часто охотились в Иране и в Пакистане; притом месяца по два кряду.

Сезон соколиной охоты в Аравии начинается в декабре. В это время года через Аравию идет миграция дроф, в том числе из Ирана и России. По обычаю предков, охоте предшествуют утренняя молитва и чашечка крепкого аравийского кофе. В наши дни процедура потребления утреннего кофе на охоте та же, что и много веков назад. Охотники садятся в круг, в середине — шейх. Кофе пьют не торопясь, молча. Соблюдаемая ими тишина символизирует слияние людей с пустыней, их настроенность на встречу с ней, более того, на борьбу. Выпив кофе, первым встает проводник. Он показывает шейху направление движения. Работа его чрезвычайно ответственная. Успех охоты в пустыне во многом зависит от скорости передвижения. А проводник и является тем лицом, которое заблаговременно исследует состояние песков и безошибочно выбирает оптимальный путь движения. Если накануне прошел дождь, то охота в этом месте пустыни обещает быть удачной. Охотники надевают на руки специальные кожаные перчатки, усаживают на них соколов, и действо-схватка человека с животным миром пустыни начинается. Древний вид соколиной охоты — на верблюдах, современный — на мощных автомобилях-вездеходах. «Истинный житель Аравии — это бедуин, — говорят эмиратцы; а истинный бедуин — это охотник».

Во время охоты соколы порой удаляются на большие расстояния. Чтобы предотвратить возможность их потери в пустыне, охотники используют миниатюрные электронные передатчики-пеленгаторы, весом не более 10 граммов. Прикрепляются они к лапам или хвостовому оперению птиц и позволяют прослеживать их точное местонахождение на расстоянии до 30 км. Стоит такой «птичий навигатор» от 4 до 8 тыс. долл. США.

Наряду с ловчими птицами, охотники в Аравии используют известных здесь еще со времен египетских фараонов гончих собак салюки. В прошлом, когда мяса не хватало, особенно в засушливые и голодные годы, собак кормили финиками и молоком верблюдиц. Популярна на Арабском побережье Персидского залива охота на газелей; их здесь называют «принцессами пустыни». Охотятся также на фазанов. Птиц-самок (аль-хурр) используют при этом чаще, чем птиц-самцов (гармуш), так как они крупнее и сильнее самцов. Дичь, добытая соколом, отвечает всем требованиям ислама, регламентирующим правила использования мусульманами — при приготовлении пищи — мяса птиц, рыб и животных. Дело в том, что исламом строжайше запрещено употреблять в пищу мертвечину, в том числе и мясо животных и птиц, забитых без соблюдения действующих на этот счет, прописанных в исламском праве, норм и правил. Ловчие птицы пойманную ими дичь не убивают, а только оглушают, лишают возможности двигаться. Забивает дичь по всем правилам, с испусканием крови, — охотник.

Поскольку повсеместная и круглогодичная охота в Аравии в наши дни запрещена, то ее непременные участники, как то ловчие птицы и охотничьи собаки салюки, лошади и верблюды, становятся главными персонажами необыкновенно популярных в Аравии в наше время различного рода состязаний — верблюжих бегов или заездов на лошадях, или полетов птиц на длинные расстояния.

Многие жители Прибрежной Аравии — заядлые рыболовы. В Абу-Даби рыбу умеют не только ловить и вкусно готовить, но и разводить. Невероятно, но факт: в 2008 г. здесь была создана ферма по разведению осетров; более того, в целях... промышленного, как сообщалось в газетах, производства икры.

Рыбы в прибрежных водах ОАЭ становится, к сожалению, все меньше и меньше, а вот количество рыболовов-любителей изо дня в день увеличивается. В ряде княжеств эту проблему решают просто, но в то же время — с выгодой для государственной казны: хочешь ловить рыбу — приобретай лицензию; рыбачишь без лицензии — плати штраф в размере 30 долл. США. Надо сказать, что требование насчет лицензии на рыбалку с удочкой населением Прибрежной Аравии воспринимается довольно трудно. Однако годичные уловы рыбы в стране сокращаются (с 118 000 тонн в 1999 г. до 90 000 тонн в 2009 г.), и ограничения, в том числе и такого рода, вводить все же приходится.

У истории Аравии своя шкала ценностей. На ее страницах остаются имена великих воинов и отважных шейхов прославленных племен, удачливых торговцев и искусных мореплавателей, родоначальников знатных родов и основателей княжеств. Род Аль Нахайан, бесспорно, в их числе. Он может быть смело включен в список великих и славных родов Аравии, составляющих каркас пантеона легендарных племен «Острова арабов».

В 2007 г. эмират Абу-Даби попал в «Книгу рекордов Гиннеса» в связи с изготовлением — по случаю празднования 36-ой годовщины образования ОАЭ — самого большого в мире национального знамени, размером в 50 000 квадратных футов. Национальный стяг ОАЭ, к слову, представлен четырьмя цветами: зеленым, белым, черным и красным. Зеленый, помимо того, что является официальным цветом ислама, ассоциируется у арабов Аравии еще и с могуществом природы, счастьем и плодородием. Белый символизирует такие, издревле высоко ценимые здесь, социальные ценности, как чистоту помыслов и поступков. Черный отображает главное богатство страны и главный источник стремительного роста благосостояния нации — нефть. Красный — это символ национальной независимости и мощи.

Нынешний правитель Абу-Даби и президент ОАЭ — шейх Халифа бен Заид Аль Нахайан (1947 года рождения). Шейх Халифа впитал в себя лучшие качества своего легендарного отца. Так же как и шейх Заид, он делает все от него зависящее, чтобы народ ОАЭ жил достойной его славного прошлого и созидательного настоящего счастливой жизнью.

Глава 2. ДУБАЙ

Жемчужина Залива

Дубай сегодня — это центр региональной торговли и туризма, финансово-банковской деятельности, воздушных и морских перевозок. Здесь интересно работать, удобно и комфортно жить. Буквально на глазах Дубай преображается. И с трудом верится в то, что в 1951 г. в Дубае насчитывалось только пять европейцев; что в 1956 г. полиция Дубая состояла всего лишь из 7 человек, «вооруженных» к тому же исключительно дубинками (ружья у полицейских появились значительно позже); что в 1952-1955 гг. здесь еще бушевали межплеменные войны; что первая школа для девочек открылась в Дубае только в 1958 г. (носила имя известного древнеарбского поэта аль-Ханса’а, прославившегося также своей отвагой и мужеством); что в 1960 г. численность населения Дубая не превышала 3 000 человек; что первая в истории эмирата женская ассоциация была создана в 1965 г.

В то, недалекое от наших дней, время даже в столице княжества не было ни одного продовольственного магазина — лишь две небольшие продуктовые лавки. Овощи и фрукты, в огромных количествах завозимые сегодня в Дубай со всех концов света, являлись редкостью, считались деликатесом.

Питьевую воду в Дубай доставляли на ослах. Мылись в море или шли к источнику питьевой воды в районе Хамрия. Мыло завозилось из Индии, большими блоками. И уже на месте разрезалось на куски.

Электричество в домах дубайцев, в первую очередь состоятельных, конечно, появилось в середине 1950-х годов. Свет городу «подарила» английская компания «Маккензи». Она завезла в Дубай три движка, мощностью три киловатта каждый. Електрические фонари на улицах города стали устанавливать только в 1967 г.

Дороги в Дубае начали строить в середине 1960-х годов. Первая из них появилась в районе Дубайской бухты. И пролегала она между находившимися там резиденцией шейха Ахмеда бен Али Аль Тани, правителя Катара, женатого на дочери шейха Рашида, правителя Дубая, и офисом шейха Рашида. В Джумейре, самом престижном сегодня районе Дубае, не было ничего. Обитавшие там рыбацкие семьи ходили в Дубай пешком. Продукты можно было приобрести тогда только в самом Дубае, на рынке аль-Арса, и в лавках, располагавшиеся вдоль бухты. Сердцем города была бухта. Здесь бросали якорь суда, доставлявшие товары из Индии и Омана, Ирана и Ирака. Здесь, в небольших кофейнях, устраивались деловые встречи и заключались торговые сделки. Негоцианты Прибрежной Аравии называли Дубай «торговыми глазами мира».

Англичане, волею судеб прожившие в Дубае не один десяток лет, рассказывают, что во время своего знаменитого турне по бывшим доминионам Великобритании в Аравии, проходившего в 1979 г., королева Елизавета посетила Дубай. На прием, устроенный по этому случаю на борту королевской яхты «Британия», были приглашены все члены немногочисленной в то время английской колонии. Согласно требованиям протокола, женщины, здороваясь с королевой, должны были иметь на руках тонкие белые перчатки. Ни у кого из приглашенных, из числа проживавших в то время в Дубае англичанок, таких перчаток, естественно, не оказалось. Да и купить их тогда ни в Дубае, ни где-нибудь еще в пределах современных ОАЭ, было невозможно. Нынешних, переполненных всевозможными товарами, многочисленных торговых центров не существовало и в помине. Учитывая все это, строгие правила протокола, в данной конкретной его части, на время пребывания королевы в Объединенных Арабских Эмиратах пришлось отменить.

К слову сказать, если от принятого в Англии левостороннего движения автомобилей в Дубае отказались практически сразу, то вот от английских стандартов мер длины — только в августе 2010 г., практически накануне второго в истории отношений Англии и ОАЭ визита английской королевы в некогда подвластные Великобритании шейхства Договорного Омана.

Колорит Дубая тех лет хорошо запечатлен в книгах знаменитого фотографа ОАЭ Нура Али Рашида. Здесь его называют «первым фотографом ОАЭ», а чаще — «королевским фотографом». Как бы то ни было, но только этот человек был удостоен чести снимать представителей правящих семейств во всех семи эмиратах. И делал он это на протяжении более 50 лет. Поэтому книги воспоминаний Нура Али Рашида о правителях Абу-Даби, Дубая и Шарджи, содержащиеся в них рассказы очевидца превращений этих эмиратов из рыболовецких поселков, какими они были в 1950-е годы, в суперсовременные города, книги-исповеди, сопровождаемые, ко всему прочему, уникальными фотографиями, — это и лучший сувенир для туриста, и источник достоверной информации для арабиста-востоковеда. Оказавшись в Дубае в 1958 г., — и не по собственному желанию, а по воле отца, отправившего его сюда в надежде на то, что в Аравии, вдали от родного дома в далеком Пакистане, без поддержки со стороны близких, он забудет о своем страстном увлечении фотографией и займется, наконец-то, делом, — Нур Али Рашид обрел здесь вторую родину. И, надо сказать, посвятил ей всю свою жизнь. Свидетельством тому — три миллиона фотоснимков, в большинстве своем — уникальных.

В наши дни Дубай по праву считается одним из крупнейших рынков мировой торговли, в том числе автомобилями, часами, золотом, бриллиантами и ювелирными изделиями. Население Дубая — 1,57 млн. человек; подавляющее большинство (87%) — иностранцы. Активно развивается промышленный сектор экономики. Интенсивными темпами индустриализируется крупнейшая в Аравии свободная экономическая зона Джабель Али (в 2008 г. ее доля в суммарных объемах ненефтяной торговли Дубая с внешним миром оценивалась в 88,6 млрд. долл. США; здесь зарегистрировано 6 500 компаний; портовые мощности этой зоны способны обработать 14 млн. контейнеров в год). На долю Дубая приходится 33% ВВП ОАЭ. Суммарный размер банковских активов Дубая по состоянию на 31 декабря 2007 г. составлял 382 млрд. долл. США. Вместе с тем нельзя не отметить, что острый экономический кризис, разразившийся в мире во второй половине 2008 г., не обошел стороной и Дубай. Суммарная задолженность Дубая перед иностранными банками по состоянию на начало 2010 г. превысила 86 млрд. долл. США (а перед иностранными и местными банками — 107 млрд. долл. США). В 2008 г. Дубай пережил рекордную для себя за последние 20 лет инфляцию — 11,3% (2009 г. — 4,1%). Ситуация усугублялась еще и тем, что экономика Дубая держится не на нефти, как в соседнем Абу-Даби, а на сфере услуг, коммерции и туризме (в 2009 г. туристический поток в ОАЭ в целом сократился не менее чем на 15%). Доля нефтяного сектора экономики в ВВП Дубая (54 млрд. долл. США) не превышает 5%. Нефтяные ресурсы княжества, обеспечивавшие в 1995 году 15% суммарных объемов добываемой в ОАЭ нефти, будут исчерпаны, как считают специалисты, в ближайшие 20 лет (нефть в Дубае была обнаружена в 1966 г.). Казна Дубая пополняется за счет торговли, туризма, зарубежных инвестиций, финансово-банковских операций и обслуживания морских и воздушных перевозок. Строительный сектор, привлекший в экономику Дубая огромные деньги в 20022007 гг., в 2009 г. рухнул.

По сведениям журнала «Форбс», из 15 богатейших королевских семей мира, состояние которых в июне 2009 г. оценивалось в 109 млрд. долл. США, больше всех пострадал правитель Дубая шейх Мохаммед бен Рашид Аль Мактум. Из-за обвала цен на недвижимость, упавших к середине 2009 г. более чем на 50%, по сравнению с 2008 г., шейх потерял за год рецессии 6 млрд. долл. США. На втором месте в этом списке оказался президент ОАЭ и правитель княжества Абу-Даби шейх Халифа Бен Заид Аль Нахайан. Вследствие падения цен на нефть размер его состояния сократился за тот же период на 5 млрд. долл. США.

Город Дубай, столица одноименного эмирата, разрезан на две части пригодной для судоходства бухтой. Ежедневно у причалов Дубайской бухты «роится» знаменитый «москитный флот», представляющий собой десятки небольших деревянных судов. Товары, доставляемые на них в Дубай из Ирана и Пакистана, Индии и Восточной Африки, складируются прямо на берегу — по старинке, под открытым небом. Здесь же швартуются и знаменитые дубайские абрас, небольшие лодки. На них можно быстро и комфортно перебраться через бухту из одной части города в другую. Под бухтой пролегает единственный пока на Аравийском полуострове подводный автомобильный туннель Аль-Шиндага, длиной 560 метров (построен в 1975 г.).

Появление в Дубайской бухте фламинго означает наступление осени. Этим птицам здесь рады. Они приносят жителям княжества радостную весть: сообщают о приближении прохладного сезона года и начале туристического сезона. Ежегодно Дубай посещает порядка 9 млн. туристов; здесь много отелей, в том числе 52 пятизвездочных и 59 четырехзвездочных.

Толчок экономическому развитию Дубая дал шейх Рашид (1912-1990 гг.); он управлял княжеством в течение 32 лет (19581990 гг.). Рабочий кабинет правителя находился в порту, в помещении таможни. Поэтому деловая жизнь города, связи местных торговцев с внешним миром были у него как на ладони. Ничто не ускользало от цепкого взгляда шейха. Характер у этого удивительного человека, правителя-преобразователя, как справедливо называют его сами коренные жители Дубая, был непростой, но понятия чести и достоинства доминировали в нем бесспорно. Коммерческое чутье его было необыкновенным. Работаешь в Дубае, говорил он, — живи здесь, трать заработанные деньги не на стороне, а в Дубае. Отсюда и значительно лучшие, по сравнению с другими княжествами ОАЭ, условия для жизни и отдыха в Дубае. Здесь масса ресторанов, маленьких уютных кафе, спортивных залов и морских клубов, библиотек (первая из них открылась в 1962 г.), художественных галерей и концертных залов. В Дубае достаточно много музеев (первый из них открыл двери для посетителей в 1969 г.).

По воспоминаниям современников, шейх Рашид был космополитом и человеком, наделенным недюжей коммерческой хваткой. Он обладал необыкновенной силой воли, особенно хорошо проявившейся в первые годы правления, когда шейх столкнулся с довольно жесткой внутренней оппозицией в лице двух других влиятельных родов в правящем семействе Аль Мактум (бану рашид и бану сухайл). После острой конфронтации, произошедшей тогда между ними на одной из свадеб, было достигнуто перемирие. Бану рашид и бану сухайл дали слово никогда больше не выступать против бану хашар.

Не менее жестко шейх Рашид отстаивал интересы семейства Аль Мактум, как правящей династиии Дубая, в структуре власти ОАЭ; известно, что именно из-за него шейх Заид дважды подавал в отставку с поста президента ОАЭ (в 1976 и 1979 гг.).

Вставал шейх Рашид рано. Было заведено, что с утра он в первую очередь объезжал город и знакомился с тем, что происходило на рынках и на пристани, и только после этого, часам к восьми утра, возвращался в резиденцию, чтобы позавтракать. Двери его офиса в рабочее время и резиденции в вечерние часы, когда мужчины по существующей здесь традиции собираются, чтобы поговорить и поделиться новостями, были открыты для всех без исключения жителей Дубая. К правителю обращались напрямую и когда нужны были совет и помощь, и когда требовалось его вмешательство для решения тех или иных споров между соплеменниками.

Дубай обожают любители гольфа. Дубайский гольф-клуб по праву считается одним из лучших в мире. Некоторые из сооружений, расположенных на его территории, напоминают по форме древние аравийские парусники. Эти здания-лодки, как бы вплывающие в пустыню, символизируют собой индустриальную мощь человека, его освобождение от многовекового плена раскаленных солнцем песков. Гольф в пустыне, игра на зеленых лужайках, искусственно созданных здесь человеком, — это уже не фантазия, а реальность, притом такая же, как катание в Дубае на коньках или на лыжах. Невероятно, но факт: наряду с Великобританией, Дубай входит сегодня в список стран, располагающих наиболее подготовленной спортивной базой для проведения международных турниров по гольфу, а также теннису и конному спорту.

Одно из незабываемых зрелищ, регулярно и с размахом устраиваемых в Дубае, — морские регаты аравийских лодок. Это — и дань традициям предков, и схватка на мирном «ринге» вод залива соперников в прошлом, а ныне союзников-княжеств, образующих Объединенные Арабские Эмираты. Победители получают автомобили и солидные денежные вознаграждения, роскошные виллы и яхты, а зрители — яркие впечатления.

Наиболее интересный, с исторической и архитектурной точек зрения, район Дубая — Бастаки. Традиционно он заселялся в прошлом торговцами-иммигрантами из иранского городка Бастак. Именно в этом районе Дубая хорошо сохранились характерные для Аравии прошлого дома с башенной системой охлаждения воздуха (барад-жиль). Такого рода башни-фены, вкупе с правильно расположенными в доме окнами и дверями, неплохо охлаждали в прошлом внутренние помещения дома. Возник район в 1890-х годах. В 1928 г. один из его юных жителей, ныне известный бизнесмен Мохаммед Абдель Раззак Бастаки, стал обладателем первого в Дубае настоящего футбольного мяча, а двумя годами позже — и первого в княжестве велосипеда. Здесь находится Национальный музей Дубая. Только на пятничных ярмарках, устраиваемых для туристов на узких улочках Бастаки, и можно, пожалуй, увидеть сегодня старинные кинжалы и сабли, сделанные из знаменитой дамасской стали. Не безынтересным в связи с этим представляется тот факт, что сама сталь, получившая название «дамасской», появилась не в Дамаске, а в Индии; оттуда, благодаря торговцам из Южной Аравии, попала впоследствии в Дамаск. Искусные дамасские мастера стали изготовлять из нее прочные и изящные кинжалы и сабли. Часто бывавшие в Дамаске негоцианты из Европы и поведали миру о знаменитых клинках из дамасской стали.

Находясь в Дубае, стоит посетить и район Шиндага, место первых арабов-поселенцев, пришедших сюда из Абу-Даби, «родовое гнездо» правящего в Дубае семейства Аль Мактум.

Основан эмират Дубай в 1833 г. (наиболее ранние, дошедшие до наших дней, письменные упоминания о самом населенном пункте Дубай датированы 1799 г.). В VI веке неподалеку от бухты, в местечке Аль-Кусайс, располагалась известная в Аравии караванная стоянка. Слово «дубай» в переводе с арабского языка означает только что появившуюся на свет саранчу. Западные исследователи Прибрежной Аравии высказываются в том плане, что в прошлом район Дубая был одним из главных мест размножения саранчи, прилетавшей сюда из Африки. В те, далекие от нас, времена поджаренная на горячем песке саранча использовалась жителями Аравии и в качестве корма для скота, и как пища для людей. Туда, где опускается саранча, писал итальянский путешественник Гуармани, посетивший в 1864 г. земли Джебель Шаммар (север Аравии), бегут все, торопясь вырыть в песке ямки, чтобы поджарить этих насекомых. Лошадям она заменят ячмень. Высушенные и истолченные в порошок насекомые, сообщает Гуармани, служат в малых дозах питательным продуктом; и могут храниться годами.

Справедливости ради, надо отметить, что есть и другие версии происхождения названия княжества Дубай. Одни историки считают, что «дубай» — это производное от двух слов, означающих на фарси — «два» и «братья»; и смысл слова «дубай» — разделенные водами бухты две исторические части города: Дейра и Бур Дубай. Другие полагают, что «дубай» — это имя уменьшительное от слова «дибба» (так назывался процветавший в свое время один из древних торговых центров Аравии). Есть и такие, которые придерживаются мнения, что название княжества Дубай произошло от слова, означавшего в старину деньги. А так как земли, на которых располагается Дубай сегодня, издревле были местом бойкой караванной торговли, то и назвали их просто и понятно — «местом денежным».

Появился Дубай вследствие разногласий, возникших в княжестве Абу-Даби внутри племени бану яс. Разногласия эти явились причиной того, что знатный и влиятельный род Аль Бу Фаласа, насчитывавший в то время 800 человек, покинул Абу-Даби и во главе с шейхами Обейдом бен Саидом и Мактумом бен Бути ушел в земли современного Дубая. Произошло это в 1833 г. После смерти шейха Обейда бен Саида Дубаем единолично стал управлять шейх Мактум бен Бути, основатель правящей ныне династии Аль Мактум.

На начальном этапе становления Дубай испытывал серьезные трудности, в том числе и в плане обеспечения защиты от сильных и дерзких соседей — Абу-Даби и Шарджи. Отсюда и традиционно тесные отношения семейства Аль Мактум с Великобританией, во владении которой находились в то время все земли Прибрежной Аравии. Спорных вопросов между княжествами было немало, и прибегать к услугам Великобритании приходилось часто. Достаточно сказать, что до образования Дубая располагавшаяся там пригодная для судоходства гавань была поделена между Абу-Даби и Шарджей. После образования Дубая решение этого и ряда других спорных территориальных вопросов потребовало от Англии немалых дипломатических усилий. Ведь даже северная часть самого города-княжества, один из его главных сегодня торгово-финансовых центров, Дейра, и та в течение весьма продолжительного времени была вне сферы влияния семейства Аль Мактум — находилась во владении неподвластного ему племени судан. Пришло оно в район Дейры из Шарджи, еще в 1824 г. Постепенному переходу Дейры под власть Мактумов способствовало переселение туда в 1841 г. 500 торговцев с семьями из правобережной части города [1].

Развивался Дубай благодаря жемчужному промыслу и торговле. В летние месяцы года, когда вода была теплой, дубайцы ловили жемчуг; в зимнее время, когда вода становилась прохладной, — занимались торговлей, особенно активно с Ираном, Ираком, Индией и Африкой. До начала XX столетия доходы правителя Дубая складывались в основном из налогов на жемчужный промысел. Введение в 1902 г. высоких таможенных пошлин в Линге (Иран), главном торговом центре Персидского залива тех лет, привело к тому, что товары из Индии на рынки обоих побережий Персидского залива стали поступать не через Линге, а через Дубай. Установление в 1903 г. регулярного пароходного сообщения между Бомбеем и Дубаем еще больше усилило вес и влияние Дубая в региональной торговле; княжество Дубай сделалось ведущим реэкспортным центром для доставки товаров в Аравию, Персию, Пакистан и Афганистан.

История превращения Дубая в главную стоянку для судов Бомбейской пароходной компании довольна занимательна. Она — яркий пример изворотливости и коммерческой смекалки дубайцев. Узнав, что Бомбейская пароходная компания начала переговоры с Шарджей по вопросу о предоставлении портовых льгот (1900 г.), Дубай стал распускать слухи о «корабельной вольнице». И они дали результаты. «Истории» о подвыпивших моряках, их драках и приставаниях к женщинам изрядно испугали шарджийцев. В переговорах возникла пауза. Ею незамедлительно воспользовались в Дубае, где и состоялось подписание договора о предоставлении портовых услуг Бомбейской пароходной компании [2].

Дубай обоснованно можно назвать преемником легендарного Ормуза, одного из центров коммерции Древнего Востока (располагался при входе в Персидский залив). Удачные операции с золотом позволили княжеству заработать деньги, необходимые для того, чтобы углубить бухту, а впоследствии отстроить и ввести в действие морские и воздушные порты. Дубай сегодня — это центр торговли золотом мирового масштаба; через него осуществляется до 30% мировых операций с золотом. В Аравии Дубай называют не иначе как «Столицей золота».

Дубай занимает второе место в мире по обороту золота в слитках и второе место в мире по реэкспортным операциям с золотом. Примерно каждая тонна золота из восьми, продаваемых в мире, приходится на Дубай. В 2009 г. суммарный оборот торговых операций с золотом, осуществленных в Дубае, составил 29 млрд. долл. США (2006 г. — 14,75 млрд. долл. США; 2007 г. — 19,03 млрд. долл. США; 2008 г. — 21 млрд. долл. США). В среднем через Дубай «проходит» более 500 тонн золота в год, а через ОАЭ в целом — более 700 тонн. В 20052008 гг. ювелирный рынок Дубая оценивался в 3 млрд. долл. США в год, а его бриллиантовая составляющая — в 408 млн. долл. США.

До середины 1950-х годов ювелирные изделия в Дубае продавали на рынке аль-Арса, располагавшемся неподолеку от широко известного сегодня «Золотого рынка» Дубая. Изготавливали ювелирные украшения, притом в основном из серебра, и торговали ими тогда оманцы; они же занимались и призводством популярных среди бедуинов Аравии кинжалов ханджар. В 1955 г. на рынке аль-Арса появился первый в Дубае магазин по торговле золотом и золотыми ювелирными изделиями. Открыл его индиец Лал, перебравшийся сюда с Бахрейна.

Дубай — это то место, где можно узнать много интересного и о самом золоте. Гиды, сопровождающие туристов, непременно упомянут о том, что самый крупный из золотых слитков, известных сегодня в мире, был обнаружен в Австралии (весом 70,92 кг). Расскажут они и о том, что родиной древнейшего ювелирного изделия из золота, найденного археологами и датированного 3200 годом до н. э., является Африка; что суммарный объем золота, ежегодно используемый всеми дантистами мира в зубоврачебных целях, составляет свыше 60 тонн; что микроскопические частицы золота содержатся в теле человека; что в сокровищнице Бурбонов хранилась самая знаменитая золотая ваза мира, весом 245 кг; что древние египтяне верили в то, что кожа их богов состоит из золота; и многое другое.

В Дубае базируются ювелирные компании, попавшие в «Книгу рекордов Гиннеса» в связи с изготовлением ими самого тяжелого в мире золотого кольца и самой длинной в мире золотой цепи. Кольцо «Звезда Тайбы», весом 63,856 кг, выставленное на «Золотом рынке» Дубая в витрине ювелирного магазина «Канза», произведено известной на Арабском Востоке саудовской ювелирной компанией «Тайба». На его изготовление пошло 58,686 кг золота; кольцо инкрустировано драгоценными камнями, общим весом 5,17 кг. Золотая цепь, длиной 4,28 км и весом 234 кг, произведена известной индийской ювелирной фирмой «Сироя» по случаю открытия в Дубае в 2000 г. знаменитого сегодня на всем Арабском Востоке Дубайского шоппингового фестиваля. В Дубае, в одном из банков, хранится, к слову, и одна из самых дорогих жемчужин в мире — жемчужина Марко Поло (весом 575 карат, стоимостью 8 млн. долл. США).

Торговать золотом с Индией в Дубае начали еще во время Второй мировой войны. Довольно продолжительное время золото в Индию из Аравии поставлялось нелегально. Сначала кувейтянами, а со временем и самими дубайцами. Дубайские контрабандисты золотом жили в Дейре, крепко спаянной коммуной, неподалеку от того места, где сегодня находится знаменитый Дубайский золотой рынок. Имели в своем распоряжении порядка 120 парусников. Были хорошо информированы насчет графиков дежурств полицейских и отрядов береговой охраны в индийских портах. Как говорят пожилые дубайцы, все они разбогатели на контрабанде золотом в Индию.

Дубай поправу называют сегодня столицей бриллиантового бизнеса Аравии. По оценке «Де Бирс», шесть монархических стран Аравийского полуострова представляют собой сегодня четвертый по величине потребительский рынок в структуре мировой торговли бриллиантами и третий — по объемам продаж ювелирных изделий с бриллиантами (после США и Японии). На долю Дубая приходится 6% мирового объема оборота бриллиантов,а также 80% оптовой торговли бриллиантами и 50% оптовой торговли ювелирными изделиями с бриллиантами в Аравии.

Древние греки, к слову, верили в то, что бриллианты есть ничто иное, как упавшие на землю слезы богов. Долгое время бриллианты в Европе носили только монархи; эти драгоценные камни были в то время символом могущества и власти. Самое дорогое в мире бриллиантове кольцо — изделие фирмы «Чопард», с редким голубым бриллиантом (продано за 16,26 млн. долл. США). Самый дорогой алмаз, проданный за последнее время с аукциона (2010 г.), весил в 507,6 карат. Добытый в Южной Африке, на знаменитой шахте «Куллинан», некогда принадлежавшей «Де Бирс», алмаз, величиной в куриное яйцо, был куплен ювелирной компанией из Гонконга за 35,5 млн. долл. США. Шахта «Куллинан» известна еще и тем, что именно здесь обнаружили самый большой в мире бриллиант — весом 3 106 каратов.

Дубай — это крупнейший на Ближнем Востоке центр торговли часами. Их через княжество реализуется ежегодно более 21 млн. штук. При этом на долю изделий из Швейцарии приходится 29% суммарного объема импорта, а на долю изделий из Японии — 35%. В 2005 г. только из Швейцарии в Объединенные Арабские Эмираты было ввезено часов на сумму в 283,39 млн. долл. США.

Время, а главное — точность его отсчета, занимают в повседневной жизни народов и племен Аравии особое место. И связано это с соблюдением норм ислама, в первую очередь с пятикратной ежедневной молитвой. В 2005 г. Саудовская Аравия, ОАЭ и Бахрейн израсходовали 8 млн. долл. США на искусственный спутник, построенный специально для наблюдения за луной и точного определения фаз лунного календаря. Цель акции — своевременное оповещение правоверных о наступлении священного месяца Рамадан и других религиозных праздников.

Дубай — это и крупный автомобильный рынок региона. По данным работающих на нем всемирно известных фирм, в 2005 г., например, шесть нефтедобывающих стран Аравии закупили порядка 500 тысяч только легковых автомобилей^21; большинство машин было ввезено через Дубай. Аналогичная ситуация наблюдается и с автомобильными покрышками: ежегодно их импортируется на Аравийский полуостров (тоже в основном через Дубай) на сумму, превышающую 600 млн. долл. США. Главная причина столь стремительного роста спроса на автомобили в ОАЭ, равно как и в других богатых государствах Аравии, — высокий уровень доходов на душу населения, давно переваливший отметку в 25 тыс. долл. США. Первый автомобиль в Дубае появился в 1932 г. Суммарное количество зарегистрированных здесь автомобилей в 2009 г. составляло 1 021 880 (в 2006 г., для сравнения, — 740 187). До начала 1960 г. автопарковок как таковых в Дубае не существовало; машины можно было оставлять где угодно. Сегодня припарковать автомобиль в Дубае, несмотря на то, что все парковочные места в городе — платные, довольно проблематично.

Дубай — крупнейший в Аравии центр финансово-банковской деятельности. Здесь базируются 323 банковских отделений и офисов 52 оперирующих в ОАЭ банков (из 801 действовавших в ОАЭ отделений национальных банков и 155 иностранных банков в Дубае по состоянию на середину 2010 г. размещалось соответственно 276 и 47).

В прошлом, когда банков в Дубае не было, серебряные монеты, особенно знаменитые луидоры Марии Терезии, принято было хранить в глиняных кувшинах, закопаных во дворах домов. Делали это обычно ночью. Места захоронений знали только главы семейств. Довольно часто случалось так, что когда кто-то из них неожиданно умирал или погибал во время «жемчужной охоты», семьи, не знавшие мест захоронений, навсегда лишались своих сбережений. Серебряные луидоры, высоко ценившиеся в Прибрежной Аравии (каждые два года их обязательно изымали из песчаных схоронов и чистили), исчезали бесследно.

Наряду с серебряными луидорами и индийскими рупиями, в Дубае, к слову, долгое время ходил саудовский риал, замененный впоследствии катарским риалом; свой дубайский риал появился только в 1966 г.

Дубай по праву можно назвать сегодня центром информационной, дизайнерской и даже медицинской индустрии региона. Здесь уже построены и функционируют, или находятся в стадии завершения, ультрасовременные специализированные городки. Многие россияне, направляясь на отдых в Дубай, прибегают к услугам местных дантистов. И причиной тому — более низкие, чем в России, расценки. Лечат зубы в Дубае качественно и недорого.

Первый врач в землях современных ОАЭ появился, кстати, тоже в Дубае — в середине 1940-х годов. Им был индиец М. Ясин, мусульманин. В Дубае был открыт и первый в этих краях госпиталь — Мактум хоспитал (1949 г.). Затраты на его строительство и содержание врача, английского полковника Д. Макколи, взяло на себя английское правительство. Текущие расходы госпиталя (38 коек) оплачивались шейхами, вскладчину; большую часть вносил правитель Дубая. Лечение и медикаменты и тогда уже были бесплатными. Лекарства поставлялись в основном с Бахрейна.

До Второй мировой войны тяжело больных из Дубая, Шарджи и других княжеств современных ОАЭ возили на лечение в Индию. Остальных больных, особенно в племенах, живших в горных районах, лечили по старинке, случалось, дедовским способом — с помощью раскаленного на огне стального клинка. Его прикладывали к различным частям тела. Лекарства приобретали в так называемых аль-атарах — парфюмерных лавках, выполнявших в то время и функции аптек. Наряду с парфюмерией и медикаментами, доставлявшимися тогда в княжества Прибрежной Аравии из Индии, Восточной Африки и Йемена, жители городов приобретали в таких, с позволения сказать, «универсамах» прошлого еще керосин и спички.

Если функции «аптек» выполняли в то время парфюмерные лавки, то врачевателями были цирюльники. В сезон лова жемчуга они вместе со всем мужским населением уходили в море, где брили, стригли и «лечили» ныряльщиков.

Жизнь в Дубае за последние годы изменилась до неузнаваемости, но морально-нравственные ценности и родоплеменные устои предков сохранились. Коренные жители Дубая не только не утратили лучших качеств жителей пустыни романтического прошлого, но и продолжают широко руководствоваться ими в повседневной жизни. По-прежнему среди них в чести щедрость и великодушие, гостеприимство, преданность своей земле, роду и племени.

Поражает трогательное отношение коренных дубайцев к старикам. Они — живые свидетели разительных перемен Дубая. Пожилые люди, прожившие на знойной, бесплодной земле Дубая долгие и долгие годы, хорошо помнят его нелегкое прошлое. Только они по-настоящему знают, какой гигантский труд стоит за всем сегодняшним великолепием княжества, сколько слоев мертвого песка да белой морской соли лежит под зелеными газонами Дубая.

В отличие от суперсовременных городов ОАЭ, будь то Абу-Даби или Дубай, одетых в «наряды» изысканных жилых кварталов и «драгоценности» неоновых реклам, глубинка ОАЭ по-прежнему остается Аравией, почти не тронутой цивилизацией. Здесь-то и можно по-настоящему познакомиться сегодня с многовековой историей обычаев и нравов народов «Острова арабов». Жизнь в глубинке, как и в далеком прошлом, протекает размеренно. День начинается с молитвы. Завтрак состоит из свежеиспеченной домашней лепешки ригаг, кружки нами (напитка, приготовленного из козьего молока), свежих яиц, фиников и фруктов. Обязательно едят мед. Его здесь называют «эликсиром здоровья». Предпочитают местный мед. На обед жители ОАЭ, и городские, и сельские, едят рис, вареную баранину, много овощей и фруктов, а на ужин — плов, финики и обязательно йогурт.

Родина йогурта — Турция. В Европе и на Арабском Востоке йогурт появился в XVI веке. И что интересно, — вначале не как продукт питания, а как лекарство. Известно, что когда придворные врачи, лечившие французского короля Франциска I, совсем уж, было, опустили руки, посол турецкого султана Сулеймана Великолепного предложил доставить из Константинополя лекаря, творившего, по его словам, чудеса, благодаря снадобью собственного изготовления. И вскоре лекарь появился в Париже, стал потчевать короля приятными на вкус лекарствами — и спустя короткое время монарх был уже на ногах. Слух о «молоке вечной жизни» быстро распространился по миру. Благодаря туркам, во владения которых входила одно время и значительная часть Аравии, йогурт стали употреблять и здесь. Невероятно, но факт: с помощью йогурта турецкие власти помышляли вытеснить из Аравии кофе. Дело в том, что, по мнению чиновников Османской империи, употребление кофе коренными жителями Аравии, сопровождавшееся обстоятельными беседами, вело к неприятным последствиям: разжигало в племенах настроения вольнодумства и критического отношения к политике Порты. Отсюда — и имевшие место попытки запретить употребление кофе в краях, подвластных империи. Заметную лепту в популяризацию йогурта в мире внесла, кстати, Россия. В 1903 г. знаменитый русский врач Мечников выпустил в Париже книгу «Старость»; в ней говорилось, что своей исключительной продолжительностью жизни болгары обязаны потребляемому ими в больших количествах йогурту, содержащему в себе два важных для здоровья фермента. Как бы то ни было, но сегодня йогурт и в Дубае, и в других княжествах ОАЭ — продукт широко потребляемый.

Едят арабы, как уже отмечалось, правой рукой; левая рука традиционно используется ими для «туалетных целей». Поскольку туши овец и баранов поджариваются и выставляются на столы целиком, то на иностранца, приглашенного в гости и съевшего — по незнанию местных обычаев — язык приготовленных к употреблению животных, накладывается «штраф»: в присутствии всех собравшихся он должен пропеть куплет любой известной ему песни.

Дубай — признанный в Аравии центр коммерции и торговли. «Нуждаешься в чем-то — поезжай в Дубай», — гласит древняя, до сих пор бытующая в этих краях поговорка. Именно в Дубае, как ни в каком другом месте ОАЭ, множество магазинов традиционной национальной одежды. Мужчины здесь носят дишдашу, широкую белую рубаху, длиной до пят. На голову надевают гутру, белый платок. Примечательный аксессуар мужского головного убора — акаль, черный обруч, сплетенный из козьего или верблюжьего волоса. Им крепят на голове гутру. В прошлом такой обруч предохранял голову воина от сабельного удара неприятеля, а в случае необходимости использовался как поводок для управления верблюдом. Имеется в гардеробе коренного жителя ОАЭ и длинная накидка — бишт; такую накидку коричневого цвета мужчины надевают, как правило, на неофициальные, но в то же время важные мероприятия, а вот черного цвета — только по официальным случаям.

Лучшими в Аравии мастерами по изготовлению тонкой шерстяной ткани и одежды из нее (для прохладного времени года) считаются катарцы. Преданья гласят, что сам основатель ислама Пророк Мухаммед носил шерстяную одежду, изготовленную в Катаре. Его любимая жена Айша также предпочитала рубашки из катарской ткани.

В Дубае устраивается множество всевозможных аукционов. Один из них — по продаже автомобильных номеров. Суммы за них выплачиваются здесь порой просто астрономические. Автомобильный номерной знак, купленный на аукционе, приобретается в вечное пользование. Такой знак разрешено не только не менять при покупке нового автомобиля, но и дарить, и передавать по наследству. Самым дорогим лотом подобного рода аукционов до сих пор остается номерной знак с цифрой 1; за него в феврале 2008 года 25-летний бизнесмен из Абу-Даби Саид аль-Хури выложил 15 миллионов долл. США. В мае того же года номерной знак «G-50» ушел с молотка за 926 тыс. долл. США. В 2010 г. номерной знак «G-44» был приобретен здесь за 490 тыс. долл. США, а «Д-32» — за 305 тыс. долл. США... И это — в разгар мирового кризиса.

Пожилые люди рассказывают, что в середине 1960-х годов ни автомобильных номеров, ни регистрационных удостоверений на машины в Дубае не было и в помине. Желавшие водить приобретенные ими авто шли к Хашеру аль-Гейсу, человеку, уполномоченному шейхом заниматься этими вопросами; и незамедлительно получали выписанное от руки «разрешение». Оно приклеивалось на ветровое стекло и у полиции к владельцу автомобиля не возникало никаких претензий. Бензоколонок, естественно, тоже не было. Заправлялись на единственной в то время в Дубае насосной станции предпринимателя Гаргаша, в Дейре. Он был агентом иностранной нефтяной компании по продаже бензина; обладал эксклюзивными, как теперь бы сказали, правами на его реализацию в Дубае. Бензин вручную закачивали в емкости, а потом переливали в баки автомобилей. Никакой дорожной полиции в то время тоже, естественно, не было, как и самих дорог. Полицейские, да и то только офицеры, патрулировали город и его окрестности на лошадях; и, повстречавшись у бухты с автомобилем, непременно уступали ему дорогу.

В Дубае функционирует четвертый по объемам загруженности аэропорт в мире. При нем действует крупнейшая на Ближнем Востоке и вторая по величине в мире свободная экономическая зона (из числа созданных при аэропортах): там зарегистрировано 1 500 компаний; на нее приходится 2,2% ВВП ОАЭ. Всего таких зон в эмирате Дубае двадцать. Коммерческие операции, осуществляемые через них, составляют более 40% суммарного ежегодного объема экспорта и реэкспорта этого эмирата (2009 г. — 30,5 млрд. долл. США) и более 30% суммарного объема импорта (2009 г. — 85,4 млрд. долл. США).

Первый аэропорт в Дубае открылся, кстати, в 1960 г., а популярная среди российских туристов авиакомпания «Эмирейтс», один из лучших сегодня авиаперевозчиков мира, была образована в 1985 г.

Дубай — это мир отелей. Их здесь — более 500, в том числе 52 пятизвездочных. Телевизионных каналов в таких отелях — не счесть. Первая, к слову, телевизионная станция на Аравийском полуострове появилась в Саудовской Аравии, во владениях нефтяной компании «АРАМКО». На просмотр транслировавшихся оттуда по всей Аравии телепередач, особенно американских вестернов, жители в Дубае собирались по вечерам у счастливых обладателей телевизоров, редких в этих местах даже в 1970-е годы.

На месте роскошного дубайского отеля «Мадина Джумейра» были прежде мастерские американской компании «Чикаго айрон», где изготавливались огромные емкости для хранеия нефти. Впоследствии, в память о времени нефтяного бума в Дубае, там построили один из лучших в то время местных отелей — «Чикаго бич». Этот отель прославился еще и тем, что неподалеку от него бросали якорь приходившие сюда специализированные суда прославленного российского офтальмолога Святослава Федорова.

В Дубае проживает член «клуба арабских миллиардеров» — Абдель Азиз аль-Гурейр. Его имя значится восьмым в составленном журналом «Форбс» списке десяти самых богатых людей арабского мира. Состояние этого 55-летнего бизнесмена оценивается в 3,5 млрд. долл. США.

Жителем Дубая является и один из обладателей титула самого сильного человека вселенной — бодибилдер Иса аль-Басит.

Неплохой рекламой Дубаю стал и снимавшийся здесь очередной фильм из серии «Миссия невыполнима», с Томом Крузом в главной роли.

Правит эмиратом Дубай (с января 2006 г.) шейх Мухаммед бен Рашид Аль Мактум — десятый по счету правитель Дубая из династии Аль Мактум; он является также вице-президентом и премьер-министром ОАЭ. Этот человек по праву считается сегодня одним из компетентнейших политиков не только ОАЭ, но и Арабского Востока в целом. Главное место на шкале приоритетов возглавляемого им правительства занимают вопросы экономического развития, образования и здравоохранения. Политическое кредо шейха Мактума — «Развитие в единстве». Шейх, как и многие члены его большой и дружной семьи, обожает лошадей, знает толк в соколиной охоте. Он свято чтит традиции и заветы предков. Люди любят и уважают шейха Мактума; часто называют его «Рыцарем Аравии». А это, согласитесь, дорогого стоит.

Нельзя не упомянуть о шейхе Ахмаде Хашере, представителе правящего семейства Аль Мактум, единственном в ОАЭ обладателе золотой олимпийской медали (по стрельбе из ружья).

Несмотря на все сказанное выше, есть в Дубае и острые социальные проблемы, и даже безработица. Так, в 2009 г. в Дубае насчитывалось 11 152 безработных, в том числе 3 973 чел. — среди местного населения и 7 179 чел. — среди экспатриантов. Численность населения Дубая — 1, 57 млн. человек; среди них коренного населения — 168 029 чел. (18%). Доля экономически актиной части населения Дубая составляет 86,6% или 1, 36 млн. чел.

Глава 3. ШАРДЖА

Центр культуры и просвещения

Шарджа занимает третье место среди эмиратов ОАЭ по объему внешнеторговых операций; на нее приходится 38% промышленного производства страны и 20% сельскохозяйственного. Достижения Шарджи — это результат способности княжества, и в первую очередь его правителя шейха Султана бен Мохаммеда Аль Касими, доктора наук, автора ряда солидных исследований по истории Прибрежной Аравии, чутко реагировать на изменения, происходящие в мировой торговле.

Свое название (в литературном арабском языке — Шарика) эмират получил от арабского слова «шарк» — восток. В переводе с арабского языка Шарджа — это «Земля, лежащая на востоке», или «Земля восходящего солнца».

В 1866 г. от Шарджи отделился эмират Рас-эль-Хайма, а в 1952 г. — эмират Фуджайра. Этим и объясняется то обстоятельство, что на территории вышеназванных эмиратов у Шарджи имеются три небольших живописных анклава, выходящих на Оманский залив, — Кальба (с 1903 по 1952 гг. Кальба была независимой от Шарджи территорией, управлявшейся собственным шейхом), Дибба аль-Хусн и Хор Факкан. Именно в этих местах португальцы, прибравшие к своим рукам в 1507 г. земли Восточного Побережья Аравии в целях установления контроля над пролегавшими там маршрутами торговли специями, возвели сохранившиеся до наших дней мощные фортификационные сооружения.

Венецианский ювелир и путешественник Гаспаро Бальби, побывавший в портах Южной Аравии в 1580 г., отзывался о Хорфе, то есть нынешнем Хор Факкане, как о красивейшем месте Восточного Побережья Аравии, знаменитом своими рынками — фруктовым, овощным и рыбным. Португальцы построили здесь мощный форт, впоследствии полностью разрушенный персами. После изгнания персов командующий португальской эскадрой в водах Залива распорядился учредить в Хор Факкане хорошо укрепленный в военном отношении таможенный пост, подвластный португальской короне.

Шарджа, утверждают востоковеды, это — богатейшая археологическая сокровищница Аравии. Достаточно сказать, что на территории раскопанного в Шардже древнего дворцового комплекса, датированного II веком до н. э., обнаружен древнеаравийский монетный двор. Хорошо сохранились инструменты и материалы, использовавшиеся для изготовления бронзовых денег [1].

Найден в Шардже и монетный двор времен Александра Македонского (356-323 гг. до н. э.) Известно, что монеты в странах Востока, завоеванных Македонским, чеканились, как правило, в местах проживания его наместников. Есть основания считать поэтому, что Шарджа, где такие деньги чеканились, могла быть в свое время форпостом греков в Прибрежной Аравии.

В местечке Джебель аль-Бухейс археологами обнаружены самые древние в ОАЭ захоронения; возраст этих захоронений — 6 000 лет; во многих из них найдены ювелирные изделия.

Раскопки, проведенные в местечке Млейха, явили миру древнее фортификационное сооружение (возраст 2 000 лет) с многочисленными гробницами (возраст 4 000 лет)

Шарджа — это продовольственная ярмарка Южной Аравии. Здесь традиционно закупают сладости: финики, патоку и мед. Неслучайно, поэтому, именно в Шардже появились и до сих пор действуют хорошо известные на «Острове арабов» кондитерские (мудаббасы) по изготовлению самых любимых в Аравии лакомств — медовых фиников. На протяжении XVIII и XIX веков Шарджа прочно удерживала за собой звание второго по значимости (после Кувейта) порта Арабского побережья Залива.

«В Шардже, — читаем мы во «Всеобщей географии» Э. Реклю (1887 г.), — много иностранных купцов, торгующих шалями, оружием, мануфактурными изделиями Бенгалии; есть также собственная промышленность, из отраслей которой особенно замечательно изготовление золотых и серебряных филигранных украшений, отличающихся удивительной тонкостью и нежностью работы. Тамошние ткачи выделывают красные плащи, в которые любят наряжаться оманцы, ... туники — любимое верхнее одеяние жителей Неджда, и ковры, высоко ценимые на всем побережье Залива» [2].

История Шарджи интересна и колоритна. На протяжении веков главным источником ее существования было обслуживание торговых судов и караванов. Шарджа в прошлом — это часть могущественной империи племен кавасим, границы которой в 1674 г. простирались, по словам работавшего здесь в составе датской научной экспедиции немецкого картографа Нибура, от полуострова Мусандам, что у входа в Персидский залив, до порта Кальба. Основал Шарджу (1727 г.) шейх Рашид ибн Матар ибн Рахман Аль Касими (правил с 1727 по 1777 гг.).

Племена кавасим безуспешно пытались покорить многочисленные иностранные завоеватели: португальцы, персы, голландцы, французы, турки. И только Великобритании удалось-таки сделать это. В 1819 г. англичане сожгли вошедший в легенды и предания арабов Аравии знаменитый морской флот племен кавасим, насчитывавший более 200 парусников и 20 тысяч матросов, а в 1820 г. грубой военной силой навязали им так называемый Генеральный договор о мире, подкрепленный в 1853 г. Договором о вечном мире. Эти документы, наряду с другими договорами, заключенными тогда Англией с шейхами племен, надолго поставили их в абсолютную зависимость от Англии. Лондон полностью контролировал сферу их сношений с внешним миром. Арбитром возникавших между шейхами споров и противоречий выступал английский резидент в Персидском заливе, со штаб-квартирой в Бендер-Бушире. Сторона, нарушавшая договоренности, закрепленные в вышеназванных договорах, приговаривалась к штрафу, для «взыскания которого, — как отмечали российские дипломаты, — обычно посылались английские канонерки», что, в свою очередь, приводило к дальнейшему усилению влияния Англии в шейхствах Прибрежной Аравии.

О роли и месте Шарджи в системе политических, коммерческих и военных координат Великобритании в зоне Персидского Залива говорит то, что до 1954 г. в Шардже располагалась резиденция английского политического агента в землях Эш-Шамал, нынешних ОАЭ. Вплоть до 1971 г. размещалась там и штаб-квартира скаутов Договорного Омана — первых на территории современных Эмиратов регулярных военизированных формирований. Насчитывали они 2 тыс. человек, состояли из ландскнехтов из Белуджистана и использовались англичанами для пресечения межплеменных распрей.

Шарджа сегодня — это крупный центр авиаперевозок. Авиационный бизнес в землях современных ОАЭ зарождался именно в Шардже. Очевидцы рассказывают, что в начале 1950-х годов, туда часто возили обедать пассажиров транзитных авиарейсов, совершавших посадки в Дубае, где таких услуг в то время еще не предоставляли. И тогда вооруженные стычки между Дубаем и Шарджей, происходившие практически ежедневно, прекращались. Шейхи заботились о том, чтобы пассажиры-иностранцы, они же гости обоих княжеств, могли спокойно поесть.

Острая конкуренция между Дубаем и Шарджей в торговле и коммерции сопровождалась обременительным для казны обоих княжеств военным противостоянием; средств на приобретение оружия и боеприпасов не хватало. Английский агент на Побережье Дэвид Хол-дон писал в Лондон (1948 г.) по этому поводу следующее: «Вооружены племена в основном древними мушкетами и еще более древними корабельными орудиями, захваченными, пожалуй, лет 300 тому назад. Ядер для пушек явно не достает. Для пополнения боеприпасов найден довольно оригинальный способ: каждый день на время вечерней молитвы враждующими сторонами объявляется перемирие. При этом преследуются цели не только религиозного характера, заключающиеся в том, чтобы предоставить правоверным возможность совершить столь почитаемый ими вечерний намаз, но и военного — для того, чтобы собрать на поле брани неразорвавшиеся пушечные ядра и пополнить ими свои скудные запасы» [3].

Интересна, с точки зрения сравнения Шарджи времен недалекого прошлого и настоящего, и другая занимательная история. Один шарджиец, побывавший в конце 1950-х годов в Индии, где ему вставили искусственную челюсть, вернулся домой. Судно пришло не в Шарджу, а в Дубай. Добраться оттуда в Шарджу было в то время непросто. На дороге, случалось, пошаливали разбойники. Напали они и на нашего героя. Недолго думая, он вынул изо рта вставную челюсть и стал кричать, чтобы те убирались подобру-поздорову, а не то он повыдергивает и их челюсти. Налетчики испугались, и пустились наутек. История эта примечательна тем, что минуло с тех пор не так уж много времени, а земли современных ОАЭ и люди, проживающие на них, претерпели фантастические изменения. Сегодня Шарджа — одна из «жемчужин» современной Аравии, а жители княжества — грамотные и образованные люди.

Один из острых моментов новейшей истории Шарджи — попытка насильственного отстранения от власти ее нынешнего правителя, шейха Султана. Предпринята она была братом правителя, шейхом Абдель Азизом, летом 1987 г. Понять побудительные мотивы произошедшего вне контекста ознакомления с системой власти в ОАЭ едва ли возможно.

Несмотря на меры принципиального порядка, направленные на укрепление федеральных структур власти, в том числе постепенный перевод деятельности судов в отдельных княжествах под юрисдикцию федеральных судебных органов, в ОАЭ по-прежнему действуют два уровня власти — федеральный и княжеский. В функциональном отношении Эмираты выступают, таким образом, не как гомогенный, а как гетерогенный государственный организм с сильнейшим влиянием в нем родоплеменных отношений. Не до конца, пожалуй, отработан в ОАЭ и такой важный для этой страны вопрос, как вопрос о престолонаследии. Весомой при его решении остается, как и прежде, роль семейных советов и старейшин племен. И яркое тому подтверждение — события конца 1980-х годов, связанные с острой борьбой за власть, разгоревшейся внутри правящего семейства Аль Касими.

В 1972 г., после насильственного отстранения от власти предыдущего правителя Шарджи, два старших брата нынешнего правителя добровольно отказались от права на престол в пользу шейха Султана. Впоследствии, однако, у них появились к нему претензии. Особенно рельефно разногласия между братьями проявились в 1986 г. Из-за падения цен на нефть Шарджа оказалась тогда в трудном финансовом положении, усугубленном, по мнению старших братьев, финансовой политикой шейха Султана. Задолженность правительства Шарджи местным и иностранным банкам была, действительно, внушительной; на время попытки переворота она составляла сумму в 1 млрд. долл. США. Обострили и без того напряженную обстановку внутри правящего семейства разногласия, появившиеся во взаимоотношениях правителя Шарджи с американцами, в том числе в связи с жалобами на него в Вашингтон американских нефтяных компаний. Справедливости ради надо отметить, что обвинения в адрес шейха Султана насчет его расточительности и неумения вести дела едва ли можно считать обоснованными. Думается, что такие обвинения имели под собой политическую подоплеку. И подтверждением тому — довольно быстрый выход Шарджи из кризиса, ее нынешнее стабильное финансово-экономическое положение.

Воспользовавшись отъездом брата в Лондон, шейх Абдель Азиз^22 при опоре на руководимую им национальную гвардию (3 тыс. чел.) захватил власть и объявил себя правителем Шарджи. Произошло это 11 июня 1987 г. В тот же день по телевидению Абу-Даби было передано его заявление, явно не соответствовавшее действительности. В нем утверждалось, в частности, что шейх Султан добровольно, дескать, отказался от власти в пользу шейха Абдель Азиза. Резко негативно, более того, — жестко отреагировал на происшедшее Дубай.

Участники Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива, организации, объединяющей шесть монархических государств Аравийского полуострова, отнеслись к попытке насильственного захвата власти в Шардже также крайне отрицательно; происшедшее создавало нежелательный, более того, — опасный для всех них прецедент.

По решению Высшего совета ОАЭ для урегулирования кризисной ситуации в Шардже была создана так называемая согласительная комиссия. В нее вошли правители Рас-эль-Хаймы (в качестве председателя), Аджмана и Фуджайры, а также член правящего семейства Дубая, министр финансов и промышленности ОАЭ шейх Хамдан Аль Мактум. Действовала комиссия дипломатично, но решительно. И уже 20 июня прежний status quo в княжестве был восстановлен: полномочия правителя Шарджи остались за шейхом Султаном; шейх Абдель Азиз стал соправителем Шарджи, членом Верховного совета ОАЭ.

Развитие Шарджи вплотную связано с именем шейха Султана Аль Касими — нынешнего правителя княжества, человека всесторонне образованного, хорошо разбирающегося в вопросах экономики и политики, истории и этнографии Аравийского полуострова. Закончив в 1971 г. Каирский университет со степенью бакалавра сельскохозяйственных наук, а затем и аспирантуру в одном из престижных университетов Англии (1985 г.), шейх Султан получил прекрасное образование. Приобрел богатый политический опыт. Правителем Шарджи шейх Султан стал в 1972 г. в соответствии с единогласным решением на этот счет совета правящего семейства. Старшие братья шейха Султана, шейхи Абдель Азиз и Сакр, отказались тогда от поста правителя в пользу младшего брата.

Шейх Султан (родился 6 июля 1939 г.), 15-й правитель из династии Касими, — известный в Аравии меценат и покровитель наук. Поощряет развитие в княжестве литературы и театра, терпимо относится к созданию в Шардже многочисленных культурнопросветительных организаций. Предмет интеллектуальной страсти правителя Шарджи — история. Перу шейха принадлежит несколько фундаментальных исследований по истории Аравийского полуострова. Отличительная черта его работ — обилие уникальных архивных документов. Для исследователей истории «Острова арабов» книги шейха Султана — кладезь бесценной информации. За научные труды в области арабской истории («Миф об арабском пиратстве в Персидском заливе», «Раздел Оманской империи», «Захват Адена Великобританией», «Омано-французские отношения») шейх Султан Аль Касими был отмечен в 1993 г. почетным дипломом Экстерского университета. Огромное влияние на интеллектуальные пристрастия шейха Султана оказал его дядя, обладавший двумя богатыми для того времени библиотеками. Одна из них находилась в форте Аль-Хисн, древней резиденции правящего семейства Аль Касими, построенной в 1820 г., другая — в Восточном дворце, в коридоре напротив спальни. Также поступил и шейх Султан. Свою библиотеку он разместил прямо напротив спальни, чтобы книги, по его выражению, «не покидали глаз», были постоянно под рукой. «Деньги приходят и уходят, — любит повторять шейх Султан, — знания остаются».

Шейх Султан — последовательный сторонник и популяризатор жизненных устоев, традиций и обычаев предков. И в этом он непреклонен. Подтверждением тому — события, происшедшие в Шардже в январе 1994 г., связанные с запретом на выдачу въездных туристских виз незамужним женщинам-иностранкам.

Известен шейх Султан и своим пристрастием к бедуинскому фольклору, особенно к музыке. Некоторые ученые в Аравии считают, что первыми музыкальными инструментами жителей «Острова арабов» были зубы; на них они и выстукивали простые мелодии. Затем появилась лютня. Изобрел ее пастух Ламак — из ноги своего друга, с которым, согласно легенде, не хотел расставаться после его смерти. Тубал, сын Ламака, придумал барабан и бубны. По мнению коренных жителей Прибрежной Аравии, музыка и пение оказывают на человека исключительно благотворное влияние — помогают ему легче переносить горести и несчастья, беды и болезни.

Для посещающих Шарджу туристов небезынтересно будет узнать, что в самом городе Шарджа, столице одноименного эмирата, находится 22 музея, девять из которых — мирового уровня, а также традиционные аравийские рынки, художественные галереи и Центр искусств и развлечений Аль-Касба. Неслучайно в 1998 г. ЮНЕСКО присвоило Шардже высокое звание «Культурной столицы Арабского мира». Здесь, кстати, идет строительство Русского культурного центра с православным храмом.

Среди музеев особого внимания заслуживают:

— форт Хисн, древняя резиденция правящего семейства, где экспонируются торговые принадлежности негоциантов Шарджи и образцы старинного оружия, где собрана уникальная коллекция фотографий, передающих дух ушедшей эпохи, эпохи жемчужного промысла и морских торговых экспедиций в дальние страны;

— Морской музей, где можно познакомиться с ремеслом знаменитых некогда судостроителей Южной Аравии, типами судов, а также с историей аравийского жемчуга; увидеть, как говорится, живьем Прибрежную Аравию прошлого; пощупать мощные деревянные вороты, поднимавшие и опускавшие в море «охотников за жемчугом»;

— Музей арабской калиграфии, древней, как сама Аравия, и необыкновенно изящной;

— музей «Аль-Махата» — первый аэропорт в Аравии (был построен в 1932г.; долгое время служил перевалочной базой для переброски грузов и военнослужащих из Англии в Индию); дома-резиденции торговцев жемчугом (тавашей) аль-Набуда (построен в 1845 г.; стены выложены из кораллов) и Халеда Ибрагима.

Заслуженной популярностью у местных жителей и иностранных туристов пользуется калоритный Старый рынок Шарджи-Шувейхин, традиционное место сбора торговцев, ремесленников и бедуинов-скотоводов, где они сбывали свой товар местным жителям и заезжим заморским купцам. Рынок этот особо известен тем, что до сих пор на нем торгуют знаменитыми во всем древнем мире аравийскими благовониями — ладаном и миррой. Килограмм лучших сортов ладана стоит не менее 2 тыс. долл. США; такие дорогие благовония используют только во время свадебных мероприятий и по случаю исламского праздника разговения. Из масел ароматических смол ладана (его здесь называют оуд) изготавливают аравийские духи — дихн оуд. Флакон емкостью 12 миллилитров стоит не менее 680 долл. США. Часто покупают поэтому не чистые аравийские духи, а некую арабо-европейскую парфюмерную смесь. Ее здесь называют махал-лат, что в переводе с фарси значит «издающий аромат». И в том, что звучит это на фарси, нет ничего удивительного. Ведь большинство торговцев на рынке Шувейхин принадлежит к давно обосновавшимся здесь представителям иранского племени зараина.

Рынок араматизаторов и парфюмерии во всех шести монархических странах Аравии, вместе взятых, оценивается сегодня в 3 млрд. долл. США ежегодно, что составляет примерно 20% мирового рынка. Здесь — самые высокие в мире расходы на косметику и парфюмерию из расчета на душу населения (только в ОАЭ, например, ежегодные расходы женщин на косметику превышают 270 млн. долл. США). Получается, что Южная Аравия и сегодня, также как и во времена Геродота, писавшего о ней как о «земле благовоний», — благоухает. Она по-прежнему источает также аромат загадочности и богатства.

Шарджа — это эмират интеллектуально развитых и просвещенных людей. Неслучайно поэтому Шарджа считается колыбелью местных поэтов. Самые маститые из них, в том числе Халфан Моса-ба, шейх Сакр Аль Касими и Султан аль-Овейс, родились, к слову, в одном и том же месте, в небольшой деревушке Аль-Хира, расположенной между эмиратами Шарджа и Аджман.

Нефти в эмирате Шарджа немного. Впервые ее обнаружили здесь на морском месторождении Мубарак, что в 80 км. от прибрежной линии, недалеко от острова Абу Муса. Даже в лучшие годы нефти добывали в Шардже не больше 35 000 баррелей в день.

Численность коренного населения эмирата Шарджа — 153 365 человек.

Глава 4. АДЖМАН

Загадочный эмират Аравии

Эмират Аджман был основан в 1800 г. Правящее в эмирате семейство Аль Нуэйми принадлежит к племени аль наим (поселилось в этих землях в конце XVII в.) (1). В 1820 г. правитель Аджмана шейх Рашид Аль Нуэйми заключил с Великобританией так называемое Генеральное соглашение; и Аджман стал протекторатом Англии. До Первой мировой войны Аджман был подконтролен Шардже. В течение более чем полувека (1928-1981 гг.) эмиратом управлял шейх Рашид III ибн Хумейд Аль Нуэйми. Нынешний правитель шейх Хумейд IV Аль Нуэйми получил бразды правления эмиратом в 1981 г.

Аджман — самый небольшой из всех семи эмиратов, образующих ОАЭ. Площадь эмирата не превышает 260 кв. км.; длина прибрежной линии составляет 16 км. Объяснений названию эмирата — два. По одной из версий, во времена кровавых междоусобиц, племена, проживающие сегодня в Аджмане, якобы дрались с противниками молча, без боевых кличей, столь характерных для племен Аравии. Поэтому земли, где они обитали, и стали, дескать, называться «местом людей бессловесных». По другой версии, до прихода в эти земли арабских племен там уже якобы проживала влиятельная колония персов, что якобы и послужило основанием для названия этих мест «прибежищем чужаков». Смыслов у слова «аджман», действительно, два — «немой» и «чужак».

Авторитет шейха в Аджмане — непререкаем. Здесь по-прежнему в чести его личные качества и заслуги перед племенем. К месту будет сказать, что в Древней Аравии должность шейха, предводителя племени, не была, как сейчас, наследственной. Выбор шейха зависел не только от волеизъявления членов правящего клана, но и от мнения всего племени, и в первую очередь от мнения старейшин знатных семейных родов. Превыше всего ставились доблесть и мужество, умение вести переговоры и договариваться, а главное — забота о соплеменниках. В те, далекие от нас, времена, говорят коренные жители Прибрежной Аравии, «шейхи были лишь первыми среди равных». Знаком верховной власти шейха служило копье, воткнутое в землю у его палатки. Сама палатка шейха разбивалась точно в том направлении, откуда вероятнее всего можно было ожидать прибытия гостя или появления неприятеля.

В Аджмане хорошо сохранился форт, построенный в конце XVIII столетия. До 1970 г. в нем размещалась резиденция правящего здесь семейства, а с 1981 г. — Национальный музей.

Коренные жители Аджмана отличаются деловой предприимчивостью и изворотливостью. Любое дело, сулящее выгоду, едва ли может быть безнравственным, говорят торговцы Аджмана.

В сентябре 2009 г. представитель правящего семейства эмирата Аджман шейх Хасан ибн Али Аль Нуэйми высказался в пользу не совсем обычного для арабов Аравии бизнеса, заявил о намерении купить известный французский дом моды Christian Lacroix — за 50 млн. евро.

Численность коренного населения эмирата Аджман — 42 186 чел.

Глава 5. УММ-ЭЛЬ-КАЙВАЙН

Аравийский Лихтенштейн

В переводе с арабского Умм-эль-Кайвайн — это «Мать двух сил», двух стихий арабов Аравии — пустыни и моря. И до сих пор этот эмират держится как-то особняком. С нежеланием раскрывает прошлое, сдержанно знакомит с настоящим. Обладая, хотя и незначительными, залежами нефти и запасами газа, основное внимание уделяет, тем не менее, рыболовству и птицеводству. Эмиратцы в шутку называют Умм-эль-Кайвайн «главной птицефермой страны».

Отличительная особенность населения этого «Лихтенштейна Южной Аравии» — принадлежность к одному племени (аль али). Первые письменные упоминания о правящем в эмирате семействе Аль Муалла встречаются на страницах арабских рукописей, повествующих об исторических событиях Аравии середины XVIII столетия. Известно, что племя аль али, оставив Неджд, мигрировало в Оман, а также на Персидское побережье залива, где создало карликовый арабский эмират Даван. Оттуда несколько семей этого племени перебрались впоследствии на острова Кейс и Харк, а затем — на остров Аль- Синнийя и уже оттуда — в земли современного Умм- эль-Кайвайна.

В 1775 г. шейх Маджид Аль Муалла, родоначальник правящей в эмирате династии Аль Муалла, основал эмират Умм-эль-Кайвайн.

1992 г. (самый удачный для археологов с точки зрения разгадок тайн «утерянных» городов и народов Южной Аравии) приподнял занавес и над далеким прошлым земель Умм-эль-Кайвайн: здесь обнаружили следы древней цивилизации, воспоминания о которой оставили человечеству легендарные шумеры. Находки ученых в Умм-эль-Кайвайн и в соседнем с ним эмирате Рас-эль-Хайма свидетельствуют том, что земли эти находились в динамичных торговых сношениях с древними цивилизациями в Месопотамии, Персии и в долине реки Инд.

Археологические раскопки свидетельствуют, что полукочевые племена населяли эти земли еще в бронзовом веке (3000-300 гг. до н. э.). Поскольку воды в те времена здесь было достаточно, то занимались племена в основном выращиванием проса и пшеницы.

Обнаружены археологами и фортификационные сооружения, возведенные здесь в 2500-2000 гг. до н. э., в исторический период времени, именуемый в Прибрежной Аравии как период Умм- ан-Нар.

Недалеко от одноименной столицы этого эмирата располагается один из древнейших портовых городов Прибрежной Аравии — город Аль-Дур. В период с 200 г. до н. э. и по 200 г. н. э. он играл заметную роль в деловой жизни этого края. Особый интерес для туристов представляет сохранившийся в городе древний форт.

Среди главных достопримечательностей Умм-эль-Кайвана — доисторическая бойня морских коров на острове Акаб, единственная в своем роде из обнаруженных до сих пор на планете. Ее возраст — 6 тысяч лет. Находка на острове Акаб подтверждает мнение ученых о том, что в прошлом воды Персидского залива были богаты крупными морскими животными, дававшими прибрежному населению мясо и кожи. Размеры бойни и масштабы производившихся на ней работ впечатляют. Мясо забивавшихся там животных поставлялось во многие уголки Аравии.

Разделывался на бойне и дюгонь, морское млекопитающее, похожее на тюленя, — изысканное лакомство древних народов Прибрежной Аравии. Сегодня дюгонь в Персидском заливе встречается крайне редко, в основном в прибрежных мангровых зарослях.

В прошлом в водах Залива обитали даже киты. Великий греческий географ Страбон, живший во времена Помпея, Цицерона и Юлия Цезаря, рассказывает в своей «Географии» о том, что много бед из-за китов претерпел во время плавания по Персидскому заливу Неарх, флотоводец Александра Македонского. Особенно досаждали морякам, по его словам, кашалоты, через «преграды из которых удавалось пробиваться с помощью громкого звучания походных труб» [1].

Много интересного об эмирате можно узнать, побывав в местном музее. Размещен он, кстати, в здании фортификационного типа, построенном в 1762 г.

В контексте данного рассказа уместным представляется упомянуть — в целях восстановления красочного полотна далекого прошлого Южной Аравии — и об археологических находках в Млейхе, древнем и богатом городе «Океанской Аравии», существовавшем в период с 300 г. до н. по 250 г. н. э. Располагался он в пределах нынешней Шарджи, неподалеку от земель современного Умм-эль-Кайвайна. Жители его занимались верблюдоводством, морской и караванной торговлей (завозили товары даже из Греции); были людьми для своего времени образованными. Некоторые из них владели навыками южноаравийского письма. Впоследствии, с появлением в этих краях эмигрантов из Сирии и Месопотамии, в Млейхе, как и в других торговых городах Южной Аравии, стали использовать арамейскую письменность.

«Жемчужина» археологических раскопок Млейхи — руины древнего форта с располагавшейся в нем мастерской по изготовлению монет. По мнению ученых, это дает основание говорить о том, что Млейха занимала важное место в политической и экономической жизни Южной Аравии прошлого, была одним из ее коммерческих центров. Именно Млейха считается прародительницей, если так можно сказать, собственных, местных, денежных знаков. Монеты здесь стали выпускать при правителе Аби’эле, известном своим пристрастием к лошадям.

Представляют интерес и необычные для Аравии древние могильники Млейхи (в форме башен, длиной 3 метра и высотой 4 метра). Захоронения в них проводились ярусами; стены могильников наращивались по мере необходимости; снаружи сооружались подъемные лестницы.

Археологические находки свидетельствуют, что в 300 г. до н. э. жители Млейхи поддерживали динамичные торговые связи с народами Древней Греции, Сирии, Египта, Персии и Индии. Млейха — это археологический артефакт, подтверждающий научную гипотезу о том, что еще 2000 лет тому назад в ряде городов-портов Южной Аравии существовали богатые коммуны торговцев с высоким уровнем организации коммерческой деятельности.

На границе эмирата, на возвышенностях Тель Абрак, обнаружено древнее поселение людей, возраст которого более 2 500 лет. Интересно в археологическом плане и местечко Аль-Дур, что на севере Умм-эль-Кайвайн. Аль-Дур, помимо сказанного уже о нем выше, считается одним из крупнейших в доисламский период Прибрежной Аравии городских поселений (там сохранились стены древнего храмового сооружения).

Рассказывая о эмирате Умм-эль-Кайвайн, нельзя не упомянуть о событиях, происходивших здесь в XIX веке. Речь идет о времени острой схватки за Персидский залив ведущих держав мира и в этом контексте — о планах Парижа по превращению княжества Умм-эль-Кайвайн в один из возможных плацдармов Франции в данном регионе. Стремительное наращивание Парижем контактов с Умм-эль-Кайвайном и Маскатом осуществлялось французской дипломатией в рамках скоординированных с Россией действий по «сдерживанию роста Британской империи на Востоке». Наряду с расширением поставок оружия (через Дубай) в Маскат, французы вынашивали планы создания в Умм-эль-Кайвайне военно-морской базы. В 1791 г. княжество посетили с этой целью два агента французского правительства[2]. Главная задача их миссии состояла в том, чтобы добиться от шейха согласия на заключение военно-политического альянса с Францией.

Активность французской дипломатии в Умм-эль-Кайвайне и Маскате не осталась незамеченной в Лондоне. Реакция Англии на действия Франции последовала незамедлительно: под давлением Лондона шейхи княжеств Эш-Шамал вынуждены были заключить с Англией кабальное, так называемое «исключительное», соглашение, окончательно лишившее их какой-либо самостоятельности, надолго поставившее проживавшие там племена в полную зависимость от Великобритании.

Несмотря на изворотливость и изобретательность французской дипломатии, закрепиться Парижу в Аравии так и не удалось. Единственной «аравийской колонией» Франции был захваченный ею в XVIII в. остров Перим в Красном море.

Сопротивление Лондона действиям Парижа по утверждению себя на Арабском Востоке, в том числе в Аравии, во все времена было жестким и хорошо просчитанным. Достаточно вспомнить «восточный поход» Наполеона, начавшийся в 1798 г. броском на Египет. Лондон реагировал на него молниеносно. В 1798 г. Ост-Индская компания заключила договор с правителем Омана, по которому каждая из сторон обязывалась признавать друзей друг друга своими друзьями, а врагов друг друга — своими врагами. В мае 1798 г. английская эскадра во главе с капитаном Джоном Бланкеттом (John Blankett), в экстренном порядке переброшенная из Индии в Красное море, наглухо блокировала Баб-эль-Мандебский пролив, имея в виду не допустить прорыва Наполеона в Индию морским путем, через Красное море. Под тем же предлогом в августе 1798 г. Великобритании удалось получить фирман турецкого султана на беспрепятственное плавание английских судов по Красному морю. Более того, добиться от султана указа подвластным ему правителям городов-портов на Красном море, в том числе на его Аравийском побережье, оказывать англичанам всяческую помощь и поддержку, «привечать у себя их корабли». В дополнение к этому Великобритания потребовала от них, притом в грубой, ультимативной форме, «воздерживаться от предоставления французским судам портовых льгот и воды» [3].

Заручившись поддержкой султана Турции, Лондон перешел к активным действиям. Английская эскадра в Красном море во главе с Питером Рейньером (P. Rainier) приступила к проведению масштабных операций по перехвату и досмотру французских судов. Дело в том, что в Лондон в это время стала поступать информация об участившихся контактах французов с мятежным магараджей Майсура (Индия).

Противостоять англо-турецкому военно-политическому сговору в отношении Франции осмелился только шериф Мекки. Несмотря на неоднократные предупреждения в его адрес со стороны английского генерал-губернатора Бомбея «воздерживаться от диалога с французами», он не только не отказался от политических контактов с ними, но и «вошел в живые торговые связи с французскими купцами» [4].

«Тень Наполеона», однажды нависшая над Индией, испугала Англию настолько, что даже после того, как Бонапарт покинул Египет (24 августа 1799 г.), Великобритания долго еще продолжала укреплять «аравийский пояс безопасности Индии» в бассейне Красного моря. В 1800 г. майор Мальком, направленный вице-королем Индии представителем при дворе шаха Персии, по пути туда посетил Маскат и заключил с султаном договор, по которому Ост-Индская компания приобрела право назначать в Маскат своего агента. 20 августа 1803 г. англичане потребовали от имама Йемена, султана Лахеджа и накиба (главы) порта Мукалла (Йемен) не предоставлять никакой помощи французским судам в Красном море на том основании, что французы препятствовали, дескать, торговле Индии с прибрежными княжествами. Справедливости ради следует отметить, что имам Йемена с такой аргументацией не согласился. В послании английскому консулу в Мохе он высказывался в том плане, что единственной сферой французско-йеменских отношений в то время являлась торговля, и что это ни в коей мере не противоречило англойеменскому соглашению, запрещающему обслуживать корабли Франции в йеменских портах [5].

Как бы то ни было, но Англии удалось сорвать замыслы Наполеона в отношении Индии. История распорядилась так, что планам Наполеона прорваться в Индию или через Персидский залив, путем выхода к нему через Месопотамию, или через Красное море не суждено было осуществиться.

Правит эмиратом — с 2 января 2009 г. — шейх Сауд ибн Рашид Аль Муалла.

Численность коренного населения эмирата — 17 482 чел.

Глава 6. РАС-ЭЛЬ-ХАЙМА

Родина легендарных мореходов

По преданию, в начале XVIII столетия в районе нынешней одноименной столицы этого эмирата был разбит огромный шатер одного из шейхов племенного союза аль кавасим, служивший неплохим ориентиром для мореходов Южной Аравии. Они-то и нарекли эти земли Рас-эль-Хаймой, что в переводе с арабского означает «Верхушка шатра». Удобное географическое положение Рас-аль-Хаймы (в прошлом Джульфара) способствовало тому, что здесь возник крупный центр торговли «Океанской Аравии». Достаточно сказать, что уже во времена Александра Македонского (IV в. до н. э.) Рас-эль-Хайма слыла среди негоциантов «местом известным и богатым»; и в первую очередь в силу того, что здесь проживали искусные мореходы и богатые торговцы, складировались товары, доставлявшиеся в Аравию из Индии. Известные арабские географы аль-Макдиси (X), аль-Идриси (XII) и Яакут (XIII) отзывались о Джульфаре не иначе как о «центре» торговли жемчугом, называли Джульфар «городом изобилия». Здесь зародилась, насчитывающая уже более 5000 лет, славная традиция торговых путешествий мореходов Южной Аравии — на парусниках доу — в Кению и Шриланку, Вьетнам и Китай.

В древнем Джульфаре проживало племя аздан, ведущее свое начало от легендарного Кахтана, внука Сима, одного из сыновей Ноя.

Рас-эль-Хайма — родина знаменитого арабского морехода XV века Ахмада ибн Маджида, «льва» южных морей, как называли его жители «Острова арабов». Он открыл португальцам великий морской путь в Индию. 24 апреля 1498 г. Ахмад ибн Маджид взошел на палубу «Сао Габриэля», флагманского корабля Васко да Гама, и провел португальскую флотилию из Восточной Африки в Индию. До появления в Индийском океане португальцев там господствовали арабские мореходы. Торговля вдоль побережья Индийского океана тоже находилась в руках негоциантов Прибрежной Аравии — «богатейших людей в мире», как отзывался о них в 110 г. до н. э. Агатархид, известный географ из Александрии.

Упоминаются «богатые негоцианты из Аравии», в том числе из Джульфара, и в записках китайских путешественников. Торговые связи Аравии с Китаем уходят далеко в глубь веков. Первое посольство из халифата, в том числе в целях содействия развитию торговли, было направлено в Китай еще в 651 г. н. э., во времена правления халифа Османа [1]. В 1272 г. земли нынешней Рас-аль-Хаймы посетил Марко Поло. Побывал в них в 1517 г. и португалец Дуарте Барбароса. В путевых заметках он отзывается о жителях Джульфа-ра как о людях богатых, великих навигаторах и непревзойденных никем коммерсантах.

Зенит славы Рас-эль-Хаймы — середина XVIII века. В персидских рукописях того времени Рас-эль-Хайма, столица племенного союза кавасим, упоминается как центр «арабской силы» Прибрежной Аравии (1720-е гг.). Только «морской кулак» входивших в этот союз арабских племен насчитывал более 60 больших парусных судов, 800 парусных лодок и 20 тысяч хорошо обученных моряков. Располагая столь внушительным морским флотом и владея многочисленными торговыми факториями на обоих побережьях Персидского залива, кавасим не только плотно контролировали коммерцию в этом районе мира, но и оказывали заметное воздействие на ход его исторического развития вплоть до 20-х годов Х1Х столетия.

Некоторые зримые символы былого величия Рас-эль-Хаймы сохранились до наших дней. До сих пор здесь действуют (и что примечательно, практически на том же месте, что и много веков тому назад) две судоверфи, где строятся знаменитые аравийские парусники (санбуки и доу). Притом с одним только различием — дизелем вместо паруса. К слову сказать, на аравийских верфях сооружались исключительно торговые суда, в том числе — адулийя . Упоминания об этом типе судна содержатся в стихах Тарафы, одного из семи титанов древнеаравийской поэзии. Долгое время парусники строились исключительно из стволов пальм, главного дерева Аравии. Затем стали использовать тик, поставлявшийся сюда из Индии, и карат — из Омана. Были мастера-каркасники и мастера-конопательщики (каллафы). Приведением в порядок судов, вернувшихся с «жемчужной охоты», занимались в конце сентября. При строительных и ремонтных работах использовали подмастерьев — мальчиков в возрасте 13 лет; их здесь называли аль-валид (мальчик) или аль-алими (ученик). Некоторые судостроители, приобретавшие со временем славу мастеров своего дела, открывали собственные мастерские — а’мара.

В X веке Джульфар, нынешняя Рас-эль-Хайма, становится одним из ключевых коммерческих центров Прибрежной Аравии. Через него пролегали тогда караванные пути в города-торжища Таввам (Саудовская Аравия) и Аль-Айн (ОАЭ). Наиболее раннее письменное упоминание о Джульфаре в сохранившихся до наших дней арабских исторических хрониках датируется 750 г. н. э.

С землями Рас-эль-Хаймы, особенно ее крепостями, связаны многие легенды. Одна из них — о дожившем до сегодняшних дней форте-дворце, возведенном якобы самой царицей За’абой (или Зенобией), владычицей блистательной Пальмиры, города-царства на территории современной Сирии. Форт соединен с бухтой длинным каналом. Местные жители называют его вади сур. Из поколения в поколение передается сказание о том, что За’аба, «царица-женщина, правившая как мужчина», приказала прорыть этот канал для того, чтобы корабли древних негоциантов могли беспрепятственно подходить прямо к ступеням ее аравийского дворца.

Имя царицы Зенобии широко известно в Аравии. Она привечала у себя купцов из Йемена и Джульфара, Мекки и Медины; давала отпор римлянам; осмеливалась противиться самому Аврелиану, римскому императору, сокрушившему Пальмиру в 270 г. Будучи плененной и доставленной в Рим, не сломалась, духом не пала; и Риму так и не покорилась. Встретила старость и умерла Зенобия в Тиволи, неподалеку от виллы Адриана. Для арабов она — пример стойкости и мужества.

* Название этого вида судна происходит от одноименного названия деревни на Бахрейне.

Еще одно место паломничества туристов в Рас-эль-Хайме — небольшая деревушка Шамал. Знаменита она остатками дворца, заложенного другой могущественной женщиной Древнего Востока — легендарной Билкис, правительницей Сабейского царства (Йемен). Умом и красотой она пленила самого царя Соломона. Была изворотлива и дипломатична. Достаточно сказать, что земли Восточной и Южной Аравии находились под властью сабейцев вплоть до вторжения сюда персов и захвата Оманского побережья легендарным правителем древности Киром Великим (VI век до н. э.). «Следы» Билкис обнаружены археологами и в других странах Аравийского полуострова, что дает основание предполагать, что «владычица Сабы» любила странствовать.

Рас-эль-Хайма в прошлом и настоящем — это и центр гончарного промысла Аравии. Гильдия местных гончаров была в свое время одной из влиятельнейших на полуострове, второй по значимости после могущественного клана торговцев жемчугом. Только здесь на протяжении веков изготавливались классические аравийские кувшины для воды «Али Баба» (высотой в метр).

Джульфар, или Рас-эль-Хайма, занимает достойное место в общеарабской истории. Отсюда армия арабов во главе с легендарным Османом аль-Асом «шагнула» на побережье Персии, завершив, таким образом, разгром персов, начатый арабами под Кадсией (Ирак) [2].

Одно из интереснейших мест Рас-аль-Хаймы — район АльХатта. Это — родина Абу Бакра ибн Дурейда, основателя современной поэзии земель Эш-Шамал. Здесь были обнаружены и одни из древнейших культовых сооружений языческой, доисламской Аравии, так называемые сенамс, где южные племена «Острова арабов» поклонялись своим идолам. Случилось это в 1819 г., во время экспедиции в Рас-аль-Хайму лейтенанта Уитлока, имевшей целью составить карту бухт и прибрежных деревень, населенных покоренными Англией племенами кавасим.

«Морская империя кавасим», как уже отмечалось выше, играла заметную роль в политической жизни Южной Аравии. Племенному союзу кавасим удалось распространить свою власть не только на земли, простиравшиеся в границах от полуострова Мусандам до Кальбы (в то время независимое шейхство), но даже на некоторые крупные города-порты Персидского побережья, в том числе Линге и Шинас. Одно время подконтрольными им были и важные в военностратегическом и торгово-экономическом отношениях острова Кешм и Ормуз (1760-1763 гг.).

Прославились племена кавасим и своим жестким сопротивлением Англии. Их вооруженное выступление против англичан было вынужденным, явилось актом противодействия политике Лондона, нацеленной на установление абсолютного господства Великобритании в регионе в целом и подчинение себе юга Аравии в частности. Неслучайно поэтому морские операции против английского флота кавасим называли джихадом, то есть священной войной против «неверных», с оружием в руках вторгавшихся в исконные владения кавасим. В 1805 г. кавасим, как сообщали в Санкт-Петербург российские дипломаты, захватили два корабля, принадлежавших английскому резиденту в Басре; в 1809 г. атаковали английское судно «Минерва» и завладели грузом стоимостью в 100 тыс. рупий [3]. В том же году они предъявили ультиматум английским колониальным властям, согласно которому английские суда имели право войти в Персидский залив только с разрешения кавасим, более того, уплатив за проход пошлину [4]. Ответом Великобритании на «дерзкие действия» кавасим, как их квалифицировали в Лондоне, стала серия карательных экспедиций (в 1809 г. — под руководством полковника Смита; в 1819 г. — во главе с К. Грантом). Знаменитый флот кавасим был сожжен, крепости уничтожены. Английские офицеры, участники военных операций против кавасим, отмечали, что мужество и героизм арабов были достойными восхищения. Войдя в дотла сожженный ими город (декабрь 1819 г.), англичане, как следует из документов, обнаружили в нем лишь одну пожилую женщину и трех кошек. Оставшееся в живых население ушло в горы. Покориться противнику не захотел никто. Военный гарнизон, состоявший из 1300 сипаев, оставленный англичанами в сожженной Рас-эль-Хайме, просуществовал там недолго; и вскоре был эвакуирован.

Потерпев военное поражение и утратив со временем под натиском могущественной Англии былое торговое, а значит, — и политическое влияние в зоне Персидского залива, империя кавасим пала. В Рас-эль-Хайме появился представитель колониальных властей Великобритании, так называемый политический агент. Им стал капитан П. Томсон. Надо признать, что действовал он умно. Смог установить доверительные отношения с шейхами. Снискал уважение среди местного населения. И свидетельством тому — разрешение, полученное им, «иноверцем», на евангелистские беседы с горожанами. Случай в истории мусульманской Аравии беспрецедентный. Именно по настоянию Томсона в Генеральный договор Великобритании с племенами Южной Аравии (1820 г.) было включено положение (ст. 9) о запрете рабства. Копии с этого документа, для подписания его шейхами других княжеств, делала собственноручно жена капитана Томсона — в их семейной палатке, разбитой на берегу великолепной бухты. Отзыв П. Томсона в Лондон — один из серьезных просчетов в политике Англии в землях Эш-Шамал.

Рас-эль-Хайма была признана Англией в качестве независимого от Шарджи эмирата в 1921 г. (Рас-эль-Хайма отделилась от Шарджи в 1869 г., однако в сентябре 1900 г. вновь присоединилась к ней; окончательное размежевание произошло в 1921 г.). Рассказывая о Рас-эль-Хайме, нельзя не упомянуть, хотя бы в нескольких словах, об обнаруженных здесь археологами остатках города Телль Абрак. В этом древнем городе Южной Аравии, следы которого прослеживаются в глубь аравийских веков на 2500 лет до н. э., проживало более 1 тысячи человек, и еще 1 тыс. человек — в предместьях города. Население занималось торговлей и рыбным промыслом, сельским хозяйством и верблюдоводством. Находки, сделанные археологами, свидетельствуют, что приручать верблюдов здесь стали более 4 тыс. лет тому назад. Примечателен Телль Абрак тем, что в нем находится самая высокая — из найденных до сих пор в этой части полуострова — крепостных башен бронзового века (диаметром 40 м. и высотой 7,5 м.) [5]. Весла цилиндрической формы, изделия из глины и металла, печати, — все эти артефакты, обнаруженные в Телль Абраке, идентичны найденным в Месопотамии и на Бахрейне. Среди других находок, демонстрирующих наличие широких связей Телль Абрака с внешним миром, — керамические плиты-эстампы с изображениями вавилонского демона Ламашту и спущенной на воду тростниковой ладьи (вавилоняне использовали их для морских прибрежных плаваний и доставки товаров из Месопотамии в города Прибрежной Аравии и обратно) [6]. Телль Абрак торговал с древними городами-царствами Месопотамии и Ирана, Индии и Бактрии (Афганистан). Здесь впервые в Южной Аравии стали использовать медь, добываемую в горах Хаджар, и поставлять ее в Месопатамию (древние складские помещения меди располагались на острове Умм-ан-Нар, который местные историки в шутку называют древним Джебель Али, крупнейшей сегодня свободной экономической зоной ОАЭ).

Телль-Абрак — хорошо сохранившееся археологическое свидетельство о жизни людей Южной Аравии тех далеких времен. Были они, по мнению ученых, среднего роста. Жили 50-60 лет; страдали полиомиелитом и артритом. Питались рыбой, мясом верблюда, бараниной и финиками. Славились изготовлением нехитрых металлических принадлежностей для нужд скотоводов, землепашцев и рыбаков. Металл для этих целей, медь, добывали в горах, расположенных в 50 км. от города. Были отважными воинами. Многочисленные попытки владык Месопотамии и Персии подчинить их себе заканчивались провалом. Часто повторявшиеся вторжения вражеских армий в эти земли свидетельствуют о том, что роль и место крупных городов-портов Южной Аравии были в экономической жизни народов прошлого чрезвычайно значимыми. Известно, что там пролегал древний маршрут караванной торговли. Телль Абрак был одним из мест этой торговли, городом, поражавшим современников величественными общинными гробницами круглой формы.

Почему люди оставили Телль Абрак, располагавшийся на побережье живописной бухты? Что послужило причиной их ухода из мест, где они проживали на протяжении более трех столетий? Ученые считают, что причиной тому — исчезновение источников питьевой воды. Следует сказать, что у большинства мест компактного проживания людей в Аравии — схожие судьбы: истощались источники воды, и люди покидали насиженные места.

Другим, заслуживающим внимания туристов, древним городом эмирата, основанным в XVI столетии, является Джазира аль-Хамра (Красный остров). Расположен он в 18 километрах от столицы княжества. Местные жители называют это место «Городом теней», а иногда и «Памятником ушедшему времени». Здесь хорошо сохранилась древняя мечеть. Уникальность этой мечети — в ее минарете конусообразной формы, выточенном из кораллового блока.

В Рас-эль-Хайме много старинных крепостей и фортификационных сооружений. Наиболее известные из них — это форт Фалейя и форт Дхайя.

В наши дни Рас-эль-Хайма — центр цементной и керамической промышленности ОАЭ. Эмират специализируется также на туризме, сельском хозяйстве, овцеводстве и рыбной ловле. Особенно много рыбы зимой, когда косяки тунца и хамура уходят из Индийского океана на зимовку в теплые воды Персидского залива. Славится Рас-эль-Хайма и своим акульим промыслом. Сушеные акульи плавники и хвосты экспортируются в Малайзию (как сырье для фармацевтической промышленности).

В последнее время в эмирате создаются специализированные свободные экономические зоны. Затраты на содержание в них компаний, не говоря уже о стоимости жизни в самой Рас-аль-Хайме, что на порядок ниже, чем в том же Дубае, делают такие зоны привлекательными для бизнеса.

Рас-эль-Хайма — эмират, где в полную силу действуют нормы шариата, исламского права. Употребление спиртных напитков и прелюбодеяние — противоправны и жестко наказуемы; виновные подвергаются порке. Здесь насчитывается более 700 мечетей; население эмирата — глубоко религиозное.

На протяжении более 60 лет (1948-2010гг.) эмиратом правил шейх Сакр Аль Касими (1920-2010) — человек удивительный, большой знаток старины, поклонник наук и образования, потомок авторитетного среди племен Прибрежной Аравии основателя (1760 г.) легендарной Страны племен кавасим, как ее называли сами арабы, известной также под названием шейхства Аль Касими. С 1962 г. по 1971г., шейх Сакр занимал пост председателя Совета подконтрольных Англии шейхств, образовавших 2 декабря 1971 г. новое государство — Объединенные Арабские Эмираты, ставшие 18 членом Лиги Арабских Государств и 132 членом ООН. Рас-эль-Хайма присоединилась к ОАЭ 10 февраля 1972 г.

Нынешний правитель эмирата шейх Сауд — четвертый сын шейха Сакра. Родился в Рас-эль-Хайме 10 февраля 1956 г.; наследным принцем стал 14 июня 2003 г.; высшее образование получил в США, в Мичиганском университете.

Численность коренного населения Рас-эль-Хаймы — 97 592 чел.

Глава 7. ФУДЖАЙРА

«Ботанический сад» Южной Аравии

Свое название эмират получил от горного родника, вокруг которого располагалось в прошлом поселение великих финикийцев. Фуджайра в переводе с арабского — «Бьющий из земли источник пресной воды». Фуджайра — это природная жемчужина Южной Аравии. Здесь выращиваются овощи, фрукты и цветы. Невероятно, но факт: знаменитые розы Фуджайры высоко котируются на цветочных рынках Парижа и Лондона. Известна Фуджайра и своими великолепными манговыми и цитрусовыми садами в районе деревни Масафи (в переводе с арабского масафи означает «чистая вода»). В прошлом Масафи — это важный торговый пост Южной Аравии; там размещалась крупная стоянка торговых верблюжьих караванов. Фуджайру, основанную легендарными финикийцами, часто именуют в Южной Аравии «Родиной морских гигантов», то есть местом, где одно время проживали величайшие мореходы человечества.

Несмотря на то, что о своем отделении от Шарджи племя шар-киин, управляющее Фуджайрой, объявило еще в 1901 г., формальное признание Фуджайры Англией в качестве самостоятельного эмирата произошло только в 1952 г.

Одна из достопримечательностей Фуджайры — мечеть Аль-Бидийа. По стилю здание напоминает собой древние культовые сооружения Йемена. Легенда гласит, что в те далекие времена, когда вся прибрежная полоса от Фуджайры до Сохара (Оман) находились под властью племен, пришедших в эти земли из Йемена, правитель Фуджайры захотел построить храм, подобный тому, какой был на его прародине, в Йемене, в плодородной долине, что близ Ма’риба. Для его сооружения в Фуджайру пригласили известного йеменского мастера. Когда храм воздвигли, а скрывавшие его строительные леса разобрали, то пред взорам собравшихся предстало сооружение с непривычным для этих мест куполом. Удивленные способностью мастера «поднимать своды в небо без опор», жители города стали отзываться о нем, как о гордеце, посягнувшем, дескать, на то, что по силам только Богу. И доброе имя искусного зодчего, как это часто случается, было опорочено [1].

Среди других эмиратов, по-своему колоритных и самобытных, Фуджайра выделяется еще и тем, что здесь до сих пор, как и в старину, все еще устраиваются бои быков. Традиция эта есть ничто иное, как наследие пестрого прошлого «Острова арабов». Это — хорошо сохранившийся «след» более чем векового присутствия в землях Южной Аравии португальцев. Бои быков проводятся каждую пятницу. Исключения составляют только те пятницы, на которые приходятся кончины соплеменников. Община коренных жителей Фуджайры очень спаянная, и смерть любого из ее членов переживают в ней достаточно тяжело. В отличие от коррид в Испании или Португалии, бои быков в Фуджайре — бескровные, и матадоры в них не участвуют. Бык, потесненный соперником за кромку арены, считается побежденным. Верховным арбитром всех без исключения схваток выступает местный житель Али Абдалла. Авторитет этого человека в Фуджайре настолько велик, что решения, принимаемые им, — окончательные, и обжалованию не подлежат. Владельцы известных быков-гладиаторов, неоднократных призеров боев, пользуются в Фуджайре особым к себе отношением соплеменников. Поэтому по престижным соображениям владеют бойцовыми быками многие состоятельные члены местной общины.

В Фуджайре находится и самое древнее фортификационное сооружение земель современных ОАЭ — возвышающаяся на скале каменная крепость, построенная в 1670 г. Здесь ее называют Старым фортом.

Интересны, притом как с исторической, так и архитектурной точек зрения, и две других хорошо сохранившихся средневековых крепости эмирата — замок Аль-Хейль и форт Аль-Битна. Замок Аль-Хейль — это бывший дворец эмиров Фуджайры. Расположен в деревне Аль-Хейль, что в 8 километрах к юго-западу от города Фуджайра. Долгое время этот замок был ставкой правителей Фуджайры. Отсюда осуществлялся надзор за землями эмирата. Форт Аль-Битна, построенный в 1735 г., — мощное крепостное, чисто фортификационное сооружение, надежно защищавшее эмират от набегов неприятелей со стороны гор Хаджар. Неподалеку от него находится и один из самых известных археологических памятников Фуджайры — Т-образный раскоп, разделенного на камеры древнего захоронения людей.

Фуджайра — известное в прошлом пристанище пиратов. Надо признать, что пошаливали они в прибрежных водах княжества довольно долго. Случаи пиратских налетов на торговые суда отмечались в районе Фуджайры даже в конце ХХ столетия. По сообщениям местной прессы, в марте 1993 г. двоим из них, участвовавшим в вооруженном ограблении торгового судна, суд княжества вынес суровый приговор — прилюдно каждому из них палач отрубил правую руку и левую ногу. Таковы нормы шариата, то есть исламского права [2].

Рассказывая о Фуджайре, нельзя не упомянуть об ее анклаве в древней, овеянной легендами, Диббе. В прошлом этот город Аравии был крупным коммерческим центром. Знаменитый Неарх, флотоводец Александра Македонского, отзывался о Диббе как о главном перевалочном пункте морской и караванной торговли негоциантов Южной Аравии. Великий Тарафа, один из столпов древней арабской поэзии, говорил о Диббе как о городе «величественных судов и всевозможных товаров», а арабский географ XII века Яакут — как о «столице могущественного Омана».

Численность коренного населения эмирата — 64 860 человек.

Часть Х. ОАЭ с близкого расстояния

«Союз шейхств благоденствия», как часто называют ОАЭ журналисты, не лишен острых социальных проблем. Наиболее жгучие из них связаны с иностранцами, обеспечивающими жизнедеятельность практически всех отраслей национальной экономики. Реализация в ОАЭ проектов экономической модернизации при малочисленности коренного населения^23 влечет за собой внушительный приток в страну иностранной рабочей силы. В ОАЭ проживают сегодня компактные группы представителей более 120 национальностей. Доля коренных жителей в общей численности населения катастрофически падает. В период с 1995 г. по 2006 г. она снизилась с 24,4% до 15,4%, а в 2010 г. составляла уже 11,5% (87% населения ОАЭ — иностранцы; к 2020 г. доля коренного населения ОАЭ не будет превышать и 10%) [1]. Больше всего коренных жителей насчитывается в эмирате Абу-Даби (404 546 чел. или 43% от численности населения ОАЭ; доля коренного населения в эмирате Дубай составляет всего лишь 18%). Демографическая ситуация в стране — одна из наиболее острых социальных проблем. Справедливости ради следует отметить, что явление это характерно для всех без исключения нефтедобывающих государств Аравийского полуострова.

Иммигранты почти полностью заменили собой местных жителей во многих отраслях экономики, в первую очередь в промышленности. Они — «монополисты» в строительной сфере. Процесс «вымывания» местного населения из производственной деятельности зашел так далеко, что сегодня в ОАЭ, равно как и в других государствах Аравии, налицо довольно парадоксальная ситуация: некоторые сферы экономики, а в ряде княжеств и административной деятельности, представлены исключительно иностранцами. Коренные жители неохотно идут работать на промышленные предприятия и стройки, а также в сферу обслуживания.

Доля граждан ОАЭ, занятых в частном секторе, не превышает 1%[24], хотя на частный сектор приходится 52% всех рабочих мест в ОАЭ. Уровень безработных среди коренного населения ОАЭ составлял в 2009 г. 13,4%; 80% безработных — женщины; большинство безработных проживают в северных эмиратах. По данным рекрутингового агенства «Танмийя», занимающегося делами только коренных жителей, в 2009 г. в стране насчитывалась 21 000 безработных; в отчете Министерства экономики ОАЭ за 2008г. приводится другая цифра — 43 000 человек [2].

Особую актуальность данный вопрос приобретает в контексте масштабных планов социально-экономического развития ОАЭ. Ведь иностранная рабочая сила — фактор не временный, а долгосрочный. Отсюда — актуальность и острота проблемы, связанной с определением социального статуса иностранцев.

Большинство иностранной рабочей силы поступает в ОАЭ и другие богатые нефтедобывающие страны Аравийского полуострова из Индии, Пакистана, Бангладеш и государств Юго-Восточной Азии. В недавнем прошлом, даже в 60-70 годы ХХ столетия, ими, случалось, были рабы из Восточной и Центральной Африки, нелегально поставлявшиеся на Аравийский полуостров, как и много столетий назад, потомками профессиональных работорговцев из Омана.

Не познакомившись, хотя бы вкратце, с историей рабства в Аравии, игравшего важную роль в хозяйственной жизни племен «Острова арабов» прошлого, едва ли можно основательно говорить об иммигрантах — основной рабочей силе Объединенных Арабских Эмиратов настоящего.

Коран не запрещает мусульманину иметь раба. Однако отношения между хозяином и рабом строго регламентированы. Нормами ислама правоверному предписывается давать рабу милостыню, более того, оказывать помощь и содействие в приобретении свободы. Коран признает за мусульманином право иметь рабынь-наложниц, но запрещает принуждать их к сожительству. Жениться на рабынях мусульманину не рекомендуется. Но законно стать отцом ребенка, рожденного от него рабыней, он может. И такой ребенок будет воспитываться в семье отца наравне с другими детьми. Известны случаи, когда рабы становились влиятельными людьми. В качестве доверенных лиц шейхов они играли заметную роль во внутриполитической жизни земель современных ОАЭ; управляли даже городами-княжествами — Диббой и Кальбой [3].

Сыном араба-кочевника и чернокожей рабыни из Эфиопии был знаменитый арабский поэт Антара. Прославился он не только поэтическим талантом, но и богатырской силой, и ратной доблестью. Антара — любимый герой народных сказаний арабского средневековья.

Пророк Мухаммед, наставляя правоверных, отмечал, что мусульманин не может быть рабом мусульманина. Если ты мусульманин и раб твой принял ислам, то брат твой по вере должен быть освобожден — незамедлительно и без выкупа. Даже если раб твой — не мусульманин, поучал Пророк, то и тогда отпустить раба на волю — дело богоугодное, похвальное; как-никак все люди — братья, даже те из них, голос истинной веры до которых еще не дошел по слепоте их душевной. Известно, что сам Пророк Мухаммед поступал только так, как проповедовал: своего преданного раба Зайда он не только освободил от рабства, но и усыновил.

Достойным примером для подражания был для правоверных и Абу Бакр — первый праведный халиф, преемник Пророка Мухаммеда в качестве духовного и светского главы мусульманской общины. Одним из первых он свято уверовал в проповеди Пророка Мухаммеда и принял ислам. Рассказывают, что и до обращения в ислам слыл он человеком великодушным и сердобольным. Считался лучшим в Мекке знатоком преданий и родословных племен Аравии. Отличался трезвым умом; имел репутацию купца безупречно честного и отзывчивого на просьбы и обращения к нему соплеменников. Славился способностью отличать людей искренних и талантливых от бездарей и обманщиков. Абиссинец Билаль, например, выкупленный им из рабства, стал впоследствии верным слугой и телохранителем Пророка Мухаммеда, более того — первым муаззином правоверных.

Рабы на «Острове арабов» использовались в основном для работы в финиковых садах и как ловцы жемчуга. Доля жемчужного улова, причитавшаяся рабам, отдавалась их владельцам и составляла в прошлом немалую часть семейного бюджета жителей Прибрежной Аравии.

Часто рабами становились дети малоимущих паломников из Судана и Нигерии. Их продавали, чтобы выручить деньги на обратную дорогу. Такие случаи имели место даже в 60-70-е годы ХХ столетия.

В прежние времена парусники арабов «Океанской Аравии», к которой принадлежали и княжества современных ОАЭ, уходили к берегам Восточной Африки, груженные финиками, сушеной рыбой и перламутром, а возвращались домой, везя в трюмах рабов. Главные поставки «живого товара» в Аравию шли с острова Занзибар, принадлежавшего тогда султанам Омана. Известным среди работорговцев Аравии «охотником на рабов» был проживавший на этом острове араб-исполин по прозвищу Типпо Тиб. В начале XIX века на Занзибаре продавалось порядка 40-45 тысяч невольников ежегодно. Оптовая цена на рабов была ничтожно малой; раб стоил дешевле овцы [4].

Рабы с Занзибара доставлялись мореходами Омана и княжеств Эш-Шамал на Аравийский полуостров, а также в Басру и в прибрежные города-торжища Персии. Для их перевозки использовались два типа судов — бадан и батил, грузоподъемностью 150 и 350 тонн соответственно. В начале XIX столетия только на невольничьем рынке в Маскате распродавалось до 4 тыс. рабов ежегодно, а на Побережье в целом — до 13 тысяч. Повышенным спросом пользовались девушки из Абиссинии; за них платили сумму, равную сегодня 150 долл. США. Негры-невольники из Центральной Африки продавались по 80 долл. США [5].

Был в многовековой истории «Острова арабов» и свой Спартак — Али бен Мухаммед, невольник из Персии, ставший во главе одного из двух известных на Арабском побережье Залива восстаний против халифов. К мятежу, поднятому им на соляных копях вблизи Басры, примкнули не только рабы, но и некоторые проживавшие там племена. Восстание продолжалось 15 лет. Центром восставших рабов была Басра, захваченная ими в 871 г.

Уникальные документы Архива внешней политики России свидетельствуют: под благовидным предлогом борьбы с работорговлей в Аравии Англия, хозяйничавшая в то время в этих землях, пыталась добиться упрочения там своих политических и экономических интересов. Настаивая на установлении контроля колониальных властей Великобритании над всеми без исключения судами, входившими в аравийские порты, дабы воспрепятствовать работорговле, Лондон преследовал и более важную для себя цель — стремился помешать активизации там действий других мировых держав, в том числе России. На словах Лондон ратовал за то, чтобы безотлагательными и решительными мерами положить конец работорговле в Аравии, докладывал в Министерство иностранных дел России консул в Багдаде П. Е. Панафидин. На деле же действовал крайне нерешительно. Мероприятия англичан по борьбе с работорговлей ограничивались в лучшем случае осмотром судов. Поэтому ежегодно из рабства освобождалось всего несколько человек. И даже они в большинстве своем не становились свободными людьми, а «разбирались семейными англичанами, находившимися на англо-индийской службе, под предлогом обращения их в христианство». Британские политические агенты в Маскате и княжествах «Берега пиратов» (ОАЭ), писал русский дипломат, и те «не стеснялись иметь прислугу из таких освобожденных невольников». По мнению российских дипломатов, под предлогом борьбы с работорговлей в Аравии англичане добивались получения «исключительных прав на осмотр судов в бассейне Персидского залива» и, таким образом, — дальнейшего упрочения там своих интересов. В действительности, сообщали дипломаты, борьба с работорговлей в Аравии велась Англией вяло; «существование многочисленных невольничьих рынков в контролировавшихся ими шейхствах Аравийского полуострова» англичане «игнорировали». А торговля рабами в Маскате вообще «проходила буквально на глазах английского резидента».

Небезынтересными, с точки зрения оценки действий английских властей по борьбе с рабством в Аравии, представляются сообщения российских дипломатов о том, что, «желая освободиться, невольники довольно часто прибегали к покровительству не английских, а русских и французских консулов в этом крае» [6].

Оживленным сезоном работорговли в Мекке, как отмечал в своем отчете о командировке в Хиджаз в 1899 г. штабс-капитан Давлетшин, было время паломничества. Торговали там невольниками как черными, в основном из Судана, так и светлыми, вывезенными из Абиссинии. Первые, считавшиеся в Аравии хорошими работниками, приобретались, по словам штабс-капитана, «исключительно для работ», притом как мужчины, так и женщины. Другие же, главным образом женщины, — как наложницы. Цены на взрослую девушку-негритянку составляли около 20 турецких лир, а на такую же абиссинку — 30-40 турецких лир. Покупали невольников, по словам штабс-капитана, и для того, чтобы, в соответствии с учением ислама, «возвратить им свободу» [7].

Особое звучание тема ликвидации рабства в Прибрежной Аравии приобрела в конце 1930-х годов. Достаточно сказать, что представителем английских колониальных властей только в княжестве Шарджа было зарегистрировано тогда более 50 официальных обращений об оказании содействия в освобождении из рабства. Экономическая ситуация в Аравии в то время резко ухудшилась, особенно в 1937-1938 гг. Приостановился жемчужный промысел. Отпала потребность в рабах-ныряльщиках. Резко сократились доходы их хозяев, в первую очередь из числа незажиточных арабов. Средств на содержание рабов явно не хватало. От них стали освобождаться — давать им «вольные». В Лондоне заговорили о «генеральном освобождении Аравии от рабства».

Однако никаких практических действий за этим не последовало. Против намерений английского правительства положить конец рабству в Аравии выступили влиятельные торговые кланы Дубая, Шарджи и Абу-Даби. Пытаясь избежать ссоры с богатыми людьми края, что негативно сказалось бы на интересах Великобритании в Южной Аравии, англичане на полную и повсеместную ликвидацию рабства тогда так и не решились [8].

Мощный всплеск работорговли на Аравийском полуострове отмечался в конце 1940-х - начале 1950-х годов; и был он следствием нефтяного бума в Саудовской Аравии. Многие города Арабского побережья Залива, в том числе и некоторые селения современных ОАЭ, превратились тогда в опорные пункты маршрутов нелегальной торговли невольниками. Повсеместным явлением стало похищение людей. Возродились даже набеги бедуинских племен на города и селения (газу).

Невольничьи рынки на территории современных ОАЭ были ликвидированы только после Второй мировой войны, а в Омане и Саудовской Аравии продолжали функционировать до конца 1960-х годов.[25] Доподлинно известно, что один из них, наиболее крупный, располагался в саудовской провинции Эль-Хаса. Признавали факт существования рабства в Саудовской Аравии в 1960-х годах и представители правящего семейства. Так, принц Фейсал, в специальном заявлении на этот счет от 6 ноября 1962 г. он пообещал поставить рабство в Королевстве вне закона [9].

Документом, в котором англичане впервые затронули вопрос о работорговле в Аравии, было соглашение, заключенное ими в 1822 г. с султаном Маската. В соответствии с его положениями султану запрещалось «продавать рабов христианским нациям»; англичане имели право направлять специальных представителей на Занзибар и в другие доминионы Омана в Восточной Африке в целях наблюдения за ходом выполнения достигнутых договоренностей со стороны судовладельцев и торговцев невольниками из Омана и княжеств Эш-Шамал.

В 1838 г. появился знаменитый королевский вердикт о запрещении рабства на территориях, подвластных Великобритании

В 1845 г. Англия заключила новое соглашение с султаном Маската: султан обязался не поставлять рабов в шейхства Эш-Шамал и на побережье Красного моря; англичане получали широкие права по досмотру оманских судов.

2 апреля 1892 г. договор о содействии прекращению рабства в зоне Персидского залива подписали Англия, Франция и Турция — государства, бесспорно, доминировавшие в то время на политических подмостках этого региона.

Все перечисленные выше попытки, предпринятые Англией в целях положить конец рабству в Прибрежной Аравии, были нерешительными и малоэффективными. Покончить с рабством на Аравийском полуострове удалось только в 1970-х годах [10].

* * *

Сложилось так, что среди иностранной рабочей силы в ОАЭ превалируют выходцы из Индии, Пакистана и Бангладеш. Сегодня на долю иностранцев в нефтедобывающих странах Арабского побережья Персидского залива приходится: в ОАЭ и Катаре — 87%, Кувейте — 69%; на Бахрейне — 49%; в Омане — 30% и в Саудовсой Аравии — 27%.

Иностранцами, работающими в вышеназванных странах, ежегодно переводится за границу более 40 млрд. долл. США, в том числе из ОАЭ — около 9 млрд. долл. США. Занимаются этим делом не только банки, но и частные лица. Получая деньги на месте, такой «финансовый агент» тут же, в присутствии клиента, созванивается со своим компаньоном, будь то в Карачи или Калькутте, и просит его передать ту или иную сумму денег конкретному адресату в Пакистане или Индии. Экспатрианты обращаются к таким людям чаще, чем к банкам, потому, что ставки на предлагаемые ими услуги значительно ниже банковских, да и «перевод» осуществляется гораздо быстрее — практически в тот же день. В последнее время деятельность их в ОАЭ лицензируется и строго контролируется; и причиной тому — возможность использования таких финансовых каналов террористами.

Одни работодатели предпочитают пакистанцев и афганцев, считая их самыми трудолюбивыми; другие — бангладешцев, которые, по их мнению, честнее других; третьи — тайцев, более подготовленных, на их взгляд, в профессиональном отношении. Как бы то ни было, но слуги в большинстве эмиратских семей — это в основном экспатрианты из Индии, Бангладеш и Филиппин.

Часто слуг в доме больше, чем самих членов семьи. Случается, даже вдвое. Социологические исследования показывают, что 65% детей в эмиратских семьях находятся под присмотром неграмотных бонн из Индии или Филиппин. Негативные последствия такого явления налицо: те же исследования свидетельствуют, что 53% детей, воспитываемых нянями-иностранками, говорят на родном языке нянь, в основном на урду, гороздо лучше, чем на родном; 74% учащихся средних школ ОАЭ плохо владеют литературным арабским языком, а 40% из них разговаривают по-арабски с акцентом [11]. Прививая детям чуждые для них как мусульман верования и обычаи других народов, няни-иностранки учат детей курению (4,3%) и другим вредным привычкам. Случается, что в свободное от работы время такие, с позволения сказать, бонны подрабатывают тем, что занимаются проституцией. По данным местной полиции, 66% таких правонарушений приходится именно на детских сиделок-иностранок.

Толчком к первому серьезному анализу демографической ситуации в ОАЭ и других странах Аравии послужило убийство служанкой-филиппинкой (февраль 1992 г.) госпожи Латифы, члена правящего в Кувейте семейства Аль Сабах.

Самыми многочисленными иностранными колониями в ОАЭ являются, как уже отмечалось выше, индийская (2,4 млн. чел.), пакистанская (ок. 1 млн. чел.), бангладешская (750 тыс чел.) и филиппинская (порядка 350 тыс. чел.). Наиболее влиятельная из них — индийская. Члены входящей в нее общины таттай бхатия, например, проживают в княжестве Дубай более 250 лет. Занимаются в основном торговлей жемчугом и драгоценными металлами, а также поставками риса, чая, кофе — традиционных для Аравии продуктов питания. Надо сказать, что в прошлом условия жизни в ОАЭ для представителей этой общины, в подавляющем большинстве своем вегетарианцев, были крайне тяжелыми, и в первую очередь из-за нехватки овощей и фруктов. Поэтому и состояла она в течение практически двух столетий исключительно из мужчин. Женщины с детьми стали появились в общине только в середине 1950-х годов. Несмотря на длительный период времени, прожитый бок о бок с арабами, представители этой общины сохранили традиции и обычаи предков. Одежда, пища — все выдает в них иностранцев, притом маниакально преданных своим национальным корням и религиозным догмам.

У работающих в ОАЭ индийцев в чести астрологи. Наиболее популярные из них имеют постоянную клиентуру, насчитывающую, порой, не менее 700 человек. Обслуживаются такие клиенты вне очереди и за значительно меньшую плату.

С иммигрантами связано такое, нехарактерное для коренного населения Аравии, явление как попрошайничество. Местные жители этим не занимаются. Такое ремесло здесь порицаемо. Получая щедрые правительственные дотации, бесплатные дома и различного рода социальную помощь, коренные жители нужды ни в чем не испытывают. Попрошайничество — явление пришлое, если так можно сказать, привнесенное иностранцами. Первым кампанию борьбы с попрошайничеством в ОАЭ развернуло княжество Дубай. Имея в виду защитить репутацию Дубая как одного из респектабельных курортных центров Ближнего Востока, власти ввели специальные круглосуточные дежурства полицейских у торговых центров, ресторанов и музеев — в лакомых для попрошаек местах пребывания туристов.

Наиболее острая социальная проблема современного общества ОАЭ, связанная с иностранцами, — наркомания. Достаточно сказать, что в одном княжестве Шарджа, как сообщалось в местной печати, полицией было конфисковано у контрабандистов, притом только в течение двух месяцев, более 600 кг. гашиша [12]. Несмотря на жесткие меры властей, наркоманию пресечь не удается. Более того, дельцы наркобизнеса не оставляют попыток к превращению княжеств ОАЭ в перевалочный пункт для переброски наркотиков не только в другие богатые нефтедобывающие государства Аравийского полуострова, но и в Европу. Крупные партии гашиша и героина, весом 3-4 тонны каждая, полиция перехватывала в княжествах Шарджа и Фуджайра (13). Бороться с контрабандистами трудно. Побережье ОАЭ буквально усыпано портами и рыболовецкими деревушками. Туда и устремляются сотни суденышек знаменитого «москитного флота» Залива с контрабандными грузами наркотиков из Пакистана и Афганистана. Обнаружить их среди огромного количества грузов, проходящих через ОАЭ, непросто.

Часть XI. Несколько слов об истории культуры и образования

Один из ведущих социологов стран Аравийского полуострова, доктор Мохаммед Румейхи (Кувейт), вполне справедливо называл обширный район, охватывающий Саудовскую Аравию, Кувейт, Бахрейн, Катар, ОАЭ и Оман, «единым культурным озером». Главная мысль его рассуждений состоит в том, что в культурном отношении Аравия никогда не была «репрессирована» Англией. Единственное логическое объяснение этому феномену времен колониализма — избирательная направленность английской региональной политики, ее нацеленность на две основные «мишени», а именно: обеспечение в зоне Персидского залива исключительных интересов Великобритании, прежде всего торгово-экономических, с одной стороны, и безопасности морских коммуникаций — с другой. Как бы то ни было, но не в пример многим английским колониям классического типа страны Прибрежной Аравии сохранили практически недеформированные западной цивилизацией национальные ценности, традиции и обычаи [1].

Заметные изменения в экономической, социальной и политической жизни стран и народов Аравии стали происходить после обнаружения здесь промышленных запасов нефти. Благодаря нефти княжества современных ОАЭ благополучно в целом «катапультировались» из времен патриархально-феодальных в современность — и обнаружили себя в бурном водовороте международной финансовоэкономической и политической жизни. К чему были мало подготовлены. В том числе и в профессиональном отношении. Интегрирование в мировые хозяйственные связи, ввинчивание в мировую экономику, приобщение к мировой культуре оказывало на княжества ОАЭ и их аравийских соседей неоднозначное воздействие. С одной стороны, это создавало объективные предпосылки для их экономического и культурного роста, с другой — ставило перед необходимостью противодействия определенным издержкам западной цивилизации.

Формы борьбы с «культурной эпидемией», идущей с Запада, в каждом отдельном государстве Аравии использовались разные, довольно ярко отражавшие вместе с тем субстанцию нации, ее исторические тенденции, а главное — характер лидера. Покойный ныне король Саудовской Аравии Абдель Азиз Аль Сауд, например, решал этот вопрос в свойственной ему манере — решительно, быстро и по-своему оригинально: путем создания так называемых «цивилизованных резерваций», городков для иностранцев с автономным существованием. Такие городки функционируют в королевстве и поныне, и представляют собой один из социальных феноменов современной Аравии — «мирного сосуществования» на родине ислама западного и мусульманского образов жизни.

Иной способ выстраивания отношений с западной цивилизацией был избран в княжествах ОАЭ, а также в Султанате Оман — путем неторопливой, избирательной абсорбации приемлемых для коренных жителей достижений Запада в областях политики и экономики, образования и культуры, а также социальной защиты населения.

Кувейт и Бахрейн, напротив, быстро адаптировались к западной цивилизации и при содействии Запада провели у себя масштабные социально-экономические преобразования. Именно в этих странах при содействии Англии были созданы первые на Арабском Побережье Персидского залива современные государственные структуры, в том числе банковская и таможенная.

Социально-экономические преобразования на «Острове арабов» сопровождались ростом национально-патриотических настроений. Заметное воздействие на формирование идей национал-патриотизма в Аравии оказывали выступления арабских патриотов в Египте, Сирии и Ираке. «Оазисом национальных идей» в землях современных ОАЭ была знаменитая школа «Фалах» в Дубае. Созданный в ее стенах отряд скаутов часто маршировал по кривым улочкам города, размахивая национальными стягами Дубая и напевая арабские национальные гимны [2].

Начало поэтапной перестройки социально-экономической жизни в княжествах Аравийского полуострова можно датировать 1950-ми годами. Именно в это время закладывались отвечавшие требованиям времени основы государственных структур в Кувейте и в Катаре; отмечался экономический подъем в восточной части Саудовской Аравии, где были найдены промышленные запасы нефти; зарождалось реформаторское движение на Бахрейне. В землях современных ОАЭ и Султаната Оман все это проявилось значительно позже, только в 1970-х годах, одновременно с обнаружением и началом добычи нефти и газа. Отсюда — и довольно продолжительное по времени (вплоть до начала 1990-х годов) отставание княжеств, составляющих сегодня ОАЭ, от своих раньше разбогатевших соседей, притом как в социально-экономическом, так и в культурном отношении.

Большое влияние на политические воззрения просвещенных слоев населения Прибрежной Аравии оказывали в начале ХХ века национальные просветители. В их числе — Ибн Мани, основатель знаменитой на полуострове начальной школы в Дохе (Катар). В 1920-1930-х годах в ней обучались юноши из состоятельных семей со всех уголков Аравии, в том числе из земель Эш-Шамал, современных ОАЭ. Особое внимание в беседах с учащимися здесь уделялось популяризации идей Мухаммеда Абдо (1849-1905), известного египетского богослова и общественного деятеля, и Афгани (1839-1897), идеолога и основоположника реформаторского движения в мусульманском мире, выступавшего за создание религиозно-политического союза мусульманских народов, пропагандировавшего идею «рывка в цивилизацию» при сохранении нравственной чистоты ислама.

Основоположником начального образования в княжествах Прибрежной Аравии считается Хафез Вахба, египтянин. Долгое время он работал на Бахрейне и в Кувейте. Со временем перебрался в Саудовскую Аравию, где сделал блестящую карьеру — стал политическим советником короля Абдель Азиза, его первым послом в Великобритании [3].

Для большинства семей в княжествах современных ОАЭ начальное образование для детей было в прошлом малодоступным. Вместе с тем здесь делали все возможное, чтобы хотя бы один мальчик в семье смог обучиться грамоте — умению считать, читать и писать. В роли учителей выступали настоятели мечетей. Коранов, по которым учились читать, и письменных принадлежностей не хватало. Для обучения письму использовали намазанные сажей верблюжьи лопатки. На них детишки костяными палочками выводили стихи Корана, и таким образом обучались грамоте. Школы назывались куттабами. Знать Коран, наизусть цитировать стихи Священной книги ученик был обязан; без этого образование считалось незаконченным. Знакомили детей в школах и с мусульманскими нормами поведения в семье и общине, и с традициями и обычаями предков, и с этикетом кочевых племен Аравии (адаб), и даже с основами жемчужного ремесла. Мальчикам рассказывали о сортах вылавливаемого здесь жемчуга, учили мастерству его сортировки и оценки. В преддверии окончания школы учащиеся ходили по улочкам города и громко призывали его жителей оказать посильную помощь в организации выпускных вечеров (тамима) [4].

До Второй мировой войны дети состоятельных родителей из княжеств современных ОАЭ получали начальное образование на Бахрейне, в Катаре, а также в Бомбее, современном Мумбае, где в то время была арабская школа; содержалась она на деньги арабских торговцев жемчугом. Окончить школу в Мумбае считалось делом престижным. Выпускниками ее были представители многих знатных семей; в их числе — бывший премьер-министр Султаната Оман г-н Завави [5].

Впервые группа мальчиков (14 человек) из княжеств современных ОАЭ попала на учебу за границу... в Катар, в начале 1920-х годов. Все они были выпускниками знаменитой медресе, основанной в 1905 г. в княжестве Шарджа шейхом Али ибн аль-Махмудом, человеком весьма состоятельным. Обучение и трехразовое питание в медресе были бесплатными. Преподавали в ней улемы из Неджда. Для продолжения образования лучшие ученики школы отправлялись в Катар; притом опять таки бесплатно — на средства шейха Али ибн аль-Махмуда [6]. Впоследствии многие из них составили цвет местной интеллигенции. Среди них был и шейх Мухаммад бен Саид бен Гоббаш. В 1929 г. он закончил в Каире религиозный университет Аль-Азхар и стал первым в землях современных ОАЭ человеком с высшим образованием [7].

Первая, в полном понимании этого слова, начальная школа на территории княжеств, образующих ныне ОАЭ, была открыта в 1903 году, в Абу-Даби [8]. Основал ее «король» жемчужной торговли Персидского залива, крупнейший купец Прибрежной Аравии Халаф бен Отейба. Преподавали в ней самые известные улемы Аравийского полуострова. Принимал их у себя хлебосольный и щедрый Халаф хорошо, условия для жизни и работы создавал отличные. Поэтому школа как магнит притягивала к себе просветителей со всех концов Арабского Востока, в том числе из Сирии и Египта. Был Халаф бен Отейба человеком умным и прозорливым; дружил со многими известными людьми Аравийского полуострова. В их числе — легендарный Абдель Азиз Аль Сауд, основатель Королевства Саудовская Аравия. Рассказывают, что Халаф Бен Отейба любил жизнь, имел 16 жен; последний раз женился в возрасте 80 лет [9].

Первая начальная школа в Дубае, знаменитая «Ахмадия», была открыта в 1912 г. — на деньги торгового семейства Дальмуков. Начальное образование, даже в 1950-е годы, давалось только мальчикам; женских школ не было.

После Второй мировой войны двое молодых людей (один — из Шарджи, другой — из Рас-эль-Хаймы) получили высшее образование в Советском Союзе, в Ленинграде, нынешнем Санкт-Петербурге [10]. Какими путями стипендии, которыми они воспользовались, попали из Москвы в Аравию, в княжества, подконтрольные Англии, остается загадкой.

Образование в Аравии — в чести. Знания поощряются исламом. В княжествах современных ОАЭ окончание учебы отмечают торжественно, с государственным размахом. На мероприятия, устраиваемые по таким случаям, съезжаются шейхи племен и правители княжеств. Всемерное содействие развитию образования, наук и культуры в княжествах Прибрежной Аравии оказывало и оказывает местное бизнес-сообщество. Подтверждением тому — деятельность на территории княжеств современных ОАЭ (1950-е годы) Народного благотворительного общества, созданного специально в целях содействия развитию образования^26. Финансовые средства, аккумулировавшиеся в обществе, использовались следующим образом: желавшему продолжить учебу в Бомбее (Мумбае) или Бейруте, Каире или Багдаде выделялось ежемесячное денежное пособие в размере 100 рупий [11].

Рассказывая об истории культуры и образования в Южной Аравии, нельзя не упомянуть о Бомбее, нынешнем Мумбае, — крупном центре торговли аравийским жемчугом, месте, куда англичане ссылали политически неблагонадежных шейхов из Аравии, где подолгу жили и работали многие известные арабские реформаторы и писатели. Неслучайно, именно здесь была открыта упоминавшаяся выше знаменитая арабская школа, сыгравшая заметную роль в распространении в Аравии идей национал-патриотизма. По вечерам школа превращалась в просветительский клуб: там можно было почитать арабские газеты и послушать передачи арабского радио. Одним из признанных авторитетов арабской общины в Бомбее был торговец Мидфа, неофициальный посол княжеств Эш-Шамал в Индии. Известно, что он встречался с Ганди; и в знак восхищения его мужественной борьбой за интересы народа Индии преподнес в подарок Ганди несколько дорогих жемчужин. Ганди, как рассказывал впоследствии Мидфа, отреагировал на подарок достойно — тут же распорядился отдать уникальные жемчужины своему многодетному секретарю, чем снискал к себе у богатой и влиятельной общины арабских торговцев Бомбея еще большие почет и уважение.

Под эгидой этой общины трудились в Бомбее такие известные арабские писатели и просветители, как Рашид Реда (1912), Хафез Вахба (1913), М. Эддин аль-Катиб (1915), Амин аль-Рихани (1923), Абдель Азиз Таалиби (1923,1936) [12].

Место рождения первой газеты («Умм аль-Кура») на Аравийском полуострове — Хиджаз. Издателем ее был шейх Юсеф Ясин, сторонник короля Абдель Азиза. В конце 1920-х годов периодические издания стали выходить также в Кувейте (журнал «Аль-Кувейт», редактор и владелец — Абдель Азиз Рашид) и на Бахрейне (газета «Аль-Бахрейн», издатель — Абдалла аз-Заид) [13].

Достаточно широко проблематика «Острова арабов» начала ХХ века освещалась двумя багдадскими газетами — «Эр-Рияд» и «Седа-Бабиль». Первая издавалась багдадским представителем эмира Неджда; выходила два раза в неделю, тиражом в 650 экз. каждый. «Располагая большими связями в арабском обществе, как в самом Багдаде, так и во Внутренней Аравии, — сообщал в октябре 1911 г. в Петербург российский консул в Багдаде А. Орлов, — газета имеет возможность давать своевременные и точные сведения обо всем происходящем среди арабских племен; вследствие чего представляет собой несомненный интерес» [14]. 19 июля 1912 г. газета опубликовала «оскорбительное, — по мнению А. Орлова, — для особы Его Императорского Величества стихотворение». Перечисляя беды мусульман в разных странах мира и призывая правоверных к единению, поэт нелестно отзывался как о России, так и ее самодержце [15]. Автор памфлета и главный редактор газеты «Эр-Рияд» Сулейман аль-Дахиль были арестованы, попали в тюрьму, но впоследствии оправданы. Дело получило широкий политический резонанс; и содействовало, как сообщал А. Орлов, «появлению русофобии в отношении российских дипломатов, причем даже со стороны местных чиновников и жандармов» [16].

Газета «Седа-Бабель», существовавшая, по словам Орлова, исключительно «на крупные подарки арабских шейхов», пользовалась «всяким случаем», чтобы «восхвалить их патриотизм и щедрость». В ней публиковались материалы и о национально- патриотическом движении в Аравии.

Выходил в Багдаде в то время и первый в этом районе научный журнал на арабском языке — «Люгат аль-Араб» («Арабский язык»). В нем освещались вопросы языкознания, истории, археологии и географии Месопотамии и Арабского Востока в целом. Издавал журнал монах-кармелит, отец Анастас, известный арабист, автор ряда научных монографий [17].

Первая «газета», если ее можно так назвать, появилась в землях современных ОАЭ в середине 1920-х годов: в местечке Аль-Айн, живописном оазисе в княжестве Абу-Даби. «Издавалась» она Мусбахом бен Обейдом, торговцем и владельцем лавки. Называлась «АнНаха», писалась от руки, на чем придется, и вывешивалась у входа в лавку. Главное внимание в «газете» уделялось освещению, как бы теперь сказали, протокольных мероприятий правителя Абу-Даби. Приводились в «газете» и некоторые, выражаясь современным языком, статистические данные: количество людей, прибывших в город и убывших из него. По мере роста популярности «газеты» среди местного населения заметное место в ней стала занимать коммерческая информация; особенно интересовали местных жителей «репортажи» о ситуации на рынках Дубая. И это не случайно. В народе этот портовый город-княжество называли не иначе как «матерью всех товаров». Была даже поговорка: «Не можешь найти и приобрести интересующий тебя товар, — поезжай в Дубай» [18].

В правящих семействах многих стран современной Аравии считают, что высшее образование желательно получать не за рубежом, а на родине — дабы не отрываться от родных корней и не забывать традиций и правил жизни предков. Поэтому в университетах ряда монархических государств Аравийского полуострова имеются факультеты, на которых обучаются только принцы. Особое внимание при этом уделяется изучению Корана, обычаев жизни жителей пустыни, истории межплеменных отношений. Главной в Аравии науке — мастерству общения — принцы учатся с детства, у своих отцов и дедов: во время встреч и бесед с представителями племен, крупных и авторитетных родов, знатных и влиятельных торговых и финансовых семейных кланов. Обычаи и традиции предков, связанные с жизнью в пустыне, и познаются должным образом, как здесь считают, только в пустыне. Поэтому принцев регулярно отправляют в кочевые племена, где они учатся навыкам владения оружием и обращения с верблюдом, умению распознавать следы животных на песке и охоте с соколом. Только в кочевых племенах, в бедуинских палатках, принцы и могут сегодня воочию соприкоснуться с блистательным суровым и великим прошлым своих предков.

Эпилог

Экономика ОАЭ, стремительно развивавшаяся в последние 14 лет, когда ВВП страны увеличился с 53 млрд. долл. США в 1995 г. до 123 млрд. долл. США в 2008 г., в 2009 г. дала сбой: ВВП сократился на 2,1% по сравнению с 2008 г.; инфляция составила 2,5% (2007 г. — 11,1%, 2008 г. —12,3%); чистая прибыль банков упала на 21 % (4,8 млрд. долл. США в 2008 г. до 3,8 млрд. долл. США в 2009 г.); рухнул сетор недвижимости — доходы от него уменьшились на 74,4% (с 2,36 млрд. долл. США в 2008 г. до 604 млн. долл. США в 2009 г.). Несмотря на сложную финансово-экономическую ситуацию, вызванную мировым кризисом, хозяйственный механизм ОАЭ, и до этого не раз подвергавшийся испытанию на прочность, не только не дает сбоев, но, напротив, — демонстрирует иммунитет ко всем перипетиям, происходящим сегодня и в регионе, и в мире. Едва ли можно сомневаться в том, что масштабные планы созидания и развития в ОАЭ будут реализованы. Подтверждением тому — и устойчивая внутриполитическая ситуация в стране, и мощная финансовая структура (суммарные депозиты в банках ОАЭ на конец января 2010 г. составляли 263 млрд. долл. США; активы и резервы самих банков — 68,3 млрд. долл. США; активы за рубежом — 280 млрд. долл. США), и развитая транспортнокоммуникационная сеть, и привлекательные для бизнеса льготы, и отсутствие налогов, и, наконец, выгодное географическое положение ОАЭ, то есть все то, что делает Эмираты сегодня главным коммерческим центром зоны Персидского залива. Подтверждением тому — и свежие статистические данные: в 2010 г. ОАЭ признаны второй по величине экономикой в арабском мире, а также крупнейшим импортером и экспортером товаров и услуг. ОАЭ — крупнейший в мире рынок для экспорта товаров и услуг из США (в 2009 г. на сумму в 12 млрд. долл. США). По данным Всемирной Торговой Организации, ОАЭ в 2010 г. занимали 13 место в списке крупнейших мировых экспортеров (235 млрд. долл. США; 2009 г. — 209,6 млрд. долл. США) и 18 место в списке ведущих мировых импортеров (170 млрд. долл. США). Эмираты — ключевой торговый партнер Германии на Ближнем Востоке (в 2009 г. объем двусторонней торговли составил 6,3 млрд. евро; сократился по сравнению с 2008 г. на 8,1%). Объем внешней торговли ОАЭ в 2010 г. оценивался в 405 млрд. долл. США; ВВП ОАЭ в 2009 г. превысил 249 млрд. долл. США (доля нефтяного сектора в нем — 29,4%, не нефтяного — 71,6%). Объединенные Арабские Эмираты, наряду с Кувейтом и Катаром, входят в список десяти государств мира с самым большим количеством проживающих в них миллионеров.

Осуществляемые и планируемые масштабные государственные программы модернизации промышленных объектов в шести монархических странах Аравии, членах Совета сотрудничества (на сумму в 22,7 млрд. долл. США в 2007 г.; 16,4 млрд. долл в 2008 г. и 15 млрд. долл. США в 2009г. ) дают основания полагать, что роль ОАЭ в региональных и международных экономических делах будет усиливаться. Одна из отличительных черт экономической стратегии ОАЭ — линия на интенсивную интеграцию в мировое хозяйство, приобретение крупных активов по всему миру. Имея в виду усилить свои позиции в структуре международных экономических связей, ОАЭ все шире выходят на партнерские отношения с ведущими компаниями-участниками мирового бизнеса.

Обращают на себя внимание целенаправленные действия ОАЭ по дальнейшему наращиванию торгово-экономических связей с Юго-Восточной Азией. При этом Эмиратами преследуются две цели. Во-первых, путем заключения крупных долгосрочных контрактов на поставки нефти и газа, в частности, Японии, Китаю, Южной Корее и Сингапуру, ОАЭ имеют в виду не допустить сокращения валютных поступлений от экспорта нефти и газа и, как следствие этого, — урезания планов экономического развития. Во-вторых, путем расширения и диверсификации бизнес-отношений с Юго-Восточной Азией Эмираты пытаются решить вопрос, связанный с расширением рынков сбыта для бурно развивающейся национальной нефтехимической и алюминевой промышленности. Ведь противодействие стран-членов ЕС усилиям ОАЭ по расширению нефтехимического экспорта на рынки западноевропейских государств — довольно заметное.

Темпы экономического развития ОАЭ поддерживаются, с одной стороны, с помощью целенаправленных действий федеральных властей, взявших курс на диверсификацию источников доходов государства, в том числе путем индустриализации. С другой — обеспечиваются за счет солидных поступлений в казну от экспорта нефти и газа (млрд. долл. США): 1989 г. — 11,8; 1990 г. — 15,7; 1991 г. — 13,9; 1992 г. — 14,8; 1993 г. — 14,7; 2007 г. — 71; 2010 г. — порядка 88 млрд. долл. США)

Основа экономики ОАЭ — нефтегазовый комплекс. На него приходится до 50% суммарных доходов государства (1991 г. — 85% или 14,5 млрд. долл. США) и 39,4% суммарного объема экспорта страны (1991 г. — 87,5%).

Подтвержденные запасы нефти в ОАЭ оцениваются в 98,2 млрд. баррелей; производственная мощность составляет 2,7 млн. баррелей в день; экспорт — 2,4—2,6 млн. баррелей в день. К 2018 г. нефтедобывающие мощности ОАЭ планируется увеличить на 29,6%, а ежедневную добычу нефти довести до уровня 3,5 млн. баррелей. При цене на нефть в 78 долл. США за баррель ежедневный доход ОАЭ от продаж нефти составляет 187 млн. долл. США.

Одно из новых направлений деятельности ОАЭ в нефтяной сфере — создание на территории княжеств Абу-Даби, Дубай и Фуджайра нефтехранилищ для обеспечения нужд (на арендной основе) иностранных компаний, в первую очередь японских, сингапурских и южнокорейских, являющихся главными импортерами энергоносителей из ОАЭ.

Приобретение за рубежом мощностей по нефтепереработке, а также сбытовой сети в Западной Европе (Испания, Франция), США и ряде государств азиатско-тихоокеанского региона, включая Японию, дают основания полагать, что ОАЭ вплотную занялись вопросом выстраивания крупной вертикально-интегрированной международной нефтяной корпорации с прицелом на превращение ее в перспективе в достойного конкурента западным ТНК.

Второй по значимости сектор экономики ОАЭ — внешняя торговля. На долю бывшего Советского Союза приходилось всего 0,001 % суммарного объема внешней торговли ОАЭ (1990 г.). В 2006 г. торговый оборот между Россией и ОАЭ составил 864 млн. долл. США.

ОАЭ сегодня — это крупный финансовый центр Ближнего Востока. Банковский сектор ОАЭ достойно пережил несколько острых кризисных ситуаций, вызванных: а) последним мировым экономическим кризисом (о нем подробно говорилось выше); б) иракской оккупацией Кувейта, спровоцировавшей беспрецедентное в истории ОАЭ «бегство» капитала за границу — в размере 5 млрд. долл. США (за время кувейтского кризиса из шести стран-членов ССАГПЗ «бежало» за границу боле 20 млрд. долл.); в) войной в Ираке и связанным с ней участием в расходах по обеспечению операции «Буря в пустыне» (в суммарном объеме 7 млрд. долл. США); г) закрытием в 1991 г. отделений Международного банка кредита и коммерции (МБКК) в 69 странах мира с суммарным капиталом в 20 млрд. долл. США. Последний удар был наиболее болезненным; и не столько с точки зрения финансовых потерь, понесенных ОАЭ (4 млрд. долл.), сколько в плане постановки под вопрос коммерческой надежности всей банковской системы ОАЭ.

В западной и местной прессе проходили сообщения о том, что скандал вокруг МБКК, 77% акций которого находились в руках правящего в Абу-Даби семейства Нахайянов, был спровоцирован Великобританией и имел под собой серьезную финансово-политическую подоплеку. Во-первых, был направлен, якобы, на то, чтобы приостановить стремительное проникновение банковского капитала ОАЭ в экономику Англии (только в Лондоне МБКК располагал 25 отделениями), угрожавшего ей приобретением Эмиратами контрольного пакета акций ряда крупных британских компаний. И, во-вторых, имел целью продемонстрировать Абу-Даби серьезное недовольство Лондона «ущемлением» в ОАЭ торгово-экономических интересов Великобритании за счет расширения сотрудничества ОАЭ с США и Японией.

Начало 1990-х годов выявило нацеленность ОАЭ на укрепление позиций на мировом финансовом рынке путем аккумулирования большей части финансовых средств в совместных с ведущими странами Запада банках и финансово-инвестиционных компаниях. Тогда же стала просматриваться и линия ОАЭ на приобретение контрольных пакетов акций компаний и банков в ведущих державах Запада и промышленно развитых государствах азиатско-тихоокеанского региона.

ОАЭ сегодня — это крупный узел международных морских и воздушных коммуникаций; важный пункт мировой торговли, в том числе драгоценными камнями и металлами; ведущий на Ближнем Востоке центр туризма.

ОАЭ — член региональной организации Совет сотрудничества арабских государств Персидского залива. В него входят шесть нефтедобывающих стран Аравийского полуострова: Саудовская Аравия, Кувейт, Бахрейн, Катар, ОАЭ и Оман. За период с 2002 г. по 2008 г. этой группой стран было реализовано нефти на сумму в 2 триллиона долл. США. На конец 2007 г. правительственные авуары «аравийской шестерки» в иностранных банках оценивались в 1,8 триллионов долларов США, суммарный объем внутренних капиталовложений — в 1 триллион долл. США. Только на цели увеличения мощностей по выработке электроэнергии ими планируется израсходовать к 2015 г. более 50 млрд. долл. США.

Одна из острейших проблем ОАЭ и стран-членов Совета сотрудничества в целом, региональной организации, представляющей интересы шести монархических государств Аравии, — обеспечение населения полуострова пресной водой. Аравия — один из беднейших регионов мира с точки зрения имеющихся там водных ресурсов. Семь стран Аравийского полуострова, включая Йемен, входят в список 12 государств мира, обладающих самыми скудными запасами воды. Ее здесь на 30% меньше, чем того требуют нормы обеспечения населения водными ресурсами. Воду в Аравии опресняют (90% воды, потребляемой в Аравии, и 98% — в ОАЭ, — производят опреснительные станции). Страны «аравийской шестерки» производят 50% всей опресняемой воды в мире, что составляет 4,2 млрд. куб. метров воды ежегодно (14 450 опреснительных станций, действующих сегодня в 150 странах мира, ежедневно производят 16 млн. галлонов воды). Крупнейший производитель опресненной воды в мире — ОАЭ. Здесь действует более 30 опреснительных станций, производящих 1,7 млрд. куб. метров воды ежегодно. Если сегодня на каждого человека, проживающего в Аравии, приходится по 1 052 кубометра воды, то к 2050 г. этот показатель, по оценке специалистов, уменьшится до 1 000 кубических метров (в Европе, например, он составляет 7 000 куб. метров). Потребность же населения в воде — с учетом тенденции роста его численности — за этот период времени серьезно увеличится; в Дубае, например, не менее, чем на 58%. В ближайшие годы только Абу-Даби (производит в день 8 млн. куб. метров воды) и Дубай планируют инвестировать в наращивание мощностей по опреснению воды около 40 млрд. долл. США (в 2000 г. в ОАЭ произвели 1,081 млрд. куб. метров опресненной воды; в 2008 г. — 4, 878 млрд. куб. метров). В перспективе, учитывая нарастающую концентрацию солей в водах Залива (как следствие сбрасываемых в нее «отходов» процесса производства), выработка опресненной воды станет делом не только более сложным в техническом отношении, но значительно более затратным — в финансовом. Определенно сократятся рыбные ресурсы. По оценке ученых, только за период с 1971 г. по 2002 г. они уже уменьшились на 14% в самом Заливе и на 3% — у побережья Омана. Резко снизились объемы поступающих в Персидский залив вод, сбрасываемых реками Тигр и Евфрат, — с 85 мрд. куб. метров в 1980-х годах до 28 млрд. куб. метров в 2010 г. Вследствие этого Персидский залив стал не только более соленым, но и более загрязненным (полный цикл циркуляции вод в этом заливе, площадью в 251 000 кв. километров, соствляет 9 лет). Увеличение мощностей по опреснению воды ( в странах «шестерки» в 2010 г. они составляли 11,487 млрд. куб. метров) оборачивается для Аравии еще одной бедой — выбросом в окружающую среду миллионов и миллионов тонн СО2.

Актуальный для Аравии вопрос — утилизация мусора. Только в Дубае его ежедневно скапливается более 10 тыс. тонн.

Много разговоров в ОАЭ в последнее время о землетрясениях. И неслучайно. Если землетрясение, произошедшее в мае 2009 г. в 67 километрах от побережья ОАЭ, в водах Оманского залива, лишь слегка коснулось Фуджайры, и прошло практически незамеченным у местного населения, то вот землетрясение, имевшее место в апреле 2010 г., уже посеяло панику. Правда, только среди жителей небольшого городка Мадам, что на юго-востоке Шарджи. Что ни говори, — оно было первым в истории земель нынешних ОАЭ землетрясением, случившимся непосредственно на территории этой части Южной Аравии. С учетом того, что ОАЭ находятся вблизи от крупнейшей в мире зоны землетрясений в Индийском океане, а число масштабных природных катаклизмов на планете из года в год только увеличивается, затрагиваемому нами вопросу, конечно же, не могут не уделять внимания ни пресса, ни местные власти, ни ученые-сейсмологи.

* * *

В заключение хотелось бы сказать: Аравия заслуживает того, чтобы писать о ней больше и чаще. «Остров арабов» — это родина блистательных царств Древнего мира, колыбель ислама, «энергетическая кладовая» человечества. Достижения племен и народов Аравии в мореплавании и торговле, архитектуре и градостроительстве, ирригации и освоении пустынных земель золотыми буквами вписаны в скрижали истории Арабского Востока.

Знакомясь с богатым прошлым Аравии, трудно не согласиться с мнением специалистов о том, что просвещенные арабские халифаты, созданные выходцами из Аравии, помогли Европе сократить «длинную ночь средних веков» [1].

С падением Римской империи померкла на время и память о древнем образованном мире, в том числе о блистательных царствах Южной Аравии; контакты Запада с Востоком ослабли; зачахла связывавшая их морская торговля. Оживили ее мореходы «Океанской Аравии». Они сумели не только сохранить и тем самым спасти от гибели бесценные знания древнего судоходства и мореплавания, но и значительно расширили их.

Достойный вклад в сокровищницу знаний человечества о древних цивилизациях «Острова арабов», нравах и обычаях племен и народов Аравии внесли российские подданные Георг Август Валлин, Ульрих Гаспар Зеетцен, князь и княгиня Щербатовы, штабс-капитан Давлетшин, граф Строганов и многие другие, не говоря уже о блистательной плеяде российских дипломатов.

Арабам принадлежит заметное место в истории культурных обменов России с внешним миром. Об «образовательном влиянии» сношений славяно-русских племен с Византийской империей и Арабским Востоком, говорит в своем исследовании «Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей» известный русский историк Н. И. Костомаров [2].

Примечания

Вместо предисловия

1. Hawley D.F. The Trucial States. — L., 1970.

Часть I

1. Miles S. B. The Countries and Tribes of the Persian Gulf. L., 1966. P. 2.

2. Цветков П. Исламизм. Т. 1 Ашхабад, 1912. С. 17.

3. Аль-Иттихад (ОАЭ). 1992. 27 сентября. С. 18.

4. MEED. 1993. March 12. №10. Р. 48 (See: Special Report «Saudi Arabia»).

5. Michael Tomkinson. The United Arab Emirates. L., 1975. P. 44.

6. Gulf weekly (UAE). 1992. Feb. 20-26. P. 16, 17.

7. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 14 февраля.

8. Коран. М., 1963. Сура 69, стих 6.

9. Там же. Сура 40, стих 22.

10. Gulf News. (UAE). 1992. Feb. 21.

11. Gulf News (UAE). 1991. Oct. 4.

12. Геродот. История в девяти книгах. Пер. с греч. Ф. Г. Ми-щенка. Т. 1. М., 1885-1886. С. 151 (Книга II, глава 73).

13. Miles S. B. Op. cit. P. 1, 2.

14. Ahmad Anani and Ken Whittingham. The Early History of the Gulf Arabs. L., 1986. P. 10.; Khouri R. G. The Jordan Valley. L., 1981. P.35.

15. Аль-Халидж (ОАЭ). 1993. 27 марта.

16. Hawley D. F. Op. cit. P. 307.

17. Бэр А. История всемирной торговли. Ч. 1. М., 1876. С. 26-34, 46-48; Шлоссер Ф. К. Всемирная история. Издание 2-е. Т. 1. СПб. -М., 1867. С. 113, 114, 118; Виноградов И. Восточные народы и греки. Исторические рассказы по Геродоту. М., 1887. С. 145.

18. Остроумов Н. П. Исследование. Ч.1. Аравия, колыбель ислама. Ташкент, 1910. С. 42-45.

19. Ленорман Ф. Руководство к древнейшей истории Востока до Персидских войн. Т. II, вып. 1. Киев, 1878. С. 75-87.

20. Belgrave, Charles. The Pirate Coast. Beirut, 1972. P. 4, 5.; Остроумов Н. П. Уложение Тимура. Казань, 1894. С. 17.

21. Hawley D. F. Op. cit. P. 52, 53.; Лэн-Пуль С. Мусульманские династии. Спб., 1899 (См.: Сельджуки).

22. Frauke Heard-Bey. From Trucial States to United Arab Emirates. L., 1982. P. 271, 272.

23. Шумовский Т. А. По следам Синдбада-Морехода. М., 1986. С. 35, 36, 84, 112.

24. Ali Mohammed Khalifa. The United Arab Emirates. Unity in Fragmentation. L., 1979. P. 11.

25. Там же.

26. Bulloch, John. The Gulf. L., 1968. P. 31.

27. Там же.

Часть II

1. См.: Остроумов Н. П. Аравия и Коран. Казань, 1899.

2. Эхо планеты. 1989. № 40. С. 34-38 (См.: Корочаанцев В. «Поэма о верблюде»).

3. Thesiger, Wilfred. Arabian Sands. L., 1959. P. 141.

4. Ahmed Anani and Ken Whittingham. Op. cit. P. 61.

5. Беляев Е. А. Арабы, ислам и арабский халифат в раннее средневековье. М., 1966. С. 57, 58.

6. Peter Vine, Paula Casey. Arab Gold. Heritage of the UAE. L.,

1989. P. 83.

7. Эхо планеты. 1989. № 40. С. 36.

8. See: Thomas Bertram S. A Camel Journey across the Rub’al khali. Geographical Journal. 1931. Vol. 78. P. 209-242.

9. Gulf News. 1991. April 27.

10. Лиддель Гарт. Полковник Лоуренс. М., 1939. С. 133.

11. UAE. A MEED Practical Guide. L., 1990. P. 76.

12. Сенченко И. П. Аравия: Общество, традиции, нравы. М., 1991. С. 26, 27.

13. Gulf News (UAE). 1991. May 4 (See art. by M. Osman «Camels and Races»).

14. Gulf Weekly (UAE). 1991. December 5-11. P. 22.

15. Gulf News (UAE). 1992. Feb. 7.

16. Аль-Халидж (ОАЭ). 1993. 17 янв.

17. Gulf News (UAE). 1992. Feb. 3.

18. Комсомольская правда. 1990. 4 мая.

19. Belgrave, Charles. The Pirate Coast. Beirut, 1972. P. 103-105.

20. Кн. А. Г. Щербатов и Гр. С. А. Строганов. Книга об арабской лошади. Спб., 1900. С. 3, 4, 36, 37, 85-89.

21. Адамов А. Ирак Арабский. Бассорский вилайет в его прошлом и настоящем. СПб., 1912. С. 157, 158.

22. See: Lorimer. Gazetteer of the Persian Gulf, Oman and Central Arabia. Calcutta, 1908/15, vol. 11. Geographical and Statistical. P. 263.

23. Gulf News (UAE). 1992. January 13.

24. David Pryce-Jones. The Closed Circle. An Interpretation of the Arabs. N. Y., 1989. P. 35, 36.

Часть III

1. UAE. MEED. Practical Guide (3d. cd.). L., 1990. P. 75, 76.

2. Абдалла Абдель Рахман. Финджан аль-кагва. Часть I. ОАЭ, 1989. С. 35.; Пирен, Жаклин. Открытие Аравии. Пять веков путешествий и исследования. М., 1970. С. 14.

3. Сейидати (ОАЭ). 1992. 20 янв. № 567. С. 41.

4. Gulf News. Supplement (UAE). 1992. Feb. 15 (See art.: 125 Years of Ceylon Tea).

5. См.: Ключевский В. О. Сочинения в 9-ти томах. Т. 1. Курс русской истории. М., 1987. С. 90, 123, 133, 216.

6. Адамов А. Ирак Арабский. Бассорский вилайет в его прошлом и настоящем. СПб., 1912. С. 170.

7. Дози Р. Очерк истории ислама. Спб., 1904. С. 66-68, 73; Бартольд В. В. Ислам. Петроград, 1918. С.37; Мюллер А. История ислама с основания до новейших времен. СПб., 1895. С. 52.

8. Геродот. История в девяти книгах. Пер. с греч. Ф. Г. Мищен-ка. Т. 1. М., 1885-1886. С. 139.

9. Ahmad Anani and Ken Whittingham. The Early History of the Gulf Arabs. L., 1986. P. 58; Мюллер А. Указ. Соч. С. 43-47.

10. Сенченко И. П. Персидский залив: взгляд сквозь столетие. М., 1991. С. 81.

11. Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 191.

12. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 11 марта.

13. Мохаммед Рашид аль-Джарван. Ат-Тиджара бейна аль-мада уа аль-хадыр. ОАЭ, 1988. С. 187, 191-195.

14. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 13 марта.

15. Kraft J. L. Travels Research and Missionary Labours in East Africa. L., 1980. P. 515.

Часть IV

1. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 13 янв.

2. Gulf News (UAE). 1993. January 10.

3. Brill and Luzac. The Encyclopedia of Islam (new edition). L., 1971. Vol. III. P. 209; Wehr Hans. A Dictionary of Modern Written Arabic (ed. by J.M. Cowan). Wiesbaden, 1971. P. 171.

4. Heard-Bey, Frauke. From Trucial States to United Arab Emirates. L., 1982. P. 196.

5. Gulf News (UAE). 1992. June 21.

6. Gulf News (UAE). 1993. January 25.

7. Gulf News (UAE). 1993. May 20.

8. Gulf News (UAE). 1993. July 3, 8, 14, 29.

9. Мохаммед бен Рашид аль-Джарван аз-Заудж. Аль-Мушкиля... уа аль-халь. Шарджа (ОАЭ), 1991. С. 82.

10. Аль-Иттихад аль-Усбуий (ОАЭ). 1992. 2 апр. С. 20.

11. See: Hawley, Ruth. Omani Silver. L., 1978.

12. Gulf News (UAE). 1992. 18 January.

13. Gulf News (UAE). 1992. March 1.

Часть V

1. Tomkinson Michael. The United Arab Emirates. L., 1975. P. 45.

2. Khaleej Times (UAE). 1990. Oct. 23. P. 23.

3. Аль-Иттихад ас-Сиясий (ОАЭ). — 1992. — 6 февр. — С. 6.

4. Хусейн Амин. Ахмад Бен Маджид уа джугуду фи аль-миляха аль-бахрийя. Абхас Надва Рас-эль-Хайма ат-тарихийя 29-31 авг. 1987. Маркиз дирасат уа аль-васаик ли диван аль-амирий би Рас-эль-Хайма. Часть I. 1987. С. 95-103; Вопросы истории. № 9. 1995. С. 49-64 (См. ст. В. А. Субботина «Васко да Гама»).

5. Ahmad S. Maqbul. Ibn Madjid in Dictionary of Scientific Biography. Vol. IX. New York. P. 35-37; Риттер К. История землеведения и открытий по этому предмету. СПб., 1864. С. 205.

6. Абхас Надва Рас-эль-Хайма ат-тарихийя 29-31 августа 1987 г. Часть II; Маркиз дирасат уа аль-васаик ли диван аль-амирий би Рас-эль-Хайма, 1987. С. 63-73.

7. Там же. С. 66-68.

8. Там же. С. 65.

9. Frauke Heard-Bey. From Trucial States to United Arab Emirates. L., 1982. P. 192-193.

10. Miles J. B. The Countries and Tribes of the Persian Gulf. L., 1966. P. 373.

11. Hawley D. F. The Trucial States. L., 1970. P. 198-199.

12. Мохаммед Рашид аль-Джарван. Ат-Тиджара бейна аль-мада уа аль-хадр. ОАЭ, 1988. С. 48-50.

13. Бэр А. История всемирной торговли. Ч.1. М., 1876. С. 130, 141-143.

14. Реклю Э. Земля и Люди. Всеобщая география. Т. IX. СПб, 1887. С.708.

Часть VI

1. Шумовский Т. А. По следам Синдбада-морехода. Океанская Аравия. М., 1986. С. 74, 111.

2. Hunter F. F. Reminiscences of the Map of Arabia and the Persian Gulf. Geographical Journal. 1919/ Vol. 54. P. 355-363.

3. See: Lorimer J. C. Gazetteer of the Persian Gulf, ‘Oman and Central Arabia. Calcutta, 1908/15. Vol. I (Historical). P. 2220, 2256// Vol. II (Geographical and Statistical). P. 1438; Donald Hawley. The Trucial States. L., 1970. P. 195, 196; Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 182; Muhammad Morsy Abdalla. A United Arab Emirates. A Modern History. L., 1978. P. 103; Kelly J. B. Britain and the Persian Gulf, 1795-1880. Oxford, 1968. P. 29; Curzon G. N. Persia and the Persian Question. L., 1892. Vol. II. P. 456, 457.

4. Bulloch, John. The Gulf. L., 1984. P. 140; Sultan Muhammad Al-Qasimi. The Myth of Arab Piracy in the Gulf. L., 1986. P. 11.

5. Donald Hawley. Op. cit. P. 195, 196.

6. Aдамов А. Указ. Соч. С. 56. АВПР. Ф. Политархив. Оп. 482. Д. 354.Л. 54.

7. Сборник консульских донесений. Год 9-й. 1906. СПб., 1906. С. 120, 121.

8. АВПР. Ф. Персидский стол. Оп. 488. Д. 4044. Л. 15-25.

9. Там же. Л. 16.

10. Rosemarie Said Zahlan. The Origins of the United Arab Emirates. N.Y., 1978. P. XVII.

11. Абдалла Абдель Рахман Рахма. Финджан аль-кагва. ОАЭ,

1990. Часть II. С. 26.

12. Donald Hawley. Op. cit. P. 196.

13. Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 183.

14. Belgrave Charles. The Pirate Coast. Beirut, 1972. P. 166.

15. Curzon G. N. Op. cit. Vol. II. P. 457.

16. Miles S. B. The Countries and Tribes of the Persian Gulf. L., 1966. P. 416.

17. Hawley, Donald. Op. cit. P. 196.

18. Belgrave Charles. Op. cit. P. 165.

19. Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 110, 11, 114, 115.

20. Абдалла Абдель Рахман Рахма. Указ. соч. С. 32-35.

21. See: Lorimer J. C. Op. cit. Historical. P. 2247, 2248; Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 186, 187.

22. Rosemarie Said Zahlan. Op. cit. P. 7.

23. See: Shirley Kay and Dariush Zandi. Arhitectural Heritage of the Gulf. UAE (Dubai), 1991.

24. Абдалла Абдель Рахман Рахма. Указ. соч. С. 55-58.

25. Мохаммед Рашид аль-Джарван. Аль-тиджара бейна аль-мада уа аль-хадр. ОАЭ, 1988. С. 67-70.

Часть VII

1. Сборник консульских донесений. Год 6-й, 1903. СПб., 1903. С. 506.

2. АВПР. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1245. Л. 304-307.

3. Сборник консульских донесений. Год 6-й. Указ. соч. С. 314, 504, 505.

4. Вейс Г. Внешний быт народов с древнейших до наших времен. Т. 1. М., 1873. С. 126.

5. Ленорман Ф. Руководство к древнейшей истории Востока до Персидских войн. Т. II, вып. 1. Арабы. Киев, 1878. С. 48, 49; Арриан Ф. Поход Александра. М. Л., 1962. С. 212.

6. Miles S. B. Op. cit. P. 363.

7. Африка и Азия сегодня. 1991. № 5. С. 42 (См. ст. Дм. Еремеева «Философские аспекты мусульманского мышления»); Игнатенко А. А. В поисках счастья. М., 1989. С. 15.

8. Гумбольдт А. Космос. Опыт физического мироописания. —

Ч. II. М., 1851. С. 190-202; Риттер К. История землеведения и открытий по этому предмету. СПб., 1864. С. 144-146.

9. Геродот. История. М., 1999. С. 214-216 (Книга III, главы 107-113); Пирен Ж. Открытие Аравии. Пять веков путешествий и исследования. М., 1970. С. 13.

10. Риттер К. Указ. соч. С. 140, 141.

11. Miles S. B. Op. cit. P. 365, 366.

12. См.: Ключевский В. О. Сочинения в 9-ти томах. Т. 1. Курс русской истории. М., 1987. С. 140.

13. Микульский Д. В. Арабский Геродот. М., 1998. С. 47.

14. Hawley D. F. The Trucial States. L., 1970. P. 203.

15. Аль-Халидж (ОАЭ). 1991. 18 дек.

Часть VIII

1. Kierman Thomas. The Arabs. L., 1975.

2. Ленорман Ф. Руководство к древнейшей истории Востока до Персидских войн. Т. II, выпуск 1 (Арабы). Киев, 1878. С. 100.

3. See: UAE. A MEED Practical Guide. L., 1990. P. 42; Miles S. B. The Countries and Tribes of the Persian Gulf. L., 1966. P. 30.

4. See: Miles S. B. Op. cit. P. 36; Donald Hawley. Op. cit. P. 49.

5. Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 126, 127.

6. Ahmad Anani. The Early History of the Gulf Arabs of the Gulf Arabs. L., 1986. P. 28.

7. АВПР. Ф. Политархив. Д. 373. Л. 7-10.

8. Фалех Ханзаль. Расаиль ар-расуль «салла аллах алейги уа саллям» уа муваффидугу иля мулюк уа хуккам аль-Халидж уа шабг аль- Джазира аль-Арабийя. 1977, Абу-Даби (ОАЭ). С.41-43.

9. Абдалла Абдель Рахман. Аль-Имарат фи закира абнанига. — 1989, ОАЭ. С. 165, 167-173.

10. Gulf Weekly (UAE). 1992. January 23-29. P. 30-32.

11. Ар-Рай аль-Амм (Кувейт). 1990. Июнь 23.

12. АВПР. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1772. Л. 35-38.

13. Давлетшин Г. А. Отчет штабс-капитана Давлетшина о командировке в Хиджаз. Спб., 1899. С. 72, 73.

14. Азия и Африка сегодня. 1991. № 7. С. 32-35.

15. Gulf News (UAE). 1992. March 20.

16. Бартольд В. В. К вопросу о полумесяце как символе ислама. Известия Российской Академии наук 1918г. Петроград, 1918. С. 475-477.

Часть IX

1. Gulf News (UAE). 1993. Feb. 14.

2. Gulf News (UAE). 1992. July 17.

Глава 1.

1. See: Hawley D. F. The Trucial States. L., 1970. P. 335, 336; Kelly J. F. Eastern Arabian Frontiers. L., 1964. P. 36; Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 25-57, 103, 200; Rosemarie Said Zahlan. Op. cit. P. 9; John Bulloch. The Gulf. A Portrait of Kuwait, Qatar and the UAE. L.,

1984. P.2, 22.

2. АВПР. Ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1266. Л. 45.

3. Вейс Г. Внешний быт народов с древнейших до наших времен. Т. 1, ч. 1. Восточные народы. М., 1873. С. 118.

4. Адамов А. Указ. соч. С. 127.

5. Bulloch, John. Op. cit. Р. 23-26.

6. Mann, Clarence. Abu-Dhabi: Birth of an Oil Sheikhdom. Beirut, 1964. Р. 107.

7. Bulloch, John. Op. cit. Р. 24-26.

8. Tomkinson, Michael. The United Arab Emerates. L., 1975. Р. 17-21.

9. Эхо планеты. 1991. № 38. Сентябрь. С. 17.

Глава 2.

1. Tomkinson, Michael. Op. cit. Р. 134.

2. Frauke Heaard-Bey. Op. cit. Р. 132-134.

Глава 3.

1. Аль-Иттихад (ОАЭ). 1992. Март, 5. С. 28.

2. Реклю Э. Земля и люди. Всеобщая география. Т. 1Х. Спб., 1887. С.757-758.

3. Tomkinson, Michael. Op. cit. Р. 150.

Глава 4.

1. Zahlan R. S. Op. cit. Р. 15.

Глава 5.

1. Страбон. География. М., 1879. С. 741.

2. Tomkinson, Michael. Op. cit. Р. 62, 163.

3. Султан Мохаммед Аль Касими. Аль-Ихтиляль аль-британий ли Аден. ОАЭ (Дубай), 1991. С. 41,42.

4. Там же. С. 50.

5. Там же. С. 71.

Глава 6.

1. Шумовский Т. А. Указ. соч. М., 1986. С. 19, 43, 54, 72; Бэр А. История всемирной торговли. М., 1876. С. 20.

2. Фалех Ханзаль. Расаиль ар-русуль «сала лаги алейги уа саллям» уа муваффидугу иля мулюк уа хуккам аль-Халидж уа шаб-ги аль-Джазира аль-Арабийя. Аль-Бахрейн. Аль-Ямама. Оман. ОАЭ (Абу-Даби), 1987. С. 30.

3. АВПР. ф. Персидский стол. Д. 4047. Л. 152-202.

4. Салех аль-Абид. Давр аль-кавасим фи аль-Халидж аль-Арабий. Багдад. С. 226-228; Фалех Ханзаль. Китаб аль-муфаддаль фи тарих аль-Имарат. Часть 1. ОАЭ. С. 312; Адамов А. Указ. соч. С. 407; Low Ch. R. History of the Indian Navy. L., 1877. Р. 325-330.

5. Gulf News (UAE). 1992. March 17.

6. Gulf News (Tabloid), UAE. 1992. March 2. Р. 12; Gulf News (UAE). 1992. Feb. 24.

Глава 7.

1. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 5 марта.

2. Gulf News (UAE). 1993. March 11.

Часть Х

1. Аль-Халидж (ОАЭ). 1993. 19 июня; Gulf News (UAE). 1993. July 6.

2. Gulf News (UAE). 1992. July 14; Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 25 окт.

3. The Encyclopaedia of Islam. L., 1960. See the article on ABD. P. 24-40; Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 153.

4. Мелихов И. А. Оман между прошлым и настоящим. М., 1979.

C. 8, 9.

5. Belgrave Charles. The Pirate Coast. Beirut, 1972. P. 63; Hawley

D. F. The Trucial States. L., 1970. P. 197, 198; Wilson A. T. The Persian Gulf. An Historical Sketch from the Earliest Times to the Twenties Century. Oxford University Press, 1928. P. 213-216.

6. АВПР. ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1236. Л.70-72.

7. Давлетшин. Отчет штабс-капитана Давлетшина о командировке в Хиджаз. Спб., 1899. С. 45-48.

8. Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 251.

9. Thesiger, Wilfred. Arabian Sands. L., 1959. P. 263; Bertram, Thomas. Alarms and Excursions in Arabia. L., 1931. P. 236; Nadav Safran. Op. cit. P. 97.

10. See: Wilson A. T. op. cit. P. 216; Harrison P. W. The Arabs at Home. L., 1924; Eldon Rutter. Slavery in Arabia. L., 1933; Journal of the Royal Central Asian Society. Vol. XX. P. 315-332; Aitchison, C. A. Collection of Treaties and Engagements relating to India and Neighboring Countries, completed by C. Aithison. Vol. XI. Delhi, 1933 edn. P. 289.

11. Arab News (Saudi Arabia). 1992. Feb. 4.

12. Gulf News (UAE). 1992. March 1.

13. Аль-Халидж (ОАЭ). 1991. 22 нояб.

Часть XI

1. See: The Arab Gulf and the West (ed. by B. R. Pridham). L.,

1985. P. 199, 204; Melikian L. H. Jassim. A Study in the Psychosocial Development of a Young Man in Qatar. L., 1981. P. 80.

2. Morsy A. M. Op. cit. P. 112-113.

3. Аль-Араби (Кувейт). 1990. № 376. Март. С. 18.

4. Morsy A. M. Op. cit. P. 107; Frauke Heard-Bey. Op. cit. P. 155, 156.

5. Абдалла Абдель Рахман. Аль-Имарат фи закира ибнига. ОАЭ, 1989. С. 54, 55.

6. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 12 марта.

7. Абдалла Абдель Рахман. Указ. соч. С. 53.

8. Morsy A. M. Op. cit. P. 107-109.

9. Абдалла Абдель Рахман. Указ. соч. С. 59-61.

10. Morsy A. M. Op. cit. P. 144.

11. Абдалла Абдель Рахман. Указ. соч. С. 55.

12. Wahba H. Khumsun. Umma Fi Jazirat al-Arab. Cairo, 1980. P. 11, 12; Rihani A. Around the Coasts of Arabia. L., 1930. P. 262, 263.

13. Аль-Араби (Кувейт). 1990. № 376. Март. С. 18.

14. АВПР. ф. Посольство в Константинополе. Оп. 517/2. Д. 1250. Л. 57, 58.

15. Там же. Д. 1252. Л. 5-7.

16. Там же.

17. Там же. Д. 1250. Л. 58.

18. Аль-Халидж (ОАЭ). 1992. 16 марта.

Эпилог

1. Реклю Э. Земля и Люди. Всеобщая география. Т. 1Х. СПб., 1887. С. 695.

2. Костомаров Н. И. Русская история в жизнеописаниях ее главнейших деятелей. М., 1993. С. 4.

1

Набонид был сыном одного из самых влиятельных вельмож Вавилона. Женился на царице-египтянке Нитокрис, вдове Навуходоносора II (правил в 605-562 гг. до н. э.). Вошел в историю тем, что, собрав вокруг себя группу блестящих археологов, историков и архитекторов своего времени, активно занимался восстановлением храмов, много странствовал, часто бывал в Аравии, с увлечением занимался изучением истории своего народа.

2

Ад, Самуд и Сохар (в честь которого названа древняя столица Султаната Оман) были родными братьями сестер Тасм и Джадис и потомками одного из сыновей Ноя. Самудяне впали в идолопоклонство. И тогда к язычникам был послан пророк Салих, чтобы обратить их на путь истинный. В подтверждение всемогущества Бога, от имени которого, дескать, пророчествует Салих, самудяне потребовали от него чуда. И чудо свершилось: из скалы вышла беременная верблюдица, как того хотели самудяне, и верблюжонка родила. Однако и после этого были такие, кто в единого Бога так и не уверовали. С уверовавшими пророк удалился, а не уверовавшим оставил верблюдицу, предупредив, что, если животному причинят вред, то самудян постигнет небесная кара. Дело в том, что верблюдица эта была непростой, и отличалась от других животных тем, что, наклонившись, чтобы напиться, не отрывалась от воды, пока не осушала источник до последней капли. С этим самудяне еще могли мириться — ведь взамен верблюдица давала молока столько, что его хватало на все племя. Однако верблюдицу почему-то боялись все другие животные, и при ее приближении к пастбищу — разбегались. Из-за этого у самудян начались недоразумения с соседними племенами. И «верблюдицу Салиха» решили убить. Самудяне полагали, что от божьего гнева их могли спасти пещеры, в которых они тогда обитали. Однако кара небесная, о которой предупреждал их пророк Салих, все же свершилась: началось страшное землетрясение и через три дня все самудяне были мертвы, а место, где они обитали, навеки проклято. Самудяне как народ перестали существовать, превратились в племя «потерянных арабов». Та же печальная участь постигла и адитов. Родоначальником их был Ад, потомок Сима, сына Ноя. Проживали адиты в Хадрамауте, на юге Аравии. Создали там могущественное царство. Один из его правителей построил в городе, заложенным его отцом, великолепный дворец, окруженный «райским» садом. Упоминание о нем содержится в Коране. И вознамерился царь адитов создать на земле подобие рая, гласят легенды, и захотел, чтобы его почитали как бога. При сооружении дворца использовались золото, серебро, драгоценные камни и жемчуг. Колонны, поддерживавшие потолки дворца, были сделаны из изумрудов. Проповедям посланного к нему пророка Худу, чтобы вернуть адитов на путь истины, не вняли ни сам правитель, ни народ его... И были страшно наказаны за это Богом... Погубил их ниспосланный с небес «ветер буйный и горячий», дувший в течение семи ночей и восьми дней, и уничтожавший все живое в землях адитов, обративший в прах и самих адитов, и их роскошные жилища.

3

За четыре с половиной тысячи лет до н.э. на заболоченные равнины в нижнем течении рек Тигра и Евфрата, где впоследствии возник Шумер (3000 г. до н. э.), пришли первые племена. Культура этих племен носит наименование Эль-Убейд (местечко на восточном побережье Аравийского полуострова). Они-то и освоили эти земли. И действительно, древняя шумерская легенда повествует о человеке-рыбе, принесшем земледелие в Месопотамию со стороны Горького моря, т. е. Персидского залива. Земледельческое искусство, полученное в наследство шумерами от древних народов, было ими отточено до совершенства. Они построили в Месопотамии широкую сеть каналов для осушения полей и сохранения воды на период засухи, намного опередив египтян в мастерстве орошения полей с помощью ирригационных сооружений; открыли метод искусственного опыления финиковых пальм, получая, таким образом, обильные урожаи. Греческий историк Геродот писал, что шумеры собирали на своих землях в 200 раз больше, чем сеяли. Шумеры были выдающимися строителями. В 2600 г. до н. э они уже строили 20-метровые кирпичные сооружения с арками, сводами и куполами.

4

Побег из Тира группы знатных горожан во главе с Элиссой, произошел в 825 г. до н. э. Прибыв в 823 г. до н. э. в земли современного Туниса, Элисса хотя и получила разрешение на проживание там, но на территории, которая не должна была превышать, как сообщал римский историк Аппиан, площади, покрываемой шкурой одного быка. Таким был ее уговор с вождем местных племен, царем Гиарбом. Тогда по приказу Элиссы шкура быка была разрезана на тоненькие полоски. Будучи связанными, кончик к кончику, ими удалось охватить по диаметру облюбованный беглецами холм, образовав, таким образом, площадь, достаточную для закладки поселения. И на холме Бирс (Шкура), названном так беглецами в честь легендарной шкуры быка, был заложен Новый город — Картхадашт, или Карфаген. Элисса стала царицей Карфагена. Чтобы не сделаться женой царя Гиарба, под угрозой войны, как гласят легенды, потребовавшего руки карфагенской царицы, Элисса покончила с собой. Бросилась в костер, совершив жертвоприношение богам. Соперник могущественного Рима, трижды воевавший с ним, Карфаген, в конце концов, пал. Знаменитый поход на Рим Ганнибала, блистательного полководца Карфагена, наголову разгромившего римлян под Каннами в 216 г. до н.э. и поставившего Вечный город на грань катастрофы, настолько испугал римлян, что они решили «стереть Карфаген с карты мира». В 146 г. до н. э., после трехлетней осады, Карфаген пал. В борьбе двух могущественных держав Средиземноморья за господство на море и обладание колониями в мире, продолжавшейся более 100 лет, победил Рим. По приказу римского сената Карфаген был снесен до основания. Легендарный военный флот Карфагена и знаменитая «армия» его боевых слонов стали достоянием истории. Большая часть жителей города, которых римляне называли пунами, погибла. Оставшиеся в живых — 500 тысяч человек — были обращены в рабство. Бесследно исчезла (по другим источникам, была сожжена) знаменитая карфагенская библиотека. Величественный карфагенский акведук, длиной 132 километра, самый длинный, кстати, из водоводов, построенных в античную эпоху, разрушен. Территорию снесенных с лица земли улиц и площадей города вспахали тяжелыми римскими плугами и засыпали солью — в знак вечного проклятья. Работы по уничтожению Карфагена велись безостановочно — днем и ночью... И уже через 24 часа после разрушения Карфагена римляне стали отстраивать на его месте новый город, по образцу и подобию римских городов. Легенды, ходившие в мире о богатстве Карфагена, еще долгое время будоражили воображение искателей сокровищ и даже римских императоров. На обещания одного из таких охотников за сокровищами, найти спрятанные в Карфагене несметные богатства, поддался, будто бы, император Нерон. Об этом упоминает Гай Светоний Транквилл в книге «Властелины Рима». Сокровища древней казны, которую будто бы увезла с собой при бегстве из Тира Элисса (Дидона), искали несколько тысяч римских легионеров . Перекопали и перепотрошили всю землю даже в окрестностях города. Поиски оказались тщетными. Инициатор этой авантюры покончил жизнь самоубийством.

5

Некоторые из ученых считают, что таинственная страна Офир находилась в Африке. По поручению правителя Египта Мухаммеда Али, мечтавшего найти знаменитые золотые копи Офира, питавшие, по легенде, казну царя Соломона и египетских фараонов, Офир разыскивал в 1848 г. в Сеннаре (современный Судан) известный русский путешественник, дипломат и писатель Е. П. Ковалевский (1811-1868 гг.).

6

Впервые Навуходоносор II пошел войной на Иудею в мае 603 г. до н. э. Царь Иудеи, Иоаким, хорошо знавший о военных успехах Навуходоносора II, разбившего в 604 г. до н. э. египтян и положившего конец владычеству Египта в Азии, решил покориться Вавилону, не дожидаясь осады Иерусалима; и обязался платить дань. Однако вскоре позабыл о данной им клятве. И тогда вавилонская армия вновь появилась у стен Иерусалима (январь 597 г. до н. э.). Иоаким и его приближенные были казнены, а их трупы брошены у ворот города. Десять тысяч евреев, самых богатых и образованных жителей страны, были уведены в плен. Так началось известное «вавилонское пленение евреев». Царем Иудеи был назначен Седекия. В это время против Вавилона решил выступить новый фараон Египта. Царь Иудеи счел для себя возможным поддержать его. И осенью 589г. до н. э. по сигналу из Египта в Иудеи вспыхнуло восстание против вавилонян. Реакция Навуходоносора II последовала незамедлительно — в январе 588 г. до н. э. его войска осадили Иерусалим. На время осада была снята из-за выступления египтян. Но уже летом 587 г. до н. э. вавилоняне вновь осадили Иерусалим — и город пал. Царь попытался, было, бежать из Иерусалима по потайному ходу, но был пойман, ослеплен, закован в цепи и отправлен в Вавилон. Иерусалим был сожжен, стены его срыты. Сгорели и царский дворец, и храм Соломона. Иудейское царство перестало существовать, и сделалось одной из провинций Вавилона. Все знатные люди и ремесленники, в первую очередь плотники и кузнецы, были уведены в плен. Вместе с тем, из всех завоеванных Навуходоносором народов только израильтянам было разрешено сохранить в плену свою веру и свои религиозные традиции; а плененному царю и членам его семьи выплачивалось даже царское содержание

К слову сказать, в шумерском городе Уре, как считают некоторые востоковеды, родился и некоторое время проживал с семьей библейский Авраам. Таким образом, прародина патриарха Авраама — это царство Урарту, существовавшее в Месопотамии между 3900 и 2600 годами до н. э.

7

Древнегреческий историк и географ Страбон, посещавший Александрию и подолгу беседовавший с учеными в Храме Муз, знаменитом Мусее или Мусейоне, открытом в 307 г. до н. э. Птолемеем I Сотером, рассказывает, что тело умершего Александра, когда его перевозили из Вавилона, было перехвачено Птолемеем, доставлено в Египет и «предано погребению в Александрии». Однако «не в том саркофаге, что первоначально», не в золотом, говорит Страбон, а в саркофаге «из прозрачного камня». Золотой саркофаг, по словам Страбона, «похитил» Птолемей. За это якобы он и был прозван впоследствии «Узурпатором». Гроб Александра, — чтобы взглянуть на него, — приказал вынести из святилища в Александрии император Август. В знак преклонения перед великим военачальником, пишет в своей книге «Властелины Рима» Гай Светоний Транквилл, «он возложил на него золотой венец и усыпал тело цветами». По сведениям некоторых других историков, Август не только осматривал, но якобы и ощупывал тело Александра, и при этом будто бы повредил ему нос. На вопрос же о том, не угодно ли ему взглянуть и на усыпальницу Птолемеев, Август ответил, что «хотел видеть царя, а не мертвецов». Происходило это во время военного похода Августа в Египет, когда он осадил и взял Александрию, где укрывались Антоний и Клеопатра. Трупы Антония и Клеопатры он, к слову, дозволил похоронить вместе, и с почетом, а недостроенную ими гробницу приказал достроить.

8

Умер Васко да Гама, будучи вице-королем Индии (пробыл им 3 месяца и 20 дней). Интересна судьба его детей. Эштеван стал губернатором Индии. Когда же король повелел ему взять в жены нелюбимую женщину, то предпочел изгнание и умер в Венеции. Педру и Алвару были наместниками Малакки. Паулу погиб в морском бою у Малакки, а Криштован сложил голову в Эфиопии.

9

На протяжении столетий крупнейшим в мире рынком по торговле жемчугом был персидский город Тебриз. По воспоминаниям Марко Поло, в Тебризе велась бойкая оптовая торговля жемчугом из зоны Персидского залива. Там его чистили, сортировали и сбывали по всему миру В Тебризе, судя по всему, впервые стали использовать во время торгов и так называемые «немые сделки» или «сделки в рукаве». Покупатель запускал руку в широкий рукав продавца и, касаясь пальцами его руки, давал ему знать — скрыто от конкурентов — о цене, по которой готов был приобрести товар.

10

Благодаря мореходам «Океанской Аравии» компас стал известен вначале в Передней Азии, а затем в Европе. Заимствовали компас у арабов итальянские моряки, перевозившие в Палестину крестоносцев. Флавио де Джиоя первым в Европе продемонстрировал употребление компаса (в виде буссоли) на кораблях. Китайцы называли компас чинан — указатель юга.

11

Н. М. Карамзин. История Государства российского. М., 1988. Книга 1. Том 1, глава Х, с. 147-149.

12

Ибн Хордадбех. Книга путей и стран. Баку, 1986, с. 124.

13

Н. М. Карамзин. Там же. Том 111, глава VII, с. 124-130.

14

Б. Н. Заходер. Каспийский свод сведений о Восточной Европе. М. 1967, с. 32-60.

15

Н. М. Карамзин. Указ. соч., том 1, глава V, с. 78, 85.

16

Там же, с. 79-81.

17

д. Пальгрэв. Путешествие по Средней и Восточной Аравии. — СПб., 1875, с. 397-398.

18

Хождение за три моря Афанасия Никитина. 1466-1472гг. — М.-Л., 1948., с. 12.

19

В 615 г н. э. большая группа мусульман оставила Мекку. Беглецы нашли приют и защиту в Эфиопии, более того, получили возможность беспрепятственно заниматься торговлей. Обеспокоенные их деловой активностью, поставившей под угрозу монополию курайшитов на торговлю с Эфиопией, старейшины этого знатного мекканского племени направили к негусу Эфиопии посольство во главе с талантливым дипломатом и воином Амром ибн аль-Асом, в то время еще не ставшим мусульманином. Посольство должно было убедить негуса выдать беглецов. Однако общепринятые в Аравии законы родоплеменного строя в Эфиопии не признавались. И поэтому справедливое, с точки зрения курайшитов, требование вернуть им сбежавших без разрешения родственников в Эфиопии сочли необоснованным. И посольство возвратилось в Мекку ни с чем.

20

Повести временных лет (Лаврентьевская летопись). Арзамас, 1993, с. 80; Н. М. Карамзин. История Государства Российского. СПб., 2000. Книга I, Т. I, гл. IX, с. 141-143.

21

Автомобилям сегодня — более 100 лет. На земле их накопилось свыше 700 млн. И ежегодно производится более 25 млн. В таком количестве не выпускается ни одно изделие машиностроения. Железнодорожных транспортных средств в мире меньше в 80 раз, авиационных — в 1700 раз.

22

Шейх Абдель Азиз — профессиональный военный, окончил привилегированный военный колледж в Сандхерсте (учился вместе с нынешним правителем Омана Султаном Кабусом), командовал княжеской гвардией.

23

Численность населения ОАЭ — 8,3 млн. человек (2010 г.), из них коренных жителей — 947 997 чел.; 79 % населения страны проживают в городах. Самая многочисленная иностранная колония — индусская (2,4 млн. чел. — 2007 г.; 1,75 млн. чел. — 2010 г .).

24

В сфере финансов доля коренного населения ОАЭ составляет 7 %, в нефтегазовой отрасли — 12 %.

25

В 1956 г. английское Общество борьбы с работорговлей опубликовало перечень племен, занимавшихся работорговлей на юге Аравии (аль-давасир, аль-мурра и аль-монасир). В документе отмечалось, что работорговцы, регулярно посещавшие Дубай и Маскат, закупали там невольников партиями, каждая из которых насчитывала от 50 до 60 рабов (Бич Й. За аравийской чадрой. М.,1966. С.7-9)

26

В 1975 г. 56 % населения ОАЭ было неграмотным; в 1980 г. — 44,2 %, в 1985 г. — 33%, в 1992 г. — 16,8%.

Content

Игорь Петрович Сенченко
Объединенные Арабские Эмираты: лицом к лицу с новым чудом света

Вместо предисловия.

Часть I. Архивы времени

Часть II. Символы Аравии

Часть III. Обычаи и традиции жителей ОАЭ

Часть IV. За аравийской чадрой

Часть V. «Океанская Аравия»

Часть VI. Аравийский жемчуг

Часть VII. Аравия торговая

Часть VIII. Религиозные верования аравитян прошлого и настоящего

Часть IX. Чудеса современной Аравии

Глава 1. АБУ-ДАБИ Эмират благоденствия

Глава 2. ДУБАЙ Жемчужина Залива

Глава 3. ШАРДЖА Центр культуры и просвещения

Глава 4. АДЖМАН Загадочный эмират Аравии

Глава 5. УММ-ЭЛЬ-КАЙВАЙН Аравийский Лихтенштейн

Глава 6. РАС-ЭЛЬ-ХАЙМА Родина легендарных мореходов

Глава 7. ФУДЖАЙРА «Ботанический сад» Южной Аравии

Часть Х. ОАЭ с близкого расстояния

Часть XI. Несколько слов об истории культуры и образования

Эпилог

Примечания

1