На той стороне: Темные времена

Пролог

Тьма стремительно поглотила Лотрингское королевство. Погруженное в смуту после гибели королевской семьи, оно оказалось неспособным остановить вторжение орды низших. Шесть крупных городов пали всего за пять дней. О поселках с невысокими стенами и маленькими отрядами стражи и обывателей, и говорить нечего. Люди отбивались отчаянно, но тьма вокруг сводила на нет все их попытки. Ведомые черными колдунами низшие сметали эти очаги сопротивления, ведь помимо орды, людей атаковали подвергшиеся воздействию тьмы соседи и друзья. Стоило погаснуть защитным тотемам, «Оком Богов», ослабнуть рунам, как те, в ком было больше тьмы, обращались против тех, с кем дрались рядом — плечом к плечу, и с каждым захваченным поселением армия низших росла. И только столица Лотт еще держалась, над ней пылало то, что на востоке, в землях бывшей империи, зовут «Солнцем Сварога», а здесь, на западе, «Оком Богов».

— Верховная, — склонялась в почтительном поклоне, произнесла женщина в черной рясе, — они еще защищаются, но пламя в небе слабеет. Око богов поддерживает верховный маг королевства, но он одинок, и помощи не будет.

— Я вижу, Седьмая, — равнодушно ответила предводительница орды, стоящая на вершине холма в километре от столицы почти завоеванного королевства. — Но меня удручает, что штурм длится уже сутки. Третий опять меня подвел, и это в последний раз, тьма будет судить его.

Стоящие рядом с ней адепты благоразумно промолчали. Кто они такие, чтобы спорить с избранной Великой Тьмой? Да и плевать им было на Третьего, главное, чтобы на его месте были не они. Суд тьмы — это не слово Верховной, тьма может и не согласиться с ее решением, и оправдать своего верного слугу. Но такого за двадцать лет не случалось.

Стены еще были в руках оборонявшихся, оттуда гремели винтовочные выстрелы, трещали пулеметы, летели заклинания от магов, а из глубины города била немногочисленная артиллерия. Но тьма, окружившая Лотт, исправно защищала свои войска, и если снаряд, разорвавшийся в гуще низших, обычно убивал десяток, то во тьме хорошо, если погибал один самый слабый. Вот и губительная чернота почти подобралась к самым стенам, и люди били по врагу почти вслепую. Лишь немногие из них владели умением или артефактом, наделявшим их возможностью видеть во тьме. Но и они не могли нанести ощутимого урона многотысячной орде.

В ответ из тьмы летели пули свежих обращенных, которые еще не утратили навыков владением оружием. А за их спинами стояли сотни сильнейших колдунов, как их звали в королевствах. Их задача — разрушать места силы, коих на столицу приходилось целых четыре штуки. И все они были защищены храмами ушедших богов. Но сил хранителей и прикрывавших храмы волшебников-людей было недостаточно. Вот поток раскаленных каменных глыб обрушился туда, где виднелся шпиль центрального храма, посвященного Вулкану. Для Верховной тьма не была препятствием, она прекрасно слышала, как взрываются огненные снаряды. Для нее город лежал, как на ладони, обреченный, но упорно защищающийся, и это раздражало. В нескольких местах густой дым от пожаров мог поспорить по плотности с тьмой за стенами, люди самоотверженно боролись с огнем, щиты волшебников еще держались. Но вот первый снаряд пробил барьер и снес золотой шпиль, а следом сразу несколько проломили крышу храма. А затем из окон полыхнуло пламя, купол обвалился внутрь, а следом за ним раздался взрыв, и Верховная ощутила, как лопнула струна, связывающая место силы с Астрой.

— Последнее место силы пало, — с поклоном произнес возникший из сгустка тьмы мужчина, — и только «Око богов», поддерживаемое великим волшебником, мешает нам. Но он скоро выдохнется, мест силы больше нет, подпитки ждать неоткуда.

Верховная смерила мужчину равнодушным взглядом, словно он был ничем.

— Ты снова подвел меня, Третий, — ледяным голосом произнесла она. — Ты бесполезен. Жалкий людской городок смог отбивать атаки орды уже сутки. Твоих людей за стенами перебили. Тьма недовольна тобой. И она хочет тебя судить.

Мужчина вздрогнул, он уже понял, что его ждет. Он вскинул руку, и багровое пламя ударило с его жезла в грудь Верховной. Но тьма была гораздо быстрее, она скрыла фигуру женщины непроницаемым покровом, потом встретила посланное в нее пламя, подняло вверх, закружило его над холмом, превращая в невероятно жуткий и опасный смерч, и спустя мгновение обрушило основание на Третьего. Тот закричал, когда стремительно ревущее багровое пламя охватило его с ног до головы. Крик сгорающего человека был едва слышен через полог тьмы, но даже он не смог заглушить его целиком. Но самое страшное было то, что пламя не спешило убивать жертву. Повинуясь воле Верховной жрицы тьмы, оно обугливало Третьего по частям, а тьма поддерживала его жизнь, не давая умереть и сохраняя сознание.

— Хватит, — неожиданно оборвала сама себя женщина.

Она резко опустила руку, и огненный смерч с воронкой в десять метров просто растворился во тьме. В выжженное до каменного состояния черное пятно осыпалось пеплом то, что еще недавно было третьим советником, очень сильным колдуном, которого до овладения тьмой звали Рихардом.

— Мне надоело смотреть на это, — неожиданно произнесла Верховная и вскинула вверх правую руку, на безымянном пальце, которой был перстень с невиданным в этом мире черным камнем. Мгновение, и тот начал разгораться багровым пламенем изнутри, великая тьма откликнулась на зов своей аватары.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем нечто, напоминающее тень в отблесках багрового огня, рванулось к висящему над столицей огненному шару, не дававшему тьме поглотить Лотт. Взрыв заклинания, защищавшего людишек от орды, был колоссальным. Огненная волна прокатилась по небосводу, она на мгновение осветила всю равнину перед городом, открыв защитникам жуткое видение конца. А через секунду десятки тысяч низших зараженных хлынули на и без того ослабленные стены Лотта. Гасли руны и тотемы, черные колдуны уничтожали их десятками. Те, кто их подпитывал, не могли ничего противопоставить мощи врага, их осталось так мало, да и силы после суток без сна были на пределе.

— Вот и все, — самодовольно произнесла женщина и начала спускаться с холма.

Адепты, переглянувшись, поспешили следом.

— Седьмая, — холодно выкрикнула Верховная, — принимай командование ордой. Лотт должен быть захвачен быстрее, чем я дойду до его ворот. Не разочаровывай тьму.

— Да, Верховная, — поклонилась женщина и тут же исчезла в черном провале перехода.

Верховная же неторопливо спускалась по склону, неспешным шагом до города было идти минут двадцать. Надо как можно быстрее наводить в войсках порядок, с границ королевства приходили тревожные новости, все соседи собирали армии, чтобы атаковать их. Война только началась, но людишки обречены. Пусть атакуют или защищаются, неважно, они бессильны против великой тьмы и ее всемогущей аватары. И только вмешательство богов может спасти человечество, но боги, что на западе, что на востоке, отвернулись от людей, они давно ушли и не слышат тех, кто когда-то восстал против них. А Великая тьма всегда готова откликнуться на зов своих последователей, ведь она в каждом из них, а они часть нее.

Через двадцать пять минут Верховная жрица тьмы вошла в распахнутые настежь ворота города, где ее встречала Седьмая, окруженная пятью сильнейшими колдунами своего личного круга.

— Ваш приказ выполнен, Верховная. Низшие еще зачищают очаги сопротивления, но с организованным отпором покончено. Все, кроме дворца, в наших руках. Придворный маг еще поддерживает щиты на внутренних стенах, но через несколько минут они падут.

Верховная кивнула и пошла по улице, окруженная своей свитой.

Выстрел с чердака одного из домов, стоящих чуть дальше по улице, был точен. Вот только тьма снова оказалась быстрее. Она перехватила пулю с какой-то руной света за несколько сантиметров от лица Верховной. Женщина спокойно подняла руку и, запустив ее в сгусток тьмы, достала то, что должно было ее убить. Покрутив кусок металла в пальцах, она улыбнулась и дунула на него черной струйкой тумана, и тот осыпался пылью на землю.

— Приведите стрелка, — приказала она. А потом добавила, — живым.

Тут же несколько проклятых рванули к дому и скрылись внутри, пройдя прямо по сорванным с петель дверям.

Еще трижды в нее стреляли с этого чердака, пока она спокойно ожидала выполнения приказа, стоя прямо посреди улицы. И трижды тьма оказывалась быстрее. Выстрелы загремели чаще, а потом кусок стены вылетел на улицу, и в образовавшемся проеме появились посланные проклятые, которые, спрыгнув с высоты четырех метров, приволокли к ногам повелительницы тщедушную девочку-подростка лет семнадцати.

— Отпустите ее, — приказала повелительница.

Жгуты и кокон тьмы, которые сковывали девчонку, пропали. Та рухнула на колени в двух шагах от Верховной и ее свиты, которая с интересом наблюдала за происходящим.

— Светлая, — с издевкой произнесла Верховная, — ты, правда, думала, что сможешь убить меня, простой стальной пулей, пусть и с руной света? Ты, правда, думала, что у тебя выйдет навредить мне, отмеченной истинной тьмой?

Девчонка уставилась в каменную мостовую и даже не дернулась, чтобы посмотреть на Верховную.

— Отвечай! — Верховная выкрикнула это слово, как удар кнута.

Пленница вздрогнула и подняла голову. Не было страха в ее красивых голубых глазах, только ненависть.

— В тебе много света, — презрительная улыбка коснулась губ жрицы. — Как ваши маги тебя проглядели? Ведь ты в потенциале была великой волшебницей. А теперь не будешь.

Верховная шагнула к стоящей на коленях девочке и потянулась красивыми, тонкими длинными пальцами с черными острыми ногтями к ее лицу. Та попыталась отпрянуть, но проклятые крепко удерживали ее за плечи.

— Твой свет послужит тьме, — произнесла жрица и схватила что-то невидимое у самого лица девчонки, а потом потянула к себе.

Та вздрогнула, а потом ее лицо исказил ужас, поскольку в кулаке Верховной бился в судорогах девичий силуэт, состоящий из белого света, который проклятая ведьма буквально вытягивала из ее тела. Рывок, и вот она держит его, подняв вверх на вытянутой руке, а тот сжимается с каждым мгновением, пока на ладони у жрицы не остается только внушительная светящаяся изнутри белым пирамидка.

Несколько секунд пленница с ужасом смотрела на то, что осталось от ее света, а потом рухнула на мостовую, засучив ногами. А жрица просто переступила через бьющееся в агонии тело. Свита, не спеша, тронулась следом, не удостоив погибшую даже взглядом.

Несколько низших, дождавшихся, когда повелительница скроется из виду, бросились терзать добычу. Во все стороны полетела окровавленная одежда и алые брызги. Конечно, плохо, что Верховная забрала весь свет, но вкусное нежное мясо тоже сойдет.

А верховная подошла к дворцу, который уже не защищался. Где-то внутри еще гремели выстрелы, но это были уже последние очаги сопротивления.

— Город наш, — произнесла Верховная. — Пошли собирателей, мне нужны все доступные пирамиды света. И подготовьте покои. Дворец подойдет.

— Да, Верховная, — поклонилась Седьмая и исчезла в открывшемся за ее спиной переходе.

Верховная же прошла по широкой мощеной дорожке к дворцу местного правителя, очередное королевство людей пало. Ничто не сможет противостоять великой тьме. Хотя где-то там, на востоке, есть человек, который каким-то образом был отмечен богом, и убить его следовало в первую очередь. На это брошены все ресурсы востока, но пока он успешно уходит от смерти. Он все равно умрет, но позже, это может обождать. Сейчас решается судьба запада.

Глава первая

Если бы Константина попросили описать одним словом все, что он увидел по пути в гостевые покои, это было бы слово «Роскошь», именно так, с большой буквы. Резные деревянные панели, закрывающие стены, отполированные до блеска паркетине полы, картины, вазы, огромные люстры, мозаичные окна с незнакомыми эпическими сюжетами, кланяющиеся ему слуги в черных ливреях. Неужели его дом там, на востоке, похож на этот дворец? Неужели он был таким же богатым? По сравнению с усадьбой Рысевых, его особняк в Тверде — жалкая каморка, в которой обитают холопы, обслуживающие это великолепие. И с каждым шагом Воронцов понимал всю бессмысленность затеянного им. Он для этих людей — нищий выскочка, они кичатся своим богатством. И эта усадьба наверняка не единственная, все эти города, которые они миновали, принадлежат вассалам рода, все эти земли принадлежат Рысевым, остальные правят на них волей этих людей. А он — пришелец из другого мира, на счету которого золота столько, сколько стоит обслуживание этого особняка пару месяцев. У него за спиной один наемник с левой рукой на перевязи, а здесь он увидел уже два патруля в алых мундирах, встретившихся ему. Новенькие карабины, у каждого на поясе револьвер, слева на боку артефактный клинок, и наверняка не одно умение, гвардия рода. Зря он сюда явился. Вот только отказываться от боярышни Константин не собирался, слишком он прикипел к Юлии. Да и страж говорил о связи, а значит, им придется его убить, другой аргумент он не примет.

Воронцов шел за седым, высоким, слегка сутулым мужчиной в черной ливрее. Он напоминал пингвина — тот, важно вышагивая, вел его в левое крыло, которое, видимо, считалось гостевым. Дрозд нес его рюкзак, в котором были все сферы, и наиболее ценные трофеи, Константин не доверил его местным слугам, тащившим следом четыре баула и чехлы с карабинами.

Наконец, седой остановился перед большими в два человеческих роста дверьми и, распахнув их, вошел, отступая в сторону.

Да уж, апартаменты, предоставленные Воронцову, впечатляли, все та же роскошь. Большая комната, в которой было все, что необходимо, от камина до большого обеденного стола у окна.

— Ваше сиятельство, — произнес «пингвин», — направо ваши комнаты — спальня, кабинет, уборная. Все в полном вашем распоряжении. На столе в кабинете лежит мыслеглас, вы сможете связаться по нему со слугами, которые на время вашего пребывания тут выполнят любую вашу просьбу. Налево комнаты для ваших слуг. Но я вижу, с вами случилась беда, так что, ваш спутник и страж может занять любую из них. Прошу до встречи с главой рода не покидать левое крыло усадьбы. У вас есть ко мне вопросы?

— Благодарю, но больше ничего не требуется, — отрицательно качнув головой, ответил Воронцов. — Вымыться, привести себя в порядок перед встречей с боярином Рысевым — все, что мне необходимо.

— Но, если что-то понадобится…

— Я воспользуюсь мыслегласом, — отрезал Воронцов. — Вон те две сумки в мои покои, — он указал на слугу, который волок его вещи и карабин. — Остальные в комнату Дрозда.

Главный «пингвин» резко повелительно дернул головой, и слуги поспешили выполнить приказание гостя.

Воронцов же забрал у наемника свой рюкзак и, не обращая ни на кого внимания, отправился в свои апартаменты.

Кабинет оказался, как ни странно, проходным. Хотя, кто посмеет шарахаться тут и мешать ему работать, если боярину захочется усесться за огромный деревянный резной стол, покрытый зеленым сукном? Еще один камин, вдоль стен книжные шкафы и не пустые, все полки забиты старыми фолиантами, ни единой пылинки. Спальня оказалась такой же внушительной, помпезной. Высокие потолки, кровать с балдахином. Да уж, на хрена ему одному этот траходром три на два с половиной? Из спальни вела еще одна дверь, за которой оказалась уборная. До раздельного санузла тут еще не дошли, но хорошо хоть уже не было ночных ваз. Огромная ванная, сделанная наверняка из ценных пород дерева. Что ж, с нее он и начнет.

— Ну что, боярышня, вот ты и дома, — произнес мысленно он, потом махнул застывшему в ожидании приказаний слуге, — ступай, дальше я сам.

Тот поклонился и скрылся, прикрыв за собой дверь.

— Дома, — согласилась Юлия, вот только в этом мысленном образе сквозила печаль. — Не говори ничего деду про меня, обсуди союз против тьмы, и все. Давай уедем?

— Ты согласна вечно сидеть в этом перстне?

— Да, — решительно произнесла Юлия, — лишь бы с тобой.

— А погибну я, что делать будешь? Опять ждать ведуна, который завладеет трофеем и сможет с тобой общаться, и согласится тебе помочь?

— Не важно, — отрезала боярышня. — Я все вспомнила, как только ты пересек порог этого дома. И родню свою, и то, как потеряла свое тело, и жениха, которому была обещана еще в пять лет. Уедем.

Константин даже растерялся от подобного. Он скинул сюртук на кровать, затем начал стаскивать пыльные сапоги, надо потом вызвать слуг, пусть приведут дорожную одежду в порядок.

Он голышом потопал по паркету в ванную, увидел халат, висящий на крючке, огромное полотенце, рядом с ванной на столике стояли ванные принадлежности.

— Вот только тапочек одноразовых не хватает, — заметил он.

Удовлетворенно кивнув, Константин открыл кран, отрегулировал воду. Два часа — это крайне мало. Десять минут их сюда вели, а значит, за ним придут раньше, чтобы аудиенция состоялась вовремя, не бежать же, опаздывая, на встречу, так что, нужно шевелить ластами.

— Я буду сражаться за тебя, — намылевая голову, мысленно произнес он, стараясь успокоить Юлию. — Может, расскажешь пока, как ты умудрилась лишиться тела?

— Ничего интересного. Меня разбудил отец среди ночи и повел на семейное место силы, оно здесь же, в усадьбе. Я одна из сильнейших ведуний рода, я должна была помочь ему с умением. Вот только, когда мы поднялись на второй план Астры, на нас напали.

— Это объясняет, почему ты в такой фривольной одежде.

— Нет, — рассмеялась Юлия, — ее я создала специально для тебя.

— А все остальное? — тут же забеспокоился Воронцов.

— Нет, — поняв, что он имеет в виду, ответила весело боярышня, — я могу только одежду создавать, а так, я полная копия той, что лежит в своих покоях в коконе времени. Ты будешь слушать или нет?

— Конечно, буду, — смывая пену с головы, отозвался Воронцов. — Ничего, что я моюсь, пока мы разговариваем?

— Ничего. Если бы я не истратила столько сил в бою, я бы помогла тебе к обоюдному удовольствию. Так что, жаль, что у тебя не нашлось времени, чтобы словить в Астре пары сущностей.

— Ну, прости, — улыбнулся Константин, намыливая мочалку, — некогда было. Так, что там с нападавшими?

— Есть в вотчинах группа людей, они зовут себя Вольцами, это ведуны и смерды, которые борются с боярами и их властью посредством оружия. На моего брата они покушались трижды. Как им удалось попасть в усадьбу, не ведаю. Наверное, кто-то из слуг предал, и вот когда мы с отцом занимались изучением умения, он не так силен, как я, и предпочитал ходить на второй уровень со мной, нас внезапно атаковали. Я не знаю, что за умение они применили, но меня вышвырнуло далеко в Астру, и я заблудилась, потеряв не только тело, но и память. А потом меня изловил тот ведун, что заточил меня в перстень.

— Да уж, действительно все оказалось просто. Думаю, проблем с твоим возвращением у нас не возникнет, нужно только доставить твое тело в Астру, разрушить перстень и, когда ты получишь свободу, сможешь вернуться.

— Возможно, но для возвращения мне понадобится энергия, тебе придется убить и дать мне поглотить не одну сущность. Ведь даже в Астре, чтобы принять материальное воплощение, нужны силы.

— Не проблема, возьмем у твоей родни контейнеры под сущности, отловим на втором уровне и на первом выпустим по одной. На худой конец используем сферы, пирамидок трофейных хватит, чтобы тебя зарядить.

— Плохо все это кончится, — погрустнела боярышня, — не доверяй им. Дед — тот еще хитрец, и род он в кулаке держит. Теперь, когда память вернулась, я бы вообще советовала тебе про меня не говорить. Эти и зарезать могут. Или отравить. А может, еще что подстроить, вроде дуэли, ведь им ты не нужен, им хватит и перстня.

Константин зло дернул щекой и выбрался из ванны. Насухо вытершись, облачился в приятный мягкий халат.

— Я отступать не собираюсь, — упрямо заявил Воронцов.

Он вернулся в комнату, достал сигариллу и, распахнув окно, уселся на широкий подоконник.

— Что ты предлагаешь? Сразу скажу, вариант — оставить тебя без тела, даже рассматривать не буду.

— Я бы предложила выкрасть меня, но это неосуществимо, никто тебя не выпустит из усадьбы с телом на плече. Я не знаю, как быть.

Константин выпускал дым в окно. Глянув на большие напольные часы, времени до аудиенции осталось чуть меньше часа, надо приводить себя в порядок и что-то решать. Отшвырнув окурок в окно, поскольку пепельницу ему не догадались поставить, Константин спрыгнул с подоконника и направился потрошить сумки. Если бы его приняли сразу, он бы явился к боярину в походной одежде, а так придется идти в парадке.

За двадцать минут до назначенного срока, Воронцов был готов. Высокие парадные остроносые красные сапоги с оттиском из рунических символов, темные бриджи, заправленные в них, чистая белоснежная блуза, темно-синий расшитый серебром кафтан. Да, здесь, в вотчинах, не прижилась мода на камзолы, и бояре остались верны традициям. Так что, и Константину пришлось перед поездкой обновить гардероб. Кафтан легкий летний, но в помещении жарковато, хотя середина лета на севере бывшей империи и середина лета в центральной части — это совсем разные температуры. Сейчас за окном ближе к вечеру было градусов семнадцать, не больше, а в Тверде около двадцати двух.

Сопровождающего он встретил за столом в центральном зале. Рядом сидел избавившийся от люльки Дрозд и регулярно морщился, все же рука, перекушенная искаженным волчарой, доставляла ему некоторое беспокойство. Он тоже был в новенькой парадке, поскольку обязан был сопровождать своего господина, хотя в этих местах были смерды и хозяева. Да уж, не вольные земли, но зато здесь отсутствовала торговля людьми. Хотя законы далеки от демократических. По сути, боярский род, правивший в вотчине, был хозяином, судьей и богами в одном лице. Все здесь послушно их воле. Даже аристократия жила на дарованными ими землях.

— Ваше сиятельство, глава рода — сиятельный боярин Николай Олегович Рысев, ожидает вас, — возвестил седой появившийся на пороге апартаментов.

Константин поднялся. Из оружия при нем был родовой меч, на правом боку в кобуре расположилась «Кара Сварога», сзади на ремне нож из Беловодья, с левой стороны улучшенный Ладой жезл. Дрозд был вооружен рунным ножом и револьвером.

Седой скользнул взглядом по гостям, но о том, что они вооружены, ничего не сказал, таков этикет — мужчины обязаны являться при оружии, которое они сочтут нужным. Если бы Константин захотел, он мог бы за спину и карабин закинуть.

Помимо седого их сопровождали двое гвардейцев рода, но не как конвой, а как почетный эскорт.

— Ты что-то решил? — спросила Юлия, когда они пошли по коридору в сторону центральной части.

— Нет, — ответил Воронцов, который себе голову сломал, прикидывая, как разрулить ситуацию. — Буду смотреть по обстоятельствам. Попробуем поиграть в загадки, поторговаться, не будут же они на меня нападать в открытую. Если что, активирую призыв тени, а там и Беляш подключится.

— Не выйдет. Тебя примут в красных палатах, там невероятно сложные рунные печати, которые блокируют все посторонние веды, в них позволено работать с энергией только боярам и гвардии.

— Нехорошо, — подвел итог Воронцов. — Но разумно. Надо бы тоже такое себе организовать в Тверде. А если я заранее применю призыв тени?

— Не знаю. Попробуй.

Константин мысленно через жезл активировал веду, и пока все работало. Три защиты — физическая, ведическая и ментальная, надежно укрыли его от первых атак.

Вот снова приемная зала, теперь вверх по лестнице на третий этаж, и прямо через огромные двери, через анфиладу почти пустых залов.

Гвардейцы, стоящие на страже, предупредительно распахнули двери в красные палаты. Седой вошел первым, Константин следом, сопровождающие боевики рода отстали и остались снаружи, и только Дрозд продолжал следовать за ним.

Что ж, приличное такое помещение, метров, наверное, двадцать пять в длину и вполовину в ширину, огромная люстра под потолком. Наверное, она лишь немного уступала той в княжеском дворце. Какие-то вазы в нишах. Десяток «алых», выстроившихся вдоль стен, у каждого жезл или браслет, сразу видно, боевые ведуны. Стены в различных картинах, часть выполнена из самоцветов, на них отражены значимые деяния рода, в основном битвы. Трон на возвышении пустовал, как и три по соседству. Вместо этого в центре был установлен массивный овальный стол, во главе которого сидел крепкий старик с внушительным посохом. Рядом с ним по правую руку сидели мужчина и женщина, за ними еще пятеро крепких мужчин. По левую руку места пустовали, и было их ровно два — по числу гостей.

Все это Воронцов разглядел буквально за пару секунд.

Юлия начала быстро комментировать происходящее.

— Тебя решили принять не официально. Во главе стола мой дед — Николай Олегович, сильный ведун. Рядом с ним наследник — мой отец — Михаил Николаевич, и моя матушка — Александра Павловна. За ними мои братья — Олег и Артемий, странно, что без жен. Следом — глава гвардии, младший сын деда, Роман Николаевич, и его сыновья — бояричи Олег и Дмитрий. — Все это она выпалила, пока Воронцов шел к столу, и больше всего его беспокоила не неформальная встреча, а то, что его защита отключилась, как только он переступил порог красных палат.

Стоило ему пересечь невидимую линию, и все присутствующие дружно встали, приветствуя гостя.

Седой замер и громко выкрикнул:

— Его сиятельство — глава рода Воронцовых, Константин Андреевич Воронцов. — После чего он так же громко перечислил всех стоящих возле стола людей.

Константин прижал правую руку к сердцу и отвесил глубокий поклон в пояс хозяевам усадьбы. Дрозд за его спиной тоже поклонился.

— Прошу, гости дорогие, — указав на два кресла по левой стороне стола, произнес глава рода Рысевых. Вот только глаза его синие радости не выражали, лицо он старался держать и даже улыбнулся, но холодный, оценивающий взгляд выдавал, что не рады тут Константину.

Воронцов и наемник прошли к удобным, мягким креслами, и еще раз благодарно кивнув, заняли предложенные места. И только после этого за стол опустились все еще стоящие хозяева.

— Этикет, будь он неладен, — мысленно проворчал Воронцов, большую часть полета он зубрил эти правила, потом, под присмотром Юлии, повторял, пока она не оставалась довольна.

— Легка ли была дорога? — задал нейтральный светский вопрос Николай Олегович.

— Последнее время дороги стали гораздо опасней, — таким же светским тоном ответил Константин. — Вы наверняка уже получили новости от вашего старшего приказчика.

— Да, — подтвердил глава рода. — И мы у вас в долгу, боярин, вы спасли караван, и, судя по докладу старшего приказчика, без вас у них не было ни единого шанса. Агап передал в радиограмме, что именно вы сыграли ключевую роль при обороне, и убили черного ведуна, закрыв проход. Вы ведь еще и трофейщик?

Константин знал, что этот вопрос всплывет.

— Имеете ли вы ко мне претензии?

— О нет, — заявил молчавший до этого наследник, отец Юлии. — Агап сообщил, что вы, собрав сферы, передали часть ему, поскольку их убили наши люди. Мы уже выслали за ними несколько машин с гвардейцами.

— Значит, все хорошо, — степенно кивнул Воронцов, прикидывая, зачем нужно было всеобщее собрание рода Рысевых, пока что остальные рта не открывали, только внимательно следили за ним и Дроздом, который ерзал и чувствовал себя крайне неуютно в компании благородных.

— Они не знают, чего ожидать, и опасаются, — предположила боярышня. — Поэтому здесь сильнейшие представители двух старших ветвей, люди, на которых безопасность усадьбы и рода.

— Не очень разумно, — мысленно ответил Воронцов. — А если я с бомбой приперся? Раз и вся верхушка в клочья.

— Их так прикрывают, что им точно ничего не угрожает. Наверное, даже если бы тебе удалось стены бы снести, они бы не пострадали.

Константин был, в принципе, с ней согласен. Но его беспокоило не это, а как вести беседу.

Старый ведун передал свой посох седому, который так и остался стоять за его спиной, и пристально посмотрел на Воронцова.

— Итак, Константин Андреевич, давайте перейдем к делу, по которому вы прибыли. Агап передал, что вы ехали именно ко мне, и не делали из этого тайны. А еще мы выяснили, что вы прилетели на леткоре из вольного города Тверд, причем леткор принадлежит недружественному нашему роду аристократу. Но поскольку я впервые имею честь лицезреть вас, и с вашим батюшкой у нас никаких дел не было, а до недавнего времени ваш род вообще считался прервавшимся, то у меня очень беспокоит вопрос, по которому вы проделали столь долгий путь.

Все сидящие за столом синхронно кивнули, причем мать Юлии, от которой она унаследовала цвет волос, смотрела на Воронцова с беспокойством, словно предчувствовала, что он приехал с чем-то важным.

— Мама волнуется, — с любовью подумала Юлия. — Да и отец, как на иголках, обычно он — скала, но сейчас не знает, что от тебя ждать.

Константин проигнорировал эти мысли, он и сам все видел, глаз наметанный, и как бы люди, сидящие перед ним, не прятали эмоций, он худо-бедно, но читал их лица. Пауза затягивалась, и прав Николай Олегович, пора было переходить к делу.

— Ваше сиятельство, — произнес он, обращаясь к ведуну, — вы правы, я прибыл издалека, и ситуация с моим родом и вправду непростая, и дело, которое меня сюда привело, старое, вот только оно не касается рода Воронцовых, оно касается рода Рысевых.

Старик сумел удержать маску равнодушного интереса, хотя его снова выдали глаза, ну нельзя же так сверкать ими. А вот наследник и остальные, не сдержавшись, стали озадаченно переглядываться.

— И что же это за дело? — лениво поинтересовался Николай Олегович.

— Я здесь по поводу вашей внучки — боярышни Юлии. Я приехал просить ее руки.

«Шок — это по-нашему», — мысленно произнес Константин. И Юлия в ответ рассмеялась. Да уж, картина маслом, как говорил один из киногероев. Глава Рысевых нервно дернул щекой и возмущенно уставился на сидящего перед ним гостя. Глаза Александры Павловны сузились до щелок, словно она целилась в Воронцова, лицо потеряло всякую доброту и привлекательность, оно стало хищным и злым. Михаил Николаевич вскочил со своего места, опершись на стол сжатым кулаками, он сверлил Константина взглядом, словно решая, убить нахала на месте или все же вызвать на дуэль, лицо его стало малиновым от притока крови, как бы будущего тестя удар не хватил. Остальные были более спокойны, но все равно с осуждением уставились на бывшего детектива.

— Сядь, Михаил, — приказал глава, — сейчас мы все выясним.

Отец Юлии выдохнул, и все опустился на свое кресло. Жена ухватила его за руку, словно пыталась удержать, при этом она смотрела только на Константина.

— Объяснитесь, боярин, — стукнув ладонью по столу, с арктическим холодом в голосе, глядя гостю в глаза, произнес Николай Олегович, — иначе вам придется покинуть наш дом, а завтра состоится дуэль. И то, что вы оказали нам существенную помощь, никак на это не повлияет.

— Что ж, можно и объяснится, Ваше сиятельство, — доставая сигариллу (наглеть — так наглеть) и прикуривая ее, ответил Воронцов.

Старый ведун слегка уже успокоился и сделал знак седому, и уже через несколько секунд перед гостем появилась пепельница.

— Итак, вы не ослышались, я сказал именно то, что сказал. Я знаю, что ваша дочь пострадала в результате нападения и теперь пребывает в коконе времени, поддерживаемого тремя ведунами вот уже семь лет, поскольку ее сущность потерялась в Астре. Так вышло, что я могу с ней общаться, и я тут по ее просьбе.

И снова шок, теперь уже обратный — в глазах матери надежда, они широко распахнуты, рот от удивления приоткрыт, отец выпустил с шумом воздух из легких и разжал побелевшие кулаки. Остальные загалдели, пытаясь осмыслить услышанное и объяснить его соседу. Особенно в этом усердствовали бояричи — внуки Николая Олеговича. Глава рода заинтересованно уставился на Воронцова. Пожалуй, можно было выдать ему медаль за спокойствие. Он снова хлопнул рукой по столу, и гвалт смолк.

— Прошу вести себя подобающе, а не как смерды на базаре, — бросив суровый взгляд на внуков, потребовал старик. Он повернул голову к Константину, чтобы задать интересующий его миллион вопросов, но его опередила мать Юлии.

— С ней все в порядке? — выпалила женщина. — Я могу ее увидеть? Поговорить?

— Передай, что я ее очень люблю, — тут пришла мысль от боярышни. — А чтобы она не сомневалась, золотые серьги, подарок отца, которые она так любила, я украла и отдала искалеченному дружиннику.

— Однако, боярышня, — улыбнулся Воронцов. — Но не сейчас, я не хочу открывать им, что мы имеем прямой контакт в любое время. Твой дед — тертый калач, и тут же догадается, что дело в артефакте. Так что, будем водить их за нос.

— Хорошо, — легко согласилась Юлия. У нее не было никаких сомнений. Несмотря на то, что она теперь дома, она по-прежнему продолжала поддерживать Константина.

Воронцов посмотрел на женщину.

— С ней действительно все в порядке, ее астральная сущность цела, но общаться с ней я могу только в месте силы. Она потеряла память и забыла дорогу домой, но думаю, что мы сможем ее вернуть.

— Спасибо вам, Ваше сиятельство, — всхлипнув, произнесла женщина, и ее зеленые глаза наполнились слезами.

— Александра, оставь нас, — неожиданно резко приказал глава рода.

Женщина бросила на него недовольный взгляд, потом медленно поднялась и направилась к выходу. В дверях она обернулась и посмотрела на Воронцова.

— Я верю, — бросила она и покинула зал.

— Ну, а теперь, когда за столом остались одни мужи, начнем серьезный разговор, — произнес Николай Олегович. — Итак, боярин, готов ты поклясться перед богами, что все, что ты сказал, правда?

— Конечно, — Константин вытянул руку ладонью вверх и на ладони возник голубоватый язычок пламени. — Я, боярин Воронцов Константин Андреевич, клянусь перед лицом богов, что приехал в этот дом по просьбе боярышни Юлии, дабы вернуть ей ее тело, что общаюсь с ней по мере возможности, и помыслы мои чисты. Боги, прошу засвидетельствовать мои намерения.

Язык голубого пламени на его ладони резко вытянулся вверх и исчез. Клятва была принята.

— Что ж, — произнес старый ведун, — это правда. И как ты планируешь вернуть мою внучку?

— Это не так сложно, — качнул головой Воронцов. — Так вышло, что я полюбил боярышню, а она полюбила меня. Так что, я собираюсь просить ее руки.

— Неслыханно, — вскочив из-за стола, выкрикнул Михаил, снова покраснев от гнева. — Она обещана другому. Сильный род, за которым стоит мощь запада. А кто за вами? Вы единственный в роду, даже до своих родовых земель добраться не можете.

Старый ведун осуждающе покачал головой.

Константин поморщился. Хоть сказанное и было правдой, но говорить такое гостю, который, как утверждалось, оказал роду услугу, было крайне невежливо, фактически — это прямое оскорбление.

— Боярич, — спокойно произнес Воронцов, — если вы не хотите прямо здесь дуэли, то следите за словами. Длинный язык очень вредит шее. — Последние слова Константин произнес нарочито холодно. При этом он надеялся, что информация о двух дуэлях еще не дошла сюда, и собравшиеся не знают, насколько он хреновый фехтовальщик.

— Прошу простить меня, Ваше сиятельство, я был не сдержан, — немного резко произнес Михаил.

— Принимаю, — спокойно произнес Воронцов, — и могу вас понять. Боярышня, это правда?

— Правда, — грустно подумала Юлия, — я вспомнила, я должна была выйти за сына боярина Орлова. Но я не желаю этого, ты — моя судьба.

— Успокойся, — попросил Воронцов, — мы все решим. И если понадобится шантаж или угрозы, значит, в ход пойдут они, я не собираюсь тебя отдавать никакому Орлову. — После чего он посмотрел на боярича. — Да-да, она говорила, — откинувшись на спинку, спокойно ответил Константин. — Только не могла вспомнить, за кого ее сосватали. Но нас с ней ваши игры не интересуют. Я здесь, чтобы пробудить ее и взять в законные жены.

— А если мы скажем «нет»? — спросил старый боярин.

— Я вежливо поклонюсь и уйду, а вы останетесь со спящей боярышней, которую, кроме меня, никто не знает, как пробудить. Так вышло, что мы с ней связаны, и это посильнее ваших договоров с Орловыми. Посмотрите на меня поиском сокрытого, и вы увидите того, кто за мной стоит, и кто дал добро на этот союз.

Мужчины за столом переглянулись, и одновременно их глаза зажглись золотым огнем, это не примитивный поиск сокрытого, знаком этого была мощная веда.

— Отмеченный Сварогом! — выдохнул старый ведун. — Мы думали, это слухи.

Константин достал трубку, кисет с табаком и принялся неторопливо набивать ее, держа напряженную паузу.

— Грядет война с тьмой, она уже началась, и бог отметил меня, чтобы я повел войска людей в бой. Там, на западе, уже тьма, и она никуда не уйдет. И либо мы победим, либо от нас останутся только воспоминания и артефакты, как от народа Славов. — Он раскурил трубку и выпустил струйку дыма в потолок. — Решайте, боярин, что вы хотите для вашей внучки. Вечный сон или мужа, от которого возможно зависит судьба мира?

— Не много на себя берешь? — впервые за всю беседу подал голос второй сын старого ведуна.

— Я бы рад ношу сбросить, — улыбнулся Константин, — тяжела она, да кто ж мне позволит? И это еще одно дело, с которым я пришел к вам в дом. Я хочу разделить эту тяжесть на моих плечах с родом Рысевых. Вы — хранители империи, а значит, пора начинать ее хранить.

Старый ведун гневно сверкнул глазами, но выдержка у него была гораздо лучше, чем у сына. С минуту молчал, остальные тоже. В принципе, партия осталась за Воронцовым, он заставил их думать, что без него у них нет шансов. Могут, конечно, плюнуть на внучку, только чтобы не идти у этого безродного на поводу, но сомнительно. Михаил любит дочь, ради нее он пойдет даже против отца.

— Спасибо вам, Ваше сиятельство, за рассказ, вы принесли важные новости, — поднявшись, произнес боярин, показывая, что аудиенция закончена, — нам надо посовещаться. Желан проводит вас в ваши покои. Завтра будет пир по поводу вашего прибытия в нашу вотчину. Усадьба, кроме некоторых комнат, и вся ее территория в вашем распоряжении. Если потребуется в город, обратитесь к Желану, так же он предоставит все, что вам потребуется.

— Я хотел бы выйти в Астру, — поднимаясь, произнес Воронцов.

— Не вижу никаких препятствий, — отвешивая поклон, произнес глава Рысевых.

Константин кивнул и в сопровождении молчаливого и напряженного Дрозда покинул вслед за седым красные палаты.

— Неплохо прошло, — заметил он Юлии.

— Неплохо, — согласилась она. — Вот только я не знаю, что они предпримут.

— Увидим, — улыбнулся Воронцов, но этот раунд за нами.

Глава вторая

— Мне нужно в город, — произнес Константин Желану, который вел их обратно к апартаментам, гвардейцы где-то потерялись, и сейчас они шли втроем.

— Конечно, Ваше сиятельство, — ответил седой, — машина будет подана к подъезду, когда вам будет угодно.

Воронцов кивнул, хорошая дрессура, никаких вопросов — зачем, куда, и прочих, просьба озвучена, она не противоречит приказу хозяина, а значит, выполнить желание гостя требуется как можно быстрее.

— Пятнадцать минут, — произнес Воронцов, — мне нужно переодеться.

— Как вам будет угодно, — ответил слуга, или как он тут называется?

— Семья Желана служит нашему роду вот уже двести лет, — тут же прокомментировала Юлия. — Он ключник, как и твой Никанор, в его ведении вся прислуга и управление ею.

— Ясно, — мысленно ответил Воронцов. — Дрозд, со мной поедешь, только переоденься, твоя новая одежда привлекает слишком много внимания.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отозвался наемник. Это были первые его слова с момента, как они час назад покинули комнаты.

В предоставленных покоях Воронцов не задержался. Переодевшись в дорожную одежду, он в сопровождении Дрозда вышел на красное крыльцо. Машина уже ждала. Не сказать, что дорогая, четырехместная, черная, блестящая, внешне напомнила старую мощную «Победу». Воронцову уже попадались такие в Тверде, назывались они ВАЗ (восточный автомобильный завод). Каждый раз, когда Константин видел эту аббревиатуру на капоте, его губы расплывались в улыбке. Только здесь это было довольно престижной машиной, и дорогой — около трехсот золотых.

— Куда изволите, Ваше сиятельство? — спросил классический шофер. Он словно сошел с экранов старинной хроники — кожанка, кепка из того же материала, краги, на боку кобура с «Монархом», только очков не хватает.

— В город, — забираясь на заднее просторное сиденье, распорядился Воронцов. — Нужно отправить сообщение в Тверд. Знаешь, где это можно сделать?

— Конечно, Ваше сиятельство, — ответил шофер.

— Тогда вези. Потом скажу, куда дальше, возможно, и за город поедем.

Водила кивнул, и машина, шурша шинами по брусчатке, покатилась в сторону выезда из усадьбы.

— А и вправду, куда тебя понесло? — поинтересовалась боярышня.

— Сначала свяжусь с Ладой, пусть знает, что я нормально добрался, а потом ужинать тебя поведу, — сострил бывший детектив. — Красивую женщину водят в рестораны, но ты у нас особенная, так что, мы пойдем в Астру. У меня нет желания, использовать место силы в усадьбе, оно наверняка под контролем твоих родственников, а тебе нужно по максимуму напитаться энергией. Да и тащиться по изнанке от усадьбы в город или вообще за его пределы на своих двоих — только время терять.

— Ты понимаешь, что скрыть твое посещение астры не выйдет?

— Конечно, понимаю. Вон тот дятел отстучит хозяину, куда я собрался, как только я покину машину. Но тебе нужно подкрепиться, плохой я жених, если не свожу тебя поужинать.

— Ты самый лучший, — с любовью в мыслеобразе заверила его Юлия.

Наконец, машина остановилась у большого административного здания на центральной площади.

— Первый этаж налево, в конце коридора. Там табличка — «передача радиограмм на дальние расстояния», — доложился водитель.

Воронцов кивнул и выбрался наружу. Дрозд, как всегда, пристроился на шаг позади.

Как ни странно, на дверях не было никакой охраны. Внутри обнаружился ведун, сжимающий в руках жезл, и мужик в черном кителе с револьвером на боку. Ведун шагнул навстречу, но, заметив родовую печатку с вороном, почтительно поклонился и вернулся на свое место.

Константин сориентировался, свернул налево. Нужная дверь и вправду нашлась в конце длинного коридора. Потянув ручку, он без стука вошел внутрь.

— Ого! — только и произнес он, обнаружив в небольшой комнатке телефонную будку с каким-то странным артефактом внутри.

За столом сидела женщина лет пятидесяти и лениво листала какую-то книгу. Смерив взглядом вошедших мужчин, оценив одежду и запыленные сапоги, она голосом паспортистки из районного отделения полиции капризно заявила:

— Стучаться надо.

Константин на это только хмыкнул, оперся на стол так, чтобы служащая заметила родовую печатку, и произнес:

— Мне нужно отправить радиограмму в город Тверд.

Глаза женщины скользнули по руке и тут же расширились.

— Простите, Ваше сиятельство, — с испугом произнесла она, вскочив и отвесив положенный поклон. — Я не узнала вас.

— Конечно, не узнали, — хмыкнув, с улыбкой заметил Воронцов, — но это не повод с таким пренебрежением относится к посетителям.

— Я больше так не буду, — голос ее стал умоляющим, — простите меня.

Дрозд на это скривился, Константин же лениво махнул рукой.

— Просто делайте свое дело, я не собираюсь подавать жалобу. Но впредь будьте вежливы с посетителями, не судите их по одежке.

Женщина выдохнула и робко улыбнулась.

— Так что вам требуется?

— Я же уже сказал, нужно отправить сообщение в город Тверд. Адресат — Лада Калинина, глава Торгового дома Воронцовых. Адрес — Купеческая 22.

— Радиограмма считается словами, передача сообщения на такое расстояние выйдет дорого, серебряная куна за слово. Вы говорите текст в пересыльный артефакт, он отправляет послание. На той стороне артефакт его примет и запишет, после чего в специальном конверте отправит получателю. Никто кроме вас и адресата не сможет его прочесть. Текст вы сможете увидеть на дощечке. Ничего сложного. Оплата мне после отправки.

Константин кивнул и вошел в «телефонную будку». С артефактом разобрался в два счета, примитивное управление. Да, он и напоминал древний телефон, только без трубки. Воронцов быстро надиктовал несколько десятков слов, сообщая, что добрался, не без проблем, но он на месте, приступил к переговорам. Спросил, как дела у Лады с Гордом. Ответ велел отправить на этот почтамт до востребования. После чего, проверив текст, который высветился на дощечке, нажал на руну отправить. Все это заняло около пяти минут.

— С вас полторы золотых куны, Ваше сиятельство, — очень вежливо и заискивающе сообщила женщина.

Кивнув несколько монет на стол, Воронцов кивком попрощался и вышел в коридор, не видя, как женщина, облегченно выдохнув, упала на свой стул.

Перекурив на крыльце, Константин сбежал по ступеням и забрался на заднее сидение «ВАЗа».

— Вези к месту силы, что в городе, и не к главному, а на окраине, если таковое имеется, — приказал он шоферу.

— Есть такое, — важно ответил водитель и, резко взяв с места, подрезал конную бричку, в которой сидел довольно приличный господин с дамой в нарядном платье, после чего свернул с главной улицы. — У нас, Ваше сиятельство, их четыре, — начал он просвещать гостя хозяина, — несмотря на то, что город не так уж и велик. Эти земли всегда славились большим количеством мест силы. Кроме родового капища в усадьбе, в городе еще три — центральное, самое старое, и два у внешних стен.

— Вот и хорошо, — ответил Воронцов, поглядывая в окно.

Богатые дома остались позади, теперь пошли дома куда проще. Люди одевались больше не в красивое, а в практичное. Конечно, это не заводской район, где гнездилась Братина, но и не центральные усадьбы Тверда. Просто какие-то мастерские, лавочки, цирюльни, дворики.

Путешествие кончилось метрах в ста от стены. Капище, как всегда, расположилось на небольшом возвышении. Каменные идолы, вокруг деревья, можно сказать — парковая зона или запущенный сквер.

— Оставайтесь здесь, а я пошел, — выбираюсь наружу и, прикуривая, приказал Воронцов.

Шофер равнодушно пожал плечами. Его задача — баранку крутить, если что, помочь, и приглядывать, чтобы чужеродный боярин не совал свой нос, куда не нужно. А чтобы его тушку защищать — у благородного охранник имеется.

Все это Константин без труда прочел на лице приставленного к нему человека Рысевых.

— Ваше сиятельство, может, не стоит одному? — робко произнес Дрозд, выбравшись следом за Воронцовым из машины. — Может, мне лучше с вами?

— Там, куда я пойду, ты не протянешь и получаса, либо сдохнешь от перенапряга, либо тобой закусит какая-нибудь сущность. Так что, приглядывай за обстановкой, и если что, будь готов помочь.

— Слушаюсь, — понимая, что боярин решения не изменит, отчеканил наемник и уселся обратно на переднее сиденье, оставив дверь распахнутой.

Константин вошел под сень деревьев и, легко взбежав по ступеням, переступил границу капища.

— Здравствуй, Черный Вран, — привычно поприветствовал его очередной хранитель. — Я ощущаю наличие нескольких сфер тьмы.

— Не за этим, — отозвался Воронцов, — может, позже, сначала нужно прогуляться по первому плану.

— Будь осторожен, здесь, в вотчинах, первый план гораздо опасней, чем где бы то ни было.

— Благодарю за предупреждение, — и Константин, накинув на шею оберег, шагнул за границу капища.

Машина, стоявшая у подножия взгорка, ничуть не изменилась. Два человеческих силуэта, один курит, опершись пятой точкой на капот, второй сидит с раскрытой дверью.

— Начнем, — произнес он вслух и выпустил Беляша. — Ну, что, друг мой, пойдем охотиться. Нашей спутнице требуется много сущностей.

Прислужник радостно завилял хвостом и бодро кинулся на одного из туманников, который висел метрах в двадцати, как раз на границе зоны работы оберега из когтя Арга.

Туманников тут хватало, большинство из них было мелкими, скорее всего какие-то животные. Они разбегались от охотящегося на них Беляша, вот только это им мало помогало. Стремительный прислужник настигал их и поглощал раньше, чем Константин успевал добраться до них. За час удалось выловить всего семерых крупных. Один был довольно серьезным, Юлии потребовалось минут семь, чтобы выпить его досуха. Так прошло несколько часов. Воронцов удалился от места силы уже километра на полтора и дошел почти до центра города, пришлось даже амулет снять, чтобы не распугивать туманников. Но если раньше это было опасно, то теперь для него не представляло никаких проблем, находится в Астре столько, сколько нужно, да и в защите он не особо нуждался. Очередная сущность, поглощаемая Юлией, почти истаяла, оставалось всего пара секунд.

— Хозяин, — замерев посреди улицы и уставившись куда-то вдаль, мысленно позвал Беляш.

Константин посмотрел в сторону, куда уставился прислужник. Вот этого он никак не ожидал. К нему по центру улицы шли три человека — двое мужичков в кафтанах с посохами, лет тридцать сорок, волосы по плечи, бородатые, явно не аристократы из простых, впереди женщина, с посохом, одета в платье открытым лифом. А вот дальше странно на голове незнакомки капюшон, который прикрывает голову так, что хорошо видно только часть лица, высокие сапоги на шнуровке, темно-коричневая юбка чуть выше колена. Но самое плохое, что за ними тащились десятки туманников, еще были видны отдельные фигуры, все же такой орды, как на втором плане, здесь, на изнанке, не собрать, но все равно их было больше пятидесяти.

— Беги, — в панике выкрикнула Юлия, — это вольцы, и они пришли за тобой.

Константин почувствовал угрозу со спины и быстро обернулся.

— Смыться не выйдет, — прокомментировал он появление в начале улицы еще двоих мужчин.

Расклад был поганым, пятеро опытных ведунов против одного неопытного, причем все основные умения Воронцова заточены исключительно под защиту. В Астре даже тени, в которой можно укрыться, нет. Он быстро огляделся по сторонам, грамотно его зажали, справа и слева два длинных дома, дверей с наружной стороны нет, только окна и довольно высоко, пара метров. Если отступить назад, то можно уйти во двор, но ему это сделать не дадут.

Воронцов активировал призыв тени, на краткий миг у него есть защита, а еще при нем была «Кара Сварога» и ему очень интересно, будет ли она работать в Астре. Расстегнув кобуру, он вытащил тяжелый длинноствольный револьвер и взвел курок.

— Беляш, боевая трансформация, — приказал Константин.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ.

Прислужник начал стремительно меняться, превращаясь из милого пушистого зверька в страшную тварь с прочной кожей, шипами, клыками, когтями, хвостом-копьем и размером с бычка, а еще в Астре вокруг него летали ошметки серого тумана. Он встал на задние лапы, закрыв широкой грудью хозяина, оскалившись, он предупреждающе рыкнул, готовый, по приказу Воронцова, немедленно сорваться в бой.

Ведунья и ее спутники словно не замечали всего этого, они шли вперед, никаких приготовлений к бою, просто шаг, еще один, в полной тишине.

Когда до Константина оставалось шагов пять, она остановилась и, наконец, скинула с головы капюшон.

Перед Воронцовым предстала женщина лет сорока с жестким взглядом, привыкшая повелевать. Волосы забраны в тощую, неприятного сероватого цвета, косу, лицохудое, хищное.

— Константин Воронцов, мы, вольцы, приговариваем тебя к смерти. Атакуй или защищайся, все равно, сейчас ты умрешь. — Ее пальцы, сжимающие посох, засветились, каким-то серебристым светом.

— Боярин, — с ухмылкой поправил Константин

— Что? — озадачилась ведунья.

— Боярин, Константин Воронцов, — едва не заржав в голос, но сохраняя серьезность, произнес бывший детектив, подражая незабвенному капитану Джеку Воробью, плохо, что шутку мог оценить только он.

Вскинув револьвер, который засветился активировавшимися от прикосновения рунными цепочками, стоило только взять его в руку, Константин нацелился в грудь женщины, на лице которой проскользнула презрительная усмешка. «Мол, давай», — прямо читалось в ее глазах.

— Даю, — мысленно произнес Воронцов и спустил курок. Выстрел, дульная вспышка, оружие подбросило вверх.

Скучающее презрительное выражение сползло с лица ведуньи. Она, не веря, опустила взгляд, чтобы увидеть пулевое отверстие в своей накидке, как раз там, где должно быть сердце.

— Невозможно, — прошептала она и рухнула под ноги своим подручным.

— Беляш, ошеломление, — отдал мысленный приказ прислужнику. — Юлия, щит за спину, прикрой.

Он успел взвести курок и выстрелить еще раз, и промазал, ведун вскинул посох, собираясь, видимо, применить, веду. Пирамидка запылала огнем, и по стечению обстоятельств, выпущенная пуля угодила точно в нее.

В этот момент Беляш выполнил команду хозяина и ударил по врагам ментальным ударом, заставив обоих ведунов на пару секунд замереть на месте.

— На землю, — закричала боярышня в его голове, и Константин, подчиняясь приказу, рухнул плашмя.

— Беляш, лежать, — скомандовал он, и зверь тут же распластался на дороге рядом с ним.

Спустя мгновение из навершения сломанного посоха во все стороны ударил вал огня. Воронцов ощутил, как трещат волосы на голове, затылок обдало жаром. Оба ведуна, оказавшиеся парализованные умением прислужника, вспыхнули, как спички. Два факела еще мгновение стояли, а затем рухнули на землю в пяти шагах от него обугленными кусками мяса, убитые вырвавшейся на волю неконтролируемым огнем. Пламя залило всю улицу, стены домов вспыхнули, словно были политы бензином. Теневеки, которых ведуны привели с собой непонятно для чего, рванули прочь, спасаясь от пламени, которое, видимо, было способно причинить им вред. И причинило, нескольких оно сожгло. Их полупрозрачные сущности сморщились от прикосновения пламени и растаяли, словно сахарная вата в воде. А потом волна ушла дальше. Воронцов, вскочивший на ноги, был уверен, что в яви дома сейчас пылают вполне себе по-настоящему. Он развернулся к оставшимся двум вольцам. До них было метров сорок. Оба, выставив свои посохи, сейчас сдерживали вал огня, который давил на щиты. Видно их из-за этого было плохо, но оба были живы.

— Убей их, — с ненавистью прошипела Юлия. — Такие, как они, а может, и эти самые, лишили меня тела.

— Как скажешь, милая, — мысленно произнес Воронцов и взвел курок «Кары».

Вот только враг не принял боя. Непонятно, что они сделали, но щиты словно оттолкнули пламя обратно по улице, и теперь огненный вал пошел в сторону Константина.

— Сваливаем, — скомандовал Константин прислужнику, и со всех ног бросился в сторону небольшого тупика, до которого было всего шагов тридцать.

Он успел вовремя, пламя лишь лизнуло выставленный Юлией у него за спиной щит, и покатилось дальше.

— Да уж, вот это мы с тобой зажгли, — глядя, как десятки темных фигур в яви тушат горящие дома, прокомментировал Константин.

Через пару минут появились машины с городской стражей, и ведуны, которые стали артефактами прощупывать пространство по улице.

— Уходи, — приказала Юлия, — они сейчас первый план изучают, через пару минут найдут головешки, оставшиеся от тройки, которую ты сжег.

— Стоит ли? — перемахивая через забор и пробираясь дворами, слегка с сомнением, устало поинтересовался Воронцов. — Все равно всплывет, что я тут был.

— Стоит, — уверенно заявила Юлия. — То, что это ты учинил, еще доказать нужно. Дрозд не знает, что ты делал на капище, не каждый умеет ходить по первому и второму плану, произошло все это далеко от него, так что, если тебя не возьмут на горячем, — она рассмеялась собственному каламбуру, — то доказать, что ты в этом замешан, будет крайне сложно.

— Логично, — согласился Константин и припустил дальше.

По дороге он выпустил Беляша, который уже принял свой привычный образ, и даже скормил Юлии еще четыре довольно серьезных теневика.

Через полчаса он вернулся к месту силы. Машина по-прежнему ожидала его у подножья холмика. Две тени, которые были шофером и Дроздом, стояли снаружи и смотрели в сторону, откуда он пришел.

— Поздравляю, ты снова вышел сухим из воды. Интересно, как тебе это удается? — спросила Юлия.

— Понятия не имею, — Константин пожал в ответ плечами. Бросив взгляд в сторону, где сейчас в яви и нави горели дома, он слегка поморщился. — Да уж, натворили мы дел, — и, надев амулет, он поднялся по ступеням к капищу. — Надо бы, пожалуй, заглянуть на второй план и прокачать пару умений. Хорошо, догадался сферы с собой взять. Да и прислужнику не помешает изучить что-то новенькое.

— Верно, — поддержала его план Юлия, — все в дело.

Перешагнув границу Капища, он задрал голову и нашел взглядом границу второго плана. Мгновение, и вот перед ним Беловодье, какая-то окраина, с одной стороны море, с другой шикарные дома с парками, фонтанами и статуями. Интересно, как еще никто не догадался притащить отсюда статую и продать ее в том мире? Озолотиться можно на поставках различных пустышек из дивного мира.

— Подобное невозможно, — подслушав мысли Воронцова, просветил Страж, — граница не пропустит. То, что принадлежит Беловодью, не может попасть в явь. Да и мало ведунов такой силы, чтобы смогли разгуливать по второму плану Астры, как у себя дома.

— Ясно, — отозвался Воронцов, стараясь не думать о том, что он вытащил из Беловодья целых четыре предмета и спокойно пронес их в явь. — Страж, а можно мне кресло? Надоело валяться в отрубе на голом камне.

— Я все думал, когда же ты попросишь, — произнес с усмешкой невидимый собеседник, и позади Воронцова появился вполне себе удобный резной мягкий стул.

Константин уселся, немного поерзал, устраиваясь поудобней, и мысленно представил свое древо умений. Да, так изучать его было гораздо лучше, еще бы тут курить можно было, но нет, уже пробовал, не дымит тут сигарилла. В принципе, можно было вложиться, в седьмой уровень тени — «теневой переход, способность мгновенно перемещаться в тенях на расстоянии в пределах видимости», но сорок сфер… Он просто не смог бы потянуть.

Первым делом он расширил свой энергетический резерв и изучил второй уровень запасника — всего две сферы. Потом плюнул и, потратив еще три, изучил и следующий уровень. Теперь Юлия и Беляш могли подпитываться от его резервов гораздо дольше и плодотворней. Кроме того, это было необходимым для сотворения заклинаний. На «Солнце Сварога», конечно замахиваться было не с руки, это веда четвертого уровня стихийной ветки, но вот «милость рода», которую повесила Тала на дороге, была ему вполне по силам. Но опять же это защитная веда, а нужно что-то атакующее, сильное. И Воронцов, наконец, решил заняться непосредственно стихийными ведами. Ничего нового, все прозаично: всего их четыре — огонь, вода, воздух, земля. Отдельно стояла еще одна ветка — свет, откуда он уже выучил «удар света», но это было рассчитано исключительно на тварей. Хотя… Константин задумался. А нужно ли вкладывать бесценные сферы в умения, направленные против людей? Ведь его основной враг — твари тьмы. Против людей ему достаточно тени, которая не раз его выручала. Ну и прислужника. Кстати, о прислужнике. Он быстро просмотрел ветку умений. Не сказать, что осталось много не изученного, но все равно умений третьего, четвертого и пятого уровня у Беляша хватало.

Константин вздохнул, взял в левую руку звездочку с ментальной защитой второго уровня и раздавил в правой пару пирамидок света. Тряхнуло, как всегда, неслабо. Свет лягался гораздо круче тьмы. Показатель ментальной защиты прислужника остался средним, но сопротивляемость немного возросла. До высокого нужно было поднять еще пару уровней, то есть, минимум, четвертый. Он снова достал пирамидки. Третий уровень боевой трансформации требовал пять сфер. Сколько это в пирамидках? Черт его знает. Но если он сейчас прокачает Беляша, на себя у него сил не останется, тряхнет его неслабо.

Вздохнув, Воронцов начал их разрушать по одной за раз, и тут, как ни странно, сработало его умение по концентрации рассеивания энергии, подаренной ему богами. Уже на третьей пирамидке активировалась возможность взять новую боевую трансформацию. А это восемь минут. Уменьшение расхода энергии и случайная дистанционная атакующая способность. Оно того стоило. Взяв в левую руку звездочку, Воронцов сжал ее в кулаке. Все, умение есть. С Беляша, пожалуй, хватит, хотя у него осталось еще восемь нерастраченных пирамидок, причем одна из них была больше, чем другие. Но не сейчас, теперь нужно заняться собой.

Он потратил еще почти полчаса на прикидку, что же ему, кроме тени, нужно качнуть? Выходило, очень много, хотелось все и сразу. И молниями швыряться, и револьвер быстрее всех вытаскивать, но нужно было чем-то жертвовать. Он выбрал второй уровень «удара света», переведя его на возможность дистанционной атаки. В ход пошли маленькие сферы тьмы. Теперь мог кинуть малый сгусток света в тварь или человека, и если в том больше тьмы, то ему сильно не поздоровится. Не факт, что убьет, тут от защиты зависит, но вот прилетит хорошо, даст шанс на то, что тварь пострадает. Это стоило ему трех сфер. А потом еще четыре на второй уровень, и сгусток стал средним, перезарядка уменьшилась до пяти минут. Больше сил ни на что не осталось, и Воронцов, с трудом поднявшись из кресла, буквально рухнул на первый план Астры.

— Опять спешишь? — пожурил его Страж.

— Приходится, — устало произнес Константин, — я и так везде опаздываю. То, что местные ведуны делают годами, я из спешки вынужден изучать за неделю. Ладно, пойду я, задержался я сегодня в Астре.

— Иди, Черный Вран, скоро увидимся.

Константин буквально вывалился из круга силы. Дрозд, заметив состояние боярина, подбежал и буквально поволок к машине, откуда на них таращился водила, приставленный Желаном.

— Прогулка закончена, — усаживая Воронцова на заднее сиденье, прокомментировал наемник, — вези в усадьбу.

Шофер кивнул и погнал в сторону центра, объезжая большой пожар, который внезапно охватил сразу десяток домов.

Константин, сидящий и тупо пялящийся в окно, видел зарево в темнеющем вечернем небе и густые клубы дыма над крышами. Да уж, отжег он.

Глава третья

Когда въезжали на мост, то увидели машину гвардейцев с гербом дома Рысевых на дверях, а следом шел лимузин с маленькими флажками на капоте, что говорило о том, что этот автомобиль принадлежит непосредственно члену боярского рода. Так и оказалось, на заднем сиденье, бросив хмурый взгляд на Константина, расположился Роман Николаевич Рысев, командующий гвардией. Видимо, он спешил на пожар.

Машину Воронцова пропустили в усадьбу без какого-либо досмотра, но следы шухера, который он устроил в Славгороде, были заметны — на воротах вместо двух гвардейцев целых пять, к ним добавилось пара ведунов с посохами и броневик с пулеметом.

У крыльца их встречали. Помимо Желана был тут и наследник рода — отец Юлии боярич Михаил, рядом с ним стоял крепкий мужчина с жезлом ведуна.

— Не знаю, кто такой, — ответила Юлия на незаданный вопрос, — скорее всего, телохранитель отца.

Дрозд выскочил из машины, стоило ей остановиться у красного крыльца. Распахнув дверь, он вопросительно посмотрел на Воронцова, словно спрашивая, нужна ли ему помощь, но тот, махнув рукой, выбрался из машины самостоятельно. Пока ехали, он смог оклематься. Слегка покачнувшись, он все же довольно твердым шагом поднялся по широким белокаменным ступеням и направился к делегации по встрече.

— Ваше сиятельство, — резко кивнув головой, произнес Михаил Николаевич, — вы знаете, что произошло в городе?

— Понятия не имею, — ответил Константин. — Видел, что-то горело. Это все. Мне нужно было посетить место силы, повидаться с вашей дочерью, выучить пару умений. Как видите, это мне тяжело далось.

Михаил несколько секунд буравил его взглядом, но предъявить гостю, во всяком случае, пока что, ему было нечего.

— Если позволите, Михаил Николаевич, я хотел бы отдохнуть и привести себя в порядок.

— Конечно, Константин Андреевич, — он отступил в сторону. — Так вы видели мою дочь?

— Да. Она просила передать, что любит вас и очень соскучилась, и надеется, что вы придете к разумному решению.

— А что она думает по поводу того, что вы нас принуждаете принять ваши условия, удерживая ее сущность отдельно от тела?

— Я думаю, — тут же завелась Юлия, — что хочу замуж за конкретного боярина, и если мне потребуется отказаться от своего тела, я пойду на это.

— Прям так и передать? Хочешь окончательно выбесить своего батюшку? — ехидно поинтересовался Воронцов, стараясь, чтобы этот скоротечный мысленный диалог никто не заметил.

— Так и передай, — жестко ответила боярышня.

— На это она сказала, что хочет быть со мной, и если вы откажите мне, то предпочтет остаться без тела, чем связать судьбу с нелюбимым.

Лицо Михаила закаменело, он побледнел, зубы плотно сжаты, в глазах проскальзывают молнии.

— Я должен услышать это от нее, причем лично. Вы сможете организовать нашу встречу? — процедил он сквозь зубы.

— Я смогу показаться в Астре на пару минут, — прикинув резерв, ответила Юлия. — Кроме того, я теперь подпитываюсь от тебя, и энергии стало больше после раскачки запасника. Давай, завтра ночью?

— Мы говорили на эту тему, — ответил Константин бояричу. — Она сама хочет поговорить с вами и Александрой Павловной. Думаю, это можно будет устроить, скажем, завтра ночью, после бала. А теперь прошу простить меня, я себя плохо чувствую.

— Конечно, — уже не так раздражённо произнес отец Юлии. — Отдыхайте, Ваше сиятельство, отец так же просил передать, что ужин будет подан в восемь, у вас есть пара часов, чтобы привести себя в порядок.

— Буду, — ответил Воронцов и направился к дверям.

Дрозд привычно пристроился за его спиной. Желан, дождавшись от наследника разрешения идти, привычно занял место в авангарде, сопровождая гостей в их комнаты.

— А неплохо прошло, — заметила Юлия, — теперь бы так же провести беседу на первом плане.

— А может, не на первом? — произнес Константин. — Как насчет третьего? Я был там однажды, мрачное местечко, но это добавит твоему отцу сговорчивости.

— Пожалуй, — задумчиво ответила Юлия, — это его впечатлит. Он по способностям с трудом на второй уровень может подняться. Третий ему так и не дался. Да дед оценит, он наверняка напросится на встречу.

— Непременно, — согласился Воронцов. — Все равно будет решать он, но мы можем поколебать его уверенность, так что, подумай, что ты им скажешь. А заодно нужно прикинуть, как бы не спалиться с перстнем, и разыграть спектакль, чтобы они не поняли, где ты обитаешь на самом деле.

— Верно, иначе твой план прахом пойдет, — поддержала Юлия.

До ужина оставался всего час, так что, нужно как можно быстрее приводить себя в порядок, опаздывать на трапезу считалось верхом неприличия.

— Ты ведь понимаешь, — произнесла Юлия, пока он мыл голову, — что дед не отец, и его отговорка, что ты без понятия, что случилось в городе, не устроит. Думаю, скоро ему доложат о стычке в Астре, в результате которой сгорело четыре дома, и два пострадало от огня. Они приволокут с изнанки тела и быстро выяснят, кому они принадлежат, а додумать, с кем сражались вольцы и кто их убил, ему труда не составит. Наезжать он за это на тебя не будет, но без присмотра больше не оставит.

— Пусть докажет, — отфыркиваясь от воды, ответил Константин. — Кстати, Дрозда брать на ужин?

— Нет, конечно, — тут же ответила боярышня, — ему еду сюда доставят. Днем были переговоры, и он твой страж и сопровождающий. Был бы Сава жив, и его бы пришлось взять. Но сейчас ты приглашен за стол боярский, как гость, это высокая степень доверия, и явится с телохранителем — это как заявить на весь дом, что ты хозяевам не доверяешь. Лучше уж деду в тарелку плюнуть, чем такое.

— Так я им и не доверяю, — усмехнулся Константин и, вытершись огромным полотенцем, прямо голышом вышел из ванны.

— Не бойся, не отравят, — рассмеялась Юлия. — Гибель гостя, тем боле такого знатного, за столом у главы рода — это ущерб делам и связям, никто больше не заключит союз. Да и руки не подаст. Так что, яду можешь не опасаться. О-па, а вот и подарок от деда.

Константин повернулся к двери и обнаружил стоящую на пороге фривольно одетую девицу.

— Ваше сиятельство, — отвесив поклон и продемонстрировав все, что было спрятано в декольте, произнесла девушка. — Его сиятельство боярин Николай Олегович отправил меня к вам узнать, не надобно ли чего? — она задорно стрельнула глазами в Воронцова, продолжая откровенно разглядывать обнаженного хозяина комнаты.

— Одежду, ту, что на кровати, забери, — сохраняя самообладание, ответил Константин. Не особо стесняясь наглой девицы, он направился к столику у кровати, на котором лежал портсигар, и, прикурив, повернулся к слегка растерявшейся служанке. — И сапоги почистить.

— Может, еще что-то? — зазывно улыбнулась девица.

— Можно, — легко согласился Воронцов, — исчезни.

Поняв, что боярин не шутит и не заигрывает, она подхватила с кровати штаны, запыленный сюртук, пропитавшуюся потом рубаху, подняла сапоги и скрылась за дверью.

— Дрозд, — заорал Воронцов, что есть мочи.

Наемник явился через две минуты, растрепанный, в одном сапоге, и со следом засоса на шее.

— Понятно, — улыбнулся, глядя на него, бывший детектив, — на лицо многоступенчатая комбинация — одна тебя отвлекала, вторая просочилась ко мне. Еще раз такое повторится, уволю, и такую славу пущу, что никто больше в охрану не возьмет.

— Простите, Ваше сиятельство, — виновато потупился телохранитель, — недоглядел. Мы ж вроде гости, а о безопасности всегда хозяева заботятся, это их прямая обязанность. Не думал, что тут вам что-то может угрожать.

— Впредь будешь умнее, не расслабляйся. Мы хоть и гости, но как ты понял после переговоров днем, не слишком желанные. Так что, больше никаких распутных девиц. Все, иди, мне нужно на ужин собираться.

Наемник виновато кивнул и скрылся в кабинете.

Раздавив окурок в предусмотрительно поставленной кем-то пепельнице, Воронцов распахнул шкаф и, вздохнув, начал вытаскивать парадку. В трапезную он вошел в сопровождении Желана за три минуты до назначенного срока.

За столом собралось человек пятнадцать. Были тут и те, кто присутствовал на переговорах днем, и новые лица, в основном женщины, которые с интересом разглядывали гостя. В настоящий момент за столом пустовали только два места — во главе, где должен сидеть Николай Олегович, и по левую руку от него, которое явно отвели гостю, как знак доверия и уважения.

Все присутствующие поднялись, приветствуя гостя. Константин отвесил вежливый, но не слишком глубокий поклон, и прошел к своему месту. В этот момент из других дверей появился глава рода. Стрельнув взглядом в Воронцова, который только садился на отодвинутый слугой стул, он широким, совсем не старческим, шагом прошел к столу. Пришлось снова вставать, чтобы поприветствовать боярина.

Наконец, все расселись, и слуги потянулись к столу, везя на столиках тарелки с едой. Надо сказать, кормили тут хорошо. Юлия помогала с этикетом, поскольку ели здесь не одной вилкой, для многих блюд имелся специальный прибор, как, например, вилочка для салата.

Напротив сидел Михаил с женой. Мать Юлии бросала на Воронцова взгляды, полные надежды, сам боярич смотрел хмуро.

— А дед молодец, — заметила боярышня, в ее голосе проскальзывала издевка, — какую соседку тебе подсадил.

Константин бросил быстрый взгляд влево. Да уж, эффектная дивчина, лет восемнадцать, как и у всех Рысевых, синие глаза. Правда, не такие темные, как у главы рода и наследника. Толстая золотая коса, откровенное декольте в довольно фривольном сарафане, расшитым жемчугом и золотом, на голове красивая тиара, или как эта хрень из мелких красных драгоценных камней называется?

— Ты хочешь сказать, он решил и тебя вернуть, и мне эту девицу подогнать?

— Эта самая младшая дочка брата отца, боярышня Ольга. Если меня не обманывает память, ей должно быть лет шестнадцать. Поскольку дед не знает, что я здесь, он решил устроить судьбу младшей внучки, видимо, у него ни с кем на ее руку договоренности нет, или есть, но на нее можно плюнуть без особых последствий, вот и подставил тебе альтернативу. Думаю, она получила вполне четкий приказ — если не нырнуть к тебе в койку, это даже для деда слишком, то, как минимум, попытаться сделать так, чтобы ты ей увлекся. Это единственная причина, почему ее посадили рядом с тобой.

Константин задумчиво окинул стол взглядом, ковыряясь вилкой в каком-то сложном салате с мясом, политым чем-то кислым, в принципе, ничего так. Батюшка Ольги, Роман Николаевич, сидел со своей супругой чуть наискосок, сразу за Александрой Павловной. Был он зол и сверкал глазами, видимо, идея деда, подложить под чужака младшую дочку, ему не сильно нравилась, но против старика он выступить не посмел. Воронцову хотелось как-то успокоить папашу, дать понять мужику, что на его дочурку он не претендует, но такая возможность отсутствовала.

Это был тяжелый ужин, мертвый, в нем абсолютно отсутствовала жизнь. Ели молча, никаких застольных разговоров, разве кто-то тихонько шепотом что-то спрашивал у соседа, получал быстрый ответ и возвращался к трапезе.

— Так всегда? — поинтересовался он у Юлии.

— Нет, — ответила боярышня, — и это очень странно, обычно семейный ужин проходит более шумно, все обсуждают новости за день, обмениваются мнениями, что-то рассказывают. А здесь сейчас, как в мертвецкой, я даже через перстень ощущаю напряжение. Если дед решил Ольгу тебе подставить, то что-то он не учел, так людей не сводят.

— Может, ты ошиблась?

— Нет, не могла. Ее отец с тебя глаз не сводит. Добавь он во взгляд силы, как твой пепел уже бы в савок сметали. Может быть, дело в тебе?

По знаку главы рода слуги убрали грязные тарелки и поставили десерт.

Константин с подозрение посмотрел на нечто белое, напоминающее пудинг или желе, во всяком случае, оно дрожало. Сверху были ягоды, напоминающие мелкую клубнику или крупную землянику.

— Ешь, не бойся, — уловив его сомнения, произнесла Юлия, — это вкусно. Называется кремник. Возьми маленькую ложечку, ту, что справа. В принципе, у тебя и выбор не велик, не большой же суповой кушать.

— А что, я могу, — мысленно рассмеялся Воронцов, — я вообще инопланетник, мне хоть половник дай. — Он даже шутливо потянулся к большой, но взял маленькую.

— Дикарь, — рассмеялась Юлия.

Это действительно оказалось вкусно, что-то вроде заварного остуженного крема, а внутри попадались кусочки то ли шоколада, то ли нечто на него похожее.

— Константин Андреевич, — совершенно неожиданно обратился к нему старый ведун, — как вам мой кухарь?

За столом повисла гробовая тишина. Если бы под пятиметровым потолком жужжала муха, ее было бы слышно, но мухи не было.

— Он хорош, — задумчиво, светским тоном ответил Воронцов, — но мясо слегка пересушил, я бы предпочел прожарку более нежную.

— Я ему передам, — усмехнулся старик, — правда, боюсь, он обидится и отравит вас.

Константин краем глаза заметил, как удивленно смотрит на отца Михаил, похоже, он не ожидал подобного от батюшки.

— Не беда, — задорно и с вызовом заявил Константин, — меня уже травили, не вышло, никто после этого яда не выжил, а я уже к вечеру встал.

— Вот как, — задумчиво, без всякой улыбкой, произнес боярин. — Насыщенная у вас жизнь. Не составите ли вы мне компанию после застолья? Только я, вы и два моих сына, никаких женщин и зеленых юнцов. Мы сможем спокойно поговорить, обсудить наши дела и последние события.

— Конечно, Николай Олегович, почту за честь.

— Ваше сиятельство, — неожиданно произнесла его соседка, — разрешите представиться, боярышня Ольга.

— Очень приятно, сударыня, — вежливо склонил голову бывший детектив. — Боярин Константин Воронцов.

— А правда, что вы приехали, чтобы вернуть к жизни мою двоюродную сестру Юлию?

— Верно, у вас совершенно точные сведения, боярышня. Именно для этого я здесь.

Как ни странно, эта слегка глупая беседа с девушкой разрядила обстановку за столом, народ ожил, пошли какие-то разговоры, вот только ужин был почти закончен.

— Надеюсь, у вас все получится, — хлопая длинными ресницами, произнесла Ольга. — Мы были близки, и я очень хочу, чтобы она вернулась.

— Она непременно вернется, — заверил девушку Константин, — я приложу для этого все силы.

Добавлять, что он этого желает не меньше, чем сие благородное семейство, не стал. Те, кто был в курсе его требований, и так все знали, а остальным и не нужно.

Девушка благосклонно кивнула и, хлопнув своими ресницами, принялась доедать десерт.

Воронцов перехватил быстрый испепеляющий взгляд ее отца, сидящего напротив, и едва заметно качнул головой, давая понять, что на его кровиночку не претендует. Роман Николаевич понял все верно, его лицо расслабилось, молнии в глазах поутихли. Константин остался доволен этой маленькой победой, при уламывании деда это зачтется.

— Все верно, — тут же подтвердила Юлия. — Несмотря на то, что у него два взрослых сына, дядька не чает души в дочери. Для него она все, и он, пожалуй, меньше всего хотел, чтобы дед сводил вас с ней. Меня он хоть и любит, но все же я не его кровиночка, так что, он готов мной пожертвовать, особенно, если все по согласию. Так что, если ты дров не наломаешь и не погонишься за юбкой, то у тебя будет довольно неплохой союзник.

— Мне незачем гнаться, я уже нашел свою женщину, — заверил ее Константин, и перстень слегка потеплел. Юлии было очень приятно то, как он это сказал.

— А что насчет права Павла? — задала боярышня провокационный вопрос.

— Пока рано вести об этом разговор, — дипломатично ушел от ответа Воронцов, — в любом случае, без твоего слова этого не будет.

— Выкрутился, — со смехом заявила незримая собеседница. — Но ты прав, об этом будем говорить позже. Гораздо позже.

Наконец, ужен был закончен, и старый боярин поднялся из-за стола.

— Константин Андреевич, — обратился он к Воронцову, — прошу за мной, нас ждет непростой разговор. Михаил, Роман, я требую так же и вашего присутствия.

Александра Павловна бросила на мужа обеспокоенный взгляд, сжала пальцами его руку, потом отпустила.

Константин поднялся и направился следом за старым ведуном. Сейчас он был без посоха, но как выяснилось, это просто удобный пульт управления, сила всегда с тем, кто умеет ей владеть, а хорошему чародею костыль не больно нужен. По идее, и он даже без жезла далеко не беззащитен, вот только он не тренировался в знаках активации. Разве что, призыв тени сможет четко и быстро сотворить. Поэтому нож из Беловодья, размещенный на предплечье левой руки, он считал основным своим оружием, совсем уж безоружным разгуливать по дому, где ему не слишком рады, он себе позволить не мог.

Кабинет главы рода, как и все в этом доме, был шикарным, но очень простым. В таком антураже, наверное, было бы неплохо снимать Шерлока Холмса. Резная массивная мебель темного цвета, такой же массивный стол, за книжными шкафами не видно стен, несколько больших арочных окон.

— Присаживайтесь, боярин, — предложил старый ведун, указывая на небольшой столик, на котором стояло несколько пыльных бутылок с вином и тарелка с нарезанным сыром. Кто-то заранее подготовил все к встрече — небольшое легкое угощение, выпивка и четыре кресла.

Воронцов спокойно опустился в ближайшее спиной к двери, давая понять хозяину, что здесь он ничего не опасается. Остальные почти сразу же заняли свободные. Слуга, который незаметно возник из небольшой дверки, вскрыл вино и, разлив по бокалам, так же бесшумно исчез.

— Ну что ж, Константин Андреевич, начнем наш разговор, — пригубив из своего бокала, произнес глава рода. — Как вам мой город?

— Похоже, они разобрались в том, что произошло сегодня, — сделала очевидный вывод Юлия.

— Красивый город, — легко согласился Воронцов, проигнорировав слова боярышни. — Правда, когда возвращался, видел большой пожар, что-то серьезное случилось?

— Да, очень, — подал голос Роман, видимо, он занимался расследованием инцидента. — В Астре на первом плане три вольца атаковали неизвестного ведуна, и были им убиты, это великое деяние. Правда, в результате произошел мощный неконтролируемый ведуном выброс силы, который прорвал грань изнанки и полностью уничтожил три дома, еще несколько сильно пострадали. Погибло человек десять жителей, оказавшихся рядом.

— Печально, — согласился Константин. — Я слышал об этой напасти вотчин, в вольных землях подобного нет. — Он взял свой бокал и пригубил терпкое с густым, слегка пряным ароматом, красное вино. — Кто напал установили?

— Да, наши ведуны притащили с изнанки три тела, — ответил Роман. — Два сильно обгорели, и установить, кто они такие, не представляется возможным, а вот третье почти не пострадало от огня. Это женщина, незарегистрированная в Славгороде ведунья, которую давно разыскивают. Как зовут, неизвестно, но вольцы именовали ее Птицей. По нашим сведениям она была руководителем славиградской ячейки вольцев. Ее гибель — большая удача. Именно она семь лет назад атаковала моего брата и его дочь, после чего Юлия лишилась тела.

— Ну, это отличные новости, — обрадованно заявил Константин, — поздравляю вас.

— Спасибо, это действительно успех, — подтвердил Роман. — И мы в долгу перед этим неизвестным ведуном. Правда, нашей заслуги в этом нет. Но вот что странно, — продолжил боярич, — она убита пулей, та оказалась слишком мощной и пробила ее насквозь. Найти ее, к сожалению, не удалось, но по легендам существует только один пистолет, который способен стрелять в Астре. — Он пристально посмотрел в глаза Константину, сделав паузу. — «Кара Сварога», — наконец, произнес он. — И по стечению обстоятельств, именно этот пистолет имеется в вашем арсенале, боярин. И все случилось именно тогда, когда вы были на капище неподалеку от места боя.

— Ну, вот, в принципе, и конец, — мысленно обратился Воронцов к Юлии. — Одно радует, они вроде не сильно сердятся из-за разрушений и трупов горожан.

— Три погибших вольца полностью покрывают убыток, — ответила Юлия.

Константин на это только хмыкнул и, пригубив вино, поставил бокал на стол.

— Ваше сиятельство, вы меня в чем-то обвиняете? — поинтересовался в лоб Воронцов.

Старый боярин пристально посмотрел на него совсем не старческими синими глазами.

— Нет, Константин Андреевич, — наконец, медленно произнес он. — Но я прошу прямого ответа, вы ли убили этих трех ведунов? Хотя, даже если вы будете отпираться, я все равно не поверю, «Кара Сварога» есть только у вас, все произошло, когда вы были рядом. Поведайте нам, как все было на самом деле. Клянусь именем богов, мы не станем предъявлять вам счет за порушенное.

— Хорошо, расскажу, — доставая портсигар и прикуривая сигариллу, ответил Воронцов, — тем более, что вы уже почти и так все выяснили. Мне нужно было посетить место силы, я выбрал то, что в черте города. Прошу меня простить, но я предполагал, что вы слишком плотно контролируете то, что находится в усадьбе, а мне любопытные ни к чему.

— Ты связывался с моей дочерью? — в лоб спросил Михаил.

— Да, боярич, и не только, мне нужно было изучить несколько новых умений, раз у меня появились сферы тьмы.

— Почему вы оказались так далеко от места силы? — тут же спросил Роман, командир гвардии, человек, отвечающий за безопасность рода Рысевых. Это наложило на него определенный отпечаток, он привык спрашивать и получать ответы.

Старый ведун поморщился, но не стал одергивать младшего.

— Вы торопитесь, Роман Николаевич, но я отвечу, я охотился на сущности. Для того, чтобы существовать, вашей племяннице требуются туманники, так я их называю, и я с прислужником их ловил для нее. А поскольку они от меня разбегаются, то приходится уходить, как можно дальше от места силы. А теперь моя очередь задавать вам вопрос — как вольцы узнали, что я там?

— В яблочко, — рассмеялась Юлия, глядя, как вытягивается лицо дядюшки.

— Мы не знаем, — наконец, произнес он.

— А вот это плохо, — нахмурился Воронцов, — поскольку течет в вашей усадьбе. У них есть тут свой человек, и не один, это единственное место, откуда вольцы могли узнать, где я буду находиться, поскольку шофер исправно докладывал вам о ситуации. И кстати, а только ли вам?

— Деян под клятвой, он не мог, — заверил Воронцова Роман. — Кроме того, по возращении его проверил дознаватель, человек с даром. Не он сообщил вольцам о вас.

— Значит, тот, кто знал через него, где я. Они шли четко к тому месту силы, откуда-то из центра, нашли меня, но не атаковали сходу, зажали на этой улочке, не давая мне уйти. И их было не трое, а пятеро, и когда полыхнуло, парочка, державшая тыл, приняла на щиты этот огненный вал, а затем оттолкнули обратно, после чего сбежали. Птица назвала меня по имени-отчеству, объявила мне приговор. Я меньше одного дня в вашем милом городке, вольцы обо мне даже не должны были услышать, а тут такой комитет по встрече. Итак, Роман, я снова задаю вам вопрос, кто кроме вас знал, что я на том месте силы?

— Мы трое, — вступил в разговор старый ведун, — Деян, Желан и Киар, он командир гвардейской сотни, что несет караул сегодня.

— Поздравляю, — усмехнулся Воронцов, — либо эти трое, либо это кто-то из вас.

— Боярин, вы забываетесь, — процедил сквозь зубы Михаил.

— Остынь, сын, — резко произнес Николай Олегович. — Его сиятельство прав, он не обязан нам доверять, он прекрасно осознает, что мы миримся с его присутствием только потому, что он может вернуть роду одну из сильнейших ведуний.

На это Константин только хмыкнул.

— Я вашему роду ничего возвращать не собираюсь, я собираюсь вернуть свою невесту, а затем взять ее в жены перед ликом богов. И вы трое прекрасно это знаете. Так что, его сиятельство прав, я не доверяю вам, и вы могли вполне меня сдать. Вы знаете, что дочь можно вернуть, вероятно, решили, что это удастся проделать без меня?

Михаил отвел глаза, Воронцов угодил в десятку с первой попытки.

Глава четвертая

— Ну, хорошо хоть не отрицаете, — заметил Воронцов. — Надеюсь, не вы меня под вольцев подставили?

— Константин Андреевич, — возмутился старый ведун, — вы забываетесь. Законы гостеприимства запрещают вредить гостю. Это позор для рода.

— Но никто не расстроится, если этот гость сгинет где-то в городе, — спокойно ответил бывший детектив. Собеседники старались держать лицо, но до профессиональных игроков в покер им было далеко, Воронцов видел то, что они пытались скрыть. — Так вот, если вы решили, что сможете без меня вернуть Юлию, хочу вас расстроить. Не выйдет. Так что, ваше счастье, что я сегодня вышел победителем из схватки с вольцами. Но вопрос остается — как они узнали, что я покинул усадьбу, и куда направился?

— А ваш страж не мог предать вас? — поинтересовался Роман. Но было видно, что он сам в это не верит.

— Не валите с больной головы на здоровую, — лениво ответил Константин. — Он не местный, и под клятвой. Нет, Дрозд здесь не причем. Я в вашем городе провел всего ничего, людей, с которыми я встретился вне усадьбы, можно по пальцам одной руки пересчитать. А точнее их трое — ведун, стражник и женщина, принимающая плату за радиограммы.

— Их тоже проверили, — развел руками Роман, — они не причем. После того, как Деян сказал, что вы заезжали отправить сообщение, я послал людей, проверить всех там.

— Ну, тогда у меня кончились идеи, разве что кто-то на меня повесил маячок.

— Что повесил? — в один голос спросили Рысевы.

Константин мысленно чертыхнулся, опять выдал термин с Земли, который здесь конечно неизвестен.

— Следящую веду, — поправился он. — Был у нас в вотчине такой умелец.

Николай Олегович как-то странно переглянулся с сыновьями, словно на него снизошло озарение, и теория гостя все объясняет. Младший после этой игры в гляделки заинтересованно посмотрел на Константина.

— Вы позволите, боярин, проверить вас на следы применения к вам вед? — тут же заинтересовался Роман. — Клянусь, я не причиню вам вреда, просто мы о подобном не слышали, может, и вправду у кого такая способность есть. Вы не первый из нас, кого пытались убить вне усадьбы.

— Проверяйте, — спокойно ответил Воронцов, выуживая портсигар. — От меня что-то нужно?

— Если можно, встаньте, — попросил главный безопасник рода Рысевых.

Константин прикурил и поднялся из кресла. Роман встал рядом и сотворил какой-то знак активации веды. Его руки окутались серебристым туманом, который он стряхнул на Воронцова. И стоило ему коснуться Константина, как обратка не заставила себя ждать, оберег Сварога раскалился, обжог кожу, а затем через веду так дал по рукам бояричу, что тот вскрикнул и затряс обожженными кистями.

— Прошу прощения, — старясь не улыбнуться, глядя на злого и обиженного Романа, извинился Воронцов. — Мой оберег обычно при подобном воздействии дает сдачи. Он у меня недавно, и я еще не привык к нему.

Константин сунул руку за пазуху и, нащупав солнце Сварога, сжал его в руке. Настроившись на канал с защитником, он приказал не проявлять активности во время сканирования, если только не будет угрозы жизни.

— Теперь можно, еще раз прошу простить меня, боярич.

Роман, уже сумевший избавиться от последствий, несколько секунд недоверчиво смотрел ан Воронцова, и, наконец, решившись, снова создал знак. На этот раз все вышло, как нужно. Серебристое облачко заскользило вокруг тела, окутывая ту или иную часть. С минуту ничего не происходило, наконец, оно втянулось, обратно в пальцы Романа, и тот разочарованно покачал головой.

— Ничего. Ни на одежде, ни на теле.

Константин чуть не сплюнул, с трудом сдержался, как же тяжело иметь дело с дилетантами.

— Роман, а какой смысл искать маячок на моей одежде, если эту одежду я надел только перед ужином? В городе я был одет совсем иначе, предпочитаю удобство и защиту лоску.

Роман моргнул, понимая, как опростоволосился.

— Боярин, вы позволите обследовать ваши вещи и оружие?

— Конечно. Только боюсь, Дрозд без меня вас не пустит в комнаты, а одежду забрала для приведения в порядок девица, которую, скорее всего, Михаил отправил ко мне в койку.

Отец Юлии снова отвел взгляд, значит, опять попадание, это была его идея.

— Если ее успели почистить с помощью вед, то все они гарантированно забили любые следы. — Роман посмотрел на старого ведуна. — Отец, ты позволишь мне покинуть вас, нужно попробовать успеть?

— Иди, — разрешил глава рода, — а мы пока обсудим наши дела.

Роман выскочил за дверь, а Константин, стряхнув пепел, уселся обратно в кресло и взял свой бокал с вином.

— Итак, после отрицания и гнева, начинается торг?

Юлия рассмеялась у него в голове, она не имела представления о пяти стадиях принятия неизбежного, за торгом последует депрессия, ну, а потом само принятие. И Николаю Олеговичу, да и остальным Рысевым, придется пройти их все.

— Дайте угадаю, — продолжил Воронцов свою мысль, — вы хотите предложить мне замену, другую свою внучку — Ольгу, отец которой временно нас покинул.

Старый ведун зло стрельнул глазами в гостя, но промолчал. Михаил вообще старался на него не смотреть.

— Так вот, пока вы ничего не сказали, мой ответ — нет, торга не будет. Мне не нужны деньги, мне не нужна другая женщина, я люблю конкретную. Ольга — красивая девица, но…

— Я тебе говорил, отец, что ничего не выйдет, — со смешком произнес Михаил.

— Верно, — согласился с ним Воронцов, — ваш старший сын абсолютно прав, я пришел сюда за единственной, той, что для меня все.

— Я люблю тебя, — мысленно прошептала Юлия.

— И я тебя, — ответил Константин.

— Ну, попробовать стоило, — сменив гнев на милость, произнес старый боярин. — Во всяком случае, я понял, что вы, Ваше сиятельство, отнюдь не глупы, а еще, что вы и вправду любите мою внучку. Только вот я ее за вас все равно не отдам.

— А у вас, что, есть выбор? — лениво пригубив вино, поинтересовался Воронцов.

— Без тебя найдем способ вернуть ее, — подал голос из своего кресла Михаил.

— Ищите, — спокойно и без нервов ответил Воронцов. — Как говорят у меня на родине — ищите да обрящете. Давайте так договоримся. У вас есть три дня, после чего я уеду. У вас будет время все обдумать, принять решение, что вам дороже, тело дочери, которая лежит в коконе времени, или Юлия замужем за мной, здоровая и счастливая. Все равно тот боярич, которому она обещана, не будет ждать вечно, ему жениться нужно, семь лет — это большой срок, в отличие от нее, он стареет. Или вы его тоже в кокон упаковали, пока не проснется спящая красавица?

— Вы давите слишком сильно, боярин, — задумчиво произнес глава рода. — Вы уверены, что вам кроме руки Юлии нечего у нас попросить?

— Нет, — покачал головой Константин, про союз в войне он решил ничего не говорить. Это дело само сладится, когда он получит Юлию в жены. А может и не сладится, если ее родня пойдет на принцип и откажется от ведуньи, которая пойдет против них.

— Они согласятся, — заявила Юлия уверенно. — Отец уже, считай, сдался. Он пойдет на твои условия, а я завтра тебе в этом помогу. Мое слово он не сможет игнорировать.

— Ну, твою сестру, которая Анна, смог, — резонно возразил Воронцов.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет широким шагом вошел Роман.

— Мы были слепы, отец, — произнес он, занимая свое кресло, — долгие годы слепы. На одежде боярина обнаружилось следящая веда. Штаны, сюртук и рубаху успели почистить, а вот сапоги только щеткой прошлись, поэтому я сумел почувствовать веду.

— Значит, у нас есть соглядатай вольцев, — тяжело вздохнул старый ведун. — Потребуется проверить всех, с кем общался Константин Андреевич сегодня.

— Не надо, — покачал головой Роман, — я уже нашел его, веда привела к нему, и сейчас он в допросной с Яром.

Вот только Воронцов не увидел облегчения на лице главного безопасника рода Рысевых, видимо, он сам в шоке от случившегося.

— Кто? — лицо старого ведуна было мрачнее тучи.

— Это Желан, отец. Он передавал информацию из нашего дома долгие годы.

Николай Олегович дернул щекой и устало провел рукой по лицу. Ключник — человек, распоряжающийся почти всем, что касается быта усадьбы, доверенный слуга, выше только сами бояре да старшие гвардейские офицеры. И вот он как-то нашел способ обойти клятву верности, данную перед лицом богов, и предал.

— С вашего позволения пойду я, пожалуй, Ваше сиятельство, — поднимаясь, произнес Воронцов. — Время позднее, а я очень устал сегодня. Сначала дорога. Потом стычка в Астре, теперь вот разговор этот непростой. Надо выспаться, завтра ведь прием в мою честь, нужно выглядеть подобающе, а потом нам всем в Астру идти. Вам есть, что обсудить, и без меня. Так что, позвольте откланяться, доброй ночи. Провожать не нужно, сам дорогу найду.

— Спокойной ночи, боярин, — вставая, ответил старый ведун. Выглядел он пришибленным, видимо, доверенный слуга был ему дорог. — Вы снова оказали нам услугу, уже в третий раз род Рысевых у вас в долгу.

Константин на это ничего не ответил, но про себя подумал, что у него еще будет возможность выставить счет старику. Он его за язык не тянул. Выйдя из кабинета, Воронцов покинул пустую приемную и оказался в длинном коридоре третьего этажа, который вел прямо к центральной лестнице. Дважды ему на дороге попадались парные патрули гвардейцев, в ключевых точках стояли часовые, все с жезлами. Вообще серьезная охрана была у Рысевых, но предательство все равно проспала. Видимо, не могли представить, что их предаст человек, династия которого служит им несколько сотен лет.

— Желан… Я не верю, — произнесла Юлия, когда Воронцов спустился на первый этаж и свернул в гостевое крыло. — Ведь получается, это он меня подставил той ночью, когда я потеряла свою сущность.

— А что тебя удивляет? — поинтересовался Константин. — Верность не передается с молоком матери. Возможно, случилось что-то, что толкнуло его в объятья ваших врагов. Нет абсолютно верных людей, у всех есть своя граница.

— Восемь лет назад у Желана пропала жена. Он ее очень любил. Ее искали, но не нашли, даже сыскарей родовых дед разрешил задействовать, но она просто исчезла. Вышла в город, и не вернулась.

— Возможно, это и вынудило его принять их условия. В моем мире шантаж посредством похищения близких людей был чуть ли не рядовым явлением. Чаще всего ведь незащищены те, кого мы любим, и люди становятся мягкими и уступчивыми, стоит надавить на человека через них. Думаю, дознаватели твоего дяди вытащат на свет всю историю.

Воронцов толкнул дверь и вошел в свои покои. Дрозд сидел за столом и бдел, вот только тяжко ему было без напарника.

— Ваше сиятельство, — вскочил он, но голос у наемника был уставший, — как прошел ужин?

— Спасибо, хорошо.

Константин прикинул состояние стража, выглядел тот вымотанным толку от него сейчас немного.

— Беляш, на выход, будешь охранять покои и меня, — мысленно позвал Константин.

Прислужник появился из туманного облачка почти мгновенно и, потершись о ногу Воронцова, быстро обежал комнату, после чего улегся на полу прямо напротив дверей.

— А ты, Дрозд, дуй спать, он посторожит не хуже. Тебе нужно отдохнуть. Тебя покормили?

— Да, ваше сиятельство, — уже не сдержавшись, зевнул наемник. — Вашу одежду и сапоги тоже вернули, буквально десять минут назад. Я в покои ваши никого не пустил, сам отнес и повесил в шкаф.

— Молодец, — похвалил его Константин. — А теперь и вправду двигай в кровать, думаю, завтрашний день будет поспокойней.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — еще раз зевнув в кулак, ответил Дрозд и направился в сторону комнат для слуг.

Бывший детектив убедился, что телохранитель и вправду отправился спать, пошел к себе, задернул плотные шторы, чтобы солнце не разбудило, разделся и забрался под здоровенное тяжелое одеяло.

— Спокойной ночи, боярин, — сквозь дрему услышал он мысль Юлии.

— Спокойной, — ответил он и вырубился.

Проснулся Воронцов выспавшимся и отдохнувшим, в комнате по-прежнему было почти темно, уж больно плотные шторы оказались. Нащупав на прикроватном столике часы, он засветил лампу и глянул на циферблат, время подбиралось к десяти утра.

Константин выбрался из-под одеяла и, дойдя до окна, резко отдернул занавеску. По глазам ударил яркий солнечный свет, небо голубое, высокое, пара белых легких облаков, и все.

— Доброе утро, Ваше сиятельство, — поприветствовала его Юлия. — А я с новостями. Пока вы спали, я подключилась к охранному артефакту усадьбы, тот вспомнил меня и дал доступ. Так что, я теперь знаю все, что происходит в пределах периметра. За исключением нескольких помещений, у которых особая защита.

— Опять своевольничаешь, — укорил ее Константин, натягивая трусы, все же до нормального нижнего белья этот мир добрался самостоятельно. — А засечет кто твое незаконное подключение? Всю игру мне порушишь.

— Оно вполне законное, — тут же отозвалась боярышня. — Я ничего не взламывала, ведь моя астральная сущность, это я, у которой есть, пусть и слегка, ограниченный доступ. Кстати, ты был прав, я от нечего делать следила за допросом Желана, он пошел на это из-за угрозы жизни его жене. Ее выкрали вольцы и увезли. Под угрозой расправы Желан согласился на них работать, очень сильный ведун каким-то образом подправил слегка его клятву, и тот смог предать род. Через год она умерла, но он уже столько наворотил, что его ждала бы казнь без всякого костра. А потом он привык, да и платили ему, счет у него есть в банке, не его, конечно, но он имеет доступ. Он сдал всех. Сейчас половина гвардии в Славгороде штурмует дома вольцев. Можешь ставить себе в заслугу вскрытие местной сети. Скорее всего, после арестов пленники заговорят, и появится шанс разгромить вольцев во всей вотчине.

— И не надейся, — отфыркиваясь от воды, усмехнулся Константин, — подобные организации мобильны и отлично осведомлены. Для успеха операция должна проводиться одновременно во всех городах, очень скоро другие ячейки будут уже в курсе разгрома и просто поменяют адреса. На какое-то время они свернут всю деятельность. Если кто и попадется в руки дознавателей, то только случайно. Так что, меньше оптимизма, боярышня. Кстати, где я могу получить завтрак?

— В гостиной, конечно. Его доставили еще час назад, и голодный Дрозд не сводит с него взгляда, но без тебя есть не решается.

— Ну, вот и здорово, а то жрать очень хочется, несмотря на то, что я плотно поужинал. Так что, сейчас оденусь, и вперед, нужно основательно подкрепиться. Есть еще интересная информация?

— Да, — тут же ответила Юлия, — я подслушала разговор отца с матерью.

— Не понял, то есть, этот артефакт полностью контролирует все комнаты, и через него можно услышать любой разговор?

— Не только услышать, но и увидеть, эта система в разы лучше той, что установили у тебя в доме. Тем более, я, как боярышня, имею приоритетный доступ.

— Ясно, и что отец? — наматывая портянку и натягивая сапог, поинтересовался Константин.

— Он рассказал все матери, а та взяла с него слово, что он согласится на твои условия, лишь бы меня вернуть.

— Я так и думал, что Александра Павловна будет слабым звеном в их непоколебимой позиции. — Воронцов натянул рубаху и, распахнув двери, отправился в приемную залу.

— Все верно, мать всегда знала, как надавить на отца, и на этот раз сделал все изящно, так что, считай, он уже на нашей стороне. Как, кстати, и Роман, ему не понравилось, что дед пытался откупиться от тебя Ольгой, так что, он тоже скажет «да» твоим требованиям. Остается только дед, вот с ним будет сложнее, он связан словом с Орловыми. Но думаю, я смогу его убедить, особенно учитывая то, что тебе покровительствует Сварог.

— Посмотрим, — ответил Константин и, кивнув вскочившему Дрозду, уселся за стол. — Давай, налетай, — указал он на блюда под зачарованными крышками. — Силы нам сегодня понадобятся.

Завтракали молча. Ничего необычного — яичница с поджаренной колбасой, свежий хлеб, яблочное повидло, ну и, привычный травяной взвар. Как оказалось, кофе на севере не в ходу, как и чай, не прижилось оно тут, для простых людей очень дорого, а бояре — люди консервативные.

Из-за стола Константин поднялся сытым и вполне довольным жизнью, вот только, чем заняться до бала, он не представлял. Дел у него особых не было, можно, разве что, в город смотаться, проверить, нет ли ответа от Лады. Уж больно интересно, как у них там дела, все ли в порядке. Ведь по его прикидкам, скоро в городе должны были появиться люди Братины. Сомнительно, что они нападут на Горда с артефакторшей, на них ведь заказа нет, а убийство посторонних — это позор, умереть должна только мишень и ее охрана, если таковая имеется. Решено, нужно смотаться в город. Воронцов взял со стола мыслеглас для связи со слугами. Даже без Желана вопрос можно будет решить за пару минут.

Да, все оказалось просто, та же машина была подана к красному крыльцу усадьбы через десять минут после запроса, даже водила был уже знакомый Деян, который их возил накануне.

— Куда изволите, Ваше сиятельство? — поинтересовался он, когда Константин с Дроздом уселись в машину.

— Маршрут прежний, — усмехнулся Константин, — сначала отправить радиограмму, потом место силы, можно опять то же самое.

— Слушаюсь, — ответил шофер, и машина бодро рванула к выезду из усадьбы.

— И зачем тебе в Астру? — тут же насторожилась Юлия.

— Ты будешь смеяться, но план прежний — накормить одну астральную сущность на моем попечении, силы тебе сегодня ночью понадобятся, и поднять еще пару умений. Сфер у меня хватает, так что, нужно заняться прокачкой.

— Как же мне это слово нравится, — рассмеялась она. — Ты только не переусердствуй, вечером в твою честь прием, съедутся все знатные люди вотчины, ну, во всяком случае, те, кто по соседству живут, а это человек, наверное, сто. Ты должен выглядеть хорошо, а не умирающим.

— Я помню, и буду осторожен, никаких глобальных улучшений. Так, посмотрю, что можно полезного выучить, чтобы всякую мелочь потратить. Скорее Беляшу больше перепадет, чем мне, он на себя основной удар примет.

Город все же был небольшой, и к зданию, где располагался местный «телеграф», доехали всего за десять минут, и то пришлось объезжать оцепленный гвардейцами участок улицы, несмотря на герб Рысевых, машину старший отказался пропускать. Константин хотел уже выйти, чтобы глянуть своими глазами, что да как, но именно в этот момент из окна второго этажа вылетели стекла, а следом объятое пламенем тело. Его почти тут же закрыли от взглядов набежавшие гвардейцы, которые потушили огонь, и Воронцов даже заметил подавители, видимо, несмотря на падение и ожоги, человек был еще жив.

Два гвардейца высунулись из выбитого окна, наблюдая за суетой под ними. Один из тех, что был внизу, посмотрел на них и показал сжатую в кулак руку с оттопыренным большим пальцем, Воронцов чуть не присвистнул, он впервые увидел в этом мире так хорошо знакомые ему жест.

— Деян, давай в объезд, пусть люди работают, — распорядился Воронцов.

Шофер кивнул и, сдав назад, развернулся и погнал прочь от оцепления.

В здании «телеграфа» на этот раз было шумно, рабочий день в самом разгаре, везде сновали какие-то люди, на дверях стояла неизменная парочка — охранник и ведун. Причем та же самая, что и вчера. Константин кивнул им, походя, и прошел в сторону нужного коридора. У двери отправка радиограмм было пусто, ну да, не дешевое удовольствие, мало кто может себе позволить.

Воронцов толкнул дверь и вошел внутрь. Женщина, завидев, кто пожаловал, тут же вскочила и отвесила вежливый поклон.

— Ваше сиятельство, рада видеть, вы вовремя. Полчаса назад сообщение пришло на ваше имя, извольте расписаться в получении.

Константин поставил свою новую размашистую подпись и получил в руки конверт. Стоило коснуться его, как тот окутался белой дымкой, которая почти сразу впиталась в материал. «Проверка личности», — догадался боярин. После чего оторвал край и достал лист, на котором было несколко предложений:

«Рада, что все хорошо. Презентация прошла успешно. Все, что было изготовлено для старта продаж, разобрали за час, народу понравилось. Сейчас наши партнеры спешно готовят следующую партию. Процент уже на счете, вышла почти тысяча золотых. Поступают заказы из других городов вольных земель. Базыр счастлив, шлет тебе поклон, готовится вложиться в артефактную бытовую технику. Я закончила разработки, все, о чем договаривались, и даже чуть больше. Тебя ждет артефактная бритва, Горд в восторге. Кстати, бреет даже лучше, чем те, что были там. Патенты на руках. Оборудовали торговый зал рядом с особняком, начинаем готовить производство. Приступила к разработке артефактов, пока выходят средние, но даже они на порядок лучше, чем многие местные аналоги. Теперь о неприятном — за домом кто-то следил. Когда я вызвала городовых, они тут же скрылись. Выбросов тьмы все больше, проклятые нападают на небольшие поселки. Все, заканчиваю, и так недешево вышло. Ждем домой».

Константин сложил бумагу и убрал ее во внутренний карман сюртука. Что ж, все вышло ожидаемо. Он знал, что дело выгорит. А вот кто следил за домом? Непонятно. Для братины слишком грубая работа. Ну да ладно, Лада под защитой Горда и наемников, да и дома почти не покидает. Так что, за этот фронт можно не беспокоиться.

— Хорошие новости? — спросил Дрозд, когда Воронцов повернулся к нему.

— Нормальные. Торговый дом заработал тысячу золотых всего за час. — Он заметил, как удивленно вытянулось лицо служащей. Оно и понятно, для простых людей — это очень большие деньги.

Они вышли в пустой коридор, и толстая тяжелая дверь надежно отрезала их от лишних ушей. — А вот то, что кто-то следит за домом, не очень хорошо, но я так понял, слежка небрежная, сомнительно, что это Братина. Ладно, пошли, нам многое еще нужно успеть. Но место силы нужно поменять, я вчера неплохо там сущностей почистил.

Шофер, услышав приказ везти их к другому капищу, только не центральному, просто пожал плечами и поехал в противоположенную сторону.

Не сказать, что охота вышла удачной, Воронцов бродил по первому плану почти час, результат — двенадцать туманников поглотила Юлия, и еще с десяток всякой мелочи сожрал Беляш.

С навыками тоже мудрить не стал. Беляшу за четыре пирамидки он изучил первый уровень рывка в боевой ипостаси, он теперь мог раз в тридцать секунд существенно ускоряться. Жаль только, действие умения было недолгим — всего три секунды, следующий уровень давал еще две, но за это нужно было заплатить уже шесть сфер. А их не было, у него осталось всего две пирамидки, и это из двадцати, что он поднял с темного ведуна.

Себе же он изучил нечто, называющееся «ударом рода», дальнейшее развитие «удара света». Должно быть очень эффективным при нападении множества противников в радиусе пяти метров — висящий над головой шар четыре секунды садит сгустками света по нападающим. Стоило это, ни много ни мало, а шесть сфер. И требовало приличного резерва энергии — не ниже третьего уровня «запасника», который он за одно использование опустошал почти полностью. Перезарядка занимала не менее двух часов. Долго, но тут еще все зависело от скорости заполнения резерва. А это было не быстро, по идее, очень полезная веда, но очень затратная.

— Неплохо, — прокомментировала Юлия, когда он, слегка покачиваясь, но все же самостоятельно дошел до машины и рухнул на заднее сиденье. — То, на что у даже сильных ведунов уходят недели, а у тех, у кого нет доступа к сферам, месяцы и года, ты делаешь за пару дней. Да уж, ведун-трофейщик — это сильное сочетание.

— И не говори, — согласился он, когда машина везла его обратно в усадьбу, — сам поражаюсь. Я тут чуть больше пары месяцев, а уже перевел на себя, прислужника и Ладу сфер больше, чем некоторые ведуны видят за всю жизнь. И ведь у меня еще остались крупные сферы с проклятых, с жнеца и ведуна. А их больше десятка. — Он устало прикрыл глаза, все же дорого ему это все давалось. Но ничего когда-нибудь эта спешка закончится, и он сможет спокойно качать навыки, без надрыва.

Время едва перевалило за полдень, прием был назначен на восемь, он успеет отдохнуть и привести себя в порядок. Но больше всего его беспокоил поход в Астру в сопровождении Рысевых, не доверял он им.

Глава пятая

Прием дался ему тяжело, много нудных разговоров ни о чем, попытки аристократок строить глазки… Это был просто шквальный огонь, от которого иногда хотелось укрыться за одной из массивных колон, поэтому Воронцов большую часть времени провел возле столов с закусками, надо сказать, еда там была довольно вкусная. Он получил огромное удовольствие от крохотных бутербродов с розоватым мягким и пахнущим специями мясом, отдал должно каким-то речным ракушкам, в которых были маленькие тельца, напоминающие по вкусу креветки. Выпил пару бокалов красного сухого, но особо не налегая. Время шло к полуночи, народ постарше разбился на кучки по интересам. В одной части были установлены столы, где играли в карты. Наверное, на таких приемах проигрывались особняки и украшения любимых, или не совсем, женщин. Молодежь больше танцевала. Отбоя от партнерш у боярина не было, но после двух танцев он начал отказывать. Пытался считать, скольких прелестниц отшил, сбился на третьем десятке.

— Как вам прием? — подойдя, поинтересовался отец Юлии.

— Благодарю, все прекрасно, — дипломатично ответил Константин. — Сегодня ваш кухарь превзошел себя. Мое почтение ему.

Очередная юная девушка с вызывающим декольте и довольно короткой юбке, пройдя мимо, зазывно стрельнула в него своими карими теплыми глазками. Юлия дежурно обозвала ее вертихвосткой, правда, к концу приема она подуспокоилась, поначалу Воронцову было очень тяжело отрешиться от ее едких замечаний.

— Что, неужели наши молодки так и не смогли вас очаровать? — ехидно спросил Михаил.

Константин только покачал головой.

— Я тут не за этим. Мне этот прием, как телеге пятое колесо, я приехал за вашей дочерью. У меня множество дел в Тверде, а я тут пью вино и уворачиваюсь от графинь да баронесс, которые готовы с разбегу прыгнуть ко мне в койку только потому, что я боярин.

Неожиданно Михаил улыбнулся.

— А мне нравится ваша верность моей дочери. Считайте, я на вашей стороне. Для меня этот прием был своеобразной проверкой, уж больно много юных настырных прелестниц тут собралось, и все они в едином порыве включились в охоту на вас. Правда, каюсь, отец простимулировал их, пустив несколько слухов, что, мол, гость присматривает себе спутницу. Но вы с честью выдержали это испытание. Может, вы и не богаты, и ситуация у вас, Ваше сиятельство, необычная, но не могу не признать, вы — мужчина, воин. Пожалуй, в наши смутные времена, когда тьма наступает, лучше иметь зятя-ведуна, сильного, смелого, а не светского повесу, волочащегося за юбками и сорящего деньгами.

— Ну, наконец-то мы пришли к определенному пониманию, — улыбнулся в ответ Воронцов. — Да, мой род сейчас не может претендовать на высокое положение и влияние среди бояр, весь род — это я. Но я могу пообещать, что ваша дочь будет за мной, как за стеной. Хотя я уже успел ее узнать, она не станет прятаться за мной, она из тех, кто идет рядом.

— Да, это так, — согласился Михаил и погрустнел. — И эта ее черта меня всегда в ней пугала. Орлов, которого пророчили ей в женихи, красавец и бабник, пустышка, я был против этого союза, но отец настоял. И сейчас я рад, что вам почти удалось его разрушить.

— Если бы я могла, я бы сейчас разревелась, — произнесла Юлия, которая слышала разговор от первого до последнего слова. — Как бы мне хотелось сказать папе, что я его люблю.

— Скажешь сегодня, уже недолго осталось, — заметил Константин. — Те, кто устал, начали разъезжаться, скоро и мы сможем покинуть это осточертевшее мне мероприятие. Но не обольщайся, то, что твоя мать уломала отца, мы и так знали, главная проблема — это дед.

Константин покинул бал примерно через час. Глава рода Рысевых, два его сына и Воронцов замыкающим выскользнули из бальной залы через маленькую неприметную дверку. Молодежь осталась развлекаться, старшее поколение, притомившись, разъехалось по домам.

— Устали, Ваше сиятельство, — неожиданно произнес Николай Олегович, — вижу, что устали, непривычно оно вам. Что, очень странно?

— Я воспитывался вдалеке от всего этого, — спокойно ответил Константин. — Нужно переодеться, прежде чем идти в Астру.

— Верно, — согласился старый ведун. — Мы будем ждать вас у капища через двадцать минут. Анисим, — громко выкрикнул он.

Еще одна небольшая дверь распахнулась, и на пороге появился мужичок в возрасте. Поклонившись, он вопросительно уставился на хозяина.

— Проводи его сиятельство в отведенные ему покои, а потом к родовому капищу.

Молчаливый слуга еще раз поклонился.

— Следуйте за мной, — обращаясь к Воронцову, произнес он и, дождавшись, когда боярин последует за ним, скрылся за дверью, из которой появился.

— Ты придумала, как обставить твое появление так, чтобы они не поняли, что ты находишься в перстне и постоянно со мной? — поинтересовался Воронцов у Юлии, пока они шли к его комнатам.

— Ты их отвлечешь, я возникну за спинами, шагах в десяти, это предельная дистанция для меня, больше ничего в голову не пришло, — изложила свой план боярышня.

— Сработает?

— Должно, если никто не заметит. Вот только есть проблема, мне придется принять облик туманника. Если я появлюсь в своем образе, то они сразу догадаются, что я прислужник, сущности в Астре не могу иметь форму.

— А как тогда ты будешь общаться? — поняв, что кое-что не срастается, спросил у нее Воронцов.

— А вот этот момент я упустила, — в мыслях Юлии появилась паника.

— Спокойно, — улыбнулся девушке Константин, — тут нам поможет перстень. Когда ты появишься как сущность, я направлю на тебя руку с перстнем, и ты примешь вид прислужника, потом я опущу руку, и ты вновь станешь туманником, а потом я отвлеку их и подберу тебя.

— Последнее не нужно, ты спокойно отправишься на второй план, прихватив моих родственников, я же привязана к перстню, и как только ты удалишься на десять шагов, я исчезну и возникну в своей темнице.

— Похоже на план, — признал Воронцов. — Тогда я переодеваюсь, и вперед.

Пока они мысленно разговаривали, дошли до покоев выделенных боярину. Правда, четверть времени, отведенная Николаем Олеговичем, уже истекла, бальная зала располагалась в противоположенном крыле усадьбы. Ну да ничего, ему переодеться — пять минут, и до капища топать чуть больше, но нужно поторапливаться.

В назначенный срок он, в сопровождении Анисима, вышел к месту силы, вот только Рысевых еще не было. Воронцов закурил, но не успел сделать и пары тяг, как явились родственники Юлии, в сопровождении еще двух ведунов.

— Они посторожат наши тела в Астре, — ответил на вопросительный взгляд Воронцова старый ведун.

Константин пожал плечами, наверное, предосторожность не лишняя, учитывая, что вольцы могу ходить по изнанке.

— Ты ведешь, мы за тобой, — продолжил Николай Олегович. — Держимся за тебя, чертим защитные руны и ты ведешь нас дальше. Кстати, куда?

— Третий план, — спокойно ответил Константин, и все присутствующие вздрогнули.

— Тут только я способен на несколько минут подниматься туда, — задумчиво произнес боярин. — Сынам силенок не хватит.

— Ничего, я подниму всех, — заверил Воронцов. — Ну что, идем? Хватайтесь за меня и в ногу…

Мужчины согласно кивнули. Роман и Михаил встали по бокам от Константина и взяли его за руки, глава рода уцепился за старшего, два незнакомых ведуна за младшего.

— Пошли, — скомандовал бывший детектив и первым вступил на тропку, ведущую к капищу.

Все вышло вполне привычно. Пройдя между идолов, он оказался на каменной площадке.

— Здравствуй, Черный Вран, — поприветствовал его местный страж. — Куда собрался в такой компании?

— Не поверишь, — мысленно ответил Константин, — на третий план, надо кое-что сделать.

— Даже с твоей силой там долго не продержаться, не больше пяти минут.

— Надеюсь, мне хватит, но спасибо за заботу. Беляш, к ноге, — приказал Воронцов, и рядом с ним возник из тумана милый белый пушной зверек с клювом вместо верхней челюсти. — Защищай меня, — уже вслух распорядился он. — Если меня атакуют, уничтожь угрозу. — При этом он намеренно не стал уточнять, не трогать Рысевых, если они задумали подлость, то пусть знают, боярин не беззащитен.

Те, кому это было адресовано, прекрасно все поняли, но промолчали, старый ведун только хмыкнул, он уже сидел на земле и рисовал защитные руны. Через секунду к нему присоединилась его сыновья.

Воронцов же взвел курок на «Каре Сварога», нащупал рукоять беловодского ножа за спиной, провел рукой по жезлу, висящему на левом боку. Активировал призыв тени, дабы защита была максимальной, не забыл надеть оберег из когтя Арга.

— А вы почему, боярин, не чертите руны? — вставая, поинтересовался старый ведун.

— А мне без надобности, — ответил Константин. — Готовы?

Все трое кивнули.

— Тогда хватайтесь за меня, и поехали.

На второй план добрались без проблем, но тащить троих оказалось тяжелее, чем Ладу с Гордом. Что же будет, когда он рванет к границе третьего?

— Многовато народу взял, надо было двумя ограничиться, — слегка пошатнувшись, произнес Воронцов, оказавшись в кругу идолов на втором плане.

— Ничего, боярин, — утешил его старый ведун, — я тебе подсоблю, на третий моих сынов вместе потащим.

Константин пришел в себя довольно быстро, все же место силы подстегивало и помогало.

— Ну что, боярин, давайте дальше. Держите меня за руку, вы возьмете Романа, я Михаила, ищем границу и поднимаемся одновременно.

Старый ведун ничего не ответил, только протянул Воронцову свою сухую, но вполне крепкую ладонь.

Не сказать, что подъем на третий план дался легко, но не так тяжело, как ожидалось. Вдвоем с главой рода она поднялись туда всего за три с половиной минуты. И вот она — река Смородина, только берег другой. Метрах в шести начинаются заросли какого-то черного мертвого кустарника, настолько плотные, что ничего через них не видно. От огненной реки несет серой, да так, что глаза слезятся. Обожженная до состояния камня земля под ногами. Какая-то темная сущность метрах в ста, которая подозрительно уставилась в их сторону. Но пока не лезет, и на том спасибо. Беляш соткался у его ног и приступил к выполнению задачи, правда, принимать боевую ипостась он пока не спешил.

Отвлекать Рысевых не пришлось, они как реку увидели, так и зависли. Правда, видели они реку только, пока держались за Воронцова и за Николая Олеговича.

— Давай, — скомандовал Воронцов Юлии.

И прямо среди кустарника возник зыбкий силуэт туманника.

— Ваши сиятельства, — окликнул он своих спутников, — вы не забыли, зачем мы сюда пришли? Я долго здесь находиться не могу.

— Простите, Константин Андреевич, — развернулся к нему старый ведун. — Вы правы, нужно торопиться, у нас не больше пяти минут, дольше даже я со своей защитой тут не выдержу.

— Юлия, — позвал Воронцов, вслух, — тут к тебе гости.

Все обернулись на его голос и уставились за зыбкую белую сущность, плывущую к ним из зарослей кустарника.

— И это моя внучка? — со скепсисом произнес Николай Олегович. — Боярин, сдается мне, вы хотите нас…

Договорить он не успел, поскольку Воронцов поднял левую руку, в кулаке которой сжимал простейший оберег, изготовленный Ладой. Он все же решил не светить кольцо, и вовремя вспомнил об этой штуке, которая блокировала часть данных о нем. И стоило кому-то сосредоточить на нем внимание, как тот начинал слабо светиться, и сейчас это было очень кстати. Константин навел оберег на тень, та мгновенно стала меняться. Пара секунд, и вот перед ним высокая девушка. Правда, как и прислужник, сейчас она была не совсем материальна, просто слегка светящаяся полупрозрачная фигура в дорожной одежде, никакого фривольного наряда, который она создала специально для него.

— Отец, — радостно выкрикнула девушка, и в два шага сократила разделяющую их дистанцию.

Вот только Михаил Николаевич не спешил обнимать астральную сущность дочери и с испуга отпрянул. Но вместо этого подключился дед.

— Здравствуй, внучка, — вполне бодро заявил он. — Мы уж не надеялись. Спасибо боярину, вернул нам тебя.

— Здравствуй, дедушка, — вполне искренне обрадовалась Юлия. — И вам долгих дней Роман Николаевич. — Потом она посмотрела на Воронцова. — Костя, вы пришли к соглашению? Тут очень неуютно и опасно.

— Это надо не у меня спрашивать, милая, — улыбнулся Воронцов, поддерживая игру боярышни. — Твоя родня как раз ради этого сюда поднялась. Советую вам выяснять все, и побыстрее, у меня нехорошие предчувствия.

Продолжая держать оберег в вытянутой левой руке, Константин чувствовал, как растет давление окружающего плана, а темных сущностей стало гораздо больше.

Михаил Николаевич наконец-то поверил, что это полупрозрачная сущность его дочь и, смело шагнув, вперед попытался ее обнять, но руки прошли насквозь через ее силуэт.

— Прости меня, доченька, за мое неподобающее поведение, просто ты так неожиданно рванула вперед… Я тебя очень люблю, и мама ждет, когда ты сможешь вернуться. И сейчас между тобой и мной стоит только один человек… Ты вправду так его любишь?

— Да, отец, и это мое условие. Я выйду за него замуж, войду в род Воронцовых. И это не его условия, а мои. Я предпочту остаться без тела, но с ним, чем жить без него, да еще с нелюбимым человеком.

Воронцов бросил взгляд на главу рода, тот задумчиво наблюдал за беседой сына и внучки. Роман больше вертел головой, поглядывая по сторонам, главный безопасник Рысевых нервничал, пока защита еще держалась, но скоро ей придет конец, и третий план обрушится на них.

— Юлия, одумайся, — строго заявил подключившийся дед, — у тебя есть нареченный, мы связаны клятвой с Орловыми. Неужели ты готова забыть о твоем долге перед родом?

— Эта клятва не играет для меня никакой роли, ее давал ты, когда я еще под стол пешком ходила, и меня от этого замужества спасало то, что юный Орлов младше меня, и еще не достиг возраста мужа, но теперь у тебя вроде как все сладилось. Но меня это больше не интересует, я связана судьбой с отмеченным Сварогом, впереди война с тьмой, и ему вести войска людей, и если он проиграет, то конец придет роду людскому. И не важно, буду я с ним, или с Орловым, это станет концом. И да, дед, я выйду замуж за этого человека.

— Война? — он вперил взгляд в Константина.

— Война, — продолжая вертеть головой, подтвердил Воронцов. — А еще нам пора уходить, я чувствую, приближается что-то очень плохое.

Именно в этот момент прямо сквозь заросли, окружающие берег, на них вылетели десятки темных фигур, и видел их только старый ведун, стоило его сыновьям выпустить руку его или Константина они стали почти слепы. Дистанция была смешной, всего в десяток шагов. Старый ведун не подкачал и ударил огнем по площади, не зря он с собой посох прихватил. Константин тоже в долгу не остался, он повесил над головой свежеприобретенный «удар рода», шар света размером с голову выплюнул сразу с десяток белых сияющих сгустков энергии и в первую же секунду уменьшился вдвое. Все темные тени полегли почти сразу, трое сгорело в бурлящем пламени, остальных распылили сгустки света.

Вот только этим все не кончилось. Шар над головой резко погас, его время вышло, жаль, что он действует так мало времени, но атаку тварей он сбил. Но они оказались гораздо многочисленней и хитрее, три штуки выросли прямо из-под земли посреди людей. Оба сына разглядели эти темные бесформенные вытянутые дымки, только когда те оказались у них перед носом, но было уже поздно.

Михаила спас Беляш. Прыгнув на сгусток тьмы, и сияя, как маяк, поглотил его. Вторую сущность он захлестнул арканом и не дал приблизиться к Роману. Спалил ее старый боярин. Ну а третью уничтожил ударом света Воронцов. Первый раз он использовал это дистанционное заклинание, и вышло неплохо. Сгусток света угодил в центр силуэта и буквально растворил ее.

— Уходим, — выкрикнул старый ведун, — сейчас защита рухнет. А там их видимо-невидимо.

— Вниз, — скомандовал Воронцов. — Михаил, цепляйся за меня!

Но боярич продолжал таращиться на дочь, не желая ее отпускать.

— Да быстрее же, — выкрикнул Константин, хватая его за руку и утягивая на второй план.

Следом глава рода утянул за собой слепо таращащегося в Астру Романа. И никто не заметил, как растаяла в воздухе Юлия. Воронцов прислушался к перстню, все в порядке — боярышня была с ним.

Три минуты, и под ногами каменная плита места силы второго плана, за идолами уже такое привычное Беловодье.

— Надо вернуться, — неожиданно выкрикнул Михаил, — Юлия осталась там…

— Да, она там, — нагнетая, признал Воронцов, — но не беспокойтесь, она умеет выживать в этом месте.

— Она там! — зло ощерился боярич. — Плевать, что она умеет там выживать. Он повернулся к внимательно наблюдающему за ним старому ведуну. — Отец, забудь про договоренность с Орловыми, я вижу, насколько сильно моя дочь хочет замуж за Константина, с какой любовью он на нее смотрит, они будут упорствовать до конца. Но мы сейчас подвергаем ее опасности. Я не видел, что там произошло, но почувствовал, как меня окружает что-то могучее, то, с чем я не смог бы справиться, даже если бы прожил еще сто лет. А моя девочка осталась там, наедине с этим. Все, отец, мы закончили эту игру, — он повернулся к Воронцову. — Константин Андреевич, перед лицом богов я даю клятву, что отдам вам руку моей дочери сразу же, как только вы вернете ее.

— А я прослежу, — раздался с небес громоподобный глас.

Воронцов поднял голову и успел краем глаза заметить, как тает в голубой синеве силуэт мужчины в фартуке, прожженном в нескольких местах и молотом в правой руке.

Голубоватый язык пламени на ладони боярича полыхнул, да так, что достиг высоты в пару метров, потом разом окутал руку отца Юлии. Константин бестрепетно ее пожал.

— Я принимаю вашу клятву, Михаил Николаевич, и клянусь вернуть вашу дочь, как можно скорее.

— Верю тебе, боярин, ты человек слова.

— Боги, — неожиданно выдохнул старый ведун, — сам Сварог… — Он посмотрел на Константина. — С таким-то сватом и я даю слово. Верни мою внучку, и ты получишь ее в жены.

— Получилось, — с облегчением произнесла у него в голове Юлия. — Неужели получилось?

— Да, вроде как сладилось, — согласился Константин. — Ну что, невеста, готова к возвращению в тело?

— Да, хотелось бы побыстрее. Только придется тебе поохотиться, я сильно потратилась, пока разговаривала с родственниками.

— Ну, ночь длинная, — усмехнулся Воронцов. — Думаю, Деяна с машиной мне предоставят. А то тут в усадьбе ловить нечего, наверняка в пределах нет ни одной сущности.

— Тогда договаривайся, не буду отвлекать.

Константин окинул взглядом людей, которые смотрели на него теперь совершенно другими глазами. В одну секунду он для них стал кем-то значимым, важным. Еще сутки назад был безродный, хоть и боярин, но за ним никого не было, он сам — весь род, и отдать такому дочь было костью в горле для Рысева и его сыновей. Скорее, он бы отказал, хотя после третьего плана Астры его позиция сильно поколебалась. Но все переменилось почти мгновенно. Внимание бога, и он уже желанный зять. Хотя Константин, честно говоря, не понимал сути подобного. Что старому боярину с этого? Ни денег, ни положения у Воронцова от божьего взгляда не прибавилось, но с Николаем Олеговичем произошло тоже, что и с людьми в веси Авии, для них он стал фигурой.

Бывший детектив понял, что пауза затянулась.

— Я принимаю вашу клятву.

Старый ведун облегченно выдохнул. Видимо думал, что теперь уже Константин может упереться и задрать планку.

— Что вам будет нужно, и как все это произойдет?

— Думаю, мы сделаем это завтра здесь же, допустим, в полночь. Доставим сюда тело Юлии, я призову ее, и мы попробуем соединить оболочку с астральной сущностью. И если выйдет, она придет в себя. Таков был мой план.

— Что вам для этого нужно? — это уже подключился Михаил.

— Мне снова потребуется машина и доступ в город, придется снова идти в Астру. К сожалению, на капище усадьбы я не смогу это получить.

— Я распоряжусь, — тут же отреагировал старый боярин. — От рода, как жениху боярышни Юлии, я выделю вам в сопровождение гвардейцев.

— Не надо, — покачал головой Константин, — охрана мне не слишком нужна. Она только будет привлекать внимание, как-то я без солдатиков привык. Я возьму с собой Дрозда, ну и шофер Деян подойдет, я к нему привык.

— Хорошо, Ваше сиятельство, как скажите, — согласился Михаил, опережая отца. — Предлагаю вернуться в Явь, мне нужно переговорить с женой.

Константин протянул руку.

— Тогда хватайтесь.

— Со второго плана я и сам могу, — с легкой укоризной произнес отец Юлии и, опустив взгляд вниз, почти сразу исчез.

Воронцов пожал плечами, спустя пару секунд очутился на первом плане, почти сразу рядом с ним возникли старый ведун и Роман.

— Когда будет готова машина? — спросил он у Михаила, который нервно курил папиросу с дорогим ароматным табаком.

— Уже распорядился. К тому моменту, как выйдите на красное крыльцо, Деян будет вас уже ждать. Но скажите, Ваша светлость, зачем вам на другое капище, чем это не подходит?

— Да просто в вашей усадьбе отсутствуют бродячие сущности, а мне нужно наловить на первом плане и скормить их вашей дочери. Это поддерживает ее, и для воссоединения с телом лучше, чтобы она получила столько энергии, сколько я смогу ей предоставить.

— И давно вы так охотитесь?

— Месяц примерно. В первый выход столкнулся с отверженным, он меня чуть не выпил, повезло, я хотел жить больше, чем он.

— Это и вправду удача, — согласился Михаил, давя окурок о каменную дорожку, ведущую от особняка до капища. — Хотя, что значит, удача? Вы убили черного ведуна, жнеца, проклятых. Мы получили доклад от старого Любима, он в восторге от ваших гостинцев, редко, когда ему привозят столько ценного материала, да еще в сносном состоянии. Велел вам кланяется. А про какую войну говорила Юлия?

— А это долгий и тяжелый разговор, — покачал головой Константин. — Он обязательно состоится, но не сейчас, у меня дела, а у вас беседа с Александрой Павловной. Но если коротко, то с запада грядет великая тьма, и если она победит, роду человеческому конец придет.

— Почему раньше не сказали?

— Я решаю проблемы по мере их поступления, не больше одной за раз. Первая была — договориться с родом Рысевых и вернуть Юлию. Часть ее я решил, осталось пробудить вашу дочь, потом можно будет обсудить и войну. Но советую уже готовиться, и забыть о спокойных временах, эта война потребует все резервы, которые люди смогут выставить.

Михаил задумчиво посмотрел на отца и брата, которые стояли у Константина за спиной и внимательно слушали, но в разговор не лезли.

— Мы тоже видим признаки войны, — нехотя признал он, — тьма хозяйничает в наших землях, и мы не можем ей противостоять так, как это требуется, она всегда на шаг впереди, она атакует там, где у нас людей почти нет. Мы всегда опаздываем. А теперь удачной охоты, Константин Андреевич, мне пора, жена уже извелась.

— Доброй ночи, Михаил Николаевич, мне тоже нужно спешить.

Константин попрощался с боярином и младшим сыном и в сопровождении Анисима, который так и ждал их возле капища, направился к дому.

— Хотя постойте, — Воронцов вернулся к отцу Юлии, — у меня есть разговор, и он касается вашей старшей дочери Анны.

— Слушаю, — вздохнув, произнес Михаил.

Глава шестая

— Константин Андреевич, пора вставать, просили разбудить к ужину.

Воронцов с трудом открыл глаза и увидел стоящего в шаге от него Дрозда.

— Встаю, — нехотя произнес он, пытаясь оторвать от подушки тяжелую голову, виски ломили так, словно в них гвозди забивали.

Телохранитель, убедившись, что боярин и вправду поднялся и ложиться обратно не собирается, удалился.

Константин потер уставшие покрасневшие глаза. Остаток предыдущей ночи, как и утро, выдались тяжкими, охота на туманников не задалась, то ли попрятались они, то ли он их истребил, но за четыре часа в Астре он смог изловить только с десяток, ну еще пяток мелких сожрал прислужник. Вот только Юлии требовалось гораздо больше, и он, вернувшись на место силы, сдуру сунулся на второй план. И тут его ждал сюрприз, так попасть — надо было умудриться. Вместо места силы он оказался в каком-то густо заросшем парке, или довольно чистом лесу, никаких идолов вокруг, прикрывающих его от сущностей, никаких шикарных домов Беловодья. Но что хуже всего — он не смог обнаружить границу первого плана. Какая-то скотина его тут просто заперла.

— Страж, это что за хрень? — поинтересовался Воронцов у хранителя места силы, но ни через секунду, ни через минуту ответа не получил.

Он был тут один, если, конечно, не считать прислужника и Юлии, даже вездесущих на втором плане сущностей видно не было.

— Боярышня, может, ты знаешь, куда меня занесло? — прикидывая, что делать, спросил он у своей спутницы.

— Знаю, — ответила девушка почти сразу, и в мыслях у нее было очень много беспокойства и паники. — И это очень плохо. Ты в так называемом кармане, специально изолированном куске Астры. Кто-то знал, что ты придешь сюда, и, обманув стража, настроил переход, и ты вместо второго плана угодил сюда. Этот небольшой кусок для тебя сейчас — весь мир, и если ты не найдешь выхода, то, скорее всего, погибнешь, ведь они-то сюда могут приходить без каких-либо проблем.

— Чего опасаться? — насторожился Воронцов, мысль о том, что он влетел в очередную ловушку, ему не слишком нравилась.

— Не знаю. Это обычный кусок Астры, но из него ты не выйдешь, во всяком случае, привычным способом. А вот что тебе устроит тут тот, кто тебя сюда загнал, я не представляю.

— Ладно, разберемся, — мрачно заявил Константин, — я уже не тот, каким попал в этот мир.

Он взвел курок на «Каре Сварога», проверил нож, провел рукой по жезлу. Он вооружен, у него есть веды, а дальше посмотрим, кто кого. Он поднял глаза к небу, как всегда безоблачное и светлое, и вполголоса произнес фразу из одного фильма:

— Если вы не поняли, это не меня заперли с вами, это вас заперли со мной. Вы попали, ребята.

— Сильно, — рассмеялась в его голове Юлия. — А теперь, когда ты прекратил угрожать невидимым врагам, может, пойдем?

— Пойдем, — согласился Воронцов и, выбрав направление наугад, бодро двинул вперед. — А вообще надо бы осмотреться, — подумал он, обращаясь к боярышне, — выбрать дерево повыше и глянуть сверху на этот карман. Что-то мне последнее время с Астрой не везет, постоянно во что-то вляпываюсь.

— А все потому, что ты сюда, как к себе домой ходишь, — резонно заметила Юлия. — А это опасное место, непредсказуемое.

Константин пожал плечами, спорить было глупо.

Подходящее дерево подвернулось спустя двадцать минут — и ветки были толстыми, и ствол в два обхвата, и не нужно жилы рвать, чтобы забраться. Воронцов подпрыгнул, ухватился за нижнюю, забрался на нее… И тут он понял, что он дурак, которого еще найти нужно. Спрыгнув, Константин посмотрел на сидящего у его ног прислужника и тяжело вздохнул.

— Беляш, давай, крылья отращивай, и на взлет, поднимись над деревьями, оглядись. Хорошо бы ты разглядел, где этот лес кончается. А если получится, может, и выход найдешь. Далеко не отлетай, буду за тобой по поводку следить.

— Да, хозяин.

И прислужник начал неспешно меняться. Минута, и вот перед ним снова маленький зверек с крыльями, примерно в два раза меньше, чем он был, когда Воронцов увидел его впервые, да и крылья небольшие, наверное, как у летучей мыши,может, чуть больше.

Беляш взял разбег, пару раз взмахнул крыльями и начал медленно набирать высоту, устремившись в небольшой просвет между деревьев. Да, вертикальный взлет ему не был дарован, так что, приходилось прислужнику взлетать, уворачиваясь от веток.

Через пару секунд он освоился, и Воронцова просто затопило счастье, которое прислужник испытывал, оказавшись в воздухе. Надо сказать, он был довольно быстр. Константин следил за ним через его глаза, скользнув в сознание Беляша по поводку. Вот, наконец, деревья кончились, и над прислужником раскинулось только чистое небо.

— Закладывай круг и смотри вдаль влево, — приказал Воронцов.

— Да, хозяин, — ответил зверек и заложил вираж в полсотни метров.

Что ж, результат разведки был очевидным — кроме леса справа имелся какой-то поселок, дворов на сто, в противоположенной стороне руины небольшого города. Непонятно было, целиком он находится в этом кармане или только часть, но одну очень важную вещь Воронцов разглядел — там есть капище. Лес был небольшим — в сторону города километра три. Поняв, что увидел все, что нужно, Воронцов скомандовал прислужнику возвращаться, и тут же уловил недовольство, зверьку понравилось летать.

— Потом еще полетаешь, — строго заявил он, помня, что нельзя баловать этих существ, они быстро отбиваются от рук. — Обещаю, что сегодня точно поднимешься в высь.

Нехотя, но Беляш приземлился, после чего принял свой привычный облик.

— Не грусти, — утешил его Воронцов и пошел в сторону города.

Шел он не спеша, осторожно, «Кару Сварога» он привел в боевой режим, и теперь у него на груди стволом вниз висел фактически карабин. Плохо, конечно, что все ремни приходилось таскать с собой скрученными в крохотном отделении кобуры приклада, но сейчас он был рад, что они у него с собой. Лес больше походил на парк — никаких завалов, трава по середину икры, кусты, деревья, причем, не сказать, что все это росло густо, прямая видимость — метров двадцать, что для зеленки просто отлично. Беляш бежал впереди, оторвавшись примерно на такую же дистанцию, ни на секунду не исчезая с глаз хозяина. Это могло бы быть приятной прогулкой, если бы не мертвая тишина и полная непонятка, кто же его сюда определил. Этот вопрос беспокоил Воронцова даже больше, чем проблема поиска выхода из ловушки.

— Милая, а что будет, если я не выберусь из этой западни?

— Примерно то же, что и со мной, — ответила Юлия. — Только меня отец вытащил и поместил в кокон времени, а твое тело так и лежит в месте силы, его даже обнаружить не смогут, а дней через пятнадцать оно просто умрет без пищи и воды.

— Хреново, — подвел итог Константин. — Значит, времени у нас не так уж и много, но оно есть. Кто ж такой хитрый-то, что такую каверзу придумал?

— Это должен был быть очень сильный ведун. Создать карман в Астре дано далеко не всем, это умение минимум шестого уровня, и чтобы изучить его нужно очень прилично вложиться. Если тебя интересуют мои догадки, то это вольцы.

— Аргументируй, — заинтересовался Воронцов.

— Смотри, это идеальная ловушка для благородных, бояр или аристократов, кроме них только ведуны ходят в Астру, простые люди бывают тут крайне редко. Дальше, ты попал сюда один, не потащишь же ты охрану из ведунов с собой на второй план, они должны сторожить тело, ну это если брать обычного аристократа или отпрыска боярского рода. Это только ты сюда ходишь без прикрытия, как в парк на прогулку. Бояре чаще пользуются родовыми капищами, ты же зачастил в городские, и тебя просчитали. Хотя, скорее всего, даже не так, они дождались, когда ты войдешь в Астру, прошли по первому плану и создали путь в карман. Возможно, страж даже не заметил подобного. Или не обратил внимания.

— Логично. А могут это быть черные?

— Нет, — веско заявила Юлия, — черный ведун такой силы, незаметно проникнувший в Славгород? Это невозможно.

— А если он не прошел через ворота, если он пришел сюда, как те проклятые в Тверде, через ритуал? И цель у него одна.

— Как они узнали, что ты именно здесь? Как успели?

— Ну, допустим, сильные черные в ваших лесах имеются, ведь не новички открывают порталы и атакуют веси? То, что в Славгороде есть адепт, могу зуб дать.

— Зуб дать? — не поняла Юлия.

— Это такое заверение из моего мира, мол, если обману, или ошибусь, можешь выбить мне зуб.

— Странный у тебя мир, — развеселилась боярышня. — И что, все без зубов ходят?

— Нет, конечно, — мысленно рассмеялся Константин. — Бывает, правда, редко, что и выбивают, кто серьезно к подобному относится, но чаще всего это просто заверение.

— Не буду я тебе зуб вышибать, — ответила Юлия, — я согласна, адепт тьмы в городе наверняка имеется, и ритуал он тоже мог провести, когда узнал, что ты тут, и примерно поняв, что ты постоянно мотаешься по местам силы. И протащить в карман свору через четвертый план Астры тоже можно. Наверное, это даже лучше, чем устраивать сражение в самом городе, где довольно быстро прибудет подмога, и явно не к ним. Но все же я делаю ставку на вольцев. Ты троих из них убил, саму Птицу застрелил. Им поквитаться с тобой — дело чести. Да и загнать обратно на костер вернувшегося из Ирия боярина, пока ты не женился и род возрождать не начал, с их точки зрения, вполне резонно.

— Думаю, мы скоро выясним, кто. Как думаешь, где они меня ждут?

— Зуб даю, — с усмешкой мысленно произнесла боярышня, — у единственного выхода. Зачем искать одинокого путника, которому надо отсюда вырваться по всему карману, когда он сам придет туда, куда ему жизненно необходимо добраться?

— Хозяин, — сделал стойку Беляш, — туманник, сильный, почти черный.

— Лови его, — приказал Воронцов, и прислужник сорвался в атаку, а Константин поспешил следом.

Туманник и вправду оказался силен, вот только это все ж была обычная сущность, а не отверженный, или он не успел им стать, не на чем ему было в этом кармане питаться. Он бился в аркане, который набросил на него Беляш, но порвать его не мог. Константин подлетел к нему и привычно вогнал левую руку по локоть в слегка мокрый прохладный темный туман. Тот задрожал, но противопоставить ничего не смог. Пару раз он, как и отверженный, пытался сжать руку, но прислужник по приказу Воронцова тут же наносил удар свои хвостом, и хватка ослабевала, а по сгустку проходила мощная судорога.

Юлия управилась за десять минут.

— Сильный, — слегка опьянев от такого количества энергии, заявила она. — Похоже, он сожрал тут все остальные сущности, которые попали сюда, когда создавался карман, а это было давно. Я почти полностью восстановилась, так что, если драка какая, рассчитывай на меня и мои веды.

— Вот и хорошо, — довольно заявил Воронцов, — но никуда не лезь, можешь щитами баловаться. Если будет совсем плохо, так уж и быть, вступай в схватку. Но это, если припрет так, что я точно в одиночку не выкручусь.

— Хорошо, любимый, — неожиданно покладисто заявила боярышня, видимо, вспомнила, как накосячила, когда он получил от нее подарок в бою с Братиной.

— Да, а зачем вообще надо создавать карман?

— Вот ты дремучий, — рассмеялась Юлия. — Хотя, зря я, об этом даже немногие ведуны средней руки знают. Им просто это не нужно. Карман — это вид пространственной веды, одной из немногих. Но если остальные направлены для передвижения, вроде порталов, то карман — считай мобильное убежище. Привязываешь его к месту силы, настраиваешь доступ для себя или еще кого-то, и все, тушка твоя лежит на местном капище, жить тут, конечно, нельзя, но укрыться дней на пять запросто. Единственный минус — тебя всегда будут видеть в этом месте силы, но если ты способен ходить по первому плану, то это не проблема, ведь можно выйти через любое капище, твою тушку страж просто перекинет туда, где ты.

— Стоп, — неожиданно произнес Воронцов, — но я же сам прошел по первому плану тогда, когда за мной в Тверде пришли гвардейцы, и вышел через Астру вне места силы.

— А я все думаю, когда ты заметишь. Я не знаю, но у меня есть теория, ты отмечен Сварогом, и мне кажется, ты не оставляешь свое тело на первом плане в круге силы, как все остальные, мне кажется, ты гуляешь по Астре воплоти.

— Почему ты так решила?

— Потому, что я все же прислужник, и когда ты спускаешься со второго плана, я должна видеть оставленное тобой на первом тело, а я его не вижу. Ты особенный. Кстати, я думаю, Лада ходит на второй план точно так же.

— Да уж, интересно. Надо будет у стража спросить, когда выберемся.

Лес кончился внезапно, вот перед Воронцовым были деревья, и вот они внезапно оборвались. Константин приник к стволу большого дерева, оглядывая новую территорию. Первым, что он увидел, было русло реки. Воды — ни капли. Да и откуда ей тут взяться-то? Она же где-то начиналась, а через кусок кармана только протекала, зато слева имелось небольшое озеро. До города было примерно километра полтора, никаких стен, просто сразу начинались дома. Сколько Воронцов не вглядывался, но не смог обнаружить ни единого признака жизни. Он даже плохо понимал, как все это вообще существует, ведь чтобы росли цветы, нужны пчелы, они их опыляют, а цветов возле этого небольшого озерка хватало.

Константин решил прояснить для себя это вопрос и поинтересовался у Юлии. И ответ нашелся.

— Это свежий карман, — ответила боярышня, — ему не больше пяти дней. Как я сразу не догадалась? Пока в почве хватает влаги, все вокруг будет жить, потом умрет. Вернее, оно уже начинает умирать. Вон там кустик, листья вялые, ему уже не хватает живительной влаги.

— А ларчик просто открывался, — хмыкнул Воронцов. — Беляш, ты что-нибудь видишь?

— Нет, хозяин. Но мне кажется, что за нами наблюдают, очень издалека.

— Возможно, — согласился Константин. — Теперь надо решить, что делать дальше.

Идти по открытой местность у всех на виду — это плохая идея, вот только других вариантов нет. Поднять в воздух прислужника, дабы тот следил за городом, это можно, вот только в небе кроме него никого нет. Насколько он заметен? По идее, белое полупрозрачное астральное существо небольшого размера не слишком должно быть заметно. В любом случае, ему придется идти при свете дня в полный рост. А значит, заметят его или нет, уже не важно. Если враг в городе и посадил наблюдателя, его засекут гарантированно, и лучше, если Беляш тоже сможет их обнаружить.

— Давай на взлет, — приняв решение, приказал он прислужнику. — Кружишь надо мной и следишь за городом. Поводок не обрывать.

— Да, хозяин, — тут же отозвался Беляш и начал стремительно меняться.

На этот раз он поднялся в небо куда быстрее и легче, с двух шагов взмыл свечой и сразу начал кружить на максимальной высоте в сотню метров.

Воронцов скользнул по поводку в сознание прислужника, на секунду его захватила эйфория от полета, но он быстро отстранился от ощущений маленького помощника.

— Смотри в сторону города, — приказал он.

Беляш тут же уставился в нужную сторону. Город был небольшим, километр на полтора, вытянутый, вдоль русла осушенной реки, даже мосты сохранились. Место силы, во всяком случае идолы, стояли чуть в стороне от главной площади. Если идти по центральной улице, добраться можно без проблем. Дома все разрушенные, заросшие еще зеленым плющом. Странный это был город, словно не заброшенный, как столица и Каменногорск, а именно разрушенный — пробитые стены, провалившиеся крыши. Деталей с такого расстояния видно не было, но то, что тут был бой — это факт. Константин смотрел на все это минут десять, пока не понял, что хрен он что разглядит, нужно идти туда.

— Кружишь надо мной, не отрываешься, смотришь в сторону города, — напомнил он приказ Беляшу и вышел из-под защиты деревьев.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ. Прислужник был счастлив, хозяин не приземлил его и позволил летать, а что еще нужно?

Воронцов шел к городу в открытую, прятаться тут было негде, ползком преодолеть полтора километра нереально, так что, оставалось идти вперед с гордо поднятой головой, изредка глядя на приближающуюся окраину глазами Беляша.

— Вижу человека, — доложил прислужник, когда до ближайших домов оставалось две сотни метров.

Константин скользнул в его сознание и засек спокойно стоящего на уцелевшей крыше мужчину в темно-сером длинном кафтане с посохом в руке. Тьмы он в нем не разглядел.

— Поздравляю, боярышня, ты угадала — вольцы.

— От этого не легче, — тут же ответила Юлия, — то что ты тогда троих завалил — чистая удача, сейчас так не будет, те двое удрали и наверняка рассказали и о тебе, и о твоем револьвере, они так больше не подставятся. Я бы на их месте атаковала тебя пока ты не добрался до домов, стерев в пыль дальнобойными заклинаниями.

— Совсем ты со мной осовременилась, — мысленно улыбнулся Константин, — слов нахваталась — подставится, завалил…

— С кем поведешься, — ответила Юлия. — А теперь хватит трепаться, соберись, они пришли тебя убить.

Константин кивнул и активировал призыв тени, от первого удара он будет защищен.

Человек меж тем с крыши исчез. Воронцов настороженно продолжил идти в сторону города, но вопреки предположениям боярышни его никто не атаковал. Через десять минут он добрался до окраины и ради интереса активировал давно изученную, но так ни разу и не примененную веду поиска в радиусе сорока метров сокрытого или укрытых ведами людей. И снова ничего, никакой засады, никаких затаившихся под невидимостью убийц.

— Ты понимаешь, что происходит? — спросил он у боярышни.

— Нет, и мне это не нравится. Один слаженный удар трех-четырех ведунов, и тут, в радиусе двадцати метров, будет выжженный круг, даже тебе не уцелеть, но они почему-то медлят.

— Ну что ж, нас настойчиво приглашают следовать дальше, не будем их разочаровывать, — мысленно ответил Воронцов и вошел в город.

Квартал. Еще один. Еще… Тишина и запустенье. Беляш тоже никого не видит.

— Мне страшно, — неожиданно призналась боярышня. — Если я не ошиблась, и это вольцы, живым они тебя отсюда не выпустят. Они ненавидят бояр, они убивают нас, мы их. Но сейчас они упускают одну возможность за другой. И это меня беспокоит.

— Ты будешь смеяться, но мне кажется, они не собираются меня убивать.

— Не буду, — просто ответила Юлия. — Пожалуйста, будь осторожен. Помни, моя жизнь зависит от тебя.

— Хорошо, милая, буду, — Константин прекратил красться в тени домов и, выйдя на середину не слишком широкой улицы, пошел к центру города.

— Нарываешься, — неодобрительно подумала Юлия.

— Нарываюсь, — легко согласился Воронцов и пошел дальше.

До центральной площади городка его никто так и не побеспокоил, как шел, так и шел себе посреди улицы.

— Хозяин, — позвал его Беляш, который по-прежнему кружил над ним, — вижу человека, это тот же самый ведун.

Константин скользнул в сознание прислужника и без труда нашел искомое. Мужчина в годах сидел на ступенях разрушенного дома, его посох лежал рядом, серый длинный кафтан, небольшая аккуратная борода. Он спокойно смотрел в сторону, откуда должен был появится боярин, он ждал его. С минуту Воронцов обшаривал взглядом близлежащие дома и так и не обнаружил больше ни единого следа. Неужели честная битва — один на один?

— Пожалуйста, будь осторожен, — попросила Юлия, словно прочитав его мысли.

— Может, ты ошиблась, и это не вольцы?

— Я уже ничего не понимаю, — ответила озадаченная Юлия, — просто будь настороже.

Константин ничего не ответил.

— Беляш, давай вниз, ты мне тут нужен. Прикроешь, если что.

От прислужника плеснуло недовольством, ему слишком нравилось летать.

— Быстро, — скомандовал Воронцов, — иначе запрещу полеты.

— Да, хозяин, — последовал ответ.

Зверек упал вниз, как коршун на добычу, выровнялся над самой землей, два раза махнул небольшими крыльями и приземлился в паре метров от Константина, затем трансформировался, приняв свой обычный облик.

Бывший детектив удовлетворенно кивнул и пошел вперед, до площади, где его ждали, осталось всего полсотни шагов. Беляш быстро догнал хозяина и, обогнав, пристроился метра на три впереди, озираясь по сторонам.

Незнакомец даже не шелохнулся, когда Константин вышел на площадь, просто лениво наблюдал за приближающимся человеком из-под приспущенных век.

Воронцов остановился шагах в трех, потом решил и снова активировал веду поиска. И опять ничего, ведун был единственным живым существом в радиусе сорока метров, либо их защита сильнее веды.

— Ничего не понимаю, — подумала Юлия и замолчала.

— Не ищи других, — произнес незнакомец, — я тут один. И я не собираюсь с тобой биться, мы просто поговорим. Никто из вольцев тебя больше не тронет, ты слишком ценен, отмеченный Сварогом.

— Ну что ж, что-то начинает прояснятся, — заметил Воронцов, присаживаясь рядом с собеседником. — Эх, жаль, тут курить нельзя.

— Почему нельзя? — удивился незнакомец. — Это же не карман, а убежище. Здесь стреляют обычные пистолеты, можно порезаться простым ножом, можно есть, пить и курить.

— Не верю, — ошеломленно прошептала Юлия.— Это невозможно, это сказка.

Константин достал свою трубку из проклятой столицы и принялся неторопливо набивать ее табаком.

— Что такое убежище?

— Ты очень мало знаешь, боярин, но этот вопрос и вправду интересный. Я, наверное, единственный человек в империи, а может, и во всем мире, который умеет создавать подобное. Некоторые ведуны слышали о таком, а многие даже не подозревают. Это скопированный кусок мира, перенесенный в Астру, и навсегда застывший в состоянии, когда он был создан.

— А сущность, которую мы уничтожили?

— А что тебя смущает? Иногда они сюда проникают. Редко, но бывает. Эта тут где-то с год крутилась.

— Значит, выход отсюда есть, — заметил Воронцов.

— Конечно, есть, и ты сможешь уйти, как только мы поговорим.

— Давай поговорим, — легко согласился Константин. — Но для начала неплохо бы представиться. Ты меня знаешь, а я тебя нет, так что это будет вежливо.

— Зови меня Ориславом. Я предводитель вольцев. Не местных, а всех вольцев. И прошу простить моих помощников, я опоздал, иначе я бы не допустил нападения на тебя.

— Ну, они свое получили, — заметил Воронцов.

— Ты прав, получили. Хотя это плохо, скоро людям понадобятся все силы, и, возможно, не хватит именно трех достаточно сильных ведунов, которые погибли в схватке с тобой.

— Не слушай его, — тут же заговорила Юлия, — он обманывает тебя.

— Пока он только извинился, — ответил Константин. — Пускай скажет, зачем он меня сюда притащил.

Боярышня обиделась, но спорить не стала.

— Ток вот, боярин, я наблюдаю за тобой с того момента, как ты прибыл в Горки, знаю, зачем ты здесь. Знаю про твою спутницу, что сейчас в перстне, и наверняка уговаривает меня не слушать. Про Братину, мне многое известно. Я только не выяснил, кто ты и откуда. Но это не важно. Тебя отметил сам Сварог. Впереди война, большая война. И ты поведешь людей в последний поход на тьму. И либо мы победим, либо исчезнем.

— Ну что ж, твоя осведомленность, Орислав, достойна восхищения. Ты хочешь мне что-то предложить?

— Да. Ты передашь боярину Рысеву предложение вольцев — наши условия прекращения войны, которой почти три сотни лет. Он передаст их совету бояр.

— А дальше?

— Дальше мы заключим мир, так предначертано, и ты получишь в свою армию чуть больше пяти сотен ведунов, и чуть больше простых людей, которые прекрасно умеют обращаться с оружием. Они, конечно, не воины, и не умеют ходить строем, но они отлично стреляют и готовят засады.

— Что думаешь? — поинтересовался Воронцов у Юлии.

— Не знаю. Он не врет, я чувствую это. Боги, неужели можно остановить эту войну?

— Все можно остановить, — философски заметил Константин, — была бы воля обоих сторон и умение договариваться. Это будет нелегко, но пять сотен ведунов — неплохое начало. Крови между вами много, но вольцы решили предложить мир и прекратить борьбу, они понимают, что грядет. Надеюсь, это поймут и бояре.

— Хочу верить, — ответила Юлия. — Хочу верить.

— Не сомневайся, Константин, — прервал их диалог Орислав, — это не потребует от тебя ущерба твоей чести. Даже, если ты откажешься быть посредником, я все равно отпущу тебя. Сварог не простит, если я причиню тебе вред. Поверь, мне ничего не стоит убить тебя, несмотря на все твои умения и защитников. Я мог убить тебя в ту же секунду, как ты тут появился, и стоял посреди поляны, вертя головой, мне бы даже с этой лесенки не пришлось вставать. Я знал каждый твой шаг. Это не угроза, я просто рассказал тебе о своих возможностях.

— Я понял, — ответил Константин, от его собеседника веяло силой. — А если мир не будет заключен?

— Будет, так предначертано. Все, что должно было сойтись для этого, сошлось. Это уже почти свершилось, осталось сделать шаг. Но даже, если все рухнет, я все равно предоставлю тебе людей. Всех, кого смогу. То, что грядет, важно для всех. Бежать больше некуда. Куда бы ты не убежал, тьма доберется и до туда.

— Хорошо, я согласен.

— И это было предсказано, — улыбнулся ведун и, запустив руку за пазуху, вытащил конверт, побольше чем тот, в котором Воронцов получил сообщение от Лады, но так же зачарованный. — Я — Орислав, сын Миродара, клянусь перед лицом богов, что ни этот конверт, ни его содержимое не несут угрозы ни для кого, кто к нему прикоснется. На нем нет чар кроме тех, что ограничивают доступ. Примут ли боги мою клятву?

Язык пламени на ладони рванул вверх сантиметров на десять и исчез.

— Принимаю клятву, — ответил Воронцов и забрал из рук ведуна конверт.

— А теперь тебе пора. Мы с тобой еще встретимся, но это случится уже в лагере твоей армии. А у меня много других дел. Мир нужно будет крепить не только словом, но и делом.

— Как отсюда выйти?

— Все просто. Там капище, правда, без хранителя, оно вернет тебя обратно, туда, откуда ты пришел. Прощай, Черный Вран.

— Прощай, Орислав, сын Миродара, — ответил Воронцов и пошел в сторону места силы, которое чувствовал вполне отчетливо.

Две минуты, и вот он на первом плане, у подножья капища его ждет машина, вокруг которой ходит кругами обеспокоенный Дрозд. На небе уже ярко светит солнце, ночь прошла, а вот усталость осталась. Так что, впереди еда и кровать, конверт подождет, Николай Олегович получит его вечером, когда Воронцов выспится и отдохнет. Не стоит вести такой разговор на тяжелую голову.

Глава седьмая

— Были новости? — спросил Константин, глядя на вскочившего при его появлении Дрозда.

— Дважды приходил посыльный от боярина Рысева, справлялся о вашем самочувствии. Сказал, что вы спите, и проснетесь только к ужину.

— Еще что-то?

— Нет, Ваше сиятельство. Но простите за дерзость, выглядите вы очень уставшим.

— Прощаю, — вымучено улыбнулся Воронцов, бросив взгляд в зеркало. — И чувствую себя точно так же, как выгляжу. Ладно, ты отправил весть Радиму?

— Да, Ваше сиятельство, но ответа еще нет.

Константин кивнул. Он и не ждал его так быстро. Во-первых, графу дозволили посещать вотчину боярина Рысева. Во-вторых, а вот это самое интересное, боярышня Анна, та самая возлюбленная Радима, уже как год вернулась в отчий дом. Не срослось у них с мужем, дети не получались, а Морозовым нужен был наследник. Да и отношения не сложились — ни любви, ни даже теплоты. Вот и разорвали они союз, выбрав новую жену из рода Оленевых. И там вроде как все сразу получилось. И теперь боярышня Анна жила в усадьбе. Об этом Константин узнал на приеме, когда ее ему представили. Надо сказать, женщиной она была красивой и эффектной, вот только на ее лице застыла вечная печаль. Как жена для кого-то из боярского рода, она совсем не подходила — разведенка, так сказать. И теперь у Радима появился шанс. Вот и отписал Воронцов своему другу, испросив у боярина дозволение на пребывание наследника графа Теренского в землях Рысевых. А тот и не упорствовал, во-первых, наладить отношения с пограничным графством — было в его интересах, а во-вторых, можно поправить отношения с боярином Медведевым, которые охладели из-за действий его вассала.

От раздумий Константина отвлек стук в дверь.

— Открой, — усаживаясь в одно из кресел, попросил он Дрозда.

Наемник поднялся и распахнул дверь.

— Ваше сиятельство, — радостно завопил Анисим, заметив боярина за спиной телохранителя, — рад, что вы встали. Его сиятельство, боярин Рысев, прислал меня узнать о вашем самочувствии, и ждет вас в трапезной. Ужин будет подан через полчаса.

— Передай боярину, что я буду вовремя, — доставая трубку и набивая ее из кисета, ответил Константин.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — ответил Анисим и довольный, что поручение выполнено, рванул обратно.

— Ты плохо спал, — заметила Юлия, — да и выглядишь неважно.

— Что тебя удивляет? — поинтересовался бывший детектив. — У меня какой-то совершенно безумный ритм жизни. За три дня, что я тут, меня пытались убить люди, затем теневики, потом я бродил по убежищу. В Астре, если мерить ее временем, я провел гораздо дольше, чем в яви. Естественно, я плохо выгляжу.

— Согласна, и все это ради меня, за что я тебе очень благодарна. Когда отдашь конверт деду?

— Завтра утром, у него как раз должно быть хорошее настроение, если, конечно, все выгорит. Ты не забыла, сегодня ночью у нас свидание воплоти?

— Не забыла, и вся в предвкушении.

— Пора, Ваше сиятельство, — напомнил Дрозд.

Константин задумчиво посмотрел на наемника.

— Пора, — согласился он и, вычистив трубку, убрал ее в карман.

Напоследок бросил взгляд в зеркало. Кафтан, штаны, сапоги — все выглядело хорошо, хотя, наверное, неприлично человеку его статуса ходить в одном и том же, но другого у него не было, а ехать в город обновлять гардероб — либо некогда, либо лень. Проведя рукой по усталым глазам, он вышел из комнаты, где его ждал незнакомый слуга.

— Прошу за мной, — вежливо произнес тот и пошел вперед.

— Как будто сам не найду дорогу, — буркнул про себя Воронцов.

С ночи многое поменялось — гвардейцы прекратили сверлить чужака подозрительным взглядом, слуги кланялись гораздо более охотно.

На этот раз Воронцов пришел не последним, за столом в основном сидели старшие бояричи, молодежи не было.

Константин поклонился присутствующим и прошел к месту по левую руку от боярина. Очень почетное место, почетней него только во главе стола, но это место мог занимать только глава рода.

Слуга отодвинул стул, давая Воронцову возможность сесть. Да, сейчас в трапезной присутствовали только старшие Рысевы — сыновья боярина с женами, никакого молодняка. Хотя, вот и первые ласточки, стали подтягиваться и внуки с внучками. Последней, если, конечно, не считать опаздывающего главы рода, пришла Анна. Старшая сестра Юлии была, как всегда, печальна и строга, она еще не знала, что, возможно, ее жизнь скоро изменится, но Константин не собирался обнадеживать ее раньше времени. Вдруг, у Радима все отгорело? То, что жены нет, ни о чем не говорит. Она заняла последнее оставшееся место в конце стола, отстраненно кивнуть собравшимся, словно витала в небесах. Константин улыбнулся ей, но женщина его проигнорировала.

— Кстати, я думала, дед попытается тебе Анну сосватать, — заметила Юлия. — И по возрасту вы близки, и, в принципе, не жалко. Но он тебе даже Ольгу был согласен отдать. Решил молодостью взять.

— Никто, кроме тебя, мне не нужен, — мысленно ответил Воронцов и начал подниматься, поскольку в дверях появился старый ведун.

Все встали, приветствуя главу рода. И стоило ему занять свое место, как слуги понесли первую перемену блюд.

На этот раз трапеза оказалась гораздо более живой. Мать Юлии просто светилась счастьем, ведь, если все выйдет, ее дочь перестанет лежать спящей царевной под присмотром ведунов и вернется к жизни. Женщина была в предвкушении, ее глаза сияли, и плевать ей было, что та станет женой этого странного боярина, появившегося в их доме так внезапно.

— Плохо выглядите, Константин Андреевич, — заметил старый ведун.

— Прогулка по Астре далась тяжело. Вам уже наверняка доложили, сколько я там времени провел, потом пришлось еще на третий план подниматься, чтобы отдать изловленные сущности вашей внучке. Вот и устал.

— Ничего, — ободрил его боярин, — скоро вам не придется их отлавливать. Когда мы сделаем это?

— Как и договаривались, сегодня в полночь, или хотите раньше?

— Чем быстрее, тем лучше, — подтвердил догадку Воронцова старый ведун.

Константин окинул взглядом всех присутствующих, которые сейчас с ожиданием ждали его слова.

— Не вижу препятствий, — наконец, произнес он, — закончим ужин и начнем.

Стол потонул в радостном гуле. Константин улыбнулся, отпил красного сухого вина и вернулся к какой-то хитро приготовленной птице в соусе. Видимо, его окончательно приняли. Да уж, божественное вмешательство — это убойный аргумент.

— Готова? — мысленно обратился он к Юлии.

— Уже сгораю от нетерпения, — подтвердила та. — Сама хотела тебя попросить провести слияние, как можно быстрее. Видишь, как все хорошо сладилось?

— Неплохо все получилось, — согласился Воронцов. — Теперь осталось только чтобы все вышло, и ты вернула себе свое тело. Вот только я не знаю, что будет дальше. Торчать тут, заниматься подготовкой к свадьбе? Я уже изучил боярские традиции на эту тему, самая быстрая свадьба — это не меньше месяца. А нам нужно торопиться. — Константин слегка отстранился от внутреннего диалога и отправил себе в рот очередной кусок незнакомой ему птички, то, что это не курица, факт.

— Я знаю, — серьезно произнесла боярышня. — Я уже все продумала. Как только я обрету тело, я дам клятву перед лицом богов, стать твоей женой. Это заставит деда шевелиться. Да и сват у тебя знатный, никто не посмеет пойти против воли его. Дед чтит традиции — только со времени помолвки должен пройти месяц, но мы с тобой будем давить на то, что впереди война, и нам некогда растягивать смотрины.

— А не попробует ли он затянуть это, упирая на традиции, чтобы дождаться начала активных действий, уповая на то, что меня грохнут?

— Нет, не будет, — заверила его Юлия. — Ты все время забываешь, что твое поражение и гибель — это провал всей военной компании и, возможно, конец рода людского, дед на такое не пойдет. Не думаю, что он будет затягивать. Я упрошу его, отпустить нас в Тверд, и свадьбу мы проведем там же.

— Могу поспорить — это нарушение всех традиций. Ведь по канону, свадьба проходит в усадьбе жениха, куда съезжаются представители двух родов и приглашенные аристократы.

— Но у тебя нет усадьбы. Твой дом в Тверде, — напомнила Юлия, — и ты, согласно свадебной традиции, везешь меня в свой дом.

— Мне кажется, твой дед не одобрит подобного, — он бросил взгляд на старого ведуна, который сейчас что-то обсуждал с Михаилом, — и будет настаивать на проведении свадебной церемонии здесь, в Славгороде.

— Надо было сначала на восток лететь, отбивать твою вотчину.

— И что бы мы с ней делали? Да и с кем ее отбивать-то? Лада, Горд и Беляш — вот вся моя армия. Нет, мы все сделали верно. Ладно, у нас будет время наговориться. Трапеза подходит к концу. Сейчас десерт подадут.

На этот раз подали что-то вроде торта с коржами абсолютно белого цвета, а крем был насыщенного черного.

Константин с подозрением уставился на тарелку.

— Черник, — буквально закричала Юлия в его голове, — обожаю.

— Что это? — заинтересовался он. — Впервые слышу.

— Ешь, тебе понравится. В креме присутствует плод с самого дальнего юга, он слегка горчит. Еще из него делают сладкое черное лакомство, ты покупал для Лады — конфеты.

— Так это что, шоколад?

— Да, твоя артефакторша называла это именно так.

Воронцов отломил ложечкой кусок и отправил в рот.

— Неплохо, — прокомментировал он.

— Неплохо? — хмыкнула Юлия. — Да ты представляешь, сколько стоит этот крем тут, на севере? Думаю, цена этого торта около полусотни золотых.

— Траты впечатляют, — рассмеялся Воронцов. — Ну, ничего, у нас с Ладой очень много рецептов, о чем ту не слышали. Мы еще посоревнуемся с вашим черником.

Наконец, ужин был закончен, и все поднялись из-за стола.

— Пора, боярин, — произнес Николай Олегович. — Если не передумали, то самое время вам взглянуть на вашу невесту.

— Не передумал, — ответил Воронцов. — Идем?

Хорошо освещенные коридоры правого крыла, посты гвардейцев через каждые пять метров, и снова прежний состав — только мужчины. Как ни смотрела Александра Павловна на мужа, тот только решительно качнул головой и пошел вслед за остальными.

Наконец, Николай Олегович замер перед высокими двустворчатыми дверьми, затем решительно толкнул их, распахивая створки, и вошел в комнату.

Ну что ж, что-то типа такого он и ожидал. Апартаменты боярышни, как и его, состояли и целого блока. Был тут и кабинет, и спальня с ванной, и несколько помещений для личных слуг. Кстати, одна из них, несмотря на состояние хозяйки, сидит за столиком, читая какую-то книгу. Взрослая женщина лет тридцати, она вскочила и поклонилась, стоило им войти.

— Боярышня без изменений, Ваша светлость, — доложила она. — Сейчас с ней, как всегда, один из ведунов, что поддерживает кокон времени.

— Благодарю, Вария, — ответил старый ведун. — Надеюсь, сегодня все изменится.

Женщина бросила настороженный взгляд на Константина, все в усадьбе уже знали, зачем он приехал, разве что еще не догадывались о договоренности, которая случилась ночью.

— Проводи нас к дочери, — попросил Михаил, — пора ставить ее на ноги.

— Да, Ваше сиятельство, — поклонилась женщина и, положив на стол книгу, которую так и держала в руках, пошла в спальню Юлии.

Комнат у боярышни было поболее, чем отвели Константину. Коридор метров десять, справа и слева по три двери, впереди еще одни двустворчатые, вот к ним и направилась Вария. На часах у них гвардеец, который, заметив представительную делегацию, отступил в сторону, распахнув створки.

Константин входил в комнату с некоторой опаской, все же, несмотря на заверения Юлии, он боялся, что она внешне отличается от того, что ему показала астральная боярышня. Но нет, посредине широкой кровати лежала высокая девушка с алыми волосами. Она выглядела моложе своей потерявшейся сущности. На ней было красное платье, волосы такими же разными прядями обрамляли лицо с острым подбородком, глаза закрыты, кожа белая, словно из мрамора, грудь не вздымается. Вокруг нее полупрозрачный дымчатый кокон, который, наверное, и был тем самым стазисом. Рядом с ней стоит ведун, который, вытянув посох, поддерживает заклятие. Еще один, видимо, выполняет роль подстраховщика. Третьего не видно, наверное, отдыхает в одной из комнат.

— Ваши сиятельства, — приветствуя всех сразу, вскочив, кланяясь, произнес ведун. Второй с посохом и бровью не повел, видимо, отвлекаться ему было противопоказано.

— Пора, Добров, — кивнул в сторону лежащей на кровати внучки глава рода. — Снимайте кокон, пришло ей время просыпаться.

Ведун сделал знак своему коллеге, и тот резким движением поднял посох, разрывая тонкую серебристую нить между навершением и коконом. Константин ощутил, как истончилась подпитка, но веда не спешила исчезать. Видимо, в нее столько было вкачено энергии за последние годы, что некоторое время она будет функционировать самостоятельно.

— Сколько потребуется времени? — спросил Михаил.

— Минут двадцать, — ответил ведун, который так и остался безымянным.

— Я хочу выйти и прикоснуться к ней, — слегка паникуя, заявила Юлия, — меня просто тянет, но я не чувствую связь с телом.

— Связь есть, должна быть, ведь Страж видел поводок. Если хочешь, выйди, все договоренности уже заключены. Думаю, они не обидятся, всегда ведь можно сказать, что я всю ночь в Астре искал сущности и привязывал тебя к перстню, чтобы ты смогла покинуть третий план.

— Нет, — наконец, решила Юлия, — подожду. Спектакль нужно доиграть до конца. Все, как мы запланировали, ты сходишь на третий план, якобы за мной, скажешь, что временно привязал меня к перстню, чтобы доставить на первый, я выйду туманником, скользну в тело, и все.

— Как знаешь. О, кокон начал разрушаться.

Все собравшиеся уставились на веду. Полупрозрачный пузырь пошел словно сигаретными ожогами, крохотные огоньки медленно расползались по всей поверхности, уничтожая то, что защищало боярышню от старения и увядания долгие годы.

— Носилки сюда, — скомандовал старый ведун, и спустя минуту, из коридора появилась пара крепких парней с обычными брезентовыми носилками. — Роман, Михаил, — позвал он сыновей, — перекладывайте Юлию на носилки. А вы, — зыркнул боярин на слуг, — если уроните, отведаете плетей, шкуру на ремни пущу.

— Не извольте беспокоиться, Ваше сиятельство, — вздрогнув, произнес тот, что постарше, с аккуратной маленькой бородкой, — доставим в лучшем виде.

Отец с дядей как раз закончили перекладывать ценный груз и уступили место носильщикам. Те бодро подхватили носилки и замерли, ожидая приказаний.

— За нами, к капищу, — распорядился глава рода, и первым покинул спальню Юлии.

Воронцов пропустил мужиков вперед и пошел следом. Он пытался найти отличия между астральным двойником и той, что сейчас лежала на носилках, заботливый отец ей даже подушку под голову положил. И кроме белой кожи не находил. Разве что Юлия, которая была с ним, выглядела чуть старше, боярышня на носилках была все же больше девушкой.

— Не беспокойся милый, — уловив его настроение, произнесла Юлия, — это я, вернее, мое физическое тело. А вот с моей душой ты успел познакомиться довольно хорошо. Так что, без сюрпризов и неожиданностей обойдемся, знай, что я тебя люблю.

— Я знаю, милая, просто немного страшно.

Оказавшись в главном коридоре, Михаил чуть отстал от отца и брата и пошел слева от носилок. Константин же наоборот прибавил шагу и пошел справа, этакий почетный караул получился. В какой-то момент он не удержался и коснулся пальцами правой руки боярышни, и его словно током ударило.

— Вот теперь я ощутила связь, — счастливым голосом, из которого исчезло беспокойство, заявила Юлия. — И, кажется, я знаю, что нужно делать. Как окажемся на первом плане, ну, после спектакля, просто выпусти меня из перстня, а тело мой дух само притянет. Только нужно будет разрушить колечко. Меня потянуло к нему, и если бы не темница, к которой меня привязали, то я бы уже воссоединилась с ним.

— Жалко перстенек, привык я к нему.

— А и не нужно его в пыль разрушать, — заверила его боярышня, — достаточно просто нарушить целостность, например, разрезать ободок Артала, его потом срастить — никаких проблем не составит.

— Тогда хорошо, — обрадовался Воронцов.

Неожиданно старый ведун достал из кармана пластинку мыслегласа и с кем-то поговорил, после чего на ходу обернулся, бросив взгляд на Воронцова.

— Ваш друг Радим очень не сдержан, — заметил он Константину. — Полчаса назад его леткор приземлился на взлетном поле, но ворота города уже закрыты. Пытался прорваться внутрь, причем даже с применением вед. — И тут Николай Олегович улыбнулся. — Отличный муж будет для Анны. Такие, как он, проносят любовь через годы, и готовы на все ради нее. Знаете, Константин Андреевич, видя, как несчастна моя дочь с Игорем Морозовым, я иногда жалел, что их предали, и им не удалось сбежать.

— Надеюсь, они будут счастливы, — ответил Воронцов, поравнявшись со старым ведуном, — они это заслужили, прожив друг без друга в несчастье и нелюбви долгие годы. Вы пропустили его в город?

— Нет, конечно, — покачал головой Николай Олегович, — пусть до утра подождет, ничего это не изменит. Все равно в усадьбу его просто так среди ночи не пустят. Да что еще такое? — он снова доставал пластинку мыслегласа из кармана. Выслушав, он сначала нахмурился, потом все же заулыбался. — Недооценил я графенка, ох, как недооценил, — наконец произнес он. — Ишь, чего удумал, поднял леткор и на высоте полсотни метров прошел над городом, спрыгнул в реку, снизившись метров до пятнадцати, едва летак свой не угробил.

Константин не сдержался и рассмеялся.

— Он и не такое может. И что с ним?

— Речка бурная и патрулируется моими кораблями. Выловили его из воды, сырой, замерзший. Я дал приказ, допустить его в усадьбу. Если честно, ради нашей безопасности, а то с него станется пойти на таран барьера. Вы правы, боярин, таких, как он, можно убить, посадить в темницу, но остановить нельзя. И вправду хороший жених. Да и в отношениях с Медведевыми этот союз сильно дела поправит. А нам, в преддверии войны, нужно будет о многом поговорить.

— Вы, Ваше сиятельство, даже не представляете, насколько о многом, — мысленно усмехнулся Воронцов, на его груди ждал своего часа конверт Орислава. — И что дальше? — спросил Константин у деда Юлии.

— Обсохнет, приведет себя в порядок и встретится со своей зазнобой. Ей еще не сказали, но скоро информация дойдет. Сейчас не так уж и поздно, пусть увидятся. Они семь лет этой встречи ждали.

Воронцов улыбнулся и снова пошел рядом с носилками. Потом вспомнил, что Анна не только внучка, но еще и дочь присутствующего здесь Михаила. Он посмотрел на него и увидел на губах у того легкую улыбку, о смысле которой было легко догадаться. Если все сладится, то и Юлия очнется, и Анна встретит свою любовь. Что еще отцу нужно для счастья?

— А я счастлива за сестру, — вставила свои пять копеек Юлия. — Я, когда ее увидела на приеме, уставшую, с разбитым сердцем, покоя себе не находила.

— Вот и хорошо, что ты подтолкнула меня на разговор с твоим отцом и дедом, хотя я не верил, что старый ведун он даст добро.

— Я тоже не верила, но надеялась, и сейчас надеюсь, что все пройдет хорошо. Я тоже заслужила счастье.

— Заслужила, — заверил ее Воронцов.

Именно в этот момент процессия добралась до капища. Слуги поставили носилки на землю.

— Дальше мы сами, — произнес старый ведун. — Ну что, Константин Андреевич, готовы?

Бывший детектив кивнул, не очень понимая, куда клонит глава рода.

— Берите суженную на руки, со вчерашней ночи это ваша ноша.

Воронцов улыбнулся и подхватил тело Юлии на руки, и вновь его пронзил разряд, только гораздо сильнее, чем тот, когда он коснулся ее руки, даже ноги задрожали. А еще ему показалось, что девушка прильнула к нему всем телом. Он первым пошел по тропе, следом, ухватив его за локти и плечи, шли Рысевы.

— Не тяжело? — ехидно поинтересовалась Юлия.

— Своя ноша не тянет, — ответил Воронцов, хотя Юлия была девушкой рослой и весила примерно килограммов шестьдесят, может, чуть меньше.

Мгновение, и вот он переступил границу идолов и оказался на изнанке.

— О! — многозначительно произнес местный Страж.

— Ага, — мысленно согласился с хранителем Константин. — Я все же добился своего. — Он положил тело девушки на каменную площадку и посмотрел на боярина и его сыновей. — Итак, чтобы вернуть Юлию, мне нужно подняться на третий план, там я ее временно привяжу к моему перстню, приведу сюда, дальше воссоединение, и все довольны. Вопросы?

— Я пойду с тобой, — заявил старый ведун, — там слишком опасно, тем более в одиночку.

Воронцов покачал головой.

— Один я справлюсь гораздо быстрее. Я туда хожу часто, так что, знаю, чего опасаться. Чем больше народу, тем больше риск. Десять минут — и я вернусь.

Николай Олегович нехотя кивнул.

— Мы будем ждать.

Константин поднял голову, нашел границу второго плана и унесся к нему. Мгновение, и вот перед ним Беловодье. На этот раз он увидел то, что ему на глаза не попадалось. Он оказался в части города, через которую текла река, не сказать, что широкая, метров сто пятьдесят, может, двести. У нее были крутые берега, забранные в белый камень, вид умопомрачительный. Прямо перед ним на другой берег был перекинут широкий и такой же белокаменный мост. Он был неповторим и прекрасен, как, впрочем, и все в Беловодье.

Воронцов отвел взгляд и достал три сферы тьмы. Ничего изучать он не собирался, но раз уж выдалась оказия, можно пополнить копилку, чтобы в следующий раз не перенапрячься.

Одну за другой он сжал в руке, переводя их в энергию, теперь новые умения, требующие затратного изучения, стали ближе.

Посчитав, что со спектаклем можно заканчивать, он нашел взглядом границу первого плана.

— Ну что, готова?

— Готова, — решительно ответила Юлия. — Изнываю от нетерпения.

Константин улыбнулся, и снова быстрый переход. Похоже, его будущие родственники даже соскучиться не успели. На их лицах читалось одинаковое выражение — как, уже все?

— Все, — заверил их Воронцов, — вышло легко и почти безболезненно. Она здесь, временно привязана к перстню. Но долго ему ее не сдержать, так что, пожалуй, пора начинать.

Все согласно завивали.

Константин присел рядом с лежащей на камнях боярышней и подумал, что лучше бы на носилках принесли ее, но просить хранителя о ложе не стал.

Но тот сам догадался, прямо под Юлией возник постамент, укрытый чем-то вроде толстого ковра, он автоматически поднял ее на метр, и Константину пришлось вставать с колена.

— Начнем, — произнес он, вслух, а мысленно добавил, — давай, милая.

Юлия в одежде как та, что была на той, что лежала на постаменте, возникла с другой стороны.

— Увидимся через минуту, любимый, — произнесла она и коснулась белого мраморного лица самой себя. Ее почти мгновенно втянуло внутрь, но тело по-прежнему лежало без движения.

— Почему она не просыпается? — забеспокоился Михаил, вопросительно глянув на Воронцова.

— Перстень разрушь, неуч, — шепнул на ухо Страж.

Константин достал нож из Беловодья, затем стянул с пальца кольцо и, положив его на постамент. Легкий нажим, и так плохо режущийся Артал перерезан, словно сделан с сыра.

Мгновение, и веки Юлии дрогнули, и по щеке скатилась одинокая слеза.

— Я вернулась, — шепнули губы, и девушка села.

Рысевы закричали и принялись обнимать, внучку, дочь и племянницу, а Константин стоял чуть в стороне и сверкал счастливой улыбкой идиота, поскольку на него с любовью и восхищением смотрела его невеста.

Интерлюдия первая

Пролог

Тьма стремительно поглотила Лотрингское королевство. Погруженное в смуту после гибели королевской семьи, оно оказалось неспособным остановить вторжение орды низших. Шесть крупных городов пали всего за пять дней. О поселках с невысокими стенами и маленькими отрядами стражи и обывателей, и говорить нечего. Люди отбивались отчаянно, но тьма вокруг сводила на нет все их попытки. Ведомые черными колдунами низшие сметали эти очаги сопротивления, ведь помимо орды, людей атаковали подвергшиеся воздействию тьмы соседи и друзья. Стоило погаснуть защитным тотемам, «Оком Богов», ослабнуть рунам, как те, в ком было больше тьмы, обращались против тех, с кем дрались рядом — плечом к плечу, и с каждым захваченным поселением армия низших росла. И только столица Лотт еще держалась, над ней пылало то, что на востоке, в землях бывшей империи, зовут «Солнцем Сварога», а здесь, на западе, «Оком Богов».

— Верховная, — склонялась в почтительном поклоне, произнесла женщина в черной рясе, — они еще защищаются, но пламя в небе слабеет. Око богов поддерживает верховный маг королевства, но он одинок, и помощи не будет.

— Я вижу, Седьмая, — равнодушно ответила предводительница орды, стоящая на вершине холма в километре от столицы почти завоеванного королевства. — Но меня удручает, что штурм длится уже сутки. Третий опять меня подвел, и это в последний раз, тьма будет судить его.

Стоящие рядом с ней адепты благоразумно промолчали. Кто они такие, чтобы спорить с избранной Великой Тьмой? Да и плевать им было на Третьего, главное, чтобы на его месте были не они. Суд тьмы — это не слово Верховной, тьма может и не согласиться с ее решением, и оправдать своего верного слугу. Но такого за двадцать лет не случалось.

Стены еще были в руках оборонявшихся, оттуда гремели винтовочные выстрелы, трещали пулеметы, летели заклинания от магов, а из глубины города била немногочисленная артиллерия. Но тьма, окружившая Лотт, исправно защищала свои войска, и если снаряд, разорвавшийся в гуще низших, обычно убивал десяток, то во тьме хорошо, если погибал один самый слабый. Вот и губительная чернота почти подобралась к самым стенам, и люди били по врагу почти вслепую. Лишь немногие из них владели умением или артефактом, наделявшим их возможностью видеть во тьме. Но и они не могли нанести ощутимого урона многотысячной орде.

В ответ из тьмы летели пули свежих обращенных, которые еще не утратили навыков владением оружием. А за их спинами стояли сотни сильнейших колдунов, как их звали в королевствах. Их задача — разрушать места силы, коих на столицу приходилось целых четыре штуки. И все они были защищены храмами ушедших богов. Но сил хранителей и прикрывавших храмы волшебников-людей было недостаточно. Вот поток раскаленных каменных глыб обрушился туда, где виднелся шпиль центрального храма, посвященного Вулкану. Для Верховной тьма не была препятствием, она прекрасно слышала, как взрываются огненные снаряды. Для нее город лежал, как на ладони, обреченный, но упорно защищающийся, и это раздражало. В нескольких местах густой дым от пожаров мог поспорить по плотности с тьмой за стенами, люди самоотверженно боролись с огнем, щиты волшебников еще держались. Но вот первый снаряд пробил барьер и снес золотой шпиль, а следом сразу несколько проломили крышу храма. А затем из окон полыхнуло пламя, купол обвалился внутрь, а следом за ним раздался взрыв, и Верховная ощутила, как лопнула струна, связывающая место силы с Астрой.

— Последнее место силы пало, — с поклоном произнес возникший из сгустка тьмы мужчина, — и только «Око богов», поддерживаемое великим волшебником, мешает нам. Но он скоро выдохнется, мест силы больше нет, подпитки ждать неоткуда.

Верховная смерила мужчину равнодушным взглядом, словно он был ничем.

— Ты снова подвел меня, Третий, — ледяным голосом произнесла она. — Ты бесполезен. Жалкий людской городок смог отбивать атаки орды уже сутки. Твоих людей за стенами перебили. Тьма недовольна тобой. И она хочет тебя судить.

Мужчина вздрогнул, он уже понял, что его ждет. Он вскинул руку, и багровое пламя ударило с его жезла в грудь Верховной. Но тьма была гораздо быстрее, она скрыла фигуру женщины непроницаемым покровом, потом встретила посланное в нее пламя, подняло вверх, закружило его над холмом, превращая в невероятно жуткий и опасный смерч, и спустя мгновение обрушило основание на Третьего. Тот закричал, когда стремительно ревущее багровое пламя охватило его с ног до головы. Крик сгорающего человека был едва слышен через полог тьмы, но даже он не смог заглушить его целиком. Но самое страшное было то, что пламя не спешило убивать жертву. Повинуясь воле Верховной жрицы тьмы, оно обугливало Третьего по частям, а тьма поддерживала его жизнь, не давая умереть и сохраняя сознание.

— Хватит, — неожиданно оборвала сама себя женщина.

Она резко опустила руку, и огненный смерч с воронкой в десять метров просто растворился во тьме. В выжженное до каменного состояния черное пятно осыпалось пеплом то, что еще недавно было третьим советником, очень сильным колдуном, которого до овладения тьмой звали Рихардом.

— Мне надоело смотреть на это, — неожиданно произнесла Верховная и вскинула вверх правую руку, на безымянном пальце, которой был перстень с невиданным в этом мире черным камнем. Мгновение, и тот начал разгораться багровым пламенем изнутри, великая тьма откликнулась на зов своей аватары.

Несколько секунд ничего не происходило, а затем нечто, напоминающее тень в отблесках багрового огня, рванулось к висящему над столицей огненному шару, не дававшему тьме поглотить Лотт. Взрыв заклинания, защищавшего людишек от орды, был колоссальным. Огненная волна прокатилась по небосводу, она на мгновение осветила всю равнину перед городом, открыв защитникам жуткое видение конца. А через секунду десятки тысяч низших зараженных хлынули на и без того ослабленные стены Лотта. Гасли руны и тотемы, черные колдуны уничтожали их десятками. Те, кто их подпитывал, не могли ничего противопоставить мощи врага, их осталось так мало, да и силы после суток без сна были на пределе.

— Вот и все, — самодовольно произнесла женщина и начала спускаться с холма.

Адепты, переглянувшись, поспешили следом.

— Седьмая, — холодно выкрикнула Верховная, — принимай командование ордой. Лотт должен быть захвачен быстрее, чем я дойду до его ворот. Не разочаровывай тьму.

— Да, Верховная, — поклонилась женщина и тут же исчезла в черном провале перехода.

Верховная же неторопливо спускалась по склону, неспешным шагом до города было идти минут двадцать. Надо как можно быстрее наводить в войсках порядок, с границ королевства приходили тревожные новости, все соседи собирали армии, чтобы атаковать их. Война только началась, но людишки обречены. Пусть атакуют или защищаются, неважно, они бессильны против великой тьмы и ее всемогущей аватары. И только вмешательство богов может спасти человечество, но боги, что на западе, что на востоке, отвернулись от людей, они давно ушли и не слышат тех, кто когда-то восстал против них. А Великая тьма всегда готова откликнуться на зов своих последователей, ведь она в каждом из них, а они часть нее.

Через двадцать пять минут Верховная жрица тьмы вошла в распахнутые настежь ворота города, где ее встречала Седьмая, окруженная пятью сильнейшими колдунами своего личного круга.

— Ваш приказ выполнен, Верховная. Низшие еще зачищают очаги сопротивления, но с организованным отпором покончено. Все, кроме дворца, в наших руках. Придворный маг еще поддерживает щиты на внутренних стенах, но через несколько минут они падут.

Верховная кивнула и пошла по улице, окруженная своей свитой.

Выстрел с чердака одного из домов, стоящих чуть дальше по улице, был точен. Вот только тьма снова оказалась быстрее. Она перехватила пулю с какой-то руной света за несколько сантиметров от лица Верховной. Женщина спокойно подняла руку и, запустив ее в сгусток тьмы, достала то, что должно было ее убить. Покрутив кусок металла в пальцах, она улыбнулась и дунула на него черной струйкой тумана, и тот осыпался пылью на землю.

— Приведите стрелка, — приказала она. А потом добавила, — живым.

Тут же несколько проклятых рванули к дому и скрылись внутри, пройдя прямо по сорванным с петель дверям.

Еще трижды в нее стреляли с этого чердака, пока она спокойно ожидала выполнения приказа, стоя прямо посреди улицы. И трижды тьма оказывалась быстрее. Выстрелы загремели чаще, а потом кусок стены вылетел на улицу, и в образовавшемся проеме появились посланные проклятые, которые, спрыгнув с высоты четырех метров, приволокли к ногам повелительницы тщедушную девочку-подростка лет семнадцати.

— Отпустите ее, — приказала повелительница.

Жгуты и кокон тьмы, которые сковывали девчонку, пропали. Та рухнула на колени в двух шагах от Верховной и ее свиты, которая с интересом наблюдала за происходящим.

— Светлая, — с издевкой произнесла Верховная, — ты, правда, думала, что сможешь убить меня, простой стальной пулей, пусть и с руной света? Ты, правда, думала, что у тебя выйдет навредить мне, отмеченной истинной тьмой?

Девчонка уставилась в каменную мостовую и даже не дернулась, чтобы посмотреть на Верховную.

— Отвечай! — Верховная выкрикнула это слово, как удар кнута.

Пленница вздрогнула и подняла голову. Не было страха в ее красивых голубых глазах, только ненависть.

— В тебе много света, — презрительная улыбка коснулась губ жрицы. — Как ваши маги тебя проглядели? Ведь ты в потенциале была великой волшебницей. А теперь не будешь.

Верховная шагнула к стоящей на коленях девочке и потянулась красивыми, тонкими длинными пальцами с черными острыми ногтями к ее лицу. Та попыталась отпрянуть, но проклятые крепко удерживали ее за плечи.

— Твой свет послужит тьме, — произнесла жрица и схватила что-то невидимое у самого лица девчонки, а потом потянула к себе.

Та вздрогнула, а потом ее лицо исказил ужас, поскольку в кулаке Верховной бился в судорогах девичий силуэт, состоящий из белого света, который проклятая ведьма буквально вытягивала из ее тела. Рывок, и вот она держит его, подняв вверх на вытянутой руке, а тот сжимается с каждым мгновением, пока на ладони у жрицы не остается только внушительная светящаяся изнутри белым пирамидка.

Несколько секунд пленница с ужасом смотрела на то, что осталось от ее света, а потом рухнула на мостовую, засучив ногами. А жрица просто переступила через бьющееся в агонии тело. Свита, не спеша, тронулась следом, не удостоив погибшую даже взглядом.

Несколько низших, дождавшихся, когда повелительница скроется из виду, бросились терзать добычу. Во все стороны полетела окровавленная одежда и алые брызги. Конечно, плохо, что Верховная забрала весь свет, но вкусное нежное мясо тоже сойдет.

А верховная подошла к дворцу, который уже не защищался. Где-то внутри еще гремели выстрелы, но это были уже последние очаги сопротивления.

— Город наш, — произнесла Верховная. — Пошли собирателей, мне нужны все доступные пирамиды света. И подготовьте покои. Дворец подойдет.

— Да, Верховная, — поклонилась Седьмая и исчезла в открывшемся за ее спиной переходе.

Верховная же прошла по широкой мощеной дорожке к дворцу местного правителя, очередное королевство людей пало. Ничто не сможет противостоять великой тьме. Хотя где-то там, на востоке, есть человек, который каким-то образом был отмечен богом, и убить его следовало в первую очередь. На это брошены все ресурсы востока, но пока он успешно уходит от смерти. Он все равно умрет, но позже, это может обождать. Сейчас решается судьба запада.

Глава восьмая

Константин сидел в стороне от всех и любовался Юлией и Анной, две счастливые, смеющиеся женщины. Раньше Анна была старше Юлии всего на три года, но теперь их разделяло почти десять лет, но это нисколько не мешало сестрам. Он нашел взглядом Радима, граф вел серьезный разговор с Михаилом, видимо, решая вопрос женитьбы, правда, изредка он косил взглядом на свою зазнобу, та, в свою очередь, смотрела на него влюбленными глазами и улыбалась.

Первые два часа после того, как Юлия очнулась на месте силы, ушли на подготовку праздника. В этой зале собрались все Рысевы, даже дети — три мальчика, четыре девочки в возрасте до семи лет и один младенец на руках у жены Артемия, старшего сына Михаила. Кроме родственников тут присутствовал Константин и капитана леткора. Стоило графу увидеть Анну, как он сорвался с места. Она тоже узнала его мгновенно и бросилась навстречу. Рысевы, которые в большинстве не знали историю этих двоих, недоуменно наблюдали за парочкой стоящих посреди огромной залы в объятьях друг друга. Им было плевать на два десятка человек, что сейчас с любопытством смотрели на них, и только старый ведун и отец счастливой боярышни имели виноватый вид. Это их стараниями два любящих человека долгие годы были обречены на одиночество.

— О чем задумались, боярин? — раздался справа от него голос Николая Олеговича.

— О будущем, — ответил Воронцов.

Глава рода Рысевых понимающе кивнул.

— Дело хорошее.

Он опустился в соседнее кресло и посмотрел на девушку и женщину, которые сидели, держась за руки, и смеялись.

— Я уже давно не дед, — неожиданно с грустью произнес старый ведун, — интересы рода давно затмили для меня интересы родичей. Все поставлено на службу Рысевым, в том числе и благополучие моих детей и внуков, а так же и правнуков. Вон, видите девочку лет семи? Это Елена, моя правнучка, она еще не знает, но месяц назад я заключил соглашение с боярином Оленевым, что его внук и наследник Владимир возьмет ее в жены, сейчас ему девять.

— Тяжела шапка Мономаха?

Боярин недоуменно вскинул брови.

— Какая шапка?

— Был такой правитель на востоке, — поняв, что ляпнул лишнее, выкрутился Константин. — Так вот, у него был головной убор — красивейшая шапка, украшенная драгоценными камнями и золотом. Она весила около килограмма, не самая тяжелая корона, но выражение означает о тяжелых решениях, которые правитель вынужден принимать.

— Тяжела, — согласился старый ведун. — Ты еще молод, но скоро поймешь меня. — Он перехватил взгляд Константина, направленный на Юлию. — Я сдержу клятву, — неожиданно продолжил он, — но есть то, что мешает этому, и тебе придется решить эту проблему.

— Начинается, — мысленно тяжело вздохнул Воронцов и приготовился к очередной битве. Он посмотрел на боярина. — Сдается мне, Ваше сиятельство, что вы придумали пару невыполнимых заданий, как в сказках, вроде — пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что.

— Я не отказываюсь от своей клятвы, — качнул головой старик, — и направление я дам четкое. Вы — боярин возрожденного рода, но вы кое-что забыли. Перстень, фамильный меч, грамота, заверенная князем — это не все. Когда ваш род пресекся, мы потеряли часть нашей общности. Боярин — это не только титул, это еще и ноша. Мы по-прежнему хранители империи, нас было четырнадцать, а теперь пятнадцать, но граница четвертого плана, откуда в наш мир прорывается тьма, по-прежнему лежит только на наших плечах. Чтобы стать частью совета и получить голос, вам, Ваше сиятельство, придется вернуть свою усадьбу, а по-хорошему и родовые земли, и пройти инициацию в круге, и чтобы войти в круг, вам потребуется площадка-артефакт, которая где-то в подвалах вашего родового гнезда. И только после этого я дам свое согласие на свадьбу Юлии. Пока у вас только титул, пора становиться полноценным боярином.

«Бля…» — коротко и ясно, правда, все же мысленно, выразил Воронцов отношение к сказанному.

Далекие восточные земли… Совершенно неясно, кто сейчас на них хозяйничает. Даже, если усадьба была закрыта после гибели рода, то там все равно ему будут не рады. А у него из людей Дрозд, где-то в Тверде Лада с Гордом, ну и прислужник. Юлия уже минус, никто ее не отпустит. Да, деньги есть, можно нанять отряд наемников, но много ли навоюешь, имея сотню или две стволов, без базы, без снабжения? Задачка деда невыполнима в ближайшей перспективе.

— Вот за что вы мне нравитесь, Ваше сиятельство, — продолжил старый ведун, — вы — человек дела. Не стали возмущаться, орать, что я вас обманул, топать ногами. Сидите и думаете, как решить поставленную задачу.

«Ну, держись, старик, — мысленно усмехнулся Воронцов, — сейчас я тебя озадачу в отместку».

Он запустил руку в карман и извлек наружу конверт, переданный ему предводителем вольцев.

— Вы, Ваше сиятельство, испортили вечер мне, а я испорчу его вам.

— Что это? — не торопясь брать конверт, поинтересовался Николай Олегович.

— Это послание вам от некоего Орислава.

Судя по тому, как при имени вздрогнул глава Рысевых, он прекрасно знал, кто это.

— В нем, — продолжил Константин, — его предложения по прекращению тайной войны, которая идет уже десятки лет между боярами и вольцами.

— Откуда он у вас? — хрипло поинтересовался Николай Олегович.

— От Орислава, я встретился с ним в Астре.

— И вы живы, — констатировал боярин очевидный факт.

— Как видите, жив, здоров, — согласился с ним Воронцов. — Я просто гонец. Ознакомьтесь с тем, что внутри. Орислав прекрасно понимает, что стоит на кону, мир меняется, и если победит тьма, то в нем не будет уже ни бояр, ни вольцев. А еще он сказал, что заключение мира уже предсказано.

— Я посмотрю, — расстегивая пуговицу кафтана и убирая конверт, слегка нервно ответил старый ведун. — А насчет вас, Константин Андреевич, и задачи, которую я вам дал, поддержка с моей стороны будет полной — люди, деньги, транспорт. Ваша гибель не входит в мои планы. Но вам нужно войти в круг, как полноправному боярину, а для этого требуется принять на свой возрожденный род и часть ноши.

— Что вы готовы предоставить? — начал Воронцов деловой разговор. — И желательно быстро, поскольку времени у нас осталось крайне мало, тьма на пороге.

— Я знаю, новости доходят и до нашего дремучего угла, — согласился Рысев. — Да и тьма уже хозяйничает в наших землях. Вчера ночью опустела еще одна крохотная весь на полсотни человек, и это случилось всего в тридцати километрах отсюда. Но предлагаю перенести разговор на утро, здесь явно не время и не место. Тем более ваша невеста и моя внучка с подозрением косится на наши деловые лица, явно не соответствующие празднику.

Юлия словно почуяла неприятности и решительно направилась в их сторону.

Боярин поднялся, улыбнувшись внучке, обнял ее и поцеловал в щеку.

— Милуйтесь, завтра продолжим, — бросил он напоследок и, оставив Константина расхлебывать неприятности, удалился.

— Судя по твоему озабоченному лицу, — она уселась на освободившееся кресло и пристально посмотрела на Воронцова, — дед, как вы с Ладой говорите, подложил тебе свинью. Выкладывай, в чем дело. Только не говори, что он решил отказаться от клятвы.

— Нет, — покачал головой Воронцов, — хотя после первых его слов я так же подумал. Но ты права, свинью он подложил, и она навалила такую кучу, что смердит за километр.

— Выкладывай.

— Он, как в сказке, придумал мне задание — сходи туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что, и тогда я позволю тебе жениться на своей любимой внучке. Хотя направление и цель он задал вполне конкретную, и даже помощь людьми и транспортом обещал. Вот только я не представляю, что и сколько нужно, чтобы выполнить задачу. И ведь старый хрыч кругом прав, я вне круга бояр, несмотря на титул. И мне требуется вернуть свою усадьбу, провести инициацию и принять на себя часть ноши, которую они несут испокон веков.

— Он понимает, какой это риск? — когда он закончил, спросила боярышня.

— Думаю, да. Но у него свои резоны, и я их понимаю. И сделать это необходимо до начала войны, иначе боярские роды просто не примут безродного, пусть и отмеченного Сварогом. Чтобы получить их поддержку, придется стать равным.

— Когда летим?

Воронцов улыбнулся. Он знал, что куда бы он не пошел, она всегда будет с ним. Николая Олеговича решение внучки не обрадует, но сомнительно, что он сможет с ней справиться, это уже не та боярышня, которую он знал.

— Такое с наскоку не делают, — произнес Константин. — Нам нужно будет заскочить в Тверд, взять с собой Ладу и Горда, я не смогу полноценно опереться на людей твоего деда. Они его люди. А мне нужно, чтобы кто-то прикрыл мой тыл, тот, кому я доверяю.

— Пойду, обрадую Радима.

— Не торопись, — ухватив ее за руку и усаживая обратно в кресло, остановил ее Константин, — ему сейчас не нужна эта информация, она вполне терпит до завтра, а то и до послезавтра. Видишь, как они счастливы? Не надо им портить встречу новостью о разлуке.

Юлия посмотрела на счастливую сестру и кивнула.

— Знаешь что, любимый, тут есть одна несчастная девушка, которой требуется внимание жениха. Дед подложил нам свинью, ответим ему те же.

— Чем? — не понял Воронцов.

— Тем, чем занимаются взрослые люди по ночам, — подмигнула Юлия.

— О, это я всегда рад, — вставая и беря ее за руку, ответил Константин, — тем более я соскучился.

Хоть нравы здесь и были строгими, особенно среди бояр, но, поскольку он официально жених боярышни, а значит, уже можно. Традиция вывешивать окровавленную простыню после первой ночи, исчезла уже лет двести назад. Так что, достаточно отсутствия претензий жениха на нарушенную невинность.

Они исчезли с приема почти незаметно. Юлия по дороге подмигнула сестре.

— К тебе или ко мне? — схохмил Воронцов.

— К тебе, — тут же ответила Юлия, — ты боярин и гость, у тебя собственная охрана, никто не позволит вломиться в твои покои.

— Ага, я прям вижу, как Дрозд пытается задержать твоего отца, рвущегося в спальню с родовым мечом в руках, чтоб зарубить наглеца, лишившего невинности его дочь.

Юлия не выдержала и рассмеялась.

— Ну, мы хотя бы успеем одеться, гвардейцы же просто в сторону отойдут.

— Значит, ко мне, — согласился Константин.

Они спустились по центральной лестнице, каждый гвардеец со счастливой улыбкой кивал вернувшейся боярышне.

— Как думаешь, они уже нас сдали?

— Нет, — уверенно ответила Юлия. — Сигнал пойдет, когда мы запрем за собой двери, до этого момента никто не посмеет нас остановить.

— Да и после не посмеют, — улыбнулся Константин, — надо будем воевать.

— Вот поэтому к тебе. В принципе, вторжение в палаты боярина, даже если они в усадьбе другого боярина, это повод к войне. Мой отец достаточно благоразумен, да и повод, что невеста с женихом уединились, не настолько весом, чтобы вламываться к тебе среди ночи.

Дрозд, увидев их на пороге, вскочил и поклонился.

— Боярышня, я рад вас видеть теперь во плоти, если можно так выразиться.

— Здравствуй, Дрозд, — улыбнулась ему Юлия. — Я тоже рада знакомству. А еще очень благодарна, что сохранил моего будущего супруга. А теперь извини, у нас много дел.

Константин подошел к наемнику и шепнул в ухо:

— Будем заняты. Не спать. Никого не пускать, только если Сварог явится. Двери не открывать, всем отвечать — не велено.

— А если боярич лично, — испугался Дрозд, — или сам боярин?

— Пусть идут лесом. Эти палаты сейчас неприкосновенная собственность рода Воронцовых. Не беспокойся, не думаю, что кто-то полезет, это так, на всякий случай.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отчеканил Дрозд и пошел запирать двери.

Константин вошел в кабинет и увидел стоящую возле стола Юлию. В комнате было темно, только лунный свет, бьющий в большое окно, освещал девушку. Она была прекрасна — высокая, алые волосы спадают каскадом, они прижаты золотым очельем, с него свисают пара подвесок, в которые вставлены крупные ярко-зеленые изумруды. Темно-синие глаза смотрят с вызовом. Плечи открыты, часть груди рвется наружу из довольно внушительного декольте, алое платье скроено так, что сзади не слишком длинный шлейф, а спереди косая юбка, справа на палец выше середины бедра, слева спускающаяся чуть ниже колена. Платье под цвет волос алого цвета, украшено золотой вышивкой и расшито жемчугом, на талии также расшитый поясок, на ногах высокие сапожки на шнуровке. Выглядела она потрясающе, особенно в ярком лунном свете, который бил в окно.

Константин понял, что до кровати они не дойдут, или дойдут, но не сразу. Шагнув вперед, он страстно поцеловал ее в губы. Рука легла на талию и с силой притянула к себе. Девушка и не отстранялась, она прижалась к нему всем телом. Ладонь легла на бедро и пошла вверх проникая под короткую косую спереди юбку, трусики, скользнув по ногам, упали на пол. Но Воронцова не интересовало местное нижнее белье, сейчас его интересовало только то, что под ним. Рывком подняв Юлию, он усадил ее на пустой стол. Руки же принялись ласкать девушку, заставляя ее максимально расслабится. Она задышала чаще, подаваясь навстречу.

— Прости милая, будет немного больно, — шепнул он, и резко притянул ее к себе.

Боярышня вскрикнула, но потом, закусив губу, больше не издала ни звука. Только закинула ноги на бедра Воронцова. Да, в отличие от астральной оболочки, она была совершенно неопытна, но училась быстро. На секунду девушка отстранилась и применила слабенькую веду лечения, которая помогла избежать неприятных последствий первого раза. Да уж, ведическая медицина творила чудеса почти мгновенно. Она откинулась на спину и издала долгий протяжный стон, он все же сумел ее довести. То, что его наверняка слышал Дрозд, который караулил за дверью, Константина не интересовало…

Разбудили Воронцова солнечные лучи, бьющие в глаза. Когда он перенес Юлию в спальню, то забыл закрыть шторы, и вот теперь расплата за непредусмотрительность, хорошо хоть до его окон оно добиралось в девять утра.

Воронцов сел, бросил взгляд на смятую постель и едва прикрытую краешком одеяла разметавшуюся боярышню. Константин, прихватив сигариллы и зажигалку, отправился в ванную. Надо сказать, Юлия измотала его прилично, и разило от него потом, как от рысака после доброй скачки.

Ванна набралась быстро, и Воронцов с недокуренной сигариллой в зуба погрузился по грудь в горячую воду. Он как раз успел докурить и раздавить окурок в пепельнице, когда услышал за спиной, как шлепают босые пятки по паркету.

— Вам, Ваше сиятельство, спинку не потереть? Я теперь могу, — раздался у него за спиной игривый голос Юлии.

Константин улыбнулся, именно эти слова произнесла она, когда он принимал ванну в здании совета после прогулки по изнанке, где они завалили отверженного.

— Потом потрешь, — ответил он. — Забирайтесь ко мне, боярышня, тут хорошо. Тем более, скоро посыльные от вашего деда будут ломиться в мои двери, хорошо, если без гвардейцев. Сейчас бы позавтракать.

Юлия, великолепная в своей наготе, переступила через бортик и опустилась в воду, которая тут же выплеснулась из ванной на пол.

— А насчет позавтракать, это я сейчас организую. Вы, Ваше сиятельство, заслужили.

— Интересно, как ты это сделаешь? Неужели где-то в платье у тебя спрятан мыслеглас.

— Зачем такие сложности? Ты не забыл, что я настроена на защиту усадьбы? И теперь я могу позвать на помощь или слуг из любой точки. Даже отсюда. — Она прикрыла глаза и с минуту молчала. — Ну вот, и все, — с превосходством посмотрела она на Воронцова своими темно-синими глазами, — завтрак будет нас ждать минут через двадцать, его оставят у дверей, ведь Дрозд по-прежнему исполняет твой приказ, и без твоего разрешения никого не пустит.

— Верно, — согласился Константин и, нащупав под водой лодыжку Юлии, провел по ней пальцем.

— Да, чувствую, рано мы завтрак заказали, — подалась к нему девушка. — Ну да ничего, не остынет.

— Не остынет, — согласился Воронцов и, притянув ее к себе, поцеловал в губы.

Завтракали вдвоем в спальне. Дрозд прикатил столик и оставил его у кровати. А сам был отправлен спать, так как зевал он во весь рот, и, наверное, только чудом не порвал его. Его место занял прислужник с четким наказом — никого не пускать.

— Что дальше? — спросила девушка, промокнув салфеткой рот.

— Дальше я отправлюсь к твоему деду и отцу, они будут сверлить меня злыми взглядами, я их буду мысленно посылать, и мы обсудим так внезапно организованный его сиятельством поход на восток. Самое плохое, что я не представляю, что творится на родовых землях. Цела ли усадьба? Захвачена или свободна? Кто правит? Я не планировал туда соваться до окончания войны, и даже не стал просить Горда, чтобы он собрал информацию по своим каналам.

— А вот тут ты ошибся, — улыбнулась Юлия. — Я видела, что ты нисколько не интересуешься родовыми землями, упуская из вида их важность и ценность. Но последние дни в Тверде выдались суетными и нервными, и я попросила Подземника от твоего имени, конечно, навести справки. — Выдав информацию, она уставилась на Воронцова, ожидая реакции, возмутится, рассердится или …

Или.

— Умница, — улыбнулся Константин, делая глоток взвара, — все ты правильно сделала. Мне действительно было не до этого, да и забыл я о них, не считал ни важным, ни ценным, поскольку ресурсов заниматься еще и ими у меня не было. Я так понимаю, никакой информации у тебя нет?

— Откуда, — притворно возмутилась Юлия, — мы через день улетели меня спасать. Так что, в любом случае потребуется вернуться в Тверд, хотя сомнительно, что наемнику удалось узнать что-то серьезное за столько короткий срок.

— Я тоже так думаю. Ему, скорее всего, не хватило времени даже связаться со своими знакомцами в тех краях, ведь их еще найти нужно. Возможно, он успел только с купцами поговорить. Тверд — торговый город, и караваны из него идут во все концы бывшей империи. Так что, если ему что и удалось, то немного.

— Все равно лететь придется.

Громкий стук в дверь оторвал Константина от сладкого пирожка с яблочным повидлом. Вздохнув, он запахнул толстый тяжелый халат и поплелся открывать.

На пороге стоял гвардеец с шнуром офицера и при оружье, артефактный клинок слева, рядом жезл, справой стороны револьвер.

— Ваше сиятельство, вас ждут через полчаса в большом кабинете его сиятельства Николая Олеговича.

— Буду, — ответил Константин и закрыл дверь.

Когда он вернулся в спальню, Юлия уже сидела одетая.

— Собирайся, — произнесла она, — нас ждет взбучка и очередной бой с дедом.

— Хрен им, а не взбучка, — сбрасывая халат и ища свои панталоны, отозвался Воронцов, — просто пошлю их, куда подальше. Я уже вырос из возраста, чтобы меня отчитывали, тем более за то, что я провел ночь с любимой женщиной, которая тоже взрослая и вполне самостоятельная.

Юлия улыбнулась, разглядывая, как Воронцов упал на пол, заглядывая под кровать. Потом он матюгнулся и отправился в кабинет, все ведь началось около стола, а значит, и одежду нужно искать там. Не ошибся, все валялось кучей на полу. Порадовавшись зачарованию, сделанному Ладой, он быстро облачился, нашел глазами трость, и вернулся в спальню.

— Я готов.

— Тогда, пошли, — поднимаясь и осматривая суженного, ответила Юлия.

Подошла, поправила какую-то только одной ей видимую складку, убрала собственный алый волос с кафтана. Признав вид удовлетворительным, улыбнулась, быстро поцеловала его и направилась к выходу.

С Анной и Радимом они столкнулись на втором этаже. Выглядели влюбленные не выспавшимися. Воронцов с графом обменялись рукопожатиями и понимающими взглядами, но ни словом об этом не обмолвились.

— Вас тоже боярин позвал? — спросил капитан леткора.

— Да, — ответил Константин, поднимаясь по лестнице. — И сдается мне, что у него есть план, который касается нас обоих. И цена у этого плана примерно одинаковая — возможность быть с теми, кого мы любим.

— Я так понимаю, ты знаешь, о чем пойдет речь?

— Догадываюсь, — уклончиво ответил Воронцов. — Нам предстоит еще совместное дело.

Гвардейцы, стоящие на часах, распахнули двери «большого» кабинета. Да, название советовало, довольно приличных размеров зал, метров десять на десять, стол буквой «Т», очередные книжные шкафы, какое-то оружие на стенах

— А вам что тут нужно? — жестко поинтересовался глава рода, глядя на Анну с Юлией.

Анна смешалась, все же она была боярышней до мозга костей, и подчинение старшему в роду было в приоритете. А вот Юлия молча прошла к столу и уселась напротив отца.

— Я здесь, Николай Олегович, по праву рождения. Я Рысева, и сейчас тут решается судьба моего жениха, а значит, и моя собственная, и я имею право приять в этом участие.

Воронцов мысленно рассмеялся. Да, наверное, все же зря он слишком много рассказывал боярышне о своем родном мире.

С лица Анны неожиданно слетела растерянность, она решительно направилась к столу и села через стул от сестры, оставляя место для Радима.

«Шок — это по-нашему», — усмехнулся про себя Константин и занял свое место, положил свою ладонь поверх руки Юлии и тихонько сжал пальцы, за что получил в ответ полную света улыбку.

Радим, секунду помедлив, поступил так же.

Николай Олегович от выходки внучек дар речи потерял. С минуту он сверлил, их злым взглядом, надеясь, что они поддадутся и уйдут, но те его мужественно игнорировали, хотя пальцы Юлии под рукой Воронцова слегка нервно подрагивали.

— Ладно, оставайтесь, но рта не открывать, — поняв, что пауза затянулась до неприличия, произнес он. Потом стрельнул взглядом на Константина и Радима. — Рад видеть вас, боярин, граф, — вежливый полупоклон гостям, после чего снова занял свое место. — Нам есть, что обсудить, — продолжил он, потом посмотрел на Воронцова. — Начнем с того, что касается Константина Андреевича косвенно. Я ознакомился с содержанием конверта. В принципе, все это выполнимо, нет никаких неразрешимых требований. Но это нуждается схода всех глав боярских родов. Он состоится через месяц в Астре. Да, у нас есть такие возможности. Кстати, последний сход был полтора года назад, когда пресекся род Воронцовых, и на наши плечи легла дополнительная тяжесть. Надеюсь, боярин, вам не нужно объяснять, почему я тяну со встречей, и назначил ее только через три недели?

— Не нужно, — покачал головой Воронцов. — Вы ожидаете, что к этому времени я верну себе усадьбу, проведу инициацию и буду полноправно на сходе представлять пятнадцатый боярский род.

— Все верно, — согласился с его выводом Николай Олегович. — Теперь о деле. У вас есть месяц на то, чтобы вернуть свои вотчины. Сейчас там безвластие, аристократы, разделившие земли вашего батюшки, потеряли на них права, как только было объявлено о возрождении рода Воронцовых. Тем более они делили эти земли незаконно, только князь мог разделить земли боярина и отдать их кому-то другому. Но князя нет. И это еще одна причина, по которой вы, боярин, должны вернуть свое родовое гнездо. Там, в сокровищнице, древнейший артефакт, созданный богами, которые оберегали землю росскую. Андрей Александрович Воронцов, ваш батюшка, не успел его передать, а он важен для всей земли и всех родов. Это вторая ваша цель. И даже самая важная, просто никто кроме вас не может войти в родовую сокровищницу.

— Что это за артефакт и почему он так важен?

— Это одна из причин, почему у нас до сих пор нет князя, — тяжело вздохнул старый ведун. — Бояре не выбирают князей, только этот артефакт укажет на достойного и призовет его на служение земле росской. Пока был жив род княжеский, титул передавался по наследству, но после гибели всех его членов, нам для этого нужен артефакт.

— Почему его не использовали сразу? — уловив нестыковку, спросил Константин. — Шестьдесят лет прошло.

— Потому что артефактов два. Первый был у хранителя, второй в княжеском дворце, но год назад нашелся человек, который смог проникнуть в палаты Артемия III и вернуть его. И сейчас он у боярина Оленева.

— Вы получили доступ к сокровищнице? — впервые за все время подал голос Радим. — Невероятно!

— Нет, — качнул головой боярин Рысев. — В тот день, как всем известно, к князю доставили пленного боярина Георгия Новина…

Так вот какая фамилия была у ведуна, и вот почему его земли были утеряны, а Каменногорск пал под тьмой. Это многое объясняет.

— …. артефакт с божественной частичкой, — меж тем продолжил глава рода Рысевых, — потребовался, как доказательство знатности пойманного, такова традиция, его доставали только в случае, когда нужно подтвердить подлинность крови.

— И что, мародеры не нашли его раньше, чем ваш человек? — поинтересовался Константин. — Я видел следы людей во дворце, они неплохо выгребли оттуда, и наведывались не один раз.

— Не нашли, — подтвердил старый ведун. — Артефакт ведь божественный, из времен славов, его в руки может взять либо хранитель, либо обладающий необходимым даром. Мы очень долго искали такого человека, и нашли недавно. Он его добыл, но мы не успели им воспользоваться, так как лишились второй части, падение рода Воронцовых произошло стремительно, мы даже не знаем, что там, на востоке, случилось. Кстати, поздравляю вас, Константин Андреевич, вы хранитель. И только, когда мы призовем князя, мы сможем говорить о полноценной подготовке к войне.

— Значит, все же, пойди туда, не знаю куда, принеси то, не знаю что, — подвел итог Воронцов. — Ладно, берусь, хотя времени очень мало на такое мероприятие. Что вы сможете мне предоставить? Как понимаете, своих людей у меня нет.

— Поговорим, — радуясь, что предварительное согласие получено, произнес Николай Олегович. — Роман, давай, излагай, это твоя вотчина.

Боярич кивнул и открыл лежащую перед ним папку.

— Мы готовы предоставить...

Интерлюдия вторая

Лада стянула фартук и бросила взгляд на новый оберег от ментальных атак. В последнее время она старалась сделать такой, чтобы защитил непосредственно от воздействия проклятых. Этот вышел самым сильным. Комбинация материалов, рунные цепочки, вложенная в него темная энергия. Хороший амулет, самое то для Горда. Плохо, что все они получались очень дорогими, этот по стоимости вышел на сотню золотых, если не считать, затраченной энергии.

Она взяла его со стола и направилась к выходу из подвала, который стал ей мастерской, теперь надо было его испытать. Держать тварей частным лицам запрещалось, и единственное место в Тверде, где их можно было найти — это исследовательский центр, опекаемый верховным ведуном. Ставр нажал на Добрана, старшего ведуна совета, и Ладе разрешили посещать питомник, в котором даже проклятый имелся, две команды ловчих сложили головы, пока поймали. И теперь надо было проверить, насколько оберег силен.

— Горд, — мысленно позвала она, коснувшись артефакта связи, который настроили на защиту дома, — мне нужно новую игрушку на тварях проверить.

— Сейчас машину организую, с тобой поедет Шлак.

— А сам не хочешь прокатиться?

— Нет, я с Виром обсуждаю новые проекты, то, что боярин оставил для реализации. Но если подождешь полчасика, я с тобой.

Лада задумалась, но потом решила не тянуть, время уже позднее, через час-полтора питомник закроют, и придется ждать утра.

— Нет, милый, сейчас надо. Ладно, с Шлаком съезжу, занимайся делами.

Она быстро поднялась в их с Гордом спальню и переоделась для выхода в город. Простое не пышное платье с разрезом по левому бедру, шляпка, пара украшений, теперь она уважаемая солидная дама, главная управляющая Торговым домом. Надо сказать, все идеи Константина сработали, простейшие бытовые изделия раскупались даже быстрее, чем горячие пирожки на прилюдной порке. В первый день около тысячи золотых, товар закончился через два часа после начала продаж. Дальше деньги пошли потоком. Производства заработали на полную мощность, но не могли обеспечить нужный объем. С ведома Лады, еще одно производство запускалось сейчас на юге вольной области в городе Степной, второе — дальше на восток в Полесске, оттуда продукция должна была пойти в вотчины и дальше на восток, и это только городские. Базыр не стал менять базу, а сейчас открывал два сборочных цеха прямо тут, в Тверде. За один день он сумел заработать столько, что отбил восемьдесят процентов затрат. А Прохор Весемирович уехал в восточные вотчины открывать там представительство Торгового дома, через который будет вестись торговля.

Лада вышла на крыльцо, и молчаливый смуглый с черными волосами Шлак распахнул перед ней заднюю дверь авто. Это была машина, которую купили специально для разъездов, не самая дорогая, но и не дешевка. Обошлась она почти в полтысячи золотых, но торговый дом мог себе это позволить. «Росск», в честь названия старой империи, уже не был авто для обывателей, но и в представительский элитный класс не перешел, нечто среднее. Собирали его на том же заводе, где и дорогущий «Империал». Выглядел он представительно и напоминал Horch 853, только четырёхдверный и крыша обычная железная, темно синяя, блестящая, довольно мощный двигатель по местным меркам, длинный капот, как тут любят, покатый зад.

— В питомник, — приказала она, когда охранник, нанятый после обнаруженной слежки, занял место водителя.

— Да, сударыня, — и машина, довольно резво взяв с места, рванула в сторону центра города.

Завидев артефакторшу, Зорян, заведующий изучением тварями, расплылся в улыбке. Было ему чуть больше шестидесяти, хотя выглядел он на тридцать.

— Доброго вечера, Лада Захаровна. Опять оберег сделали?

— И тебе здравствовать, Зорян. Да, вот новое изделие, хочу попробовать, как выдержит атаку проклятого.

— Так уж и проклятого? Может, с чего попроще начнем? Резун или живоглот? Кабан искаженный из свиты, сильный, зараза, только позавчера доставили.

— Нет, давай с проклятого. Если его не выдержит, значит, нужно новый делать. Потуги мелочевки, что ты мне предлагал, и мои обычные отражают.

— Что правда, то правда, — согласился ведун. — Великие вы вещи делаете.

Добровольцем на испытания выбрали молодого ведуна, смотрителя клеток. Ему было прекрасно знакомо воздействие проклятого, тот страсть, как любил, бить страхом, паникой, ступором. И обереги, которые он таскал, не справлялись.

Когда ему выдали новый, он скривил рожу и тяжело вздохнул, но все же надел цепочку на шею.

— Все равно темницу чистить, — произнес он, еще раз вздохнув и, отогнав проклятого к противоположенной стене, опустил решетку, отделяя его от основной камеры.

Обычно его сопровождал второй ведун, который держал щит, но как раз сейчас он был не нужен. Так что, Дим, тезка покойного трактищика из веси Авии, вошел в камеру в одиночку.

Проклятый, который хоть и сидел на голодном пайке, но все равно получал подпитку энергией, поняв, что на этот раз человек один, нанес удар, стоило молодому ведуну приблизиться на пару метров. Атаку почувствовали все, она была необычной, сильнейшая дезориентация, видимо, надеялся, что объект атаки рванет не в сторону двери, а к нему, и тогда он….

Зорян пару секунд тряс головой, после чего сделал шаг и впечатался в открытую дверь, и теперь, отступив на шаг, ведой лечил разбитый нос. Его оберег не выдержал, и хоть и ненадолго, но мужчина потерял ориентацию в пространстве, это ведь его только краем зацепило. Оберег Лады, который она изготовила в прошлый раз, хоть и поддался, но не дал ей потерять контроль, хотя ее ориентация в пространстве оставляла желать лучшего, но она осталась на месте, наблюдая за Димом. Тот вздрогнул, сделал шаг назад. Потом неожиданно улыбнулся и, сотворив крохотный сгусток света, запустил в проклятого. Тот отшатнулся от решетки и затряс обожженной лапой, после чего атаки последовали одна за другой, но таких сильных больше не было.

— Потрясающе, — воскликнул Зорян. — Имею желание заказать вам восемь таких, назовите цену.

— Очень дорого, — ответила Лада, продолжая записывать на другой созданный ей артефакт показатели. — Без сферы тьмы и моей работы — сто сорок золотых. Так что, думаю, учитывая мой труд, то не меньше двухсот кун.

— Дорого, но я готов обсудить с ведущим Добраном спонсирование вашей работы. И, конечно, мы предоставим сферы для зарядки оберегов. Оно того стоит. Защита такого уровня бесподобна. Я слышал об одном обереге, в котором, говорят, есть частица богини Лады, вашей тезки, так вот, даже он не смог полностью погасить удар проклятого. А ведь наш проклятый очень сильный, не свежак какой-нибудь.

— Но и не в полной силе, — резонно заметила Лада. — Но первый его удар был самым мощным, который я видела.

— Ну так, что скажете. Хотя, думаю, советники тоже будут готовы раскошелиться на подобную защиту. Возьметесь?

— Возьмусь, но ниже двухсот не скину.

Зорян поклонился.

Они дождались, пока Дим приберет клетку темницу и выйдет оттуда, закрыв дверь.

— Великолепная работа, сударыня. Так хорошо меня защищали только два щита Рода. А сильнее их Тир, — он кивнул на своего напарника, — ничего создавать не умеет. — Он снял с шеи оберег и вернул Ладе. — Сколько вы за него хотите?

— Тебе не по карману, — покачал головой Зорян. — Но, может быть, если все сладится, у нас появится один на всех.

— Хорошо бы, — обрадовался молодой ведун и, прихватив напарника, пошел убирать остальные темницы.

А Лада с Зоряном оправилась наверх.

«Росск» был уже на полпути к дому, когда в салоне что-то едва слышно хлопнуло. Лада озадаченно завертела головой, ища причину хлопка, но в этот момент она осознала, что ее сознание куда-то уплывает, а водитель сворачивает в глухой тупик.

— Сука, — успела прошептать Калинина прежде, чем отрубиться.

В себя Лада пришла в каком-то темном подвале на куче влажного тряпья. Сыро, холодно, плесень на стенах. Единственный источник света — тусклая, грязная лампочка под высоким потолком, которая едва разгоняла тьму. Ни ее сумки, ни пары оберегов, которые она носила, кольца тоже нет, полусапожки тоже стянули. Хорошо хоть руки вязать не стали. Лада усмехнулась и пошарила в волосах, откуда вытащила заколку в виде невзрачного цветка, она специально делала ее очень неброской, чтобы никто не позарился. Решительным движением она уколола палец и смазала кровью лепестки. Как только Горд обнаружил слежку, она создала маячки для него и для себя на случай, если случится подобное. И если он еще не в курсе и не начал поиски, то сейчас начнет, весь дом на уши поставит.

Спрятав заколку в лиф, кто-то все же там пошарил, она обнаружила на груди пару свежих синяков, Лада осмотрелась. Ничего интересного, банальный подвал, и судя по влажности, где-то у реки. Теперь осталось дождаться спасения. Интересно только, кто ж такой умный? Бойтесь своих желаний… Не прошло и двух секунд, как она задала себе этот вопрос, как за дверью послышался скрип досок, потом гулкие шаги, а в замке повернулся ключ.

На пороге появился незнакомый мужик, смуглый, крепкий, среднего роста, с крупным загнутым носом, похожим на орлиный клюв, с черными блестящими волосами. Если бы это было в ее мире, она бы, не задумываясь, сказала — армянин. Но здесь такой нации не было.

— Здравствуй, дорогая. Неужели ты не рада меня видеть? — произнес он вполне приятным голосом и улыбнулся. Обещание — вот что было в этой улыбке.

«Да что ж за невезение!» — подумала Лада, судорожно пытаясь прикинуть, как себя вести. То, что это часть ее прошлого, вне всякого сомнения. Прошлое Воронцова настигло его в виде Братины, интересно, что это за хер с горы? Неужели муж? Если так, то с местной Ладой у них вкус не совпадал.

— Ты кто такой? — изобразив испуг и прижавшись спиной к стене, выкрикнула Калинина. Причем вопрос она задавала вполне честно, ведь она понятия не имела, кто перед ней.

Вот теперь пришел черед зависнуть похитителю, тот уставился на Ладу своими черными глазами и удивленно моргнул.

— Что? — словно не веря, повторил он. — Я — барон Киран, человек, которого ты обворовала. Я думал, ты сдохла в том болоте. И тут, представь себе, встречаю тебя в городской управе, а ты по мне скользнула взглядом и равнодушно прошла дальше. Полтора года о тебе ничего не слышал, и вот на тебе — ты артефакторша под крылышком нового боярина. Ты и его ограбить собираешься?

Калинина судорожно соображала, что делать дальше, она ведь думала, что кто-то ее выкрал, чтобы она артефакты делала, ну или тайны Константина узнать, а тут прошлое ее двойника всплыло. Похоже, местная Лада была воровкой, и серьезной, если она умудрилась обворовать барона, да так, что он ее решился похитить.

— Я ничего не помню, — решила она разыграть фишку Воронцова, — я потеряла память… Отпусти меня.

— Где диадема матери? — зарычал Киран. — Там алмазов и рубинов на десять тысяч. Говори, куда дела ее, дрянь, иначе я тебя на куски порежу.

Лада еще сильнее вжалась в стену, отодвигаясь от наступающего на нее борона, прикидывая, как выкрутится. Мужик завелся, он крепкий, нож на поясе слева, револьвер справа. Накаркала.

Киран потянул из ножен тесак, здоровый такой, явно артефактный.

— Говори, сука, и умрешь быстро. А так ты мне все равно все расскажешь, но тебя по кускам найдут.

Лада разглядела в его глазах безумие, нужно было быстро врать и убедительно, так, чтобы он поверил и не стал ее убивать, во всяком случае, прямо сейчас.

— Я скажу, — выкрикнула она. — Диадема в доме боярина, но без меня ее тебе не достать. Отпусти, и я верну ее тебе.

Киран замер, прикидывая, как быть. Лада легко читала мысли в его голове. В особняк боярина его никто не пустит. Убей он ее, и фамильная реликвия останется там навсегда, выпусти ее — и она сбежит. Контролировать ее он не может, в доме она будет под защитой. Обратиться в стражу — раньше надо было, теперь сам преступил закон, хоть и похитил ограбившую его воровку, но все равно это преступление, она вхожа в управу, а значит, у нее там есть поддержка. Куда ни кинь — всюду клин.

— Ты сейчас выпишешь залоговый лист на все деньги, что у тебя есть, и мы закроем счет. Я прощаю диадему и забываю о тебе, если, конечно, там будет больше тридцати тысяч.

«Ага, так я тебе и поверила», — подумала Лада. Она смотрела ему прямо в глаза, и огонек безумия никуда из них не делся.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовалась Калинина.

— Около четырех, — машинально ответил выбитый из колеи беседы Киран. Потом он улыбнулся, блеснув ровными белыми зубами. — Ты зря надеешься, что тебя тут найдут, мы в портовой части города, тут километры складов.

— Поклянись, что не убьешь меня, и никто из твоих людей не убьет.

— Нет, — покачал головой Киран, — ты будешь мучиться в ожидании, убью или нет. Гони деньги, сука, иначе я порежу тебя на куски. — Он от бешенства начал брызгать слюной, видимо, мысль о том, что он не может получить диадему, ввергала его в безумную ярость.

Что-то громко скатилось по ступеням. Киран замер с ножом в руке, затем развернулся к распахнутой двери, прислушиваясь к происходящему в снаружи. Но ничего больше слышно не было.

— Шлак, — позвал он в полголоса.

Но вместо ответа на пороге темницы возник невысокого роста человек с замотанным шарфом лицом и с парными артефактными слегка изогнутыми клинками в руках.

Киран швырнул в него нож и рванул из кобуры револьвер, видимо, у него имелись какие-то умения, вроде тех, что обладал Горд. Грянул выстрел, вот только противник барона был еще быстрее. Лада с огромным трудом разглядела его движения, стремительным взмахом клинка он отбил летящий в него клинок, затем, резко пригнувшись, он ускорился и, когда прозвучал выстрел, он уже был в шаге от Кирана, который шмальнул в пустой дверной проем. Два стремительных удара, отсеченная рука с револьвером упала на пол, а следом туда рухнул и ее хозяин с перерезанным горлом. Его глаза еще жили и с ненавистью таращились на прижавшуюся к стене Калинину, он что-то побулькал, но разобрать было нереально, хотя не нужно быть гением — ненавижу — вот, что он хотел сказать.

— Она здесь, — крикнул человек, разматывая шарф, — с ней все хорошо. Как вы, сударыня? — вполне вежливо поинтересовался он у Лады.

— Спасибо, Тал, — поблагодарила артефакторша спасителя, почему-то она была не удивлена этой встречей, ну кто еще мог добраться до нее так быстро? Только телохранитель и ближайший подручный Базыра, и не слишком честного скупщика краденого, а теперь респектабельного производителя бытовых устройств в Городе Тверд.

Через минуту в подвале появился Горд с револьвером в руке, а следом за ним один из охранников, которых наняли сторожить дом боярина.

— Как ты, любимая? — обнимая Ладу за плечи и целуя в макушку, спросил бывший наемник.

— Ты рядом, а значит, все хорошо. Мои вещи нашли?

— Да, все наверху — и амулеты, и сумка, и даже твои полусапожки на месте. — Он подхватил Ладу на руки и, перешагнув через остывающее тело барона, понес возлюбленную наверх. — Не пугай нас так больше. Тебя сейчас по всему городу ищут сотни людей, теневики ночной братии, стража, гвардия. Когда пришел сигнал с твоего маячка, Ставр даже ворота распорядился открыть.

— Да уж, громко вышло, — согласилась Лада.

— Кто это и чего он хотел?

— Понятия не имею, — соврала Лада.

Она обвила шею Горда руками и уткнулась ему в грудь, надеясь, что со смертью барона Кирана, та часть прошлого тоже умерла.

Глава девятая

— Ну и что ты об этом думаешь? — спросил Радим, усаживаясь напротив Воронцова.

— Дурь это, а не план, — ответил Константин, прикуривая. — Три транспортных леткора — два с людьми и один с боеприпасом, триста человек, пятьдесят ведунов и столько же гвардейцев для захвата усадьбы, может, и хватит, а вот удержать ее, если за нами придут, без вариантов, там нас и похоронят.

— Правильно мыслишь, — поддержал его Радим. — Три враждебных тебе аристократических рода, и их земли окружают Воронград и твою усадьбу рядом с ним. В городе гарнизон почти в семьсот человек, сомнительно, что они перейдут на твою сторону. А часов через пять-шесть туда подойдут дружины аристократов, это минимум две тысячи, и еще столько же у них будет в резерве.

— Задавят, даже городок не возьмем, — согласился Воронцов. — А брать надо.

Юлия, которая о чем-то тихонько шушукалась с Анной, бросила на него быстрый обеспокоенный взгляд.

— Надо, — согласился граф. — Вот только как? Делать ставку на верных возрожденному роду аристократов?

Константин скривился. Из двадцати данников его батюшки осталось всего восемь, остальные уничтожены. Со слов боярина Рысева рассчитывать можно только на двух из оставшихся — графа Верхова, земли которого находились на южной границе бывшей вотчины, и графа Тернова, который, по стечению обстоятельств, имел обширные владения на северной границе. Их обоих поддерживали соседние бояре, не желающие усиления шести аристократов, которые делили всю остальную часть земель, оставшуюся от Воронцовых. Оба графа имели сильные дружины — около тысячи бойцов, и ополчение тоже немалое — на их землях много народу жило. Но для того, чтобы дойти до центра даже без боев потребуется три дня, а без боя не выйдет, они пойдут через земли мятежников, армия которых вместе, и это без ополчения, насчитывает семь тысяч человек. С ополчением они могут выставить в десять раз больше.

— Проблема не в этих шести, — наконец, произнес Константин, — проблема во времени. Будь у нас больше времени, мы договорились со всеми заинтересованными аристократами и боярами, и сплющили бы мятежников с двух сторон. Но это месяцы переговоров, а у нас только один. План боярина Рысева никуда не годится. Как и силы, которые он готов предоставить. Ну что такое пяток пушек, три броневика и триста пехоты? Да не о чем это. Там нужен корпус тысяч в десять, внезапный удар на их основные владения. Быстрый, стремительный, чтобы не дать им объединится с высадкой частей в тылах — диверсионными отрядами на дорогах.

— Диверсионными? — переспросил Радим, услышав очередной незнакомый термин.

«Твою мать!» — мысленно выругался Воронцов, а вслух сказал:

— Диверсанты — это такой род войск, которые действуют скрытно в тылах противника, взрывая склады, мосты, нанося урон инфраструктуре, уничтожая обозы.

— Егеря, — быстро сориентировался граф. — Так бы и говорил, а то диверсанты какие-то.

Константин пожал плечами.

— Все равно у нас ничего этого нет, у нас есть четыреста человек и минимум техники. И так боярин отдает мне весь свой воздушный флот. Если только еще у торгашей парочку лекторов нанять. Твой батюшка не поможет людьми?

— Отец войск не даст, — отрицательно качнул головой Радим. — Ну, выделит он мне еще сотню из мужиков с винтовками, может, две, погоды это не сделает.

Константин задумался. Понятно, что две сотни мужиков расклад не изменят, но ведь усадьба — это не просто дом, врагам так и не удалось туда войти, ее границы они не смогли преодолеть, сколько не пытались. Всего два человека могли это сделать — тот, в ком течет кровь рода, и князь.

Воронцов задумчиво уставился на карту вотчины, которую притащил из своих вещей. Усадьба находилась в самом центре его владений неподалеку от океана, она была полуокружена мятежными аристократами, причем самыми сильными из них. Пройдя под защиту усадьбы, которая действовала в радиусе километра, можно было не опасаться никаких атак. Вот только у этого есть минус — все этот превратится в ловушку, сидеть в ней можно будет, пока есть еда и вода, а уж мятежные аристократы никого не выпустят оттуда. Тупик. Можно, конечно, тихо приди, тихо уйти, а в вотчине, например, боярина Журавлева посадить корабли с десантом, которые придут на помощь при осложнении, а самим тихо просочиться в имение и сделать дело. Ведь боярин Рысев не просит возвращение земель, во всяком случае, пока что ему нужно провести инициацию и добыть артефакт. А встречаться с боярами в Астре он может из любого места силы. Плохо, что силы у Воронцова не прибавится, но за ним стоит бог. Так что, тихо прийти, тихо уйти, пожалуй, единственный возможный вариант.

Константин посмотрел на задумчивого Радима, тот тоже ломал голову над тем, как все провернуть, ведь условие его женитьбы на Анне старый ведун обозначил четко — помощь боярину Воронцову.

— Есть у меня друг одна идея, — произнес Константин. — Риск подцепить болячку в портовом борделе и то ниже. Но в прямой атаке нам ничего не светит. В общем, слушай. Мы садимся на твой леткор и летим прямо к тому городку, высаживаемся и спокойно, без напряга, идем в город под прозвищами. А потом тихо проникаем в усадьбу, делаем дела и так же тихо улетаем. А со всем остальным будем разбираться, когда тьму одолеем.

Сказать, что Радим ошалел от такого наглого плана, ничего не сказать.

— А кто узнает тебя?

— В расход, — коротко бросил Воронцов, — бритвой по горлу и в колодец.

Радим на цитату из «Джентльменов удачи», естественно, не среагировал и отнесся к ней совершенно серьезно, чем заставил Константина улыбнуться. «Да, жаль, — подумал Воронцов, — хорошая шутка пропала».

— А если серьезно, отряд, что выделил нам боярин Рысев, приземлится на землях боярина Журавлева. Вот только не представляю, как им можно будет дать знать, что нам нужна помощь, мыслеглас-то только на пять сотен метров.

— С этим я помогу, — решительно заявила Юлия, прислушивающаяся к разговору. — Мне нужно заранее настроиться на ведуна, который будет с леткорами, расстояние до тысячи километров, сил сожрет немерено, но сообщение он получит в ту же секунду.

— В чем подвох? — тут же насторожился Константин. — И почему все этим не пользуются?

— Подвох в том, что это очень неприятная веда, и ведун будет иметь доступ к моим чувствам, а я к его.

— Не пойдет, — покачал головой Воронцов.

— Пойдет, — резко ответила боярышня. — Слияние произведем уже на месте, когда полетим к Воронграду, уж как-нибудь несколько дней я смогу продержать свои чувства под контролем.

— Мы вроде договорились, что в той экспедиции ты не участвуешь, — напомнил Константин.

— Все изменилось, милый, — хитро улыбнулась боярышня. — Это фамильная веда. Можно, конечно, взять кого-нибудь из моих двоюродных братьев. Вот только сильных ведунов среди них нет.

— Дед не позволит, — поддержала Воронцова Анна. — Сестренка, не стоит тебе лезть в мужские дела. Это опасно.

Константин заинтересовано посмотрел на старшую сестру Юлии. Поразительная разница. Анна была рабой этикета, традиций, заложницей времени, где у женщин, тем более высокого происхождения, прав не так уж и много. И рядом с ней Юлия, которая уже увидела талантливую Ладу, для которой все это условность, наслушалась рассказов про другой мир, и теперь ей стало тесно в этой родовой клетке. Да уж, подложил Воронцов свинью, теперь это девушка никогда не станет прежней. Хотя тут сложно сказать, он ее не знал до всех этих событий, не с чем сравнить.

— Из всех нас ты всегда была непоседой, — пожурила ее Анна, — всего тебе было мало — и усадьбы, и города, ты всегда хотела посмотреть мир. Не удивлена, что ты нашла себе жениха под стать.

— А ты, сестричка? — тут же поддела ее Юлия. — Ты ведь не за порядочного семьянина собралась. Он — капитан леткора, пусть и граф, но авантюрист по своей природе. Так что, бери с меня пример. Я всегда буду рядом с мужем, и ты не отставай. Или ты собралась сидеть в его родовом доме с отцом и ждать, когда он прилетит?

Анна и Радим растеряно переглянулись, видимо, они еще не успели даже подумать о том, что будет потом, просто не было времени, только счастье от встречи и то, что они могут быть вместе. А вот как они будут вместе жить, они еще не думали, и слова Юлии угодили в цель.

Боярышня собиралась сказать что-то еще, но Воронцов привлек ее внимание и покачал головой. Та сама быстро до всего дошла и захлопнула рот.

Константин поднялся и, подойдя к Юлии, подал ей руку.

— Пойдемте, боярышня, прогуляемся, а им нужно многое обсудить.

Но перед тем, как уйти, он склонился к уху Радима и очень тихо, чтобы услышал только он, шепнул:

— Уговаривай летать с тобой, и будет вам счастье.

Граф, лицо которого было мрачным и озадаченным, неожиданно улыбнулся одними губами. Его друг снова подарил ему надежду.

И ведь уговорил, хотя Воронцов и сомневался, но, видимо, очень долго эти двое были одиноки, и Анна приняла его предложение. Она так хотела быть с любимым человеком, что решилась идти за ним всюду. Теперь осталось уломать главу рода Рысевых.

Изложенный Николаю Олеговичу план озадачил старика, и аргументы боярин Воронцов привел очень веские. Глава рода и сам понимал, что сил, которые он готов выставить для этой операции, мало. Но вот так, в наглую, лететь на чужую, враждебную территорию, потом скрытно проникнуть в усадьбу, достать артефакт, провести инициацию, и все это составом очень скромного отряда…

— А узнает кто тебя? — наконец, привел он единственный убойный аргумент, который мог пошатнуть весь план.

Константин вздохнул, он-то не совсем тот боярин Воронцов, он не знал историю погибшего, как давно тот покинул дом, насколько сильно изменился, он собирался пользоваться только прозвищем, изображая из себя наемника при графе.

— Маской воспользуюсь, — ответил он. — Скажу стражникам, лицо обезображено, вот и не снимаю.

— Нет, — покачал головой старик, — тебя там ждут. То, что вернулся истинный боярин, мятежники в курсе, они будут ждать тебя, не там, в самом центре, а на границах. Даже мене в голову не пришло бы, что ты можешь явиться фактически в одиночку на легком леткоре, а не идти на них войной во главе армии.

— Личина нужна, — предложила Юлия. — Очень затратная веда, обычные люди ей редко пользуются, в основном люди, которые занимаются шпионажем, кражами, в общем те, кто живет в тени. Очень популярна в Братине. Ты сможешь выбрать любой образ, ее очень сложно определить. Действует ровно сутки, потом нужно обновлять. Первый уровень — один образ, второй, соответственно, два, и так далее.

— И во сколько сфер обойдется изучение? — заинтересовался идеей боярышни Воронцов.

— Третий уровень, во вспомогательных. Если не ошибаюсь — пять сфер, никаких других умений учить не придется.

— Ну, это нормально, — улыбнулся Константин. — Можно хоть сейчас изучить.

— Хорошо быть трофейщиком, — бросил Михаил, сидящий в кресле. — Но дочь я с тобой в этот поход не отпущу. Вон возьмешь кого-нибудь из Ромкиных оболтусов, если тебе так нужен ведун с умением дальней передачи. Я бы посоветовал младшего Олега, он боец посильнее братца. Да и как ведун ему фору даст. Димка больше мозгами крутить. Башковитый.

— Это не обсуждается, — неожиданно поднявшись, произнесла Юлия. — Что Дима, что Олег бояричи до мозга костей, они всех спалят, до ворот не дойдем, у них на лице написано, что они кровь от крови боярской.

— Спалят? — озадачился Николай Олегович, понимая, что в данном случае слово использовано, не как поджог, а иначе.

— «Спалит» — это просторечный синоним «выдаст», — с укоризной глянув на нахватавшуюся от него словечек Юлию, прояснил Константин. — И да, она права, ни ее старшие братья, ни воспитанные в этом же доме сыновья Романа Николаевича не смогут сойти за наемников. Теперь, когда вы все знаете ее настоящую историю, то должны понимать, что она долгие годы училась у различных людей, и многие из них были простыми наемниками, убийцами, не относящимися к боярским родам и аристократии. Она вполне может сойти за наемницу-ведунью. Только прозвище нужно будет в герольдии прописать, а в Тверде я попрошу советника состряпать нам с ней левые личинные грамоты, в которых не будут указаны настоящие имена.

— В Тверде нельзя, — неожиданно подал голос Радим. — Скорее всего, твои враги уже знают, что ты поселился там и наделал шума, и личинная грамота из вольного города будет для них, как сигнал горна.

— Верно, не подумал, — согласился Воронцов. — Боярин, вы сможете устроить подобное?

— Конечно, — кивнул Николай Олегович. — Я одам распоряжение, как только мы закончим разговор, через полчаса все будет готово. Разве что внучке прозвище нужно выбрать.

— Уже выбрала, дедушка. Я хочу, чтобы меня звали Искрой.

— Тебе подходит, — улыбнулся старый ведун, с любовью глядя на внучку-непоседу. — Тогда, как закончим утрясать детали, поедете в город в герольдию.

Девушка просияла. Если глава рода согласился на прозвище, значит, принял и ее участие.

Константин незаметно тоже улыбнулся. Николай Олегович испытывал гордость за девушку, которая, хоть и выглядела юной, превратилась во взрослую женщину, самостоятельную, решительную, не лишенную авантюрной нотки, идущую к тому, что она хочет, сметая все преграды, и ведь добивается. Наверное, если бы у старика была возможность, он, не задумываясь, сделал бы ее наследницей рода. Но по женской линии старшинство в роду не передавалось никогда. А сотрясать основы — не самое лучшее время.

Действительно, Николай Олегович не стал чинить препятствий, ему было очень важно, чтобы все задачи миссии были выполнены. Он взял мыслеглас со стола и что-то кому-то передал. Не прошло и пары минут, как в комнату вошел высокий мужчина лет сорока, русые волосы, крепкий, алый китель гвардейца, причем не просто гвардеец, а два шнура, серебряный и золотой — сотник.

— Это Мал, мой опричник, командует сотней гвардейцев, которую я использую для особых поручений, доверенный муж, верный роду. Он отправится с вами, как рында боярышни.

«Телохранитель» — мысленно перевел Воронцов. Константин смерил вошедшего взглядом — мужественный вид, русые волосы, синие глаза, такие же, как у всех Рысевых, волевой подбородок с ямочкой. Что ж, глядя на этого гвардейца, Константин видел, как сорок, ну или чуть больше, лет назад выглядел Николай Олегович. Да, видимо, не безгрешен был боярин, и за юбками волочился охотно, а это результат. Приближенный к себе байстрюк. И судя по тому, как Михаил и Роман приветственно кивнули вошедшему гвардейцу, они в курсе, и зла на отца не держали, и относились к Малу, как брату, во всяком случае, никакой неприязни или ненависти.

— Ваше сиятельство, — поклонился мужчина.

Сын-то сын, но в род не приняли, понял Константин, приближен, но фамилия наверняка по матери.

— Нет, дед, — неожиданно решительно заявила Юлия. — Телохранитель у меня уже есть, мой жених с этим отлично справится. А от Мала за версту гвардией знатных родов несет, не сойдет он за наемника.

Причем Константин расслышал в голосе Юлии хорошо спрятанные нотки неприязни к двоюродному дядюшке. Видимо, не особо она жаловала внебрачного сына Николая Олеговича.

— Не обсуждается, — прихлопнув рукой по столу, рыкнул старый ведун. Все тут же подобрались, вспомнив, кто власть. — Ты свое условие выставила, и я его принял, а это мое условие, и оно не обсуждается. Мал — опытный ведун, воин, он до двадцати семи лет сражался в наемных отрядах. И это здесь он стоит, вытянувшись во фрунт, но когда понадобится, он будет вести себя, как наемник. Он не будет мешать, его задача — просто беречь тебя.

— Условие принято, — бросив взгляд на Юлию, произнес Константин. — Путешествия сейчас опасны, да и дело нам непростое предстоит, опытный воин, и ведун не помешает.

Девушка стрельнула в него недовольным взглядом, потом покорно кивнула.

— Я согласна.

— Вот и хорошо, — улыбнулся старый ведун. — Не будет он вам мешать, ты уже совсем взрослая, скиталась долго, мир повидала, так что, живи, как считаешь нужным, Мал просто приглядит за тобой.

Константин удивленно уставился на главу рода, поразительная перемена с их первой встречи. Наверное, их с Юлией рассказ о том, как она на самом деле жила все эти годы, повлиял на старика. Принял он, что его внучка взрослая, самостоятельная женщина. Хотя и странно это для боярина. Он даже начал крутить ситуацию так и эдак, ища подвох. Единственное, что приходило ему в голову, что старик захочет его слить после того, как он сделает дело, но тогда он бы не разрешил Юлии лететь с ним… Нет, фигня все эти гадания, видимо, Николай Олегович и вправду проникся уважением к внучке.

В Славгород за новыми личинными грамотами ехали уже в расширенной компании. Длинный автомобиль с двумя рядами пассажирских сидений, точная копия того, на котором его Чеслав катал, впереди, рядом с водителем, устроился Дрозд, в центральном салоне Константин с Юлией, а на заднем сидении теперь ее тень Мал. В принципе, план был утвержден, даже особых уточнений не потребовалось. Долго сидели, крутили некоторые детали, внесли несколько правок, но в итоге сошлись на том, что лучшее — враг хорошего, и дальше городить сложности, пытаясь предусмотреть все, только портить. После переговоров с боярином Журавлевым, которые на себя взял Николай Олегович, предоставленным Рысевым войскам предстоит, если случится неприятность, вытащить с востока Константина и Юлию, отправятся в земли боярина или будут ждать где-то на границе, если тому не удастся договориться ни с Журавлевым, ни с Куницыным который сосед с юга. Им лететь дольше, транспортникам до востока добираться почти полторы недели, а они завтра же выдвигаются в Тверд.

— Герольдия, — произнес незнакомый водитель.

Константин оторвался от размышлений и выглянул в окно. Да уж, этот дом не выглядел запущенным, как тот, в вольном городе. У дверей застыл городской дружинник, и в окнах в связи с вечером горел свет. Обсуждение плана затянулось, но боярин предупредил герольдию, и их тут ждали, не смея закрыться. Конечно, вотчина Рысевых не самое идеальное место для получение левых личинных грамот, но в вольных землях помимо Тверда есть еще только одна герольдия, и до нее лететь три дня на юг. Так что, Славгород ничуть не хуже, чем любое другое место. Не должны мятежники связать наемников из вотчины Рысевых и боярина Воронцова, который свил гнездо в Тверде.

По запросу боярина все было сделано очень быстро. Не было тут престарелой смотрительницы, две бодрые, хорошо одетые женщины средних лет, мальчишка на побегушках, охранник, с уважением глядящий на них. В общем, управились за десять минут.

— Так, теперь надо будет их состарить, — глядя на две совершенно новые книжечки личинных грамот, в которых были вписаны только прозвища и фиктивные места рождения, эта графа заполнялась только со слов получающего документ и проверки не подлежала.

— Зачем? — не понял Дрозд.

— За тем, что у наемников не может быть таких новых корочек, они трутся в карманах, они валяются в рюкзаках. А когда мы предъявим эти, любой заподозрит, что их сделали пару дней назад. И если он не совсем тупой, то доложит об этом начальнику, и так далее. В итоге дойдет до того, кто занимается слежкой за всякими нежелательными гостями, и нас возьмут под колпак. Ты бывал в тех землях?

— Нет, — покачал головой наемник. — Рядом, но конкретно в вашей вотчине нет.

— Плохо, мне очень бы хотелось поговорить с теми, кто знает обстановку на месте. Ладно, поехали обратно, — приказал он шофер. — Хотя нет, милейший, давай в ваши торговые ряды, боярышне нужно приодеться.

Юлия недоуменно уставилась на Константина.

— А ты планировала так лететь? Тебе нужна дорожная одежда, и не дорогая, так меньше внимания. Потом Лада зачарует ее. Или можно вашего артефактора озадачить. Но по мне лучше Лада, она еще не опытная, но она даже так на порядок превосходит ваших.

Юлия кивнула, ходить за покупками она любила.

Поход по местным торговым рядам занял примерно час, и поскольку зачарованные вещи не брали, чтобы не переплачивать, то все покупки для боярышни уложились всего в два золотых. Продавцы, которые прекрасно знали, кто к ним пожаловал, недоумевали, с чего боярышня и ее сопровождающий заходили в лавки с простой одеждой и требовали самые невзрачные и обычные вещи, даже не зачарованные. В итоге Юлия приобрела добротный кафтан ведуна, длинный кожаный плащ, дорожную, слегка потертую, треуголку, ботфорты, пару штанов и бриджей, блузы и теплую рубаху.

— Как думаешь, дед договорился с боярином Журавлевым?

— Сомневаюсь, — покачал головой Константин, — это не на один час. Мы с тобой довольно быстро уложились, хотя иначе и быть не могло. Я сомневаюсь, что он даже с ним связаться успел. Сейчас мы с тобой поднимемся в Астру, мне нужна личина, а еще я хочу глянуть на твои умения, чтобы понимать, на что могу рассчитывать.

На красном крыльце усадьбы их встретил Михаил Николаевич.

— Отец просил предать, что согласие на размещение в землях Куницыных получено. Конечно, оттуда лететь до Воронграда на полтора часа дольше, но боярин Журавлев сейчас занят, — он помрачнел, — крупный прорыв тьмы неподалеку от стольного града вотчины, несколько сотен погибших и пропавших, ему не до нас. Отряды дружинников и ведуны уже получили приказ, ночью погрузятся в транспортники и вылетят на восток.

Константин задумчиво потер подбородок. Полтора часа — это много для быстрой поддержки. С земель Журавлевых до его усадьбы — пять часов лету, значит, с новой базы почти семь. Долго, для быстрого подхода помощи, в принципе и раньше долго было. Нужно что-то придумывать, чтобы и отряд усилить и подозрения не вызвать.

— Долго, — понимая причину озадаченности жениха дочери, произнес Михаил. — Радим тоже задумался, а потом предложил довольно простой способ. Нанять в Тверде отряд наемников в полсотни человек, посадить их на тягач и отправить по железной дороге на восток. Так они не вызовут подозрения. Они прибудут в Воронград за пару дней до вашего прилета и будут делать вид, что пропивают деньги, полученные за заказ. А почему там? Да кому какое дело. Так у вас под рукой будет полсотни стволов, готовые по первому зову приди на помощь.

Константин покрутил в голове этот вариант, выходило неплохо.

— Есть только один минус, — заметил он. — Не слишком ли много наемников слетится в вотчину? Не всполошится ли барон Торбин, который временно правит на моих землях, примыкающих к усадьбе?

— Не должен, — задумался в свою очередь Михаил. — Как сообщил боярин Куницын, барон хочет пощипать своего соседа графа Полёва, но это пока только хотелка, так что, появление наемников при таких слухах никого не удивит, они всегда там, где льется кровь.

Дрозд, на которого при этой фразе Михаил бросил быстрый взгляд, лишь почти незаметно пожал плечами, мол, а где нам еще быть?

— Граф предложил нанять людей от своего имени, — продолжил Михаил. — И делать нужно, как можно быстрее, у него там есть надежный человек, который все сделает и отправит их на восток, но нужны деньги. Цены на наемников растут, сейчас они требуют золотой в день на человека.

— Ни хрена себе, — присвистнул Воронцов, — а еще месяц назад было всего три серебрушки.

Константин быстренько в уме прикинул, сколько потребуется денег, только на дорогу у наемников уйдет неделя, это четыреста пятьдесят золотых, а ведь еще там сколько-то дней. В принципе, тысяча — не так уж и много, хотя он очень прилично денег должен самому Радиму.

— Принято, — наконец, решил Константин. — Пусть его человек берется за дело, деньги на найм он получит в торговом доме Воронцова, пусть обратится к Горду.

— Не стоит, — улыбнулся Михаил. — Мы знали, что ты согласишься. Радим уже отправил радиограмму, а я оплатил найм. Для рода Рысевых — это сущая безделица. В течение трех недель у тебя в подчинении будет отряд головорезов из Терна, этот городок из вольных земель дальше на юг. Да и мне спокойней, если дочку прикроет мощный отряд.

— Ну и хорошо, — согласился Константин, пожал руку будущего тестя и пошел в дом, ну, сделали и сделали.

— Радим просил передать, что завтра утром, часов в десять, вылетаете в Тверд, — крикнул им вслед Михаил.

— Хорошо, я буду готов, — ответил Воронцов. Да уж, нужно поторапливаться.

Глава десятая

Изучение личины прошло штатно. Воронцов употребил одну из шести сфер с проклятого. Тряхнуло, конечно, но терпимо. Примерно оценив полученную энергию, Воронцов улыбнулся, да, дарованное Астрой умение поглощать на десять процентов больше энергии дало о себе знать, если с проклятого раньше выходил объем шесть-семь сфер, то теперь девять. Надо сказать, серьезный прогресс.

Константин внимательно изучил новое и так ему нужное умение.

«Личина — способность менять лицо сроком на сутки. Перезарядка — один час. Выбор личины зависит от памяти владельца. Чтобы применить умение, требуется вспомнить детально лицо человека, личину которого требуется применить. Изменение образа в течение суток невозможно. Чем детальней воспроизводимый образ, тем меньше шансов возможного определения ведой сокрытого. Чтобы вернуть свой настоящий облик требуется просто отменить действие веды».

— Полезная штука, — заметил он Юлии, которая стояла рядом, изучая собственную ветку умений, выглядевшую как ветвистая моления. — Жаль только, фигуру поменять нельзя, то есть сработает только с тем, кто тебя и объект, предоставивший личину, не знает.

— Для полного изменения облика нужно прокачать личину до пятого уровня включительно, это семьдесят пять чернушек, каждый шаг — пять сфер.

— Дорого. Хоть и полезное умение, но мне без надобности. И использовать можно только раз в сутки.

Он посмотрел на накопленную энергию, неплохо, как с десятка сфер, сейчас горело около сорока, а может, и больше звездочек.

— Думаешь, что еще изучить? — поняла его затруднения девушка. — Ты ведь не чистый ведун, ты еще и стрелок, пора изучить то, что поможет тебе стрелять быстро и без промаха.

Константин задумался, а ведь боярышня права, ему часть приходится стрелять, и от того, насколько он точен, будет зависеть очень многое. Да и умение быстро выхватывать пистолет тоже не помешает. Он сильно сомневался, что посещение собственных земель выйдет спокойным. Так что, нечего экономить, но сначала он схватил бледную звездочку призыва тени, отвечающую за поглощение физического урона, мгновение, и умение изучено, теперь у него две защиты. Тяжело вздохнув, он слил энергию, равную еще четырем сферам, прокачав всю защиту до второго уровня, он стал гораздо живучей. Глянув на огромное количество погасших умений, на которые теперь энергии не хватало, он начал изучать первый уровень боевки. Что ж, все оказалось просто, первым он выбрал умение, как у Горда, «скорость выстрела». Хотел взять первую пулю, но передумал, и выбрал снова, как у Горда, «нож в цель». Учитывая его клинок из Беловодья, это был разумный выбор, как нож не брось все равно попадешь. Оставшиеся две сферы слил во второй уровень, и теперь умение трансформировалось, нож попадет в точку, которую метатель держит взглядом. Хотелось, конечно, изучить еще что-то для тени, но рисковать он не стал. Беляша он решил пока что больше не качать. И, наконец, обратил свое внимание на озадаченную невесту, которая изучало свое древо.

— И что ты там с таким интересом разглядываешь? — обняв ее за талию и заглядывая через плечо, поинтересовался он.

— Да вот смотрю и слегка шалею. Оказалось, что пока я была прислужницей, накопила довольно прилично энергии. Тут, скорее всего, и поглощение сущностей, и отверженный, и то, что мне пару раз скармливали сферы. И вот теперь предо мной довольно большой выбор, что можно изучить.

— А выгодно получилось, — разглядывая довольно богатую линейку прокачки Юлии, в основном ведическую атаку и защиту, прокомментировал Константин. Там сияло звездочек сорок, и все они относились к четвертому или пятому уровню, требующих довольно большого количества энергии. И даже три шестого.

— Милый, — так и не решив, что изучить, произнесла боярышня, — мне потребуется время. Можешь вернуться в явь, можешь подождать меня тут, но ждать придется долго. Мне нужно все просчитать, наобум не годится.

Константин выпустил девушку из объятий, поцеловав напоследок в шею, и попросил Стража создать кресло, в которое он уселся, вызвал свое древо умений и принялся составлять план на дальнейшее изучение умений. Ох, сколько ему всего было нужно — и теневой переход, и парочка атакующих вед. Хотелось изучить какой-нибудь удар по площади, вроде «ледяного покрывала», позволяющий заморозить все живое на площади в десяток квадратных метров, или его огненного аналога, но это был четвертый уровень, и он требовал изучить еще с пяток вспомогательных умений, а это, ни много ни мало, около сорока сфер, серьезное вложение. Да и физические параметры хотелось поднять — ловкость, силу, выносливость, и что-нибудь из вспомогательных в виде остановки крови или невосприимчивости к ядам. Короче, хотелось все, но где на это было взять столько сфер и времени на их применение? Сейчас у него в запасе пять сфер с проклятых, одна с ведуна и одна со жнеца, и еще десять обыкновенных. Да, побоище на дороге его сильно обогатило, и он мог себе позволить очень многое, но ведь у него еще Лада и Горд, их тоже надо усилить. Особенно артефакторшу, тогда она сможет расшифровать записи из Беловодья. Конечно, это могут оказаться бесполезные рабочие заметки, а может, построение совершенно новых рунных цепочек, которые откроют для его напарницы новые горизонты артефакторики.

— Я закончила, — коснувшись его плеча рукой, произнесла Юлия. — Даже не ожидала, что столько энергии накопится.

— Что выбрала? — поднимаясь с кресла и перенося невесту на первый план Астры поинтересовался Воронцов.

— Я же огневица, взяла шестой уровень резерва. Против тьмы выбрала солнце Сварога, хватило аж на два уровня. Ну и остатком щит усилила.

— Неплохо, но это все защитка, а есть что-то атакующее против людей?

— Щит у меня теперь атакующий. Если в него бьют ведой, он отражает ее обратно, если, конечно, веда не сильнее щита, если сильнее ненамного, то просто поглощает, а если намного…

— Это хорошо, а чем ответку кинуть есть?

— Конечно, — развеселилась девушка. — Ты же помнишь, что я одна из сильнейших ведуний в роду, меня с семи лет накачивали энергией, как дед мой дар измерил и заявил, что я его смогу превзойти со временем. Поэтому он не хотел выпускать меня. Думаю я, он и Орлова собирался одурачить, есть у меня кое-какие мысли на этот счет. Судьба у меня была — в девках остаться или замуж за такого наследника боярского рода, что его к нам бы взяли. И если бы Сварог не выступил твоим сватом, то дед бы тебя наверняка бы послал. А может, что другое учудил бы. Что-то я отвлеклась, так вот, у меня очень неплохой запас атакующих вед, все третьего уровня, хотя поднять не помешало бы. Правда, все на огонь и воздух. «Воздушный удар» — это то, чем я в тебя Дарию запулила, сломав ей позвоночник, и «молния», но ее я прислужницей использовать не могла. Огня побольше, поскольку это моя родная стихия, видимо, от мамочки досталась, поскольку Рысевы воздушники. Так вот, из огня у меня банальный огнешар, который раскачан до метеора. При подрыве заливает огнем площадь в двадцать метров, используется на дистанции не меньше сотни шагов. Поток пламени, можно назвать это огнеметом, дистанция до десяти метров, огненный клинок для контактного боя, ну и выжженная земля — площадная техника, в пределах видимости — те же сорок квадратных метров. Хотелось бы изучить еще огненный дождь, но на это нужно сорок пять сфер, чтобы до третьего уровня поднять, тогда он будет эффективен.

— Неплохо, — подвел итог Воронцов. — Ты моя маленькая артиллерийская батарея.

— Ага, — счастливо заявила боярышня. — Не ожидала, что у меня столько энергии скопится, ведь ты меня улучшать, как Беляша, не мог, хотя я думала, после привязки у тебя должна была появиться моя ветка умений. Но этого не произошло. А ведь у того гада, что меня в этот перстень засадил, имеясь, он даже поднял кое-какие защитные умения, чтобы я его лучше охраняла.

— Может, потому, что ты была привязана к нему и была для него полноценным прислужником?

— Возможно, — согласилась Юлия. — Ладно, пошли отсюда. Надо в дорогу собираться. Нам почти пять с половиной дней до Тверда, лететь будет время поговорить.

Константин на это только хмыкнул.

— Нищему собраться — только подпоясаться. Да и тебе, боярышня, не стоит лишние вещи с собой брать. Походную одежду мы тебе прикупили, что-то одно парадное, вдруг понадобится, ну и оружие.

— Вечно ты так, — притворно обиделась Юлия. — Я хотела с собой большой гардероб взять и, конечно, служанку свою, Варию. Как я без нее одеваться буду?

— Служанку точно нет. А переодеться я помогу, — поддержал ее игру Константин.

— Нет уж, Ваша светлость, так не пойдет, — шагая по дорожке к усадьбе и держа Воронцова под руку, заявила боярышня. — Раздевать у вас хорошо получается, а вот одевать — уметь надо. К тому же, мы тогда будем везде опаздывать, вы, как ко мне прикасаетесь, я голову теряю.

— Уговорила, не буду я тебя одевать, — рассмеялся Константин. — Но это только ради пунктуальности, не люблю опаздывать.

Так, перешучиваясь, они вошли в усадьбу. После быстрого, но страстного поцелуя, Юлия убежала собирать вещи, получив напоследок наставление — не больше двух сумок.Константин тоже отправился паковать вещи. Радим еще днем отбыл к леткору, готовить его к вылету, но был немного грустным, Анну Николай Олегович отказался отпускать в этот замес. Вот выполнит граф условие, сыграет свадьбу, и тогда ответственность полностью ляжет на него, а пока невеста будет ожидать его возвращения в отчем доме.

Появление в дверях спальни Дрозда застало Воронцова за запихиванием в сумку парадного расшитого кафтана, который, кроме как в вотчинах, ему носить негде, но положение обязывает, хотя была мысль его, оставить висеть в шкафу, но ведь новый придется покупать. А зачем лишние траты, если этот в сумку влезет? Константин посмотрел на новый сюртук, старый, пробитый пулей, он просто швырнул в мусор. Обновка зачарована гораздо качественней, и не просто порошком, а сферой, так что это был фактически сильный артефакт, и выглядела лучше. Правда, и цена сильно выше — в две сотни золотых покупка встала. Но если бы на нем был он, то, возможно, пулеметная пуля, лишившая его руки в стычке на дороге, и не смогла бы пробить защиту.

— Ваше сиятельство, — поклонился Дрозд, — в приемной зале его сиятельство боярин Николай Олегович и наследник — Михаил Николаевич. Просят о встрече.

— Скажи им, две минуты обождать, — попросил Воронцов и, вздохнув, принялся застегивать распахнутую до пупа блузу.

В принципе, он знал, о чем разговор пойдет, не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться, что они пришли попросить оберегать Юлию. Но ошибся.

— Боярин, — обратился к нему Михаил, — про свадьбу мы уже говорили, условия свои выставили, и вы поклялись их выполнить. Ваш выкуп за невесту — это добыть артефакт. Теперь настало время поговорить о приданом.

Константин мысленно хлопнул себя по лицу, ведь даже не задумывался об этой традиции, в его мире она давно канула в лету, а здесь-то это в порядке вещей.

— Вот что мы предлагаем, — включился в разговор глава рода, — двести пятьдесят тысяч золотом и двадцать сфер тьмы, по десять каждому. Понимаем, что сфер мало, но на носу война. Закрома у нас большие, но не бездонные, и армию нужно улучшать. Так что, двадцать…

Воронцов ничего не успел ответить.

— Дед, постыдись, — раздался за спиной Константина возмущенный голос Юлии. — Двадцать сфер за меня? Ты оскорбляешь меня этим предложением. Пятьдесят! — Она прошла в комнату, уселась на мягкий подлокотник кресла Константина и обняла его за плечи левой рукой. — Пятьдесят, и не сферой меньше, — веско добавила она. — Ты за мою мать получил сто.

— Стыдись, дочь. Не смей выступать против рода, — возмутился отец. — Война на носу, нам гвардию нужно улучшать.

— И нам надо улучшать. Вы вкладываетесь в победу. — Девушка провела рукой по волосам слегка опешившего от такого торга Константина. — Вот он ваша надежда, человек, который выходит победителем в схватках с тьмой. Там, где остальные умирают, он побеждает. И вы предлагаете ему двадцать сфер… Это ведь чуть больше того, что он вам отдал, собрав на поле боя, боя, в котором победу одержал именно он. И, между прочим, там была одна с проклятого, так что, выходит, вы даже меньше предложили за меня.

— Хорошо, пятьдесят, — неожиданно улыбнулся старый ведун и бросил на внучку взгляд, полный гордости, после чего вытянул руку и произнес клятву. — Я, боярин Николай Олегович Рысев, клянусь перед лицом богов отдать за внучку в качестве приданного четверть миллиона кун золотом и пятьдесят сфер. Боги, подтвердите мое намерение!

Пламя поднялось сантиметров на двадцать и впиталось в ладонь.

— Принимаю клятву, — ответил Константин.

— Ну, вот и хорошо, — вполне довольным голосом заявил старый боярин и пошел к выходу.

Михаил поднялся и, бросив суровый взгляд на дочь, пошел следом. На пороге он обернулся и, посмотрев на Воронцова, бросил:

— Береги ее, боярин. Если что с ней случится, я тебе этого не прощу, — и, не дожидаясь ответа, вышел.

— Вот, оставь тебя одного, — возмутилась Юлия, когда дверь за отцом закрылась, а Дрозд, почуявший разборку благородных, благоразумно сбежал к себе в комнату.

Константин спокойно уселся в кресло и, достав портсигар, вытянул оттуда сигариллу и, прикурив, спокойно уставился на возмущенную боярышню.

— Ты невозможен, — заявила она, усаживаясь напротив. — Это, между прочим, наше общее, хотя, если бы у тебя был род, две трети они бы забрали. Не появись я, дед бы так и отделался этими двадцатью сферами.

Константин, молча, все это выслушал.

— Ты прекрасна в гневе. И мне вообще было плевать на это приданное. Десять сфер, двадцать сфер… Какая мне разница? Ты самое дорогое, что я мог от них получить, и я это сделал. А деньги, сферы — я все это и сам добуду.

Он посмотрел в заблестевшие глаза Юлии, счастье — вот что он в них увидел. Правильно говорят, что мужчины любят глазами, а женщины ушами, боярышня сейчас услышала одно из самых искренних объяснений в любви, а больше ей уже ничего было не нужно, особенно продолжать наезд за разбазаривание семейного бюджета.

Боярышня быстро перебралась с кресла напротив к нему на колени и, обняв за шею, уткнулась ему лицом в плечо. Константин провел рукой по ее не слишком длинным волосам, которые едва в комель можно было забрать, и, затушив недобитую сигариллу в пепельнице, которая, к счастью, стояла слева, приобнял девушку. Акцентировать внимание на том, что он понятия не имеет, сколько нужно просить приданного за боярышню, он благоразумно не стал.

Взлетали на рассвете. «Прекрасная Анна» поднялась в воздух с первыми лучами солнца, оставляя на земле внушительную делегацию провожающих. Под охраной десятка гвардейцев и пяти сильных ведунов стояли, задрав головы вверх, глава рода Рысевых и его наследник Михаил с женой, рядом, утирая слезы, не открывая взгляда от леткора, замерла боярышня Анна.

Константин с Юлией с мостика наблюдали за Радимом, который на этот раз не проявлял к взлету никакого интереса, даже кресло его пустовало, сейчас одноглазый капитан леткора стоял возле панорамного иллюминатора и смотрел на свою возлюбленную, словно пытался как можно дольше оттянуть момент расставания.

Витор, управлявший взлетом, помалкивал, косясь на графа.

— Завтракать? — когда земля исчезла из виду и летучий корабль лег на курс, предложил он.

— Позже, — улыбнулся не выспавшийся Константин и, прикрыв рот ладонью, зевнул. — Сейчас я планирую еще часа три-четыре поспать.

— И я, — поддержала его Юлия. — Ночь выдалась уж больно беспокойной.

Константин улыбнулся, припомнив, как она рвала на нем блузу, поскольку ей было лень возиться с пуговицами, как не желал сдаваться ее фривольный сарафан, скрещенный с корсетом, пришлось резать утягивающие шнуры ножом, уж больно долго их было распускать. Как не хватало воздуха при страстных поцелуях. Да уж, Юлия провела в перстне почти семь лет и теперь наверстывала упущенное.

Каюту им выделили прежнюю. Мал составил компанию Дрозду, не высказав никакого недовольства, что его, внебрачного сына боярина Рысева, разместили так, по-простому. Вел он себя тихо, одет был как наемник, оружие с виду не слишком дорогое, но только с виду, помимо карабина и крупнокалиберной девятизарядной «Северной звезды», как у Радима, артефактного ножа, имел жезл на поясе и два управляющих браслета.

Стоило им оказаться в каюте, как боярышня, пока еще Рысева, обернувшись, смерила вошедшего Константина заинтересованным взглядом. Воронцов покачал головой.

— Нет, милая, мы будем спать. Я человек в возрасте, мне иногда нужен отдых.

Юлия все это выслушала молча, затем медленно, призывно покачивая бедрами, сократив дистанцию, начала стягивать с него сюртук.

«Бойтесь женщин, у которых не болит голова», — мысленно сказал сам себе Константин и принялся стягивать с нее расшитую блузу.

— Потом высплюсь, — заметил он уже вслух и добавил, — наверное.

— Обещаю дать отдохнуть, — заверила его боярышня, — но сначала изволь уделить мне толику внимания, — она ловко расстегнула ремень, и тот вместе с кобурой, в которой дремал «Медведь», с шумом рухнул на толстый ворсистый ковер…

Проснулся Воронцов он того, что Юлия, тихо выскользнув из-под одеяла, как была, голышом, только вставив ноги в тапочки, направилась в ванную.

Константин проводил ее взглядом и, дотянувшись до прикроватной тумбочки, открыл часы давно почившего барона. Время подбиралось к полудню. Неплохо они вздремнули — почти шесть часов. Натянув трусы, которые почему-то обнаружились под подушкой, он хотел направиться следом за Юлией, но вовремя передумал, она ведь снова приставать начнет, а есть хотелось гораздо больше, чем секса. Последний раз он ел на прощальном семейном ужине, данном боярином Рысевым, даже детей допустили за отдельный стол. Но это было давно, а есть хотелось уже сейчас.

Юлия появилась из ванной спустя десять минут. Увидев полуодетого жениха, она улыбнулась.

— А чего не пришел?

— Во-первых, там тесно, а во-вторых, нужно завтракать идти, пока я голодный, от меня проку нет.

Юлия рассмеялась и, ничуть не стесняясь своей наготы, продефилировав по комнате, начала поднимать с пола разбросанные вещи.

«Да уж, — подумал Воронцов, наблюдая, как она нагибается, чтобы поднять привезенный с востока бывшей империи дорогущий шелковый черный чулок, — а она многое подчерпнула во время нашего сожительства. Может, все же не стоило ей рассказывать так много про Землю?». Несмотря на все, что с ней случилось, она была обычной боярышней, а теперь прямо не узнать. Или лучше так? Ведь для Воронцова именно так привычней.

Прохладная вода остудила разгоряченное тело, а ведь он был близок к капитуляции. Приведя себя в порядок, Константин быстро оделся, бросив взгляд в зеркало, признав, что выглядит он вполне удовлетворительно, а поскольку никаких официальных важных встреч не предвиделось, то и так сойдет. Юлия, пока он принимал душ, уже успела одеться и теперь красилась. Надо сказать, вот это направление было развито очень хорошо, обычная косметика, причем чаще всего зачарованная и довольно качественная. Слов «макияж» и «мейкап» тут, конечно, никто не слыхивал, но краситься женщины любили и умели, и что выгодно их отличало от тех, других, на Земле, никаких вызывающих боевых раскрасок, здесь такое могли себе позволить только блудницы.

— Я готова, — поднимаясь, заявила она.

Константин хотел предложить ей взять «Монарха», но передумал. Артефактный великолепный нож на левом бедре и небольшой изящный жезл — вполне достаточно для ведуньи, чтобы не быть безоружной, да и здесь им ничего не угрожает.

— Доброго дня, Ваше сиятельство, — вскочил с дивана свежий и улыбающийся Дрозд. — Боярышня, — поклонился он, увидев выходящую следом девушку.

— Все в порядке?

— Да, боярин, устроились нормально. Мал спит, его смена через два часа.

— Есть ли нужда в подобном? — поинтересовалась девушка.

— Может, и нет, Ваше сиятельство, — степенно ответил наемник, — но лучше не расслабляться. Мы с Малом — люди служивые, так что, нам привычно, пусть будет порядок.

— Тогда неси службу, — улыбнулся Воронцов, — а мы пойдем завтракать.

— Приятного аппетита, Константин Андреевич, — пожелал Дрозд, опускаясь обратно на диван.

Завтракали вдвоем, остальные поели гораздо раньше, но местный кок Дмитр встал к плите, чтобы уважить гостей. На этот раз никакой яичницы, за двадцать минут он нажарил блинов и подал их со сметаной и медом, а по просьбе Константина порезал копченого мяса, которое тут же было завернуто в блин. Вот только кофе не было, на севере его не укупишь, почти не возят, а свой запас Константин уже извел под ноль. Надо было больше брать, но теперь уже поздно. Так что, пришлось пить травяной взвар.

— Доброго утра и приятного аппетита, — усаживаясь за стол, произнес граф. — Как вам, боярышня, летать?

— Замечательно. Только ты, Радим, забыл, я уже летала на твоем леткоре.

— Зайцем, — улыбнулся граф.

Константин тоже улыбнулся, и тут безбилетников называли «зайцами».

— А теперь вы летите официально, — продолжил Радим, — и я хочу поинтересоваться, вас, Ваше сиятельство, все устраивает?

— Спасибо, капитан, — рассмеялась Юлия. — Но давайте в семейном кругу обойдемся без титулов, мы тут все свои, и я знаю вас столько же, сколько и Константин, хотя и нас не представили официально. Вы, граф, скоро женитесь на моей старшей сестре, правда, ради этого вам придется оставить свой род и стать членом младшей ветви.

— Я знаю, — с небольшой грустью в голосе произнес Радим. — Но ради Анны я готов на все. Традиции боярских родов сильны в вотчинах, но отец уже ответил на мое послание и дал свое соизволение.

— Ты так говоришь, как будто это что-то плохое, — заметил Воронцов.

— Я четвертый сын, не наследник, если только не порешу своих братьев. Для меня вхождение в младшую ветвь боярского рода — большой шаг, я стану по положению чуть ниже, чем сами бояре. Но я потеряю свой титул и не смогу претендовать даже на часть наследства.

— Зато приобретешь другой, — резонно заметила Юлия. — Быть сыном боярским в народе почетно, это значит, что талантами человек привлек внимание рода.

— Верно, в вотчинах, — согласился капитан, — да и в вольных землях это уважают, в отличие от просто родовитой аристократии. Осталось только дело сделать.

— Да уж, задачка у нас не из легких, — согласился Константин. — Но и награда, — он притянул к себе Юлию и поцеловал в щеку, — велика.

Глава одиннадцатая

Заканчивался второй день полета. Каждый вечер «Прекрасная Анна» опускалась возле одного из городков, которых вполне хватало даже в диких землях, хоть и были они населены лихим народом, не признающим ничьей власти, ни бояр, ни торгашей, но дома они предпочитали не гадить, и леткору ничего не угрожало. Никто бы и не подумал напасть или украсть груз, такие безопасные стоянки для летающих кораблей были выгодны и пилотам, и городкам. Конечно, от инцидентов никто не застрахован, и часто случались драки между гостями и местными…

Именно сейчас Константин, который теперь путешествовал уже под своим прозвищем — Чужой, и наблюдал самое настоящее трактирное побоище. Классика жанра — огреть противника стулом, разбить бутылку о башку, но, надо сказать, никто еще не цапнул рукоять револьвера или нож.

Юлия, укрывшаяся у него за спиной, незаметно сотворила веду, и пивная тяжелая кружка с приличным ускорением прилетела в живот какому-то мордовороту, который подкрадывался к Радиму со спины, капитан леткора как раз заканчивал выбивать дерьмо из пьяного скота, с которого потасовка и началась.

Какой-то доходяга с безумным взглядом попытался сунуться к Воронцову, но тот отправил его в нокаут под одобрительный гогот Мала, который прикрывал боярышню справа.

Вот только силы были не равные. Радим от прилетевшего удара в челюсть пошатнулся и отступил назад под прикрытие Константина. Его помощник и кок уже лежали на полу в отключке, а на них медленно напирала толпа, рож в пятнадцать, больше частью побитых, в порванной одежде, со сбитыми кулаками.

— Нам столько не уложить, — отступая на шаг, справедливо заметил Мал.

— Не уложить. Вот только мне не очень хочется, чтобы наши карманы обшаривали, — заметил Воронцов, — слишком много у меня в них ценного.

— Дайте, я веду сотворю, и они мигом успокоятся, — предложила Юлия.

— А тебе бы, Искра, помолчать, — называя боярышню новым прозвищем, попросил Константин. — Ты на хрена его ведой отправила в полет на стойку? Не могла просто кулаком засветить?

— Ну, я не виновата, что у меня веды выходят сами собой, я же все же ведунья, а не просто наемница. Так что, будем их глушить? Или предпочитаете пустые карманы и побитые морды.

— Не торопись, оглушить их всегда успеем, попробуем договориться.

— Ну, попробуй, — хмыкнул справа Мал.

— Эй, может, хватит? — вполне миролюбиво предложил Воронцов, сделав шаг вперед. — А то ведь мы огорчиться можем, и тогда мало никому не покажется. Мы ставим всем выпивку, и забыли. Дружок ваш сам виноват, мозги совсем пропил, если вздумал к ведунье руки тянуть.

Ответом на речь Константина послужил недовольный осуждающий гул и кружка, которую кто-то швырнул в Воронцова. Константин слегка качнулся в сторону, и та, просвистев мимо, угодила в стену, разлетевшись десятком глиняных осколков.

— Сами напросились, — пробормотал Воронцов. — Беляш, давай на выход, сиди у ног и ничего без команды не предпринимай.

— Да, хозяин, — последовал немедленный ответ, и из небольшого туманного облачка возник прислужник.

— Темный! — выкрикнул кто-то, не слишком сообразительный.

— Тварь! — заорал уже другой, и народ ломанулся прочь из корчмы.

Местные, половина которых была прилично поддатой, видимо, о прислужниках никогда не слышали. Смельчаков воевать с тварью не нашлось, так что, зала быстро опустела, оставив на полу семерых, которым перепало в драке, двое из них были из команды Радима.

— Зря вы, Ваше сиятельство, — заметил граф. — Сейчас самооборонцы набегут. Лучше бы Юлия и вправду всех магией долбанула. Тут народ темный живет, про прислужников, если и слышал, то вряд ли видел. Им, что тварь, что прислужник — без разницы. Все одно — страшно.

— Давай, Радим, поднимай своих, и валим отсюда, пока ворота не закрыли. Не вышло спокойно посидеть.

— Да уж, — согласился капитан «Прекрасной Анны». — Плохая была идея. Искра, приведи Дмитра и Витора в чувство, и уходим. Хотя, кто нам даст? Плохо все вышло.

Юлия, которая теперь тренировалась отзываться на новое прозвище, привыкая к нему, как к имени, кивнула и, сделав знак, послала легкое серебристое облачко сначала в помощника капитана, потом в кока. Те тут же завозились и стали садиться.

Константин нашел взглядом чарника, единственного, кто не сбежал, и, трясясь, выглядывал из-за стойки.

— Да, не трясись ты, — бросил Воронцов, — не тварь это, обычный прислужник, ведун я. Белых тварей не бывает.

— Откуда мне знать, какие они бывают? — отозвался чарник, но, видя, что белый зверек послушно сидит у ног этого непонятного мужика, распрямился и встал в полный рост. Окинув взглядом разгромленное заведение, он вперил взгляд в капитана, единственного, кого он знал из компании. — Граф, кто платить за разгром будет? Все с вашей ведуньи началось, значит, и ущерб на вас, — осмелев, выдал он, понимая, что разбежавшиеся точно ничего ему не отдадут, значит, нужно стрясти все с беспокойных чужаков.

— Ах ты, кубышка с прокисшим рассолом! — возмутилась Юлия. — Меня, значит, лапать можно, а отвечать мне нельзя?

— Ну, и дали бы Сурку в рыло, все бы поняли. Ведами-то зачем? Сами знаете, что закон нарушили.

Тут он был прав, применение силы, пусть и не летально, и даже без крови, приравнивалось к применению оружия, что в трактирных драках не одобрялось. Хочешь кулаки почесать? Чеши, но без холодного и огнестрела.

— Сколько? — спросил Радим, решив уладить дело полюбовно.

— Двадцать желтеньких, и я претензий не имею, — тут же заявил пухлый чарник.

— Дорого, — задумчиво произнес Константин, после чего поднял с пола бутылку и швырнул ее в зеркало, которое мгновенно осыпалось на пол грудой осколков. — Так, на семь золотых набили, осталось еще на тринадцать. Милая, швырни что-нибудь серьезное вон в ту галерею бутылок у него над головой. Думаю, она пару кун стоит.

Чарник от такого опешил, а потом, поняв, что разгром его заведения продолжится, и никто этим чужакам мешать не собирается, завопил не хуже корабельного ревуна:

— Стойте, не надо ничего крушить. Десять, и мы в расчете.

— Восемь, — надавил Воронцов. — Или еще что на два золотых грохнуть?

— Проклятые с вами, восемь, — согласился пухлый.

Константин снял с пояса кошель, высыпал монеты на ладонь, но тех было всего три.

— Есть у кого еще? — спросил он, повернувшись к своим.

— А может, все же в рыло ему двинуть? — снимая с пояса кошель и кидая его в руки боярину, поинтересовался Мал.

— Не стоит, — покачал головой Воронцов. — Мы покуролесили, надобно заплатить за разгром.

Он быстро отсчитал монеты и положил на стойку перед чарником. Тот, струхнув после слов Мала, быстро сгреб золото и спрятал его в карман. Рожа у него приняла угодливое выражение.

— А теперь, мил человек, последний вопрос, — вперив в пухлого тяжелый взгляд, произнес Константин, — можно уйти отсюда незаметно? Мы и так слишком много внимания привлекли.

Получив золото и отбив разгром, мужик подобрел.

— Ради хороших отношений с Радимом, выведу я вас. Вон там дверка на кухню, с нее во двор попадете. Калитка в глубине за дровником, выйдите к самой стене. Там задами до ворот. Но торопитесь, мужики скоро тут будут.

— Все на выход, — скомандовал Воронцов, попутно мысленно отзывая Беляша, который был крайне недоволен, что ему не дали поучаствовать в заварушке.

Команда Константина, возглавляемая Радимом, быстро скрылась за дверьми кухни. Он уходил последним. Остановившись на пороге, он бросил на чарника суровый взгляд.

— Ни слова, как мы ушли, а то я вернусь, и вот тогда разгром этого притона не покроет и сотня золотых.

Тот икнул и закивал.

— Ничего не видел, ничего не слышал, сидел под стойкой.

— Молодец, — и, подмигнув, Воронцов побежал догонять остальных.

Его ждали у калитки, а на улице с той стороны корчмы уже слышались возбужденные голоса. Похоже, местные собирались с силами, чтобы разобраться с опасными чужаками.

Из-за плохой погоды Радим решил посадить «Прекрасную Анну» на три часа раньше, и сейчас ворота городка еще были открыты, сумерки лишь сгущались, сверху накрапывал мелкий противный дождик, и они вполне могли вырваться, если поторопятся.

— Быстро отсюда, — скомандовал он, — задами вдоль стены, и до ворот. Трупов мы не оставили, немного попугали. Так что, особых претензий у властей к нам не будет, ну разве что штраф за использование силы.

Радим согласно кивнул и поволок висящего на нем Витора в строну частокола, первый помощник хоть и мог передвигаться, но делал это чуть быстрее улитки, да и шатало его при каждом шаге, похоже, схлопотал нехилое сотрясение.

— Чем тут так воняет? — спросила Юлия, когда они достигли стены.

— Помои сюда сливают, — отозвался Радим, — потом местный ведун их изничтожает как накопятся. Это для тех, у кого нет бытовых очистительных заклинаний.

— Потом, граф, расскажешь, что да как, пока нужно спешить. Мал, помоги ему, Дмитр вроде сам передвигает ногами.

До ворот добрались без приключений. Да и что там идти? Полторы сотни метров. Те были еще открыты, на посту трое местных самооборонцев с карабинами, с ними ведунья, тертая такая тетка, лет пятидесяти на вид.

Константин чуть приотстал.

— Витор, ори пьяным голосом что-нибудь неразборчивое. Если что, скажем, что ты надрался, и волочем тебя на леткор.

— Как прикажите, Ваше сиятельство, — с трудом произнес первый помощник и, повесив голову, подражая пьяному, запел какую-то тягучую тоскливую песню на мотив, напоминающий «Черного ворона».

Константин пошел чуть впереди. Дмитр и Юлия прикрывали их сзади, в середине Мал с Радимом волокли «перебравшего» товарища.

Воронцов поравнялся с наблюдающими за ними стражами и вежливо кивнул. После чего виновато развел руками.

— Не задался вечер, — произнес он, прикуривая папиросу, и, раскрыв пачку, протянул ее дружинникам.

Те отказываться не стали, табак у незнакомого наемника был хорошим и дорогим. Закурили, постояли. Когда процессия покинула поселение, Воронцов еще раз вежливо кивнул и направился следом.

— Улетать надо, — неожиданно произнес Радим, — прямо сейчас.

— С чего это? — удивилась Юлия.

— А с того, что мне очень не понравился один из посетителей этой корчмы. Узнал он боярина. Когда прислужник появился, тот в него взглядом впился. В драке он участия не принимал, стоял у стеночки рядом с выходом и просто наблюдал, причем, словно чего-то ждал. Но стоило Константину Андреевичу заговорить и продемонстрировать Беляша, как с его лица исчезло скучающее выражение, он словно получил подтверждение, что перед ним нужный человек, и тут же выскользнул наружу. И рожа его при этом была крайне довольной.

— Ну, узнал и узнал, — ответил Воронцов, бросив взгляд за спину, ворота уже скрылись за моросящим дождем, только тусклые светцы на стене поселка еще можно было разглядеть.

До взлетки, на которой было всего два лектора — их и какой-то потрепанный, но тоже не слишком большой, оставалось всего две сотни метров. Он прилетел на двадцать минут позже. Константин даже наблюдал его посадку.

— Согласен с капитаном, — неожиданно поддержал Радима Мал. — Это плохо кончится. Боярышню, — при этом он понизил голос, — толкнули нарочно. И по заду, прошу меня простить, Ваше сиятельство, тоже хлопнули специально.

— Я Искра, — зашипела девушка, — зови так, привыкай, сейчас мы наемники.

— Хорошо, Искра, — согласился сводный дядя.

— С чего ты взял? — уже насторожился Воронцов, он не видел начала драки, так как был занят, обсуждая с Радимиом какой-то вопрос, и обернулся только, когда на пол полетела посуда, а зала взревела.

— А с того, что теперь картинка увязалась. Тот, кто налетел на Искру, терся возле того, у дверей. Напрямую не разговаривали, но пару раз переглянулись, а потом мне стало не до наблюдения.

— Я бы на него тоже внимания не обратил, — поддержал Мала Радим, — но уж больно он выбивался из общей картины. А еще он чужак в этих местах.

— Ты ночью вообще летал?

— Летал, конечно, но не люблю я это делать. Сам понимаешь, если летающие твари хотят тебя атаковать, то атакуют в темноте.

— Слушай, а чего вы их так боитесь? Леткор большой твари, эти, насколько мне известно, всего раза в два крупнее вороны.

— В три, — поправил Радим. — А опасаемся мы их потому, что они охотятся стаями и могут поглощать энергию с небольшого расстояния. Летают твари в мертвой зоне, и давай осушать батареи, им энергия — лакомство. Да, они у нас большие, и быстро, конечно, их не осушат, но если вовремя не заметить клюя, то можно и упасть. Замена их требует времени, так что, верный приговор. А так, они быстрые, когти очень острые, человека на площадке могут запросто растерзать.

— Может, не будем рисковать? — предложил Воронцов. — Дождемся рассвета, и тогда поднимемся в воздух.

— Я согласен с графом, — неожиданно поддержал капитана Мал. — Это дикие земли. Хоть и считается, что относятся к вольным, народ тут живет разный. И если они поняли, кто к ним пожаловал, то улететь так просто они нам не дадут, местная власть тут номинальная, она решает вопросы поселения, никакой силы у нее нет. Так что, если какие тати решат нас захватить, они не станут связываться, сделают вид, что ничего не случилось.

— Они потеряют доверие капитанов, — заметила Юлия.

— Это ничто по сравнению с кушем, который можно получить за боярина. А если они узнают про вас, боярышня, это автоматически взвинтит цену выкупа в десятки раз.

Константин, неторопливо идущий замыкающим, задумался. В принципе, ведун прав, но что-то в этой схеме ему не нравилось. Не нравилось очень сильно. Если здесь, да еще и на земле, захватят леткор, среди капитанов пройдет слух, а от Радима он уже кое-что узнал об этой братии. Капитаны могли конкурировать, враждовать, но атака на одного — это угроза всем, и они за подобное наказывали. Однажды они зажигательными бомбами смели небольшой поселок в диких землях, где убили одного из них и разграбили его леткор. А еще Константина беспокоил второй леткор, приземлившийся следом. И явился он тоже с севера.

— Нельзя лететь, — твердо заявил он, взвесив все «за» и «против». — На месте бандитов я бы вынудил нас сделать именно это — заставить улететь ночью, и попробовать перехватить в воздухе, такие нападения не редкость, Радим подтвердит. Мы ничего серьезного не нарушили, бежать нет нужды, разве что штраф в пару золотых кун стрясут с нас. Но вот задержать не посмеют.

— Верно, — согласился граф. — Не будем торопиться, но спать, сегодня не придется.

Впереди показалась «Прекрасная Анна», окруженная мобильными светцами, предоставленными поселением. Рядом стояла местная охрана при пулемете, что тоже входило в услуги стоянки.

— Быстро ты, граф, сегодня, — крикнул один из них.

— Да Витор напился, — используя прежнюю легенду, крикнул в ответ капитан.

В подтверждение первый помощник встрепенулся и снова затянул свою тоскливую песню под гогот сторожей.

— Что-то вы рано, — заметил Дрозд, открывая дверь и спуская лесенку. — Что с Витором?

— Пьян, — коротко ответил Радим, давая понять, что сейчас разговор не к месту.

Наемник понятливо кивнул.

— Помочь?

— Сами справимся, — отозвался капитан, и они вдвоем с ведуном втащили пострадавшего внутрь леткора.

— Мал, займись им, — приказал Воронцов, закрывая дверь.

— Сделаем, Чужак, — ответил байстрюк боярина Рысева. — Через полчаса будет бодр и весел.

Вскоре собрались в кают-компании — Мал, Юлия, которая теперь отзывалась на Искру, Константин — Чужак и Радим.

Воронцов сидел, крутя в руках стакан с виски, последняя бутылка пошла в ход, но на это пойло, кроме него, никто не претендовал. Радим вообще пил взвар, боярышня крутила в руках самую настоящую «Кровавую мери», которую соорудил для нее Воронцов, Мал же просто курил.

— У кого какие соображения? — наконец, спросил Воронцов после затянувшейся паузы.

— А нет никаких соображений. Ты стольким людям поперек горла встал, что даже гадать бесполезно, кому ты понадобился, — задумчиво произнес Мал.

— Согласна, — поддержала телохранителя Искра. — Но я делаю ставку на местных. А вот команда к ним пришла не отсюда, иначе бы они знали тебя в лицо. И только после того, как их человек убедился, что ты тот самый, ушел.

— Похоже на правду, — согласился Радим. — Вот только непонятно, что дальше? Ты прав, на земле они атаковать не будут, выходит что?

— Выходит, попытаются атаковать в воздухе, — подвел итог Воронцов. — Думаю, леткор, который приземлился следом, попытается нас захватить.

— Возможно, — произнес Мал. — Они тащились за нами. Если знают маршрут, взлетят раньше и будут поджидать. Думается мне, у них есть возможность нас как-то отследить. Их леткор, хоть и потасканный, и выглядит не ахти, но крупнее нашего. Он явно пассажирский, или был таковым раньше, людей там может быть до двух десятков, а то и три. Я спросил Дрозда, тот сказал, что видел, как оттуда сошли двое, больше никого не заметил. Но те ли это, из корчмы, он сказать не мог, просто не видел лиц.

— А мы не придумали все это? — неожиданно спросил всех Константин. — Ну, глянул на меня человек, удовлетворил любопытство и свалил прочь, подальше от неприятностей. А то, что рядом с ним крутился тот, кто полез к Ю…, блин, к Искре, так народу там было много, столов не хватало.

Все переглянулись и отрицательно качнули головой.

— Вот и я так думаю, — улыбнулся Воронцов, — но спросить стоило. Ладно, Радим, выставляй стражу, и на рассвете, или чуть раньше, уходим. Может, попробовать уйти с маршрута?

— Я подумаю, — отозвался капитан, — крюк выйдет приличный, дня на два дольше лететь.

— Лучше долететь, чем не долететь, — заявила Искра, поднимаясь. — Милый, а ты еще какие-нибудь смеси знаешь? — она кивнула в сторону опустевшего стакана.

— Знаю, — отозвался Воронцов, прикуривая сигариллу, — но здесь их не сделать. Да и не всякое спиртное подойдет. Потом обсудим.

Юлия кивнула.

— Потом, так потом. Я в ванную, всем доброй ночи.

— Доброй, — синхронно отозвались мужчины.

Константин залпом допил вискарь и поднялся.

— Я тоже откланиваюсь, — и уже на ходу бросил, — ох, чувствую, завтра мы настреляемся в волю.

Когда он переступил порог каюты, там было темно, а из-под двери в ванную комнату просачивалась полоска света, Юлия что-то негромко напевала, и Константин с удивлением приподнял бровь, боярышня довольно приятным голосом пела случайный вальс, который подслушала, когда Константин возвращался после разборки с Братиной. Вдруг пение резко оборвалось.

— Тебя долго ждать? Или так и будешь стоять посреди темной комнаты?

— Иду, — крикнул Воронцов и пошел к шкафу, не дело разбрасывать вещи по комнате, чай боярин, а не смерд.

Взлетали за полчаса до рассвета. Константин тоже находился в рубке. За рычагами стоял вполне оправившийся от удара по голове Витор и уже поднимал «Прекрасную Анну» в небо. Велир, здоровяк из команды Радима, тепло одевшись и натянув сверху дождевик, так как сверху накрапывал мелкий надоедливый дождик, перехватив поудобней пулемет, полез по лестнице на крышу леткора, занимать позицию в одной из стрелковых ячеек.

Константин бросил взгляд на второй леткор, что оставался на земле. Выглядел тот безжизненным, ни одного огонька в иллюминаторах, рубка темна. Неужели они ошиблись? Или противник просто проспал, решив, что «Прекрасная Анна» пойдет на взлет позже.

Высота была уже метров двести, когда на леткоре, оставшемся на земле и носившим вполне себе рядовое название «Северный ветер», зажегся свет в рубке. Константин, стоящий у панорамного окна, опустил бинокль и кивнул графу:

— Они проспали, Радим.

— Или им нет дела до нас, и они тоже отправляются с рассветом, — бросил капитан. — Как рассвело, стали готовится к взлету. У нас фора в двадцать минут. Если бы они хотели нас не упустить, то кинулись бы в погоню сразу же, как поняли, что мы взлетаем. А теперь, пока они в воздух поднимутся, «Анна» скроется в низких облаках. А облачность такая, что нас можно искать очень долго, особенно, если не знать, что мы ушли на запад. Да, кстати, Витор, как войдем в облачность, курс на юго-запад, идем к Веселому.

— Слушаюсь, капитан, — отрапортовал первый помощник.

— Только, если они не могут нас отследить. Что-то мне покоя не дает.

Радим пожал плечами, не зная, что ответить.

Константин посмотрел в иллюминатор, высота была около двух километров и вокруг серый непроглядный туман, через который ни хрена не видно и на десять метров.

— Может, мы действительно ошиблись? — спросил сам себя Константин.

Черт, почему он не догадался разузнать, как можно выследить человека? Но у графа не спросишь, тут все знают про такое с детства, придется будить Юлию, вот уж кого точно не насторожит вопрос.

— Пойду я, — видя, как леткор выполняет разворот и ложится на новый курс, произнес Константин. — Все равно делать нечего, кроме как в этот туман таращиться. Если что, сразу зови.

Радим кивнул, взял с широкого подлокотника кресла кружку с взваром и отхлебнул. Вообще, кресло было интересным — подлокотники частично были мягкими, а дальше к ним и справа, и слева приделаны достаточно широкие поверхности, который служили небольшими столиками, а если убрать специальные защелки и сдвинуть, то можно получить вполне себе удобный метровый ствол для работы.

Будить боярышню не пришлось, она сидела перед зеркалом и расчесывала свои алые волосы.

— Почему не разбудил? — вместо «доброго утра» поинтересовалась Искра.

— Потому, что кое-кто, пока не приведет себя в порядок, не может покинуть каюту, — подколол ее Воронцов, подойдя и нагнувшись, поцеловал девушку в щеку. — Пока ты была духом в перстне, ты собиралась гораздо быстрее, а взлетать надо было быстро.

Искра надулась, глядя на него через зеркало, потом вздохнула и кивнула.

— Тут ты прав, но не могу я растрепанная и заспанная в люди выйти. Когда я была прислужницей, меня это совершенно не беспокоило, а теперь…

— А теперь ты наемница Искра, — напомнил Константин. — Понятно, что несмотря ни на что, ты женщина, но враг не будет ждать, пока ты приведешь себя в порядок. Сегодня, вернее сейчас, конечно, никакой опасности нет, но...

— Но, если на нас нападут на рассвете, — сурово и слегка холодно заявила Юлия, — не волнуйся, я выскочу на них в неглиже, держа в одной руке пистолет, а другой создавая веду.

Константин примиряюще улыбнулся.

— Все, закрыли тему. — Он следовал железному мужскому правилу — не ругаться с женщиной по пустякам, ему это скоро надоест, а она только во вкус войдет. — Хорошо, что ты проснулась, все равно мне были нужны твои знания, так что, я шел сюда с намерением вытащить тебя из кровати. Ну, или не вытаскивать, если ты сможешь ответить из-под одеяла.

— И какой вопрос?

— Да простой. Как можно выследить человека? Я, видишь ли, совершенно не ориентируюсь в этом вопросе, только один раз прислужника по следу пускал, когда сбежал ведун из Братины.

— Хороший вопрос, — продолжая расчесывать волосы,ответила Юлия. — Существует много способов, но самый надежный — по крови. Но это очень специфическое умение, его берут только охотники, и у него есть развитие астральный след, и еще по предмету, который связан с человеком.

— Значит, если у них есть такая ищейка, и если они получили кровь одного из нас, нам не оторваться?

— С расстоянием определить точное местонахождение становится затруднительно, — ответила Юлия. — Самые сильные ищейки с прокаченным умениям способны обнаружить искомое за семь-восемь километров, но обычно — не больше двух-трех.

Константин посмотрел в панорамный иллюминатор кабины, сплошная серость облаков, через которую ни черта не видно, капли стекают по зачарованному стеклу. Жалко Велира, мокнет там, наверное. Хорошо, если противник потеряет их в этой облачности, все же фора у них неплохая. Пока взлетят, пока кинутся в погоню, а там дистанция не позволит точно определить их местонахождение.

— Завтракать? — вырвав его из размышлений, поинтересовалась боярышня.

— Завтракать, — согласился Константин.

И тут корабельный ревун подал голос, ставя в известность пассажиров и экипаж леткора о грозящей опасности, а через секунду сильнейший удар сотряс «Прекрасную Анну».

Интерлюдия третья

Интерлюдия третья

Два дня назад они встали на линии укреплений на границе Лотринского королевства. Занимали окопы, отрытые согнанными с округи селянами, обживали капониры старого пограничного форта на берегу реки. Таращились во тьму на другом берегу. Сейчас эта река была одной из самых надежных преград. Мостов всего два, ширина не большая — полсотни метров, да и глубина не превышает трех, но твари не любят воду.

Ян глянул на людей, которые из кирпича выкладывали очередной УОТ (укрепленную огневую точку, аналог нашего дота). Королевство позаботилось о бойцах, каждый солдат имел заговоренный шлем против ментальных атак, амулет, усиливающий защиту от воздействия темных тварей, кирасу, которая, вроде как, должна выдержать удар когтей, ну и пулю, если таковая прилетит. Да и сами солдаты покупали кое-какие амулеты.

Ян, достав сигарету, прикурил, потом глянул на горизонт. Хорошо сейчас солнышко в небе, не так страшно, как вчера, когда все было облаками затянуто. А ведь за рекой в двух сотнях метрах висит тьма, непроглядная, жуткая, которая давит даже оттуда, так, что два штатных колдуна сотни вешают над головами солдат шары частоты, вроде у росов на востоке такие называются «Милость Рода», по имени одного из их богов. Вот и сейчас белый свет заливал все вокруг в радиусе сотни метров. Твари его не любили, и были под ним вялыми. За то людям он дарил надежду, поддерживал.

— Господин поручик, — обратился к нему один из бойцов его сотни, прекратив колотить молотком деревянный щит на стенку траншеи, — а удержим мы тьму тут?

— Конечно, Курт, — заверил его Ян. — А как иначе? Тварей много, но нам вон река помогает, колдунов нагнали, за спиной еще полк стоит, артиллерия и самоходные орудия. Удержим, Курт. Вот соседям нашим, тардцам, не повезло. Им свои полки на три сотни километров нужно растянуть, но им обещали помочь вольные герцоги, прислать ополчения тысяч пять. А теперь хватит трепаться, я хочу, чтобы к ночи участок нашей сотни был готов.

— Да, господин поручик, — гаркнули солдаты, которые решили чуть отдохнуть и послушать командира. И снова застучали молотки и завизжали пилы.

Сам же Ян посмотрел в сторону тьмы, в которой ничего не разглядеть. Там сейчас запросто могли собираться десятки тысяч тварей, а они ни сном ни духом. Хотя полковник, командующий ими, разведчиков туда из светлых отправил, теперь тьма коварна, стоит светоносцу (аналог светца) погаснуть, люди с тьмой внутри тут же перерождались. Правда, колдуны нашли средство от этого, вот только дорогим оно вышло. Амулет с кристаллическим камнем, если с ним во тьму попасть, то он активируется, и пока есть в нем заряд, то не обратишься. Народ, в ком тьма сильнее, их дуром скупает, вот только не всем по карману. Двадцать золотых латов не у всякого найдется. Да и мало их, артефакторы не справляются.

Неожиданно для поручика в непроницаемой тьме всего метрах в ста от края что-то ярко сверкнуло. Это произошло чуть правее, чем место, где он стоял. Вспышка быстро рассеялась, но он по-прежнему видел маленькую белую точку, которая сияла метрах в сорока над землей.

— Курт, живо к капитану, — скомандовал он кнехту, который вбивал очередной гвоздь в щит. — Скажи, во тьме что-то происходит.

— Так точно, господин поручик.

И десятник рванул в сторону землянок, которые рыли для командиров вторая половина сотни.

Сопляк-барон в чине капитана явился вразвалочку минут через десять, хотя тут идти было всего сотню метров. Рожа заспанная, недовольная. Курт топал следом, сверля спину командира батальона ненавидящим взглядом, на его щеке алела тонкая полоса от кавалерийского хлыстика, с которым барон не расставался.

«Нет, не переживет капитан первый бой, — подумал Ян, — его просто грохнут свои же. В армии таких не терпят».

— Чего вам, поручик? — зевая, поинтересовался барон.

— Ваша милость, — поклонился Ян, — во тьме что-то происходит, почти на самом краю. Сначала я видел яркую вспышку, затем над тем местом повисла небольшая белая точка.

— Кнот, да? — наморщив лоб, но все же вспомнив фамилию поручика, произнес капитан. — Вы ведь светлый?

— Так точно, — рявкнул Ян, не понимая, куда клонит командир.

— Вот и хорошо. Приказываю найти в сотне еще трех светлых, чтоб тьму не подцепили, переправиться на берег и выяснить, что за белая точка и вспышка. Выполнять, потом лично доложите.

Ян растерянно хлопнул глазами. Этот высокомерный придурок его словно за пивом отправил, а не во тьму. Он скрипнул зубами, приказ получен, и его невыполнение минимум плети. Что ж, он сам виноват. Нужно меньше языком трепать с подобными ублюдками. Ох, и хлебнет батальон с таким командиром. Но он точно знал — барону не жить, завалят его.

— Есть, — рявкнул Ян и, оглядевшись по сторонам, увидел наблюдающего за сценой колдуна. Без него во тьму лезть — чистое самоубийство. Всех светлых в сотне Ян знал наперечет. Курт не годился совершенно, в нем тьма преобладала. — Игмор, — крикнул он, — бери Ульриха и Гонса и за лодкой бегом. Чтоб через десять минут были тут вместе с ней, полностью готовые к выходу. Слышали, что сказала его милость, барон Рэнс, нужно сходить во тьму.

Магик кивнул и слишком быстро развернулся, выискивая взглядом бойцов, только слишком поспешно, чтобы борон Гектор Рэнс, не дай бог, не заметил презрительной усмешки.

Барон ничего этого не заметил, удовлетворенно кивнул и, скользнув равнодушным взглядом по Курту, направился обратно. Больше всего его сейчас волновало то, что его землянка еще не закончена.

Через двадцать минут двое бойцов и Игмор, колдун второй сотни, спустили на воду лодку из обозных запасов. Маленькая, рассчитанная на четверых, легкая, с плоским дном. На кой их целых двадцать штук взяли с собой? Ян не знал, но был этому рад. Тем более сосунок-капитан стоял на высоком берегу, наблюдая, как исполняется его приказ. Он с комфортом расположился за раскладным столиком. Адъютант, который был при нем, раскупоривал бутылку вина.

— Представление ему здесь, — с ненавистью сквозь зубы прошипел Гонс, самый старший из всех, ему было почти сорок, и в этом году он планировал покинуть службу.

— Разговорчики, десятник, — тихо рыкнул Ян. — Давай на весла. Иг, как там белая точка, еще висит?

— А куда она денется? — отозвался совсем не по-уставному колдун.

Приказчик кивнул. Колдунам прощали все, кроме самых жестких нарушений дисциплины. И то, за что любой солдат, или даже капрал, получит от поручика в ухо или даже плетей, то магику все спустят. Хотя, если начнет зарываться, его свои же проучат, без огласки. Как говорят росы — не вынося сор из избы, то есть, не привлекая чужих.

Весла ударили по воде, и лодка заскользила к противоположенному берегу. Стремнину преодолели с трудом. Их отнесло так, что они оказались почти на сотню метров ниже по течению, промахнувшись мимо точки высадки — небольшой заводи.

Ульрих и Гонс развернули плоскодонку и, навалившись на весла, поднялись вверх по течению. Лодку вытащили на удобный пологий песчаный берег.

— Идем группой прямо на белую точку, — снимая карабин с предохранителя, начал инструктаж Ян. — Выясняем, что это такое, и сразу назад. Наши на всякий случай установили пулеметы. Станет жарко, отступаем к лодке. Все во тьме считать враждебным, кроме нас самих, и уничтожать, не дожидаясь приказа. Все ясно?

— Так точно, господин поручик, — тихонько рявкнули все трое. И Ульрих, как самый младший, пристроив поудобней ручной пулемет, пошел вперед.

— Давит тьма, — произнес Гонс, идущий на два шага впереди Яна.

— Давит, — согласился тот, он отсюда ощущал тревогу, по спине бегали мурашки, а на лбу выступил холодный пот.

Десять метров, пять… Все, граница. На секунду остановились, замерли, всем было боязно шагать во тьму, нет тут обережных рун, не висит над головой «Око богов», только амулеты, и те, что королевские интенданты выдали, а работают они или нет, пока не испытаешь в деле, не узнаешь.

— Вперед, — поняв, что люди заколебались, скомандовал Ян и, подавая пример, первым шагнул во тьму.

Через две секунды его маленькие отряд уже догнал своего командира. Ульрих, настороженно вертя башкой, силясь что-то разглядеть во тьме, вырвался на два шага вперед, держа пулемет наготове.

Ян же пытался приноровиться к тьме, идти стало сразу тяжелее, зябко и тревожно, воздух плотный, он уже пожалел, что не догадался взять с собой мобильный светоносец, сейчас бы не таращились слепо во тьму, и защита от тварей была бы.

Но потихоньку к тьме адаптировались. Двигаться стало гораздо легче, она уже не так давила, да и видимость увеличилась метров до сорока. Поэтому, перевернувшуюся машину, мертвую тварь, которую автомобиль протаранила, и висящее над ней сосредоточение света увидели уже через пару минут. Пятно света, в центре которого лежала перевернутая разбитая машина, было приличным, шагов сорок в диаметре. Есть ли там кто живой, видно не было, но если оно не погасло, значит, кто-то его подпитывал.

— Вперед, пока твари не набежали.

Все ускорились, и уже через минуту пересекли круг света, а еще через две добрались до его центра.

— Эй, есть кто живой? — позвал поручик, не торопясь огибать машину, дабы не получить что-то убойное от выжившего.

— Есть, — раздался усталый, полный боли голос из-под кузова. — Назовись.

— Поручик Ян Кнот, второй королевский полк.

— Свои, — с облегчением произнес невидимый раненый. — Капитан Тирл Штольц, пятый полк, сотня разведки. Выполняю тут задание короля. Вытаскивайте меня, на хвосте твари висят. Густава не смотрите, он все.

Ян, наконец, заглянул за кузов. Теперь стало понятно, в чем проблема. Когда машина опрокинулась, капитан вылетел наружу, и его ногу придавило кузовом. Сам он выбраться не смог, а водитель погиб.

Мужики поднатужились и попытались поднять машину, пострадавший не заорал, но, сцепив зубы, шипел от боли, зажатая нога оказалась сломанной.

— Да быстрее вы, — тяжело дыша, процедил он, вытирая слезы, — у меня сведения о тварях, сдохнем, конец всей нашей армии. Орда всего в двадцати километрах отсюда, к вечеру будут здесь.

Командование должно знать, но капитана бросать нельзя. Вот только машина тяжелая, легла неудобно, а времени нет, даже на подкоп.

— Тварь, — заорал Ульрих и выдал длинную очередь в темноту.

— Игмор, сможешь ее поднять магией?

— Нет, передвижение объектов не мое, я боевой маг.

— Прости, капитан, — доставая тяжелую заточенную лопатку, произнес поручик, — но или мы тебя тут оставим, либо потащим, но без ноги.

Тирл уставился на него, пытаясь быстро придумать решение, но не находил его. Новая пулеметная очередь подстегнула.

— Руби, — наконец, выбрал он. — Есть умельцы, отрастят мне ногу. Не дайте мне отрубиться, иначе без сосредоточения света нам конец.

Ян кивнул и, перетянув ногу чуть ниже колена, распрямившись, с хеканьем и со всей возможной силой опустил лопатку на ногу капитана чуть выше лодыжки.

Надо отдать должное, тот ревел, мычал, бился в могучих руках Гонса, но не орал.

Силы удара, как ни странно, хватило. Пулемет Ульриха бил куда-то во тьму очередями, но было ясно, скоро тварей будет гораздо больше.

— Так, Игмор, как дойдем до границы, вешай сосредоточение света, впереди нам по тьме всего сотню метров пройти, два светляка осилишь?

— Да, командир, — отозвался маг, готовя заклинание.

— Тогда пошли. Ульрих, прикрываешь, мы тащим капитана.

— Слушаюсь, господин поручик, — отозвался пулеметчик и вытащил из ранца за спиной еще один толстый диск.

— Вперед! — скомандовал Ян.

Они с Гонсом подхватили капитана под руки и поволокли в сторону реки. Дойдя до границы тускнеющего света, так как раненый все же отрубился, Игмор швырнул вверх заклинание, вот только далеко, не рассчитал, и до следующего круга света им предстояло пройти по тьме двадцать метров.

— Бегом, — заорал поручик, подбадривая себя, и они с Гонсом побежали.

Тварь вынырнула из тьмы шагах в пятнадцати, но Ульрих не зевал, очередь прошлась по ней, отшвырнув прочь. Вторую тварь, зашедшую слева, встретил потоком огня маг. Визг, и горящий факел унесся прочь во тьму.

Снова свет, пятно яркое, захотелось зажмуриться. За спиной кто-то завывал, но сейчас твари не могли их достать, только бы тут черного не оказалось, они хоть свет и не любят, но обладают силой его погасить.

На этот раз Игмор повесил «светляк» как нужно, и по тьме пришлось сделать всего три шага. А потом они буквально вывалились на берег, солнце висело где-то с юга, пробиваясь сквозь легкие облака.

— Вырвались, — выдохнул Ульрих и, рухнув в траву, забился в истерике. До лодки было всего ничего, твари по свету не пойдут.

Глава двенадцатая

— Завтрак отменяется, — поднимаясь с пола и бросаясь к шкафу, выкрикнул Воронцов.

Он распахнул дверцы, вытаскивая оттуда новую зачарованную кожанку, пара секунд облачиться и застегнуться на все пуговицы. Бросил взгляд в зеркало на двери. «Картуза не хватает и ремней крест-накрест — и чистый комиссар», — подумал он про себя, а вслух добавил:

— Вперед не лезь, прикрывай щитами, глуши ведами, но не высовывайся. Ты поддержка, а не штурмовик.

Словно в подтверждение, что началось, прямо над головой заработал пулемет, и, судя по расположению, это Велир лупил по противнику. Натягивая поверх кожанки оперативную кобуру с «Монархом», на бедро «Медведя» с двумя подсумками, нож из Беловодья за спину, жезл на левый бок, в руки Константин взял самозарядку Долгова, которую получил от Авии. Активировать призыв тени, призвать Беляша, который уселся у ног, все — полная готовность.

Юлия тоже уже была во всеоружии, когда надо, она умела быстро собираться.

Они выскочили из каюты и столкнулись с вооружающимися Дроздом и Малом. Те как раз распихивали магазины по карманам. «Нет, точно нужно вводить разгрузки в обиход, — мельком подумал Воронцов. — И как можно быстрее.

Новый удар, скрежет и треск ломающегося дерева, и снова по левому борту. Видимо, в прошлый раз у противника нормально пристыковываться не получилось. Юлия не удержалась на ногах, но Константин поймал ее за руку и притянул к себе.

Мал бросил взгляд на Дрозда, который поднялся с пола.

— Ты впереди, я прикрываю, тащу щит, боярин с боярышней идут следом. Стреляем во всех, кто не наши. Думаю, противник скоро прорвется.

И словно в подтверждение затих пулемет на крыше, а с левого борта что-то громко рвануло.

В коридоре заработал еще один пулемет, затем новый разрыв, но пулемет не заткнулся, а продолжал лупить короткими.

Дрозд подскочил к двери каюты и, распахнув ее, быстро выглянул в коридор. И тут же отпрянул назад, несколько выстрелов из винтовок, пули ударили в дверной косяк. Крупная щепка отлетела и расцарапала наемнику нос, но тот этого даже не заметил.

— Они вошли, пробив стену, — сообщил он. — Пока их там пулемет держит, не дает в дыру пролезть. Они гранаты кидают, все в осколках, и ковер тлеет.

— Искра, щит, прикрываешь Дрозда, — приказал Воронцов. — Мал, ты силовик, давай что-нибудь убойное в эту дыру, а потом я туда Беляша отправлю. Пошли!

— Готово, — выкрикнула Юлия, и Дрозд, выглянув наружу, пару раз выстрелил в невидимого пока Константину противника.

Ответка не заставила себя ждать — три-четыре ствола, причем с пулеметом, прошлись по щиту, но боярышня не подкачала, все пули, до единой, красиво сгорели. Только вот защита окуталась языками пламени, теперь ни черта не видно. Но ведуну это не помешало, он сделал шаг в коридор, развернулся в сторону атакующих и направил в них жезл, который держал в левой руке. Вспышка бело-голубого пламени, щит такого надругательства не выдержал, пули в ту сторону он пропускал, а вот веда его просто разбила и полетела дальше, но это было уже не важно, поскольку Мал поставил свой.

Константин выпрыгнул следом. Да уж, силен байстрюк, дыра в борту напротив покрылась изморозью, прямо по центру, с пулеметом наперевес застыл ледяной скульптурой здоровенный мужик. Он был такой здоровый, что полностью перекрыл дыру. Вот только с камбуза раздалась короткая очередь, и ледяная статуя брызнула кровавыми осколками.

— Беляш, боевая трансформация, убей их всех, — приказал Воронцов и дважды выстрелил из карабина в темное нутро чужого корабля.

И там снова что-то хрустнуло, а затем с громким стуком разбилось, как при колке льда, видимо, Мал, проморозил не только пулеметчика, но и тех, кто шел следом.

Беляш преобразился почти мгновенно, конечно, дыра, пробитая атакующими, была ему впритирку, но он с разбегу влетел внутрь. Константин, который скользнул по поводку в сознание прислужника, видел врагов, укрывшихся в темноте, как на ладони, они были белыми силуэтами. Большая комната с прочной железкой дверью, заговоренными стенами, похоже, это было обычным местом для абордажной команды, надо сказать, довольно приличной — восемь человек, не считая двух погибших. Одного укрывавшегося за дверью в борту Беляш убил походя, еще когда летел через полуметровое пространство между двумя леткорами, ударом хвоста он пробил насквозь железную дверь и бандита, скрывавшегося за ней. И тут выжившие ударили по светящемуся силуэту из всех стволов, их осталось семеро, но, похоже, они ничего не знали о прислужниках, а может, запаниковали, вот только причинить Беляшу вред можно только зачарованным оружием, стреляли много и кучно, только без толку.

— Граната, — заорал Дмитр, прикрывшись стеной, и отправил осколочную толокушку, сияющую какими-то рунами, точно в отверстие.

— Идиот, — заорал Воронцов, выныривая из сознания прислужника, — там же Беляш.

Именно в этот момент рвануло, и рвануло серьезно. Яркий шар огня полыхнул из дыры. Несколько человек заорали, словно сгорая заживо, один осколок даже в щит прилетел. Стрельба сошла на нет, остались только крики и стоны, а через двадцать секунд после работы прислужника и они стихли.

— Беляш, ты как? — мысленно позвал Воронцов.

— Все в порядке, хозяин, немного шкуру опалило, через пару часов зарастет. Я тут одного живым захватил, арканом захлестнул.

— Молодец, тащи сюда.

— Ну, я ж не видел, — виновато развел руками Дмитр.

Но Воронцов лишь махнул рукой.

— Есть связь с Графом?

— Как не быть? — тут же затараторил кок. — Они сейчас сами отбиваются, там вторая группа идет, еще человек десять, с ними ведун, он щит держит.

С верхней площадки леткора, словно в подтверждение слов Дмитра, приглушенно заработал очнувшийся пулемет, значит, там порядок. С момента начала абордажа прошло всего три минуты. Снизу по лестнице затопали ботинки, и в коридор ввалились два последних члена команды «Прекрасной Анны», видимо, спали после ночной вахты. Выглядели они растрепанными и сонными. Полуодетые, сжимающие в руках карабины, с револьверами на бедре.

— Дмитр, передай, что мы тут отбились, и пусть встречает подкрепление. Мал, Дрозд, давайте туда, помогите Радиму. А мы с Искрой через дыру пойдем.

— Ваше сиятельство, моя забота — защищать Искру, — заспорил байстрюк.

— Вперед! — рыкнул Воронцов. — Так и знал, что проблемы будут, — добавил он тихо, после чего повысил голос, — там нужен ведун. Выбирай — либо она туда пойдет, либо ты, поскольку мне тоже нужна поддержка ведами.

— Иди, Мал, — жестко приказала Юлия, — боярин вполне справится с моей защитой.

Гвардеец нехотя кивнул и повел подкрепление к рубке.

— Дмитр, — обратился Воронцов к коку, — сторожишь дыру. Если будем выходить этим путем, мы предупредим, например, крикнем — «боярин идет». Всех, кто полезет в эту дыру без опознания, вали без промедления.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — отозвался здоровяк.

В этот момент из дыры вылез Беляш, таща за ногу тело, у которого была только одна кисть. Кровища заливала пол, и если быстро ее не остановить, то они останутся без языка.

— Искра, займись им, у тебя минута.

Девушка кивнула и создала веду, которая почти мгновенно прекратила кровотечение.

— Он с умениями, — активировав «сокрытие», произнесла она. — А еще он последователь тьмы, свежий, всего месяц.

— Вот и ответ, кто за нами пожаловал, — прокомментировал данное заявление Воронцов. — Дмитр, есть наручники для одаренных?

— Есть, — срываясь с места и влетая в рубку управления, на бегу выкрикнул кок, — сейчас притащу. Только вы его свяжите.

— Сам свяжешь, — крикнула ему вслед боярышня. — Некогда нам возиться.

Над головой грохотали выстрелы, к пулемету подключились карабины.

Дмитр явился через минуту и, быстро заковав пленника, начал его вязать какой-то не слишком надежной веревкой, попутно избавив раненого от арсенала.

— Беляш, отпускай, и обратно, будем зачищать чужой леткор.

Дмитр при этих словах посмотрел на Воронцова с уважением.

Прислужник в своей жуткой боевой трансформации опустился на четыре лапы и прыжком влетел в дыру, зацепив промороженную доску, которая осыпалась белыми щепками. Да уж, от души ударил Мал.

Воронцов полез следом. Воняло из дыры смачно, полный набор — паленой плотью, пролитой кровью и содержимым развороченного брюха. Незабываемый запах бойни.

Перейдя на чужой леткор, Константин несколько секунд разглядывал камеру для абордажа — ни мебели, ни вещей, освещения нет, видно плохо. Сейчас он сильно пожалел, что не прокачал ночное зрение, всего-то одна сфера. Кстати, о сферах, девять тускло светящихся шариков рядом с трупами, небольшие, не как у проклятых, или того адепта тьмы, явно свежаки, но тенденция настораживает. Противник действует все активней на их территории, а все вокруг ведут себя так, словно так и должно быть. Хотя это не справедливо, никто просто не знает, как это остановить. Слишком силен и мобилен враг.

Оставив размышления о сложности ситуации на потом, Воронцов прошелся и быстро собрал сферы. Одна была совсем крошечная, и к радости Беляша, она отправилась прямиком в пасть прислужника. Слабая вспышка энергии, и нет двадцати кун, хотя, наверное, гораздо больше.

— Транжира, — забираясь следом, прокомментировала сие расточительство Юлия.

— Это вложение и поощрение, — отозвался Воронцов.

Он активировал веду поиска, стены ей не мешали, и она накрыла весь кораблик, сорок квадратных метров. На пару секунд боярин увидел всех врагов — восемь противников вели перестрелку на крыше. Видимо, они еще были не в курсе, что их абордажная команда полностью уничтожена. Вперед не рвались, просто ждали, когда их дружки навалятся с тылу. Все они, включая ведуна, имели внутри сгустки тьмы разного размера, последний не был серьезным товарищем, иначе бы задавил Радима и Витора, пока не подошло подкрепление.

Еще двое были на мостике вражеского леткора. Видимо, капитан и пилот. Ну и трое дежурили прямо перед рубкой. Надо сказать, солидный экипаж — десяток абордажной команды, восемь человек во второй группы, хотя трупы не отображались, может, и там столько же было, и еще пятеро в резерве. Да уж, при обычном стечение обстоятельств Радиму и его пятерым подручным ловить было бы нечего. Не удивительно, что при таком соотношении бандиты захватывали леткоры.

— Идем тихо, — начал объяснять Воронцов. — Первым Беляш, он разберется с врагами, мы просто поддержка. Искра, на тебе щит, ты замыкаешь. Если поисковик не обманул, то на леткоре всего пятеро, не считая тех, что сейчас ведут бой на крыше, но они пока не наша проблема.

Юлия кивнула и поставила свой излюбленный огненный щит.

С первой проблемой столкнулись на выходе из абордажной каюты, дверь была заперта снаружи, и никакой возможности открыть ее быстро изнутри. Что ж, разумная предосторожность. Если противник ворвется сюда, то пройти не сможет, во всяком случае, быстро и тихо.

— Беляш, сможешь просочиться и открыть?

— Нет, хозяин, стены тут зачарованные, рунные цепочки сильные, даже щелки не найти. Я к двери на полметра даже подойди не смогу.

— Качественно зачарованно, — подтвердила Юлия, глаза которой пылали золотом веды «поиска сокрытого». — Темные руны, кто-то сильно постарался, чтобы противник, даже если перебьет абордажную команду, не смог прорваться. Если зачаровывал тот же ведун, что сейчас на крыше силами с Малом меряется, то дела наши плохи.

— Не он, — покачал головой, Воронцов, — иначе он бы нас уже всех успокоил, там просто щитовик. Хороший щитовик, его задача — прикрывать вторую команду. Иначе он бы разобрался с Витором до того момента, как к нему подошло подкрепление. Мал справится, а вот нам нужно прорваться тут и оттянуть на себя силы врага.

— Ну и как ты собираешься вышибить дверь? — поддела его Искра. — Если плечом, то не надейся.

— Я не настолько глуп, — отмахнулся Константин, — но план есть, и козырь имеется.

Он подошел к двери и, приникнув к ней лицом, активировал веду теневого фантома, отдав ему приказ, возникнуть с той стороны двери. Ведь никто не говорил, что тот должен только убивать. Да, его основные функции — защита Воронцова и атака по приказу хозяина, но ведь у него имеются руки. Это, конечно, не прислужник, но простейшую команду он выполнить сможет.

Константин прекрасно ощущал свою копию, застывшую перед дверью.

— Открой ее, — приказал он. И через десять секунд услышал, как что-то лязгнуло внутри.

— Руны погасли, — сообщила Юлия. — Я теперь смогу ее вышибить, если не открылась.

Но Воронцов потянул дверь на себя, и та начала открываться. Именно в этот момент, исчерпав лимит пребывания в яви, теневой фантом растаял, все же ему было отмеряно всего полминуты.

Константин шагнул в коридор и чуть ли не нос к носу столкнулся со спешащим к абордажной камере мужиком в кафтане и с посохом в руках, дистанция оказалась плевой, но оба от удивления на мгновение растерялись. А потом завертелось. Константин рванул из кобуры револьвер, а ведун вскинул посох, из него прямо в грудь боярина ударила черная ветвистая молния, защита «тени» не подвела, только вот удар оказался настолько силен, что Воронцов отправился в полет спиной вперед и выстрелил, когда ноги оторвались от пола. Ведун не успел поставить щит и получил пулю в руку, сжимающую посох. Видимо, серьезно прилетело, поскольку палка выпала на доски пола. И тут из комнаты появился Беляш. В один прыжок он добрался до раненого и ударом когтей распорол тому глотку.

Воронцов приземлился метрах в двух, приложившись копчиком, и лишился еще и физической защиты

— Костя, — запоздало закричала боярышня, ставя щит и выскакивая в коридор.

— Живой я, — отозвался Воронцов, поднимаясь с пола, но защита от вед и одна из физических слетела. — Хорошо, что прокачал до второго уровня, только ментальные полные. А теперь поторопимся, наверняка те уроды, что рубку сторожат, слышали выстрел. Беляш, убей их. Пленные не нужны.

Прислужник, пребывающий в боевой ипостаси, рванул вперед и скрылся за дверью, из которой явился ведун.

Юлия толкнула свой щит вперед и пошла следом. Константин на секунду задержался над телом ведуна и поднял обычную сферу тьмы, он уже знал, что его участие не требуется, Беляш справился. Три тела валялись друг на дружке. Залив кровью пол вокруг себя, Беляш сидел на заднице, ожидая новых приказов. При этом зализывал переднюю левую лапу.

— Выполнено, хозяин, — вскочив, доложил прислужник. — Правда, потрепало меня, у одного был активный артефакт. Когда я появился, он вытянул руку вперед, и из перстня в меня ударила яркая белая искра.

— Ничего, на тебе быстро зарастает. Держи награду, — Воронцов нагнулся, поднял маленькую горошину с тьмой и кинул ее своему защитнику.

Тот словил ее на лету и тут же раскусил.

— Еще двадцать кун, — продолжила подсчет Юлия. — А ты щедрый.

— Он заслужил, — отмахнулся Воронцов, поднимая еще пару сфер. — Ну что, продолжим?

— Конечно, милый, с тобой весело.

— Ну, тогда скажи, эту дверь мы вышибем?

Юлия покачала головой.

— Также зачарована, снова черные руны. Но, в отличие от той, ее можно открыть только изнутри.

— Надо было все же взять одного живым, — воздохнул Константин и постучал громко и уверенно.

Несколько секунд ничего не происходило, затем лязгнул запор, а следом раздался недовольный голос:

— Чего тебе, Скол? Я занят, велел же беспокоить, только если случится…

Договорить он не успел, Беляш захлестнул его арканом, а Воронцов ухватил за лацкан довольно дорогого камзола и выдернул его в коридор, отправив тело в кратковременный полет на кучу трупов. Вот только вырубить силовым захватом не вышло, видимо, какая-то защита у урода все же была. Он начал подниматься на руках, но Юлия успела раньше, ее нога, обутая в высокий сапог, с размаху съездила в челюсть капитана вражеского леткора, а может, его помощника. Он всхлипнул и прилег на трупы отдохнуть.

Константин же не стал досматривать, чем дело кончится, ворвался в рубку управления и двумя выстрелами свалил того, кто рулил этим корытом. Вот это была ошибка — тот завалился прямо на рычаги управления, секунда, и леткор, вздрогнув, пополз вперед, разрывая дистанцию с «Прекрасной Анной». А затем и вовсе, уронив нос, устремился к земле.

— Твою мать! — выкрикнул Воронцов, бросаясь к панели управления и сбрасывая с рычагов труп пилота.

Не зря он наблюдал, как Вир управлял леткором, пара не слишком уверенных рывков, и летающий корабль выровнялся и начал замедляться, останавливаясь.

Воронцов обернулся, ища лестницу, и только сейчас понял, что ее в рубке нет. Два пулемета активно постреливали у него над головой, трещали выстрелы из винтовок и карабинов, на крыше продолжали воевать. Константин, убедившись, что агрегаты застопорены и это корыто не собирается падать с двухкилометровой высоты, выскочил в коридор. Как раз вовремя — Искра выставила щит, в который тут же прилетело сразу несколько пуль. Видимо, поняв, что у них проблемы, бандиты отправили парочку своих, чтобы выяснить, в чем дело. Беляш на месте не стоял, это в него они стреляли, вот только пули не способны причинить ему вред, во всяком случае, обычные. Его левая лапа по-прежнему «кровоточила» и висела плетью вдоль изменившегося тела, но правая и зубы были в полном порядке. Короткий стремительный рывок-прыжок, и тот, что шел впереди, валится на деревянный пол, когти прислужника просто сорвали тому лицо вместе с куском черепа. Второго он сбил на пол, протаранив своей белой тушей, и пока оглушенный бандит приходил в себя, просто порвал ему глотку.

Константин быстро переломил револьвер, экстрактор выкинул гильзы и четыре не отстрелянных патронов, но сейчас не до этого. Воронцов отточенным движением вогнал полный скорозарядник в барабан и рывком защелкнул револьвер, взведя большим пальцем курок.

В этот момент снаружи почти прямо над головой раздался громкий хлопок, а следом крик тяжелораненого человека. Ожесточенная стрельба вспыхнула с новой силой. Константин озадаченно переглянулся с Юлией, которая держала щит. Та в ответ пожала плечами. Он уже собирался идти к лестнице, чтобы ударить в тыл, когда стрельба неожиданно прекратилась, стало очень тихо.

Константин с револьвером на линии прицеливания вышел из-под защиты огненного щита и медленно направился к лестнице. Задрав голову, он увидел тело, свесившееся из люка, ведущего на крышу, по руке покойника стекала кровь. Ни одного звука — ни выстрела, ни стонов.

— Беляш, наверх, — скомандовал он, подключаясь к сознанию прислужника.

Зверь, который все еще пребывал в боевой ипостаси, присел, потом оттолкнулся мощными задними лапами и буквально взлетел, одним прыжком оказавшись на крыше. Издалека донесся единственный звук выстрела, видимо, кто-то из команды «Прекрасной Анны» шмальнул от неожиданности.

Константин окинул взглядом поле боя. Что ж, зачистка не нужна. Вся крыша избита пулями, десяток тел валяются, где попало, трем из них явно ведами прилетело, мужик в кафтане ведуна проморожен, это явно Мал постарался. Остальные погибли в результате огневого контакта. Кровь стекает по слегка покатой крыше. «Прекрасная Анна» обнаружилась метрах в тридцати, ее едва было видно среди плотной облачности.

— Наша взяла, — вынырнув из сознания прислужника, обрадовал Юлию Воронцов.

Та ничего не ответила. Константин резко обернулся и зло оскалился. Ситуация была препоганая. Капитан, или кто был тот урод в камзоле, пришел в себя и, пока боярышня таращилась на возлюбленного, встал, забрал «Монарха» и, слегка придушив Юлию, приставил ей пистолет к голове.

Боярышня оклемалась быстро, правда, дергаться не спешила, а только зло сверкала глазами.

— Оось эвольер, болин, иаче я эй холову снэсу, — промычал бандит, видимо, хорошо съездила сапогом по морде, что Константин только интуитивно разобрал, что тот говорит.

Воронцов не спешил, выполнять требование. Да, он прикрыт тенью, Юлия нет, но стоит бросить оружие, как его тут же шлепнут, хотя… А что он теряет? Защита у него еще одна имеется, ну примет он пулю… Кроме того, его сюртук заговорен, пистолетом его не взять, а вот его «Монарх» в оперативке, секунда на ускорении, и выстрел точно в башку.

Он разжал пальцы, револьвер начал падать, и бандит тут же отвел пистолет от головы боярышни. Выстрел, и пуля сняла последнюю защиту, Константин мысленно активировал скорость выстрела и потянул из кобуры своего «Монарха», но не успел. Искра решила все иначе. Жезл валялся у ног девушки, но ей, как и Воронцову, не нужно было его касаться, просто, чтобы рядом был, в радиусе пары метров. Она ухватила бандитского капитана, или кто он там, за ногу, и через мгновение ее рука окуталась огнем. Видимо, это был поток пламени. Константин даже моргнуть не успел, как фигура урода, который посмел покуситься на боярышню, вспыхнула, словно его бензином облили, он даже заорать не успел. Юлия просто оттолкнула его рукой в сторону, а Воронцов выстрелил точно в голову, укладывая того на пол.Не зря же «Монарха» из кобуры тянул.

— Урод, — прошипела боярышня, делая пас рукой и убирая огонь, а потом добавила, пнув дымящиеся останки, — пидор гнойный.

И тут бывший детектив не выдержал и, усевшись на пол, заржал в голос. Слишком много времени Юлия провела с ним, не всегда он следил за языком, так что, видимо, помимо всяких улучшений, он принес в этот мир и русский мат. Хотя, не только он, Лада тоже иногда ругалась не хуже портового грузчика. Да и Горд уже вполне понимает ругательства чужого мира, и сам их иногда использует.

— Я что-то не так сказала? — растерянно спросила девушка, уставившись на него. — Ты вроде так говорил.

— Все ты правильно сказала, — отмахнулся Воронцов сквозь слезы. — Просто не ожидал.

Он встал и полез на крышу, нужно было собрать сферы, докричатся до Радима, пусть подгоняет «Прекрасную Анну» поближе, и придумать, как пилотировать его новое приобретение. Константин не собирался отдавать, и тем более бросать свой новый леткор.

Выбравшись на крышу, он окинул взглядом побоище, нужды в присутствии Беляша больше не было, и он отозвал прислужника, в кармане быстрее восстановится. Пройдясь по полю боя, он собрал восемь сфер, одна, видимо, улетела вместе с телом. Еще одна, скорее всего, скатилась вниз. Закончив с самым важным, он нашел взглядом «Прекрасную Анну», которая темным силуэтом висела среди серых облаков, метрах в сорока.

— Эй, на «Анне»! — заорал он, сложив ладони рупором. — Радим, как у вас там дела?

— Ваше сиятельство, это Витор, капитан ранен, — долетел до него ответ. — Легко зацепило, ведун сейчас ему ногу лечит. Велир погиб. Еще Сибра подстрелили тяжело, в бреду он.

— Понял. Подруливай сюда, сам я с этой посудиной не справлюсь.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — крикнул в ответ первый помощник графа. — Через пару минут будем.

Константин кивнул и принялся осматривать тела.

Интерлюдия четвертая

В палатке было тепло и сухо, кнехты храпели, до рассвета еще часа четыре. Ян уселся на свою койку и стянул сапоги, устало потерев лицо. Дежурный обход постов прошел без происшествий, следующий только через два часа, так что, можно вздремнуть. Уже сутки прошли с того момента, как он вернулся с вылазки во тьму. Противник так и не показался, только в бинокль было видно, как изредка во тьме, на другом берегу, мелькают едва заметные тени. Кнехты даже уже начали привыкать к стоянию на этой реке. Заработала полевая кухня, поставили помывочную, где всегда можно смыть пот и постирать вещи. В двух сотнях метров от непрерывной цепи траншей и укрепленных огневых точек вырос небольшой городок.

Бахнула пушка, но Ян не спешил вскакивать и бежать за карабином, это просто артиллеристы повесили над противоположенным берегом световой заряд. Он будет освещать метров сто пятьдесят открытого пространства в течение получаса, потом они повесят новый, ночью твари наиболее опасны. Солнце не защищает людей, и если они придут без тьмы, то придут только ночью.

Поручик, не раздеваясь, откинулся на скатанное одеяло и прикрыл глаза, спать хотелось. Ненавидел он эти дежурства, но куда деваться? Сегодня ночью его очередь обходить территорию, которую удерживает первый стрелковый батальон.

Выстрел из карабина и крик часового: «Твари!!!», раздался почти сразу, стоило Яну закрыть глаза. Вскочив, так и не успевший задремать поручик быстро начал натягивать сапоги, уже жалея, что вообще их снял.

— Сотня в ружье, построится перед палаткой, — заорал он во всю свою глотку и первым, подскочив к пирамиде, вытащил карабин.

И словно в подтверждение, что это не ошибка, ударил пулемет сначала с правого фланга, потом с левого, а через пару секунд к ним подключились пушкари, те, что были на батарее и вешали освещение, затем их разбуженные товарищ. Вот только батальонная арта была немногочисленной, на каждую сотню — три орудия. Итого — девять штук на триста метров фронта.

— Живее, строиться, — раздался с наружи довольно уверенный голос капитана, Ян даже не знал, что сосунок может так орать. Но тот орал, и это внушало определенную уверенность в выскакивающих из палаток кнехтов.

Кнот выбежал наружу, и тут же заметил капитана.

— Ваша светлость, — подскочив к нему и ударив себя кулаком в левую сторону груди, вытянувшись, выкрикнул он, — сотня занимает места, и готова вступить в бой.

— Поручик, берите на себя самый сложный участок с заводью и ложбинкой. Делайте, что хотите, но не дайте тварям из тьмы прорваться.

— Слушаюсь, господин капитан, — выкрикнул Ян, затем повернулся к строящимся солдатам. — Первый, второй и третий десятки за мной.

И тут же люди сорвались с места. Да, твари рассчитали все верно, солдаты спали и, чтобы одеться, требовалось время, многие этого сделать не успели, один из кнехтов бежал, надев зачарованный жилет на голое тело. В любой другой день Кнот приказал бы выдать ему пяток плетей, но сейчас было не до этого. Сейчас ему нужен каждый ствол, тем более этот паренек был одним из лучших стрелков сотни, он мог попасть из штатного карабина в цель на четырехстах метрах без каких-либо артефактов и рун.

Двести метров преодолели всего за полминуты. Бойцы спрыгивали в траншею и занимали стрелковые ячейки, из двух УОТов лупили пулеметы, твари перли, и некоторые уже достигли реки, они прыгали с высокого обрыва в воду и плыли к противоположенному берегу. Некоторые тонули, некоторым доставались пули, но те не знали страха. Одно радовало — они шли без тьмы, просто под покровом ночи.

— Держаться, — заорал Ян. — Ни шагу назад. Кто побежит, пристрелю лично.

Линия мобильных магических светильников светоносцев, которых росичи зовут «светцами», заливала светом траншею. Вот кто-то из магов повесил сосредоточение света, и стало еще светлее. И тварям будет не по себе, стоит им выбраться на берег.

— Удержимся, господин поручик? — немного дрогнувшим голосом спросил его кнехт, молодой парень, которому едва исполнилось двадцать лет, занявший соседнюю стрелковую ячейку.

— Удержимся, — уверенно заявил Ян. — Залп! — выкрикнул он и выстрелил в тварь, которая первая выбралась на пологий берег.

И ведь это была не бравада, он чувствовал подъем и решимость. Тварь покачнулась и рухнула на мокрый песок. Создания тьмы были уже не такими быстрыми, свет сковывал их. Тьма, которая окружала каждую тварь, не могла защитить их от такого сосредоточенного огня.

Завертелось. Твари поперли волной, нащупав удобное место для прорыва…

Ян Кнот устало вытер пот со лба. Твари отхлынули, так и не закрепившись на их берегу. Батальон выстоял, ночь выдалась кровавой. Артиллерия еще обрабатывала лезущих на высокий берег тварей, подсвеченных в ночной тьме специальными осветительным ракетами, которые сейчас догорали в предрассветной мгле. По всей линии укреплений трещали карабины и пулеметы, но эта первая атака была отбита.

Твари еще не успели скрыться во тьме, которая так и висела в двухстах метрах от противоположенного берега, а вниз с помощью веревок лезли сборщики, нужно было торопиться собрать сферы, пока не исчезли, ну и трупы, ведь с них можно получить много полезного. Жаль только, его кнехтам эти сферы не достанутся, все пойдет на умения магов и аристократии. Вон сосунок-барон наблюдает за сбором, каждая десятая ему, а уж ребята Яна хорошо постреляли, сотни тварей, как на этом, так и на том берегу. А вот и лодки волокут, чтобы сборщики могли переправиться. К каждому из них придан отряд с лампами — десять человек для защиты и боевой маг.

«Ну, и правильно, — подумал поручик, — нам нужны сильные маги». Жаль только, что половина тварей нашла свою смерть в воде, и до сфер, лежащих на дне, никак не добраться, а ведь их там должно быть под сотню.

Ян посмотрел на север, где-то далеко справа еще продолжалось сражение, там намертво встал первый королевский полк, перекрывший единственный мост на много километров вокруг, оттуда еще гремела канонада. Элитные гвардейцы, все, как один, с умениями, попасть в него могли только такие люди. И магов там было гораздо больше, не жалкая пара на сотню, как у них в батальоне, а минимум десяток. Но и участок им достался проблемный.

— Все, — опустив карабин, устало произнес Курт, — отбились, господин поручик.

Ян кивнул, бросив взгляд на забрызганное кровью лицо кнехта. Именно на этом участке берег был хоть как-то приспособлен для подъема, и тут твари добрались до укреплений, всего пять штук, но они за несколько минут устроили бойню, каждая забрала с собой двоих, а то и троих. Кстати, сосунок-барон не подкачал, умения у него оказалось полезным. Аристократ, поняв, что еще немного, и будет прорыв, повесил дополнительный шар чистоты, и не над позицией, которая и так была хорошо освещена, а над заводью, откуда перло подкрепление. А затем батальонные гаубицы, в количестве трех штук, начали перемалывать переправившихся тварей. Спас барончик и людей, и свою задницу, поскольку ему бы не поздоровилось, произойди прорыв на его участке, майор полка и познатней, и повлиятельней будет, чем сосунок из обедневшего рода. Но надо признать, поступком своим он заслужил благодарность кнехтов, а это дорогого стоит.

— Поручик, — окликнул его капитан, — доложите о потерях по сотне. Составьте список расхода боеприпасов, нужно быстро восполнить истраченное. Попробую выбить на этот участок еще сотню стволов, из ополченцев, конечно, хоть плотность огня создадут.

— Благодарю, Ваша светлость, — поклонился Ян, сейчас он и вправду испытывал благодарность к сосунку, до которого, похоже, дошло, что только от штыков кнехтов зависит его положение, успехи и жизнь, может, и научится. — Вы получите все необходимые данные в течение часа.

Ян повернулся к укреплениям и, достав свисток, выдал сигнал сбора десятников. Те явились через пару минут, застыв перед сотником. Девять человек. Поручик вздохнул, девять, десятым должен был быть Гонс, с которым он два дня назад тащил мага-разведчика по тьме. Теперь он лежит на дне траншеи, всего в пяти метрах от него. Он погиб один из первых, когда упырь, сильный, старый, в своей природной броне, ворвался на укрепление. Он бил когтями, и Госн, не успев выстрелить, принял удар на карабин, вот только тот был такой силы, что тварь из тьмы просто выбила оружие из рук десятника, едва не развалив его надвое, а затем, сбив десятника на утоптанную землю, одним мощным ударом пробила грудь, и зачарованный панцирь с рунами не спас. Упыря, конечно, убили, сам Ян и убил, всадив пять пуль из револьвера в затылок, но Гонса это уже спасти не могло.

— Доложить о потерях, — скомандовал он.

Вперед шагнул Тирл, старший десятник, фактически заместитель Кнота.

— Господин поручик, — он резко ударил себя кулаком по сердцу, выполнив воинское приветствие, — в сотне погибло двадцать четыре человека, еще тридцать ранены, семнадцать легко, остальных уже уволокли к лекарям.

— Плохо, — вздохнул Ян. — Первый бой, а у нас половину сотни выбито, и это без тьмы. Что же будет, когда они не просто ночью придут, а во тьме? И ведь твари-то все низшие — живоглоты, резуны, упыри, ни черных колдунов, ни проклятых.

Десятники молчали, прекрасно понимая справедливость слов сотника.

Больше всего доставил беспокойства пяток жвалов — восьминогие шустрые твари, укрытые прочнейшим хитином, не взорвись шрапнельный снаряд среди них, ворвались бы, и так двое покалеченных уложили семерых кнехтов.

— Ладно, оставим это, — наконец, устало произнес Ян, бросив сверлить десятников суровым взглядом. — Господин капитан обещал выбить для нас подкрепление, у нас один из самых проблемных участков на всей линии укреплений полка, пусть хоть ополченцы, но еще одной атаки наша полусотня не переживет. А стоять нам тут долго.

— Это точно, — раздался за спиной Яна голос поручика Яцева, командира первой сотни. — У вас самые большие потери в батальоне. У меня всего пятеро, в третьей — семеро. И ваши полсотни.

Ян промолчал, только сжал кулаки. Что первая сотня, что третья, стояли на более выгодных позициях, твари лезли по крутому берегу, срывались в реку, их сбивали на кромке, а у него эта заводь, да такая широкая…

— Пошел ты, — рыкнул Ян. — Тебя бы сюда, посмотрел бы я, как бы ты людей сохранил. — Он бросил взгляд на своих десятников. — Разойдись, и чтобы через полчаса были данные по всем погибшим и потраченным боеприпасам…

Глава тринадцатая

— Ну и правильно, — согласился Радим, услышав, что Константин хочет оставить трофейный леткор себе. — Нечего ценными трофеями разбрасываться. Витор за рычаги встанет, а «Анну» Малк поведет. Тяжко, конечно, без подмены будет, но, ничего, сдюжим. Жалко, Велир погиб, его бы сюда, посмотреть, в каком состоянии «Неотвратимая смерть», техник он был знатный. Кстати, поздравляю вас, Ваше сиятельство, можете в Тверде с совета потребовать награду, вы с Искрой поджарили Железного Вернера, а это пять сотен за труп и вдвое больше за живого.

— Пять сотен золотом упустили, — усаживаясь в богатое капитанское кресло и проводя рукой по светлой бархатистой коже, притворно вздохнул Воронцов. — Боярышня, вы зачем его до углей пропекли?

Юлия задорно рассмеялась.

— А чтобы руки не распускал, — наконец, произнесла она. — А то взялся благородную меня лапать.

Теперь смеялись все, кроме Мала, ведун-телохранитель ничего смешного в ситуации не находил. Вверенный ему объект лишь чудом не пострадал. Весь рассказ о захвате вражеского леткора он сидел мрачным и испепелял взглядом Константина.

— Мал, нам нужно поговорить, — разглядывая мрачную физиономию, произнесла Юлия, от ее веселья не осталась и следа.

— Боярышня?

— Мал, я понимаю, какую задачу поставил тебе мой дед, — продолжила Юлия. — Но приглядывать и помогать — одно, а вот трястись и опекать — совсем другое. Мне нянька не нужна.

Мал молчал. С одной стороны приказ боярина, но он прекрасно видел, что это фактически невыполнимо. Девушка не желала опеки. Несмотря на то, что она выглядела на двадцать, она все равно была старше, и потрепала ее жизнь сильно. Мало кто из боярских отпрысков мог похвастаться такой богатой биографией. И если он продолжит давить, его просто оставят в каком-нибудь городке.

— Мне его сиятельство голову оторвет, если с боярышней что случится, — привел он последний аргумент.

— Ты всех нас погубишь, — неожиданно произнес Воронцов. — Искра будет чувствовать постоянную защиту сильного ведуна. Будет знать, что ее опекают и поддержат. И может не рассчитать силы. Кроме того, люди не идиоты. Если за моей женщиной будет ходить хвостиком боевой ведун, то они сразу поймут, что дело не чисто. И начнут копать, и докопаются. Я понимаю твою задачу, но сейчас ты сильно усложняешь нашу. Теперь о том что произошло, я тебе в бою отдал приказ, ты начал спорить. Это был первый и последний раз, повторится подобное, и я найду способ отправить тебя домой. Отрядом руковожу я, мои приказы не обсуждаются, а выполняются точно и в срок. Еще раз услышу подобное, я тебе сначала зубы выбью, следом плетей всыплю, а потом отправлю домой с запиской для Николая Олеговича, мол, не оправдал сотник Мал доверия. Мы поняли друг друга?

— Да, боярин, прошу прощения. Просто один приказ вошел в противоречие с другим.

Константин кивнул.

— Понимаю тебя, но его сиятельство, боярин Рысев, далеко, и не видит происходящего. Я же исхожу из обстановки и отдаю приказ, руководствуясь тем, где ты будешь наиболее нужен в данный момент.

— Вы правы, Ваше сиятельство, — виновато протянул Мал.

— Конечно, прав, — неожиданно поддержал Воронцова Радим. — Если бы не твои щиты, а затем атака на ведуна, которую он не пережил, нас бы смели. И вот тогда еще не ясно, смогли бы вы втроем отбиться от команды Железного Вернера.

— Кстати, а почему железный? — вспомнил не заданный вопрос Константин.

— Умения у него такое, — заявил граф, — он мог превращать свою кожу в железо, пули ему были не страшны. Говорят, даже зачарованные клинки не могли пробить его броню, только ведой и можно взять. А теперь давайте осмотрим трофей, и нужно выдвигаться, путь у нас длинный. Радует, что трофей не транспортник, хоть «Неотвратимая смерть» и больше «Анны», но скорость у них примерно одинаковая. Так что, путешествие наше не сильно затянется, вот только нужно будет борт чинить, вырвали мне два квадратных метра обшивки. Димитр сейчас как раз ее заделывает. Времянка, но лучше, чем дыра наружу. И это не тот леткор, на который мы думали.

— Верно, — поддержал капитана «Анны» Мал, — ни при чем они оказались. Вернер ждал нас в воздухе над поселком и пристроился за нами, как только мы взлетели. Когда добивали тех, с крыши, я засек наблюдателя из корчмы. Кстати, это объясняет, почему двух сфер не досчитались, эта парочка уродов была не из темных, в отличие от всего остального экипажа.

— Кстати, о сферах, — вспомнил Константин и, достав мешочек, и высыпал на стол добытое. — Восемь с крыши ваших. Как делить будете, сами решайте, поровну или кто сколько сделал. Мал, это твои — две за промороженных абордажников. Остальные наши с Юлией.

Граф забрал восемь сфер и без каких-либо сомнений отдал еще две Малу.

— Твое по праву, за ведуна и за и того пулеметчика, которого ты молнией прожарил, он бы нам крови попил.

Ведун спокойно забрал предложенное. Да уж, удачно вышло.

— Что дальше? — спросил Константин, он еще не ощущал себя в роли капитана и владельца леткора и не знал, с чего начать.

— Что теперь? — усмехнулся Радим. — Осмотрим твое новое приобретение, сгрузим трупы в трюм, обшманаем, обыщем каюты, а потом быстро ложимся на курс, мы и так уже полтора часа потеряли. Нам бы добраться до Хлебного, это вольное поселение чуть в стороне от нашего прежнего маршрута, сможем отдохнуть денек, я отремонтирую «Анну», есть там мастера нужные. Но надо торопиться.

— Тогда за дело, — поддержал графа Воронцов, покидая облюбованное кресло. — Ты прав, друг, время дорого.

За час уложиться не вышло, пришлось ограничиться поверхностным осмотром, решили продолжить ночью уже на земле. Больше всего времени ушло на проверку леткора. Радим с Малом сорок минут проторчали в артефакторной, и вроде все было в порядке. Кстати, Радима очень заинтересовали некоторые рунные цепочки. По его словам, «Неотвратимая смерть» была чуть быстрее, чем даже его «Прекрасная Анна», а ведь она считалась одной из самых быстрых. Вскоре два летающих корабля легли на курс.

Константин вместе с Юлией остался на своем новом корабле, по праву владельца заняв каюту погибшего Вернера. Надо сказать, она сильно уступала апартаментам, которые предоставлял ему Радим. Да, была тут и ванная, и нужник, но вот сама остановка, можно сказать, спартанская. Железный Вернер, наводящий ужас на капитанов леткоров и грабивший и убивавший уже десять лет, чурался роскоши. Не было тут шикарного панорамного иллюминатора, как в каюте «Анне», лишь небольшое круглое окно размером метра в полтора. Внушительная кровать посреди каюты, напоминала самоделку, чем работу мастера, матрас был плотным и жестким, шкаф для одежды, несколько стеллажей с книгами, рабочий стол. Одна стена отведена под трофеи. Чего тут только не было — и различное холодное оружие, включая с десяток артефактных ножей, кинжалов и шпаг. И огнестрельное — различные карабины и винтовки, пистолеты, некоторые Воронцов не только не видел, но и не слышал ни о чем подобном. Нашлись и артефакты.

— Очень интересно, — крутя в руках тарелку с темными рунами, произнесла девушка. — Знаешь, это ведь не кустарщина, на коленке сделанная, как вы, инопланетники, говорите, работа очень сильного мастера, темного артефактора. Понимаешь, что это значит?

— Конечно, — отозвался Воронцов, роющийся в сундуке, ключ от которого обнаружился на шее у сгоревшего Вернера.

Надо сказать, он ожидал большего. Мешочек с десятком пирамидок света. Где только, сука, их взял? Какие-то артефакты. Некоторые, кстати, были выполнены из костей, и возможно даже человеческих, во всяком случае, жезл из позвоночного столба точно.

— Это означает, что где-то у противника имеется база, и не одна. У них есть свои мастера и производства, — сделал вывод Константин. — Что эта тарелка делает?

— Могу только угадать, но мне кажется, это то, чем нас выследили, поисковый артефакт. Центр измазан кровью. Не знаю, как он работает, возможно, при активации показывается направление на объект и расстояние до него. Но это только догадка, я не артефактор, нужно показывать кому-то, кто разбирается в подобном. Но я тебе могу точно сказать, эта штука стоит не одну сотню золотых.

— Деньги — штука очень нам с тобой нужная, но меня больше интересует практическое применение. Нам сгодится все, что может помочь в борьбе с врагом. — Константин продемонстрировал боярышне жезл из позвоночного столба. — Как думаешь, Лада разберется с ним?

— Может, и разберется, — брезгливо разглядывая артефакт, покрытый рунными цепочками, ответила Юлия. — Вот только это черный артефакт, ни один ведун не станет использовать подобное. Ради изучения, но не на практике.

— Да, это мерзкое изделие, — ответил Воронцов, убирая жезл в сундук и закрывая крышку. — Но если он мощнее, чем те, что используем мы, почему бы не применить его против наших врагов? Этому бедолаге уже все равно.

Юлия задумчиво уселась на кровать. Не нужно уметь читать мысли, чтобы понять, о чем она думает. С одной стороны — черный артефакт, с другой — они уступают противнику. Ежедневно они несут потери по всей территории бывшей империи, и если это не переломить, люди обречены.

Константин не стал ей мешать, он распахнул шкаф и начал изучать висящую там одежду. Пара хорошо зачарованных вещей, правда, размер не его.

— Может, ты и прав, — нехотя признала Юлия, — но я подобное в руки все равно не возьму. Свои же могут стрельнуть в спину, заметив на поясе подобное. Кроме черных, никто такое таскать не станет.

Воронцов улыбнулся.

— Твоя правда, можно на неприятности нарваться. Ладно, передам все это Ладе, пусть разбирается.

Пока Витор вел леткор следом за «Прекрасной Анной», они втроем с Малом, который отказался выпускать Юлию из поля зрения, облазили «Неотвратимую смерть» сверху донизу.

— Это что, б…, такое? — не сдержавшись, вслух поинтересовался Воронцов.

— Не ведаю, — отозвался Мал.

А боярышня молча покачала головой.

— Я ни хрена не понимаю в леткорах, — добавил Константин, продолжая разглядывать небольшую потайную комнату в артефактной «сигаре». — Но сдается мне, этой штуки тут быть не должно.

— Я понимаю в леткорах чуть больше вас, Ваше сиятельство, и я подтверждаю — ни на одном нашем леткоре такого нет.

— Так я и думал, — согласился с Малом бывший детектив и, не переступая порог, принялся изучать сотни и тысячи рунных цепочек. На стенах, на потолке и на полу были выполнены сложнейшие рунные круги. Нечто подобное Воронцов видел, когда шла трансляция из дома умершего купца, где они с Беляшом уложили несколько проклятых и адепта тьмы.

— Эх, Ладе бы показать, — вздохнул Константин.

— И толку будет ноль, — заметила Юлия. — Не по Сеньке шапка, как ты говоришь. Тут нужен кто-то очень опытный, кто понимает в темных рунах. Лада очень талантлива, но ее знания по этому вопросу уместятся в трех предложениях. И первое будет начинать словами — я понятия не имею, что это такое...

Воронцов ничего не ответил, но был полностью согласен с боярышней. Калинина не потянет. Во всяком случае, пока что. Нужен кто-то более опытный. Может, у Добрана и его людей хватит знаний, чтобы понять, что это такое.

Константин покрутил головой. Его взгляд наткнулся на пустые клетки, не слишком большие, но вполне достаточные, чтобы в каждую запихнуть одного человека. Не надо быть гением, чтобы сложить два и два. Тогда, в том доме обнаружили труп женщины, в которой больше черноты, чем света, она была нужна для ритуала. Здесь, похоже, то же самое. Знать бы, для чего этот ритуал нужен? Сомнительно, что для призыва проклятых, как в том случае. Хотя, может, и для этого. Константин закрыл дверь и повернулся к Юлии и Малу.

— Так, пока об этом никому ни слова, — приказал он. — Прибудем в Тверд, я вызову Добрана, пусть посмотрит. Сюда не соваться.

Боярышня и ее телохранитель понятливо кивнули, входить в комнату с рунными кругами, не представляя, зачем они нужны и как работают, верх глупости.

Именно в этот момент в кармане Воронцова завибрировал мыслеглас.

— Капитана просьба подняться на мостик, — возник в его мозгу призыв Витора, — идем на снижение.

— Сейчас буду, — послал ответ Воронцов и первым пошел в сторону лестницы, ведущей на жилые палубы.

Дверь в рубку была заперта, и открылась только после того, как он стукнул в нее трижды. Да, на «Неотвратимой смерти» очень не хватало экипажа. Надо будет подумать, может, временно нанять пару человек в Хлебном?

Воронцов занял уже свое кресло, Мал и Юлия встали у него за спиной.

— Капитан, пора начинать снижение, — доложил Витор, он был очень исполнительным и всегда соблюдал правила.

— Начинай, — приказал Константин.

Он видел, как идущая метрах в ста впереди «Анна» зависла и начала плавно опускаться на поле. Внизу в сумерках светили маленькие огоньки городка. Что ж, план минимум выполнен — они добрались до Хлебного.

Вот только все оказалось не так просто. Стоило «Неотвратимой смерти» приземлиться, как леткор тут же был окружен.

— Сдается мне, — произнес Воронцов, глядя на полсотни вооруженных местных ополченцев, крупнокалиберные пулеметы и два артиллерийских орудия, наведенных на рубку, — парни отлично знают и этот корабль, и его капитана.

— Не сомневайтесь, Ваше сиятельство, — согласился с ним Мал. — Железный Вернер даже в диких землях вне закона, во всяком случае, в таких городках.

— Стоило ожидать, — весело заявила Юлия. — Надо бы нам название сменить, как только доберемся до Тверда, а то это представление станет ежедневным.

И Константин полностью ее поддерживал в этом начинании.

— Ну что, Искра, — посмотрев на боярышню и подмигнув ей, произнес Воронцов, — как тебе название «Стремительная рысь»?

— Может лучше опасная? Или грациозная? — тут же предложила свои названия Юлия, при этом она улыбалась и была счастлива. — Или даже беспощадная?

— Я подумаю, ответил Воронцов и перехватил взгляд Витора, пилот бросил на боярина очень красноречивый взгляд, так смотрят на душевнобольных.

— Не обращай внимания, вот такие мы беспечные, — отмахнулся Константин, обращаясь к первому помощнику графа. — Лучше скажи, что нам делать с этой местной гвардией?

И ответ пришел правда по мыслегласу.

— Ничего не делай, — раздался в его голове голос друга. — Корабля не покидай, я сейчас договорюсь с ними. Будь готов, что они осмотрят леткор с носа до кормы. Используйте с боярышней свои новые личинные грамоты, лучше, если никто не будет знать о вас. Своих я предупрежу, — проинструктировал Радим, последние мысли он передал, спускаясь по трапу «Прекрасной Анны», слегка прихрамывая.

Воронцов пожал плечами и принялся из своего кресла наблюдать за переговорами.

Вот Граф ткнул пальцем в дырищу в борту, потом указал на «Неотвратимую смерть». Старший, что его слушал, покивал, после чего, прихватив Радима, отправился в сторону севшего пиратского леткора.

Константин поднялся.

— Что ж, пойдемте гостей встречать, и первым покинул рубку.

Проверка корабля длилась до глубокой ночи, даже местную власть в виде градоправителя, хотя Хлебный, ну никак не тянул на город, позвали. Клятву, произнесенную новым капитаном «Неотвратимой смерти» боги приняли и не покарали, и только после этого удостоверившись, что вся команда Железного Вернера свалена в абордажную комнату, пол которой почти по рант сапога залит кровь, местные успокоились и поздравили Радима и Чужого с великой победой. Константин был прав, этот леткор тут хорошо знали. Правда, дань они ему не платили, но однажды отказали в стоянке, а утром на них обрушились бомбы, тогда сгорело три дома, погибло восемь человек. Так что, увидев, как садится «Неотвратимая смерть», они сначала хотели разнести ее из пушек, но потом подумали, что это странно, и не стали торопиться.

— Ну, спасибо, — услышав эти слова градоначальника, рассмеялся Воронцов, — иначе недолго бы мне ходить капитаном.

Тот улыбнулся и откланялся, заявив напоследок, что им всегда тут будут рады.

Вот только не смотря на это в Хлебный их все же не пустили, поскольку закон есть закон, и никто, кроме жителей, не может пройти через ворота города после заката. Да и тут будет сделано исключение для местных дружинников и градоправителя. Ну хоть охрану предоставили и окружили леткоры мобильными светцами, не забыв стрясти по золотой куне за каждый.

— Ну что, пойдемте на «Анну»? — предложил Радим. — Ужинать, и выспитесь нормально, вещи все равно все ваши там. Кстати, Сибр помер, хороший был мужик, три года со мной летал. Мучился он долго, а потом вдруг затих. Когда через полчаса решили его проверить, он уже остывал.

Константин плохо знал невысокого крепыша, дважды видел его возле рубки, всего парой слов перекинулись.

— Жаль, — выразил он одним словом свои соболезнования. — Пойдем, посидим и нормально пожуем, а то я местные запасы даже не смотрел. Жрать охота, а вот готовить не очень. И ребят твоих помянуть нужно, завтра уж полноценную тризну по ним справим. Да и Дрозд там, наверное, без нанимателя заскучал?

— Ага, как же, — хмыкнул Радим, — прям места себе не находил… Как мы расстыковались, так он на диванчик перед твоей каютой завалился и заснул. Проснулся только, когда сели. Я попросил его на леткоре остаться, хотя он к тебе рвался.

— Ну и правильно, — согласился с ним Воронцов, — тут и так народу хватало. Но когда дальше полетим, я его с собой возьму. Все, хватит языками чесать, пошли есть и пить. Умаялся я. Витор, давай с нами. Граф, как думаешь, найдется в Хлебном пара пилотов и техник на один рейс до Тверда?

— Возможно, — немного подумав, ответил капитан «Анны». — Завтра поспрашиваю, когда ремонтников искать буду. Только дорого встанет. На один рейс редко, кто соглашается, обратно-то попутный леткор не всегда можно найти, а на машине сюда неделю пилить. А то и дольше. Но может, повезет. А то Малку и Витору тяжело будет три дня в одиночку у рычагов стоять. Придется нам задержаться, ремонт надобно закончить, я с этой времянкой не хочу лететь.

Константин глянул на кое-как залатанную дыру по левому берту. Да уж, придется задержаться.

В Хлебном потеряли два дня. Именно столько ушло на то, чтобы нормально залатать дыру в борту «Прекрасной Анне» и найти двух пилотов и одного техника, который согласился приглядывать за артефактами, позволяющими леткору подниматься в воздух.

Это стоило Воронцову девяносто золотых, по тридцать на брата, и это только на полет до Тверда. На рассвете третьего дня два леткора были готовы подняться в небо, которое отчистилось от туч, и взять курс на Тверд.

Константин, занявший место Железного Вернера, обгоревшая тушка которого так и валялась в абордажной, правда, чтобы не разлагались, пришлось установить морозильный артефакт, которым пользовались те, кто занимался производством пищи. Это заменяло им холодильные установки. Вот он и прикупил такой, хотелось дотащить мертвую команду Вернера до Тверда.

— Можем взлетать, капитан, — произнес невысокий тощий мужик лет пятидесяти, один из двух пилотов, которые согласились пойти в этот полет.

Воронцов пристально поглядел на этого нескладного мужика, которому он не слишком сильно доверял, и, тяжело вздохнув, произнес:

— Давай на взлет, Звезд.

Не прошло и двадцати секунд, как еще «Неотвратимая смерть» довольно плавно начала подниматься в воздух. Воронцов, убедившись, что этот не внушающий доверия летун не собирается их ронять, во всяком случае, в ближайшие минуты, посмотрел на стоящих у него за спиной Юлию, Мала и Дрозда.

— Хорошее приобретение, — перехватив взгляд нанимателя, произнес Дрозд. — Даже вроде пошустрее леткора графа.

— Так и есть, — согласился с наемником Константин. — Радим облазил его от носа до кормы и признал, что по скорости он превосходит его «Прекрасную Анну», ну и размерами тоже. Мне кажется, он очень пожалел, что этот леткор не достался ему. Слушай, Мал, — вспомнил он вопрос, который давно хотел задать, да все забывал, — а почему Вернер не использовал две пушки, чтобы свалить нас? Нам-то этому нечего было бы противопоставить?

— Понятия не имею, — ответил ведун задумчиво. — Может, тот, кто его отправил за нами, приказал захватить корабль и вас живьем? А так, если бы они нас сбили, то об этом не могло быть и речи. А потом просто не успел, так быстро вы разобрались с абордажной командой. Для этого ведь надо было расстыковаться и отойти на дистанцию хотя бы в сотню метров.

— Логично, — согласился Воронцов.

— А так вообще пушки ставят на военные леткоры, серьезные, бронированные, с командой человек в пятьдесят. На гражданские запрещено, только непосредственно боярам, иначе на любой стоянке в цивилизованных землях их просто конфискуют, или даже леткор заберут за нарушение закона. Это в диких землях всем плевать. Вон у Радима, несмотря на то, что он граф, пушек нет, нельзя.

— Ну что ж, никакой тайны. Ладно, пойдемте завтракать, Звезд и без нас справится, а Дрозд ему компанию составит. Звезд, слышал приказ? Держишься в сотне метров от «Прекрасной Анны», не теряешь ее из виду.

— Слушаюсь, капитан, — отозвался пилот, продолжая взлет. В панорамный иллюминатор был отлично виден леткор Радима, который поднимался в сотне метров прямо перед ними.

Константин кивнул и, уступив свое место Дрозду, направился к выходу.

— А мрачный кораблик, — заметила Юлия. — Нет в нем того достатка, что был на «Прекрасной Анне».

— Пока что да, — согласился Воронцов. — Но мы уже обсудили это с Радимом, прилетим в Тверд, и он сведет меня с одной бригадой мастеровых, которые переделают эту лоханку в транспорт, соответствующий статусу боярина. Не забывай, милая, мы отжали его у адептов тьмы, а до этого он вообще был непонятно чей. Радим сказал, что по конструкции он ближе всего к тому, что делают в латинянских королевствах, и не для торговцев, а для контрабандистов. Так что, он в таком виде совершит только один полет, а дальше на переделку. На восток, в мои владения, мы полетим на леткоре графа.

— Ты же вроде на нем собирался, — делая себе бутерброд с колбасой, заметила боярышня.

— Собирался, — согласился Константин. — Но мы с Радимом помозговали и пришли к выводу, что пока этот леткор привлекает к себе слишком много внимания, его неплохо знают во всех обитаемых землях. А для нашего похода лишнее внимание противопоказано. Так что, все взвесив, решили придерживаться прежнего плана. А «Неотвратимую смерть» пока переделают, переименуют. И когда мы вернемся, нас будет ждать уже обновленный корабль, на которой можно нанять нормальную команду, и лететь к твоему батюшке.

— Как скажешь, милый, — согласилась Юлия и откусила свой бутерброд, причем делала она его теперь на манер Константина с двумя хлебцами и самопальным соусом из томатов, который накануне днем сварила самостоятельно, когда Воронцов поделился рецептом. До кетчупа это, конечно, не дотягивало, но майонез делать было лень, а так есть чем-то сдобрить бутерброды. У Мала, когда он смотрел за тем, как боярин и боярышня самостоятельно готовят, глаза чуть из орбит не вылезли.

Константин бросил трепаться и взялся чистить яйцо в мешочек, у него был план — поэкспериментировать с этой начинкой для бутерброда…

Если все будет хорошо, то через три дня они доберутся до Тверда. И через пару дней продолжат свое путешествие к вотчине Воронцовых. Пока все складывалось удачно.

Интерлюдия пятая

Лада засиделась в мастерской допоздна. С тех пор, как она разобралась с задачами, которые ей нарезал Воронцов, она полностью ушла в исследования. Ее доля от продаж полностью покрывали ее запросы в деньгах. Еще при оформлении документов Торгового дома, они с Константином и Гордом разделили прибыль. Половина из честно заработанного шла в фонд отряда, это на внезапные расходы и на будущую войну. Двадцать пять процентов отходили лично Ладе, двадцать процентов забирал Воронцов, еще пять принадлежали Горду, но даже, казалось бы, эта ничтожная цифра сделала его баснословно богатым. И весь день ее любовник занимался тем, что облизывал новый бронированный грузовик для дальних рейдов, которые он купил для себя лично.

Лада посмотрела на часы, висящие над столом на стене, на дворе была поздняя ночь, и Горд уже видит десятый сон, так и не дождавшись ее. Женщина улыбнулась. Он ни разу ее не упрекнул в том, что она уделяет работе гораздо больше времени, ему было чем заняться, им вполне хватало близости. Он понимал, насколько велики ее дела. Ментальный обереги, позволяющие пережить сильнейший удар проклятого, были только верхушкой айсберга. Она скупила десятки книг по артефакторике и, используя знания из своего мира, занялась разработкой вооружения, того, что позволит им победить проклятых. Мобильные светцы ее не устраивали, данные, которые по соглашению с Торговым домом поставляли ей из Совета, говорили о том, что они не справляются. Один сильный черный ведун способен потушить три или четыре штуки, пробив брешь в обороне в сотню метров. Прав был Константин, война на пороге, и люди ее проигрывают. Противник спокойно наносит удар и уходит почти без потерь, а чаще всего с немалым прибытком, захватывая людей. Стали появляться новые твари, сильные, быстрые. И если люди не решат проблему, проблема решит их. Вот уже неделю Лада билась над задачкой, затык состоял в том, что она делала крутые штуки, но они стоили баснословно дорого.

Девушка взяла в руки новый вариант гранаты, еще не испробованный в полевых условиях. Отличная штука, легкая, всего двести граммов, больше всего она походила на банку с тушенкой, но вот начинка… Твари не восприимчивы к осколкам, зато на них отлично действует огонь, если брать стихийные веды, и свет, вот последний их отлично убивает. Лада перелопала десяток книг, прежде чем разобралась в световой бомбе, которая помогла ей и Константину завалить того первого ведуна. И вот результат — ГРС (граната ручная световая). По задумке Лады при взрыве происходит яркая вспышка, которая должна ослепить всех на площади в десять квадратных метров. Но это был только один эффект, второй — это поражающий элемент, ради которого пришлось ехать на поклон к ведунам в исследовательский центр Тверда. Она могла создать сам артефакт, но вот, чтобы напитать его правильной начинкой, нужна была сила, которой она не владела. И ведь после некоторых мучений справились, ей даже отдали для эксперимента одного полуживого резуна, или, как их звал Воронцов, чертика. Лада активировала артефактный шарик размером с небольшое яблоко и катнула его в комнату с тварью. Взрыва не было, вспышки тоже, только через две секунды две сотни тонких световых игл с неимоверной скоростью разлетелись во все стороны. Тварь, забившаяся в угол метрах в трех, получила три попадания и издохла, не перенеся воздействия света. А вот бетонным стенам досталось — тонкие дырочки от небольших игл вошли в них примерно на четыре сантиметра. Ведуны радовались успеху, как дети, вот только стоило Ладе объяснить, насколько сложна и дорога эта игрушка, которая на поле боя будет явным расходником, энтузиазм у них поубавилось. Да уж, доверить гранату ценой в полсотни золотых ополченцу — плохая идея. И это только материалы, а ведь есть еще ее работа, то изделие, которое получит обычный артефактор, будет гораздо слабее.

Лада отложила «хлопушку» в сторону и устало потерла глаза. Да уж, задача простая — создать такую же, но дешевле. Да еще ограничить радиус поражения, а то эти горе-вояки сами себя поубивают. По ее расчетам выходило, что иглы света летят примерно метров на сто, что при обороне еще куда не шло, но в наступательном бою все полягут — и солдаты, и твари. Ладно, все завтра, надо спать идти. Она уже взялась за выключатель лампы, когда почувствовала взгляд, сверлящий ее между лопаток. Ее рука потянулась к пистолету, лежащему на столешнице…

— Не стоит, — раздался за спиной властный старческий голос, — не успеете, да и вреда мне эти мягкие свинцовые пули не причинят.

Калинина вздрогнула. Никто не мог войти в мастерскую, дверь зачарована, так что, пока она не откроет, она даже не услышит тех кто, снаружи. Это было сделано специально, чтобы ей не мешали при экспериментах, иногда весьма опасных, зазеваешься, ошибешься, и все, даже костра не понадобится.

Лада медленно крутанулась в своем мягком кресле на колесиках, еще одно новшество, которое она принесла в этот мир. Эта идея дала неплохой доход Торговому дому, местные мебельщики пришли в восторг.

Трое, именно столько было гостей. Они стояли у противоположенной стены с верстаками и станками. Двое молоды, в руках у них не было оружия, только по пальцам бегали искры золотистого цвета, таких вед она еще не видела. Между ними и чуть впереди стоял старик в странном для этого места костюме, чем-то напоминающем тройку.

— Кто вы, и как сюда попали? — дрогнувшим голосом спросила Калинина.

— Я ищу вора, который забрал у меня ценный артефакт, — ответил старик, никакой злобы, только интерес. — Он здесь, отдай его, и мы уйдем.

— Это моя мастерская, — произнесла Калинина, поднимаясь с кресла и надеясь, что ее артефакт щита выдержит веду, которой по ней могут шарахнуть, — и тут только мои изделия.

— Так ли это, красавица? — по-отечески укорил ее старик. — Не упрямься, мы не хотим причинять тебе вреда. Может быть, ты не знала, что этот артефакт краденый, и тебе его подарили или ты его купила. Я не собираюсь выяснять, как он к тебе попал, просто отдай мне куб с непонятными тебе рунами, ведь ты так и не смогла с ними разобраться.

Лада мгновенно поняла, за чем явился этот странный высокий старик, в котором было больше двух метров, как и в его спутниках. А ведь Воронцов говорил, что Славы выше, чем обычные люди.

— Отдам, — произнесла она, понимая, что смысла отмазываться и врать нет никакого, если нужно заберут. — Но я хочу кое-что взамен.

— Вот как? — старик удивленно приподнял бровь, а в его глазах проскользнул интерес. — И что же тебе нужно? Золото? Камни? Оружие?

Лада качнула головой.

— Все это мне без надобности, сама добуду, мне нужны знания. Вы ведь Славы, живущие в Беловодье?

Лицо старика стало строгим.

— Мы не передаем знания жителям яви. Изредка к ним попадают наши артефакты, но это все.

— А я не совсем отсюда, — хмыкнула Лада. — Не местные мы.

Гость заинтересованно посмотрел на собеседницу, после чего сделал пас рукой. Несколько секунд ничего не происходило, но Калинина ощутила, как по затылку, словно ледяным ветром прошлось, ощущение длилось не больше пары секунд, а потом исчезло.

— Очень интересно, — пробормотал старик. — Что ж, женщина из другого мира, я готов предоставить тебе знания, но не в обмен на куб, его ты просто вернешь, так как он и так принадлежит мне. За учение я попрошу тебя разрешение просмотреть твою память, меня очень заинтересовал твой мир. Я кое-чему тебя научу, все же ты наделена очень мощным даром, боги были к тебе благосклонны, и, помогая тебе, я помогаю им. Научу старым рунам, которые тут давно забыли, но самое главное, ты сможешь наделять свои изобретения силой. Я покажу, как пользоваться, и где черпать. А теперь верни куб, и пойдем со мной. У нас много работы.

— Куда? — озадачилась Калинина, доставая кубик из железного шкафа с несложным собственноручно изготовленным на коленке кодовым замком.

— Как куда? — удивился старик. — В Беловодье, конечно. Или ты думаешь, я буду тут с тобой торчать. Погостишь у меня с годик, и вернешься.

— Год? — выдохнула Лада. — Я отказываюсь, я не могу бросить своих друзей, тьма наступает, Сварог дал ясно понять, что я должна всеми силами поддерживать Константина Воронцова, которого он отметил. А если я его брошу, не будет мне жизни.

— Да уж, боги это могут, — усмехнулся гость, два его спутники понимающе переглянулись, но промолчали. — Да, я заберу тебя на один год, но это там год, а здесь пройдет всего три дня. Я Дабр, волхв, но с этого момента ты будешь звать меня Наставник. Ты готова? Учти, я спрашиваю в последний раз.

— Да, готова, — произнесла Лада и вложила в протянутую руку волхва украденный Воронцовым артефактный кубик.

Попутно она мысленно нащупала охранный артефакт дома и оставила краткое послание для Горда: «Я вернусь через три дня. Верь и жди. Люблю. Лада».

Именно в этот момент стены подвала поплыли рябью, и начался долгий и непонятный полет в пустоте.

Глава четырнадцатая

— Капитан, садимся в Летном, — подал голос Торм, светловолосый здоровяк, напоминающий выходца из Скандинавии, хмурый, с квадратным подбородком, не хватает только шлема, секиры и меховой жилетки и будет вылитый викинг. Он был вторым пилотом, которого наняли в Хлебном. — Вы бы мне обзор освободили.

Воронцов неохотно разжал объятья на талии Юлии, которая любовалась закатом через панорамное окно, и, потянув девушку за собой, занял свое место — за спиной пилота. Уходить не хотелось, опускающееся за горы солнце очень красиво подкрашивало алым немногочисленные белые пушистые облака.

— Сейчас снова начнется, — вздохнув, произнес Константин.

Еще на подлете к территории, которая уже относилась к столице вольных земель, им в хвост пристроился небольшой, можно сказать, крохотный леткор, по сравнению с «Неотвратимой смертью» или «Прекрасной Анной». Явно боевой, минимум с четырьмя пушками и двумя крупнокалиберными пулеметами на верхней площадке, причем в бинокль была отлично видна форма вояк вольной области. Их опознали, но если Графа пропустили без каких-либо вопросов, то новое приобретение Воронцова сразу взяли на прицел. Видимо, Радим связался с патрульными и довел информацию о том, что больше этот корабль не пиратская посудина, а собственность боярина Воронцова, так что, их пропустили, но сопровождали. В каждом городке, где они приземляли на дозаправку батарей, очистку емкостей отхожих мест, повторялась одна и та же история — леткор окружали местные дружинники и держали его под стволами, пока начальство не получало доказательство, что правит им уже не Железный Вернер, а вполне добропорядочный капитан по прозвищу Чужой. Конечно, в Тверде все равно узнают, кто скрывается под прозвищем, слишком он известен в этом городе…

Леткор медленно опускался на посадочное поле, метрах в двухстах от стен Летного. О том, что он сегодня попадет домой, и речи не шло, и если Радим был не против посидеть в кабаке Фрола, где они три недели назад вели переговоры, то Воронцова туда не тянуло. А ехать в Тверд уже поздно. Так что, и эту ночь ему, Юлии, Малу и Дрозду придется провести на леткоре, наймитам он решил дать отставку, они свою работу сделали. Ну, что сказать? Путешествие на север вышло насыщенным на события, с немалым прибытком и положительным результатом. Теперь бы так же на восток слетать, вообще хорошо будет.

Леткор мягко приземлился на выдвинутые лапы, небольшой толчок, вот и вся посадка. Да, конечно, он проигрывал самолетам в скорости, но давал сто очков форы по удобству.

— Благодарю, Торм, — поднимаясь из кресла, произнес Воронцов, — на этом твой контракт и твоих приятелей закрыт, вы выполнили договор, претензий не имею.

— Благодарю, капитан, — слегка поклонившись, ответил пилот. — С вами было хорошо летать. Претензий ни у меня, ни у остальных к вам нет. Может, как-нибудь еще поработаем вместе.

— Возможно, — согласился Воронцов. — А теперь собирайте свои манатки, и марш в город, — он улыбнулся, говоря это, — там вас ждет пиво и девки продажные, а у нас дел много.

Торм улыбнулся и, пожав капитану руку, покинул мостик. Дрозд и Мал проводят наемный экипаж, а Константина ждало объяснение с дружинниками Летного.

Те появились минут через пять, делегация была серьезная — два бронемобиля с крупнокалиберными пулеметами, два грузовика с солдатами, как минимум четверо из которых ведуны, во всяком случае, жезлы у них имелись. Они быстро окружили севший транспорт, не забыв выставить вокруг него сразу четыре светца.

— Ну что, пойдем встречать гостей? — встав с кресла и протянув Юлии руку, произнес Воронцов. — Сейчас опять на экскурсию в мертвецкую поведу.

— Не, милый, давай без меня, — ответила боярышня, — я пока ужином займусь.

Константин улыбнулся, его невеста совсем не походила на чопорную аристократку-белоручку, мало того, что боевая ведунья, так еще все время полета на «Неотвратимой смерти» она с удовольствием стояла у плиты. Особенно ей нравилось готовить блюда из чужого мира, рецепты которых ей подкидывал жених. Мал в первый раз вообще пытался оттеснить ее, напирая на то, что внучке боярина Рысева не место у плиты, но боярышня дала ему такой мощный отпор, что он отступил и больше не лез к ней с этим, только неодобрительно косился, если видел ее за готовкой, что не мешало ему уплетать приготовленное за обе щеки и нахваливать. Еще в Хлебном Константин существенно закупился различными припасами и даже кое-какими специями, так что, в первый же вечер в четыре руки был приготовлен вполне сносный плов, правда, с говядиной, и не нашлось барбариса, но блюдо вызвало фурор.

Спустившись на нижнюю палубу, Воронцов столкнулся со стоящими у двери Малом и Дроздом, а по трапу как раз взбегал крепкий мужчина в мундире асаула, которого сопровождали целых два ведуна с жезлами и трое бойцов с короткими карабинами. Хотя Константину выбор оружия казался странным, даже с этими огрызками будет тяжело развернуться в узких коридорах леткора.

— Ваше сиятельство, — почтительно склонился асаул, переступив порог леткора.

Константин вежливо кивнул в ответ.

— Нам необходимо провести досмотр вашего нового приобретения. Капитан «Прекрасной Анны» уже вкратце поведал историю о захвате «Неотвратимой смерти», которой раньше командовал Железный Вернер. Но порядок, есть порядок.

— Конечно, асаул, — отступая в сторону, улыбнулся офицеру Воронцов, — смотрите, леткор в вашем распоряжении. Мал вам все покажет и проводит в импровизированную мертвецкую. Я буду очень благодарен, если вы заберете у меня этот груз, и после опознания предадите членов шайки Железного Вернера и его самого огню.

— Сделаем, Ваше сиятельство, — снова поклонился асаул. — За некоторых из них положена награда, мы сверим лица погибших с «гончими листами», и если награда положена, то выплатим вам все до куны.

— Тогда оставлю вас, меня ждет ужин.

Офицер кивнул и направился вслед за Малом, а Дрозд остался приглядывать за люком. Запирать его было нельзя, но и оставлять без внимания не следовало.

Досмотровая группа шарахалась по леткору минут двадцать. Удостоверившись, что на «Неотвратимой смерти», кроме немногочисленного экипажа, только покойники, потеряв интерес, все отправились на выход, обещав прислать за трупами специальную команду штрафников.

Неожиданно, не дойдя пяти метров до трапа, асаул остановился и извлек из кармана кругляш мыслегласа и с кем-то быстро переговорил, потом бросил взгляд на Воронцова.

— Ваше сиятельство, только что получили радиограмму из Тверда. Велено сообщить, что вам дозволено проехать в город в любой момент, когда пожелаете. Распоряжение главы Совета. Причину они не объяснили. Горда, не знаю, кто это, уже известили, и он будет здесь через полчаса. За трупами завтра утром пришлю людей. Сейчас уже поздно.

Константин обреченно вздохнул, предчувствуя неприятности.

— Хорошо. Это все?

Асаул кивнул и покинул «Неотвратимую смерть».

— Дрозд, ты останешься на леткоре, — повернувшись к наемнику, приказал Воронцов. — Завтра Радим пришлет мастеров для переделки этого корыта, встретишь их, они знают, что нужно делать, ну и присмотри за разгрузкой нашей мертвецкой. Затем возвращайся в Тверд, больше тебе тут делать нечего. Хотя, в столице вольных земель мы не задержимся, нас ждет путь на восток, но об этом никому не слова. Мал и Искра поедут со мной.

Наемник кивнул и задраил люк, не стоило оставлять его нараспашку. Асаул уже укатил, оцепление сняли, хотя охранялось поле плотно, еще при посадке Воронцов заметил, что теперь его начали обносить забором, на котором стали устанавливать стационарные светцы, а по периметру появилось что-то вроде каменных коробок небольшие караулки, человек на пять. Видимо, тут уже бывали нападения тварей, а может, готовятся заранее.

Ели быстро. Пока асаул досматривал леткор, Юлия успела приготовить что-то вроде блинов с начинкой из фарша и овощей, поэтому они даже пожевать успели. Еще и на завтрак Дрозду осталось. Воронцов с Малом и по сигарилле выкурили, и только тогда услышали, как к трапу подъехала машина.

Сборы были быстрыми. Прихватив уже упакованные сумки и оружие, спустились по трапу, у подножья которого их ожидал мрачный Горд.

«Не подвеяло чутье, — подумал Константин, глядя на бывшего наемника, — случилось что-то серьезное». Он мельком скользнул по темно-синей блестящей стильной машине, по дизайну похожей на Horch, который видел давным-давно на выставке старинных машин.

— Здрав будь, Константин Андреевич, — поклонился он, после чего пожал протянутую руку. Вот только лицо так и осталось серьезным и уставшим. Под глазами появились темные круги, нервно дернулась щека, таким Воронцов Горда не видел с момента их знакомства.

— Что случилось? — голос его звучал твердо и уверенно, как человека, привыкшего повелевать.

— Лада пропала, — выдал бывший наемник и отвел глаза.

— Как? — жестко спросил Константин, требуя ответа.

— Не знаю, — виновато развел руками Горд, — просто исчезла, прямо из лаборатории. Дверь заперта изнутри. А вы сами знаете, там такая система, что снаружи ее вскрыть нельзя, только вышибить. Она оставила короткое сообщение на артефакте, который следит за безопасностью дома, дословно — «Я вернусь через три дня. Верь и жди. Люблю, Лада». Утром будет, как трое суток.

— Понятно, — помрачнел Воронцов. — И никто ничего не видел и не слышал?

Горд убито кивнул.

— Не могла она уйти, нет в ее лаборатории никаких секретных ходов, и внутри ее нет. Я пригласил ведуна, он активировал веду поиска, внутри никаких следов борьбы, ничего, словно она в воздухе растаяла. А единственный, кто может туда войти без ее согласия, это вы, Ваше сиятельство.

— Три дня, — уверенно произнес Воронцов. — Она просила три дня, доверимся ей. Не вернется, будем бить тревогу. Я надеюсь, ты не всех на уши поставил?

— Нет, — покачал головой Горд, — только челядь ваша в курсе, охрана дома, ну и в совет я съездил, поговорил со Ставром, вытребовал для вас пропуск в любое время дня и ночи.

— Молодец, а то я уже не надеялся сегодня домой попасть. Садись, поехали. Кстати, знакомься, это Мал — боевой ведун и гвардеец боярина Рысева. А это Искра, наемница с севера.

Горд кивнул ведуну, потом посмотрел на улыбающуюся боярышню, которая подмигнула ему.

— Рад видеть вас, сударыня Искра, — четко произнес он, поняв, что боярин неспроста скрыл настоящий статус своей спутницы. Конечно, он узнал в молодой девушке призрачную спутницу Константина.

Подошел Радим, выслушав новости, только хмыкнул.

— Знаешь, Ваше сиятельство, после нашего совместного месячного путешествия, я уже ничему не удивляюсь. И прав ты, срок еще не истек, так что, тревогу бить рано. Ладно, езжайте, мы тут с Дроздом разберемся. Завтра в Тверде увидимся. Кстати, мне передали, что наемники выехали, три отряда общим числом пятьдесят шесть человек. Они будут в назначенной точке уже через четыре дня.

Константин крепко пожал протянутую руку капитана.

— Хорошие новости. До встречи, друг. Думаю, скоро все прояснится, так что, готовь свой леткор к новому походу. Уверен, мы не задержимся в Тверде надолго.

Горд, видимо, хотел что-то спросить, но передумал. Он распахнул перед Константином и Юлией заднюю дверь, Мал сам уселся вперед.

Через минуту «Росск» поехал к выезду с взлетного поля.

— Рассказывай, что у вас тут было? — приказал Воронцов. — Но теперь подробно.

— Оказалось, не только с вами приключения бывают, — ответил немного успокоившийся помощник. — Без вас, Ваше сиятельство, тоже не скучно, одно только похищение Лады чего стоило.

— Какое похищение? — озадачился Воронцов.

Горд удивленно и посмотрел на Воронцова через зеркало заднего вида, похоже, он был не в курсе, что его возлюбленная ничего боярину не сказала.

— В общем, какой-то барон Вель Киран ее украл. Когда вскрылась слежка, мы наняли для нее шофера и телохранителя, она часто моталась по делам Торгового дома или с артефактами своими, я не всегда мог ее сопровождать. Вот и нашли человека. Как он обошел клятву, я не знаю, но как-то сумел, и он ее выкрал и отвез к этому барону. Выяснить, что он хотел, не получилось, барон был резвый, и живым его взять не получилось. Тал, телохранитель Базыра, который оказался там быстрее всех, перерезал этому уроду горло. Я спросил Ладу, почему ее похитили, но она заверяла, что без понятия, Киран не сказал, зачем ее украли. Базыр вообще очень помог, он за несколько часов поставил на уши весь теневой Тверд. Ладу искали все — от городового до последнего портового нищего, но нашли только, когда она активировала артефакт. Но причины мы так и не выяснили.

— Ну, это мы обсудим, когда она вернется. Надо будет поблагодарить Базыра и Ставра, думаю, без него тоже не обошлось.

— Лада уже это сделала, — отозвался Горд, сбрасывая скорость, переезжая железнодорожные пути. — Базыру и Ставру она подарила ментальные артефакты собственной работы, очень мощные, они способны выдержать атаку довольно сильного проклятого. Вас и Искру ждут такие же. Вообще, у нее заказ от Добрана на десять штук для ведунов Тверда. А она исчезла. И ведь ничего не предвещало. Она сказала, что задержится в мастерской допоздна и просила не отвлекать, ну я и не отвлекал, поужинал и спать завалился. Проснулся один, чего раньше никогда не бывало. Спустился в подвал, дверь заперта. Думал, задремала там, но на звонок никто не открыл. Вот тогда я поднял тревогу. Нашли сообщение на артефакте. Затем вызвали ведуна, который просветил подвал и сказал, что там пусто. Она словно испарилась. И тональность сообщения говорила о том, что она очень торопилась.

— Портал, — подал голос Мал.

— Не возможно, — покачал головой Горд. — Лада не ведунья и не способна открывать порталы. Ее мастерская зачарована, да так, что никто посторонний не способен в ней даже светляка зажечь. Чужих в доме не было. Но ни страха, ни отчаянья я в ее сообщении не услышал, пожалуй, только нетерпение.

— Ладно, у нее есть еще ночь, — задумчиво произнес Константин. По какой-то причине он почти не беспокоился о пропаже своей подруги, не было у него ощущения беды, словно она в гости ушла, никому ничего не сказав. — Утром, если не вернется, начнем поднимать шум. Хотя, даже не представляю, с чего начать. А ведь нам нужно торопиться. И она будет мне очень нужна в новом путешествии. Ладно, пока оставим. Еще что случилось?

— Было пару инцидентов, кто-то очень хотел, чтобы мы разорились. Нашли лихих людей не из города, чтобы спалить производства. Но наемники, которых Базыр и Ставр наняли для охраны, быстро объяснили тем, что они не правы и не на тех прыгнули, человек семь положили, остальные сбежали. Больше никто не лез. От города проблем никаких, советники заинтересованы в отсутствии проблем. Вы поступили очень разумно, договорившись с ними. Больше ничего. Торговый дом показывает бурный рост, Ставр пребывает под сильным впечатлением, тут никто так дела не ведет. За время вашего отсутствия счет увеличился почти на семь тысяч золотом. И это при том, что нам не хватает мощностей производств, чтобы насытить рынок, как говорит Лада. Сейчас помощники, которых нанял Прохор Весемирович, занимаются организацией сразу двух направлений. Первое — уличная еда, второе… Как вы это называете? Тактическая одежда? Вир, тот кожевенник, который уже выправил патент на подмышечную кобуру, попросился к нам под крыло и сейчас занимается организацией большого цеха по пошиву. Так же он подбирает людей для разработки образцов одежды, обуви и остального снаряжения. От вашей разгрузки он пришел в восторг и уже изготовил несколько образцов. Вчера продемонстрировал, но если честно, мне было не до этого. Вроде неплохо вышло, но нужно внимательно смотреть, и желательно вам, Ваше сиятельство…

— Гляну, но завтра, сегодня отдыхать, только лабораторию осмотрю. И вообще, готовься к большому путешествию на восток. Нам предстоит проникнуть в мое родовое гнездо. Но об этом никому, все обсудим дома.

— Ого, — только и сказал Горд. — Информация, — он бросил взгляд на сидящую рядом с боярином Юлию, которая слушала внимательно, но в разговор не влезала, — которую по тем местам просили собрать, только начала поступать. Ничего ценного, так, местные политические расклады — кто с кем воюет, кто где правит, сколько людей, какая подготовка. И то пока только по нескольких небольшим городкам на окраинах. По центральной части бывшей вотчины никаких данных.

— Все равно полезно. Молодец.

— Ваша светлость, дозвольте спросить?

— Валяй, хотя я догадываюсь, какой вопрос.

— Дрозда я видел на трапе, — продолжил наемник, — а Сава где?

— Погиб Сава, — спокойно ответил Воронцов. — Мы нарвались на тварей, черного ведуна и жнеца, вот он его и убил. Ну, а я свалил эту тварь. Кстати, очень неплохо заработали на его почти целой тушке.

— Да мы уж видели, как счет в один день вырос больше, чем на пятьдесят тысяч. Вы, Ваше сиятельство, великий человек. — Последние слова он произнес с восхищением, но без какого-либо подобострастия, которое Константин часто видел в вотчине Рысевых. — Как же вам это удалось-то? Ведь считается, что они почти непобедимы.

— Потом расскажу. Подъезжаем.

Закончились складские ангары, стоящие вдоль дороги к городу, и показались стены Тверда. Ворота по ночному времени были закрыты, все вокруг ярко освещено мертвенно-бледным сиянием стационарных светцов. Их заметили, и тут же пулеметный ствол из УОТа (укрепленной огневой точки, так местные именуют ДОТы), навелся на машину.

— Не дергаемся, — приказал Воронцов, — никаких вед.

— Правильно, Ваше сиятельство, — согласился Подземник. — Машину нашу тут знают, я часто мотаюсь на производства, которые располагаются в складской зоне, пропуск на нее есть, так что, сейчас проверят и пропустят. Правда, личную проверку заставят пройти всех. Готовьте личинные грамоты.

Стоило остановиться, как из каменного сооружения с узкими щелями бойниц выбрался ведун в сопровождении местных дружинников в количестве пяти морд. Проверка надолго не затянулась, всех проверили на одержимость тьмой, изучили документы и, подав сигнал по мыслегласу, убрались обратно в свое укрепление. Через минуту створка ворот распахнулась, и машину пропустили в Тверд. Паром еще ходил, правда, реже, раз в час, его движение прекращалось только в полночь, до которой еще оставалось прилично времени. Так что, никаких проблем с пересечением реки не возникло.

Константин стоял, курил у борта, ветер с реки пах рыбой. Что ж, вот он и дома. Хотя совершенно неясно, где он, дом-то? По идее, это просто его база, он выбрал ее из-за местоположения. Да, у него вроде как есть дом, тут, в городе. Но вот статусу боярина он не соответствует. Насмотрелся он на усадьбу Рысевых, меньше всего ему хотелось прослыть чудаком в кругу, к которому он теперь принадлежал. С другой стороны, а не наплевать ли ему, человеку другого мира, на мнение этих людей? Это их быт, их культура, не его…

Юлия подошла почти неслышно и, обняв его за пояс, прижалась к нему всем телом.

— О чем задумались, боярин? — шепотом, чтобы никто больше не услышал, спросила она.

— О доме, — вполне честно ответил Константин. — Где он и что из себя представляет? — Он тоже понизил голос. — Я ведь чужой в этом мире, мне вполне достаточно этого особняка на Купеческой, в центре Тверда. Но теперь я глава боярского рода, и по идее должен соответствовать, теперь у меня есть ты, потом появятся наследники, где-то на востоке у меня есть усадьба и богатые земли.

— Но тебе они не нужны, — так же тихо заметила Юлия. — Для тебя вся эта мишура ничего не значит.

— Верно, — подтвердил Константин. — Вот теперь я и думаю, что такое дом, где он должен быть?

— Поживем, увидим, — неожиданно просто заявила девушка. — Сейчас не до этого. Мой дом там, где ты. Скоро война, и наверное, наш дом будет в походной палатке или на откидной полке грузовика. А потом будем думать.

— Наверное, ты права, — согласился Воронцов, — и сейчас это абсолютно не важно.

— Ваше сиятельство, а мне кажется, или ты о Ладе совсем не беспокоишься? — сменила тему боярышня.

— Не кажется, — качнул головой Воронцов и, швырнув окурок в реку, развернувшись, посмотрел в темно-синие глаза Юлии. — Не знаю, почему, но я думаю, что с ней все в порядке. Словно она, никому ничего не сказав, отправилась в гости, — повторил он вслух свои мысли. — Нагуляется и придет. Сказала — три дня, значит, три дня, доверимся ей. Но, если с ней и вправду случилась беда, вот тогда это плохо, и черт с ним, с Торговым домом, но впереди война, и враг превосходит нас, причем превосходит по всем статьям, и если мы не сократим этот разрыв за счет технического превосходства, нам не выстоять. Люди умудряются за три дня тьмы терять поселки, что же будет, если тьма вокруг надолго, и никуда не уйдет, над каждой парой квадратных километров солнце Сварога не повесить. Так что, да, пока я не волнуюсь, но вот если … — он не закончил фразу и посмотрел на приближающийся ярко-освещенный берег. — Пошли в машину, — быстро поцеловав невесту в губы, предложил он, — через пару минут причалим.

Через пять минут «Росск» уже несся по ночным улицам к особняку на Купеческой, месту, которое сейчас было домом Воронцова.

Обогнув дом и выставочный зал, машина остановилась у ворот, которые почти сразу распахнулись. Один из наемников с карабином на плече запустил их во внутренний двор и снова запер ворота, восстанавливая действие охранных вед.

Мал, который почти все время молчал, выбрался из автомобиля и окинул небольшой особняк цепким взглядом.

— Небогато живете, боярин, — заметил он очень тихо, так, чтобы никто не услышал, но Горд, который как раз выбрался из-за руля, как раз все услышал очень хорошо.

— А ты кто такой, — завелся он почти мгновенно, — чтобы так с боярином разговаривать?

Константин только хмыкнул на это. Понятное дело, что Горд не знал, кто такой Мал на самом деле, представили его, как боевого ведуна и гвардейца Рысевых, а о том, что он байстрюк боярина, доверенное лицо и фактически главный специалист по борьбе с любыми врагами рода, Подземнику не сообщили. И вот сейчас Горд мог нарваться на серьезную оплеуху. Да, накопилось у наемника, он себя два дня с момента пропажи Лады накручивал, и теперь это требовало выхода, и чтобы вспыхнуть, ему хватило одной фразочки.

Мал, казалось бы, тоже все понял правильно.

— Прошу прощения, Ваше сиятельство, — обратился он к Константину. — Я не хотел задеть вас.

— Я понимаю, Мал, — отмахнулся Воронцов. — Да, не богато, но пока тут, сам знаешь что, мои земли далеко отсюда, и сейчас нет никакой возможности вернуть их. Ладно, пойдемте есть. Странно, вроде и перекусили на леткоре, а все равно кушать хочется, да и спать надо лечь пораньше, чувствую, завтра будет суматошный день. Горд, надеюсь, Вара приготовила ужин.

— Конечно, Ваше сиятельство, — успокоившись, доложил Подземник. — Начала готовить сразу, как из совета сообщили, что ваш леткор на подлете. Так что, вас и ваших гостей ждет богатый стол.

— Спасибо, Горд, — улыбнулся Константин, — но сначала мы осмотрим лабораторию. Нужно понять, что там произошло. — И Воронцов прошел в дом через черный ход.

— Ну, вот я и дома, — переступив порог, неожиданно произнесла Юлия.

Воронцов обернулся и посмотрел на девушку.

— Верно, любимая. Где мы с тобой счастливы, там и дом.

Глава пятнадцатая

Дверь в лабораторию, повинуясь приказу хозяина дома, открылась почти мгновенно. Константин перешагнул порог и внимательно осмотрелся, никаких следов борьбы, два магических светильника, не слишком ярко, горят над верстаком, на котором лежит какой-то цилиндр, напоминающий банку с тушенкой, рядом бумаги, исписанные довольно красивым каллиграфическим почерком Лады, «Монарх» артефакторши, инструменты. Мебель на своих местах, станки отключены, только дверь сейфа открыта, ничего запредельного. Железный шкаф с примитивным кодовым замком, но поскольку местные понятия о таких не имели, то это было вполне надежной защитой.

Воронцов прошел к рабочему столу артефакторши и заглянул внутрь сейфа, тут Лада хранила самое ценное — артефакты, материалы и записи по разработкам. Вроде все в порядке, никто не рылся. Хотя, кое-чего не хватало — записная книжка, которую он притащил из Беловодья на месте, а вот кубика, прихваченного там же и который всегда лежал на ней, не было. Вывод? А вывод прост — Славы приходили за своим имуществом. Они нашли комнату, где хранилось украденное Воронцовым, и обнаружили там Ладу. Как они прошли через защиту, которая даже не засекла гостей, сейчас не важно, гости сильно превосходят людей в возможностях, один этот кубик управлением пространством и, скорее всего, временем, чего стоит. Константин еще раз огляделся, следов взлома нет, следов обыска тоже, значит, Калинина сама отдала им артефакт. Разумно, не ей с ними тягаться, дальше… «Думай башка, шапку куплю», — Воронцов уселся в кресло на колесиках и медленно покрутился, изучая обстановку еще раз. Она записывает послание, что уходит на три дня, не поднимает тревогу, хотя ничто не мешало ей это сделать. Сообщение он уже прослушал, чуть взволновано, но это не страх, это предвкушение. Вывод — она ушла добровольно, заключив с незваными гостями сделку. Какую? Да тут вообще не надо быть гением или Шерлоком Холмсом. Что может понадобится любопытной, сильной артефакторше от пришедших к ней в лабораторию Славов? Знания. Она вернула им куб и как-то уговорила поделиться информацией. Что ж, если он правильно воссоздал картину произошедшего, ей действительно ничего не угрожает. И если она не вернется к назначенному сроку, он примерно знает, где искать, ведь тот дом в Беловодье он запомнил хорошо.

— Пойдемте, — выходя за порог мастерской и закрывая дверь, сказал Константин. — Срок, указанный в сообщении, не истек, так что, ждем. Одно могу сказать — она ушла по доброй воле, никто ее насильно никуда не тянул. И если что, я примерно представляю, где ее искать.

— Где? — выдохнул Горд с нетерпением. Скажи Воронцов, куда ее увели, и бывший наемник потребует немедленно отправляться за ней.

— Завтра, — покачал головой Константин. — Успокойся, Подземник, я не думаю, что ей что-то угрожает. Прояви терпение.

— Хорошо, Ваше сиятельство, но если она не вернется завтра, мы пойдем за ней.

— Конечно, Горд. А теперь нужно умыться с дороги, и перекусить не помешает.

На рассвете Воронцова разбудил громкий стук в дверь спальни, барабанили от души. Сунув руку под подушку, Константин извлек из-под нее револьвер и взвел курок. Стук мгновенно прекратился, видимо с другой стороны отчетливо расслышали щелчок.Юлия тоже проснулась, браслет ведуна на ее левом запястье слегка светился, а по пальцам забегали голубовато-белые яркие искры, скорее всего ведунья активировала молнию, не огнем же фигачить.

— Ваше сиятельство, Константин Андреевич, простите, что разбудил, — раздался из-за двери взволнованный голос Горда, — Лада вернулась. Сейчас подметает все, что от ужина осталось.

Константин глянул за окно, заря уже вступила в свои права, большие напольные часы показывали семь утра.

— Скоро будем. Буди, Вару, пусть завтрак готовит.

— Уже, Ваше сиятельство, — ответил Подземник, и в коридоре раздались торопливые шаги.

— Я первая умываться, — заспанным голосом заявила Юлия, рассеяв искры на пальцах, и прямо, как была голышом, поспешила в ванную.

— А ты точно боярышня? — весело поинтересовался у нее Воронцов.

— Точно, — заверила его Рысева. — Просто тебя я вообще не стесняюсь.

— Ну и хорошо, — в полголоса заметил Константин и направился к шкафу.

Через десять минут они переступили порог столовой. Мал был уже тут, полностью одетый и вооруженный. Лада сидела на своем привычном месте и крутила в руках горячую чашку с кофе. Горд нервно вышагивал от стены к стене.

— Рада видеть вас, Ваше сиятельство, — шутливо отсалютовала она Воронцову. — И вас, боярышня.

Мал удивленно хлопнул глазами, не привык он, чтобы людям с подобным положение обращались столько фамильярно.

— Здравствуй, Лада, — улыбнулся Воронцов. — Рад, что с тобой все в порядке.

Юлия, вполне радушно кивнув на приветствие Калининой, уселась напротив нее.

— Мал, иди, погуляй, тут сейчас будет частный разговор, — попросил Константин, но интонация была такая, что ослушаться ведун не смел. Да и был он человеком времени. Старший по положению сказал выйти, значит, этот приказ нужно выполнить немедля, и не задавая лишних вопросов.

Ведун поднялся и, бросив прощальный взгляд на Ладу, вышел в коридор, плотно прикрыв за собой дверь.

Воронцов на всякий случай запустил веду поиска и, убедившись, что Мал отправился в выделенные ему апартаменты, а не торчит в коридоре, посмотрел на объявившуюся подругу. Выглядела она уставшей, словно последние недели плотно работала, причем фактически без сна, круги под глазами, несколько отчетливым морщин, отросшие волосы, бледное, похудевшее лицо, да и глаза ее выдавали, тяжело ей дались эти три дня.

— Горд, — Воронцов бросил взгляд на бывшего наемника, который так и вышагивал по столовой, — сядь, отвлекаешь мельтешением.

Подземник замер, словно, его вырвали из глубоких размышлений, рассеяно хлопнул глазами, после чего уселся рядом с Калининой.

— Ну а теперь, — посмотрев на артефакторшу, весело произнес Константин, — расскажи, Снегурочка, где была? Расскажи-ка, милая, как дела? — все это он пропел тонким голосом.

Горд и Юлия уставились на него широко распахнутыми глазами. Лада же поперхнулась кофе.

— За тобою бегала, Дед Мороз, пролила немало я горьких слез, — прокашлявшись, пропела она, стараясь изобразить бас, после чего Воронцов и Калинина в голос заржали.

Юлия улыбнулась. Горд, уже привыкший к выходкам инопланетников, просто воздел глаза к потолку, словно спрашивая у богов — ну и за что мне все это?

— А теперь серьезно, — порадовавшись, что обстановка слегка разрядилась, произнес Константин. — Выкладывайте, Лада Захаровна, что же тут случилось, и начнем с дела прошлого, что от тебя хотел барон Киран?

— Ты прав, дело прошлое, и касалось оно Лады, той, что жила здесь до меня. Если я все правильно поняла, поскольку он больше орал и брызгал слюнями, она была воровской и аферисткой, и тиснула у него какую-то фамильную диадему, ценой тысяч в десять золотом. Не знаю, что пошло не так, но то ли ее ранили, то ли загнали в болото, где она и сгинула. Во всяком случае, барон так думал, и вероятнее всего, был прав, поскольку я появилась тут. Ну, а он, когда меня встретил, решил, что я выжила, и захотел вернуть свою реликвию, или хотя бы деньги за нее. Тут ворвался Тал и перерезал ему глотку.

— Так, с этим все понятно, — подвел итог Воронцов, — дело прошлое, проехали. — Он бросил взгляд на Горда, который слушал очень внимательно, и был немного обижен, что Лада ему ничего не рассказала. И он, похоже, решил в этом покопаться.

— Почему ты мне ничего не сказала? — спросил он.

— Не знаю, — вполне честно ответила Калинина. — Тогда, когда ты в первый раз спросил, вокруг было много народу. Потом ты вроде не возвращался к этому вопросу, ну я и не стала напоминать.

Горд улыбнулся, это объяснение его вполне устроило. Он пересел на соседний с Ладой стул и взял ее за руку. Та улыбнулась ему в ответ, но Воронцов почувствовал, что это не вся правда. Почему-то артефакторше было стыдно за прошлое своего дубля. Ну да это его не касалось, больше его беспокоило повторение, поскольку тут могли быть совершенно разные мотивы — от конкуренции до происков Братины. Хотя и прошлое может еще не раз настигнуть. Но все же это, пожалуй, меньшая из проблем, с ней можно разобраться по ходу пьесы.

— Ладно, — после паузы, произнес Воронцов, — эту тему мы закрыли, случилось и случилось. Теперь давай поговорим о твоем путешествии. Как там Беловодье?

Горд и Юлия, не веря, уставились на него. Для них ведь Беловодье — сказка, хотя оба его видели, но сложить факты не сумели.

Лада иронично приподняла бровь.

— Как догадался?

— Я же бывший детектив, — прикуривая, заметил Константин. — Осмотрел твою мастерскую, не обнаружил куба, проанализировал послание. Следов борьбы не было, значит, ушла сама. А куда ты могла уйти с кубиком? Только туда.

— Браво, Константин Андреевич, все верно. Хотя тут мог быть иной вариант — я разобралась в устройстве артефакта, прошла в карман и там застряла, — сходу предложила Лада.

— Не подумал о таком, — согласился Воронцов. — Но сомнительно, что ты тогда бы указала точный срок, насколько собираешься уйти, скорее бы, ты записала совсем другое сообщение. Так что на самом деле произошло?

— За кубом пришел тот, у кого ты его спер. Дабр — волхв, разменявший почти четыре сотни лет, придворный артефактор князя Славов Аска. Ты знал, чью мастерскую обчистить. Он просил передать, что не сердится на тебя, и больше никакого преследования, он просто пришел вернуть куб. И хорошо, что я не начала с ним экспериментировать, последствия могли быть страшные. Мы поторговались, и он согласился кое-чему меня научить. Это было очень тяжелое обучение, но теперь я лучше понимаю явь и артефакторику. То, что я узнала там, не знает ни один человек здесь.

— Дорого дались тебе эти три дня, — произнес Горд, слегка сжав пальцы Калининой.

Та повернула к нему лицо и выдала вымученную усталую улыбку.

— Это для тебя, милый, три дня, для меня прошел год, даже чуть больше — год и месяц. Я жила в специальном помещении с замедленным временем, очень удобно, когда требуется заниматься делом, не отвлекаясь ни на что. Я очень скучала, — она притянула к себе опешившего Горда и поцеловала его. — Иногда только мысли о тебе не давали мне сорваться и потребовать вернуть меня обратно.

Да уж, Подземник был ошарашен свалившейся на него информацией, он только глазами хлопал, не зная, что сказать.

Юлия смотрела на Ладу с восхищением. Действительно, не каждый день встретишь человека, который обучался в Беловодье у волхва Славов. Это шанс на миллион, и Калинина рискнула и использовала его на все сто.

— Дабр — жесткий учитель, — продолжила меж тем Лада. — Он не давал мне продыху. Я спала часа по три, максимум четыре в сутки, иногда не спала вообще, и все время училась — читала, писала, вырезала, чертила, считала. И да, Костя, мне больше не нужно изучать язык Славов, я его знаю в совершенстве. Это первое, чему меня научил волхв. Раз в неделю я ходила с ведунами на четвертый план во тьму, за сферами. Славы охотятся именно там. А теперь, Константин Андреевич, я надеюсь, Вара уже проснулась, и завтрак готов, поскольку я умираю от голода. Этой чашки кофе, что приволок мне мой возлюбленный, мне мало. Сейчас поем и пойду спать, прихватив Горда, я по нему очень соскучилась. И если какая-то зараза заикнется, что нужно куда-то бежать и что-то делать, я пошлю его на хрен.

Воронцов при этой фразе заржал в голос. Понятно, кому было адресовано это предупреждение. Потом взял мыслеглас со стола и отдал служанкам приказ, тащить завтрак.

— У тебя ровно сутки, — усмехнулся он. — А потом мы загрузимся в леткор и отправимся отбивать мои родовые земли. Это, если, конечно, после твоего обучения ты не передумала мне помогать.

— Не передумала, — покачала головой Калинина. — От твоего успеха или неудачи зависит судьба яви, как бы это пафосно не звучало. И я сделаю все, что в моих силах, чтобы мы победили, правда, пока не представляю, как. Но об этом я буду думать позже. Сейчас я слишком устала и хочу есть.

В этот момент дверь распахнулась, и Христа с Витой вошли в столовую, подняли лифт с сервировочным столиком и начали сгружать на стол завтрак, с небольшой опаской косясь на Ладу. Оно и понятно, та исчезла на три дня из запертого помещения и вернулась туда же, не потревожив ни охранный артефакт, ни стражу.

Присутствующие, пока они сервировали стол, молчали. Появился Мал, так же молча уселся на свободное место. Только Горд очень тихо произнес:

— Ты мне потом все расскажешь?

Лада улыбнулась.

— Конечно, милый, все, что смогу рассказать.

Служанки закончили, поклонились Константину и покинули столовую, плотно закрыв дверь. Собравшиеся накинулись на еду, словно не ели, как минимум, сутки.

Лада какое-то время с улыбкой наблюдала за Юлией, потом светским тоном произнесла:

— Рада тебя видеть, боярышня, скажем так, воплоти. Когда Константин сообщил, что у вас все вышло, и ты обрела тело, и он договорился с твоей родней, я была счастлива за вас. А это, я так понимаю, сторожевой пес, которого к тебе приставил батюшка или сам боярин?

— Попридержи язык, женщина, — холодно произнес Мал, похоже, он был в шоке от манер Лады. Ну да, ведь по положению он был гораздо выше и не привык ни к таким словам, ни к такой манере поведения.

Юлия на это рассмеялась.

— Спасибо, Лада, я тоже рада твоему благополучному возвращению. И да, ты права, это мой телохранитель Мал, приставлен дедом на время нашего нового путешествия. — Потом она посмотрела на ведуна. — А ты, Мал, будь посдержанней. Здесь не вотчина, здесь свои порядки. Тем более в этом доме. Ты привыкнешь.

Ведун сверкнул глазами, но ничего не сказал, просто принялся сооружать себе очередной бутерброд.

— Значит, завтра на рассвете летим на восток? — подал голос Горд, разряжая обстановку.

— Да, — ответил Воронцов. — И от этого путешествия будет зависеть очень многое. Приходится спешить, что, конечно, плохо но другого выхода нет. Радим сегодня готовится к полету, а завтра на рассвете стартуем.

— Ну, тогда нам пора, — поднимаясь, произнесла Калинина. — Времени мало, а мне нужно сказать Горду очень многое.

Мал с возмущением стрельнул в нее глазами, очередное пренебрежение этикетом разозлило его, но он смолчал.

Подземник поднялся и, кивнув оставшимся, направился следом за Ладой.

В дверях артефакторша обернулась и посмотрела на Воронцова.

— Костя, твоя авантюра с кубом дала мне то, о чем я и мечтать не могла. Теперь я, пожалуй, самый сильный артефактор яви. Спасибо тебе, за этот шанс.

Дверь за ними закрылась, и Мал осуждающе уставился на Воронцова.

— Боярин, — наконец, не выдержал он, — почему вы позволяете смердам так с собой разговаривать? Они ведут себя в вашем доме, как хозяева.

Юлия уже хотела что-то ответить, хотя, скорее всего, просто приказать ведуну заткнуться, но Воронцов покачал головой.

— Мал, — обратился он к гвардейцу, — эти люди — мои друзья. Они не слуги, не смерды и холопы, они такие же хозяева в этом доме. Снаружи этих стен мы не равны по положению, но здесь мы можем быть равными. Не обращай внимания на их поведение, для меня пренебрежение Ладой титулами и вежливыми обращениями ничего не значит. Так что, не нужно каждый раз испепелять ее взглядом. Меня все устраивает, нет никакого урона чести. Не нужно создавать проблем на пустом месте. Мы поняли друг друга?

— Да, Ваше сиятельство, — озадаченный отповедью, произнес ведун. — Я постараюсь.

— Вот и хорошо. А теперь давайте заканчивать завтрак, времени мало, а дел много, во всяком случае, у меня. Я отсутствовал почти месяц, нужно встретиться с управляющим, просмотреть бумаги по Торговому дому, с Виром переговорить. Они вроде с Подземником разработали кое-какие образцы по моим идеям, так что, нужно их оценить. Это даже хорошо, что Горд всех пораньше разбудил.

Но все же Константин сначала доел завтрак, затем выкурил трубку у камина, после чего они с Юлией поднялись в кабинет, в который вызвали управляющего.

Прохор Весемирович явился с толстенным портфелем подмышкой, вид у него был уставший, видимо, работы прилично.

— Ваше сиятельство, — поклонился он, скосив глаза на боярышню, которая уселась у камина чуть в стороне и читала утреннюю газету. О присутствии посторонней во время доклада он даже не заикнулся. Если боярин считает, что это нормально, значит, и ему не стоит лезть со своими замечаниями.

— Итак, Прохор Весирович, как наши дела? — сходу переходя к делу, спросил Воронцов.

— Прекрасно, Ваше сиятельство, — расплылся в улыбке управляющий, — просто прекрасно. То, что вы рассказали мне с Ладой Захаровной о ведении дел, очень помогает, прибыль растет. Производства, штампующие простейшие бытовые устройства, развиваются. Но вот с артефактными устройствами все не так просто… — Он виновато развел руками. — То, что делает Лада Захаровна за день, требует упорного труда ведуна, артефактора и минимум три дня. Так что, ни о каких больших объемах говорить не приходится, скорее, сейчас идет штучная сборка под заказ. Но эта продукция интересна покупателям, и сейчас мы ищем возможности нарастить производство. Гораздо лучше дело обстоит с проектом уличная еда. Это очень заинтересовало всех лавочников, кто занимается продажей продуктов. Имея пример ваших бытовых приборов, у меня очередь из двух десятков жертвователей, которые хотят начать дело совместно с Торговым домом Воронцова.

— Вот и пускай начинают, — согласился Константин. — Мы предоставляем идею, они все остальное, дальше только отчисление доли, нижняя планка — не меньше десяти. Что там с нашим новым направлением тактической одежды?

— Шьют новые образцы. Ткачи и кожевенники в восторге. Вы с Ладой Захаровной за эти несколько месяцев принесли столько свежих и простых идей, что мы не успеваем их, так сказать, переваривать. Все требует вложений, но недостатков в источниках финансирования нет.

— Проблемы?

— Никаких, Ваше сиятельство, — покачал головой управляющий, — все, что есть, все можно решить без вашего вмешательства. Разве что, мне не дает покоя похищение моей непосредственной хозяйки. Нам так и не удалось выяснить его причину.

— Пусть вас это не беспокоит. Думаю, с этого направления нам больше ничего не угрожает, к нашему делу это не имеет никакого отношения. Это были личные претензии барона к Ладе, и с его смертью они снялись. Но это, не значит, что не угрожает и с других, так что, внимательно проверяйте всех, кто хочет с нами работать.

В дверь кабинета требовательно постучали. Воронцов бросил взгляд на тут же напрягшуюся Юлию и увидел мгновенно появившиеся искры на ее пальцах.

— Войдите, — разрешил он, не забыв активировать призыв тени. Прохор, следуя знаку боярина, отступил в сторону, дабы не закрывать обзор.

Мал вошел решительно, вид у него был обеспокоенным, видимо, ситуация, которая привела его сюда, хотя Воронцов просил не отвлекать их, была и впрямь серьезная.

— Ваше сиятельство, — голос его был строгим и деловым, — там внизу человек, он просит встречу с вами. И требует немедленно.

— И с чего бы мне все бросать и идти к нему на встречу? — поинтересовался Константин.

— Он сказал, что у него послание от тех, кто держит в руках вашу жизнь.

— Ух ты, — удивился Воронцов, расцветая в улыбке. — Не знал, что боги пользуются услугами обычных людей, чтобы передать мне сообщение.

Юлия звонко рассмеялась, эта шутка рассеяла напряженную атмосферу.

Мал тоже улыбнулся, похоже, он начал привыкать к подобному поведения боярина.

— Сейчас я спущусь, — наконец, прекратив улыбаться и поднимаясь из-за стола, заявил Константин. — Пойдем, милая, прикроешь щитами на всякий случай. И ты, Мал, держись настороже, думаю, к нам явился переговорщик из Братины теней. И я даже предполагаю зачем.

Он решительно вышел в коридор и спустился на первый этаж. В гостевой зале стоял неприметный мужчина среднего роста в сером простецком сюртуке, лицо непримечательное, скользнешь взглядом и почти сразу забудешь.

Два наемника не сводили настороженных взглядов с гостя, но оружие пока оставалось в кобурах. Константин на это только улыбнулся. Незнакомец был спокоен и уверен в себе, и если он захочет, эта парочка даже не успеет дотянуться до рукоятей револьверов.

Заметив спускающегося по лестнице Константина, гость сделал два шага вперед.

— Говори, — потребовал Воронцов.

— Ваше сиятельство, — отвесив издевательский поклон, произнес браток, — у меня сообщение для вас от Братины теней. Несмотря на то, что вы убили семерых наших — двоих в этом доме, пятерых в другом — Братина отказывается от мести вам и вашим близким, заказ на вас расторгнут. Больше Братина не возьмется за любое дело, связанное с вами. Имеете ли вы что-то сказать?

— Нет. Иди, и передай тем, кто тебя послал, я услышал.

Мужчина в сером простецком сюртуке кивнул и, развернувшись на каблуках, покинул дом.

Охранники нервно переглянулись и расслабились, один ушел в крохотную коморку, где он дремал, пока напарник сторожил, второй занял диванчик у стены.

Мал выдохнул и пасом развеял какую-то веду, скорее всего, щит. Юлия же, как ни странно, была абсолютно спокойна. Оно и правильно, Братина — это организация убийц, она не присылает парламентеров, она бьет из-за угла. Но все же боярышня демонстративно подняла правую руку ко рту и задула язычки пламени на кончиках пальцев.

— У тебя успех за успехом, — заметила она. — Вольцы отказались от охоты на тебя, теперь Братина сдала назад. Мне кажется, с ними провели разъяснительную беседу. Как думаешь, кто?

— Есть несколько вариантов, — разворачиваясь и поднимаясь обратно в кабинет, ответил Константин. — Возможно, это был Орислав. Думаю, он достаточно авторитетен, чтобы ставить условия Братине.

— А еще кто мог? — подал голос Мал, идущий следом.

— Как ни странно, возможно, это была Морена.

Ведун вздрогнул.

— А что тебя удивляет? Братина теней избрала ее своей покровительницей. Думаю, отец Сварог, а может, и мать Лада, отправили дочку побеседовать с адептами, чтобы те прекратили раскачивать лодку. Им выгодно, чтобы я был защищен, и не отвлекался от противостояния тьме. Поэтому сначала были вольцы, теперь Братина. Вроде других активных врагов, которые желают моей смерти, не осталось, хотя есть те, кто охотился на мой род и отдал убийцам заказ. Ладно, здесь все закончилось, если Братина сказала все, значит, их слову можно верить, в какой-то степени они люди чести. Надо закончить с управляющим и посмотреть новые образцы.

Воронцов переступил порог кабинета.

— Ну что, Прохор Весемирович, продолжим...

Глава шестнадцатая

«Прекрасная Анна» поднималась ввысь, разворачиваясь навстречу восходящему солнцу. Воронцов стоял напротив панорамного иллюминатора и смотрел, как большой огненный шар светила поднимается из-за густого леса, который еще заслонял горизонт. Облака накануне унес северный ветер, так что, ничто не мешало ему восхищаться восходом. Юлия стояла рядом и просто держала его за руку. Предыдущий день прошел в хлопотах, и вот впереди была седьмица безделья, когда можно предаваться праздности, просто побыть вместе.

Леткор, наконец, поднялся на двухкилометровую высоту и взял курс на восток.

Константин посмотрел на кровать, ночь выдалась бессонной, и он не против вздремнуть. Лада с Гордом, наверное, сейчас думают о том же. Ладе, в отличие от остальных, собираться было гораздо тяжелее, ради ее багажа пришлось ехать в Летный на трофейном грузовике, поскольку в «Росск» пять ее сумок с материалами и инструментом просто не влезли. Вот, кто точно не собирался бездельничать во время полета.

В дверь постучали.

— Знаешь, у меня есть ощущение, что поспать нам не дадут, — вздохнула девушка и крикнула, — открыто!

Воронцов обернулся и посмотрел на Радима, который вошел в каюту, держа в руках пару тренировочных тяжелых шпаг.

— Ты права, — согласился с ней боярин, — но дело нужное.

— Продолжим наши тренировки, Ваше сиятельство, — с улыбкой предложил граф и кинул ему шпагу.

— Продолжим, Ваша светлость, — согласился Константин, ловя оружия и выходя на свободное пространство.

— Тогда третья позиция, — скомандовал Радим, — отвод и длинный выпад…

Так и пошло, трижды в день по два часа они тренировались.

Лада, покрыв рунами маленькую каюту, которую капитан «Прекрасной Анны» выделил ей под мастерскую, запиралась там, творя новые артефакты. В первый день она зачаровала заново всю одежду отряда, и теперь даже пуля из крупнокалиберного пулемета не смогла бы пробить сюртук Воронцова и остальных. Фактически, эта одежда стала очень сильными артефактами. Да, прокачали в Беловодье ее очень серьезно, теперь она могла использовать энергетический всплеск для зарядки артефактов четыре раза в день, и это только умение. Волхв-наставник развил ее резервуар силы и научил черпать ее из яви. Для этого нужен специальный круг, очень сложный. Сила была иной, в отличии той, что пользовались ведуны, и могла быть направлена только в предмет. Но то, что теперь создавала Калинина, превосходило все, что делали самые сильные артефакторы, не только бывшей Росской империи, но и латинянских королевств. Сейчас она занималась зачарованием всего оружия, нанося на него руны, и теперь оно было равно по классу «Каре Сварога». Правда, требовало это слишком много времени, и за трое суток были готовы только два карабина.

Шли дни, полет, можно сказать, проходил штатно. Местность менялась слабо — все те же густые леса, иногда появлялись равнины, рассекаемые множество рек, холмы, горы, встречалась и безжизненные каменные плато. Но все за, исключением последних, было густо заселено еще при империи, городки и поселки, крохотные веси на десяток домов исчислялись сотнями. Вот только приземляясь в очередном поселке, дабы зарядить батареи, Воронцов слышал рассказы о внезапных нападениях тварей тьмы — похищенные люди, сгоревшие дома, трупы на опустевших улицах. Люди сжимали в руках оружие, мрачные, с уставшими лицами. Они видели признаки большой войны, но не верили в нее, новости из латинянских королевств их интересовали мало, но они знали, что наступают темные времена. Вот только не горели они желанием встречать тьму где-то далеко на западе, планируя защищать свои дома, не понимая, что судьба их будет решаться где-то там. И каждый раз, разговаривая жителями, готовыми биться, но именно за свой клочок земли, Воронцов пытался придумать, как сподвигнуть этих людей идти туда, где их винтовки будут наиболее полезны. Что толку от этих защитников здесь, на востоке? Ведь когда придет тьма, и они окажутся с ее ордой один на один, им не выстоять, только вместе, сплотившись плечом к плечу, бояре и холопы, ведуны, и дружинники, охотники и наемники. Прав был Николай Олегович, который твердил о важности похода на восток, артефакт подарит еще не до конца развалившейся империи нового великого князя, который сможет по клятве поднять людей на борьбу с врагом.

— Завтра покинем вольные земли, — произнес Радим за ужином, — и пойдет вотчина боярина Лосева. Он граничит с вашими землями, Ваше сиятельство, и краем с землями боярина Куницына, где нас будут ждать подкрепления от Рысевых. Лосев — скользкий, неприятный тип, поговаривают, он активно поддерживал аристократов, которые в ваших землях сейчас правят. На сходе бояр это доказать не удалось.

Мал на эту ремарку никак не прореагировал, если дело не касалось рода Рысевых, ему было плевать, кто, что говорит о других боярах.

— Ну, у нас официальная встреча не запланирована. Он не в курсе, кто мы и куда летим, просто минуем его земли, как и все остальные. Главное — инкогнито сохранить, если он, как ты говоришь, поддерживает моих врагов, хотя бы даже теоретически.

— Это, если не столкнемся с пограничным леткором, — заметил Радим, — коих у боярина целых два. Но даже это не проблема. Потребуют стыковки, проверят личинные грамоты, досмотрят на предмет контрабанды и проклятых и отчалят. По закону, любой леткор, который не находится в розыске, может следовать по маршруту и совершать посадки на любых взлетных площадках. Это правило незыблемо. Если все будет хорошо, то через два дня мы достигнем земель Куницына, а еще через день маленького городка на границе, где нас ждут войска Рысевых.

— О, а вот и Лада, — заметив поднявшеюся с первой палубы усталую артефакторшу, произнес Воронцов.

Калинина кивнула, приветствуя одновременно всех сидящих за столом, и опустилась на свободное место. Горд быстро сбегал на камбуз и притащил ее порцию.

— Я закончила расчеты, — произнесла она, отламывая кусок хлеба и макая в подливу. — Теперь я смогу создать новый улучшенный вариант светцов, которые будут гораздо активней подавлять тьму, и защищены от атак проклятых и ведунов.

— Хорошая новость, — обрадовался Радим. — Переделаешь те, что у нас на борту?

— Конечно, только там такая вязь из рун, что уйдет дня два на то, чтобы внести изменения. Плюс потребуется зарядка темной энергией, но поскольку я обхожусь без сфер, то для нас это несущественно.

— Дорогое удовольствие, — заметил Горд.

Лада кивнула.

— Но один мой сможет заменить примерно три или четыре обычных. А еще они смогут быть связаны в одну сеть и усиливать друг друга.

То есть, один сможет прикрыть примерно сто или сто двадцать квадратных метров площади, причем не только по земле но и вверх, а два чуть больше трехсот.

— Это очень смелое заявление, — находясь под впечатлением, заметил Мал. — Обычный стационарный светец прикрывает чуть больше двадцати пяти метров. Мобильный — около пятнадцати. Если вы сделаете то, о чем говорили, то думаю, у вас не будет отбоя от заказов. Боярин Рысев не пожалеет золота и сфер на подобное.

— У меня свой боярин есть, — дипломатично поддела ведуна Лада, — ему решать, кто и что будет заказывать.

— Все обсуждаемо, — поддержал Калинину Константин.

Пока шел разговор, она быстро ела, после чего поднялась.

— Прошу прощения, вымоталась. Нужно отдохнуть, так что, если не сложно, до утра меня не трогайте.

— Всем доброй ночи, — вскочив, заявил Горд, взяв Ладу под руку. — Ваше сиятельство, я вам сегодня больше не нужен?

Константин улыбнулся и покачал головой.

— Отдыхайте.

Лада кивнула всем на прощание, и они с бывшим наемником направились к правой лесенке на первую палубу, где было две вполне себе приличных каюты, рассчитанных на семейных. Не такие шикарные апартаменты, как у Воронцова с Юлией, но вполне себе достойные и удобные.

— Откуда у нее эти знания? — в лоб спросил его Мал, стоило Ладе и Горду скрыться из виду.

— Тайна, — улыбнулся Воронцов. — Мал, извини, но ты служишь не мне, а другому роду. А это секрет мой и моего человека. И Рысевых он не касается, если ты, конечно, не надумал оставить у них службу и принесли мне клятву верности перед лицом богов.

Мал улыбнулся и молча развел руками, крыть ему было нечем.

— Твоя правда, боярин, — наконец, произнес он. — Я опричник рода Рысевых, и никогда не откажусь от них. Пожалуй, я тоже пойду спать. Всем доброй ночи.

И он отправился в сторону каюты Константина, где по-прежнему делил комнату с Дроздом.

— Да уж, — выдохнула Юлия, — а ведь это только начало. Когда остальные узнают про Ладу и ее силу, тебе понадобится полк для ее охраны, одни захотят ее переманить, другие выкрасть, третьи убить.

Радим, сидевший напротив, согласно кивнул.

— Боярышня дело говорит друг. Это будет только, когда закончится война. Но думать над этим вопросом советую начинать прямо сейчас. Ладно, я тоже спать, взлетаем на рассвете.

Константин согласно кивнул.

— Спокойной ночи. И вы правы. Лада — алмаз, и очень многие захотят наложить на него лапу. Вот только она не принадлежит мне, ее даже клятва не связывает. Как все кончится, она будет сама решать, где и как ей жить. Неволить не стану.

— Странный ты человек, — заметил Радим и, кивнув Юлии и Воронцову, пошел в сторону своей каюты.

К утру погода начала портиться. С юга шли плотные облака, поднялся ветер, причем довольно серьезный. Взлетали с первыми лучами солнца, но вскоре его закрыли тучи, а через три часа полета зарядил дождь, а небо до самого горизонта стало черным. Где-то в отдалении загрохотал гром, а еще через час в полукилометре от «Прекрасной Анны» засверкали молнии. Порывы ветра стали такими, что леткор вздрагивал от них.

Когда Константин появился на мостике, то застал Радима, стоящим над столом, на котором была расстелена карта. Капитан с обеспокоенным видом что-то искал.

— Все в порядке? — поинтересовался Воронцов, подходя к столу.

— Нет, — сквозь зубы ответил Граф. — Видишь, что снаружи творится? Надо спешно садиться, выискиваю ближайшую площадку. Эту бурю нам не пройти. Если не сядем, то грохнемся.

— Понял, не отвлекаю.

— Витор, курс на север, через полтора десятка километров будет небольшой поселок на пару сотен домов. Рядом есть поле, на которое можно приземлиться. Если долетим, это будет большая удача, поскольку тут сплошные леса и заросшие деревьями холмы. Надеюсь, составитель этой карты не ошибся.

Витор послушно начал разворачивать леткор, ложась на новый курс. Теперь ветер был им в хвост, и «Прекрасная Анна» перестала сотрясаться и скрипеть под порывами ураганного ветра. Учитывая, что ветер теперь задувал в спину, даже скорость существенно прибавилась.

Воронцов нервно вытащил портсигар из проклятой столицы и прикурил сигариллу. Радим осуждающе покачал головой, но, уловив, в каком состоянии друг, тяжело вздохнул и поставил на стол тяжелую железную пепельницу.

— Страшно? — спросил он.

И Константин кивнул. Даже в его мире безопасные высокотехнологичные самолеты не рисковали летать в подобную грозу, а тут вообще непонятно, как эта штука в воздухе держится. В рубке было довольно темно, горело несколько светильников на стенах, поэтому при близкой вспышке молнии помещение на мгновение заливало мертвенно бледным светом, а затем прилетал раскат грома. Никогда раньше Воронцов не боялся грозы, но вот сейчас было страшно.

— Радим, а что будет, если молния ударит в нас?

На это граф только рассмеялся.

— Не трепещи, боярин, — выкрикнул он, подбадривая Константина, — у нас есть защита. Пару раз такое со мной случалось, руны справились и рассеяли разряд. Лучше не отвлекай и иди к себе, обними Искру, ей наверняка тоже страшно, только она никогда не признается, гордость не позволит.

Воронцов кивнул и покинул рубку, и даже услышал, как за спиной лязгнул засов. Он улыбнулся этому, правильно поступил Радим, нечего, кому не попадя, шарахаться и отвлекать их с Витором.

В каюте, как и на мостике, царила полутьма. Юлия сидела на кровати, прижав колени к груди и обняв их руками, завороженно и одновременно с испугом смотрела на молнии, которые сверкали то в полусотне метров от леткора, то в отдалении. Яркие вспышки разгоняли тьму, на мгновение ослепляя. Константин уверенным шагом дошел до кровати и, усевшись за спиной девушки, обнял ее.

— Радим заверил, что все нормально, но на всякий случай ищет место для посадки. Мы свернули с курса к небольшому поселению на севере, скоро будем над ним.

— Красиво, — с восхищением произнесла боярышня, — и жутко одновременно. Знаю, что на леткоры ведуны чары накладывают, но как представлю, что молния может испепелить нас, и никакая защита не поможет, становится не по себе. — Она откинулась, прижавшись спиной к его груди. — Ты ведь меня не оставишь? — неожиданно спросила Юлия.

— Только вместе, только вперед, — прошептал ей на ухо Константин. — Не для того я отвоевывал право на тебя у твоей родни.

Минут через десять они начали снижаться. Приборы и отсутствие развитой радиосвязи делали подобные посадки очень сложными — все это нуждалось в визуальном контроле.

Облачность медленно отступала, вот только это сыграло злую шутку, горный край преподнёс неприятный сюрприз — заросший лесом горный склон вынырнул буквально из неоткуда, и чтобы не врезаться, Витору пришлось резко перекладывать рычаги вправо. Воронцов с Юлией не удержались и полетели на пол. Столкновения с горой удалось избежать, хотя кроны огромных сосен прошлись по днищу. Воронцов, кряхтя, поднялся, он оказался между стеной и Юлией, так что, ощущения были не из приятных. Из-за двери, где дежурил Мал, а может, и Дрозд, неслись приглушенные проклятия в адрес криворукого пилота. Иллюминаторов там не было, и поэтому определить по голосу, кто из них поносит Витора, у Воронцова не получилось. Зря, конечно, пилоту прилетело, но мужики не видели, как неслись на них кроны сосен.

Леткор выровнялся, и Константин на этот раз предпочел занять кресло, которое было прочно привинчено к полу. Потоки дождя сильно сократили видимость. Как в таких условиях Радим собирался сажать «Прекрасную Анну», он даже представить не мог. Но взлетная полоса леткору была без надобности, и когда впереди показалась большая поляна, Витор, сделав кружок, завис и начал вертикальную посадку. Константин, наконец, смог разглядеть поселок — крепкий высокий частокол, закрытые ворота, в окнах кое-где зажгли огни.

Все произошло быстро. До поверхности оставалось метров десять, когда в правый борт ударил сильнейший порыв ветра, а следом по корпусу прошлась молния. Что произошло. Воронцов не знал, но вместо плавного спуска накренившийся леткор с увеличивающейся скоростью пошел к земле.

— Держитесь! — раздался крик Радима по общей громкой связи, через которую он делал объявления для экипажа и пассажиров.

А через секунду последовал удар и треск дерева, а следом звук искореженного металла. «Прекрасную Анну» протащило метров пять по высокой сырой траве, и она замерла, накренившись на правый борт. Угол наклона был невелик, всего градусов пять, но ходить стало неудобно.

— Ты как? — спросил Воронцов у Юлии, которая, последовав его примеру, заняла кресло, и на этот раз обошлась без полета.

— Нормально, — поднимаясь, отозвалась она. — Но леткор явно пострадал. Вооружайся и надевай сюртук, думаю, предстоит много работы.

— И не рассчитывай, — покачал головой Воронцов. — Пока не стихнет гроза, никто никуда не отправится. Пойдем, пообщаемся с его светлостью, выясним, что случилось.

По пути Константин добрался до светильника и прибавил яркости, а то потемки хороши для интима, а вот в такой ситуации лучше, когда светло.

В приемной сидели Мал и Дрозд, оба были злые, а на лбу наемника наливалась приличного размера шишка.

— Все целы? — поинтересовался Воронцов, глянув на них.

— Нормально, Ваше сиятельство, могло быть и хуже, — заверил его Мал. — Вы-то как?

— Ничего, — отмахнулась Юлия. — Тоже немного полетали по каюте, но без последствий. Пойдем, выясним у Радима, насколько все серьезно.

Именно в этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился капитан «Прекрасной Анны». Он как раз услышал последнее предложение и ответил сходу:

— Точно пока сказать не могу, сейчас Дмитр осматривает корпус, а вот две лапы с правого борта покорежило, нужно будет заменять. Сейчас дождусь, что он скажет, и будем думать, как все поправить.

— Помощь нужна?

— Пока только Лады, — тут же ответил Радим. — Необходимо посмотреть батареи. На несколько мгновений у нас пропала вся энергия, поэтому и грохнулись. Сейчас вроде восстановилась, но нужно проверить.

— Сейчас распоряжусь, — доставая мыслеглас и активируя канал с Калининой, ответил Воронцов. — Лад, ты как там? — приложив к виску, поинтересовался он.

— Нормально, — ответила она. — Разок со стеной поцеловалась, только кровь из носу остановила, а так ничего. Горд руку вывихнул, но я ему уже ее вправила.

— Ясно, ну и хорошо, легко отделались. Давай, двигай в артефакторную, сейчас туда Радим подтянется, нужно, чтобы тамошние агрегаты глянула, что с ними не так.

— Поняла, буду через пару минут. Ты не пострадал?

— Нет, обошлось. Хотя Юлия мне слегка ребра помяла, когда на меня приземлилась, но все хорошо.

— Тогда я пошла, а Горда, чтобы не скучал, к вам пришлю.

— Граф, Лада уже отправилась в артефакторную, и ждет вас. От нас что-то нужно?

— Пока нет, — покачал головой Радим. — Пойду я, надо все проверить, как бы не натворила эта молния бед.

Он кивнул всем и, развернувшись, покинул приемную.

Воронцов и Юлия вернулись в каюту.

— Как насчет выпить? — предложила боярышня.

— Не имею ничего против, — заглядывая в бар, который забили перед полетом, улыбнулся Константин. — Я бы и перекусить не отказался. Вино или что покрепче?

— Тогда бери выпивку и пошли в кают-компанию, сделаю пару бутербродов, Дмитр все равно занят. Я буду сухое, там вроде было неплохое — «Арский букет».

— А я виски возьму, — доставая пару бутылок, определился Воронцов. — Боярин я или не боярин? Должен соответствовать статусу: с утра выпил — весь день свободен.

Уже через десять минут они жевали бутерброды с запеченной свининой и сыром.

— Ну, где им еще быть? — с улыбкой произнес Радим, появляясь из двери, ведущей на первую палубу. — А мне бутерброд?

Юлия легко и непринужденно отрезала кусок хлеба, который купили рано утром прямо из печи, и быстро уложила на него мясо и сыр, ну и майонеза не пожалела, запас которого дала им Вара. Граф благодарно кивнул и, откусив, блаженно закрыл глаза.

— Богиня вы, Юлия Михална, — прожевав, произнес он. — А вот дела наши — так себе. Дмитр закончил осмотр. Одну лапу сломали, вторую погнули, корпус цел, но проблема с батареями, не знаю, как, но разряд молнии преодолел защиту и полностью высушил две и сжег еще две, все, что были подключены к артефактам. Нужна замена и зарядка, запасные есть, но только малые. Так что, нужно будет сходить в поселок и прикупить пару новых. Сейчас Лада их снимает, и будет чертить в артефакторной новую защиту, старая сгорела. Сказала, что часов за пять-шесть управится, и двигун попробует улучшить, есть у нее наработки, заверила, что будет летать быстрее. А Малу придется заряжать уцелевшие. Ох, и упарится он, две больших зарядить — это, надо сказать, серьезная задача. Хорошо, если к полуночи закончит.

— Я помогу, — заявила Юлия.

— Не смею просить, — Радим покрутил головой, выискивая посторонних, кому слышать это было не положено, и, никого не обнаружив, продолжил, — боярышня.

— Брось, Радим, я не белоручка, а сейчас вообще наемная ведунья Искра, так что, располагай мной.

— Ну, тогда, сейчас под руководством Лады, Горд и Мал снимут батареи, она их проверит, не перегорели ли рунные цепочки, и идите с ведуном на пустующий склад, места там много, поскольку груза у нас почти нет. Только боеприпасы и кое-какое снаряжение.

Юлия кивнула.

— Как прикажете, капитан. Дайте знать, когда моя сила понадобится.

— А мне работенку найдешь? — поинтересовался Воронцов, допивая остатки виски. Все же после полета в грозу и экстремальной посадки нервы следовало успокоить и соточка вискаря с сигариллой годились для этого, как нельзя лучше.

— Без проблем. Работы у меня много. Как ливень стихнет, возьмешь Дмитра и Дрозда, идете в поселок, нужно купить пару больших батарей. Заодно поищете мастеров, которые помогут с работой. Там дел — всего ничего. Витор поднимет «Анну» на пару метров, они быстро заменяют поломанную лапу, а второй пары ударов кувалды хватит, чтобы на место поставить.

— Сделаем, — согласился Константин, прикуривая. — А чего не сейчас?

— А не пустит тебя никто в поселок. Ворота закрыты, и их не откроют, пока ливень не закончится, ну, или пока не стихнет до приемлемого.

Поскольку тут иллюминаторов не было, то Константин не мог видеть, что происходит снаружи, но ливень так барабанил по крыше леткора, что это слилось в нескончаемый раздражающий шум.

— И сколько это будет продолжаться?

— Пару часов, — пожал плечами Граф.

Он доел бутерброд, запил взваром и, кивнув, пошел на мостик.

Ливень стих только к вечеру, превратив поле, на котором они сели, в болото.

До города было недалеко — метров двести. Юлия уже как часов семь исправно сливала в батареи свой резерв, Мал тоже. Радим с двумя пилотами лазил под брюхом, прикидывая, как лучше провести ремонт. Лада занималась с артефактной «Прекрасной Анны», Горд и Дрозд бдили с пулеметами на крыше леткора, а Воронцов с Дмитром отправились за батареями.

Под ногами противно хлюпало, в воздухе висела мерзкая холодная водяная взвесь. Если бы не зачарованная Ладой одежда, путешествие было бы очень неприятным.

— Кто такие? Откуда прилетели? Куда направляетесь? — поинтересовался мужик с карабином, стоящий на воротах.

— Наемники, — коротко и четко ответил Воронцов, на всякий случай мысленно активируя призыв тени, при этом он старался, чтобы его голос звучал слегка грубовато. — Летим по делу. Откуда — тебе без надобности, куда — тоже. Вот личинные грамоты. Меня Чужаком кличут, он — Дмитр.

Надо сказать, видок был у местного ополченца так себе — какая-то непромокаемая накидка, что-то вроде пончо, на голове бесформенная шляпа, карабин старый, обшарпанный. Напарник торой торчал возле каменной караулки, выглядел идентично. Похоже, в этом маленьком поселке не было даже формы у местной самообороны, кто в чем на пост явился, в том и стоит.

Страж сверил личинные грамоты и вернул их Дмитру и Константину.

— Повторяю вопрос — чего надо-то?

— Батареи нужны, — быстро отметил Дмитр, поскольку верно почувствовал, что его сиятельство начинает закипать, — да пару работяг, помочь с ремонтом. Видели, небось, как сели?

— Видели, — расплылись в улыбке оба сторожа.

Воронцов с трудом сдержался, чтобы не двинуть ближайшего самооборонца по толстым губам. Он прямо видел, как его кулак разбивает их в лепешку.

— Сели они, — весело произнес второй у караулки, — грохнулись, это называется. Ладно уж, идите, вам на третью улицу, переулок по правой стороне, там работяг ищите, но дальше, у стены, новый сарай и забор ладят, оторвутся за пару монет. А вот батареи… Через весь поселок за площадью дом ведуна, у него крыльцо приметное, с высокими ступенями.

С работягами разобрались быстро. Пятеро крепких парней, уяснив, что от них требуется, и вполне довольных обещанной платой, прихватив инструмент, отправились к леткору. Воронцов же с Дмитром пошли дальше, добывать батареи. Поселок был небольшой — за десять минут прогулочным шагом пройти из конца в конец. На рыночной площади даже какая-то торговля шла. Вот только центральная улица была раскисшей от дождя, и ноги утопали по щиколотку в грязи.

Ведуном оказался мужик лет тридцати, во всяком случае, выглядел он на тридцать, без посоха, с жезлом, и ему явно его хватало. Не похож, на сильного, так, середнячок.

— Чего надо? — заявил он, распахнув дверь перед гостями.

— Батареи две, стандартные, большие, — проигнорировав раздражение хозяина, ответил Дмитр.

— Что, пожгла молния ваши? — ехидно спросил ведун. — Мне уже донесли, как вы грохнулись.

— Пожгла, — легко согласился кок, который теперь еще и за погибшего в бою с Железным Вернером механика пахал.

— Двести двадцать золотых за штуку, — заявил ведун, — без торга.

«Падла, — мысленно обозвал его Воронцов, — чтоб тебя тьма прибрала, козел, почти вдвое цену задрал». Но выбирать не приходилось.

— Двести, — попробовал надавить он.

— Без торга. Либо платите, либо убирайтесь.

— Хорошо, — согласился Воронцов. — Чек «Росского банка» пойдет?

— Только монета, — покачал головой ведун. — Или ты видишь в этой дыре отделение банка?

Тащится за наличкой на леткор не хотелось, и Константин вытащил мешочек с золотом, а следом камешек, один из тех, что были в сундуке Авии. Так, прихватил десяток разных, на всякий случай.

— Пойдет? — показал он его ведуну. — В мешочке три сотни монет, камень еще на двести.

— Мало, — дернув щекой, произнес ведун, при этом его глазки алчно заблестели. — Еще один такой же.

— Вот ты упырь, — не выдержал Дмитр. — Ты цену назвал, тебе ее дали, не наглей.

— Я цену в монетах назвал, — уперся хозяин. — Платите четыреста сорок желтеньких, или убирайтесь.

— Подавись, — доставая еще один камень, чуть меньше первого, процедил Константин сквозь зубы. — Больше нет, последние, урод, забрал.

Ведун кивнул и молча отступил в сторону, давая пройти в дом.

— Тележку дам за вашу щедрость, чтобы в руках не тащить. Бросьте ее потом на поле, мальчишки вернут.

«Из принципа с собой заберу», — подумал Воронцов.

— Плату на стол. Сейчас проверю, и если не подделки, получите свои батареи, клянусь богами.

Проверка на долго не затянулась. Он быстро осмотрел монеты, глянул камни на свет и, оставшись вполне довольным, повел их на задний двор. Там он выдам им тележку, раздолбанную, скрипучую, но на ходу, куда они уложили пару внушительных батарей. Да, нехилые они были — метр в длину, сантиметров сорок в ширину и высоту. Весили, правда, немного — каждая килограмм пять.

Дмитр вздохнул и впрягся в тележку, не боярину же волочь. Так и вышли на рыночную площадь. Народу было немного, человек сорок толклись по лавкам и лоткам. Еще человек десять просто шли мимо. Вот только стоящий в самом центре ведун в темном кафтане с посохом, воздетым вверх, словно он к чему-то готовился, вызывал диссонанс. Никто особо на него внимания не обращал, так, косились. Посох Константину не понравился больше всего, он был сделан из позвонков, и не тварей тьмы, а человеческих. Светлые таких не делают, они пользуются теми, что из дерева, и очень редко из костей сильных одержимых. И то их так изготовляют, что непонятно, из чего они сделаны. А спустя мгновение он понял, что медальон Сварога слегка жжет ему грудь, словно он не уверен, что перед ним тьма.

Воронцов, активировав умение «скорость выстрела» рванул, из кобуры револьвер. Он проделал это так быстро, как мог, но все равно опоздал. Формула веды была закончена, и черный резко опустил посох, буквально вонзив его в землю. Константин опоздал всего на мгновение. Раздался звук, словно кто-то ударил в большой колокол. Боярин успел спустить курок, пули в «Медведе» были заговоренные Ладой, несущие свет. Черный свое получил. Пуля вошла ему под правую лопатку наискось и, видимо, добралась до сердца. Ведун развернулся и бросил взгляд на стоящего в десяти шагах от него Воронцова, и Константин мог поставить все, что у него было на то, что эта падла его узнала. Триумфальная улыбка скользнула по бледным тонким губам черного, он рухнул на колени, а потом уткнулся лицом в грязь. Тьма стала роиться вокруг него и собираться в привычную сферу, видимо, он как-то мог ее скрывать, пока был жив. Но сейчас Константин больше всего интересовал вибрирующий посох, вбитый в землю. Он ждал, что вот сейчас откроется портал, и оттуда полезут привычные твари, и все заволочет тьмой. Но этого не случилось. Примерно половина народа на площади повалилась на землю. Остальные, слегка морщась от неприятной вибрации посоха, застыли, глядя на валяющихся в грязи родственников, друзей и соседей, не понимая, что случилось. Некоторые таращились на Воронцова с револьвером в руке, пытаясь понять, он это устроил, или нет.

А вот дальше… Константин моргнул, из упавшей в паре шагов от него женщины поднялась черная призрачная фигура, которая несколько секунд висела в воздухе, вертя безликой головой, после чего она бросилась на стоящего над женщиной мужчину. Черная рука вошла в его грудь, затем резко вышла, словно что выдернула. Все это происходило шагах в пяти от Воронцова, и он отчетливо ощутил не слишком большой всплеск силы. Мужчина несколько мгновений таращился на черный силуэт перед ним, затем с ним что-то произошло. Он неожиданно рванул ворот рубахи, полетели в разные стороны пуговицы, затрещала ткань. Затем он опустил глаза, там, куда ударила тень, расплывалась черная паутинка, которая с каждой секундой становилась все больше.

Константин выстрелил в черный силуэт. Хорошо, мужик не стоял на линии огня. Пуля прошла насквозь, и результат не заставил себя ждать. Тень женщины развеялась клочьями черного тумана, который, словно пепел от сожженной газеты, полетел в разными стороны, только у того каемка была алая, а у этого белесая. Он быстро таял, исчезая без следа.

Мужик же, вздрогнув, рванул прочь в сторону ворот и быстро исчез за домами. Константин выстрелил еще дважды, уничтожая ближайшие тени, прежде чем они доберутся до кого-нибудь.

— Да, что ж за невезение? — пробормотал Воронцов. — Стоит куда-то пойти, как тут же вляпываюсь в дерьмо.

Тьма, в отличие от людей, изобрела новое и очень эффективное оружие, и вопрос был только один — черный ведун накрыл весь поселок, или только его центральную часть?

— Тут не меньше полутысячи живет, — поворачиваясь к Дмитру, произнес он, — а может, и поболее. Отходим обратно, в дом ведуна!

За спиной кока возникла еще одна черная тень. Выстрелить Воронцов не успел, да и не смог бы, Дмитр полностью перекрыл цель. Призрачная рука вошла в спину. Дмитра не защитил ни ментальный оберег от Лады, ни зачарованная одежда, Константин воздел вверх руку, активируя «удар света», его левая кисть окуталась белым, чистым, ярким сиянием, и этого оказалось достаточно, чтобы отогнать тень. Та тут же шарахнулась прочь и попала под выстрел из револьвера.

— Ваше сиятельство, — с ужасом произнес Дмитр, — холодно в груди, и словно растет что-то. Что ж со мной приключилось-то?

— Не здесь. Хватай тележку и тащи обратно к дому ведуна, попробуем там затвориться, и тебя вылечить. Не боись, не брошу.

Кок радостно улыбнулся и, впрягшись, поволок батареи обратно во двор дома, из которого они только вышли.

— Сходил, б…, за батарейками, — прошипел Воронцов сквозь зубы, прикидывая, на сколько хватит у него патронов. Сейчас в барабане из семи осталось два.

А еще нужно предупредить Юлию и остальных, и надеяться, что эта дрянь не дотянулась до леткора.

Глава семнадцатая

Воронцов шел бок о бок с Дмитром, тот еще выглядел бодро, но начинал сдавать, постоянно морщился, сбивался с шага.

— Ваш сиятельство, а почему мы не через главный вход пошли? — с отдышкой, которая очень не понравилась Воронцову, спросил кок.

— Его ведун за нами запер, и артефакт защитный активировал. Там можно тараном лупить, она не шелохнется. Так что, если и удастся в дом проникнуть, то только в обход.

Две тени рванулись к ним почти одновременно, одна с правой стороны улицы, вторая с левой. Дистанция была приличная, двигались они не слишком быстро, может, не освоились, а может, это была их максимальная скорость. Константин вскинул револьвер и выстрелил в ту, что была с правой, в левую он отправил сгусток белого света в виде небольшого шарика, не зря улучшил навык до дистанционной атаки, вот сейчас помогло. Пуля, привычно разорвав тень, угодила в стену ближайшего дома, первый этаж которого сложен из плохо обтесанного камня, и рассыпалась яркими искрами. Светляк же угодил второй тени куда-то в область пояса и застрял в ней, черноту словно кислотой разъедать начало. Черный призрачный силуэт умирал молча, только рябью пошел. Все уничтожение заняло буквально пару секунд. Проходя мимо места, где исчезла тень, Константин внимательно посмотрел под ноги, в надежде прихватить хотя бы крохотную сферу тьмы, но ничего не увидел. Жаль.

Ворота во двор дома ведуна были закрыты, но Воронцов активировал поиск сокрытого и мысленно обложил хозяина дома сначала по матушке, а потом и батюшку его не забыл, не было ни полшанса пробиться внутрь. Дом превратился в крепость. Видимо, ведун почувствовал всплеск силы черного коллеги и перевел защиту в максимальный режим.

— Тень с площади, — предупреждая, выкрикнул Дмитр, который вертел башкой по сторонам.

Константин развернулся и, прицелившись, развоплотил очередную черноту. Все, барабан опустел. Он переломил револьвер, и в грязь полетели латунные цилиндрики, воняющих порохом, гильз, только один раздуло, пришлось помочь пальцами. Пяток секунд, и револьвер снова готов к бою, вот только проблема с боеприпасами, у Воронцова остался еще один с заряженными пулями и два с обычными на людей. Сомнительно, что они причинять вред теням. Хорошо что ведами можно кидаться, пока резерв есть, так что, ни в коем случае не использовать «Удар Рода», который так выручил его на третьем плане, этот шарик тут же его резерв в ноль опустит, только если уж совсем прижмет.

В дом не попасть, стучаться глупо, не откроет ведун, если вообще жив, нужно другое место. Черная тень, словно призрак, прошла прямо через дверь дома напротив, и тут же получила шарик света. Значит, в обычных домах спрятаться не выйдет. Единственным местом, где можно было укрыться, место силы, сомнительно, что в Астре при Страже тени смогут до них добраться. Константин, в принципе, мог пройти до леткора первым планом, вот только Дмитру эти три сотни метров не преодолеть. Да и не сможет он, как Воронцов, прорвать ткань. Но не бросать же его? Ладно, там видно будет. Как укрытие, капище вполне годилось, осталось только пройти эту сотню шагов.

— Беляш, на выход, будешь охранять, — приказал Константин, надеясь, что тени не смогут заразить энергетическую сущность.

Прислужник возник возле правой ноги Воронцова, вот только особой решительности у зверька не было, он мелко вздрагивал и боязливо оглядывался по сторонам.

— Что с тобой? Ты боишься? — спросил он у своего верного спутника.

— Да, хозяин, я ощущаю тьму. И эти твари, я могу поглощать их, но и они могут поглотить меня.

— Черт, — выругался Константин, плохо, потерять Беляша неприемлемо. — Давай, вверх, — принял он решение, — будешь летать и сообщать о противнике, некогда мне головой вертеть.

Настроение прислужника мгновенно сменилось, летать тому нравилось. Почти мгновенная трансформация, и вот он, взяв короткий разбег, поднялся в воздух. А за спиной уже гремели выстрелы, жители безымянного поселка пытались отбиваться. Кто-то кричал, но сейчас у Константина не было ни единой возможности помочь выжившим.

— Идем к месту силы, — приказал Воронцов, — укроемся там, а дальше видно будет.

Дмитр кивнул, выглядел он все хуже. Пять минут прошло с момента ранения, а сеть черной паутины уже показалась на оголенной шее.

В этот момент раздался вызов по мыслегласу, пришлось погасить «Удар света». Достав кругляш, Константин приставил его к виску.

— Что за стрельба? — раздался в голове взволнованный голос Юлии.

— Черный ведун атаковал местных. Я его прихлопнул, но дело он свое сделал. Половина народа рухнула наземь, и из них полезли черные тени, которые заражают тех, кто не подвергся атаке. Есть у меня соображения, что первые — это те, в ком было больше тьмы, вторые — в ком больше света. Но это так, теория. Пробиться к воротам не смогу. Одна из теней заразила Дмитра, он с каждым шагом сдает все сильнее. Идем к месту силы, больше тут укрыться негде. Тени боятся света, так что, выставляйте светцы вокруг леткора. У вас все в порядке?

— В полном, — ответила боярышня. — Мужики, которых ты прислал, беспокоятся, рвутся назад в город, к семьям, а работа еще не сделана. Радим сейчас малые батареи устанавливает, чтобы поднять «Анну» в воздух и провести ремонт опор.

— Не пускай их, погибнут, этот поселок обречен. Черные, видимо, придумали новое оружие. — Очередная тень рванулась к ним из темной подворотни и словила пулю. — Все, милая, дойду до капища, сообщу. Не вздумай сюда идти, еще неизвестно, что эта зараза с людьми делает. Я пока в безопасности.

— Хорошо, — ответила боярышня, но в этом коротком слове проскользнуло недовольство. Все же велика была в девушке авантюрная черта. — Береги себя, — наполнив эти два слова теплотой, пожелала Юлия и отключилась.

Воронцов убрал мыслеглас в карман и снова призвал «Удар света». И вовремя, прямо на него, выбив стекло и режась осколками, из окна второго этажа спрыгнул человек. Он сбил Воронцова с ног, опрокинув на спину прямо в грязь. Ледяные руки, обжигая кожу, с нечеловеческой силой сомкнулись на горле, лицо, покрытое черной паутиной, было так близко, что Константин разглядел, как она довольно быстро расползается, захватывая еще здоровую кожу. Глазам проклятого тоже досталось, зрачок исчез, сам белок мутный, словно целиком покрыт катарактой, но на ней проступали тонкие ниточки черноты. Изо рта пахло чем-то сладковатым, словно он начал гнить заживо.

Дмитр рванулся к нему, но упал лицом вниз. На свечение тварь не реагировала, словно ей было все равно. Воронцов ударил заряженной светом левой рукой в висок. Что сказать? Вышло замечательно. Голова лысеющего мужчины смялась, словно по ней кувалдой двинули. Вмятина вышла внушительная, сантиметров семь-восемь в глубину, на лицо Константина из расколотого смятого черепа плеснуло черной кровью, а тело свалилось на землю. Вскочив, Воронцов подхватил пистолет и, ухватив за воротник Дмитра, поднял на ноги. Тот был плох, его шатало, ноги подгибались, черная паутина уже переползла с шеи на подбородок. Глаза все еще были нормальными карими и смотрели на Константина с надеждой.

— Ты как? — вертя головой, поинтересовался Воронцов.

— Плохо, Ваше сиятельство, — отозвался его спутник. — Трясет меня. Лед в груди, я ее почти не чувствую. Прикоснулся, даже через одежду холод ощущаю.

— Ничего, сейчас дойдем до места силы, поставим тебя на ноги, — подбодрил его Воронцов, хотя знал, что врет, ничего он сам не сможет сделать, одна надежда, что Страж с заразой справится.

Они прошли половину пути, когда из ворот дома выскочил мужик в штанах на голое тело, босиком, в руке револьвер. Развернувшись, он дважды выстрелил в открытую дверь, потом бросился бежать в сторону места силы. Воронцов приготовился к неприятностям и угадал, следом за мужиком выскочила девочка-подросток, лет двенадцати, на груди расплываются кровавые пятна, светло-серый сарафан заляпан кровищей, да и вся морда у нее перемазана, словно она кого-то зубами рвала. Замерев на мгновение, она завертела головой, выискивая сбежавшую добычу. Но мужик так улепетывал, что уже ушел в приличный отрыв, и зараженная навелась на Константина, который был всего шагах в дести от нее, причем, судя по повороту головы, Дмитра она игнорировала, похоже, просто воспринимала его, как своего.

Воронцов не стал мудрить. С его руки сорвался белый шар света и ударил девчонку в грудь, та словно на препятствие налетела, рухнула на колени, ухватившись за пораженное место, а попавший внутрь нее снаряд, содержащий свет, ярко полыхнул, чернота мгновенно истаяла, словно ее всосало. Она так и осталась стоять на коленях, уронив маленькую головку на грудь. Дмитр и Констатин подошли поближе. Чернота исчезла, поглощенная светом. Вот только с такими ранами не живут. Обугленная дыра размером с приличное яблоко, девчонка несомненно была мертва, так что, считать свет за лекарство нельзя. Воронцов припомнил, как давным-давно читал в родном мире книгу одного известного и очень уважаемого фантаста, и там такое заражение тьмой лечили мощными лампами. Труп девчонки выступал подтверждением этой теории. Значит, возможно помочь и Дмитру, но не сейчас и не здесь, нужно дотащить его до капища, до которого осталось всего ничего три дома, и подняться на крошечный холмик, на котором установлены резные фигуры.

Тень вылетела из того же дома, что и мужик с девушкой, когда они миновали его. Беляш вовремя предупредил, и Воронцов с развороту кинул в черный силуэт новую веду. Он даже не стал смотреть, как она растворяется, просто пошел дальше. Его «Удар света» не оставлял раненых, во всяком случае теней он валил с гарантией.

Последние двадцать шагов Дмитр висел на нем, кое-как придвигая ногами. Константину пришлось убрать револьвер и волочь тележку самому, что было не так просто, на колеса намотало прилично сырой земли, и они фактически перестали вращаться.

— Держись, Дмитр, мы почти дошли, — говорил он, бросив батареи у подножия капища и волоча совсем ослабевшего кока вверх.

Беляш раз в пару секунд давал короткую картинку, пока вокруг чисто, а вот в центре поселка полный бардак, тени почти не попадались, зато зараженные ими люди довольно быстро обращались в кровожадных мутантов с черной паутиной на открытых частях тела. Они бросались на тех, кто выжил под ударом и избежал контакта с призрачными черными сущностями. Бороться с ними не получалось, пули их не брали, если только не стрелять в голову.

— Беляш, назад, — скомандовал Воронцов, и тут же на него камнем с неба упал прислужник. — Давай в карман, — распорядился Константин, и маленький крылатый зверек растаял в воздухе.

Два шага, и он протащил отрубившегося Дмитра через границу, уложив товарища на каменный круг, исчерченный рунами. Константин перевел дыхание, они тут были одни, хотя за минуту до их появления сюда зашла целая семья — муж, жена и две маленькие дочки, лет по пять. Но Астра такова, что скрывала их, только те, кто прошел вместе в контакте, могли видеть друг друга и общаться.

— Здравствуй, Черный Вран, — раздался в голове голос очередного Хранителя, — плохой сегодня день.

— Плохой, — согласился Воронцов, опускаясь на колени перед валяющимся в беспамятстве Дмитром. — Помоги, — попросил боярин, разрывая на груди кока рубаху и прикладывая к ледяной груди ладонь, окутанную белым сиянием веды «Удар света».

Вот только ничего не произошло, черная паутина по-прежнему, хоть и медленней, но продолжала захватывать тело.

— Помоги, — просил Константин.

— Невозможно, — последовал мгновенный ответ. — Ты замедлил ее, но свет тут бессилен. Тьма уже поглотила его сердце, оно не бьется, слишком много времени прошло. Посмотри в его глаза, они уже мертвые, как и он. Ему уже даже не больно. Но скоро он встанет и превратится в бездумную кровожадную тварь. Тьма коварна, она изобрела новое страшное оружие. Ты проигрываешь.

— А то я не знаю, — огрызнулся Воронцов, прикидывая, как поступить.

Можно, конечно, достать рунный нож и вонзить его в сердце Дмитра, подарив тому покой, а можно протащить его на леткор связанного, и пусть он послужит людям. Хотя, что с него взять? Нужно захватывать тень, которая заражает. Конечно, прок от Дмитра будет, в лучшем случае Лада поймет, как их убивать или защищаться от них, что немало, вот только Радим не позволит проводить эксперименты на своем человеке.

Воронцов достал мыслеглас и прижал к виску.

— Милая, ответь, как ваши дела?

Не прошло и пяти секунд, как последовал ответ.

— У нас тихо. Радим готовится приподнять леткор, чтобы отремонтировать опоры. Мал снаружи стережет, вместе с ним Малк с пулеметом. Вы там как?

— Мы добрались до места силы и пока что в безопасности. Дмитр заражен и скоро обратится в кровожадную тварь, я не могу ему ничем помочь. Хранитель тоже. Граф рядом?

— В двух шагах, хочешь с ним поговорить?

— Да, это не займет много времени.

— Слушаю. Что там вообще происходит? Искра мне кое-что рассказала, только я почти ничего не понял. Как там Дмитр?

— Кухарь твой плох, еще немного и обратится, — и Воронцов за минуту пересказал другу, что случилось в поселке после того, как черный ведун вонзил жезл в центр площади.

Радим выслушал его, не перебивая.

— Я понял тебя, боярин, — тяжело вздохнув, ответил Граф. — Сделай для меня одолжение, убей его, не тащи сюда, он заслужил честную смерть. Не хотелось бы, чтобы Лада над ним проводила свои опыты.

— Хорошо, — согласился Воронов.

— Черный Вран, — раздался в голове Константина крик Хранителя, — сзади!

Но бывший детектив уже знал, что там происходит. Он резко развернулся, пальцы сами собой сложились в знак, и в поднявшегося Дмитра, опутанного черной паутиной, ударило пламя Сварога. Он вспыхнул, словно его в сере вымачивали. Мгновение, и огненный факел, окутанный божественным огнем, рухнул на колени, а через пару секунд остался только пепел.

— Спи спокойно, Дмитр. Пусть в Ирии тебя встретят, как героя. Он мертв, — вернув мыслеглас к виску, произнес Воронцов, — пеплом ушел. Пламенем Сварога ударил, когда он тварью поднялся. Так что, без огня не остался.

— Благодарю боярин, я в долгу перед тобой, — вздохнув, как показалось Константину даже с каким-то облечением, произнес Радим. — Что делать думаешь?

— Теперь я один сейчас вернусь в явь, заберу батареи и пройду первым планом прямиком к леткору.

— Не пройдешь, — снова встрял в разговор Страж. — Взгляни на первый план, этот посох на площади такое творит.

Константин обернулся и уставился на безымянный поселок, который он видел на первом плане, руины, все, что останется после произошедшего, его не интересовали, а вот странная рябь, идущая по первому плану прямо с главной площади, беспокоила. Она коверкала искажала пространство, и результат себя ждать не заставил, небольшой туманник, оказавшийся на ее пути, начал искажаться. Пара секунд, и его смяло в тугой бесформенный комок, а потом просто разметало клочьями.

— Тебе не пройти, — уверенно заявил Хранитель. — С тобой будет то же самое. Здесь, внутри места силы, эти возмущения незаметны. Но стоит выйти на первый план… Тебе не пройти, — еще раз повторил он.

— Похоже, — согласился Константин и снова вернулся к разговору с графом. — Радим, чини быстрее леткор. Надо убираться отсюда, иначе можем здесь остаться. Первый план непроходим, так что, мне придется идти через поселок. Плохо, что у меня боезапас заряженных светом рунных пуль дно показывает.

— Я пошлю к тебе Мала, — предложил капитан «Прекрасной Анны».

— Нет. Он вам будет нужен, если тени и искаженные люди на вас пойдут. Они света боятся. Есть идеи, как сделать светло над поселком, разогнать это наследие тьмы по углам, чтобы я прошел без особой стрельбы?

— У меня ничего нет, но сейчас передам мыслеглас Искре, с ней обсудишь. А мне нужно свою птичку поднять в воздух, чтобы опоры, наконец, начали делать. Удачи тебе.

— И тебе, друг, — ответил Воронцов. Он бросил взгляд на кучку пепла, которая осталась от Дмитра, и стал ждать, что скажет Юлия.

— Что требуется? — буквально через секунду спросила Юлия.

— Нужен свет, яркий, который разгонит тени, — сориентировался Воронцов, — а может быть, и тварей, которых они создают. Не знаю, боятся ли они света, но должны, ведь они заражены концентрированной тьмой.

— Ну, это не проблема, — обрадовалась Юлия. — Сейчас я повешу над поселком «Солнце Сварога», любая тварь из тьмы его ненавидит. Вот только двигаться тебе придется очень быстро, мой резерв — капля от полного, остальное ушло на батареи, они требуют много энергии. У Мала примерно так же.

— Сколько у меня будет времени?

— Мало. Минут десять, может, пятнадцать, потом все погаснет. «Солнце Сварога» крайне затратная веда, а у меня не слишком великий резерв. Ведуны, которые вешают его во время тьмы, раскачивают, как ты говоришь, свой резерв до максимума, чтобы держать его день, это не меньше двадцатого уровня. Да и солнышко у меня только второго уровня, оно прожорливое, и покрывает площадь всего метров в триста. Ладно, тебе сейчас это не интересно. Дай мне пару минут, и я подвешу его прямо над тобой, а дальше шевели ногами.

— Ну, бегом я бы и за пять добежал, но у меня тележка с парой батарей, и дорога, которая после ливня превратилась в густую жижу. Так что, скорость будет так себе. Ладно, давай готовься, за полминуты до того, как повесишь солнышко, сделай вызов.

— Хорошо. Будь осторожен, пожалуйста, береги себя.

— Конечно, — ответил Воронцов. — Дай знать, когда начнешь.

— Начинай отсчет, через минуту я повешу веду, так что, готовься. Когда я выдохнусь и не смогу подпитывать веду, я сделаю тебе вызов. Не отвечай, просто знай, что через минуту твое прикрытие исчезнет.

— Ну, тогда, любимая, не отвлекаю, лечу к тебе.

И, убрав мыслеглас в карман, Константин приготовился. Главное, чтобы сработало.

— Хранитель, много тут народу укрылось?

— Десять человек, — отозвался невидимый дух.

— Ты можешь сообщить им, что, когда Юлия повесит «Солнце Сварога», нужно бежать из поселка к леткору. Десяток мы сможем взять с собой. Может, еще кто примкнет.

— На тебе судьба мира, а ты беспокоишься о нескольких десятках выживших. Ты не имеешь права так собой рисковать.

— Как я смогу спасти мир, если не могу помочь паре десятков людей? Ну, так что, ты скажешь им?

— Скажу, — нехотя ответил Страж, — но ты прав, Черный Вран. А теперь тебе пора.

Воронцов высунул голову в явь и понял, что и вправду пора. Он еще ни разу не видел «Солнце Сварога». Сейчас над крошеным поселком висел огромный огненный шар, который заливал все под собой ровным золотым теплым светом. Константин выскочил наружу, левая рука окутана ведой, которая сегодня доказала свою эффективность, револьвер остался в кобуре, да и нужна ему свободная конечность, чтобы волочить эту тележку.

— Беляш, на выход, защищаешь меня, идешь рядом.

— Да, хозяин, — возникнув у его ног, заявил прислужник.

Константин запоздало подумал, что будь у него побольше времени, он бы смог заставить зверька принять образ маленькой лошадки и впрячь его в тележку, так ему бы ничего не мешало, но сейчас некогда экспериментировать.

То, что солнце Сварога работает, стало ясно почти сразу. Тень, застигнутая на открытой местности, успела проплыть всего пару метров в сторону ближайшего дома, как осыпалась пеплом, а вот с зараженными пока было не ясно.

Воронцов сбежал к тележке и, ухватив правой рукой за ручку, потянул по улице. Колеса по-прежнему были в грязи, так что, он все же не катил, а волок. Ждать он никого не собирался, спасение утопающих — дело рук самих утопающих, кто хочет, тот пойдет за ним, вот как девушка лет пятнадцати, выскочившая из дома, мимо которого он проходил.

— Ты с леткора? — выкрикнула она.

— Да, и это единственный шанс спастись, — крикнул он, не останавливаясь. — Скоро солнце погаснет. Хочешь жить, иди за мной.

Она кивнула и пристроилась позади тележки, причем не стала балластом, а упершись в батареи, начала активно помогать толкать. За спиной раздались крики. Воронцов на ходу обернулся и увидел, как вслед с капища бегут люди, две женщины с младенцами на руках, и та семья, которая укрылась там перед ним.

Они быстро догнали Воронцова и девчонку и пошли следом, причем мужчина сжимал в руках винтовку. Видимо, Хранитель довел до них информацию, так как не последовало ни одного вопроса.

До главной площади поселка дошли за три минуты. Правда, Воронцов вспотел. Соленые капли стекали по лбу и дальше, оставляя на лице влажные дорожки, и вытереть его не было никакой возможности. Пару раз в темноте подворотен он замечал укрывшихся там теней, но они не рисковали соваться. А вот зараженные — другое дело. Плевать им было на свет. Может, еще рано для восприимчивости, тьма их только захватила, но сути дела не меняло, они продолжали свою охоту. Сразу двое бросились на Константина и людей из-за большого лотка, на котором навалена картошка, морковка, капуста и прочие овощи. Беляш рванул навстречу, ударив ошеломлением. Не сказать, что эффективно, но результат был, твари сильно замедлились, их движения стали вялыми, не точными, ноги путались. Мужик, идущий следом, выстрелил в грудь одного из них. Естественно, безрезультатно.

— В голову целься, — рыкнул Воронцов, собираясь отправить в одну из тварей шарик света.

Но не успел, Беляш оказался быстрее, его длинный хвост с шипом на конце пронзил голову одного из зараженных, другого со второй попытки снял глава семейства.

— Хозяин, я могу выкачивать их тьму, — обрадованно заявил Беляш, вонзая шип в убитого пулей, — так, словно я сферы раскусываю. Капля, конечно, но все же.

— Охоться, если есть возможность, — разрешил Воронцов. Потом повернулся к группе, к которой прибавился еще один паренек и женщина лет сорока, растрепанная заплаканная, наверняка кого-то потеряла, но сейчас его ее история боярина не интересовала. — Так, — рыкнул он, — кто может, впряглись в тележку, я прикрывать буду. Обращенные тенями твари света не боятся, и если навалятся числом большим, не сдюжим.

При этом он дошел до посоха, который вбил в землю черный ведун, выдернул его и с силой сломал об колено, вернее, думал, что сломал, тот даже не треснул, только ногу ушиб. Пришлось браться за беловодский нож. Один удар, и черный кристалл в навершении расколот, посох прекратил вибрировать, и Воронцов швырнул его на тележку. Шаг, и вот и сфера валяется рядом с покойничком. Он присел и, незаметно подняв сферу, сунул ее в карман, хоть какой-то прибыток.

Пока он занимался сбором трофеев, паренек вместе с одной из женщин заняли место Константина. Воронцов же пошел впереди, доверив тылы отцу семейства с винтовкой, вот только… Пальба словно послужила маяком, и все зараженные в окрестностях рванулись на выстрелы, ведь там, где стреляют, еда.

Сразу пяток тварей вынеслись на площадь из маленькой улочки, причем две из них еще десять минут назад были детьми лет пяти. Беляш рванул на них, снова ударив ошеломлением, а одного из мелких захлестнул арканом. Его действия были выверены с поразительной точностью, удар хвостом — и труп валится на землю, новый удар. Мужик успел стрельнуть только раз. Вот только прислужник не мог оказаться всюду, еще три твари появились с другой стороны, метрах в десяти справа. Их взял на себя Воронцов. Удар светом, выстрел из револьвера, пуля, заряженная энергией Лады, покрытая рунами, угодила в грудь, и этого хватило. Зараженная женщина лет тридцати в рваной окровавленной юбке опрокинулась на спину и забилась в конвульсиях, а чернота с ее рук стала осыпаться сухим порошком.Вот только твари не знали страха и сомнений. Последний все же добежал и сбил с ног заплаканную женщину, которая шла чуть в стороне от всех.

И тут обнаружилось, что у зараженных есть еще одно оружие. Прежде, чем его застрелили, изо рта вылетело черное облачко, которое женщина вдохнула. Пуля с трех метров по неподвижной мишени расплескала мозги какого-то мужика, но было поздно, их попутчица уже билась в конвульсиях. Кто-то поспешил на помощь ей подняться на ноги, но Константину этот риск был не нужен.

— Оставьте, — жестко приказал он, — ей уже не помочь. Идем дальше. Быстрее, у нас мало времени, солнце скоро погаснет, тогда нам не спастись.

Его послушали, и группа ускорилась. Теперь все, кроме них с безымянным отцом семейства, толкали тележку.

Беляш, прикончив своих зараженных и собрав с них тьму, догнал Воронцова и пошел рядом, причем по поводку боярин ощущал, что прислужник очень доволен. Впереди показались ворота, возле них сразу два тела, оба самооборонщика, которые впускали их с Дмитром в поселок. Теней видно не было, но это не значит, что они уничтожены, а не укрылись в караулке или в ближайших домах. Константину и его отряду осталось пройти всего сорок метров, и можно будет выдохнуть, но твари не спешили отпускать свою добычу. С крохотных улочек и дворов полезли зараженные, несколько десятков. Центральная улица была узкой, отбить нападение со всех сторон не представлялось возможным.

И Воронцов прибег к последнему аргументу.

— Все ко мне, — заорал Константин, — сжались вокруг, иначе не выжить.

Люди рванулись. Одна девочка упала, и мать, оберегая ребенка, рухнула сверху, прикрывая ее собой от набегающего зараженного.

Твари вошли в зону поражения, и над головой боярина вспыхнула веда «Удар Рода», тот самый шар, который так выручил его на третьем плане. Вот и сейчас во все стороны полетели белые молнии, разящие тех, кто еще недавно были людьми. Только женщина с девочкой оказались вне его защиты. Константин выхватил револьвер и уложил двух нацелившихся на них тварей, а потом шар погас, исчерпав свои четыре секунды…

Глава восемнадцатая

Четыре секунды — как же это мало. Шар принял на себя первую волну тварей и слегка проредил вторую. Правда теперь из оружия у Воронцова остались только револьвер и нож. Хотя нет…

— Беляш, боевая трансформация, используй все, что умеешь!

Прислужник проскользнул между ног сбившихся в кучу людей и прыгнул прямо на зараженных. Их было пятеро, они как раз выскочили с улочки за спиной Воронцова. Еще в прыжке Беляш принял свой жуткий боевой облик. Удар, ошеломлением, захват самого неудобного в стороне арканом, снести у замедлившегося когтями часть лица, пробить острым наконечником хвоста сердце, опрокинуть лапами третьего, вогнав прямо на лету коготь левой лапы в глаз. На все про все у него ушло три секунды, вот только Константину некогда было любоваться машиной смерти, которой стал прислужник, в жизни очень милый пушистый зверек. Он развернулся спиной к побоищу, чтобы встретить троицу, которая спешила со стороны площади, откуда они только пришли. Это были запоздавшие, они неслись прямо на него, слегка пригнувшись, с черными лицами, проступившей наружу тьмы. Выстрел — первый опрокинулся на спину, заряженная пуля в грудь работала не хуже, чем в голову. Рядом хлестко, как плетка, щелкнула винтовка отца семейства. Не повезло — пуля угодила в плечо, и результата от этого было немного, кроме того, что все же тварь крутануло вокруг своей оси, и она потеряла скорость. Выстрел. Третий качнулся в сторону, и пуля ушла в молоко. Еще выстрел, и снова неуловимое движение, пуля, свистнувшая над плечом, добила подранка, который только распрямился, чтобы продолжить атаку. Еще на один выстрел времени уже не осталось, зараженный протаранил вышедшего вперед Воронцова, опрокинув его на спину. Последняя физическая защита слетела, приняв на себя удар. Спас Беляш, который, развернувшись, кинул в восседающего на хозяине зараженного каким-то странным, еще невиданным Константином, умением. Дистанционная атака, которую применил прислужник, выглядела как два гибких хлыста, пробившихся прямо из-под земли. Один справа от Воронцова, второй слева. Изогнувшись, они вошли острыми трехгранными шипами в бока твари, затем резко хлестнули, сбрасывая зараженного с Константина, при этом они светились, а чернота исчезала, словно те ее впитывали. А потом тело стало высыхать, как было в самом начале, когда Беляш явил себя новому хозяину в поселке Авии.

Воронцов вскочил на ноги и огляделся. Его группа была цела, вокруг только трупы зараженных, но ему показалось, что солнце Сварога слабеет. Свет стал не таким насыщенным, а огненный шар уменьшился в размерах.

— Бегом! Схватили тележку с батареями и к леткору, — заорал Воронцов.

Он уже видел, как со стороны площади бегут новые зараженные, их было с полсотни, но это, скорее всего, далеко не все, и встретить их нечем. Конечно, в запасе оставался теневой фантом, что так выручил в бою со жнецом. Он чувствителен к ведам света, коей и является «Солнце Сварога», но Воронцов решил его приберечь на крайний случай, если они не успеют вырваться, а свет погаснет.

— Шевелитесь, — подтолкнул он женщину, которая замешкалась. — Один шанс добежать до ворот и закрыть их, иначе конец. Телегу не бросайте, без батарей не уйдем.

И люди побежали. Детей подхватили на руки. Кто был без них, толкали телегу. Константин бросил взгляд на массу зараженных — оскаленные зубы, белые глаза, многие перемазаны в крови. На улице им было тесно, они рвались вперед, сбивали друг друга, кто-то падал, и остальная стая, а это была именно она, шла по телам. Вот только они оказывались невероятно крепкими и, легко поднимаясь, включались в погоню, хотя несколько прилично отстали, похоже, им конечности поломали.

— Беляш, они могут тебя ранить? — прикидывая, что боевой ипостаси у прислужника осталось еще минут на пять, спросил Константин.

— Нет, хозяин. Хотя их прикосновения мне неприятны. Они холодные и высасывают силу. Я слабну.

— Задержи их. Как только мы доберемся до ворот, уходи.

— Да, хозяин.

И зверь в белесой чешуйчатой шкуре с шипами, клыками, когтями и арсеналом умений, взяв разбег, устремился навстречу тварям, которые были всего шагах в двадцати. Воронцов пятился, не рискуя поворачиваться к зараженным спиной. Он выстрелил еще дважды, промазать в эту кучу было нереально. Барабан опустел. Переломив револьвер, он вставил последний скорозарядник с рунными патронами. И если Беляш их не задержит, то и эта семерка не спасет.

Надо сказать, атака прислужника была впечатляющей. Он использовал все, что имел в арсенале. Первым последовало ошеломление — три квадратных метра площади н небольшой улочке в плотную массу зараженных. Передние замедлились, а задние их сбили, затаптывая. Затем последовала новая способность — удар гибкими хлыстами. Они пробили сразу по два тела, заставив врага снова смешаться. Жаль, Беляш не мог использовать призрачный шаг, в бою способность становиться невидимым была совершенно бесполезна, поскольку работала только тогда, когда он не находился в контакте с противником, и стоило ему совершить атаку, как невидимость слетала. Что поделать? Разведывательное умение.

«Вот сейчас бы гранаты пригодились, — подумал боярин, стреляя в одно из зараженных, который выскочил из дверей дома с левой стороны. — Нужно будет что-то массовое прокачать».

В этот момент Беляш ворвался в порядки врага. Видимо, он использовал ускорение. Три секунды — кажется это так мало, но каков был результат. Он протаранил сразу четыре или даже пять рядов, раздавая удары когтями, хвостом. Зараженные смешались, их центр был опрокинут. Вот только они совершенно не знали страха, видимо, их примитивное сознание работало только на атаку. Причем Беляша они не воспринимали, как живой объект, те, что с краю, вместо того, чтобы атаковать его в спину, бросились дальше в погоню за людьми.

Константин выстрели в высокого и вполне прилично одетого мужчину лет пятидесяти, он был самым шустрым. Одежка его, надо сказать, выбивалась из общей массы, таких он видел чаще в центре Тверда возле управы или банка. Скорее всего, не местный. Может, в гости приехал? Но сейчас не до разгадок. Шустрый мужик набирал потерянную скорость, и теперь их разделяло шагов двадцать, остальные существенно отставали.

Пуля угодила не в грудь, а в живот. Но это не важно, результат оказался таким же, как и у остальных — тот рухнул на землю и стал биться в конвульсиях, с осыпающейся с кожи чернотой. Да, хорошие боеприпасы сотворила Лада, и ведь работают в обычном револьвере. Интересно, зачем она тогда наносила руны на карабины, если для них все равно нужны заряженные пули? Это все потом, сейчас не до этого. До ворот оставалось шагов двадцать пять, все остальные уже добежали, и даже, навалившись на створки, стали прикрывать их, правда, захлопывать не торопились.

В кармане завибрировал мыслеглас, Юлия предупреждала, что скоро свет погаснет, а значит, нужно торопиться. Константин развернулся и одним рывком добежал до ворот. На бегу он скользнул по поводку в мысли Беляша, и тут же окунулся в его эмоции. Это было упоение боем. А еще прислужника просто распирало от поглощаемой энергии тварей. Но завязнув в основной массе зараженных, он пропустил мимо себя не меньше полутора десятков тех, кто игнорировал свалку и пошел в обход.

— Как закончишь, давай на взлет, и ко мне, — приказал Воронцов.

— Слушаюсь, хозяин, — отозвался Беляш и вонзил в сердце зараженного, но очень бодрого старика, застроенный кончик хвоста. Боярин даже ощутил, как в копилку прислужника капнула черная энергия, похоже, за эту потасовку, он сможет поднять еще пару умений, если не серьезных.

Но это позже, когда он выберется. «Солнце Сварога» погасло, когда ему оставалось преодолеть метров семь-восемь, мир погрузился в привычный вечерний сумрак. Да еще черные тучи, как висели над поселком, так и висели. Светцы на стенах горели, но очень тускло. Те, что в воротах, были вообще погашены. Воронцов прибавил скорости, но именно в этот момент с самой крайне улочки вдоль стены наперерез ему вынеслись шесть зараженных, четверо из которых ломанулись к воротам, а двое на него. Вдобавок из караулки через дверь наружу просочились три тени. Они мгновенно навелись на людей, которые ожидали его. Пробиться к ним с ходу было невозможно, и Воронцов принял единственное правильное решение.

— Закрывай, — заорал он, вложив в приказ стальные нотки, и, вскинув руку, выстрелил по теням, которым створки были не преграда.

С первым выстрелом повезло, свалил сразу пару, прошив их насквозь. Последняя прикрылась одним из зараженных, бабой в каких-то грязных обносках. Но снова повезло, пуля, прошив ее хилую грудь, упокоила и тень. Еще одного захваченного чернотой, что понесся на него, Константин срезал в последний момент. Он проскользил по грязи и замер у его ног. Створки сомкнулись, отрезая Константина от спасения. Четверка зараженных налетела на них, те вздрогнули, но не поддались, видимо, на них налегли все, кто вырвался из поселка. Поняв, что добыча ускользнула, они развернулись к единственной оставшейся цели, Беляш не в счет. Теперь «Солнце Сварога» не мешало, и Константин сначала активировал теневого фантома, а потом и сам ушел в тень, и началась резня. Теневик возник за спиной у тварей, какому-то тучному и очень неповоротливому мужику он просто вырвал позвоночник, пробив когтистой лапой насквозь. Затем прикончил второго подростка с длинной тонкой шеей, на которой непонятно как башка держалась. Константин не стал ждать развязки, со спины набегали новые, проскочившие мимо Беляша. Разогнавшись, Константин взлетел по лесенке на парапет стены, не сказать, что та высока, метров пять всего, время катастрофически утекало.

— Хозяин, тут тени, я ухожу, — раздался в голове голос Беляша, который, похоже, насосавшись энергии, был слегка опьянен.

— Уходи, — разрешил Константин, оглядываясь, пара табуреток, на которых дремали часовые, и светец, больше ничего.

Твари уже близко, и было их много — больше двух десятков. Теперь они перли не сплошной массой, но это ненадолго. Если они все налетят на ворота, снесут створки к черту.

Протиснувшись между козырьком и стеной, Воронцов вывалился наружу, повиснув на руках. До земли метра три. Он разжал пальцы и скользнул брюхом по стене. Приземлился нормально, без травм. Теперь осталось добраться до леткора, который висел чуть в стороне, метрах в двухстах. Его, если так можно выразиться, «отряд», все до единого держали ворота и держали из последних сил, не выходя из невидимости, которой осталось чуть больше минуты, он добежал до них. Что ж, беглецы поступили логично, дети и девушка, которая присоединилась к ним, тащили тележку к леткору, а взрослые пытались заклинить створки. Частично им это удалось. Для этого использовали трупы стражи и их карабины, сейчас их стволами вниз вбивали во влажную землю. Что ж, не по назначению, но все же результат.

Воронцов достал мыслеглас.

— Юлия, — вызвал он боярышню.

— С тобой все нормально? — получил он немедленный ответ. — Я не вижу тебя, ты все еще в поселке?

— Я выбрался, сейчас в тени укрылся, меня не видно, но я вижу тебя и Мала на крыше леткора. Он еще при силушке?

— Да, что ты хочешь?

— Ворота вам видны плохо, но сейчас я направлю Беляша, зависнуть над врагом, мне требуется мощная веда по площади, примерно метров на десять квадратных. Точно под него.

— Сделаем, — не задавая больше лишних вопросов, резко произнесла боярышня. — Только скажи, когда.

— Секунду, — ответил Константин. — Беляш, нужно, чтобы ты завис метрах в пятнадцати над всеми тварями, так, чтобы ты расположился в центре наибольшего скопления. Когда скажу, улетишь. Все ясно?

— Да, хозяин, — ответил прислужник, и Воронцов скользнул в его сознание.

Десять секунд, и крылатый зверек завис в нужной точке. А твари продолжали прибывать, там их было уже больше сорока. Зараженные толпились перед воротами, но давить все вмести еще не догадались, так, четыре или пять особей налегали на воротины, трое вообще жрали погибших товарищей. Остальные тупо стояли и прислушивались к ударам. Хорошо, пока люди все делали молча.

Константин вернул мыслеглас к виску.

— Готовы? Видите Беляша?

— Да, плохо, но видим, — ответила Юлия.

— Прямо под ним противник, — продолжил инструктировать Воронцов. — Нужно что-то точно по тому месту, площадное и убойное. Но осторожней, людей у ворот не зацепите.

— Готовься. Только сразу, как скажу, отзывай Беляша, огонь будет до небес.

Секунды текли, Воронцов даже из невидимости вышел, но никто из беглецов в сумерках на него внимания не обратил.

— Отзывай, — скомандовала Юлия.

— Беляш, ко мне, — отдал четкий приказ Константин, и уже через секунду маленький полупрозрачный зверек с приличной скоростью рванул к нему.

Те, кто удерживали ворота, не смотрели вверх, и снова ничего не заметили.

Ну, что сказать? Наводка оказалась точной. С неба, рассыпая огненными искрами, падал раскаленный шар размером с арбуз. Только сейчас люди начали задирать головы, толкая друг друга локтями и показывая вверх.

— Все от ворот, — заорал, что есть мочи, Константин. — Бегом к леткору.

Беженцы завертели головами и с удивлением уставились на спасителя, который, неведомо как, оказался с другой стороны. И естественно, приказ никто не выполнил, а дальше было поздно, этот вариант, плохо знакомый с мощными ведами и ни разу не видевший их в действии, Воронцов не предусмотрел.

Огненный шар ударил метрах в семи за воротами. Все, что смог сделать боярин, это рухнуть на брюхо. Не соврала Юлия, столб огня был и вправду впечатляющий — метров на двадцать пять. Вспышка осветила все вокруг, ударная волна смела кое-как подпертые ворота, снеся их и закинув метров на десять дальше по дороге, ведущей к поселку, названия которого Воронцов так и не узнал. Одна из них зацепила женщину, которая так и не успела залечь. Тяжёлые доски снесли ее с ног, отбросив в сторону. Она упала прямо напротив Воронцова. Череп был расколот и сплющен, все вокруг быстро пропиталось кровью, с такими ранами не живут. Следом пришел вал огня. Он прошел над лежащими ничком людьми. На мужике с винтовкой вспыхнула одежда, и он принялся кататься по влажной земле, сбивая пламя, и хорошо, что не попытался встать. А потом огонь резко отпрянул, словно кто-то приказал, и дальше бушевал уже внутри поселка, отрезая выживших зараженных от добычи. Тварям пришлось хуже всего, незнакомая веда ударила точно в центр их сборища. Те, кто были ближе всего к эпицентру, обгорели до костей почти мгновенно, те, кто стоял метров на пять дальше, теперь бегали объятые пламенем. Что ж, можно считать этот арт-удар условно удачным, не обошлось без потерь от дружественного огня, но большинство были живы.

Воронцов, понимая, что пламя недолго будет сдерживать зараженных и скоро опадет, а внутри поселка хватает тех, кто не пострадал от удара, и они тут же ломануться на людей, вскочил и заорал:

— А ну встали, и живей к леткору!

И на этот раз подействовало. Подгоревший мужик вскочил первым и принялся поднимать свою низенькую плотненькую жену, которая испуганно таращилась на Константина.

— Живее, иначе все здесь ляжем!

И тут из пламени появилась черная тень, похоже, ей было плевать на огонь. В нее-то Воронцов и всадил последнюю пулю из револьвера.

До народа, которого, похоже, слегка контузило разрывом веды, дошло, что пора бежать. Бросив взгляд на погибшую, все понеслись к леткору, хотя бежать — это сильно сказано. Ковыляли кое-как. Быстрый шаг — гораздо более точное определение.

Воронцов отходил последним, зарядив в револьвер уже обычные патроны. Они преодолели чуть больше полусотни метров, когда пламя в воротах опало. Отсветы огня еще плясали, занялись дома, что стояли по соседству, скорее всего, к утру поселок выгорит, поскольку тушить его некому. Воронцов шел вполоборота, держа взглядом ворота. Он снова выпустил Беляша. Да, тот сейчас лишился своей основной ударной мощи и теперь сможет принять боевую трансформацию не раньше, чем через час, но все равно он сможет своим ошеломлением, арканом и хвостом сделать больше, если зараженные кинуться в погоню. Но как ни странно, не кинулись. В поселке несколько раз слышались выстрелы, видимо, кто-то еще отбивался, может, мозгов не хватило попытаться свалить, а может, не было шанса, но эта стрельба притянула тварей, и они отправились искать добычу на звук.

Почти десять минут — столько потребовалось, чтобы его подгоревший, контуженный, испуганный отряд добрался до леткора. «Прекрасная Анна» висела в метре от земли, а нанятые Воронцовым рабочие заканчивали менять сломанную лапу. Детей, как и тележки с батареями, видно не было.

Женщина, которая защищала свою дочку, которая потом ушла с тележкой, рванулась к одному из мужчин и, рыдая, бросилась ему на грудь. Тот обрадованно обнял ее, что-то спросил, облегченно выдохнул, услышав ответ. Как он умудрился проморгать появление детей? Потом отстранил жену и вернулся к работе. Остальные смотрели на сцену воссоединения, с трудом давя в себе злость. Интересно, как удалось заставить их продолжать работать, а не бежать в поселок, спасать своих? Ну да будет время выяснить, хотя, похоже, ничего сложного, Мал на крыше, рядом с ним Витор с пулеметом, это ли не аргумент?

Юлия, сбежав по трапу, соскочила на землю и бросилась обнимать Воронцова.

— Живой, — прошептала она.

— Живой, — подтвердил Воронцов, быстро поцеловав девушку. — Но без вас бы с Малом я не выбрался, и они тоже.

Юлия окинула взглядом людей, которые прислушивались к разговору.

— И что с ними делать?

— Ну, здесь точно бросать не станем, — ответил Воронцов. — Возьмем с собой и высадим на следующей стоянке. Дам им по паре золотых на первое время, авось, не пропадут.

— А не жирно? — поинтересовалась боярышня. — Ты их спас, так еще и денег подкинуть.

Воронцов мысленно усмехнулся, да, этот мир не дорос до социальных программ, люди здесь сами по себе.

— Не обеднею от потери пары десяток кун, — отмахнулся Константин. — Мне гораздо более жалко то, что я заплатил этому упырю-ведуну, в три сотни золотом и в два камня батареи встали. Этот урод меня на полтысячи опустил а то и побольше. А пробиться к нему в дом после того, что устроил черный, не вышло. Если погиб, останется там золото с камешками, пока мародеры не явятся.

— Может, удастся до этого дома дойти? — поинтересовался Дрозд, который, в отсутствие Мала, опекал боярышню. Причем вооружен он был уже артефактным карабином, который сделала Лада.

— И не думай. Там тени, которых только веды света берут, и жутко живучие обращенные ими люди, сильные, быстрые, на обычные пули почти не реагирующие. Так что, ящер с этим золотом, нужно сваливать.

— Да уж, хлопотно вышло, — согласилась Юлия.

Словно в ответ на предложение Воронцова леткор медленно опустился обратно на землю, отремонтированные лапы скрипнули, но выдержали.

По трапу сбежал Радим, на ходу улыбнулся Константину и пошел осматривать работу. После чего честно расплатился с мужиками. Правда, те больше смотрели в сторону поселка, Воронцов тоже обернулся. В сумерках были хорошо видны всполохи, в затянутое тучами небо поднимались столбы дыма, самые густые в районе ворот, куда Мал запулил своей ведой. Но были и другие, видимо, при катастрофе там опрокинулось что-то горючее, вот и занялось, а тушить некому, кто, еще жив, прячется, а зараженные могут только жрать, теням вообще до фонаря.

— Мы закончили, сейчас Лада батареи снимет, заменит на новые, и взлетаем, — подойдя и пожав Воронцову руку, сообщил капитан «Прекрасной Анны». — С этими, что делать будешь? — Он мотнул головой в сторону беженцев, которые стояли возле трапа и обнимали своих детей.

— С собой возьмем, — ответил Константин, — как и работяг, что тебе помогали. Высадим их при первой же возможности. Если их тут оставить, до утра не доживут, скоро зараженные из поселка полезут и схарчат их.

— Ну, тогда, Малк, — позвал он своего второго пилота. Тот появился буквально через секунду, высунув голову из дверного проема. — Бери погорельцев, — распорядился Радим, — и веди их в трюм, утром высадим в людных местах.

— Мне в Тыву надо, — насупился один из мужиков, — у меня там жена на сносях осталась, и мать.

— Иди, — неожиданно легко согласился Константин, — но их уже не спасти, нет там живых. До кого тени не добрались, тех зараженные тьмой сожрали. Вон, — боярин махнул рукой на тех, кто прорывался с ним, — спроси, как мы оттуда улепетывали, как их пули не берут. Так что, до ворот ты дойдешь, может, даже в поселок войдешь, но там тебя и сожрут.

— Дайте мне полчаса, — набычился мужик. — Заберу своих и вернусь. Если вы выжили, значит, и они могли.

— Иди, — пожал плечами Воронцов, — у тебя ровно полчаса.

Мужик кивнул и, забрав у отца семейства винтовку «родьку» и все патроны к ней, припустил к поселку.

— Беляш, давай на взлет, — мысленно позвал прислужника боярин, — следи за этим. Ни во что не вмешивайся. Если он погибнет, сообщи мне, хочу знать заранее, чтобы не ждать его.

Беляш под удивленными взглядами спасенных возник у ног Воронцова, быстро изменил форму и, взмыв в небо, почти вертикально рванул в сторону поселка.

Малк подошел к людям, что-то быстро сказал, и те направились к трапу. Через пару минут снаружи остался только курящий Воронцов и Юлия. Мужик как раз добежал до ворот и скрылся в поселке, а буквально через две минуты пришла картинка от Беляша, который уже возвращался. Не повезло спасателю, нарвался на тень в десяти метрах от ворот.

— Судьба, — произнес Воронцов и, раздавив окурок, взбежал вверх по трапу. — У него не было и полшанса.

— Почему ты его не удержал? — спросила Юлия, догоняя Константина.

— Он бы все равно не послушал, — не оборачиваясь, бросил бывший детектив. — Он должен был туда пойти, и знал, что умрет. Какой смысл убеждать его, если там его близкие люди? Если только его вязать по рукам и ногам.

Беляш влетел за ними следом и, стукнувшись о стену, быстро развоплотился, нырнув обратно в свой карман. Константин взбежал по лестнице, где столкнулся с Радимом, который о чем-то разговаривал с беженцами.

— Можем взлетать, — спокойно проинформировал его боярин.

— А Крот? — спросила одна из женщин, та самая, которая защищала дочь от зараженных.

— Он погиб, не пройдя по поселку и десяти метров, попался тени. Так что, все занимайте места, согласно купленным билетам. Пора улетать.

Народ погрустнел, видимо, этого Крота уважали и переживали за него, но такова судьба.

— Витор, — крикнул Радим, и из рубки появился смурной первый пилот. — Взлетаем, — распорядился граф, — только Мала позови с крыши, а то еще грохнется или замерзнет на высоте.

— Слушаюсь, капитан, — отчеканил пилот, — через три минуты будем в воздухе.

И верно, «Прекрасная Анна» поднялась ввысь, как только Мал вернулся на борт.

Константин, взяв под руку Юлию, отправился к себе в каюту. Дрозд, как привязанный, шел следом. Еще немного, и Воронцов доберется до своих родовых земель, и было у него ощущение, что все пройдет, не так просто, как хотелось бы.

Эпилог

Тьма пришла внезапно — вот она плотной завесой висит на противоположенном берегу реки, а уже через мгновение ты уже в ней, словно свет погасили. Холодно, зябко, тяжело дышать.

— Ну, держись кнехты! — заорал Ян, напяливая зачарованный шлем и, стиснув висящий на груди амулет, защищающий от ментальных атак, мощный, подаренный ему магом в благодарность за спасение.

Вокруг него залязгали затворы карабинов, солдаты и приданные им в усиление ополченцы готовились к бою. Поручик вглядывался в лица бойцов — испуг, решимость, равнодушие, ужас, отчаянье, огромная палитра эмоций, но большинство негативные. И если бойцы его сотни, пережившие уже три натиска, сжимают оружие и зубы, готовясь дать бой, то ополченцы, которые только прибыли и еще не видели тварей, трясутся от страха.

Ян бросил взгляд на крепко сбитого мужика с мозолистыми руками, сероватыми волосами и круглым простодушным лицом, он вроде из-под Ланска, фермер. Он посмотрел на поручика, и тут его глаза начали меняться, их буквально мгновенно затопило алым, словно разом лопнули все сосуды. Этот признак Кноту был хорошо знаком, так обращаются под тьмой. Выхватив из кобуры револьвер, Ян вскинул его, фактически уперев ствол ополченцу в лоб, и спустил курок. Тяжелая мягкая пуля развалила череп надвое, и почти обратившийся опрокинулся на деревянный настил пола. За его спиной, с ужасом глядя на поручика, в забрызганной кровью и мозгами форме сидел еще один ополченец, почти подросток, хилый, тощий, лет восемнадцати. Он даже оружие бросил, его губы дрожали, а руки тряслись.

— Следить за обратившимися, — заорал во всю глотку Ян. — Стреляйте сразу, не дайте им натворить дел.

Его приказ подоспел вовремя, прозвучало еще два одиночных выстрела.

Ян перешагнул через тело и опустился рядом с пареньком.

— Так надо было, — тихо произнес он. — Возьми оружие, сынок, сейчас мне понадобятся все. Так что, не робей, можно с тьмой воевать, если яйца в кулак сжать. Помни, там, за спиной, твой дом, и мы то, что сдерживает тьму.

Парень кивнул, видимо, слова поручика придали ему уверенности. Он размазал по лицу кровь обратившегося товарища и, подтянув брошенный на землю карабин, с решимостью сжал рукоять и цевье.

— Молодец, — похвалил его Ян и, встав в полный рост, заорал во всю свою луженую глотку, — десятники, доложить о потерях…

И тут тьма превращается в день. Маги очухались и, наконец, повесили «Око богов». Огненный шар появился на высоте в пару сотен метров, залив все ярким огненным светом, и не только позиции батальона, но и реку, и часть вражеского берега, на котором уже суетились человеческие фигурки. Одновременно с этим раздался свист снаряда.

— В укрытия! — заорал, что есть мочи, Ян и рухнул плашмя на дно траншеи рядом с трупом.

И вовремя, в бруствер буквально в трех метрах от него угодил снаряд, вокруг засвистела шрапнель, в спину прилетел ком земли.

— Не высовываться, — понимая, что дальше будет только хуже, проорал очередной приказ Ян.

И оказался прав. Все ждали тварей тьмы, а вместо этого ударила артиллерия захваченного Лотрингского королевства. Обращенные, еще не утратившие разум, вполне прилично пользовались винтовками, пулеметами и пушками. Да, им уже не хватало мозгов на тактику, да и плевать орде на тактику, она была простой и эффективной — залить линию укреплений железом и свинцом. И это принесло свои плоды — кричали раненые, падали убитые, сотня и приданные ей ополченцы сжались в окопах без возможности поднять голову, и только бойцы в каменных укрепленных огневых точках могли приглядывать за пространством перед позициями. В ответ ударила полковая артиллерия. И судя по тому, что перестрелка разгоралась по всему оборонительному рубежу, противник начал наступление.

Близкий разрыв ударил по ушам. В голове поручика зазвенело, он потряс головой и сел, привалившись к доскам, которыми была обшита траншея, спиной. Рядом лежал Курт, пытаясь зажать разорванную осколком шею. Он булькал кровью, которая текла изо-рта, пытаясь что-то сказать, но ничего не было понятно. Ян отвел глаза, он ничем не мог ему помочь. Когда он вновь посмотрел на него, тот уже был мертв, он сидел, уронив голову на залитую кровью грудь.

— Прощай, Курт, — произнес Ян и, слегка подавшись вперед, закрыл покойнику глаза. — Не добраться тебе до ненавистного барончика. А может, это к лучшему, лишний кмаг нам пригодится на рубеже, а ты уж больно упрямый и непреклонный, не спустил бы ты удара хлыстом. Спи, пусть боги примут тебя, как достойного.

Огневой налет начал стихать через час. По мере того, как снаряды выбивали арту противника, которая лупила прямой наводкой, обращенные не прятались, у них не было укреплений, они гибли десятками и сотнями. Но их было очень много, гораздо больше, чем войск королевства Наваро. Не будь они такими тупыми, они бы использовали это гораздо эффективней, но для орды это не играло никакой роли, тьма защищала ее, лечила, тьма имела полное превосходство.

И когда огненный вал стих, вперед пошла орда. Правда, шла она вяло, с трудом сдерживаясь, чтобы не обратиться в бегство под светом «Ока богов». Вот только оно слабело. Ян не знал, что происходит, но полковые маги вели свой бой, ведь у противника свои колдуны, и как сообщали разведчики и те, кто вырвался из Лотриннгского королевства, они умеют подавлять «Око богов».

— Держаться! — заорал Ян, вскакивая и укладывая карабин на побитый осколками и взрывами бруствер. — Ни шагу назад! Кто побежит, того пристрелю!

Твари под светом «Ока богов» шли вперед очень неохотно, их гнала чужая воля. Там, во тьме, скрывался тот, кто приказывал им атаковать, несмотря ни на что. В бинокль поручик видел массу низших, спешащую к берегу. Это были дикие и домашние животные, захваченные тьмой, упыри, как свежие, так и уже старые с коркой-броней, а также мелкие живоглоты и резуны, но первые двое преобладали. В рядах он не смог разглядеть сильных врагов — ни проклятых, ни аргов, ни жвалов, ни черных колдунов. Сплошное мясо, которое бросили вперед. Сотни и тысячи. Если будет, кому обыскивать поле боя, то это будет невероятный сбор сфер. Только бы выстоять.

— Тащи сюда огнеметы, — заорал он, срывая голос. — И трупы отволоките в укрытия, нечего им под ногами валяться. Десятникам доложить о потерях!

Да, он стоял на самом опасном участке, остальные будут сбивать врагов с гребня крутого берега, ему с сотней, хотя теперь уже меньше, придется удерживать самый опасный на прорыв участок. Хорошо, полковник Терт, командующий вторым королевским, сделал правильный вывод, по итогам первой атаки сейчас стянул за спину Яну почти всю батальонную артиллерию и организовал второй рубеж еще из сотни ополченцев.

Вот первые ряды противника достигли не слишком высокого, но вполне крутого противоположенного берега. Они прыгали в воду с трехметровой высоты. Некоторые выгребали, других сносило течением.

На этот раз маги батальона не стали ждать, пока противник переберется на их берег, а, объединившись в малый круг, ударили со всей мощи. Ян это заклятие видел впервые, площадь использования поражала — насколько хватало глаз, из-под земли вспыхнул огненный ковер. Он был, не сказать, что высок, не больше полуметра, но пламя лизало ноги и лапы, а невысоких тварей, вроде резунов и живоглотов и некрупное зверье, так вообще полностью. Пламя охватывает тварей, те вспыхивают, словно ружейный порох, падают и больше не поднимаются. Спастись смогли только первые ряды, сумевшие спрыгнуть в реку. Вот только ответ противника не заставляет ждать. Да, там, во тьме, собралась немалая сила.

— В укрытия! — поняв, что сейчас произойдет, заорал Ян и метнулся к ближайшей землянке.

Тьма над ними вспухла багровым, в ней видны темно-красные отблески, и на позиции полка обрушивается огненный дождь. Бойцов, не успевших добежать до укрытия, капли прожигают насквозь. От боли они падают, катаясь по земле, но вскоре затихают обугленными головешками. Не спасают ни зачарованные жилеты, ни защитные амулеты. Лишь спустя минуту над траншеей появляется выставленный полковыми магами мощный щит. Огненные капли бьют в него, растекаясь по тонкой, слегка мутноватой пленке, стекая за границу траншеи. Земле все равно, но снова сотня и приданные ей ополченцы понесли потери. Но самое плохое, это то, что магам пришлось оставить свое огненное заклятие, которое без подпитки сошло на нет. Твари, подстегнутые тьмой, рванулись вперед, как сумасшедшие. Да и «Око богов» сбавило в насыщенности, поддерживать его стало гораздо тяжелее, и полковые маги уже не могли одновременно атаковать и прикрывать сотни.

— Доложить о потерях, — вновь заорал Кнот.

И на этот раз он все же получил ответ. Через пару минут явился десятник Тирл. Отсалютовав поручику, он, что есть мочи, рявкнул:

— Во второй сотне погибших одиннадцать, раненый восемнадцать, из них шесть легко и остались в строю. У ополченцев — сорок один безвозвратные и тридцать шесть раненых.

Ян тяжело вздохнул, противник еще не дошел до них, а они потеряли почти сотню человек. Что же будет, когда орда переправится?

Твари, прореженные огнем, все же преодолели реку. Их было немного, и ни одна из них не добралась до укреплений, но сейчас, на том берегу, который погрузился во тьму, так как «Око богов» с каждой минутой тускнело, собиралась новая орда, и скоро она пойдет на прорыв.

Ян посмотрел вверх. Щит над головой продолжал работать, но теперь в него из тьмы били ветвистые молнии. Черные колдуны, срывающиеся во тьме, могли атаковать, не опасаясь возмездия. И тут Ян понял, весь этот рубеж просто видимость укреплений, он не сможет сдержать прущую орду. Здесь может лечь вся армия королевства, но твари все равно пройдут дальше. А вот и твари — поверхность реки покрылась сотнями голов, противник пошел в новую атаку.

Заработала замолчавшая артиллерия, в двадцати метрах от берега вспух фонтан воды, пошли на дно несколько тварей, еще нескольких унесло течением. Но задержать такую массу только артиллерийским огнем было нереально, уже щелкали карабины отдельных стрелков, работали пулеметы, но твари все равно шли вперед, и скоро первые из них достигли берега. И видимо, они учли ошибки предыдущих штурмов — они не лезли на заводь поодиночке, а собирались под высокими берегами на мелководье.

— Стоим! — набрав в легкие как можно больше воздуха, заорал Ян, понимая, что как только наберется критическая масса, невидимый командир бросит их в атаку.

И словно подслушав его мысли, твари рванули вперед. И снова сплошные низшие. Заработали пулеметы, щелкали, не прекращая карабины, даже пара заклятий маги пустили. Арта и минометы сосредоточили свой огонь на заводи. Разрывы ложились довольно кучно, летели вверх легкие тушки, кровавые ошметки и оторванные конечности. Но твари шли. Они стали хитрее, укрываясь за покачивающимися на мелкой воде телами погибших, они подбирались все ближе и ближе.

Твари, накопив массу для прорыва обороны, рванули вперед, но перед этим нанесли ментальный удар. Часть рассеяли мобильные светоносцы, размещенные прямо за траншеей, часть приняли на себя амулеты и зачарованные шлемы. У бойцов дрожали руки, тряслись губы, хотелось бежать, но кнехты второго королевского выстояли, никто не оставил рубежа. Только залп на поднявшуюся в сорока шагах от них массу тварей вышел нестройным. А вот ополченцам не повезло, они были хуже защищены. Многие, попавшие под ментальную атаку, рванули из траншеи в тыл, стараясь убраться из этого жуткого места, как можно быстрее. Другие падали на дно, съежившись на деревянном настиле, подогнув к груди ноги и заливая все слезами и соплями, некоторые погибли, не пережив удара.

Но полковые маги все же нашли мгновение и послали навстречу бегунка свой ментальный удар, который развеял ауру страха и придал людям уверенности. Бегунки разворачивались и, стреляя на ходу, возвращались.

Волна тварей ворвалась в окопы, несмотря на огнеметы, пулеметы и работу больше чем полусотни карабинов. Их было немного всего пару десятков, но…

Ян принял на вскинутый карабин удар когтистой лапой. Когти проскрежетали по металлу ствольной коробки, оставляя глубокие царапины. Удар был так силен, что поручик опрокинулся на спину и, уже из положения лежа, всадил твари, плотно окутанной тьмой, пару пуль в грудь. На бруствере появился зараженный медведь. Он увидел лежащего человека и приготовился соскочить и растерзать его, но в этот момент кто-то, перепрыгнув двухметровую траншею, ударом руки, окутанной белой светом, снес его. В другой руке у спасителя был зачарованный длинный кинжал, хотя, скорее, это больше было похоже на короткий меч.

— Вставай и бейся, поручик, — крикнул он, и Ян с удивлением узнал своего капитана, молодого баронета Гектора Рэнса.

Вскочив на ноги, Ян выстрелил в спину упыря, который нависал над раненым ополченцем, затем свалил живоглота, который присосался к обезумевшему от страха потрепанному кнехту из второго десятка. Больше в траншее тварей не было, но вся она была завалена телами его людей и убитыми темными.

Подхватив ранцевый огнемет у мертвого зажигателя, как именовали их в войсках, он пустил длинную струю, которая как раз достала до уреза воды, и спалил сразу трех упырей.

Барон заколол еще одного резуна и, развернувшись, спрыгнул в траншею.

— Держать позицию, — заорал он, что есть мочи. — Все стреляют. — И, подавая пример, всадил влет пару пуль в башку зараженного тьмой волка, который вынесся как раз на него.

— Нам бы подкрепление, — дрожащим голосом произнес один из ополченцев.

— Стоим, — заорал Гектор прямо в лицо мужику, — пока не отойдет штаб полка и не загрузят наш боекомплект. Твари прорвались через рубеж, на котором стояли войска Тадского королевства. Там только рукотворные укрепления да холмы с оврагами, и сейчас орда заходит к нам справа. А здесь так, отвлекающий удар, не дают снять людей, так что, стоим и держим свой участок, потом отходим, прикрывая остальную армию, которая сейчас сбивается в кулак за лагерями. Этот рубеж не удержать…

И Ян понял, это конец, они все останутся тут, никто не уйдет с этого рубежа, но остальная армия будет спасена.

— Отходим, поручик, — скомандовал барон через четыре часа.

— Нет, ваша милость, — прохрипел Ян, кое-как поднявшись. Разорванная грудь, перетянутая окровавленными бинтами, не давала нормально дышать, он едва мог стоять. Проклятый, возникший из неоткуда, славно его потрепал. Он убил его, но все равно выбыл из строя. — Уходите, ваша милость, я останусь, тут мой рубеж. — Он ухватил полупустой баллон огнемета и, закинув его на плечо, пошатываясь поднялся на утоптанную ступеньку, высунувшись по пояс из траншеи, и дал струю по наступающим тварям. — Уходите. — И он достал из кармана штанов и швырнул в окровавленные руки барончика мешочек со сферами. — Используй с умом.

Сферы достались ему по случайности за три предыдущих дня стояния, десяток черных шариков, ни много ни мало, вот только он не успел их использовать, поблизости не было капища богов и свободного мага, который отвел бы его в астру. Так зачем они ему мертвому? Пусть послужат живым.

— Прощай, поручик, я горд тем, что знаком с тобой. Уходим, — заорал барон, и все, кто мог, кто остался от батальона и двух сотен ополченцев, стали медленно отступать под прикрытием магов, и огрызаясь огнем.

Ян, закусив губу, кивнул. Вот бывает, при знакомстве убить падлу хочется, а вон как оказалось, трижды спесивый надменный барончик спасал ему жизнь. Поручик в долгу не оставался и каждый раз одаривался сторицей, так что, ничья, выживет, хороший из него командир будет, а значит, нужно помочь сосунку.

— Беги, сосунок, — наплутовал его Кнот, — и превращайся в мужчину.

Ян был не одинок, раненый магик Игмор, тот самый, с которым он ходил во тьму, лишившийся ног, вскарабкался на бруствер и на остатках сил сотворил небывалый огненный вал, шириной метров тридцать, и толкнул его на врагов. Были и еще, справа от Кнота из пулемета стрелял десятник Герт, он положил ствол на бруствер и держал машинку одной рукой, второй у него не было, из разорванной шеи текла кровь. Кто-то замотал рану бинтом, но десятник доживал свои последние минуты, кто-то стрелял слева из карабина, но он был вне видимости.

Они продержались почти семь минут. Баллон огнемета опустел, и он подобрал залитый кровью владельца карабин. Последнее, что увидел поручик второго королевского полка, Ян Кнот, это, как от его пули точно в лоб опрокидывается на спину проклятый. Он сполз на дно залитой кровью траншеи, «Око богов» едва мерцало без подпитки и быстро тускнело. Вот оно дрогнуло, и вокруг воцарилась тьма. Именно она остановила уставшее сердце Яна Кнота, который стоял до последнего на своем рубеже и сделал все, что мог, и даже чуть больше.

Конец четвертой книги.

Владимир август ноябрь 2022 года.

Content

На той стороне: Темные времена

Пролог

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Интерлюдия первая

Глава восьмая

Интерлюдия вторая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Интерлюдия третья

Глава двенадцатая

Интерлюдия четвертая

Глава тринадцатая

Интерлюдия пятая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Эпилог