На той стороне: Между светом и тьмой

Глава первая

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Константин.

Он наблюдал за Юлией через зеркало, в которое изучал свое новое лицо, девушка сидела на краешке кровати в их шикарной каюте и массировала виски. Слияние с магом, который командовал резервом, поджидающим их на границе вотчины, прошло, как надо. Вот только Юлия теперь ощущала чужие эмоции, и хорошего настроения ей это не прибавило.

Боярышня зло зыркнула Воронцову в спину, за последние одиннадцать часов она была не слишком приятным собеседником, ведуном Тавр был хорошим, а вот человеком сложным. Если бы не обстоятельства, Константин бы никогда не дал провести слияние с этим человеком.

— Держусь, — процедила Юлия сквозь зубы. — Но чем быстрее эта связь будет разорвана, тем лучше. Тяжелый он человек. Например, сейчас его обуревает гнев. Не знаю, что там произошло, может, в дерг проигрался, может, что плохое про себя услышал, но он в ярости. А ведь я просила его ближайшие сутки сидеть тихо. Я вот на тебя смотрю, и мне хочется тебе скандал закатить, причем все равно по какому поводу.

— Держи себя в руках, милая, — стараясь не улыбаться, с нежностью произнес Воронцов, — как все кончится, обещаю Тавру морду начистить, до кровавых соплей.

Юлия вместо улыбки зло оскалилась, и от нее плеснуло довольством.

— Начистишь, — разрешила она, — если я его сама не отделаю. И мне очень не нравится твоя новая рожа, нет в ней ничего привлекательного.

— Рожа, как рожа, — заметил Константин, бросив взгляд на свое новое лицо.

Ну да, мрачная, хмурая, с несколькими шрамами, короткая борода на квадратном подбородке. Злые карие глаза. Волосы средней длины прикрывают уши, так тут носят наемники. За основу был взят погибший стрелок из отряда Даяны, что сопровождала их в вотчину Рысевых, вроде его кличка была Крен, а может, и не Крен. Правда, Константин добавил пару черт от себя — убрал большие уши, которые были как у Чебурашки, поменял форму губ и носа, веда «личина» это позволяла. Последние два дня тренировался накладывать быстро и качественно. Больше всего ему не нравилось, что она нехило так жрет энергию из его запасов. Вот тут выручила Лада. Оказалось, она принесла с собой из Беловодья несколько образцов, над которыми работала там. Пара колечек как раз были довольно сильными артефактами — хранилищами энергии. Перстень-печатка на мизинец увеличил его резерв больше, чем вдвое. И если раньше он ровнялся трем, то теперь примерно семи, и это было сильно. Второе кольцо получила Юлия.

— Зря ты так, — продолжил он, — обычная наемничья рожа, среди них каждый второй такой, не буду выбиваться из стада.

— Просто мне она не нравится.

— А и не нужно, — покачал он головой и, поднявшись, подошел к девушке, — это просто маска, маскировка, необходимая для нашего дела. Собирайся, пора выдвигаться. Скоро ворота Воронграда закроются, а нам нужно попасть внутрь.

— Не сердись, — поднимаясь, неожиданно попросила она, — это не мои эмоции. И мне очень сложно держать их под контролем. Вот сейчас он немного успокоился, и стало легче.

— Я понимаю, хотя мне тоже не нравится твое поведение.

— Ваши сиятельства, пора, — раздался из-за двери голос Дрозда, — если мы хотим успеть попасть в город сегодня.

— Идем, — крикнул в ответ Воронцов.

Он застегнул пуговицы на сюртуке, затем поверх надел пояс с кобурой, в которой дремал выручивший его три дня назад в безымянном поселке «Медведь». За спиной привычно разместился нож из Беловодья, на левом боку жезл, который Лада за пару часов улучшила, и теперь он мог вместить столько вед, сколько недорогой посох — около двадцати семи, против дежурных пятнадцати. Вот только у Константина столько не было. Подмышечная кобура с «Монархом» осталась висеть в шкафу, слишком приметная вещь для этих мест. Последним штрихом была водруженная на голову с седеющими волосами широкая треуголка.

Юлия одета почти идентично, правда, ее наряд был более женственным.

Константин сделал шаг к двери, но тут хлопнул себя по лицу и вытащил из пирамиды на стене КД (карабин Долгова), тот самый, доставший от Авии. Теперь он был покрыт рунами. Лада сделала невозможное, невозможное в Яви, не зря она убила столько времени на нанесение сложнейших рун. Теперь любая пуля с соответствующей руной, выпущенная из этого карабина, была заряжена частичкой света. Артефакторша довела до ума идею создателя «кары Сварога». Тот нуждался в артефактных патронах, а карабин в обычных, превращая их в артефактные.

Юлия с завистью посмотрела на оружие Константина, ее еще было в работе, так что на ее боку висела обыкновенная «Северная звезда». Хотя Воронцов считал, что тяжелый полуавтоматический восьмизарядный пистолет с серьезной отдачей был слишком массивным и брыкучим для ведуньи. Когда он подверг сомнению выбор девушки, предложив взять «Монарха», она ухватила его за руку и отволокла на семейное стрельбище, где довольно бодро выпустила за три секунды весь магазин. Промазала только раз в самую дальнею из мишеней на сорока метрах, и ствол не так уж и сильно подбрасывало. В общем. Константин кивнул, и даже повторил результат, попал все восемь раз, но у него ушло на пару секунд дольше, все же брыкалась «Северная звезда» нешуточно, и каждый раз приходилось возвращать его на линию прицеливания.

Воронцов толкнул дверь и вышел в общую комнату. Мал и Дрозд уже ожидали их во всеоружии. Ведун стрельнул взглядом на карабин и завистливо вздохнул. Его игрушка тоже еще в работе, Лада оценила свое уникальное умение в пять тысяч. Повздыхав и немного поторговавшись, правда, ничего не добившись, Мал выписал артефакторше чек. Вот только попал в самый конец короткой очереди, следом за Юлией, Дроздом и Радимом, который винтовок не любил, поэтому Калинина должна была расписать его «Северную звезду».

— Все собрались в общей комнате, которая теперь, с вашей легкой руки, Ваше сиятельство, превратилась в кают-компанию, — доложил Дрозд.

Воронцов кивнул и первым вышел в коридор. Да, Дрозд оказался прав, все были в сборе, одноглазый капитан «Прекрасной Анны», Горд и Лада. Итого их отряд насчитывал шесть человек. Стандартная численность для наемников.

— Ну и рожа у вас, Ваше сиятельство, — рассмеялась артефакторша. — Ничего поприличней не могли выдумать?

Юлия, которая сейчас была не в своей тарелке, мерзко хихикнула. Мал закатил глаза, он уже бросил испепелять нахалку взглядом, признав таланты Лады, таким людям многое позволялось. Горд только улыбнулся. Радим старался сохранить лицо, но, наконец, не выдержал.

— Друг, ты не мог создать что-то менее зверское?

— Мог, но решил, что говорящее лицо, учитывая мое прозвище, послужит для создания необходимой репутации, — пояснил Константин. — У меня ведь на роже написано — не взлезай, убьет?

— Правда твоя, Костя, — как всегда фамильярно согласилась Лада. — Ладно, сиятельства, готовы?

— Забыли про сиятельств, — состроив зверскую рожу, заявил Воронцов, — кто вспомнит, дам в глаз. А теперь пошли, посмотрим мое наследство.

— Тут до города с километр, — заявил Радим, — не успеем пешком, у трапа грузовик ждет, на нем доберемся. Нас будут ждать в гостевом дворе «Сытый пес», место так себе, но там селятся все наемники, прибывающие в эти земли в поисках работы. Искра, давай, не как в прошлый раз, без вед обойдемся, позволь, мужчинам решать возникшие вопросы, ну или бей в морду пивной кружкой.

— Как выйдет, — огрызнулась боярышня, похоже, у ведуна, с которым она провела слияние, снова испортилось настроение, что не замедлило сказаться на девушке. — Кто ко мне сунется, будет разбитую рожу лечить у ведуна, сама не заживет.

Константин тяжело вздохнул, принимая, что эти дни будут для него непростыми.

— Вперед, — скомандовал он, и вся шайка потянулась к выходу.

Грузовик оказался больше похож на автобус — каркас с несколькими сидениями, проходом между ними, окнами. Больше всего это напоминало старый ЗИС, как в «Месте встречи изменить нельзя», но там все же был единый салон, а здесь кабина отдельно, и выход только через заднюю дверь. Радим, как командир отряда и наниматель, забрался в кабину к водителю, остальные полезли внутрь кузова.

«Подкинуть что ли местным идею общественного транспорта?» — подумал Воронцов, занимая с Юлией заднее сиденье, уступив девушке место у окна.

Грузовик почти бесшумно тронулся с места и уже через пять минут покинул взлетное поле, а еще через десять был у ворот, которые вот-вот должны закрыться.

Проверка прошла, как надо. Несмотря на серьезного мрачного ведуна, который проверил каждого ведой «поиска сокрытого», ни документ, выданный на прозвище Чужой, ни личина не подвели. С остальными тоже проблем не возникло, и вскоре «автобус» въехал в город и двинулся по широкой центральной улице к противоположенной окраине.

Надо сказать, город был хорош. Уличное освещение, везде светцы, на стенах домов охранные руны. На улице довольно много людей и транспорта. По тротуарам вышагивали тройки патрулей, причем в каждом был ведун. Вдоль центральной улицы стояли особняки от трех до четырех этажей. Аккуратные, говорящие о достатке живших в них людей. Халупы, если и были, то наверняка располагались ближе к внешним стенам окружающим Воронград.

— И как вам ваш город, Ваше сиятельство? — шепотом поинтересовалась Юлия.

— Давай без сиятельств, — так же шепотом попросил Константин, понимая, что тут все свои, и бить в глаз возлюбленную, как он обещал, плохая идея. — Нормальный город, — продолжил он, — довольно зажиточный, хотя меня не прельщает мысль жить здесь на другом конце страны. Но и оставлять эти земли всяким проходимцам я не собираюсь. Посмотрим, что будет, когда доберемся до усадьбы.

Он уже успел взглянуть на нее сверху, Радим специально заложил круг над городом, чтобы Воронцов смог оценить местность. Огромный комплекс из центрального здания и семи строений находился в трех километрах от Воронграда, каменная дорога вела из города к главным воротам. Сады и фермы заканчивались в паре километров от стен, дальше шли зеленые луга. И Константин готов был поставить все свои деньги против откушенного пирожка, что незаметно туда не подобраться, а такой вещи, как экскурсия на исторический объект, здесь еще не изобрели.

«Автобус» остановился возле ворот довольно большого двухэтажного здания, над которым висела вывеска «Сытый пес». Константин откинул лесенку, сбежав вниз, подал руку Юлии, так же поступил Горд, помогая спуститься Ладе.

Во дворе было людно. Какие-то мужики с револьверами на поясе жарили на костре здорового распотрошенного свина, их было человек десять, часть из них столпилась вокруг жаровни, другая же сидела за длинными столами, потягивая пиво из больших глиняных кружек с железными крышками. Некоторые, увидев Ладу и Юлию, одобрительно засвистели. Это было вполне объяснимо, наемниц в вольных отрядах хватало, но большинство из них были крепкими, коренастыми, с обветренными лицами, нередко покрытыми шрамами, поэтому мужчины отдали должное красоте артефакторши и боярышни.

Искра зло стрельнула в их сторону взглядом, но это было единственное проявление недовольства с ее стороны, хотя Воронцов уже предчувствовал, что неприятностей не избежать.

Константин, идущий впереди, поднялся по ступеням на крыльцо и, поправив карабин на плече, вошел внутрь. Да уж, «Сытый пес» не мог претендовать на звание респектабельного заведения. Наемники — люди шумные, наглые, не зря местные держали перед воротами гостевого двора броневик и трех дружинников во главе с ведуном.

Зал был большим, человек семьдесят, наверное, без труда могло разместиться. Но сейчас тут куда меньше народу. Константин ожидал драк в стиле «Человек с бульвара капуцинов», и они наверняка здесь бывали и довольно часто, но именно в настоящий момент люди сидели небольшими кучками, пили, ели, тискали продажных девок. Хотя за одним из столов у двери разговор шел на повышенных тонах, там играли в дерг, аналог нечто среднего между покером и подкидным дураком, но до рукоприкладства дело еще не дошло.

Константин стянул с головы треуголку и уселся за стол, доверив переговоры Радиму, который играл сейчас роль командира их ватаги. Саданув кулаком по столу, он громко выкрикнул:

— Мяса и вина на всех, да получше.

Чарник за стойкой кивнул и, сделав знак подавальщице, отправил ее к столу, принять заказ.

Радим же, кинув на лавку свою треуголку, направился к нему договариваться о ночлеге, выяснить новости и узнать, есть ли тут работа.

Какое-то время сидящие в зале наемники пялились на новичков, но вскоре вернулись к еде, выпивке и шлюхам.

Капитан леткора вернулся через пять минут.

— Комнат нет, — развел он руками, — большая ватага наемников в пятьдесят с лишним рыл явилась вчера и сняла все до единой. — При этом он выразительно кивнул, опережая ненужные вопросы, давая понять, что те самые люди, которых он нанял для помощи, в случае неприятностей. — Нам посоветовали небольшой гостиный двор на другой стороне улицы, там точно есть несколько свободных комнат. Только просили не буянить, дабы не портить отношения.

— Как пойдет, — процедила Юлия.

— Искра, держи себя в рука, — слегка повысив тон, попросил Воронцов, — я понимаю тебя, но нам сейчас неприятности ни к чему.

— Не понимаешь, Чужой, — вызверилась девушка. — Эта скотина опять с кем-то сцепилась, и у меня есть огромное желание сжечь заживо вон того похотливого мужика, который раздевает меня глазами. Может, молнию в него пустить, что б до костей обуглился?

— М-да, — пожевал, губами Мал, — надо было Тавра запереть в трюме, ведь говорил ему, сиди тихо и не делай ничего лишнего. Не послушал, все впустую. Ну, ничего, я с ним, как все закончится, потолкую.

— В очередь, — развеселился Воронцов. — Думаю, сначала с ним поговорит Искра. С тем, что останется, я, а уж потом ты сможешь прочитать нотации горстке пепла.

Все за столом заржали, даже ведун, который обычно оставался серьезным, растянул губы в усмешке.

— Признаю, ты в своих правах, Чужой.

Появилась подавальщица, которая начала сгружать с внушительного подноса миски, кружки и тарелки.

Радим дождался, когда деваха закончила и удалилась, быстро пересказал новости.

— Наше появление подозрений не вызовет. Сейчас в Воронград съезжаются команды наемников со всего востока. Барон Волод Торбин, что правит здесь, собирает силу против своего соседа графа Трубина. Тот его смертельно оскорбил, выставив за дверь, когда барон явился сватать старшего сына к младшей дочери графа. Все знают, что Торбин не тот человек, что спустит оскорбление и пренебрежение, и пойдет до конца. И теперь, оба набирают наемников, но дело только начинается, так что никого силком не тянут.

— За…сь, — буркнул себе под нос Воронцов, заметив, как улыбнулись Лада и Горд. Юлия пропустила мимо ушей, похоже, она пыталась совладать со своими чувствами, остальные, скорее всего, не поняли, что значит это слово. — У нас тьма прет с запада, — продолжил Константин, — черные ведуны вырезают целые поселки и веси, а эти два петуха собрались резать друг друга. Кстати, как тут с тьмой?

— По сравнению с севером почти тихо, — ответил Радим, — всего четыре нападения. Но это только по землям барона. Что у соседей, чарник не знает. Так что, наемников здесь много, и никого это не удивляет. Скажем, мы попали сюда в нужное время.

— Ну хоть что-то хорошо, — согласился Воронцов.

Неожиданно у стола возник невысокий крепыш со шрамом на лбу и, кивнув Радиму, без спроса уселся за стол.

— Какие будут приказы? — тихо поинтересовался он у капитана леткора.

— Знакомьтесь, — произнес граф, пожав протянутую руку наемника, — сотник Яромир Бышев, по прозвищу Кол, он возглавляет отряд, который я нанял, чтобы, если что, он пришел к нам на помощь.

Яромир кивнул всем сразу, скользнув сальным взглядом по Юлии, которая сидела напротив.

— Еще один такой взгляд, — прошипела сквозь зубы Юлия, — и я тебя мордой буду по столу возить, пока не сотру до костей.

При этом она совершенно машинально создала веду молнии и теперь гоняла искры по своими длинным украшенным перстнями пальцам.

— Понял, ведунья, не надо сердиться, — вскинул руки с раскрытыми ладонями Бышев. — Как ты с таким характером дожила до этого дня?

— А у нее это временами, обычно она чуткая и вежливая, — подколола боярышню Лада.

Яромир понятливо хмыкнул и обратил свой взор на Радима, а Калинина подмигнула тяжело дышащей Юлии.

— Расслабься, подруга, здесь нет врагов, во всяком случае, пока что.

И ведь сработало, Рысева кивнула, загасила так и не спущенную с поводка веду и, выдохнув, отпила сразу четверть пол-литровой кружки. Пламя в ее глазах слегка поутихло, и боярышня стала прислушиваться к разговору.

— Задача, Яромир, у тебя простая, — начал инструктаж Радим, — приглядывай завтра за восточными воротами, ну и за западными, но за ними одним глазом, все внимание к первым. Если увидишь, что в ту сторону спешат десятки баронских дружинников, ты со своими людьми тихонько топаешь вслед за ними, на глаза им не показываясь. Мыслеглас доставай, нужно связь установить, если у нас все будет плохо, держись в зоне приема, а там скажу, что делать.

— С той стороны пара ферм и усадьба боярская, вроде, как владелец объявился, но я слышал, он сейчас в Тверде. Где вас искать, если что?

— Нигде не искать, — голос Радима стал жестким. — Если тревоги не будет, сидишь спокойно в городе, и никуда не суешься, потом мы возвращаемся и улетаем, а твой контракт закрыт.

— Подожди, Радим, — неожиданно произнесла Лада, — дай-ка мне твой мыслеглас.

Она порылись в сумке, стоящей на лавке, и вытащила наружу тот самый набор инструментов, упертый Воронцовым в Беловодье. Озадаченный граф протянул артефакт Калининой. Та быстро изучила руны, улыбнулась, потом достала из сумки заготовку для мыслегласа, только из черной кости, и начала прямо за столом резать на ней руны.

— Интересные у барышни в сумке вещички хранятся, — пробормотал Яромир. — Это ведь кость проклятого, такая стоит не меньше полусотни золотом.

— Верно, — пробормотала Калинина. — А теперь заткнись и не отвлекай.

Наемник состроил рожу, которая выражала крайнюю озадаченность. А Лада сосредоточенно резала руны, причем делала это механически, изредка откладывая резец и отпивая из кружки пива, или доставая тушеное мясо из тарелки.

Все с огромным интересом следили за ее работой. Она уложилась примерно за двадцать минут, потом сжала артефакт в кулаке и опустила под стол. Константин обострившийся чуйкой уловил, как плеснуло силой. Похоже, это почувствовали и Мал с Юлией.

Лада протянула оба мыслегласа обратно Радиму.

— Теперь он километра на четыре, может, чуть больше достанет. Тебе нужно было мне раньше сказать я бы сделала что-нибудь помощней. Здесь, на коленке, лучшее, что могу. Ни материалов нужных, ни времени и места.

Яромир присвистнул.

— Сударыня, а сколько будет стоить еще один такой же специально для меня?

— Триста, — не задумываясь, озвучила цену Лада. — В паре они работают даже чуть дальше, может быть, на пять или шесть километров.

Наемник присвистнул, обычно мыслеглас, даже самый лучший, не обеспечивал связь дальше восьми сотен метров, но он и стоил около ста тридцати, и мог поддерживать связь примерно с пятью абонентами.

— Нет у меня столько, — вздохнул Кол, — даже если у ребят позанимаю, то пару сотен соберу. Ладно, сударыня, потом как-нибудь закажу, как разбогатею.

Радим быстро провел слияние с мыслегласом, проверили связь, все работало.

— Ну, тогда отдыхайте, — поднимаясь и кивая всем, произнес сотник наемного отряда. — Я и мои люди будем ждать распоряжений. Хорошего вечера.

— И насколько ты сможешь сделать мыслеглас, если у тебя будет время, материал и спокойное место? — поинтересовался Константин.

Лада задумалась.

— Километров на пятнадцать, может, чуть больше, если они будут оба мои. А если тебе нужна легкая рация, только попроси, через весь свет не обещаю, но, думаю, километров на пятьсот можно что-то придумать, коробка размером с лист формата А4, но это, если будет время и подходящий материал.

— А по цене? — заинтересовался Мал.

Лада задумалась еще сильнее.

— Тут вопрос не в материалах, — наконец, произнесла она. — Полагаю, они обойдутся сотен в пять золотом. Но ведь материал не главное, важна моя работа и редкость товара. Допустим, я могу назвать цену в пятьдесят тысяч, но кто это сможет себе позволить? Скину до пяти, и это смогут позволить себе бояре и крупные города, ну и некоторые аристократы и промышленники. Но вопрос, насколько подобное необходимо? Ведь я могу создать усилитель сигнала, и покрытие этого артефакта вырастет в десятки раз. Вопрос в цене — кто готов будет вложить в это дело сотни тысяч?

«Да уж, — подумал Воронцов, — стать монополистом в развитии сотовой связи этого мира? Заманчиво». Вот только зря Лада опять засветила свои возможности перед Малом, вон какой задумчивый сидит. Да и Яромир тоже лишнее увидел. Но в ближайшее время ей ничего не угрожает. А ведь и вправду придется нанимать полк для ее охраны. Может, и не так плохо иметь укрепленную усадьбу? Ладно, одна проблема за раз, но приглядывать за ней придется в оба глаза. А сейчас надо расплатиться за ужин и двигать искать ночлег…

Город покидали вместе с фермерами и поденными рабочими часов в девять утра. Дружинники на воротах покосились на небольшой отряд наемников, двигающих в сторону усадьбы, но никто не задал ни одного вопроса, проверили документы и, кивнув, разрешили идти дальше.

— И каково вернуться домой после стольких лет? — спросил Радим, догнав Воронцова, который шел чуть впереди.

Константин и сам не знал, что ответить, это ведь не его дом, он никогда тут не был, его двойник, детство которого прошло в этой усадьбе, погиб.

— Тяжело, — сказал он первое, что пришло на ум, — я слишком давно покинул отчий дом.

Граф кивнул, поняв, что его друг не хочет говорить на эту тему, и отстал, оставив Воронцова в покое.

Константин же, достав сигариллу, прикурил. Пока что, все шло довольно хорошо и, можно сказать, по плану. Уже закончились фермы, осталось позади стадо, пасущееся на лугу, солнышко висело высоко, день обещал быть жарким, самое время порадоваться зачарованному сюртуку. Дорога, мощенная камнем, была в отличном состоянии, хотя последние годы ей не слишком активно пользовались. Вот впереди показалась кованая ограда усадьбы и закрытые ажурные с позолотой ворота. Странно, но Константин не считал это своим, но ведь он Воронцов, и все вокруг принадлежит ему. Вот только сейчас он не ощущал себя боярином, хотя и приближался к центру своей власти.

Не доходя метров пять до ворот, он остановился, не решаясь приблизиться. В душу заползла неуверенность — а что, если защита его не пропустит? Что, если сейчас все увидят, что он самозванец?

— Чего мнешься, Константин Андреевич? — с едва заметным сарказмом поинтересовалась Лада. — Вперед, не стоит тут торчать у всех на виду. Если из Воронграда за нами приглядывают, лучше действовать пошустрее.

Юлия подошла к нему и, тронув за локоть, шепотом, так, чтобы никто не услышал, произнесла:

— Знай, чтобы не случилось, я все равно тебя люблю. Ты мой боярин Воронцов.

Константин сделал два неуверенных шага и протянул руку к кованой ажурной створке ворот, в которую был вделан герб его рода — башня с пикирующим на нее вороном. Кисть словно сквозь ледяную воду прошла, пальцы, коснувшиеся герба, слегка кольнуло, словно несильный электрический разряд получил.

— Здрав будь, боярин Константин Андреевич, — раздался в его голове монотонный, явно нечеловеческий голос. — Добро пожаловать домой.

Глава вторая

Воронцов облегченно выдохнул, защитный артефакт признал его. Теперь нужно быстро разобраться, как и что, и укрыться внутри, желательно не нарушив защиту.

— Открыть ворота, — мысленно приказал он, — защиту не снимать.

Вместо ответа с легким скрипов створка неторопливо стала открываться вовнутрь.

— Получилось, — с явным облегчением в голосе произнесла Юлия.

— За вашей спиной находится шесть человек, считать их угрозой или вашими гостями? В первом варианте они не смогут последовать за вами, и при желании будут уничтожены при прохождении щита, во втором случае они получат ограниченный доступ к усадьбе, который вы сможете скорректировать в любой момент.

— Гости, — тут же ответил Воронцов. А сам подумал: «Странно, что артефакт, который наверняка гораздо старше меня, говорит довольно современным языком».

— Добро, — отозвалась защитная система. — А что до речи моей, так я звучу в вашей голове, так вы меня воспринимаете. С возращением, Ваше сиятельство. В связи с появлением законного владельца усадьбы Воронцовых блокада снята, плотность щитов внешнего охранного периметра с осадных понижено до крепостных. Ваши вассалы оповещены о возвращении владельца земель.

— Твою мать! — выругался Константин, вот этого он предусмотреть не мог. — Восстановить осадные щиты, — приказал он.

— Невозможно, Ваше сиятельство, пока вы и ваши гости находитесь на территории усадьбы.

— Почему?

— Когда подняты осадные щиты, активируется веда покоя, хранящая дом и все, что в нем есть от разрушения. Все живое внутри действия веды замирает, пока не будет снята защита.

— Повысь возможность защиты.

— Крепостные щиты самые мощные, сильнее их нет.

— Ладно. Есть ли в усадьбе живые люди?

— Теперь, когда сняты осадные щиты и отключена веда покоя, есть, выжившие гвардейцы в количестве двадцати двух человек, все ранены. Они находятся в правом крыле, которое считается личными покоями боярского рода Воронцовых. Два десятка слуг, прячущиеся в погребе. Живность на скотном дворе я не считаю. Остальные обитатели усадьбы погибли.

— Что произошло в усадьбе?

— Костя, — коснувшись его плеча и вырывая из мысленного диалога с артефактом, позвала Юлия, — нам лучше войти. Мы торчим тут у всех на виду, как бы дружинники барона не явились.

— Конечно, тем более оповещение о том, что появился законный владелец усадьбы, уже отправлено всем вассалам рода Воронцовых, как верным, так и предавшим.

— А вот это очень плохо, — заметил Радим. — Значит, скоро нас окружат.

— Живо внутрь, — скомандовал Константин, осознав, что Юлия права, и что он, действительно, глупо тратит время.

Барьер пропустил всех без каких-либо проблем, последним внутрь вошел Воронцов, за которым ворота снова закрылись.

— Грязновато у тебя тут, боярин, — заметила Лада, разглядывая пару трупов гвардейцев в черных с белыми вставками мундирах, таковы были цвета дома.

Воронцов подошел к ближайшему и перевернул его на спину.

— Интересно, — разглядывая пробитую грудь, сказал он, и это было сделано не клинком, словно кто-то с огромной силой ударил кулаком, сокрушив защиту кителя, который наверняка был зачарован, а затем и грудину, раздавив сердце. — Надо как можно быстрее выяснить, что тут случилось?

— Плохо тут все, — заметил Мал, вытягивая «Северную звезду» из кобуры и передергивая затвор.

Остальные последовали его примеру.

— Дайте мне пару минут, — попросил Константин.

Все, что раньше он слышал про гибель рода, были слухами. Никто точно не знал ответа. Вроде как лет двадцать назад кто-то устроил на Воронцовых охоту. Кто-то говорил, что была междоусобица с соседними боярами. Рысев вообще не знал, что случилось, просто три года назад усадьба прекратила отвечать на вызовы. Посланные соседними боярами люди наткнулись на осадные щиты, которые указывали, что внутри больше нет живых наследников рода. И только после этого вассалы передрались между собой. Из двадцати осталось пятеро — трое мятежников и два графа, которые по-прежнему верны роду. Теперь настала очередь выяснить правду.

— Артефакт, — мысленно позвал Константин своего собеседника, — что произошло в усадьбе?

— Четыре года назад в результате укрепляющего Астру ритуала что-то произошло. Ваш батюшка — Андрей Александрович, стал одержимым. Первым его жертвой стала ваша матушка — Ольга Дмитриевна, ее тело до сих пор лежит в святилище. Затем он поднялся из подземелья и ударил тьмой, погрузив в нее всю территорию усадьбы. Во тьме появились какие-то невообразимо сильные фантомы, которые убивали людей, разрывая их на части, пробивая насквозь. Даже самые сильные щиты ведунов не могли их остановить. Заклинания разнесли всю центральную часть первого этажа. Дежурная сотня гвардии и вызванная подмога пыталась его остановить, но он и его тени во тьме убили почти всех. Последним рубежом обороны стала спальня вашей младшей сестры Ирины, туда снесли всех раненых гвардейцев. Два десятка тех, что еще держались на ногах, дали залп, который приняли на себя бесплотные тени. И тут в коридоре появилась Ирина, ей было всего восемь, но про нее говорили, что она превзойдет по силе боярина. Она была окутана белым светом. Вот такая, сияющая, она пошла навстречу вашему батюшке. По черным теням с ее рук начали бить белые молнии, а затем она вспыхнула, разом разогнав тьму, и осыпалась белой светящуюся пылью. Все оставшиеся в живых гвардейцы, находившиеся в коридоре, погибли, обратившись пеплом. Ваш батюшка пережил нападение, но, видимо, лишился защиты, один из уцелевших раненых гвардейцев, вывалившийся из комнаты боярышни, выстрелил в него. Пуля угодила точно в лоб, и тьма ничего с ней не смогла поделать, боярин упал замертво. Тут исчезли и недобитые вашей сестрой тени, и сама тьма. В этот момент усадьбу закрыли осадные щиты, и активировалась веда покоя, жизнь замерла. И так было долгих четыре года, пока не появились вы. Снаружи бушевали сражения, приходила и уходила тьма. А здесь был полный покой. Вам на территории усадьбы ничего не угрожает, можно убрать оружие. Но берегитесь, Ваше сиятельство, барон Торбин, один из сильнейших мятежников захвативший Воронград, не раз пытался пробиться сюда, и теперь, когда защита усадьбы ослабла, и он знает, что вы вернулись, обязательно попробует снова.

— Предупреди, как на горизонте появятся его дружинники.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство. Мои возможности позволяют наблюдать за всей территорией вокруг поместья, включая Воронград. Так что, как только солдаты барона покинут город, вы об этом узнаете.

Константин кивнул и сосредоточился на своих спутниках, нужно было быстро объяснить им все и приступать к выполнению плана, который уже посыпался. Как, там, говорилось в его мире? До начала сражения каждый план хорош, после первого выстрела плох. Снова у него жесткий цейтнот.

Пока шли к боярским палатам, он пересказал все, что тут случилось четыре года назад.

— Невероятно, — произнес Мал, — впервые слышу о подобном. Надо предупредить Николая Олеговича, боярин Рысев должен знать о случившемся.

— Надо, — согласился Воронцов. — Вот только как? Артефакт связи есть только в городе, а нам туда уже не вернуться. Противник уже извещен о нас, и не пройдет и часу, как мы будем тут окружены. Мы в центре земель барона, и он может поставить под ружье человек пятьсот, и это только те, кто рядом. У него есть артиллерия, ведуны, долго не продержимся.

— Константин Андреевич, — подал голос Горд, — что нам-то теперь делать?

Воронцов задумчиво крутил в руках порсигар. Наконец, достал сигариллу и прикурил.

— Радим, свяжись со своими на леткоре, пусть поднимают «Прекрасную Анну» и перегоняют сюда, нечего ей делать на взлетной площадке. Противник быстро раскопает, кто проник в усадьбу и на чем мы сюда явились. Можем потерять леткор. Затем дай знать наемникам Яромира, пусть будут наготове, если что, ударят в спину дружинникам барона. Понимаю, что их слишком мало, но тут от них толку не будет. Юлия, передай сообщение Тавру, пусть поднимают свои леткоры и двигают сюда. К сожалению, их появление обнаружат быстро, но они оттянут на себя часть врагов. А мы будем быстро делать дело, и сваливать отсюда.

— Быстро не получится, — прокомментировала план Воронцова боярышня. — Если с артефактом проблем не будет — забрать и все, то ритуал потребует от тебя много сил и времени.

Только сейчас Константин понял, что даже не удосужился узнать, сколько времени займет инициация. И проблема ведь не в нем, проблема в круге, Рысев заверил что соберет боярский круг в течение пяти часов, главы родов обещали поторопиться, они и сами рады разделить ношу с новичком.

Перед крыльцом все сбавили шаг, позволив Воронцову идти впереди. Он молча взошел на крыльцо и толкнул огромные двойные двери. Те подались на удивление легко. Приемная зала сильно пострадала — стены черные от копоти, паркет выгорел, частично выломан, куски огромных мраморных колон валяются под ногами, лестница местами разрушена. Запах гари забивает ноздри, к нему примешивается сладковатый запах сгоревшей плоти. Трупов тут хватало — десятки тел, хотя, наверное, гораздо больше. Некоторые выглядят целыми, некоторые обгорели, другие разорваны в клочья. Кровь еще даже не успела свернуться, оно и понятно, веда покоя сохранила все так, словно это случилось не четыре года назад, а десять минут прошло. Технически, для всех выживших действительно прошло всего несколько минут.

— И здесь не прибрано у вас, боярин, — заметила Лада, переступая через обгоревший труп прямо на пороге.

— Лад, давай без сарказма, — попросил Воронцов.

— Извини, — смутившись, ответила артефакторша, — я столько трупов с поселка Авии не видела, нервы.

Константин кивнул и направился к небольшой мраморной тумбе, которая была испещрена сложнейшими цепочками рун. Это было одно из многих мест доступа к охранному артефакту.

— Радим, ты связался с леткором и наемниками?

— Да, ваше сиятельство. Яромир уже поднял своих людей, но город пока что покидать не торопится. Его люди наблюдают за воротами, там пока тихо. Витор уже взлетает. Через полчаса будет здесь.

— Пусть поторопится, а то садиться придется под огнем.

— Выделенные дедом люди уже в курсе, леткоры готовят к взлету, — вставила свои пять копеек Юлия. — Им потребуется семь часов, чтобы добраться сюда.

— Ну что ж, — произнес Воронцов, накладывая руки на сферу артефакта, — значит, нам нужно продержаться здесь примерно до ночи.

Он прикрыл глаза и сосредоточился на связи с артефактом. Опыт у него имелся, хотя тот, что установлен в его доме, был гораздо проще. Это как сравнивать бентли и запорожец, вроде обе машины, но есть разница.

Первым делом Константин посмотрел свой статус. Все было ожидаемо — полный доступ ко всему дому, приоритет отдачи приказов. С момента гибели родичей он автоматически стал главным. Но сейчас было важно найти вход в сокровищницу. Можно прокатить Рысева с инициацией, но артефакт он добыть обязан. Вот выжившие гвардейцы в правом крыле, их было двадцать два, все измазанные в крови, некоторые серьезно покалечены, у кого нет руки, у кого пальцев. Вон тот здоровяк останавливает ведой кровь на обрубке ноги. Другой, что в углу, дернулся и беззвучно уронил голову на грудь. Двадцать один. Интересно, сколько еще умрет без помощи?

— Мал, бери Юлию, и поднимайтесь на второй этаж, правое крыло, второй поворот, там куча раненых гвардейцев. Без помощи большинство из них умрет.

Ведуны кивнули и направились в сторону лестницы, перешагивая через мертвецов и стараясь не вставать в лужи крови.

— Только без фанатизма, — крикнул вслед Воронцов. — Я понимаю, что всех спасти нельзя, помогите только тем, кому возможно помочь. А вы мне скоро понадобитесь бодрые и полные сил, поскольку противник на подходе.

— Я пойду с ними, — неожиданно заявила Лада, — у меня кое-что есть в моем чемоданчике.

— Иди, — разрешил Воронцов. — Хотя, подожди. — Он быстро начал крутить карту поместья. То, что не могли себе позволить обычные люди, для бояр не было чем-то необычным. Вот то, что нужно. — Горд, — позвал он, — бери Ладу, и в левое крыло, там, в конце центрального коридора, обитал лекарь. Он погиб, лежит посреди своего приемного покоя. Но там много разных эликсиров, думаю, они помогут нам поставить людей на ноги.

— Тогда мне лучше сначала туда заглянуть, — произнесла Юлия, которая стояла на нижней ступеньке лестницы. — Меня обучали основам лекарского искусства, и названия каждой склянки я знаю. Я быстрее разберусь.

— Хорошо, — легко согласился Воронцов, — сначала туда. Все, время дорого. Пока мы трепались, еще один гвардеец умер.

Он прекрасно понимал, что если человек умер так быстро, значит, и спасти его не могли никакие чары и эликсиры. Воронцов остался с Радимом и Дроздом.

— Ну и воняет же тут, — неожиданно произнес граф.

— Согласен, — ответил Воронцов, возвращаясь к артефакту, — но придется потерпеть. А теперь не отвлекайте, мне нужно предоставить доступ леткору, который скоро прибудет, а то защита его так шарахнет, что твоя «Прекрасная Анна» уже не будет такой прекрасной, если вообще будет.

Константин, больше ни на кого не обращая внимания, снова погрузился в изучение схемы защиты поместья. Сейчас был активирован пассивный режим обороны. Хранилища энергии, безумно дорогие и емкие, были полны, потрачено за эти годы процентов десять от силы. Константин перевел режим обороны в активный. Любой приблизившийся к усадьбе получит оповещение, что он входит в запретную зону, и если не отвернет, будет атакован. Чего тут только не было — воздух, огонь, земля, вода. По данным артефакта энергии, имеющейся в запаснике, хватит на активную оборону в течение двух суток. И Константин надеялся, что этого будет достаточно. Он уже увидел поднявшийся в воздух леткор Радима и, поставив на нем метку «гости», дал команду разрешить посадку прямо на центральной лужайке. Теперь следовало найти сокровищницу, и вот тут Константина ждал сюрприз — никакого помещения с надписью «здесь все ценное» не нашлось. Вот подвал, где установлен артефактный круг, в котором проводят инициацию, и больше ничего.

— Артефакт, где сокровищница?

— Информация отсутствует. Этой тайной владели только члены рода, и вы должны сами знать, где она. Вся информация по этому вопросу у меня удалена.

— Зашибись, сходил за пенсией, — пробормотал Воронцов. — Артефакт, я потерял память, а мне очень нужно в сокровищницу.

— Данные отсутствуют.

— Бл… — мысленно заорал Воронцов. — Хорошо, — слегка успокоившись, произнес он, — мне нужно знать, куда ходили мои родичи, и никого с собой не брали.

— Только в нижний зал с рунными кругами, где ваш батюшка впустил в себя тьму, — последовал незамедлительный ответ. — Слугам и гвардейцам было запрещено туда заходить под страхом смерти. В остальные помещения усадьбы ограничивался уровнем доступа.

Константин задумался. Если рунный зал единственное место, значит, нужно начинать оттуда.

— Радим, Дрозд, — давайте за мной. И тут его внимание привлек тусклый свет возле опаленного пятна на полу. Нагнувшись, он поднял сферу тьмы. — Зашибись, — произнес он и вернулся к охранному артефакту. — Сколько всего теней удалось убить при нападении?

— Основные потери они понесли от вашей сестры, там погибло девять теней, не считая вашего отца. Еще шесть были уничтожены на территории усадьбы. Вот места их гибели.

Воронцов увидел точки на карте дома, почти все в центре и в левом крыле. Лекарь оказался ведуном, причем со светлыми ведами, он уложил троих. Еще трое погибли здесь, в приемной зале. Константин внимательно огляделся, и тут же нашел две сферы.

Из левого крыла появились Лада с Гордом и Мал с Юлией, которые тащили в руках какие-то чемоданчики, скорее всего с эликсирами. Они кивнули Константину и устремились на второй этаж.

Воронцов же направился в лазарет и быстро поднял в коридоре еще три черных шарика. Надо сказать, они были довольно крупными, а ведь наверняка в сокровищнице рода найдется еще.

— Хорошо быть трофейщиком, — вздохнув, заметил Радим.

— Только очень опасно, — усмехнулся Воронцов, возвращаясь обратно в приемную залу. — Видишь ли, друг мой, сферы можно поднять только там, где есть твари тьмы, а уж они умеют даже самому шустрому указать дорожку в Ирий.

— Тоже верно, Ваше сиятельство, — согласился Радим. — Видал я старых трофейщиков, но их очень мало.

Константин несколько минут прикидывал, как лучше поступить, собрать оставшиеся сферы или все же спуститься сразу в подвал. Решил, что пока он будет искать сокровищницу, добро может пропасть, а значит, нужно сначала сделать дело, которое совсем не может ждать. Перепрыгнув метровый провал на лестнице, Воронцов поднялся на второй этаж, свернул направо в разрушенный центральный коридор. Света тут хватало, трупы защитников и слуг, выбитые окна, обгоревшие закопченные стены, обуглившиеся в рамах картины. Некоторые защитники были убиты тьмой, знакомая паутина черноты, расползающаяся под кожей. Интересно только, они смогут встать, как было в том поселке, или это другое колдовство, и оно именно убавало, а не превращало. Но пока вроде никто не собирался подниматься и бежать убивать живых.

Константин заметил сферу и поднял ее, затем увидел сразу две. Правда, была одна странность. После того, как Аиша в поселке Авии взорвала себя, были уничтожены не только трупы тварей, но и сферы не образовались, хотя, может быть, тут все вышло иначе, ну да плевать. Константин остановился над трупом мужчины в дорогом кафтане в цветах рода, на лбу дырка от пули, по вздыбленному паркету растеклась кровавая лужа.

— Твой отец? — утвердительно спросил Радим, подходя ближе. — Похожи.

Да, Константин — попаданец из другого мира, не мог не признать, что они, действительно, похожи. Оба высокие, крепкие, нос и скулы, подбородок. Правда, вот что интересно, лежащий человек совершенно не походил на его настоящего отца. Воронцов нагнулся и закрыл покойнику глаза, поднял довольно крупную сферу, лежащую под рукой, и быстро собрал оставшиеся. Интересно, а похожа ли его мать на ту, что жила на Земле. Воронцов уже хотел развернуться и идти в рунный зал, но вспомнил о гвардейцах. Он мысленно коснулся артефакта и за три секунды выяснил, кто из выживших имеет самый высокий статус. Константин прошелся по остаткам баррикады, которую защитники впопыхах возвели из мебели, и вошел в комнату. Приемная зала была забита ранеными, между которыми ходили Мал, Юлия и Лада. Горд стоял, прислонившись к стене и приглядывал, чтобы чего плохого не случилось.

— Ваше сиятельство, — выдохнул один из них с золотым шнуром сотника, — вы вернулись. Да здравствует боярин Константин Андреевич!

И те, кто были в сознании, подхватили этот крик.

— Да, Тихомир, я вернулся, — улыбнулся Воронцов.

Он прошел вперед и присел возле раненого сотника. Зацепило того серьезно. Черный мундир был пропитан кровью, большая рваная рана с правой стороны груди. Наверное, он бы истек кровью, но кто-то, а может, и сам, наложил веду. Перевязать его еще не успели, поэтому Константин видел в ней сокрушенные ребра.

— Жить будет, — заверил его Мал, переходя к его соседу, который лежал на полу без сознания, вместо левой кисти культя, замотанная окровавленной тряпкой. — Этот тоже, — вливая в рот раненому флакон очередного эликсира алого цвета, — даже руку за пару недель отрастим. Если, конечно, выберемся.

— Простите нас, Ваше сиятельство, но одержимый, который получился из Андрея Александровича, был очень силен. Боярин и так был одним из могучих ведунов Роси, а с тьмой он стал непобедим. Простите, что не сберегли вашу сестру.

— Не виню. Вы сделали, что могли. А теперь отдыхайте, и не вздумайте умирать, вы мне еще понадобитесь.

Лицо сотника расслабилось, он с облегчением прикрыл глаза.

— Мы искупим, Ваше сиятельство, — прошептал он.

— Искупите, — согласился Константин, — я верю в это. — И поднявшись, он окинул взглядом раненых, их осталось двадцать. — Нет вашей вины, воины, — громко произнес он, чтобы все слышали. — Вы сделали все, что могли. А теперь выздоравливайте. Мои люди сделают, что могут. Мне нужны верные, преданные роду бойцы. А мне пора, очень много дел предстоит.

И Константин вышел в коридор, сопровождаемый кличем:

— Слава боярину Константину!

Воронцов спустился на первый этаж и обнаружил там людей, с десяток мужчин в камзолах дома стаскивали трупы погибших в одно место, укладывая их вдоль дальней стены. Увидев спускающегося по лестнице боярина, они дружно рухнули на колени, склонив головы.

— Ваше сиятельство, — не поднимая глаз, произнес тот, что выглядел постарше остальных, на вид ему было лет пятьдесят, — мы верны роду Воронцовых и вам.

— Встаньте, — приказал Константин. — Соберите вещи и оружие, мы скоро покинем усадьбу. Сейчас я не смогу ни защитить ее, ни удержать. Так что, оставьте трупы, мы обязательно вернемся, а сейчас займитесь сборами.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — поднимаясь и кланяясь, произнес мужчина.

В этот момент пришло сообщение от артефакта, что леткор «Прекрасная Анна» снижается и через несколько минут сядет на лужайку перед усадьбой, а в Воронграде формируется отряд дружинников в три сотни человек.

— Наблюдай, — приказал Воронцов, — и как они покинут город, дай знать.

После чего развернулся и пошел в сторону спуска в подземелье, который был расположен под центральной лестницей.

Освещение зажглось, как только он распахнул дверь. Каменные ступени довольно широкого спуска вели вниз, и, причем, довольно глубоко. Ради интереса Константин начал считать, лестница кончилась на пятидесятой. Два коридора: налево — различные погреба, направо — стоит барьер, который не пускал посторонних. Воронцов прошел без каких-либо проблем, а вот Дрозда и Радима, следующих за ним, просто не пропустил. И это было очень плохо, поскольку, если он остался непроницаемым для них, значит, и для Лады с остальными тоже, а ведь Константин рассчитывал, что артефакторша поможет ему разобраться с рунными кругами и сокровищницей. И самое плохое, что снять его было хоть и в его власти, но для этого требовался очень долгий и сложный ритуал или обряд, короче, хрен знает, как это правильно называется. А время сейчас, как, впрочем, и всегда, было самым ценным ресурсом, которого у Воронцова вечно не хватало.

— Оставайтесь тут, или можете подняться обратно, дальше я сам.

— Мы подождем вас, Ваше сиятельство, — слегка поклонившись, произнес Дрозд.

Константин кивнул и пошел дальше по коридору, который стал плавно заворачивать влево, и вскоре скрыл от глаз посторонних ту часть галереи, которую им видеть было не нужно. Через двадцать метров Воронцов вошел в распахнутую наружу дверь и оказался в огромной комнате. Если до этого он считал, что видел сложные рунные цепочки, то сейчас уверился, что это были записи пошлых анекдотов. Тысячи рун тихо сияли белым светом. Они покрывали пол, стены, потолок, все, кроме кусочка, где стоял он. В одном из кругов чуть левее двери лежала мертвая женщина, покрытая сетью черной паутины. Воронцов сделал шагов пять и склонился так, чтобы увидеть ее лицо. Мать местного Константина оказалась не похожа на его собственную, русоволосая женщина с незнакомыми чертами лица, при жизни она была восхитительно красива. Но сейчас… При этом Воронцов не ощущал ничего, для него, что отец, что мать двойника были чужими людьми. Единственное, что он сделал, так это бережно оттащил ее к стене. Теперь самое сложное — нужно разобраться, как вся эта хренотень работает, и делать это придется самому.

Глава третья

Константин окинул взглядом рунные круги. Что ж, скорее всего, это ключ ко всему, здесь и сходится все, к чему шел бывший частный детектив, инициация, вхождение в боярский круг и путь в сокровищницу. Вот только как с этим разобраться? Как показать это Ладе? Сам он видел рунные цепочки, длинные и сложные. И если почти все руны были ему знакомы, то он не представлял, как это работает в целом. Черт, надо было фотоаппаратом обзавестись. Ведь сфоткал же он для артефакторши секретную камеру на захваченном леткоре, будто чувствовал, что не будет у нее времени взглянуть самой. Надо сказать, что с новыми знаниями из Беловодья она решила задачку слету, десять минут она изучала движущиеся снимки, снятые специальным артефактом, потом брезгливо швырнула их на стол.

— Это темные портальные круги, работают, как и большинство вед адептов тьмы на жертвоприношении. В данном случае нужны люди, в которых больше света.

Константин ни хрена не понял из технической части, которую пыталась объяснить ему Калинина, но быстро дошел до основной сути — леткор «Неотвратимая Смерть» Железного Вернера считалась неуловимым, хотя за ним охотились во всех вотчинах и даже в вольных землях. Потому что он скрывался где-то далеко, а потом возникал там, где это было нужно капитану. Правда, вопрос — почему в последнем рейсе, когда он атаковал «Прекрасную Анну», клетки были пусты? Как он собирался вернуться на базу? Пленник с ампутированной кистью из абордажной команды, которого захватил Беляш, покончил с собой. Какая-то сила, а возможно тьма, выжгла мозг, не давая ведуну даже призрачных шансов узнать место постоянной стоянки «Неотвратимой смерти». Покойники, которых передали гвардейцам вольного города, тоже не годились для этого, так что, тайная база наверняка останется тайной, а телепортационную комнатку рабочие наверняка уже разобрали. Константин хотел бы иметь возможности столь быстрого перемещения, но у него не было никого желания отлавливать светлых, превращая их в жертвы.

Вот и сейчас бы сгодился местный артефакт, который тут называли запечатлеватель, а Воронцов просто фотиком или полароидом. И ведь есть у него такой, нашелся в вещах Железного Вернера, и с собой он его прихватил, вот только он в его каюте на леткоре, а он как раз совершат посадку. И тут Константин задумался, а не проверить ли ему сначала этот рунный круг самому? Он никогда не пользовался таким, но что, если эта система сродни охранному артефакту? Ведь если род неожиданно теряет главу, а новый еще не подготовлен, то он должен как-то разобраться. Никаких стеллажей с инструкциями вдоль стен нет, никаких секретных библиотек. Дверь единственная, на всем протяжении пути Воронцов просвечивал туннель и не видел никаких скрытых помещений, хотя его веда все же слабовата для серьезных поисков. Стоп, у него же есть источник информации, нужно же просто спросить. Как он раньше не догадался? Это он чужак, но Юлия-то должна знать, как схема работает? Он достал из кармана свой мыслеглас и вызвал боярышню.

— Слушаю, — ответила Рысева.

— Милая, нашел я комнату с рунными кругами, — перешел сразу к делу Константин. — Тут такая защита, что никто, кроме меня, пройти не сможет. Ты знаешь, как это работает? Раньше спросить не догадался.

— Конечно, знаю, — тут же ответила, — этому учат всех детей старшей ветви, хотя учится особо нечему. Выходи в центральный рунный круг, разрежь себе руку, сбрызни символ рода кровью, и получишь возможность общаться с рунным кругом так же, как ты это делаешь с охранным артефактом. Кстати, опережая твой следующий вопрос, проход в сокровищницу открывается там же. Надо было тебе раньше спросить, что-то я не подумала, что ты инопланетник, а не потомственный боярин, и не знаешь то, что знает каждый ребенок рода.

— Благодарствую, — немного саркастично подумал Константин. — У вас там все в порядке?

— В полном, наш отряд увеличился на пять гвардейцев, они уже несут караул у крыльца. Еще трое скоро встанут на ноги. Вот остальным досталось — несмотря на все наши усилия, им потребуется дня три, чтобы встать на ноги. Итого выживших, слуг не считаем, двадцать. Но больше никто не должен умереть.

— Молодцы, продолжайте, скоро явятся гости, и стволы и веды выживших лишними точно не будут. А я займусь тем, ради чего мы сюда пришли.

— Будь осторожен, — попросила Юлия. — То, что случилось с отцом твоего двойника, слишком необычно и невероятно.

— Буду, — согласился Константин и, убрав мыслеглас в карман, направился в центр зала, при этом вырезанные в камне руны отреагировали на его появление, начав светиться чуть ярче.

Выйдя на середину и остановившись над большим гербом Воронцовых, Константин быстро достал нож и сделал неглубокий порез и, присев, размазал кровь с ладони по искусно выполненному гербу. Вот теперь комната активировалась по-настоящему, на мгновение руны вспыхнули, да так ярко, что Константин зажмурился, а потом еще минуту моргал, прогоняя круги в глазах.

— Здравы будьте, Константин Андреевич, — мысленно поприветствовал его артефакт, — с возвращением. Чего изволите?

— Кто ты? — спросил Воронцов. — Очередной общительный артефакт?

— Нет, Ваше сиятельство. Как вы могли забыть? Я дух-охранитель. Можете звать меня Враном.

— Я многое забыл, — ответил Константин, надеясь, что собеседник не копается у него в мозгах. — А визуальный интерфейс тут есть?

— Что, Ваше сиятельство? — не понял Вран.

Тут уже Константин озадачился. Как объяснить нематериальному субъекту, который может общаться мысленно, что такое интерфейс, меню, система и прочее?

— Список твоих возможностей, которые я смогу прочитать? — после двухминутного обдумывания сформулировал он запрос.

— Нет, ваше сиятельство, — ответил дух.

— Понятно, так и думал, что просто не будет. Открой мне путь в сокровищницу.

— Невозможно, Ваше сиятельство, сокровищница, хранилище сфер, склад ценных ресурсов недоступны вам. Для этого требуется пройти инициацию боярского круга. Вам необходимо принять титул Хранителя империи.

— Так и думал, — вздохнув и понимая, что спорить с артефактом бессмысленно, мысленно произнес Воронцов. — Готовь инициацию и отправь запрос на разговор с боярином Рысевым, он ждет его.

— Слушаюсь, Константин Андреевич, боярин Рысев будет извещен тотчас.

Константин кивнул сам себе. Что ж, задача выполнена на две четверти. Он добрался до вотчины живым, проник в усадьбу и даже выяснил, что случилось с родом. Теперь остались самые проблемные части плана — пройти инициацию, добыть артефакт и свалить отсюда целым, уведя своих людей. То, что просто не будет, факт.

— Сообщение боярину Рысеву доставлено, — доложился Вран. — Желаете его видеть?

— Желаю, — прикидывая, как это будет выглядеть, ответил Воронцов.

Надо сказать, выглядело довольно впечатляюще — четкая голограмма фигуры Николая Олеговича материализовалась в одном из малых кругов прямо перед ним, она была вполне себе объемной, слегка прозрачной и цветной.

— Желаю здравствовать, Константин Андреевич, — произнес Рысев, — рад, что вы добрались до усадьбы. Как прошло?

— И вам доброго дня, Ваше сиятельство, — склонил голову Воронцов. Не без проблем, но добрались. С вашей внучкой все в порядке. Теперь наши жизни зависят от того, как быстро мы сможем провести инициацию в боярский круг. И чем быстрее, тем лучше, поскольку, думаю, очень скоро мы окажемся в осаде. Проникли мы в усадьбу тайно, но охранный артефакт в тот же миг известил всех моих вассалов о возвращении законного наследника рода. И теперь барон Торбин собирает свою дружину, правда, не знаю для чего, может, конечно, извиниться хочет, но боится меня. Хотя, скорее всего, он собирается захватить усадьбу. Ваше подкрепление уже вызвано, но им долго добираться.

— Понятно, — серьезно кивнул Рысев, — я уже оповестил всех глав родов, пока подтверждение пришло от одиннадцати. Сегодня они войдут в круг чтобы провести инициацию. Но еще трое молчат, двое из них ваши соседи — боярин Куницын, но он обещался вечером быть в своей усадьбе, и боярин Лосев, ваш сосед с запада, он вызывает беспокойство, он не откликнулся на призыв круга. Младший сын заявил, что он занят борьбой с тьмой в своих владениях.

— А третий кто? — поинтересовался Воронцов, хотя догадывался об ответе.

— Третий — боярин Орлов. Он категорически против включения тебя в круг. Ну да тут все понятно. После того, как я расторг помолвку его сына с Юлией, он резко разорвал все договоры, которые были между нами. Но это неважно, по древней традиции, чтобы войти в круг, требуется присутствие половины глав боярских родов, так что, если Куницын не успеет, а эти двое не явятся, высказав, таким образом, отношение к тебе, то мы все равно проведем инициацию. Итак, Константин Андреевич, я жду вас в круге через четыре часа. Советую отдохнуть, просто не будет.

— Благодарю, Ваше сиятельство, — поклонился Воронцов, — я буду в круге в назначенное время. А насчет отдыха, сомневаюсь, что барон предоставит нам такую возможность.

— В этом ты прав, сынок, — с беспокойством в голосе и очень по-человечески согласился с Константином старый ведун. — Может, быстро расскажешь, что случилось в усадьбе?

Воронцов пересказал то, что ему сообщил охранный артефакт.

— Вот значит, как все вышло, — задумчиво произнес боярин Рысев. — Бывало такое редко, но бывало. Твой покойный батюшка, видимо, обнаружил разрыв в четвертом плане, и, не предупредив никого из круга, попытался закрыть его самостоятельно. Дальше можно только предполагать, но, скорее всего, он не справился и стал одержимым. И в круг вернулся уже не он, а тьма, которая, завладев его телом и рассеяв астральную сущность, начала убивать всех, кто мог ее остановить. Да и просто тех, кто подвернулся на пути. Ладно, Константин, иди, думаю, дел у тебя много, жаль, что так вышло, мы потеряли сильный могущественный род.

Воронцов кивнул, и голограмма боярина пропала, что ж, теперь осталось дождаться обряда инициации.

— Вран, а ответь-ка мне на один вопрос.

— Все, что в моих силах, Ваше сиятельство, — тут же отозвался Дух. — Что бы вы хотели узнать?

— Торбин, кто даровал ему титул? И могу ли я лишить мятежника титула, отозвав баронство?

— Дарован вашим прадедом, и вы вольны его отозвать в любой момент, для этого не надо быть Хранителем империи или частью боярского круга, поскольку вы последний в роду, и другие претенденты на место боярина Воронцова отсутствуют, то вы становитесь полноправным вершителем судеб в своих землях. Вот если бы титул барону был дарован князем, тогда да, вам потребовался бы членство в круге. С мятежными графами так не выйдет.

— Ну, вот и хорошо, — подвел итог Константин и, развернувшись, направился к выходу, но потом вспомнил про мать двойника и поднял тело женщины на руки, нельзя было отказывать ей в последнем костре. Ведь он сейчас единственный, кто может пройти защиту.

— Ваша матушка? — спросил Радим, когда Воронцов появился с ней в коридоре, где его ожидали граф и Дрозд.

Константин только кивнул и состроил грустную рожу, сам он при этом ничего не чувствовал, не было у него никакой связи ни с погибшим отцом ни с женщиной на его руках.

— Помочь? — предложил Дрозд.

— Сам, — ответил бывший детектив и начал медленно подниматься по крутой лестнице.

Когда он вышел в приемную залу, то большинства трупов уже не было, выжившие слуги тащили на носилках очередного погибшего к выходу. Константин последовал за ними и обнаружил поленницу прямо перед центральным крыльцом усадьбы.

— Это я распорядился, Ваше сиятельство, — произнес Тихомир, — надо придать погибших огню. Для боярина и боярыни я распорядился соорудить отдельную поленницу.

Константин нашел ее взглядом и, кивнув бледному, слегка пошатывающемуся сотнику, понес свою ношу к ней. Опустив тело матери двойника рядом с мужем, он отошел и несколько секунд смотрел на них, они лежали рядом, и их руки слегка соприкасались пальцами. Воронцов улыбнулся, хотел запеть погребальную песнь, но потом передумал, пусть люди простятся с главой рода и его женой.

А на большую поленницу сгружали тела гвардейцев и слуг. Там даже были какие-то дети, многие ведь имели семьи и жили на территории усадьбы, одно из самых безопасных мест не смогло их защитить, враг снова оказался слишком силен.

— Ваше сиятельство, — отвлек его от раздумий мысленный голос охранного артефакта, — дружинники покинули Воронград, десять грузовиков, три из которых тащат артиллерийские орудия, шесть бронеавтомобилей и один автомобиль, принадлежащий барону Володу Торбину.

— Сколько их?

— Двести дружинников и сотня наемников, — последовал незамедлительный ответ. — Из них почти три десятка ведунов.

— Тихомир, переодеть двух гвардейцев в парадную форму, пойдут со мной на переговоры.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, дам лучших и самых сильных ведунов.

— Я с тобой, — заявила появившаяся в этот момент на крыльце Юлия.

Вид у нее был решительный, вот только эмоциональный шторм, который Воронцов ощущал во время беседы с мятежным бароном, совсем не к месту, сорвется боярышня и шарахнет по Торбину чем-нибудь убойным. Хотя, может, это и выход? Нет барона, нет предводителя. А захотят ли дружинники воевать дальше? Но это урон чести. Может, его на дуэль вызвать? Решить проблему без боевых действий было заманчиво, особенно, учитывая, что сейчас сила не на его стороне.

— Хорошо, — решился Константин, — пойдешь со мной. Но ни одного слова, ни одной веды без моего согласия.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — с максимум сарказма и, отвесив издевательский поклон, произнесла Юлия.

Тихомир вылупился на девушку, решая, что ему делать, смолчать и отвалить, пусть боярин сам решает, как поступить с нахалкой, или вступиться за его честь, но неясно, как он к этому отнесется.

— Спокойно, сотник, — усмехнулся Воронцов, — Искра сегодня она не в духе, но скоро все вернется на свои места. А почему я ей все спускаю чуть позже узнаешь.

— Понял, Ваше сиятельство, барон скоро будет здесь, — видимо, сотник, тоже имел доступ к охранному артефакту усадьбы и уже был в курсе произошедшего, толковый малый. — Вам бы переодеться.

— И так сойдет. Вся моя одежда зачарована, насколько это возможно. Поверь мне, Тихомир, ни у кого нет такой защиты, а мятежный барон не тот человек, ради которого я бы стал наряжаться. Вот для боярышни бы стал. — Юлия, стоящая на крыльце улыбнулась. — А вот для Торбина точно не буду.

Из дверей появились слуги, тащившие новую партию покойников. Да, большой костер будет, только гвардейцев погибло около двухсот.

— После переговоров проведем обряд, а теперь гони своих орлов переодеваться в парадку, так будут выглядеть представительней.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство. — Тихомир кивнул двум ведунам и отправил их в дом. — Через пять минут будут готовы.

К воротам шли впятером — два гвардейца в черных с серебром мундирах, Константин и Юлия, за которой неотступно следовал Мал. Константин на его просьбу сопровождать боярышню только кивнул, не видя причины создавать проблему на пустом месте, и надеясь, что если Искра что-то учудит, ведун сможет ее сдержать.

Выйдя за ворота, он остановился.

— Артефакт, — мысленно позвал он, — сообщи барону, что пропущена будет только его машина, в которой должно быть не больше пяти человек. Гарантируй ему безопасность. Без моего приказа ничего не предпринимать.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — ответил артефакт.

Прошло минут пять. На, дороге где остановилась колонна, прошло какое-то шевеление, машина барона, ехавшая в середине, приняла влево, выехав навстречку, и неторопливо направилась к воротам усадьбы. Не доезжая метров десяти, она остановилась, и из нее вылез ведун с массивным посохом. Как он эту жердь вообще умудрился в лимузин затащить? Следом два дружинника с жезлами, и только затем появился среднего роста крепыш в довольно дорогой одежде. Выглядел он лет на сорок пять, голова лысая как коленка, зато имелись рыжая борода и рыжие усы, закрученные кверху. Был бы он пониже и потолще, был бы похож на Эркюля Пуаро в исполнении Дэвида Суше. Хотя у того вроде все же какие-то волосы были. Вот только Константин вообще не понимал, зачем тот сюда явился.

— Ваше сиятельство, Константин Андреевич, — выйдя вперед, довольно сухо произнес он, правда, не забыв поклонится. — Рад приветствовать вас, с возвращением.

— Волод Дамирович, — кивнул Воронцов, сделав шаг навстречу, — спасибо, что приехали, но вы меня немного озадачили.

— Чем же, Ваше сиятельство? — фальшиво поинтересовался Торбин.

— Что, настолько опасно в окрестностях, что для выезда вам понадобились три сотни дружинников, бронеавтомобили, артиллерия и несколько десятков ведунов? Но мне действительно могут потребоваться ваши люди, в мое отсутствие вотчина моих предков была растащена мятежными аристократами. — Воронцов специально дал барону возможность отступить, сделать вид, что тотприехал встретить своего сюзерена, а люди — это всего лишь отряд, который должен усилить охрану усадьбы.

Все время барон растеряно хлопал слегка выпученными глазами, пытаясь осознать то, что говорил новый боярин. К концу он просто скрипел зубами и сжимал кулаки. Воронцов прекрасно понимал, что шансом тот не воспользуется, слишком долго он считал себя хозяином этих богатых земель, и уже не мог отступить, но попытка — не пытка.

— Ваше сиятельство, — процедил он сквозь зубы, — я приехал для того, чтобы предложить вам передать мне управление усадьбой и вотчиной, а потом можете убираться в свой Тверд, производить всякую кухонную утварь для тамошних кумушек. В противном случае я атакую вас и возьму усадьбу силой. То, что вы видите, это только передовой отряд. Я обладаю гораздо большей силой, с которой вам не справиться.

— Ну что ж, — развел руками Константин, — я дал вам шанс отыграть назад. Барон Торбин, я обвиняю вас в мятеже и убийстве верноподданных Росской Империи, проживающих на моих землях. Вы больше не мой вассал, с этого момента вы лишаетесь титула, дарованного вашим предкам моим родом. Ваши земли переходят в ведение рода Воронцовых и будут дарованы лояльным мне людям. — Константин выставил вперед правую руку, раскрытой ладонью вверх. — Боги, засвидетельствуйте мое решение.

И тут произошло то, чего никто не ожидал, даже сам Воронцов удивился. Вместо привычного голубоватого пламени клятвы на ладони появился четкий язычок багрово-алого пламени, истинного пламени Сварога.

— Отмеченный Сварогом, — с трепетом произнес ведун, слегка пошатнувшись и оперевшись на посох. — Барон, я не пойду против того, кому покровительствует небесный кузнец.

И ведун опустился перед Воронцовым на колени, а через секунду опешивший барон наблюдал, как трое его телохранителей падают ниц перед его врагом.

— Молим о снисхождении, Ваше сиятельство, — в один голос произнесли они.

Мал и Юлия переглянусь.

— Ты должен мне десять золотых, Мал, я же сказала, что Костя разрулит все без стрельбы.

— Клятва, — игнорируя спорщиков, приказал Воронцов.

Дружинники и ведун, надо сказать, довольно сильный, затараторили священные слова, и боги откликнулись на их искренний призыв.

Барон начал медленно пятиться к машине.

— Волод, куда это вы собрались? — улыбнулся Константин. Потом посмотрел на все еще валяющихся у него в ногах дружинников. — Арестовать Волода Торбина.

Тот выхватил богато украшенный револьвер из кобуры и разрядил его в Константина. Пули, одна за другой, сгорели в силовых щитах, которые выставила Юлия. Этого срыва Воронцов и ждал, как только бывший барон напал на хозяина вотчины, он поставил себя вне закона.

— Беляш, — выпуская прислужника, приказал боярин, — захватить живьем.

Материализовавшийся у ног зверек мгновенно прыгнул вперед, сокращая дистанцию, после чего аркан захлестнул шею. Только вот бывший барон был не так прост, его камзол с высоким воротником разрушил призрачную удавку, он был силен и быстр, видимо, много сфер пошло на улучшение. Беляш попробовал ударить ошеломлением, но Волод снова отразил атаку. Он отшвырнул разряженный револьвер и вытащил из ножен тяжелую шпагу, которая полыхнула рунами. Ну да, другой он и не мог владеть.

— Иди ко мне, боярин. Хочешь убить меня? Сделай это своими руками. Ведь я тот, кто заказал твою жизнь Братине. Не знаю, как тебе удалось выжить, но у меня над камином под специальной ведой хранится твоя голова.

— Стоять, — опережая гвардейцев и остальных, которые готовы были уже сорваться с места, приказал боярин и, вытянув руку, призвал родовую скъявону. — Я сам. — И сейчас он был полностью уверен в своей победе, не то, что предыдущие две дуэли.

Люди барона, оставшиеся на дороге, привлеченные суетой и стрельбой, уставились на двух благородных, сошедшихся на клинках.

Волод Торбин дрался больше с энтузиазмом, чем умело, видимо, не часто он хватался за свою дорогую артефактную тяжёлую шпагу. Может быть, когда-то он и брал уроки по фехтованию, но это было давно. Воронцов с минуту отбивался, таков был яростный напор бывшего барона, и даже отступил на пару шагов, но уроки с Радимом не прошли даром, теперь он именно фехтовал, и как бы не размахивал своим клинком барон, его скъявона всегда оказывалась там, где нужно. Удар, звон стали о сталь, напор противника слабел с каждой секундой. Минута, полторы… Выпады Торбина стали не такими быстрыми, удары слабее, и вот тогда Константин перешел в атаку, он закрутил шпагу противника, и тот не сумел его удержать. Оружие бывшего барона улетело далеко в сторону, а Воронцов резко сократил дистанцию и саданул Волода эфесом в лоб, отправляя того в накаут.

— Снимите с него камзол, — приказал он, — и в кандалы, не будет ему честной смерти от клинка, я эту тварь повешу.

Двое гвардейцев рванулись вперед, один извлек тонкую цепь с парой браслетов, причем Константин заметил, что они для одаренных. Значит, даже используя умения, не выберется. Торбина подняли на ноги, он уже пришел в себя и бешено вращал глазами.

— В темницу, казнь завтра утром в Воронграде.

Гвардейцы кивнули и потащили пленника в усадьбу. Константин посмотрел на ведуна.

— Назовитесь — потребовал боярин.

— Мирон, Ваше сиятельство, я занимаю пост верховного ведуна при баронстве.

— Ну что ж, Мирон, поехали к дружинникам, пора заканчивать с этим бунтом.

И не глядя ни на кого, отправился к машине барона. Мал уселся за руль, Воронцов рядом с ним, ведуну и Юлии досталось заднее сиденье.

Гвардеец Рысевых сноровисто развернул машину и погнал ее обратно к колонне. Две минуты, и вот она остановилась возле первого броневика, возле которого столпились дружинники и нанятые бароном наемники, причем Воронцов не без удивления обнаружил среди них Яромира Бышева. А что, удобно. Правда, стало интересно, как тот уже нанятый Радимом, обошел клятву и пошел на службу к Торбину. И если сотник тут, значит, здесь и его отряд, и он сможет прикрыть его.

Несколько секунд все молчали, меряясь взглядами.

— Я — боярин Константин Воронцов, — громко и уверенно заявил бывший детектив.

Яромир, который знал его под прозвищем Чужой, присвистнул, остальные дружинники загудели, переглядываясь между собой.

— Барон Волод Торбин обвиняется в мятеже. Он признался в попытке убийства и низложен, лишен титулов и арестован. Завтра он будет повешен на центральной площади. Вы, солдаты, присягнувшие ему на верность, избавлены от клятвы, и я спрашиваю вас, готовы ли вы дать клятву перед лицом богов мне, истинному правителю этих земель? Наемникам не предлагаю, у вас свои дороги, договор с бароном более недействителен, завтра вам будет выплачено все, что причитается в случае разрыва договора.

Яромир и его люди одобрительно загудели. А что, хорошо он устроился, мало того, что ему Радим заплатил, так он еще, ничего не делая, заработал пару золотых.

Дружинники барона все взвесили и решили не испытывать судьбу, один за другим они стали опускаться на колени. Наемники, чтобы не мешаться, отошли в сторону. В итоге на ногах осталось всего два десятка мужиков во главе с сотником.

— Мы отказываемся присягать вам, Ваше сиятельство, — гордо, с вызовом заявил он, — но и драться за барона не намерены. Мы просто хотим уйти.

— Хорошо, — согласился Воронцов. — Сдайте в арсенал, что вам было выдано за счет казны, и свободны, не держу.

К ним присоединилось еще несколько передумавших, остальные так и стояли на коленях.

— Клятва! — скомандовал Константин, и чуть больше сотни мужиков, вытянув руки, начали произносить сокровенные слова.

Глава четвертая

— И что вы, Ваше сиятельство, планируете делать дальше? — поинтересовался Мал, когда машина низвергнутого барона в сопровождении присягнувших дружинников поехала в сторону Воронграда.

— Ты о чем? — покосившись на ведуна, который снова занял место водителя, спросил Воронцов.

— Константин Андреевич, — продолжил свою мысль Мал, — судьба империи решается на западе, зачем затевать этот переворот? Все равно у вас сейчас нет ни сил, ни средств заниматься усадьбой и междоусобицей. Вот скинули вы барона, падаль он та еще, а дальше что? Задерживаться мы тут не планируем, как только мы отбудем, два графа постараются захватить город. Вам даже оставить тут некого, чтобы отразить атаку мятежников.

— А с чего ты решил, что они сюда сунутся? — спросил Воронцов.

Мал озадаченно посмотрел на боярина.

— Вы знаете то, что не знаю я?

— Ну, конечно, я знаю то, о чем ты даже представить себе не можешь, — улыбнулся Константин, а Юлия на заднем сидении откровенно рассмеялась. Верховный ведун баронства озадаченно глянул на девушку-наемницу, которая позволяет себе такое при боярине. — Но это касается других вещей, не относящихся к теме разговора, но да, я действительно знаю, что графы не двинут сюда свои дружины, и вероятно, скоро прибудут в усадьбу, дабы засвидетельствовать мне свою верность. И я приму их клятву.

— Но почему?

— Из-за барона, конечно, он так стремительно и быстро потерял власть, а ведь он был посильнее графов. Когда я свяжусь с ними, я предложу им сделать вид, что мятежа не было. Они ухватятся за эту возможность, в наказание за смуту они передают титул старшим детям, а сами займут места советников. Два верных мне вассала на их границах уже собирают войска, чтобы ударить по ним, в случае, если они ослабят гарнизоны для войны за центр вотчины. Если они откажутся, они не смогут двинуть сюда серьезные силы. Воронград хорошо защищен, так что, сомневаюсь, что они его возьмут. А усадьба, как только я ее покину, перейдет в режим осады, и туда вновь никто не сможет попасть.

— Может сработать, — согласился с доводами боярина Мал. — Особенно, когда вы пройдете инициацию и вступите в круг, тогда графы почувствуют угрозу своей власти, ведь с ними произойдет то же самое, что и с бароном.

— Верно, — кивнул Константин. — Проблема была в бароне, и мы ее решили.

В этот момент машина под охраной броневиков и грузовиков с дружинниками въехала в город и понеслась по центральной улице к главной площади, на которой располагался особняк Торбина и все властные структуры Воронграда — управа, градская стража, банк, башня ведунов. Нужно было действовать быстро, как завещал великий Ленин — почта, телеграф, телефон.

— У барона жена и два сына, — неожиданно начал давать расклад сидящий на заднем сидении Мирон. — Старший Эдгар — силен, жесток и агрессивен, ведун, он не покорится. Младший Агрил — маменькин сынок, но умный.

— А жена барона?

— Баронесса Несса Торбин, кровь от плоти своего мужа, алчная, коварная стерва, интриганка. Дом охраняет личная полусотня Торбина, они будут драться до последнего.

— Ну что ж, — подвел итог Воронцов, — не сдадутся, повешу рядом с отцом и мужем.

Особняк барона выглядел внушительно. Небольшой ухоженный парк за оградой, даже статуи и фонтан имелись, аккуратно подстриженные изгороди из каких-то зеленых кустов. На воротах трое дружинников, но, в отличие от обычной серой формы, эти были одеты в светло-синие мундиры с гербом баронства — вытянутый щит, на котором изображен пылающий меч, пронзающий какую-то уродливую тварь.

— А ведь герб раньше другим был, — заметила Юлия. — На гербе вассала всегда присутствует тотем боярина.

— Барон сменил герб полтора года назад, когда объявил, что ему достоверно стало известно, что сын боярина, боярич Константин, мертв, — пояснил Мирон.

Машина остановилась в трех метрах от часовых. Позади, соблюдая дистанцию, встала колонна.

— Ну что, пойдем, поговорим, — произнес Воронцов и активировал на всякий случай призыв тени.

— Ваше сиятельство, вы уверены? Может, стоит отдать приказ начать штурм? — обеспокоился Мирон. — Тут так просто, как с дружинниками, не будет. Личная охрана баронессы, они будут защищать ее и сыновей, им не важно, арестован Тобин или нет, они не местные и никогда роду Воронцовых не присягали.

— Ну, если не получится, будем воевать, — спокойно ответил бывший детектив и, распахнув дверь, выбрался наружу.

Охранники, которым солнце светило в глаза и они не видели, кто сидит в машине их господина, разом вскинули карабины.

— Стой! — крикнул старший.

— Я — боярин Константин Воронцов, — ответил бывший детектив, даже не делая попытки сократить дистанция. — Вы находитесь на моей земле. Барон Торбин лишен титулов за участие в мятеже и покушение на меня, завтра он будет повешен. Сложите оружие, и никто не пострадает.

— Шок — это по-нашему, — с издевкой пробормотала Юлия себе под нос, глядя на растерявшихся часовых.

Девушка заняла позицию справа и на шаг позади Константина. Мал шел слева, Мирон топтался позади. Воронцов не торопился давать ему место в боевых порядках.

— Сложите оружие, и пропустите меня к Нессе Торбин. Если боя удастся избежать, я пощажу людей. Если будет оказано сопротивление, пленных не будет.

— Мы должны известить баронессу, — неуверенно произнес тот, что был постарше.

— Она больше не баронесса, — покачал головой Константин.

— Несмотря на арест барона, она остается баронессой, — подал голос Мирон. — Она дочь барона Нарова, погибшего в столкновении с верными вашему батюшке вассалами три года назад.

— Дочь мятежника, — произнес Константин, — и ее лишим титула, если за голову не возьмется. Связывайтесь, передайте, что ее муж арестован и лишен титула, и если она умная женщина, она согласится на встречу со мной и, возможно, даже сумеет сохранить свои земли.

Часовой кивнул и, вытащив из кармана мыслеглас, приложил его к виску. Переговоры заняли довольно длительное время, видимо, прямой связи с баронессой у стражей не было, и пришлось ждать, когда до нее донесут информацию. На десятой минуте Воронцову это надоело.

— Передайте ей, что если через минуту я не получу ответ, дружинники начнут штурм.

Именно в этот момент старший, который так и прижимал мыслеглас к виску, кивнул невидимому абоненту.

— Вас ожидают, Ваше сиятельство, — склонившись, доложил он. — Вы и ваши спутники могут войти. Без урона чести вы можете взять с собой еще десяток дружинников. Остальные останутся здесь.

— Мирон, давай сюда самых-самых, и быстро, ждать нам некогда.

— Будет сделано, Ваше сиятельство, — отчеканил ведун и, достав мыслеглас, отдал какой-то приказ.

Из грузовика, который стоял ближе всего, выпрыгнули дружинники, ровно десяток.

Они бегом подбежали к Константину и выстроились по пять человек с каждой стороны, затем лихо взяли карабины на плечо и замерли, ожидая команды.

Старший же уже распахнул ворота и отступил в сторону. Воронцов кивнул ему и пошел по вымощенной черными плитами дорожке к высокому крыльцу, на котором его ожидали десяток бойцов, два парня лет двадцати и женщина, около тридцати пяти.

— Милый, ты уверен? — подала голос Юлия. — У меня нехорошее предчувствие.

— Думаю, все закончится хорошо, — ответил ей одними губами Воронцов. — Она не отдаст приказ на атаку, пока не выслушает. Если она разумная женщина, то согласится с тем, что я ей предложу. Если нет… Что ж, судьба такая.

Достигнув крыльца, Воронцов поднял руку, давая знак остальным остановиться, а сам легко взошел по десятку ступеней и остановился в двух шагах от хозяйки особняка.

— Ваша светлость, — склонил он голову в вежливом кивке, — я рад знакомству — боярин Константин Воронцов, голова которого, по словам вашего мужа, стоит у него над камином.

— Несса Торбин, — и глазом не моргнув, склонившись в поклоне, представилась женщина. — Мои сыновья, старший — Эдгар, младший — Агрил.

Константин кивнул парням. Все, как и ожидалось, старший сверлил его взглядом, полным ненависти, едва сдерживаясь, чтобы не сжать кулаки и не наброситься на незваного гостя, младший же был спокоен, косился на мать и изучающе поглядывал на Воронцова.

— Итак, боярин, мне передали, что мой муж арестован и лишен титула.

— Да, баронесса, и завтра он будет повешен на центральной площади. Это участь всех мятежников.

— Я — дочь мятежника и жена мятежника, — заметила Несса.

— Да, мне это все известно, — ответил Воронцов. — И я готов вам сделать предложение, как и вашему мужу, до того момента, как он начал угрожать, а затем напал на меня.

— Ублюдок, — процедил сквозь зубы старший.

— Уймите своего щенка, сударыня, — холодно попросил Воронцов, — пока я не осерчал.

— Эдгар, помолчи, — резко сказала Несса, — выслушаем боярина.

— Разумно. Итак, у меня есть кнут и пряник. Сначала пряник. Я предлагаю забыть о прошлом, вы забираете детей и возвращаетесь на свои родовые земли. Я не лишаю вас титула, но линия барона Торбина прервется, сыновья не наследуют его земли, только ваши. Эдгар и Агрил получат вашу девичью фамилию. Но все это при одном условии — клятва верности перед лицом богов. Любой необдуманный поступок с их стороны, и договору конец. Вам все понятно?

Баронесса кивнула.

— Я поняла. А что насчет кнута?

— Тут все просто. Я беру этот особняк штурмом, и завтра утром повешу вас и ваших сыновей рядом с мужем. Поверьте, сил у меня хватит, ко мне идет внушительное подкрепление. Остальные дружинники присягнут мне еще до вечера. Итак, выбор прост, жизнь или смерть.

— Пощадите Волода, — попросила она, — и я приму ваше предложение.

— Нет, — покачал головой Воронцов, — он будет повешен завтра в полдень. Он был одним из зачинщиков мятежа, полтора года назад он покушался на мою жизнь, и я выжил только чудом. Сегодня он снова атаковал меня, я не настолько беспечен, чтобы оставлять за спиной такого врага. Решайте.

— Матушка, чего ты ждешь? — не сдержавшись, с ненавистью выкрикнул Эдгар. — Убьем его, и все закончится. Он один, за ним никого нет.

— Эдгар, заткнись, — прошипела Несса. — Не слушайте его, Ваше сиятельство, его просто огорчают новости об отце.

— Хорошо, я сделаю вид, что мне послышалось, но если мне послышится еще раз, я повешу его рядом с батюшкой. А может, убью сей момент, прямо у вас на глазах.

Старший заскрипел зубами, но промолчал.

— И да, чтобы вы понимали, кто за мной стоит… — Константин вытянул правую руку и призвал огонь Сварога.

Несса вздрогнула, увидев частичку чистого пламени.

— Я согласна на ваши условия, Ваше сиятельство. У меня будет время собраться?

— До следующего утра. Вы заберете гардероб и украшения. Никакого золота, никаких артефактов, и, конечно, никаких сфер, только то имущество, которое находится непосредственно в ваших комнатах. Своих людей можете забрать с собой, мне они не нужны. Мои люди будут контролировать всю часть вашего дома, кроме уже обозначенных мной апартаментов. Итак, ваше слово?

— Я согласна, — слегка дрожащим голосом произнесла баронесса.

— Тогда давайте засвидетельствуем договор. — И Воронцов поднял ладонью вверх правую руку. — Я — Боярин Константин Воронцов — свидетельствую перед лицом богов…

Через десять минут все было кончено. Несса увела сыновей в дом, а бывший детектив, достав трубку, уселся на ступени и закурил.

— Невероятно, — присев рядом, восхищенно заявила Юлия, — ты меньше, чем за час, умудрился задавить одного из центральных мятежников без единого выстрела.

— Ну, почему же без единого? — улыбнулся Константин. — Волод в меня шесть раз стрелял. Можно было пойти по пути жестокости, выжигая гнезда заговорщиков, пробиваясь через щиты и вешая их. А так повешу только одного, семейка его теперь мне присягнула, и будет сидеть тише воды, ниже травы. Правда, у меня образовалось много земель, а раздавать их некому.

— Сделай Ладу баронессой, — улыбнулась Юлия. — Слушай, давай я отдам Тавру приказ продолжать движение и разорву связь, сил нет его терпеть, едва сдержалась, чтобы не шарахнуть по этой семейке предателей. Хорошо, Мал вовремя заметил, что я начала веду творить.

— Да уж, больше никогда не позволю тебе делать подобного, — согласился Константин, вычищая трубку и убирая ее в карман, — но придется потерпеть. Вот прибудут, тогда и разорвешь, а то вдруг что непредвиденное случится. А теперь нужно быстро привести к покорности управу и остатки местного гарнизона и возвращаться в усадьбу, до инициации осталось всего два часа. Мирон, — окликнул Воронцов главного ведуна Воронграда, — организуй мне встречу со всей управляющей верхушкой города, а так же с остатками дружинников, кто еще клятву не принес, закроем вопрос с подчинением. У тебя на все сорок минут. Ах да, — вспомнил Константин, — направь в дом барона наших людей, чтоб его бывшим хозяевам какая дурь в голову не пришла.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — и ведун, достав мыслеглас, принялся вести с кем-то беседу.

Воронцов поднялся и подал руку Юлии.

— А пока Мирон ведет переговоры, надо бы найти место и перекусить. Как думаешь, есть в моем городе приличный трактир?

— Ваше сиятельство, — произнес один из дружинников, караул из которых по-прежнему стоял у крыльца, — позвольте порекомендовать вам одно заведение? Оно тут на центральной площади, шагов двести всего, называется «Вороново гнездо», один из самых старых трактиров.

— Веди, — приказал Константин.

— Сзади! — выкрикнула Юлия, и Воронцов резко обернулся.

На крыльце, вскинув револьвер, стоял высокий мужчина в форме охранника поместья. Выстрел, пуля угодила боярину в грудь и, сплющившись, упала к ногам. Но прежде, чем охрана и ведуны успели дернуться, Константин создал знак, и сгусток чистого пламени Сварога угодил в живот стрелка. Даже щит, который выставил дружинник, не помог. Огненный шарик размером с теннисный мячик пробил его, словно тонкий целлофан, и через мгновение пламя охватило мужчину с ног до головы. Вой сгорающего заживо человека огласил особняк. Это длилось всего пару секунд. Крик стих, обугленное тело, все еще сжимающее в руках револьвер, рухнуло на колени и замерло.

— Мирон, — крикнул Константин, — посмотри данные по охранному артефакту дома, я хочу знать, это инициатива этого дурака, или кто-то из семейки прежнего хозяина подговорил его? Результат немедленно мне, жду, у тебя три минуты.

— Да, Ваше сиятельство, — немного растеряно произнес Ведун и скрылся в доме.

— Если это сынок подговорил, повешу всю семейку, — зло бросил Воронцов.

Мирон появился через две минуты.

— Ваше сиятельство, не извольте гневаться, охранный артефакт не обнаружил ничего, что указывало бы на сговор против вас, этот дружинник действовал в одиночку. Возможно, причиной нападения могла послужить его преданность бывшему барону, тот спас его жизнь несколько лет назад.

Воронцов почувствовал взгляд и увидел баронессу, стоящую на балкончике третьего этажа. Женщина теребила что-то в руках. Не нужно было обладать сверхспособностями, чтобы почувствовать ее страх.

Константин слегка покачал головой и, развернувшись, направился к воротам особняка, а навстречу ему бежало с полсотни дружинников, которые по приказу Мирона брали на себя охрану дома.

— Прежнюю охрану разоружите, — крикнул Константин пробегающему мимо десятнику. — Оружие вернете, когда город будут покидать.

— Будет сделано, Ваше сиятельство, — дружно гаркнули бойцы и поспешили выполнить приказ.

Трактир оказался не таким уж и большим, хотя зал занимал четверть первого этажа довольно внушительного гостиного двора.

— Ваше сиятельство, — выскочил ему навстречу мужик, одетый в хороший, довольно дорогой, расшитый темно-синий кафтан, — я Сидр, владелец гостиного двора «Вороново гнездо». Счастлив лицезреть. Отобедать желаете?

— Желаю. Только, есть ли более уединенное место, где мы с моими спутниками могли обсудить дела?

— Как не быть? — поклонился хозяин. — Ваш батюшка любил тут обедать, если дела его в городе заставали.

— Тогда веди, — не выдержала Юлия этих расшаркиваний, — а то есть хочется, а мы еще даже за стол не сели.

Малу стоило немало труда, чтобы его лицо осталось беспристрастным. Мирон возмущенно уставился на дерзкую ведунью, которая смеет перебивать боярина. Константин же улыбнулся, похоже, боярышню снова накрыло чужими эмоциями, и эти качели начинали раздражать.

— Моя спутница права, милейший. Время за полдень, да и торопимся мы, а кушать хочется, так что, веди.

Отдельная кабинка оказалась не такой уж и маленькой — зал с длинным столом на двенадцать персон. Следом за ними внутрь впорхнула девица лет восемнадцати, аккуратная, бойкая, в нечто напоминающем униформу, причем скроенную очень качественно, и немного откровенную. Она заинтересованно стрельнула глазами в Воронцова, но, перехватив взгляд Юлии, тут же опустила очи в пол.

— Чего изволите, Ваше сиятельство? — отвесив вежливый поклон, спросила она.

— Что есть из того, что ждать долго не придется? — тут же спросил Константин.

— Суп грибной на первое, на второе — тушеное мясо с картошкой, жареное мясо с рисом, пирог с рыбой, свежие овощи, их можно порезать и заправить сметаной.

— Пирог с рыбой, — опередив всех, заявила боярышня. — И не дай вам боги, если мне там хоть одна косточка попадется. Вина красного сухого и овощи под сметаной.

Воронцов сдержал улыбку, да Тавр точно по морде огребет, и неслабо.

Вскоре все сделали заказ, девица упорхнула и уже через пять минут стол ломился от заказанного.

Ели быстро и молча, нужно торопиться, до инициации осталось меньше двух часов, а дел у Константина непочатый край. На мгновение он даже пожалел, что все так завертелось, постреливали бы сейчас в войска барона, штурмующие усадьбу, а эта вся волокита напрягала.

— Мирон, что-то я не удосужился узнать цены, на сколько мы тут наели? Пары золотых хватит?

— Одного более чем достаточно, — произнес задумчивый ведун, половину обеда он просидел с мыслегласом у виска, ведя какие-то беседы.

— Чем ты озадачен? — заметив беспокойство Мирона, поинтересовался Воронцов.

— Ваше сиятельство, там люди снаружи, много. Вся площадь забита, несколько тысяч, все вас хотят лицезреть. А у нас всего десяток дружинников на крыльце.

— Ничего, — слегка самоуверенно заявил Константин, — до этого момента у меня людей было и того меньше. Вон треть моего отряда — Мал да Искра, а еще есть артефакторша и наемник, ну и капитан леткора, вот и все мои силы, а ну теперь еще и гвардейцы, кто выжил.

Лицо Мирона вытянулось от удивления, он смотрел на боярина, и казалось, что его глаза сейчас выпрыгнут из орбит, а учитывая, что у него была немалая толика азиатской крови, то азиат с круглыми от шока глазами выглядел экзотично.

— Вы явились сюда ввосьмером? — не веря тому, что говорит, спросил он. — Вы арестовали барона, принудили его дружинников присягнуть вам, захватили его дом, изгнали оттуда его жену с полусотней охранников?

Константин не выдержал и расхохотался.

— Давайте будем справедливы, барона я повязал один, только Искра меня прикрыла от стрельбы. С Нессой я договорился полюбовно, но за спиной уже стояла присягнувшая мне дружина… Ладно, Мирон, пошли отсюда, не стоит заставлять людей ждать, пусть посмотрят на своего боярина.

Он поднялся, кинул на стол пару золотых, не видя смысла мелочиться, и вышел в залу.

Трое дружинников, которые сторожили двери в «кабинет», вытянулись и уставились на Воронцова, ожидая приказов.

Сидр выскочил из-за стойки и, боязливо поглядывая на охрану, приблизился.

— Всем ли вы довольны, Ваше сиятельство?

— Благодарю, все было очень вкусно, не зря мой батюшка к вам захаживал. Плата на столе. А теперь, милейший, мне пора с людом пообщаться.

Сидр ничего не сказал, а, только поклонившись, отступил в сторону.

Воронцов решительно прошел к двери и, распахнув ее ногой, вышел на высокое крыльцо. Да уж, немаленькая площадь была забита людьми, на первый взгляд пара тысяч человек.

— Костя, — подойдя ближе, прошептала Юлия, — может, уберешься с открытого места? Ты сейчас идеальная ростовая мишень.

— И как ты себе это представляешь? — зашептал он в ответ. — Люди пришли нового боярина увидеть, а он, как последний трус, укроется от них щитами и запрется в домике? Я бы такого боярина на хрен послал. Семейка барона сейчас нейтрализована, разве что какой-то сумасшедший одиночка стрельнет, но тут моя защита должна справиться. А теперь не отвлекай. Люд Воронградский, — поднимая руку и призывая к тишине, громко, как только возможно, произнес на всю площадь Константин, потом понял, что его слышат, в лучшем случае, первые ряды, повернувшись к ведуну, который стоял рядом, поинтересовался: — Мирон, можешь мой голос усилить?

— Можно устроить, — степенно кивнул тот, и его посох слегка засветился, а перед лицом бывшего детектива повисло нечто мутноватое, вроде как маленькое облачко. — Попробуйте, Ваше сиятельство.

— Здрав будь, люд Воронградский, — снова громко произнес Воронцов и на этот раз его слова разлетелись по всей площади, причем, видимо, была какая-то фильтрация, поскольку те, кто стоял ближе всего, не оглохли. — Я рад видеть вас тут сегодня, в день моего возвращения в вотчину. Барон Торбин лишен титулов и имущества, и завтра будет повешен за мятеж и покушение на боярина, в полдень состоится казнь. Что будет далее? Я пока и сам не знаю. А теперь прошу простить меня, дел много, и сейчас меня ждут в управе.

Народ одобрительно загудел, и когда дружинники, окружив Константина и его спутников, начали резать толпу, люди подались назад, создавая коридор.

— Сколько на мне сейчас щитов? — поинтересовался Воронцов, бросив взгляд на сосредоточенную Юлию.

— Два, — ответила она, стараясь не отвлекаться. — Я держу ближний к тебе радиусом в метр, Мал внешний, примерно в полтора. Ты, милый, слишком безрассуден, думаешь, тебя тут все любят?

— Уверен, что нет, — качнул головой Константин, — но сейчас они не готовы выступить против меня, пакость устроить — да, но не что-то серьезное, слишком быстро развиваются события.

Так, без приключений, они прошли через живой коридор прямо до управы, где на высоком крыльце его уже поджидали отцы города в количестве семи морд. Четверо в цивильном, два ведуна с посохами и мужик в мундире, похоже, главный дружинник. Все дружно бухнулись на колени, стоило Константину подойти.

— Встаньте, — разрешил он. — Вы уже знаете, о чем речь пойдет? Я тороплюсь, и сейчас вникать в проблемы города не намерен. Забота о нем в ближайшее время ляжет на вас, так что, давайте не будем затягивать, у меня осталось очень мало времени. Готовы принести мне клятву?

— Да, Ваше сиятельство, — ответил за всех среднего роста бородатый мужик в самом дорогом кафтане. — Я Збыслав, глава Воронграда, поставлен еще на эту должность вашим батюшкой. После его смерти клятва утратила силу, но я готов ее повторить.

— Тогда с вас и начнем…

Глава пятая

Воронцов вошел в рунный круг, когда до назначенного времени оставалось всего две минуты. Пока он спускался в подземелье, ему не давала покоя одна мысль — почему у него вечный режим цейтнота, почему он вечно должен куда-то бежать? За последний месяц, самыми спокойными днями можно было смело назвать часы, проведенные в каюте «Прекрасной Анны». Все остальное время он постоянно куда-то спешил.

— Рад вас снова видеть, Константин Андреевич, — поприветствовал его дух-хранитель. — Боярский круг собран, мы можем начинать. Отсутствует два из четырнадцати родов. Даете ли вы боярам круга временный доступ в святилище?

— Даю, — пытаясь предугадать, что произойдет дальше, разрешил Воронцов.

Секунду ничего не происходило, но вот появился образ боярина Рысева, а затем по кругу начали возникать другие фигуры. Естественно, никого из них бывший детектив не знал. Двенадцать из четырнадцати.

Повисла мертвая тишина, да такая, что Константин слышал, как взволнованно стучит его сердце.

— Готов ли ты, боярин Константин Воронцов, выдержать испытание и войти в круг хранителей?

— Готов, — ответил бывший детектив, пытаясь понять, что значит слово «испытание».

Юлия про данный ритуал ничего не знала, и подсказать ему не могла. Все, что она сказала, то, что это может быть опасно, несколько раз претенденты погибали, но как это произошло, она не знала, — тайна глав родов.

— Ваше сиятельство, знаете, в чем суть круга? — спросил кто-то из-за спины, и Воронцову пришлось повернуться к спросившему.

— Очень приблизительно, — честно ответил Константин. — Бояре — хранители империи, они оберегают Рось от тьмы, закрывая прорывы четвертого плана.

— Очень упрощенно, но верно, — кивнул тучный мужчина с медальоном какой-то птицы. — Я глава круга, боярин Кречет, объявляю испытание начавшимся. Вы должны закрыть разрыв на четвертом плане. Как вы это будете делать, нас не волнует. Мы здесь либо чтобы принять в свой круг равного, либо ликвидировать последствия вашего провала.

Затем все двенадцать человек разом хлопнули в ладоши, и Константин оказался во тьме. Именно в этот момент он понял, какую ошибку совершил, не изучив «милость рода», то, что могло его защитить от тьмы. И самое плохое, он не знал, чего ждать, и что он должен делать, но внутреннее чутье просто орало, что времени мало, и надо бы начинать шевелиться, иначе он не доживет до окончания испытания. Наверняка бояре готовили своих наследников к этой битве, вот только он самозванец.

Первым пунктом стал призыв тени, который как раз восстановился, защита не помешает. Следом из кармана появился прислужник, и поведение его Воронцову очень не понравилось, зверек, жалобно поскуливая, жался к его ноге, он боялся того, что вокруг, и подобного Константин за ним еще ни разу не замечал. Время утекало, он во тьме примерно двадцать секунд, и требовалось торопиться. Все остальное он решил приберечь, когда станет совсем плохо, да и не могло оно ему помочь, ну разве что кроме одной вещи, ему требовался свет, и единственное, что могло его дать, это истинное пламя Сварога. Раньше Воронцов использовал его только, как атакующую веду, но кто сказал, что нельзя по другому? Он помнил знак, которым Юлия создавала шар света. Найдя в себе искру Сварога, он поднял руку вверх и сложил жест. И ведь вышло, над его головой на высоте пары метров вспыхнул пламенеющий оранжево-багровый шар, всполохи огня которого разогнали тьму вокруг. Теперь он находился в пятне света радиусом в три довольно приличных шага. Беляш прекратил скулить и, отлипнув от ноги, уставился во тьму. Мысленно обозвал себя бараном, поскольку не начал экспериментировать с даром Сварога раньше, и использовал его крайне примитивно, на уровне забивания гвоздей микроскопом, Константин судорожно пытался прикинуть, что делать дальше.

— Вран, — позвал Константин, но ответа не последовало, значит, он тут один, если, конечно, не считать Беляша, который крутился вокруг него, таращась во тьму и не приближаясь к границе света.

Появление во тьме чужой враждебной сущности Константин ощутил за секунду до атаки, просто взгляд, полный ненависти, уперся ему в спину. Воронцов резко развернулся и, вырвав из кобуры револьвер, выстрелил от бедра в сгусток тьмы. Яркая вспышка на мгновение разорвала тьму, она длилась всего секунду, хотя, скорее, даже меньше но этого хватило, чтобы разглядеть то, во что он попал. Это было нечто большое, мускулистое, стоящее на двух ногах, и это не человек. Как там говорила Лада? Во тьме четвертого плана обитают твари, о которых росские ведуны не имеют никакого понятия, как та тварь, которая пропускала через себя пули в особняке купца, где Константин свалил адепта, которого за ним послали.

Тварь, несмотря на то, что получила заряженную светом пулю, отступила во тьму. Взгляд пропал. Константин, все еще сжимая револьвер в руке, быстро дважды повернулся на триста шестьдесят градусов, но вроде пока новой атаки враг не планировал. Воронцов скользнул в сознание Беляша, пытаясь понять, что видит прислужник и тут же вернулся обратно, поскольку тот не видел ничего за границей света. Минута прошла, а он даже не понял, что нужно делать. Тьма не приходит сама по себе, но это там, за стенами, бояре не воюют с черными ведунами, которые ее призывают, они крепят четвертый план, а значит, сейчас там искусственно созданный ими разрыв, и он обязан найти его и ликвидировать. Не это ли произошло в княжеском дворце? Боярин не удержал призванную им тьму? Ладно, сейчас это все не важно. Константин задрал голову вверх в поисках перехода на следующий план и ни черта не увидел. Значит, не все так просто…

Существо, скрывающееся во тьме, решило, что клиент отвлекся и напало. Сначала последовала ментальная атака, мощная, мощная настолько, что не будь у Константина целого набора защит, включая новый оберег от Лады, она бы могла и пройти. Волна ужаса играючи снесла одну из защит тени, затем натолкнулась на медальон Сварога, и вот тут сработала связка, которую специально создала Калинина. Пара оберегов встретили атаку синхронно, первый принял удар, второй отразил его обратно. Тварь, рванувшаяся следом, такого ожидать не могла. Набрав приличную скорость, она рассчитывала на тесный контакт, где у нее были все преимущества, — зубы, когти, может, еще что, но ответка собственной менталки ошарашила ее. Видимо, это был ужас, поэтому тварь взвыла и на мгновение сжалась. Именно в этот момент Беляш, прикрывшийся от атаки хозяином, ударил своим новым умением, пара гибких щупалец, возникших из пола, пробили тварь, застряв в груди. Та была жива и не выглядела умирающей, она пыталась избавиться от этих якорей, один даже порвала, вызвав болезненный визг прислужника, вот только больше ничего сделать не успела. Константин выхватил нож из Беловодья и, сократив дистанцию, увернувшись попутно от удара лапой, вонзил его в откатанную тьмой левую сторону груди. Зверушка вздрогнула и начала оседать, а рукоять ножа засияла белым призрачным светом, как было, когда он устранил того адепта в Тверде.

Воронцов вырвал тесак и сунул обратно в ножны. Тьма с гибелью твари никуда не делась, а значит, нужно что-то делать. Знать бы что?

И тут он вспомнил, как укрылся во тьме при атаке черного ведуна на караван, когда жнец убил Саву, тогда ведь чернота была для Воронцова прозрачней некуда. Так, сумерки.

— Рискнем, — пробормотал он себе под нос и активировал укрытие в тени.

И тут же весь мир стал серым. Он по-прежнему был в рунном зале. По-прежнему вокруг него стояли двенадцать глав боярских родов. Они сдерживали тьму, не давая ей покинуть круг. Каждый сиял, как маленькое солнце. Больше никаких тварей, только тушка той, что он уложил, и сияющая сфера, помельче, чем та, что он поднял со жнеца, но гораздо крупнее всех остальных. Константин в два шага добрался до трупа и поднял черный шарик. Но нужно было торопиться, укрытие в тени будет действовать три минуты, двадцать секунд из которых уже истекли. Задрав голову, Константин посмотрел вверх, увиденное впечатляло. Прямо над ним, бешено вращаясь, висела воронка, метра два в диаметре, и оттуда почти на него выпала очередная тварь, точная копия первой. Она навелась на Беляша, который, лишившись контакта с Воронцовым, сжался посреди светового пятна. Боярина, ушедшего в тень, она не видела. Константин в два прыжка добрался до незваного гостя и всадил в него нож. Но если так пойдет, и твари будут валиться, это может плохо кончиться.

— Ну что ж, давай попробуем…

Он так и не изучил ни солнце Сварога, ни милости Рода, но у него было кое-что получше. Он поднял левую руку и состряпал знак. Его кисть начала окутываться божественным пламенем, с каждой секундой шарик рос. Вот он уже с размером с бильярдный. Из тьмы выпала новая тварь, но Воронцов, не отвлекаясь от веды, просто швырнул в нее нож, который сжимал в правой. Тот вошел в грудину, и тварь рухнула на рунный круг, заливая его кровью, в этом месте руны начали пылать. Но хуже всего было то, что тьма его узнала, узнала угрозу, которую он несет в себе, и старалась всеми силами ее ликвидировать. Она сжалась, уплотнилась, дышать стало тяжело, но самое скверное — еще две твари свалились прямо на него, и на этот раз они его увидели. Первая атаковала в лоб. Воронцов резко отпрянул, насколько это было возможно, барахтаясь в непроглядном киселе, и только свет Сварога, который все еще создавал круг, давал ему возможность видеть противников. Избегая удара лапищей, он отступил к самой границе круга. Внушительные когти пронеслись в паре сантиметров от его лица, и если бы Беляш не ударил вновь своими щупальцами, которые вошли твари в спину, то второй удар наверняка достиг бы цели.

— Хозяин, мне его долго не удержать, — закричал прислужник прямо ему в голову, а тварь рвалась к нему.

Вторая укрывалась во тьме. Воронцов выдернул револьвер и всадил две пули в грудь зафиксированной незнакомой твари, чернота отразила их, те вспыхнули, на секунду разогнав тьму. Тут Беляш кинул аркан, на мгновение ошеломив противника, а затем в прыжке ударил хвостом в мощный затылок. И ведь пробил, тварь стала заваливаться вперед.

— Принять боевую трансформацию, — приказал Константин, активируя над головой свой последний козырь, сферу — удар рода, который так хорошо его выручил на третьем плане и в безымянном поселке.

Именно в этот момент вторая тварь скакнула на него и, получив в грудь белую молнию, которую поглотила тьма, отступила во тьму. Ее она пережила, а вот прислужника, который прыгнул следом, уже не смогла.

— Мертв, — последовал доклад Беляша. — Торопитесь, хозяин я чувствую во тьме еще нескольких похожих существ.

Милость рода над его головой отправила еще две молнии во тьму и исчезла. Константин призвал теневого фантома, приказав ему охранять себя, это было последнее, на что он был способен. У него осталось тридцать секунд, и если его план не сработает, ему конец. Может, конечно, вмешаются бояре, ведь не могут же они игнорировать происходящее. Или могут? Он воздел все еще окутанную пламенем Сварога руку вверх, вернув жест и продолжая накапливать силу в веду. Свету стало больше, тьма шарахнулась от него, а фантом рванулся куда-то во тьму, а через пару секунды Воронцов ощутил, что он развоплотился. Но сейчас было не до этого. Спустя десять секунд он, наконец, понял, что больше огня ему не собрать. Рука с каждой секундой все лучше ощущала пламя, словно он держал ладонь над горящей свечой, и чем дольше, тем сильнее жгло. Его кисть окутывал огненный шар размером с голову новорожденного.

— Пора, — сказал он сам себе и по наитию сломал знак, выставив вперед палец, в данном случае он выступал прицелом, в сторону воронки, надеясь, что за время сражения не потерялся в пространстве.

Через мгновение его пламенеющий снаряд стремительным росчерком унесся туда, где должна была быть прореха. И ничего. Тьма по-прежнему его окружала, давила. Огонек, который он создал в самом начале, уже потух, резерв был пуст, в барабане, если ему не изменяет подсчет, осталось четыре патрона. Лучшее его оружие — нож так и торчал в груди второй твари. Воронцов вытянул руку и позвал нож обратно, удар в раскрытую ладонь, и вот он снова вооружен.

И тут полыхнуло. Тьма вокруг него прекратила быть плотным киселем, а где-то вверху на недосягаемой высоте все залило огнем. И в этот момент Константин увидел тонкую ниточку тьмы, тянущуюся из щели в плане, та связывала воронку и четвертый план. Вот огненный вал добрался до нее, а затем пережог. И тут же исчезли и воронка, и чернота вокруг.

Константин устало опустился на пол. Дорого ему далось испытание. Пять туш валялось вокруг него. Над одной из них стоял Беляш, и по его когтям стекала черная кровь, аего хвост застрял в глазнице твари. Но даже ему пришлось нелегко, три глубокие раны на груди, из которых сочилась голубоватая субстанция, заменявшая кровь.

— Беляш, спасибо, ты очень меня выручил. А теперь давай в карман, так ты быстрее восстановишься.

— Спасибо, хозяин, — отозвался прислужник и растаял в воздухе.

Константин же бросил взгляд на бояр. Несмотря на то, что это были проекции и все они физически находились не здесь, было видно, как им досталось.

— Боярин, — облокотившись на посох, с трудом переведя дыхание, произнес глава круга, — вы всегда, чтобы наказать ребенка за мелкий проступок, используете топор? Пламя Сварога, чтобы закрыть воронку? Хотя в этот раз тьма боролась по-настоящему, никогда не видел сразу пяти черней. Вы — великий человек, боярин. Обычно тьма присылает что-то гораздо проще. Это самое сложное испытание не только на моем веку, но и за всю историю. Никогда подобного не видел. Тьма хотела вас уничтожить. Даже не представляю, чего вам стоило выстоять. Посмотрите на нас, и поймете, чего нам стоило, чтобы удержать ее. Что ж, Ваше сиятельство, несмотря на ваши методы, вы справились, хотя вам еще учиться и учиться. Вы достойны. Встаньте, боярин Воронцов, и примите ношу.

Константин поднялся.

— Прими ношу, — синхронно повторили все бояре.

От посохов членов круга к нему потянулись бледно-красные лучи. Они сошлись на нем, и на плечи Воронцова обрушилась незримая тяжесть, что-то давило сверху, пригибая его к полу, исчерченному рунами. Константин опустился на одно колено, но тяжесть продолжала давить, и он понял, что если ее не удержит, его просто размажет. Напрягшись, бывший детектив резко выпрямился, толкнув ее обратно, и сразу стало легче. А потом невидимый груз исчез, и Воронцов, подняв голову, увидел сначала первый план, затем второй и третий, а над ним тьму. Сейчас она выглядела, как нечто плоское, темное, но изредка на этой поверхности появлялась трещина, она зарастала сама собой.

— Вот что мы храним, боярин, — наставительно произнес Рысев. — Эта способность видеть четвертый план теперь будет с тобой, где бы ты не находился, и ты сможешь вызывать ее, когда потребуется. Обычно мы обращаем свой взор на четвертый план пару раз в сутки. Сейчас все в порядке. Но если ты увидишь трещину, которая не исчезла, зови остальных, не всех, конечно, обычно достаточно одного из нас, кто-то обязательно откликнется. Твой отец решил сам ее закрыть, и это стоило жизни всему роду.

— И как я это сделаю? — немного растерянно спросил Воронцов. — Я не могу постоянно таскаться в это подземелье, у меня слишком много дел. Как вы знаете, грядет война.

— Не ты привязан к этому рунному кругу, — произнес Кречет, — это рунный круг привязан к тебе. Для всех остальных он невидим, главное — просто стоять на земле. И стоит пожелать, как он откроет тебе видение на четвертый план, ну и, конечно, доступ в сокровищницу рода и прочие хранилища, это твое преимущество. А если тебя захватят в плен, ты сможешь сбежать, перенесясь в свою усадьбу, но только ты. Со временем ты научишься чувствовать трещины, которые могут появиться поблизости. Я знаю, что ты рос вдали от отца, и он тебя должным образом не обучил, не ведаю, какие у него на это были причины, но теперь за это придется взяться Николаю Олеговичу, коли вы собрались породниться. А теперь прощай, оставляем тебя с наставником.

И через секунду на краю рунного круга остался только боярин Рысев.

— Вижу, тебе теперь не до меня, — с пониманием заметил дед Юлии. — А ты молодец, когда появился первый черн, думал, что конец тебе, даже начал прикидывать, как бы с Орловыми договор возобновить без урона чести. А ты со своим прислужником сначала первого завалил, потом и остальных. Твое счастье, что тьме требовалось время, чтобы согнать тварей к прорыву. Но ты молодец, — повторил он. — Мне даже слышать не приходилось о везунчиках, которые, можно сказать, в одиночку смогли такую тварь убить. Хотя, надо признать, Беляш твой здорово тебя выручил.

Константин улыбнулся.

— Не сомневался. Как вы сказали тогда? Вы так давно во главе рода, что уже забыли о человечности даже к собственным детям и внукам. Все во имя Рысевых. Даже, если внучку нужно отдать за нелюбимого.

— Верно, Константин, совершенно верно. А сейчас отдыхай, только артефакт сначала найди, без него нам боярские рода не поднять на бой. И туши черней отволоки к ведунам, пусть скидываются, каждая такая стоит тысяч двадцать золотом, хотя я бы потребовал тридцать, учитывая, что они почти целые. А уникальных ингредиентов в них очень много. Только сомневаюсь, что в твоих землях найдется кто-то, кто сможет столько заплатить. Ну и сферы подними, они гораздо сильнее обычных, на много умений хватит. А я пошел, отдыхай.

— Ваше сиятельство, — окликнул Константин уже собиравшего исчезнуть Николая Олеговича, — а если туши в хранилище затащить, сколько они там протянут? Ведь я правильно понимаю, что теперь буду иметь к нему доступ из любой точки, поскольку этот круг теперь всегда со мной?

— А ты, зятек, соображаешь, — восхитился такому решению Рысев. — Я бы не додумался. Хранилище ценных ингредиентов защищено безвременьем. Затащи их туда, и будут они лежать целехонькими хоть до второго явления богов. Все, боярин, пошел я, мне тоже отдохнуть не помешает, тяжело далось твое испытание. — И старый ведун растаял в воздухе.

Константин вместо немедленного действия лишь хмыкнул и, усевшись на пол, достал сигариллу. Пару минут он курил, прикрыв глаза, отдыхая. Да уж, досталось ему. Сначала схватка, затем эта безумная тяжесть. Жаль, не догадался прихватить с собой фляжку с вискарем, сейчас бы не помешало пару глотков, нервы успокоить. Окурок обжег пальцы, Константин вздрогнул и отправил его в сторону, туда, где не было рун. Поднявшись, он обошел трупы и собрал сферы. Нужно срочно продолжать прокачку, у него скопилось уже немало этого добра, а ведь тут еще есть те, которые скопил род Воронцовых. Интересно, сколько их?

Ухватив одну тушу черна за лапу, он отволок ту в коридор. Затем вернулся в рунный круг.

— Вран, — позвал он духа-хранителя, — открывай дверь в хранилище редких ингредиентов.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отозвался дух-хранитель, и прямо в двух шагах от Воронцова появилась арка, затянутая кислотной пленкой портала. — Вы теперь полноправный хозяин усадьбы и всего, что есть в ней.

— Наконец-то, — прокомментировал это заявление Константин и, ухватив за лапу первую тварь, поволок ее в портал.

Надо сказать, кубышка впечатляла. Это был круглый зал радиусом метров пятнадцать, посредине разделочный стол, вдоль стен стеллажи и сундуки. Стоило Константину переступить порог, как под потолком зажегся яркий свет.

— Вран, ответь-ка мне на один вырос, а как отсюда забрать необходимое? Допустим, алхимику рода. Или мой батюшка у него на посылках бегал?

— Нет, конечно, Ваше сиятельство, — отозвался голос. — Что артефактор, что алхимик имели специальный список формуляр и артефактный ящик, они на зачарованном пергаменте записывали необходимое, клали его внутрь, и через пару минут забирали требуемое из коробки, но для этого они получали специальный доступ. То же самое касалось и казначея рода. Но с гибелью вашего отца, естественно, все это было тут же заблокировано. Так что, если у вас имеется человек, который должен иметь доступ к хранилищам, необходимо иметь артефактный ящик и согласовать кандидатуру со мной.

— Логично, — подвел итог разговора Константин. — Куда запихнуть тварь, чтобы не испортилась?

— А бросайте у стены, — спокойно отозвался Вран, — ничего с ней не случится, тут всегда режим безвременья. Плохо, конечно, что крови много потеряли, бесценная она.

Константин пожал плечами, отволок мертвого черна в сторону от двери и отправился за следующей тушей. Через пять минут четыре трупа были свалены справа от портала. Воронцов окинул взглядом банки и колбы. «Надо бы ревизию, — провести подумал он. — Что толку от этих сокровищ, если они лежат тут?».

— Вран, мне потребуется список всего, что имеется в хранилищах. Я должен понимать, на что могу рассчитывать.

— Будет сделано. Тем более, я знал, что вы его потребуете, так что, вот.

И прямо на лабораторном столе появился небольшой блокнот в кожаном переплете толщиной с полпальца.

Константин подошел и взял. Быстро пролистал. Четыре раздела. Только золота у него теперь больше, чем на 14 миллионов, это, правда, считая драгоценные камни. Сфер оказалось прилично — больших сто двадцать две штуки, мелких вообще около трех тысяч. Да уж, род позаботился о наследии. Хуже всего с артефактами, коих было больше трехсот, и требовалось немало времени, чтобы ознакомиться, и ингредиентами, которых насчитывалось сотня с лишним позиций.

— М-да, богатенький я Буратино, — вздохнул Константин и покинул хранилище.

Теперь нужно быстро найти артефакт и уходить, все вышло гораздо лучше, чем он рассчитывал.

— Вран, открывай проход в хранилище артефактов.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — последовал незамедлительный ответ духа.

Арка, ведущая к хранилищу ингредиентов, исчезла, и справа от Воронцова появилась новая. Константин сделал шаг и вошел в очередную круглую комнату.

— Да тут, похоже, типовая планировка, — разглядывая стол для работ посередине и стеллажи вдоль стен, пробормотал Воронцов. — Вран, у меня нет времени на вдумчивый поиск, мне требуется часть божественного артефакта, который должен храниться здесь.

— Тут три божественных артефакта, — ответил дух-хранитель. — Все они на стеллаже номер четыре по часовой стрелке, полка вторая, ячейки четыре, пять и шесть.

Константин направился в указанном направлении. Взявшись за ручку стеклянной дверцы, он почувствовал морозное покалывание в пальцах. Видимо, помимо всех остальных предосторожностей тут еще и веда была наложена. Дверца открылась, и Константин, присев, заглянул в нужные ячейки. В первой хранился кинжал, Воронцов вытащил его наружу и тут же почувствовал, как потеплела рукоять, под ним лежало описание: «Божественный Артефакт. Кинжал с заключенным внутри волосом Морены, изготовлен Славами. Полностью повинуется хозяину. Не виден ни для кого другого. При ранении противник получает дозу яда, противоядия не существует. Смерть в течение двух минут, достаточно малейшей царапины».

— Оружие наемных убийц, — убирая артефакт обратно, подвел итог Воронцов. — Братина, наверняка, отвалила бы гору золото за подобный символ.

В соседней ячейке лежал еще один артефакт, на этот раз это был широкий серебристый браслет, усыпанный камнями. «Браслет Лады, внутри частица ее одеяния. Предназначен для женщин, защищает от любых болезней. Не способен излечить отравление или залечить полученную рану».

— Хорошо, но не то, — возвращая браслет, подвел итог Воронцов.

В последней занятой ячейке лежало навершение меча в виде головы медведя, в глазах которого горели алым красные большие рубины. На шее зверя был символ Рода. Вот только описание отсутствовало.

— Вран, что за артефакт?

— Не знаю, Ваша светлость. Сколько служу вашему роду, он всегда лежал здесь и ни разу ни один из наследников его не доставал из хранилища.

— Да, похоже, это то, что мне нужно, — вытаскивая медвежью голову и убирая ее в карман, подвел итог Константин. — Но это мы сейчас выясним. Запрос на разговор боярину Рысеву.

Глава шестая

— Ваше сиятельство, вы, я смотрю, с прибытком, — присвистнул Дрозд, увидев Воронцова, который волок за лапу тушу мертвой твари. — Это что за дрянь? Впервые такую вижу.

— Боярин Рысев сказал, что это черн, обитает во тьме четвертого плана. Запарился, пока убивал. У меня еще четыре про запас остались, Николай Олегович заверил, что целиковая тушка стоит около тридцати тысяч, посмотрим, может, Мирон заберет. А может, кто еще заинтересуется. Говорят, редкость неимоверная.

— Впечатляет, — бросив на тушу уважительный взгляд, восхищенно заявил наемник. — У вас как, все вышло?

— Да, Дрозд, дело сделано, сейчас попрощаюсь с родителями, — эта ложь, как ни странно далась ему легко и непринужденно, — переночуем, казним барона и сразу после этого отчалим. Усадьба под щитами останется, дружина будет мои интересы блюсти.

— А с деньгами барона что?

— А что с ними будет? — удивился Константин. — Хотя да, ты не в курсе, баронесса, добровольно перечислила деньги мне на счет, треть уже ушла в казну Воронграда, остальное нам, почти два миллиона. Я позволил ей оставить двести тысяч золотом, хотя, скорее всего, она что-то еще утаила. Ну, да и пусть.

— Так может, не стоит тогда тушку продавать? — предложил Дрозд. — Самим пригодится. Наверняка, много ценного в ней есть, если она за столько золота уходит.

— Дело говоришь, — вздохнув, согласился Воронцов, — только теперь мне ее обратно волочь. Это раньше мы каждую серебрушку считали, а сейчас вроде при хороших деньгах. — О том, что у него золотом и камнями четырнадцать миллионов, Константин говорить не стал. — Жди, сейчас вернусь. — И, ухватив черна за верхнюю лапу, поволок обратно.

Отзвучали слова погребальной песни, которую затянул Мирон, вспыхнули жарким пламенем оба костра, остался только пепел на лужайке, который скоро унесет поднявшийся с полчаса назад ветер с океана.

Выжившие слуги потянулись к усадьбе, Константин же остался стоять напротив места, где была поленница родителей его двойника. Рожа деревянная, взгляд устремлен в даль, цинизм, конечно, зашкаливает, но так нужно, ну не чувствовал он ничего к этим людям, вообще ничего, но развернуться и уйти — его бы не поняли. Остальные ревели, провожая своих близких. Женщина, одна из кухарок, выла в голос, пеплом ушли ее муж и четверо детей. Сотник Тихомир сжимал кулаки и скрипел зубами, то, что случилось четыре года назад, лишило его жены, которая была на шестом месяце.

Большинство обитателей усадьбы пеплом ушли, сейчас с Воронцовым остались только восемь во главе с Тихомиром, кто еще днем на ноги встал, раненых гвардейцев отправили к лекарям в город.

Воронцов достал портсигар, тот самый из проклятого города, и вытащил сигариллу. Прикурив, он несколько минут стоял, глядя на ворота усадьбы. Войска, которые придал ему Рысев, были на подлете, вот только теперь в них не было никакой нужды, и уж точно он не собирался сажать их леткоры в усадьбе. Юлия передала его приказ садиться на взлетном поле, и если командиры отпустят, пусть бойцы идут отдыхать в Воронград, но без бесчинств, это теперь его город. Любого, кто попадется на преступлении, он обещал вздернуть.

Боярышня, передав информацию, тут же разорвала связь с ведуном и выдохнула с облегчением, вот уже час она прибывала в приподнятом настроении, эмоциональные качели закончились, и она стала самой собой. Сейчас она молча стояла за спиной Константина вместе с Ладой и Гордом.

Воронцов отшвырнул окурок и, развернувшись, направился к крыльцу, остальные пошли следом. Он перешагнул порог усадьбы и окинул взглядом приемную залу. Слуги, уцелевшие в учиненной прежним боярином бойне, кое-как привели в порядок «прихожую». Половина паркета была выломана, Константин даже подозревал, что его, дабы не выбрасывать пустили в поленницу для погибших. А что, хорошее дело. Кровь затерта, хотя и не слишком тщательно, в некоторых местах на белом мраморе виднелись алые разводы.

Воронцов поднялся по лестнице, день клонился к вечеру, он выдался насыщенным, но теперь можно перевести дух.

— Тихомир, — позвал Константин, продолжая подниматься на второй этаж.

Сотник ускорился и скоро поравнялся с Воронцовым.

— Да, Ваше сиятельство?

— Как думаешь, можем ли мы рассчитывать на ужин?

— Всенепременно, боярин, — ответил гвардеец, — слуги уже занимаются этим. К счастью, кухня почти не пострадала. Ваши комнаты готовы, они расположены в фамильном крыле, ваших людей разместят в гостевом.

— Мне не нужна отдельная комната, — подала голос Юлия, — нам с Константином вполне хватит его покоев.

Тихомир от подобной наглости даже дар речи потерял, он повернул голову и с возмущением уставился на идущую за его боярином наемницу, которая позволила себе влезать в разговор хозяина усадьбы, выражая свои желания тоном хозяйки. Константин остановился и укоризненно взглянул на Искру, но, не выдержав, улыбнулся.

— Все в порядке, Тихомир. Теперь уже можно. Эта несдержанная особа, которая последние полтора дня трепала своим поведением всем окружающим нервы, моя невеста. Знакомься, будущая боярыня Воронцова, а пока боярышня Юлия Михайловна Рысева.

— Шок — это по-нашему, — рассмеялась Юлия, глядя на вытянувшееся от удивления лицо сотника.

Лада задорно расхохоталась. Мал старался держать рожу кирпичом, но Воронцов видел, какого труда ему стоит не улыбнуться. Горд, Дрозд и Радим просто смеялись. Гвардейцы, идущие следом и все слышавшие, пребывали, как и их командир, в полной прострации.

— Простите меня, ваше сиятельство, — согнулся сотник в глубоком поклоне, — я не знал, кто вы.

— Ничего Тихомир, — улыбнулась ему девушка, — я ведь представилась, как наемница Искра, и ты относился ко мне, как к наемнице, так было нужно, но теперь, как говорит боярин Константин, маски сброшены.

— Я понимаю, Ваше сиятельство, — еще раз поклонился сотник. — Я передам Хорту ваше пожелание. Поскольку до ужина еще минимум час, не хотите отдохнуть с дороги?

— Было бы неплохо.

— Тогда сейчас поднимемся на второй этаж, я провожу вас, а слуги отведут ваших людей.

И тут голос подал Мал:

— Сотник, я хотел бы разместиться неподалеку от покоев боярина. Мне подойдет и комната для слуг.

Тихомир, вздохнув, посмотрел на Константина, ожидая, что тот скажет, что это брат Юлии. В принципе, да, кровь боярская у Мала имелась, как-никак дядя боярышни, хоть и не вошедший в род, но просвещать о статусе ведуна в доме Рысевых гвардейца не следовало.

— Выполни просьбу, Мала, — попросил Воронцов. — Он приставлен ее дедом, Николаем Олеговичем, для заботы и охраны боярышни, и чувствует себя очень неуютно, если находится вдалеке от нее. Такой уж у него долг. — Константин хотел добавить — «свечку держать», но передумал, народ, конечно, развеселится, но вот Мал точно оскорбится.

Сотник кивнул.

— Сделаем, Ваше сиятельство.

И вся процессия продолжила свой путь. Через пять минут Константин разглядывал свои апартаменты, раньше в них жил его двойник. Чем-то они напоминали те, в которых он обитал, гостя у Рысевых. Сотник очень извинялся, что не может переселить Константина в покои, которые раньше занимали его родители, так там еще не убрано, на что Воронцов лениво махнул рукой.

Он прошелся по комнатам, шкафы были пусты, в столе никаких бумаг, только на комоде в спальне стояло несколько двигающихся снимков семьи. Константин взял общий снимок, на котором были запечатлены пятнадцать человек, нашел своего двойника, здесь ему было лет пятнадцать, и он стоял рядом с братом, который был его старше лет на пять. Отец, сидящий по центру, был серьезным, а вот братья наоборот улыбались, пихаясь локтями. Константин вздохнул и под понимающим взглядом Юлии собрал все снимки и убрал в ящик.

— Слуги не поймут, — с осуждением заметила боярышня.

— Пусть так, — согласился Константин, — но мне эти снимки не нужны.

Он сделал шаг и притянул девушку к себе, заглянул в ее темно-синие глаза.

— Не ищи, — неожиданно произнесла она и улыбнулась, — все, эмоциональная связь разорвана, теперь я снова твоя Юлия, я полностью избавилась от чужих эмоций, тут только я.

— Это радует, — проведя пальцем по щеке девушки, заявил Константин и поцеловал ее в губы. — Ты даже не представляешь, как это радует. Когда леткоры приземлятся, может, в город съездить, набить морду Тавру?

— Не стоит тратить на него время, — покачала головой боярышня, — у меня есть план гораздо лучше.

Она провела рукой по его груди и начала растягивать одну за другой пуговицы на блузе. Константин улыбнулся и, обняв Юлию за талию, притянул к себе.

— Мне нравится твой план, — прошептал он ей на ухо и снова поцеловал, усыпляя бдительность, затем резко приподнял и отправил девушку в полет на огромную кровать.

Раздался веселый визг и наигранно возмущенный крик:

— Вы заплатите за это, Ваше сиятельство.

— Обязательно, боярышня, — усмехнулся Воронцов, прыгая на одной ноге и пытаясь стянуть сапог. — Надеюсь, ваша месть будет изощренно-приятной.

— Не сомневайся, — заверила его Юлия, скидывая свой зачарованный сюртук, — будь уверен, ты будешь просить о пощаде…

Ужинали в просторном зале. Стол был впечатляющим персон на сорок, да и сам зал внушал — потолки метров десять, огромная люстра, в ширину от стены до стены — шагов сорок. И все покрыто множеством рун, как и в приемном зале Рысевых, сотворить веду нереально, никому, кроме Константина.

Местных за стол не позвали, некого. Тихомир мог бы составить компанию, но у него было запредельное количество дел, и он вежливо отказался. Мирон же сразу после погребального костра укатил в Воронград, решать какие-то проблемы, так что, ужинали в тесном свойском кругу. Только Дрозд стеснялся, понимая, что ему вроде бы тут не место, но он входит в свиту нового боярина. Разговор за столом в основном крутился вокруг испытания и сокровищниц. Больше всех радовалась Лада, поскольку Константин известил артефакторшу, что вскоре у нее появится доступ к боярским кладовым, поскольку ей для ее работы требовалось огромное количество ресурсов, которые стояли неимоверно дорого, а тут халявный склад.

— И какой дальнейший план, Ваше сиятельство? — поинтересовался Радим, отрезая кусок запеченного мяса.

— В полдень быстро повешу барона, помашу людям ручкой и на взлет. Все задачи мы выполнили и даже перевыполнили, освободив центр вотчины, чего в планах не значилось. Но теперь нам нужно в Тверд, и быстро. Во-первых, у нас с Юлией впереди свадьба, а во-вторых, война, и она будет не на востоке, а на западе.

— Все хотела спросить, а как ты вообще видишь эту войну с тьмой? — встряла в беседу Лада, как всегда нарушив всяческий этикет, но на это среагировал только Мал, и то вяло, как-то обреченно вздохнул и снова принялся за мясо.

— А никак не вижу, — раздраженно заявил Константин. — Я вообще не понимаю, с чего это все на меня обрушилось, и сейчас тут мы решали, как раз этот сложный вопрос, чтобы мне не пришлось все это в одиночку тянуть. Заимеем князя, и пусть у него голова болит за остатки империи.

— Но Сварог выбрал тебя, — заметила Юлия.

— И как ты видишь мою войну? — заливая вареную картошку маслом и посыпая зеленым лучком, спросил Воронцов. — Я гордо в одиночестве ухожу во тьму, надо мной сияет огонь Сварога, твари разбегаются только от одного моего вида, нахожу проводника, грожу ему пальчиком, он, все осознав, извиняется, заверяет меня, что он так больше не будет, тьма рассеивается, и мы все отправляемся по домам? Если так, то хочу тебя, милая, расстроить, подобное бывает только в сказках.

— Не один, конечно, — растерявшись от саркастичного видения событий, заявила Юлия.

Константин прожевал картошечку и принялся за довольно неплохой телячий эскалоп.

— Ты не хуже меня знаешь, сколько раз я сражался во тьме, и насколько это сложно. Она сама по себе сильна, сильна настолько, что обычным людям нечего ей противопоставить. А ведь в ней обитают еще и твари, которыми управляют проклятые. А проклятых ведут черные ведуны, и они сильны, а во тьме фактически непобедимы. И если у нас не появится оружие, которое сможет рассеивать тьму, и человек не сойдется с ее обитателями на равных, мы обречены. Князь нам нужен, чтобы поднять на борьбу все боярские роды, поднять вольные и дикие земли. Своей властью он соберет армию и двинет ее на врага, но это будет лишь одна большая гора мяса, которое растерзают, когда на нее опустится тьма. Я же ничего не смогу сделать, все мое преимущество, что тьма очень плохо чувствует меня, твари замечают только, когда смотрят в упор. И у меня есть определенные силы, дарованные мне Сварогом, но для победы это мало.

Константин обвел взглядом собравшихся за столом людей, только Лада улыбалась, остальные сидели растерянные.

— Вы серьезно так думали? — не веря, спросил Воронцов. — Вы думали, что я настолько силен, что мановением пальца повергну врага? — Он посмотрел на Калинину. — Кстати, Лад, есть у тебя мысли, как тьму разогнать? Сомневаюсь, что есть настолько мощная веда, да и все веды легко разрушаются, против нас слишком большая сила. Есть у тебя соображения, как решить этот вопрос технически?

— Соображений у меня много, — отпивая из бокала с вином, отозвалась артефакторша, — знаний тоже хватает. Но если ты думаешь, что я в одиночку смогу создать абсолютное оружие, то ты заблуждаешься. Во-первых, мне нужно, как можно быстрее попасть в Тверд, там есть сильные ведуны. У меня с ними уже налажен контакт. Во-вторых, мне нужен доступ к твоим ресурсам, и, скорее всего, не только твоим. Вся проблема в том, что не существует артефакторов моего уровня, а поделки прочих, как бы сказать, сильно уступают моим изделиям, и даже если я им объясню и нарисую, что нужно делать, это не решит проблему, мы получим результат, но он будет посредственным.

— Каким? — не понял Мал, услышав незнакомое слово.

— Так себе, — отмахнулась Лада. — Вся проблема в том, что я обладаю знаниями, но эффективно их могу использовать только я. Ну и, в-третьих, мне нужно время, я не могу клепать великие артефакты по штуке в час. Артефакторы над ними годами работают.

— У нас нет даже полугода, — покачал головой Воронцов. — Не знаю, сколько, но мало. Королевства еще держатся, и вроде в некоторых местах вполне успешно, обороняться — не атаковать. Но они обречены, мы их спасти не в силах. Если бы была стена, которая смогла бы отгородить нас от тьмы и того, что в ней с гарантией, то у нас бы появился бы возможно и год, но это нереально. Самое узкое место между нами и западом — это около шестисот километров, и там холмы, леса и степь, несколько крупных рек, по которым можно провести рубеж обороны, но тогда нам придется отдать все западные вотчины. Вернее две из четырех, другие две лишь частично. На границах с королевствами есть несколько удобных мест для обороны, но проблема та же — длина оборонительной линии будет больше тысячи километров, и триста из них лесостепь прямо по центру, там пройдет вся орда, и мы ее заметим только, когда она упрется лбом в наши позиции.

— Там хватает городов, — подал голос Мал, — я много бродил в тех местах. Если их укрепить, то они станут надежной опорой нашим войскам.

— Тысяча триста километров фронта против орды тварей, и ведь она придет вместе с тьмой, — подал голос Радим. — Константин прав, даже, если некоторые рубежи будут для нее непреодолимы, она все равно прорвет любую линию укреплений. Тут нужно что-то особенное, то, что не даст им свободно атаковать.

Лада задумчиво побарабанила пальцами по столу.

— Создать артефакт, который излучает солнечный свет, не проблема, но для экспериментов потребуется помощь сильного ведуна, способного ставить солнце Сварога. Дальше можно делать прожектора, мощные прожектора, — она посмотрела на Константина. — Я слышала о таких, которые бьют на дальность в десять километров. Это была бы вполне достаточная зона, в которой твари бы действовали крайне неохотно. Но прожектор — это луч, и чем он шире, тем больше рассеивается. Чтобы перекрыть больше тысячи километров потребуется несколько тысяч подобных, которые будут поддерживать ведуны, постоянно подпитывая артефакты. И снова вся проблема упирается во время, нам не изготовить такое количество артефактов и такое количество прожекторов. Даже перекрыть самый узкий участок, про который говорил Константин Андреевич, в шесть сотен километров, потребуется не меньше тысячи штук.

— Мы и раньше использовали подобные устройства, — заметил Мал. — Только они не слишком эффективны. Тьма ведь сопротивляется, я видел гигантский прожектор, который мог пробивать почти восемьсот метров тьмы, остальные едва ли двести.

— Я буду думать, — озадачилась Лада. — Но я уже обосновала то, что мне потребуется, — время, помощь, ресурсы. Надеюсь, в поисках князя я вам не понадоблюсь.

Константин вздохнул и виновато развел руками.

— Понадобишься.

— Вы что, не в состоянии без меня соединить две части артефакта?

— В состоянии, — усмехнулся Воронцов. — Навершение мы накрутим на рукоять без твоей помощи, но тебе предстоит совсем другое.

Лада вопросительно приподняла бровь.

— Тебе придется отреставрировать главное капище Росской Империи.

Горд вздрогнул, Мал выпучил глаза, Радим, который как раз отпил из бокала, поперхнулся.

— Дай угадаю, оно находится в проклятой столице?

— Верно, Лада, именно там. Люди боярина Рысева, бывавшие в Новограде, осмотрели его, там нарушены рунные цепи, после великой тьмы оно было разрушено черным ведуном. Рунный круг расколот, идолы повалены, страж уничтожен. И если ведуны, обладающие силой, у бояр есть, то вот артефактора нет.

— И почему я? — обреченно вздохнув, поинтересовалась девушка, уже зная ответ. — Ведь кто-то создал его в новой столице?

Константин покачал головой.

— Не создал, его перевезли из старой, и прежний князь, отец Артемия, очень сильный ведун, призвал стража.

— Дай угадаю, этот рунный круг создали славы?

— Ну, вот видишь, ты сама все понимаешь. Бояре уже пытались воссоздать его по тщательным рисункам, но у них ничего не вышло, не работает.

— Ваше сиятельство, а можно спросить? — подал голос Мал. — С чего вы решили, что у нее выйдет?

— Можно, — улыбнулся ведуну Константин. — И ответ будет таким же, как и в прошлый раз, тайна рода.

— А можно это сделать в другом месте? — задумчиво поинтересовалась Лада. — На вольных землях хватает мест силы.

— Хватает, — подтвердил Воронцов, — но там слишком слабый энергетический канал. Мне Николай Олегович объяснял, но я не очень понял. В Росских землях таких мест всего два — старая столица и новая.

— Так давай в старой, — предложила Калинина. — Да, она дальше на запад, и город там стоит, и люди живут.

— А вот здесь нам не повезло, тот канал исчез во время великой тьмы, город тогда едва не пал, там появился очень сильный ведун, которого смогли уничтожить с большим трудом, потеряв при этом четверых сильнейших. Так вот, боярин Лисин, чьи земли рядом с княжескими, а он так и остались под патронажем правящего рода, думает, что тот одержимый ведун, поддавшийся тьме, забрал силу из канала, и тот просто исчез, а может, перегорел. Так что, у нас есть только один шанс, восстановить капище в проклятой столице.

— Кость, а Кость, — как-то устало произнесла Лада, — ну вот почему так всегда?

Воронцов виновато развел руками.

— Так что, готовься, после свадьбы мы отправимся на нашем новом леткоре восстанавливать капище.

— Поздравляю, — выкрикнул Радим и, вскочив с места, кинулся обнимать Воронцова. — А чего скрывали?

— До сегодняшнего дня об этом не имело смысла говорить, — улыбнулся Константин, пожимая руки и хлопая по плечам Горда и Дрозда. Мал, как истинный подданный боярина Рысева, поклонился Воронцову и Юлии.

— И когда свадьба? — спросила Лада, расцеловавшаяся с боярышней.

— Через три недели, — ответила Юлия, улыбаясь, — в Тверде. Подготовка уже идет, люди деда взяли все хлопоты на себя.

— Еще раз поздравляю вас, — радостно заявил Радим, — надеюсь, друг, скоро мы погуляем и на моей свадьбе.

— Обязательно, граф, — улыбнулся Воронцов, — тем более, мы столько сил для этого приложили. А теперь прошу прощения, но нам с боярышней нужно навестить место силы, а затем отдохнуть.

Все согласно закивали и направились к дверям. При этом Лада бросила на Константина озадаченный взгляд, продолжать разговор про главное капище она не стала, все равно ведь изменить ничего нельзя.

В родовом месте силы много времени не провели. Воронцов залил несколько крупных сфер, насколько хватило его физических возможностей, и даже несколько минут повалялся в отрубе. Ему очень хотелось изучить «теневой шаг», а для этого требовалось «укрытие в тени» третьего уровня, уже не раз выручавшее его. Когда он бился во тьме, а у него был только первый, накопленного как раз хватило взять сразу два, и теперь время, на которое он мог исчезнуть, выросло до семи минут, а это очень немало. Теперь нужно было залить энергии, равняющейся двенадцати сферам, в принципе, с этим не было никаких проблем, они у Воронцова имелись, причем с собой, но физически он бы не смог выдержать еще одно поглощение энергии. И если все будет хорошо, завтра он получит желаемое. Юлии он выделил пару сфер, поднятых сегодня с чернов. Девушка была счастлива, но ей тоже не хватило на что-то серьезное, она хотела выучить «Солнце Сварога» третьего уровня и поднять свой энергетический резерв, так что, пришлось ей ограничиться пополнением кубышки.

— Завтра возьмешь, — утешил расстроенную боярышню Константин. — Перед тем, как поехать на казнь, быстренько заскочим на второй план, я, наконец-то, возьму теневой шаг, а ты резерв. Потом там, где будем приземляться на пути домой, будем посещать места силы. У нас теперь нет недостатка в сферах. Да, кстати, надо бы выполнить долг перед кругом. Отойди в сторонку. Как там говорил боярин, воззвать к духу? Вран, — мысленно окликнул он хранителя, — мне нужно в круг.

Секунда, и вот под ногами у Константина уже не зеленая трава лужайки, а каменная площадка, исчерченная тысячами рун.

— Решили опробовать новые силы, Ваше сиятельство? — поинтересовался Вран.

— Верно, — ответил Воронцов и, задрав голову, мысленно нащупал границу четвертого плана.

Какое-то время ничего не происходило, но вот у него над головой появилось черное непроглядное зеркало, трещин не было, вернее, в пределах видимости появилось несколько мелких, но затянулись сами собой. Значит, пока что без разрывов на его участке.

— Убирай, — распорядился Константин, и снова у него под ногами аккуратно подстриженная лужайка.

— Это что было? — удивленно спросила Юлия. — Мне показалось, ты на мгновение стал зыбким и полупрозрачный, посмотрел вверх, шевельнул губами, затем снова обрел свое тело.

— Не показалось, это теперь мои новые обязанности, — улыбнулся Воронцов. — Пойдем, примем ванну, и спать, утро завтра будет хлопотное…

Глава седьмая

Площадь перед городской управой, где накануне Константин беседовал с народом и принимал клятву у градоначальников, была забита людьми. Виселицу установили шагах в десяти от крыльца. Сейчас она была оцеплена дружинниками, которых собралось немало, сам же боярин со свитой и правители города стояли на небольшом балкончике второго этажа. Баронесса и ее сыновья с разрешения Воронцова покинули город на рассвете. Единственное, что позволил Константин, это попрощаться с бароном, ни Несса, ни сыновья смерть отца и мужа видеть не хотели, и боярин снова пошел им навстречу. Задавая местным вопросы по поводу барона и его семейства, Константин был весьма удивлен, все говорили, что они жили в любви и согласии, а среди аристократов подобное — большая редкость, чаще все эти семейства «банки с пауками», где сыновья ждут не дождутся, пока батюшка на костер не отправится, чтобы уже вцепиться в глотки друг другу. Поэтому Константин и не потащил баронессу на казнь. Четыре грузовика — два с имуществом, два с бойцами, оставшимися под рукой Нессы Торбин, вернее уже Наровой, к полудню уехали далеко. Но все равно расслабляться не следовало, и Тихомир с двумя гвардейцами прикрыл боярина мощными щитами, да такими, что площадь в пыль от удара ведой обратится, а купол над балконом останется целым.

— Мал, — позвал Воронцов, стоящего справа от Юлии ведуна, — у меня к тебе будет просьба, я хочу, чтобы барона повесили, прикрой-ка его щитом, но так, чтобы никто не понял, что он у него есть.

— Думаете, Ваше сиятельство, кто-то из его подручных решит убить Волода, чтобы тот избежал позорной петли?

— Есть у меня такие мысли, — отозвался Воронцов. — Он правил здесь четыре года, и надо сказать, неплохо, так что, люди к нему относятся хорошо. Меня же они не знают, поэтому могли что-то и задумать. Тихомир, стрелки на крышах?

Сотник кивнул.

— Лучшие два десятка из наемников боярина Рысева.

Константин достал серебряные часы из проклятой столицы, и посмотрел на время, пора было начинать — без двух минут тринадцать.

— Збыслав, давай, у меня нет времени торчать здесь, я уже должен быть на пути в Тверд, — скомандовал Воронцов градоправителю, и тот, кивнув боярину, поднес к виску мыслеглас и дал отмашку.

Не прошло и минуты, как двери управы распахнулись, и в сопровождении четырех гвардейцев появился барон. Теперь на нем не было парадного камзола, он был бос по старой росской традиции, белая рубаха, обычные такие же белые штаны, подавители на руках. Вот и все.

Народ загудел. Воронцов прислушался к эмоциям толпы. Да уж, народу плевать, славным человеком был Волод Торбин или дрянным, хорошо им было под ним или так себе, но люди сюда пришли на шоу, их совершенно не интересовала справедливость, хотя в данный момент Воронцов действовал, руководствуясь исключительно ей.

Волод, гордо глядя в толпу, с прямой спиной уверенно взошел на эшафот.

— За участие в мятеже и за попытку убийства его светлости боярина Воронцова, — голосом, усиленным ведой, чтобы все слышали, произнес главный судья, — Волод Арестович Торбин лишается своего титула. Все его земли переходят во ведение боярина Воронцова Константина Андреевича, коими он может распоряжаться, как ему заблагорассудится. За попытку убийства и мятеж Волод Торбин приговаривается к смерти через повешенье.

И снова толпа загудела, и снова не осуждающе, ей в кайф, когда вешают тех, кто ей правил.

Гвардейцы синхронно шагнули в стороны, образуя квадрат, и Волод остался стоять на люке. Помост был высоким — метра четыре, так что, если повезет, он сломает себе шею. Палач, как ни странно, лица не прятал, это был крепкий мужик лет сорока пяти с сединой в темных волосах, накинул петлю на приговоренного и затянул.

Теперь выход Воронцова. Константин еще раз окинул внимательным взглядом площадь и дома, ее окружающие, и, не обнаружив ничего опасного, сделал шаг вперед к перилам.

— Волод Торбин, последнее слово.

Бывший барон повернулся в сторону ратуши, зло посмотрел на боярина и только слегка покачал головой. Константин кивнул в ответ и поднял руку. Палач, отошедший к рычагу, взялся за него, не сводя взгляда с боярина. Сейчас, по идее, все должно случиться. Но ничего не происходило. Секунда, две, три, но выстрела или чего-то еще не последовало, и Константин резко махнул, отдавая команду.

Палач тут же дернул рычаг на себя, и бывший барон полетел вниз. На высоте двух метров веревка резко натянулась, толпа даже дыхание затаила, хреново людям без телевизоров, и в этой оглушительной тишине Константин услышал отчетливый хруст ломающихся позвонков.

— Приговор свершился, — выкрикнул судья, и толпа снова загудела.

Константин поднял руку, и все затихли.

— Скоро я вас оставлю, — четко и громко, голосом, усиленным ведой, произнес он. — Там далеко, на западе, тьма висит, уже не исчезая. Пали несколько Латинянских королевств, и если ее не остановить там, она придет сюда, и тогда она будет распростерта над всем миром и нам, людям, места в нем не будет. Сейчас начинаются приготовления к войне, никому не удастся отсидеться за спинами других, так что, готовьтесь, скоро я призову вас. И пусть вас не тешит мысль, что тьма далеко, она уже хозяйничает у вас, хотя не так сильно, как на севере, но разоренные поселки и нападения тварей — лучшее доказательство.

Константин развернулся и пошел прочь, его дела здесь были далеки до завершения, но судьба страны будет решаться, как он и сказал, там, на западе, а значит, ему пора поближе к линии фронта.

Усадьба была запечатана, слуги и гвардейцы покинули ее. Воронцов спустился к черному ходу и быстро запрыгнул на заднее сиденье в лимузине покойного барона. Рядом с ним уселась Юлия, ну и Мал привычно занял место на переднем сиденье. Шофером временно подрабатывал один из гвардейцев, остальные спутники Константина заняли другую машину, пора было отправляться.

И тут только до Воронцова дошло, что им придется пробивать коридор через толпу людей, собравшихся на площади. Вот этого он не предусмотрел. Зато, как оказалось, об этом позаботился Тихомир. Воронградские дружинники сделали все, как надо, и когда машины вынеслись со двора, то спокойно миновали толпу, и уже через полминуты оказались на центральной улице, ведущей из города.

— Надо было все же оставить тут своего представителя, — заметила Юлия.

— Не начинай снова, — попросил Константин, — мы уже это обсуждали. Кого оставить? Горда? Ладу? Дрозда? Это не их уровень. Мал служит роду Рысевых. Радим подошел бы, но он капитан леткора. Мне не хватает кадров. Остаешься только ты, хочешь?

Юлия отрицательно покачала головой, понимая справедливость довода.

— Так что, пусть пока тут рулит Збыслав, — продолжил Константин. — Клятву он дал, дружинников у него под рукой хватает, барон обезврежен, семейка его тоже присягнула мне на верность. Два мятежных графа сейчас буду слегка заняты, по договоренности с боярами Куницыным и Журавлевым, а также оставшихся верными роду Воронцовых аристократами, они будут давить на их границы, имитируя готовность к вторжению. Так что, времени организовать военную компанию у них не будет. Им уже передан мой ультиматум.

— Дай угадаю, то же самое, что ты предложил Торбину?

— Да, — подтвердил Воронцов, глядя, как дружинники на воротах салютуют его кортежу. — Сейчас это разумно. Часть казны они добровольно передают мне на финансирование войны, все захваченные во время мятежа земли возвращаются в вотчину, им остаются их родовые. Также они распускают свои раздувшиеся дружины, оставляя то, что положено им по старым уложениям, передают титул наследникам, которые приносят мне клятву верности, а сами сидят тише воды, ниже травы, и тогда я забываю про них.

— А вы и вправду забудете, Ваше сиятельство? — подал голос ведун.

— Да, Мал, забуду. У них на обдумывание ровно неделя.

— Не верю я, что они согласятся, — подала голос Юлия.

— Значит, через неделю их просто раздавят. Здесь остаются силы, нанятые твоим дедом. Сейчас они будут готовить ударный кулак из дружинников, все же под рукой покойного барона было почти пять тысяч. Графы, верные мне, и бояре-соседи уже готовят ударный кулак, утром мы пришли к соглашению. Придется кое-что отдать, но это вполне приемлемая цена.

— Не пожалеете, Ваше сиятельство? — подал голос Мал. — Обычно бояре все под себя гребут, увеличивая могущество, а вы так легко готовы с чем-то расстаться?

— Не пожалею, Мал, — весело отозвался Константин. — Как можно жалеть о том, что и так мне не принадлежит, и приносит доход противнику? А так я укреплю связи с соседями и решу проблему с мятежниками. А вот с боярином Лосевым, который наложил лапу на некоторые владения моего батюшки, придется бодаться всерьез, но это будет уже после войны с тьмой, если, конечно, у нас будет это «после». Ладно, я не буду думать об этом сегодня, я подумаю об этом завтра, — цитируя Скарлетт О’Хару, рассмеявшись, произнес Константин, правда, ни Мал, ни Юлия не поняли, почему он говорит это с таким весельем.

«М-да, — подумал Константин, — очередная шутка из другого мира канула в небытие».

Машины вынеслись на взлетное поле, которое так же было оцеплено дружинниками Воронграда. Константин выбрался наружу и, закурив, стал наблюдать, как Тихомир распоряжается, загоняя лимузин Волода Торбина в грузовой отсек. Его, как и всех вставших на ноги гвардейцев, было решено взять с собой, хотя увеличение экипажа на целых тринадцать человек грозило создать некоторые неудобства. Но что делать? В тесноте да не в обиде, как говорили люди русские. Тихомир наотрез отказался отпускать только что обретенного боярина без надлежащей охраны. И Константин был с ним полностью согласен. Наемники — ребята, конечно, хорошие, но с профессионалами им не сравнится. Кстати, Дрозд подал заявку на вступление в гвардию нового боярина. Вот только сотник, вздохнув, отказал наемнику, крепкий, быстрый, даже с умениями, но он сильно не дотягивал до уровня, который требовался для личной армии боярина. Но Воронцов заверил проверенного не раз в деле наемника, что давать от ворот поворот он ему не намерен, и дело ему найдется. Горд же оказался умнее, он и так доверенный человек, зачем лезть туда, куда не просят и где он не слишком нужен.

Константин как раз докуривал, когда машину загнали в маленький трюм.

— Ох, Константин Андреевич, поползем мы как черепахи, — вздохнув, пожаловался Радим. — Перегруза, конечно, нет, но расход энергии увеличится. Если бы Лада не пообещала заняться улучшением запасных батарей, я бы вас отговаривал тащить эту машину. Слов, конечно, нет, шикарный трофей, но волочь его в Тверд. На кой вам это сдалось?

— Понравилась она мне, — просто ответил Константин. — Надоело нанимать машину в Тверде, а тут такая оказия подвернулась. Слушай, а чего ты опять на высокий штиль перешел? Мы тут с тобой вдвоем, гвардейцы не в счет. Договорились же в неформальной обстановке по-простому, тем более мы почти родственники. Задачу боярина мы выполнили, так что, договор в силе.

— Да сбиваюсь иногда, — пожал плечами граф, — сам понимаешь, эти правила этикета вдалбливают в нас годами, и отринуть их очень сложно. Так что, не обращай внимания.

— Ну, вот, можешь же, когда хочешь, — усмехнулся Воронцов. — Ну что, взлетаем?

— Взлетаем, — поддержал Константина Радим. — Прошу вас подняться на борт, Ваше сиятельство.

— Благодарю, капитан, — слегка поклонился боярин и взошел на трап. Два опекающих его гвардейца потянулись следом.

Через три минуты трап был убран, и леткор стал медленно подниматься в ясное небо. Константин не стал мешать графу на мостике, а прошел в свою каюту. Юлия стояла у панорамного окна, глядя вниз на уплывающую землю. Воронцов подошел и обнял ее за талию.

— О чем задумалась, боярышня?

— О том, что было и что будет, — ответила та, откинувшись назад и опершись на Константина. — Это ведь только первый этап, дальше проклятая столица, потом призыв нового князя и война. Сколько тягот впереди, а хочется немного для себя пожить, никуда не бежать, ни в кого не стрелять.

— О покое задумалась? — целуя девушку в ушко, с улыбкой произнес Константин. — Не заслужили мы еще покоя. Там, в том мире, у меня была любимая книга, о добре и зле, очень странная книга. Так вот, там главному герою и его возлюбленной даровали покой, но путь их был полон тягот и страданий.

— Расскажи, — загорелась Юлия, ей очень нравилось слушать разные истории, которые Константин читал в том, другом мире.

— Почему бы и нет? У нас впереди дней семь полета, а может, и побольше, поскольку Радим жалуется на перегруз. В общем, история эта называется «Мастер и Маргарита». Произошла она в столице моей родины, городе Москве…

Так и пошло — история захватила Юлию. На память Константин не жаловался, и пересказ вышел подробным. Хотя, что такое его жалкие попытки по сравнению с великим текстом? Но боярышня, неизбалованная ни книгами, ни интернетом, ни телевизором, была благодарной слушательницей. В общем, конец истории Воронцов рассказывал уже в постели далеко за полночь.

— Невероятная история, — прошептала Юлия, засыпая. — Какие же они счастливые. Интересно все же, как звали Мастера? Как бы я хотела посмотреть на твой мир.

А Константин подумал, что ни за что не хотел бы вернуться, слишком много он тут добился. Он представил боярышню в слегка поношенном халатике на маленькой кухоньке, где вдвоем сложно разминуться, неубранную постель, походы в ближайший магазин. Как ей пришлось бы искать работу, поскольку он, если бы даже очень сильно захотел, не вывез бы семью на своей слежке за неверными мужьями и женами.

— Нет, милая, — наклоняясь и целуя девушку в щеку, шепнул он, — не нужен тебе мой мир. В вашем, хоть и опасней, но ты бы не захотела все это променять. Как хорошо, что нет обратной дороги, и надеюсь, академик, не найдет дороги сюда.

Он поднялся с кровати, Юлия спала крепко и растолкать ее было ой, как тяжело, так что, он не боялся ее разбудить. Взяв портсигар и зажигалку, он прошел к креслу и, усевшись, закурил. Тяжелым выдалось утро. Сначала посещение капища, Юлия подняла свой резерв до седьмого уровня, но на «Солнце Сварога» третьего ей уже энергии не хватило. И так пришлось еще одну сферу в нее влить, больше она решила сегодня не поглощать энергию. Константин взял «теневой переход», на который давно зарился, но теперь сфер было вволю. Умение полезное, и в свете новых событий нужное, иметь возможность мгновенно перемещаться в тенях на расстоянии в пределах видимости. Дорого стоит, жаль только, не больше пяти скачков за раз. Вот интересно, как оно будет работать во тьме? Ведь укрытие в тени, поднятое до третьего уровня, позволяет Константину перемещаться во тьме, где нет никаких теней, фактически безнаказанно. А что, если он сможет использовать теневой переход, как телепорт?

Беляша тоже прокачали, даже не пришлось тратить на него сферы. Прислужник насосался энергии сначала в поселке, гоняя теней и зараженных, потом помогая хозяину с чернами. Причем запас оказался не хилый, так что, боевая ипостась получила четвертый уровень, теперь, ни много ни мало, а целых десять минут Беляш мог быть машиной смерти. И броню обещали улучшить, и когти, и даже акробатики и скорости прибавить, а еще хватило на вторую пару щупалец, которые назывались «копья поглощения» за то, что способны потреблять любую энергию, и не только из тварей. Радиус у них не сказать, что большой, — десять метров от прислужника, но иметь возможность нанести четыре удара по врагам, оставаясь в недосягаемости, дорого стоило. Самое интересное, что эта способность появилась на третьем уровне сама собой, раньше ничего такого там не было. Иначе Воронцов бы качнул подобное следом за боевой трансформацией.

Ладу тоже с собой звал, но она отмахнулась. Ну как отмахнулась? Послала его туда, куда никогда солнце не заглядывает, за то, что разбудил ее ни свет, ни заря, а она полночи трудилась в своей маленькой мастерской на леткоре с его заказом по модернизации мобильных светцов, и вроде как закончила. Так что, пришлось идти вдвоем с боярышней, Беляш не в счет. Позвали Горда, ему нужно много чего из умений улучшить, но он вежливо, в отличие от возлюбленной, отказался.

Теперь Константину требовалось целых сорок сфер поглотить, чтобы взять следующий пункт из ветки с тенью, и на этот раз это было боевое атакующее умение «темное копье». Уникальность его была в том, что возникнув в руке Воронцова, его можно было метнуть, а можно использовать, как оружие ближнего боя, коля врага. Жаль, никакого самонаведения, и дальность завесила напрямую от силы ведуна. Но был минус — оно существовало всего пять секунд, не успел ударить или метнуть, рассеивалось, жди, когда перезарядится, а на это требовалось то же время. Но козырь этот был сильный, так как против него не плясали никакие стихийные щиты, только самые мощные, и то они могли только задержать. Теперь осталось накопить энергии, и начало уже было положено, поселок, где приземлились на ночевку, имел место силы, которое Константин с Юлией и посетили. Еще один заход планировалось сделать перед вылетом.

Стук в дверь выдернул Воронцова из размышлений. На всякий случай, наложив на себя «призыв тени», он босиком прошлепал к двери.

— Кто? — не открывая, поинтересовался он.

— Тихомир, Ваша светлость, — раздалось из-за двери. — Прошу простить, что в столь позднее время, но тут ваша артефакторша требует разговора, и немедленно. Я взял на себя смелость вас разбудить. Говорит, что дело срочное, и не терпит отлагательств.

— Сейчас выйду, — ответил Константин и пошел искать рубаху и сапоги. — Черт, надо бы тапочками обзавестись на такой случай.

В общей комнате было светло. На диване сидел Тихомир и гвардеец, которого вроде бы звали Сивом, а может, Сивор. Оба были в форме, при оружии и при жезлах. Они тут же вскочили, вытянувшись по стойке «смирно», так и стояли, пожирая глазами начальство, ожидая приказов.

— А Мал и Дрозд? — спросил у сотника Воронцов.

— Дрыхнут, — тут же доложил тот. — Их смена через два часа, мы договорились двойками дежурить. Там пару гамаков по приказу капитана повесили, так что, теперь каюта не на двоих, а на четверых. В тесноте, да не в обиде, как вы изволили выразиться.

Воронцов улыбнулся и посмотрел на артефакторшу. Та проигнорировала его появление, уйдя в себя, она сидела у стола, что-то черкая в большом блокноте, лицо ее было сосредоточенным и уставшим.

— Лад, — подойдя к женщине и тронув ее за плечо, позвал он.

Калинина подняла красные от недосыпа глаза, слегка растерянно моргнула.

— А Костя, — игнорируя, как всегда, этикет, титулы и почтение к статусу собеседника, замотанно произнесла она, — извини, задумалась. Надо поговорить, и желательно наедине.

Гвардеец озадаченно посмотрел на женщину, в его взгляде было явное возмущение, но Тихомир, уже слегка пообвыкшийся с привычками нового барона общаться со своими людьми, сделал какой-то неуловимый жест, и напарник расслабился.

— Тихомир, бери своего орла, и постойте в коридоре, — скомандовал Воронцов. — Придется здесь говорить. Там Юлия спит, не хочу ее будить.

Лада слегка растерянно кивнула, но выложила на стол какой-то кусок черной кости, покрытой рунами.

— Теперь никто не подслушает, — пояснила она. — Примитивный артефакт и действует всего в радиусе двух метров, но очень надежный. Сварганила на скорую руку.

— Так ли это необходимо? — поинтересовался Константин, усаживаясь в соседнее кресло.

— Да, необходимо, — отозвалась артефакторша. — Я пролистала записи из Беловодья, для восстановления такого мощного места силы мне потребуется несколько специфических и дорогих умений, это десятки сфер, хотя, скорее, около сотни.

— Лад, у меня доступ к родовому хранилищу. Потребуется, достану из него столько, сколько нужно.

— Восстановление рунных цепочек, возможно, это не на один день, но мне по силам. Особенно, если требуемые умения выучу. Но проблема все же есть. Как только мы восстановим это место силы, оно засияет, как маяк, и поверь, тьма отреагирует на это так быстро, как это возможно. Наш противник найдет способ нанести мощный удар, и, скорее всего, разрушит восстановленное место силы, ну и нас попутно сметет. Так что, прежде чем мы начнем реализацию этого безумного проекта, надо прикинуть, как прикрыть то, что мы будем восстанавливать.

— Почему это место так важно, что тьма бросит на него все силы?

— Потому что через него тьма получит возможность, о которой и не мечтала, атаковать Правь и Навь. Ну, а для тебя это капище будет единственной возможностью обратиться к богам. Так что, боярин, думай, но эта операция будет не тайным проникновением на нейтральную территорию — хапнул и побежал. Нас ждет битва за город, который резко станет нужен всем.

— Я понял тебя, — кивнул Константин. — Значит, тянуть нечего. Завтра на рассвете жду тебя у трапа. Я, ты, Юлия, ну и, Горд, конечно, пойдем на местное место силы. Нужно начинать качаться, сама понимаешь. Я не смогу в тебя залить сотню сфер за пару ходок. Так что, больше не отказываешься. А теперь, двигай спать, а то ты носом клюешь, утром тебе понадобятся силы.

Лада кивнула.

— Да уж, замоталась я, вечный цейтнот. Закончила возиться с одной из запасных батарей леткора, увеличивала емкость, но немного, и снизила расход энергии. Теперь на ней можно улететь, куда дальше. Но у меня еще шесть таких, так что, возни предстоит много, да и опасное дело это, нужно очень внимательно руны чертить, пара ошибок и рванет так, что от нас только обломки размером в палец останутся.

— Тогда тем более дуй спать, но ты молодец.

Калинина устало улыбнулась и, прихватив свой «топорный» артефакт против прослушки, направилась к двери.

— Извини, что разбудила, Костя.

— Ничего, Лад, сведения действительно важные, и ты права, вечный цейтнот. А ведь страж места силы в поселки Авии, когда только говорил о войне с тьмой, утверждал, что она начнется нескоро, а вот ведь как вышло.

Лада обернулась, взявшись на ручку двери, и вымученно улыбнулась.

— Держись, боярин, чувствую, развязка близка, либо мы, либо нас, третьего не дано, тут не будет перемирия. И то, что мы еще живы, говорит только об одном — тьме не хватает сил, поэтому она неторопливо и шаг за шагом разбирается с королевствами, а не затопила все вокруг. Ладно, Костя, спокойной ночи, думаю, утро у тебя завтра будет тяжелое.

Распахнув дверь, артефакторша покинула комнату, оставив Константина размышлять над сказанным в одиночестве.

— Тихомир, — позвал Воронцов, поднимаясь, — возвращайтесь, а я спать. Разбудить за полчаса до рассвета, — он посмотрел на часы, висящие на стене, спать ему примерно оставалось часа четыре.

— Будет исполнено, Ваше сиятельство. Спокойной ночи.

— Спокойной, — пробормотал Воронцов и, зевнув, скрылся в своей шикарной каюте.

Глава восьмая

Утром с капища все едва смогли доползти до леткора. Константин взял себе «темное копье», огромную роль в этом сыграла подаренная богами фишка по сбору энергии, от каждой сферы, что он залил в своих спутников, получил откат, нехилый откат, а поскольку энергоносителей было почти что с сотню на четверых, то ему как раз хватило на новое умение. А вот дальше его ждал сюрприз — теневая ветка была на этом закрыта, и дальше можно только улучшать уже полученное ранее. Грустно, конечно, но халява не может быть бесконечной. Правда, например, следующий уровень «теневого копья», который стоил больше семидесяти сфер, давал возможность самонаведения и разделения в полете с шансом поразить сразу двух противников. Это уже неплохо, вот только когда он еще доберется до этого?

Юлия получила энергию с двух больших сфер, но этого было мало для нового уровня «Солнца Сварога», тот требовал с полсотни. Лада тоже ничего не выучила, только сделала первый шаг к накоплению энергии на требуемое, ведь даже первый уровень требовал сорок три сферы, а ей нужно взять три, а это сто тридцать два обычных черных шарика. А вот Горд оторвался за всех, получив сразу пятнадцать сфер, улучшив то, что было, и взяв три новых. Впереди война, и Константин вкладывался в мощь того, кто сможет защитить одного из самых ключевых ее персонажей — Ладу. Поднял он себе и ментальную защиту на новый уровень, и броню догнал до пяти секунд, взял скорость, выносливость и силу. Правда, у всего есть цена, гвардейцам, которые их сопровождали, пришлось его волочь, сам наемник идти был не в состоянии, ноги просто не держали.

Так и пошло — на каждой ночевке и на рассвете Константин без всякого сожаления транжирил «семейное» достояние, усиливая свой отряд, которому предстояло, ни много ни мало, захватить проклятую столицу. Юлия взяла третий уровень «солнца», Лада первый уровень необходимых ей умений, Горд, как самый слабый, развивался быстрее всех. Конечно, он не ведун, и у него отсутствовали мощные веды, зато он, не скупясь, улучшал свои рефлексы и защиту. Счет поглощенных сфер перевалил за две сотни. «Теневое копье» привело Ладу в восторг и дало новый толчок к разработке мощных щитов. В первый же день она даже пожертвовала одним экспериментальным артефактом. Надо сказать, щит выдержал удар, но только один, само изделие перегорело, и теперь артефакторша обдумывала, как его улучшить до такой степени, чтобы тот смог не только пережить атаку, но еще и вернуть посылку обратно отправителю.

Через неделю без особых приключений «Прекрасная Анна» приземлилась, можно сказать, в родной гавани в трехстах метрах от стен Взлетного, вояж на восток был закончен.

Константин сбежал по трапу и посмотрел в сторону «Неотвратимой смерти», та стояла всего в полусотне метров от леткора Радима, ну, может, чуть больше.

— А он за эти две с лишним недели сильно изменился, — проговорила Юлия, спустившись следом за Константином, тоже глядя на леткор.

— Еще бы он не изменился!? — усмехнулся Воронцов. — Полторы тысячи золотом потрачено на переделку. Пойдем, посмотрим, что там мастера, которых Радим посоветовал, нагородили. Если не так, как я хотел переделывать заставлю. Надо будет Ладу в работу впрячь, пусть защитой и модернизацией займется, скоро ему предстоит выполнить почти невозможное. Да, кстати, обрати внимание на название.

Юлия, которая обладала острым зрением, прочла буквы на борту леткора и, взвизгнув от восторга, как самая простая девчонка, а не степенная гордая боярышня, повисла на шее у Константина, наградив Воронцова поцелуем. «Великолепная рысь», — прошептала она ему на ухо, — это ты здорово придумал. А что за рысь такая, я ее знаю?» В голосе боярышни появились игривые нотки.

— Думаю, знаешь, — улыбнулся в ответ Константин и провел рукой по спине Юлии. — Прибилась ко мне одна девица пару месяцев назад, оглянуться не успел, как она окрутила беспечного путешественника меж мирами. Вот в честь нее и назвал свой леткор.

— Спасибо, — наконец, освободив Константина из объятий, поблагодарила Юлия. — Я думала, ты тогда пошутил. Ну что, идем смотреть?

Вот только ознакомиться с изменениями, внесенными в леткор, им не дали. От укрепления на въезде на взлетное поле в сторону приземлившейся «Прекрасной Анны» стартовал небольшой разъездной автомобиль, и уже через минуту он резко затормозил в паре метров от Воронцова. Дружинник со шнуром десятника, найдя взглядом боярина, выбрался наружу и направился к нему.

— Ваше сиятельство, — отвесив уважительный поклон, немного виновато произнес, — мне жаль вас отвлекать, но вас ждут в управе. Совет Тверда в полном составе заседает уже час. Ставр Прохорович просил простить, но дело спешное.

— Передай, скоро буду, — ответил Воронцов, тяжело вздохнув, после чего повернулся к сотнику, который уже привычно тенью стоял у него за спиной. — Тихомир, машину выгружайте, поедем в гости к правителям города, ни днем, ни ночью мне покоя нет.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отрапортовал командир гвардейцев и, оставив боярина на попечение двух своих людей, взбежав по трапу, скрылся внутри леткора.

— Один поедешь? — спросила Юлия, глядя на задумчивого Воронцова.

— Нет, — покачал он головой. — Машина покойного барона восьмиместная — ты, я, Лада, Мал, который от тебя ни на шаг, на переднем сидении, ну и, Тихомир с кем-нибудь из гвардейцев за рулем. Горд же с Дроздом заберут нашу машину, которую мы оставили во Взлетном, и наймут грузовик для гвардейцев и вещей. Вообще, чувствую, в доме станет тесновато. Когда я его выбирал, не думал, что обрасту таким количеством людей.

В этот момент борт трюма с легким стуком опустился, и уже через минуту кто-то из гвардейцев лихо припарковал машину прямо перед боярином с его пассией.

Константин повернулся к одному из гвардейцев.

— Найди Ладу, Горда и Мала. Жду их, со мной поедут.

Мужчина, слегка за сорок, с шикарными усами и черными кудрявыми волосами, кивнул и поспешил выполнить приказ боярина.

— Как думаешь, что от тебя хочет Ставр? — прервав паузу, поинтересовалась Юлия. — Вряд ли он решил тебя дернуть по пустяку сразу в день прилета.

— Понятия не имею. Но, если он сказал срочно, значит, действительно что-то серьезное и касающееся меня, и это явно не про наше предприятие. Даже если б мастерские горели, он бы послал пожарную команду, а не стал дергать меня в управу. Тут дело явно во тьме.

— Ваше сиятельство, звали? — едва с заметным сарказмом обратилась к нему спускающаяся по трапу Лада, за ней топали ведун и сотник.

— Звал, — проигнорировав тон артефакторши, ответил Константин. — Градоправители к себе кличут, решил взять тебя и Юлию с собой. Ну и, Мала, конечно, куда ж без него? А остальные своим ходом в особняк. Тихомир, давай на переднее, мы с девушками на среднем разместимся, а Мал с кем-то из гвардейцев на заднее. Блин, как я сразу не подумал? Твоего человека из-за руля придется убрать, города он не знает, а подсказывать дорогу у меня нет никакого желания. — Константин бросил взгляд на стоящих возле люка леткора Горда и Дрозда. — Дрозд, давай за руль.

Все принялись шустро выполнять распоряжения Воронцова, кроме Лады, конечно,но она не стала выражать недовольство в голос, кивнув, она подошла, как можно ближе, и тихонько поинтересовалась:

— Костя, ну зачем я там нужна? У меня дел в мастерской на год вперед.

— Прости, — развел руками Воронцов, — но если понадобишься, то я не хочу ждать твоего приезда. Если твое участие не потребуется, отправлю тебя с Дроздом домой.

— Договорились, — повеселела Калинина и полезла во внутрь «лимузина».

Две минуты, и машина покойного Торбина выехала за КПП взлетного поля, при этом ее, пристроившись спереди, сопровождал все тот же разъездной автомобиль дружинников, в котором помимо уже знакомого десятника расположились еще три бойца. Правда, несмотря на эскорт на воротах, им всем все равно пришлось пройти проверку на тьму, усталый ведун с красными запавшими глазами просветил их, пробежался взглядом по личинным грамотам и дал команду пропустить.

Дольше всего пришлось ждать парома, который только что отошел. Задержка злила Воронцова, но ничего поделать с широченной рекой он не мог.

К ступеням мраморной лестницы Здания Совета машины подъехали, когда солнце начало клониться к горизонту. Дружинники даже тормозить не стали. Десятник на прощание поднял руку, шофер подал сигнал и, лихо развернувшись, погнал свою машину обратно, им еще нужно успеть вернуться до темноты во Взлетный.

И тут же из дверей появился Чеслав. Сбежав по ступеням, он остановился на последней и почтительно поклонился Константину.

— Рад вас видеть в добром здравии, ваше сиятельство. Совет в сборе, ожидают только вас. — Затем он заметил выбирающихся с заднего сиденья гвардейцев в черных с серебром мундирах, ведуна и Ладу, с незнакомой девушкой с необычайно яркими алыми волосами.

— Здравствуй, младший секретарь совета, — поприветствовал его Воронцов.

— Уже старший, Ваше сиятельство, — похвастался мужчина. — Позавчера присвоили чин. Рад, что вы прибыли, вопрос срочный.

— Поздравляю. Не знаешь, Ставр хочет только меня видеть или Ладу тоже?

— Только вас, — заверил Чеслав. — Ситуация сложилась непростая.

— Дрозд, — обернувшись, позвал Константин, — отвези Ладу Захаровну домой, нечего ей тут делать, у нее своих забот хватает. И возвращайся.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — принимая приказ, отозвался наемник и запустил двигатель.

Лада махнула всем ручкой и забралась обратно в салон, после чего машина сорвалась с места и уже через десять секунд скрылась за центральным городским фонтаном.

Чеслав смерил взглядом эскорт боярина и, вздохнув, повел их в здание совета. Перед дверьми зала совета Чеслав остановился и виновато развел руками.

— Ваше сиятельство, я вынужден просить ваших спутников и охрану обождать здесь. За этими дверьми вам ничего не угрожает.

— Девушка пойдет со мной, совету не помешает с ней познакомиться. А вот гвардейцы и Мал, действительно, там будут лишними.

Парочка местных стражей у дверей, прислушивающаяся к разговору, напряглись. Хотя и непонятно для чего, вряд ли они решаться применить к нему силу, тут хоть и вольные земли, но титул Воронцова — не пустой звук.

Старший секретарь тоже растерялся, он уже неплохо изучил характер боярина. Если запретить его спутнице войти, тот просто развернется и уйдет, так что, проще согласиться.

— Под вашу ответственность, Константин Андреевич, — произнес он и, направившись к дверям, распахнул их, громко возвестив, — его сиятельство боярин Воронцов со спутницей.

— Ну что, милая, — коснувшись пальцев девушки, произнес Константин, — пойдем, представлю тебя. Хотя ты их и так всех знаешь, а вот они с тобой не знакомы. Пусть привыкают.

Получив в ответ улыбку, он решительно пошел следом за Чеславом, который, отступив в сторону, дал им с Юлией дорогу.

Весь совет, который ожидал его за длинным столом, так сказать, подчеркивая неформальность встречи, поднялся, приветствуя высокого гостя.

— Рад видеть вас в добром здравии, боярин. Спасибо, что приехали так быстро, — отвесив вполне уважительный поклон, поприветствовал гостей глава совета.

— И я рад видеть совет и вас, Ставр Прохорович, — ответил Константин.

Советники опустились на свои места за столом.

— Их снова девять, — прошептала Юлия.

— Вижу, — отозвался Воронцов.

— Константин Андреевич, — произнес Ставр, — я так понимаю, у вас была веская причина пригласить сударыню на заседание совета.

— Прошу прощения, — улыбнулся Воронцов, — уважаемые члены совета, разрешите представить вам внучку боярина Рысева, и мою невесту. Прошу любить и жаловать — Юлия Михайловна Рысева.

— Шок — это по-нашему, — прошептала девушка.

Надо отдать должное, советники пришли в себя от этой новости довольно быстро, они снова поднялись со своих мест и поклонились.

— Мы рады приветствовать вас в нашем городе, боярышня. Теперь понятно, откуда взялись люди вашего батюшки, которые арендовали большую шикарную усадьбу за городом и что-то там готовят. Я так понимаю, вы там будите жить?

— Нет, Ставр Прохорович, — улыбнулась девушка, — там состоится главное событие в нашей с Константином жизни, там пройдет моя свадьба. Так что, готовьте город к наплыву именитых гостей.

— Ты их добить решила? — глядя на растерявшегося градоначальника, поинтересовался у боярышни Воронцов.

— Ничего, сейчас отойдут, — отмахнулась Юлия. — Кстати, мы так и будем стоять или сядем?

— Сядем, конечно, — и Воронцов отодвинул стул для Юлии, та улыбнулась и заняла место напротив старшего ведуна Тверда.

— Поздравляем вас, боярин, — наконец, пришел в себя Ставр. — Надеюсь получить приглашение на столь значимое событие. Но теперь необходимо обсудить вопрос, ради которого мы вас попросили предстать перед советом.

— Непременно, Ставр Прохорович, — произнесла Юлия светским тоном. — Я буду польщена, если весь совет почтит наш праздник своим присутствием. Думаю, это будет полезно городу. Тем более, если учитывать, какие грядут перемены.

Все советники заулыбались, такое тожество в вольных землях, это не дежурный прием, пусть хоть и с богатыми, но не сильно именитыми гостями.

— А теперь, — гладко продолжил речь невесты Воронцов, — и вправду нужно вернуться к вопросу, по которому нас пригласили.

— Верно, Константин Андреевич, вы несколько выбили нас из колеи своими новостями, — произнес Ставр. — Во-первых, мы очень рады, что вы добрались до города в добром здравии. Вы, Ваше сиятельство, ничего подозрительного не заметили по дороге?

Воронцов задумался.

— Следы недавнего боя на дороге, место удобное для засады. Мал уверен, что там всего пару часов назад бушевала сила, и много стреляли.

— Мал? — вопросительно поинтересовался Морк Веревеевич, главный асаул Тверда.

— Ведун, телохранитель Юлии, приставленный ее дедом. Сейчас он ожидает вместе с моими сотником и гвардейцем за дверьми.

— Ясно, — кивнул главный безопасник. — Так вышло, что несколько дней назад во Взлетном появился наемный отряд в два десятка рыл при двух очень сильных ведунах. Мы сейчас начеку, и не упускаем подобного. Поселились в гостином дворе, не буянили, словно чего-то ждали. Это показалось подозрительным, и я приказал понаблюдать за ними. И когда сегодня стало известно о появлении на горизонте вашего леткора, наемники снялись с места и сели в засаду в лесном массиве, где и были обнаружены, и после отказа сдаться уничтожены, ушел только один ведун. Именно поэтому я распорядился дать вам машину сопровождения.

— С этим понятно, — задумчиво произнес Воронцов. — Благодарю вас, советники. Надеюсь, обошлось без потерь среди ваших людей?

Асаул кивнул.

— Да, мы хорошо подготовились к драке, гвардейцев было больше, да и ведуны справились на отлично. Пара легкораненых не считается, они уже вернулись в строй.

— Еще раз примите мою благодарность, Морк Веревеевич. А теперь вопрос — вы, случаем, пленника не прихватили, очень бы хотелось узнать, что за паскуда это устроила?

— К сожалению, — развел руками асаул, — кроме ушедшего ведуна других выживших нет. Дознаватели, которые могут даже у мертвых вырвать правду, работают в настоящий момент, но это бессмысленно. Единственное, что им удалось узнать, так это, что ушедший ведун и был человеком заказчика. Наняли отряд на юге, небольшой городок в трех днях пути по железке. Но кто платил за вашу смерть, неясно, ведун свое лицо прятал. Так что, сомнительно, что удастся вытащить из памяти покойников четкий образ.

— Понятно, врагов у меня много, список, кто заказчик, может быть длинным, теперь буду осторожней.

— Очень правильный вывод, Ваше сиятельство. Если появится новая информация, мы обязательно поделимся ей, — благосклонно заявил Ставр. — А теперь не менее важный вопрос, по которому мы вас пригласили. После вашего отлета две недели назад в Тверд начали прибывать отряды мужчин и женщин, хорошо вооруженные. Среди них несколько сотен ведунов. В город они не вошли, а расположились лагерем в часе пути на восток. Сейчас там около полутысячи человек, но каждый день появляются новые группы…

— Так, — перебив главу совета, озадачился Константин, — а я тут причем? Я никакого сбора не объявлял, наемников не нанимал. Хотя, не скрою, собирался этим заняться.

— Мы знаем, что это не ваши люди, — влез в беседу Добран, верховный ведун Тверда. — Мы в первый же день привели в готовность свои войска, так, на всякий случай, и отправили людей в лагерь. Так вот, это вольцы… Вы ведь знаете, кто это такие? Не правда ли, боярин?

— Вот теперь все стало понятно, — кивнул Воронцов. — Кто там командует?

— Орислав, очень сильный ведун. Гораздо сильнее меня и остальных ведунов вольного города. Скорее всего, даже если мы захотим с ним что-то сделать, то даже большим кругом не справимся. Он сказал, что бояре приняли условия мира, и войне, которая шла долгие годы, конец.

Юлия и Константин понимающе переглянулись, видимо, замотавшись, дед боярышни забыл сообщить Воронцову такую важную новость. А может, когда они разговаривали в последний раз, окончательного решения боярского круга еще не было.

— Это хорошие новости, — произнес задумчиво Константин. — Впереди тяжелейшая война с тьмой и очень важная операция, от которой, наверное, будет зависеть ее исход. И люди, столько лет жившие в постоянном сражении, пусть и тайном, лишними не будут. Я ждал эти войска, но не думал, что они появятся тут так скоро. Орислав что-то передал?

— Да, — кивнул Добран, — я лично разговаривал с ним, он ждет вас. Велел передать, что надо спешить.

Воронцов скривился.

— Кто бы знал, как мне надоела эта спешка, — устало проведя руками по лицу, произнес Константин. — А я не хочу никуда спешить, — в голосе боярина прорезалась злость, — у меня невеста молодая, свадьба на носу, я даже подготовкой к торжествам поручил заниматься ее роду.

Юлия протянула руку и коснулась его пальцев, и столько тепла и нежности было в этом жесте, что Воронцов невольно улыбнулся.

— Простите, уважаемые, — твердо произнес боярин, — секундная слабость. Если не я, то кто?

— Верно, Константин Андреевич, — поддержал его Ставр. — Мы застряли между светом и тьмой, и чтобы не оказаться во тьме, нам всем будет нужен ваш свет. Когда вы навестите лагерь Орислава? Он поклялся перед лицом богов, что вам там ничего не угрожает.

— Я знаю, мы уже общались с ним на севере, и поэтому он тут. Думаю, завтра днем навещу его, и мы сможем обсудить планы. Кстати, — Константин посмотрел на главу совета, — есть новости с запада?

— Да, есть, — помрачнев, ответил Ведун, — оборонительные рубежи двух королевств были прорваны, тьма захватила еще несколько сотен километров. Потерян Орн, столица Тадского королевства, войска оставили ее и с беженцами отошли на новый рубеж — за полноводную реку Реен, это сильная преграда, тьме понадобится какое-то время для ее преодоления. Разгрома удалось избежать. У их соседей, Латринского королевства, ситуация схожая, но они удерживают часть страны, закрепившись на Варе, притоке Реена. Столица и две области находятся в руках королевской армии. Сейчас спешно собирается ополчение, но никто не верит, что им удастся там удержаться, приток не слишком широк, и берега его не настолько крутые. Но тьма, видимо, еще не готова продолжать наступление, а значит, у нас есть немного времени. Так же есть информация от западных бояр, они спешно договариваются о совместных действиях. К ним присоединяются ополчения вольных городов некогда бывших княжескими. Но им не выстоять в одиночку, потребуются все силы, чем располагает Рось.

— В этом вы правы, я планирую операцию, которая поможет нам мобилизовать все, что мы имеем.

— А что конкретно? — попытался разжиться информацией главный Асаул.

Константин пожал плечами. Выкладывать истинную цель и светить ее, если кто здесь стучит, не хотелось, значит, надо юлить и недоговаривать.

— Сам еще не до конца уверен, многое будет зависеть от разговора с Ориславом.

Сидящие за столом мужчины все поняли правильно, и больше с вопросами не лезли.

— Ну что ж, — поднимаясь, бодро произнес Ставр. — Думаю, мы все прояснили, а его сиятельству и очаровательной спутнице боярышне Рысевой нужно отдохнуть с дороги.

Все поднялись, Константин с Юлией тоже, поклонились советникам и покинули главный зал.

Чеслав распахнул двери и пристроился впереди, Мал шел рядом с ним, Тихомир с гвардейцем, которого вроде бы звали Никифором, замыкали.

Поднимающиеся навстречу трое гвардейцев исполнили воинское приветствие, ударив себя сжатым кулаком в левую сторону груди. Они уже почти поравнялись с Константином, старший стрельнул в него взглядом, в котором была только ненависть и презрение, что Воронцов даже удивился, где он успел перейти дорогу этому гвардейцу, которого видел впервые. Именно в этот момент первый секретарь резко повернул голову и пристально посмотрел в глаза тому, что шел впереди.

— Вы кто? — выкрикнул он, но больше ничего не успел…

Все завертелось фактически мгновенно. Старший тройки сотворил какой-то знак, и законченная очень мощная вязь, состоящая из вала огня, нацелилась в грудь Воронцова. Вот только на ее пути оказался мощный щит. Тихомир не подкачал, успел раньше, прикрыв своего боярина от атаки. Защита продержалась всего мгновение, уж очень сильна была веда, но задачу выполнила, Константин успел активировать «призыв тени» и прикрыть своим телом Юлию.

— Смерть боярам, — выкрикнул второй и сотворил веду, которую Константин не видел прежде.

С двух метров в него устремился рой, тонких синеватых игл. Их было несколько тысяч, и они наверняка изорвали бы его в фарш, но Мал не отстал от своего коллеги-сотника, и между врагами и Воронцовым, который по-прежнему закрывал собой Юлию, возник мощный огненный щит, от соприкосновения с которым иглы мгновенно растворялись, вот только всю лестницу заволокло густым паром. Константин рванул револьвер из кобуры, спеша успеть первым, умение «скорость выстрела» не подкачало, «Медведь» словно возник в его руке, и первая пуля, слегка светящаяся в мареве, унеслась в окутанную паром цель, затем еще две. Повинуясь мысленному приказу, у его ног возник Беляш, который тут же ударил ошеломлением, накрыв область, в которой должны были находиться враги. Кто-то прямо перед Воронцовым закричал, и боярин еще дважды выстрелил на звук. И снова между ним и врагами возник щит, на этот раз по нему бегали крохотные электрические разряды, это вступил в бой Никифор. И тут, наконец, пришла в себя Юлия. Она вышла из-за спины жениха, и с ее руки сорвался поток пламени, который с легкостью разделившись на две части, обогнул щит, паровое облако, которое начало потихоньку рассеиваться, залило лестницу валом огня.

Крик сгорающего заживо человека резанул по ушам, а затем все смолкло.

— Сходил, б…., в гости, — не сдержавшись, хохотнул Константин, потом посмотрел себе под ноги, на ступенях лежал Чеслав, его лицо обуглилось до костей, камзол спереди тлел, пустые глазницы уставились в высокий купол.

Сверху уже спешили гвардейцы, которые охраняли двери в зал совета.

Нападавшие тоже никуда не ушли, двое лежали обугленными, видимо, по ним хорошо прошлась волна пламени от Юлии. Главный скатился вниз, поэтому огонь его пощадил, вот только проку от него тоже не было, он словил три первые пули из револьвера Воронцова.

— Так вот, как Орислав видит мир? — с ненавистью прошипела Юлия.

— Не торопись с выводами, милая, — попросил Константин. — То, что это вольцы, нет никакого сомнения. Но разве может он отвечать за все ячейки? Сомневаюсь, что самых фанатичных устроит договор между ним и боярами, они десятки лет жили в ненависти к нам, за неделю подобное не исправить, и таких будет еще много. Чеслава жалко.

— Пламя от первого удара в него отрикошетило, — пояснил Мал.

— Ваше сиятельство, мне очень жаль, — раздался с верхушки лестницы голос Ставра, — опять вам в моем доме грозила опасность. То дуэлянт, теперь вон вообще ведуны.

— Жизнь моя такая, — улыбнулся на это Воронцов, пытаясь отрешиться от запаха паленого мяса. — Пойдем мы, Ставр Прохорович. Ели ваши дознаватели, что вытянут из голов этих неудачников, дайте знать. Но в то, что это Орислав устроил, я не верю. Это кто-то самовольничает.

— Сделаем, что можем, — заверил Константина глава совета. — Я дам вам сопровождение из гвардейцев. Не хорошо будет, если это не последняя засада.

— Благодарствую, — ответил Воронцов, начиная спускаться. Остановившись возле не обгоревшего трупа, он указал на мундир. — Кстати, поищите своих людей, с которых мундиры сняли, у главного рукава коротковаты, явно китель не по размеру. Хотя, может, я и ошибаюсь, и они где-то раздобыли форму.

Главный ассаул кивнул и со вздохом произнес:

— Как же без вас, Ваше сиятельство, было спокойно.

Воронцов услышал это и, улыбнувшись, развел руками.

— Сочувствую вашим затруднениям, Морк Веревеевич. А теперь нам и вправду пора. Доброй ночи.

И взяв Юлию под локоток, прикрываемый своими и чужими гвардейцами, пошел вниз.

Глава девятая

Когда Константин открыл глаза, на улице было уже светло. Из ванной комнаты слышался плеск воды и негромкое пение, причем это было явно не местное, видимо, опять что-то из того, что Юлия услышала от Воронцова. Иногда ему было жаль, что он не умеет играть на каком-нибудь инструменте. Местная музыка была для него слишком простоватой, она тоже развивалась, но крайне медленно.

Выбравшись из-под одеяла, он пару раз махнул руками, после чего подключился к охранному артефакту. Да уж, по сравнению с тем, что установлен в усадьбе, это была жалкая бюджетная поделка. Тихомир, когда получил к нему доступ, пришел в тихий ужас, с его точки зрения дом фактически не охранялся, да и пара наемников сотнику особого доверия не внушала. Но все же артефакт работал, и с задачами своими справлялся.

Лада уже встала, и даже позавтракав, уже что-то делала у себя в мастерской. Задач Воронцов ей нарезал столько, что теперь она там будет ночевать. Ну, ничего не поделаешь, сейчас артефакторша — самое ценное в их команде. На самом деле именно она ведет их к победе, он просто силовик, его время придет позже, но куется эта победа в ее мастерской.

Горд и Дрозд были во дворе и возились с «гантраком», который Подземник прикупил себе с первых доходов от предприятия. Хороший грузовик, не кустарщина, может, и пригодится для рейда в столицу. Так что, пусть занимаются.

Константин бросил взгляд на часы и тяжело вздохнул, до встречи с управляющим торгового дома оставалось всего час. А значит, нужно поторапливаться. Негоже встречать Прохора Весемировича в исподнем. Хотя, какое исподнее? Он же голышом в центре комнаты стоит.

Константин тихонько вошел в ванную и направился к раковине. Юлия продолжала напевать, лежа в огромной деревянной бадье, появления жениха она даже не заметила. Зато Константин, наконец, смог разобрать, что она там напевала — «Темная ночь» Марка Бернеса.

— Актуально, — произнес он, когда она закончила петь. — Доброе утро, милая.

— Доброе, — легко согласилась девушка. — Знаешь, а я очень рада, что у нас с тобой есть собственная ванная. А то дом не рассчитан на такое количество народу. Я, проснувшись, глянула в артефакт, кто где. Так очередь в уборную для слуг состояла из двенадцати человек.

— Ну, пока так, — пожал плечами Воронцов и умыл лицо. — Я не рассчитывал, что у меня появится гвардия, пусть даже такая немногочисленная. Этот дом рассчитан человек на семь-восемь, а нас тут почти два десятка. Выбирайся, скоро Прохор явится с докладом, у нас осталось меньше часа. Нужно привести себя в порядок, позавтракать и пару часов поскучать, въезжая в нудные дела торгового дома. А после обеда поедем к Ориславу.

Уже одеваясь, он услышал шаги за дверью, затем осторожный стук.

— Ваше сиятельство, — раздался из коридора слегка виноватый голос Тихомира, — там прибыл посыльный от Орислава, сказал, что вы его ждете, но вы не сообщали о таком.

— Забыл, — распахнув дверь, кивнул Воронцов. — Осмотрите его на предмет оружия и артефактов и проводите в мой кабинет, разговор надолго не затянется. И пусть Вара подает завтрак.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — щелкнув каблуками, отчеканил Тихомир и, развернувшись, направился к лестнице.

Константин бросил взгляд на гвардейца, который торчал теперь у дверей его комнаты, и, вздохнув, вернулся к одеванию. Хорошо, что сотника встретил в штанах, рубахе, расстегнутой до пупа, и домашних ботинках.

— Как думаешь, что хочет Орислав? — спросила Юлия, вытирая волосы.

— Думаю, извиниться и заверить, что он не причем, — надевая нечто среднее между пиджаком и камзолом, отозвался Константин.

— И ты ему веришь?

— Верю. Хотел бы нас убить, дождался бы нашего приезда в его лагерь. Там сотни его бойцов, десятки ведунов, никакая защита бы не устояла. И никто не смог бы нас защитить, уж точно не пяток гвардейцев и не вы с Малом. Так что, это нападение — дело рук отщепенцев, и я собираюсь принять извинения волхва. Но это не значит, что та тройка была единственной, просто к Ориславу они не имеют отношения. — Константин застегнул пояс с револьвером и, подойдя к Юлии, быстро поцеловал девушку. — Увидимся в столовой минут через десять, я не задержусь.

— Щит поставь, — напомнила боярышня.

Константин улыбнулся и призвал тень.

— Иди уже, — улыбнулась Юлия, замотанная в большое банное полотенце. Убедившись, что ее возлюбленный серьезно отнесся к вопросу безопасности, она успокоилась, — а то позавтракать не успеем. И пусть с тобой Тихомир гостя встречает, это в порядке вещей, так что, никого не оскорбит.

Воронцов кивнул и вышел, мысленно давая команду сотнику, сопроводить гонца к себе в кабинет.

Надо сказать, что он угадал о причинах появления в своем доме посыльного от Волхва, тот извинялся за действия некоторых членов организации, и заверял, что он не при делах, и в лагере боярину ничего не угрожает. Просил навестить его, как можно скорее.

— Передай Ориславу, что я буду у вас после обеда, — выслушав гонца, ответил Константин.

При этом он перехватил обеспокоенный взгляд Тихомира, тот явно не разделял этого сближения и поездку в лагерь, где полно людей, которые не раз пытались убить его, и тех, которых он поклялся защищать. Но указывать на свои опасения он не посмел. Гонец поклонился и покинул кабинет, Тихомир, так ничего не сказав, вышел следом.

Когда Константин спустился в столовую, там уже собрались все, даже Лада изволила выбраться из мастерской, последним появился Горд. Христа и Вита быстро переставляли судочки на стол. Да уж, прибавится у них работы. Можно, конечно, уволить наемников, которые сейчас дом сторожат, но это не лучшая идея. Скоро он уедет и заберет с собой всех гвардейцев, а значит, на плечи этой парочки наемников снова лягут прежние обязанности.

— Всем доброго утра и приятного аппетита, — пожелал Константин и принялся за яичницу с беконом и тостами, времени разводить застольные беседы и обмениваться мало значащими новостями не было.

Странно, но доклад управляющего содержал только несколько пунктов. Трудности есть, но они решаются. Доход за две недели составил почти двенадцать тысяч кун золотом, чистая доля Константина — четыре с половиной тысячи. Дальше шло перечисление, что запущено, что запускается, что приберегается на потом.

Воронцов все это выслушал. Конечно, он рассчитывал на большее, но теперь, когда он добрался до казны рода, эта прибыль казалась такой мизерной. Хотя, учитывая, что деньга капает, а он при этом ничего не делает. Все очень неплохо.

— Ладно, Прохор Весемирович, — поднимаясь, произнес он, — вы хорошо поработали, я доволен. Ведите так дела и дальше, и будете богатеть вместе с Торговым домом. Но я вам больше не помощник. Впереди война, так что, не до торговли мне будет.

При слове «война» управляющий вздрогнул. Ну да, не боец, зато хозяйственник отличный.

— Когда я начинал это предприятие, — продолжил Константин, — я рассчитывал на эти деньги снарядить армию. Но теперь в них отпала надобность. Так что, спокойно расширяйте дело. Но скоро наши продажи сильно упадут. Но до этого момента надо занять рынок. И вот еще что, я хочу, чтобы вы особое внимание уделили разгрузкам и прочей экипировке, спрос на нее в свете предстоящей войны будет заоблачный. Собирайте артели, закупайте материалы, ищите людей, способных изготовлять необходимое быстро и в срок, нанимайте для работы другие мастерские. Кстати, советую обратить внимание на рынок рабов, там часто продают мастеров с нужными умениями. Но никакого рабства. Условие такое — вы выкупаете их, даете им место для работы, они ее выполняют, вы платите им долю от сделанного, рассчитаете ее сами, но по клятве они должны отработать на Торговый дом не меньше года. После того, как цена за их выкуп будет погашена, вы начинаете им платить, как обычным работягам.

— Все сделаю, Ваше сиятельство, — заверил его управляющий, уже прикидывая, какую прибыль принесет новый продукт, созданный специально для армии, в свете разгорающейся войны.

Да уж, заказы после презентации, которая должна состояться на днях, посыплются, словно из рога изобилия. Прав боярин, надо торопиться. Тут и модели одежды, которые он именует «тактической», обувь и новые элементы экипировки — разгрузки, ранцы, кобуры. Знакомый наемник, которого он по секрету поспросил посмотреть образцы, пришел в полный восторг.

Константин посмотрел на задумчивого управляющего, который уже погрузился в новый проект с головой.

— А теперь вам пора, — вырвал его из раздумий Воронцов, — меня уже ждут совсем в другом месте.

— Всего хорошего, Ваше сиятельство, — поклонился управляющий и покинул кабинет.

— Ну, что скажешь? — поинтересовался Константин, бросив взгляд на Юлию, которая все это время просидела в кресле у окна, внимательно слушая разговор.

— Думаю, — немного озадаченно произнесла девушка, — что из-за того, что ты не можешь уделять Торговому дому должного внимания, ты вскоре потеряешь преимущество, другие тоже займутся производством, создав образцы с незначительными изменениями. Но все равно ты будешь первым, и сможешь снять сливки. — Она поднялась и потянулась. — Ну что, мы едем?

— Едем, — улыбнулся Воронцов, — транспорт уже ждет.

Город покинули на трех машинах. Первым шел бронеавтомобиль с пулеметной башенкой. Его выделили в сопровождение боярина по распоряжению Ставра, лучший экипаж в патрульной страже, которая занималась прочесыванием дорог вольных земель. Во всяком случае, так утверждал глава совета в сопроводительном письме. Конечно, не новье, та еще жестянка, но Костя был благодарен Ставру за заботу. Второй машиной был лимузин покойного барона, за рулем Дрозд, рядом с которым сидел Мал, за ними устроились Константин с Юлией, ну, а на заднем расположился Тихомир с одним хмурым гвардейцем по имени Алим, он был откуда-то с юга, смуглый, с темными черными глазами, но светлыми курчавыми непослушными волосами. Третьим шел гантрак, прикупленный Гордом, и который он отдал в полное распоряжение боярина. Там устроились еще пятеро дружинников, остальные остались охранять дом. Сами Лада и Горд никакого желания к поездке не изъявили, сославшись на дела. Сразу после завтрака артефакторша, прихватив бывшего наемника, отправилась в местный исследовательский центр, договариваться с тамошними ведунами о сотрудничестве. Ей, как и Константину, жутко не хватало двадцати шести часов местных суток.

До лагеря, разбитого неподалеку от лесного массива, на этот раз добрались без приключений. Воронцов выбрался наружу и внимательно осмотрелся. Что ж, он остался доволен увиденным. Большое количество ведунов в рядах вольцев позволяло организовать охрану на очень высоком уровне. Весь лагерь был окружен силовой стеной против тварей, светцы, выставленные по периметру, сияли, напитанные силой. Люди, конечно, не ходили строем, но все выглядело организованно. Широкая улица, отдельная стоянка для техники, ровные ряды палаток, навесы для приема пищи с длинными столами.

— Я под впечатлением, — стоя рядом с женихом, произнесла Юлия, — не ожидала. Если честно, это похоже на лагерь боярских дружинников, а не сборище террористов, как ты их именуешь.

— Благодарю, боярышня, — раздался у них за спиной голос последнего на Роси волхва. — Мне очень лестно, что именно вы оценили наши старания.

Константин неторопливо обернулся. Гвардейцы во главе с Тихомиром уже оцепили периметр и прикрыли их с боярышней щитами, Мал тоже был наготове. Охрана, в отличие от Константина, нервничала.

— Рад, что вы поверили мне, и не стали обвинять меня в организации покушения на вас, — продолжил Волхв. — Я очень расстроился, когда утром узнал о случившемся. Как ни печально, некоторые из вольцев не приняли мир, за который мы боролись долгие годы.

— Это было очевидно, — заметил Воронцов, — рассчитывай бы вы меня убить, сил бы бросили на это гораздо больше. И не стали бы использовать для этого центр местной власти, ставя все на счастливый случай. Хотя удар был внезапным и вполне мог быть успешным, но моя охрана, — Константин указал на Тихомира, — оказалась на высоте.

— И слава богам, что они справились. Многие так и не поняли, насколько вы, Ваше сиятельство, важны в свете грядущего. Сейчас у нас есть шанс на победу, он не велик, но он есть. А теперь прошу в мой шатер, — Орислав вытянул руку, и на его ладони образовался голубоватый язычок силы, — клянусь богами, вам тут ничего не грозит, — произнес он, и пламя вытянулось в сторону неба.

— Принимаю, — ответил Константин, пожимая руку волхва.

Юлия согласно кивнула.

— Для вашего спокойствия я предлагаю вашим сотникам пройти с нами, остальные ваши люди могут выставить вокруг шатра караул.

— Мал, Тихомир, пойдете со мной и боярышней, остальные снаружи. Ни с кем не цепляться, на провокации не поддаваться.

— Слушаемся, Ваше сиятельство, — гаркнули гвардейцы.

Константин перехватил несколько неприязненных взглядов, которые на них с Юлией бросили люди, находящиеся возле палаток, расположенных ближе всех к шатру Орислава. Гвардейцы тоже нервничали и подозрительно озирались, а кое-кто и со злобой разглядывали обитателей лагеря. Заключенное с боярским кругом соглашение не может в одночасье отменить всего, что было, годы ненависти и потерь с обеих сторон, годы, проведенные в сражении друг с другом. Но сейчас наступают времена, когда им придется забыть все это и драться бок о бок. Старые привычки будут умирать очень долго, пройдет много лет, прежде чем гвардейцы и бояре смогут поворачиваться к вольцам спиной без опаски. Константин же чужак, у него нет ненависти к этим людям, хотя по семейным хроникам минимум трое из рода Воронцовых пали жертвой нападений вольцев. Наверное, поэтому Тихомир осуждающе смотрел на боярина, когда думал, что тот не видит.

В шатре был накрыт стол, вокруг которого расставлены пять стульев. Орислав жестом радушного хозяина пригласил всех присаживаться. Юлия и Константин так и сделали, а вот гвардейцы отступили им за спину и остались стоять. Волхв понимающе усмехнулся и занял место напротив, держа руки на виду.

— Ну что ж, боярин, — произнес он после слегка затянувшейся паузы, — как я и обещал, я привел людей, чтобы встать с ними под твои знамена. Сейчас здесь около пятисот человек, из которых сто двадцать восемь ведуны разной степени силы, но все равно это немалая ударная мощь. Остальные — бывалые боевики и стрелки, среди которых хватает и бывших дружинников, и наемников. И это не все, каждый день прибывают пополнения, которым приходится добираться из самых отдаленных уголков империи. Думаю, через неделю-две наши силы вырастут вдвое. Я выполнил то, что обещал, бояре выполнили свою часть договора — позавчера мне было передано послание круга, они приняли мир. Не всё, что я требовал, исполнено, но сейчас этого достаточно, об остальном будем говорить после войны, когда империя возродится.

— Это хорошие новости, — согласился с собеседником Воронцов, — ты и твои люди будут очень кстати в свете грядущего. Нам предстоит выполнить невероятно сложную задачу, на которую у меня нет сил. — Воронцов сделал паузу и, вытащив из кармана серебряный портсигар, достал оттуда сигариллу и прикурил.

— Я уже знаю, что ты хочешь мне предложить, — немного задумчиво произнес Орислав, — и согласен с инициативой круга. Чтобы поднять империю на войну, нужен тот, кто ее возглавит, а для этого требуется восстановить центральное капище в проклятой столице.

— Орислав, скажи, у нас получится? — неожиданно спросила Юлия, и в ее голосе звучало надежда. Она желала услышать, что все выйдет.

— Мне неведомо грядущее, оно всегда скрыто, боги показывают лишь краткий отрезок пути, и сейчас он ведет в Новоград. И если нам удастся задуманное, тогда, возможно, мне покажут еще кусок нашего пути. Согласись, боярышня, уже одно то, что мы знаем, куда двигаться, немалая помощь.

— Да, волхв, — вздохнув, признала его правоту Юлия. — Это немало. Но как бы хотелось знать, чем закончится наш поход. Хватит ли нам сил?

— Поживем, увидим, — ответил Орислав, после чего посмотрел на Константина. — Ну что, отмеченный Сварогом, у тебя уже есть план?

— Как ни странно, да, — наливая себе бокал вина и накалывая на вилку кусок сыра, ответил Воронцов. — Но мне для его реализации потребуется очень много всего, и прежде — транспортные леткоры. Сильный отряд высадится прямо возле капища, обезопасит территорию, создаст рубеж обороны. Только после этого туда приземлимся мы и Лада. Ее задача — восстановить место силы. И пока она это делает, мы сдерживаем все, что на нас выйдет из руин. Другой отряд пойдет по земле, он будет гораздо многочисленнее первого, его задача чистить столицу, отдавать ее под власть тварей я больше не намерен. Но как только мы активируем главное место силы, для наших врагов это станет маяком, оно так засверкает, что на нас бросят все что возможно.

— Я знаю это, Ваше сиятельство. Нас ждет тяжелая битва, и от того, выиграем мы ее или нет, будет завесить следующая. Так вышло, что это важно и для нас, и для тьмы, это точка пересечения интересов. И от того, кто ее займет, будет зависеть, получим ли мы шанс на победу, или нас ждет долгая борьба, за которой последует неминуемая гибель. Но моих людей для этого мало.

— Я знаю это, — согласился Воронцов. — Вы и ваши люди пойдут со мной к капищу, мы встретим самый сильный натиск, наемникам его не выдержать, а в вас и ваших ведунов я верю. Второй отряд составят наемники. Сейчас во всех вотчинах, кроме западных, на вольных и диких землях вербуют людей, кто пойдет в проклятую столицу. Бояре уже создали калитку для найма, каждый из родов вложил сто тысяч золотом. Опять же, кроме западных, которые сейчас крепят свои силы, поскольку тьма к ним ближе всего. Тверд станет базой для сбора, сюда будут пребывать техника и люди. Затем сформированные полки выдвинуться к столице ожидая команды войти в город.

— Желающих много будет, — пробормотал Орислав, обдумывая сказанное, — охочих людей, готовых пострелять и поживиться в проклятой столице, найдется в достатке. А вот где столько ведунов найти? В каждом отряде должно быть не меньше трех сильных ведунов на сотню, но лучше пять. Иначе отряды будут уходить в Ирий в полном составе. Но твари тьмы, измененные животные, черные ведуны, проклятые — все это меркнет по сравнению с тем, с чем мы столкнемся ночью. Капище находится неподалеку от княжеского дворца, и с ночной тьмой там зарождается ужас, который был прозван «слепыми тенями». За все годы был всего один человек, выживший при встрече с ними, именно от него ведуны узнали о них. Отряд в два десятка человек, шесть из которых ведуны, был уничтожен за считанные мгновения. Ни атакующие веды, не только стихийные, но и свет, не оказали на слепых теней никакого воздействия. Не спасли ни щиты, ни артефакты, пули тоже, соответственно, никакого вреда не причинили, ничего не смогло их остановить. Нет даже свидетельств, что удалось хотя бы зацепить какую-то из этих сущностей. Одно я точно знаю — летать они не умеют, человек смог спастись, забравшись в точку, на которую «слепые тени» не смогли попасть, всю ночь они простояли под ним, а с рассветом исчезли.

— Вот последняя информация, действительно, новая, — допив налитое вино, прокомментировал рассказ Констаттин. — Так вышло, что я провел в столице две ночи, и обе из них непосредственно в княжеском дворце. Я видел этих тварей своими глазами, а вот они меня нет. Они чувствовали, что я где-то рядом, но не видели.

— Невероятно, ваше сиятельство, — резко вскочив и начав ходить из стороны в сторону, воскликнул волхв. — Я прошу вас рассказать эту историю как можно точнее. Что вы видели, что ощущали? Одно дело — ваши слова, другое — слова обезумевшего мародера, решившего пошарить в руинах проклятой столицы.

— Я непременно расскажу вам все, что видел, слышал и чувствовал. При встрече с этими тварями, возможно, это поможет нам найти ответ на вопрос, как с ними бороться, или хотя бы, чтобы они нас не видели.

— Константин Андреевич, если вы хотите контролировать столицу и после окончания ритуала поиска князя, тогда придется уничтожить их. Иначе все будет зря. Но сначала давайте определимся с необходимым, что у вас есть для этой операции и что вам нужно?

— Прежде всего — транспортные леткоры, это залог всего. Не будет их, и мы ничего не добьемся. Человек боярина завтра передаст Ладе схемы рунных цепочек, которые она будет обязана восстановить, и только после этого она готова дать ответ, насколько затянется первый этап нашего похода. Я не верю, что она за сутки сможет исправить место силы, поэтому летающие корабли будут единственными нашими возможностями выжить.

— Если я правильно понял, вы предлагаете на рассвете садиться, а вечером подниматься в воздух?

— Верно. При этом, чтобы защитить место силы, на земле при небольшом леткоре останется отряд ведунов, который будет держать защиту. Если натиск окажется слишком силен, они смогут быстро взлететь при поддержке тех, кто уже находится в воздухе.

— Разумно. Но как защитить леткоры от летающих тварей? — задумчиво произнес Орислав.

— Это задача для моей артефакторши, она сумела улучшить светцы, и мы сможем контролировать гораздо большую площадь, ну и отвадить любую летучую тварь. Так что, мы будем в относительной безопасности. Сейчас у меня есть два леткора — первый мой, некогда носящий название «Неотвратимая смерть», а теперь «Великолепная Рысь», и второй небольшой леткор моего друга графа Радима Теренского — «Прекрасная Анна». Но он, можно сказать, курьер, и максимум сможет взять на борт чуть больше двух десятков людей. В мой влезет с полсотни человек. Он боевой, имеет пушки, но это не транспортник, так что, нам для переброски понадобится минимум еще пять-шесть серьезных судов, которые смогут взять на борт ваших людей и технику.

— И где вы столько найдете? — задумчиво спросил Орислав.

— Три, не считая перечисленных, у меня уже есть, они уже направляются сюда, и с ними прибудут ведуны и наемники, которые изъявили желание участвовать в предприятии, чуть больше двух сотен человек. Из них ведунов всего тридцать два, и они еще не знают, куда я собрался их вести, чем меньше народу в курсе, тем лучше. Мне кажется, что стоит тьме пронюхать, что мы затеяли, как она попытается захватить столицу или сделать нашу работу там невыносимой.

— Верно, — согласился волхв. — Думаю, стоит противнику разобраться, как тут же в столице произойдет пробой, из которого на нас посыплются твари, населяющие четвертый план. А там такое встречается, что и десятку ведунов не сдержать. Я предоставлю вам еще два транспортника, в каждом можно будет разместить двести пятьдесят человек, ну, а если очень нужно, то еще по пятьдесят, но лететь им будет очень некомфортно, а ведь еще нужны боеприпасы и провизия, люди будут хотеть есть. По уговору, обеспечение на себя берет Тверд, деньги ему опять же пожертвовали бояре. Хорошо, я тоже готов предоставить средства, Ваше сиятельство, сейчас не время экономить, все для победы.

Воронцов протянул руку, и Орислав пожал ее.

— А теперь все же расскажите мне о том, что вы видели в проклятой столице, — попросил волхв. — «Слепые тени», единственное, что удерживает смельчаков от того, чтобы разграбить ее.

— В общем, слушайте мою историю, — доставая очередную сигариллу, произнес Константин…

Глава десятая

— Невероятно, — вычищая трубку, выполненную в виде чей-то бородатой головы, подвел итог Орислав. — Ну, про ужас я знал, тут ничего нового, за более детальное описание благодарю, но самое ценное — это то, что «слепые тени» не обнаружили вас, Ваше сиятельство. Ведь комнату, где вы скрывались и восстанавливали оружие, они нашли, как и предметы, к которым вы прикасались. На что они ориентируются? Я еще в первую нашу встречу заметил, что в вас, боярин, нет ни света, ни тьмы. Не буду гадать, как вы оказались в столице, боюсь, правду вы мне все равно не скажите. Но это и не важно, важно то, что, если я прав, то «слепые тени» ищут следы той или иной силы, которая неизменно присутствует у каждого человека, и поскольку у вас ее нет, то для них вы оказались невидимы.

— Орислав, — задумчиво крутя в руках бокал с вином, произнесла Юлия, — а возможно скрыть ведой или артефактом силу внутри нас?

— Возможно. Я даже могу сказать, что видел кое-какие артефакты, которые скрывают подобное, их разработали в Братине.

— Зачем им? — удивилась боярышня.

— Потому, что в последнее время охранные артефакты стали настраивать так, чтобы они искали именно эти силы, — Орислав задумался. — Через день-два у меня будут необходимые образцы, но как их проверить? Если мы ошибемся, погибнут люди, а нам лишние потери ни к чему, в проклятой столице будет важен каждый человек.

— А ведь от теней мало спрятаться, — заметила Юлия, — нужны еще несколько важных вещей. И первая — как сопротивляться их ментальным атакам. Но тут, я думаю, оберег выручит. Если боярин без него продержался, то с оберегом, даже средним, выстоять можно.

Тут Константин подумал, что, скорее всего, воздействие «дементоров» было куда сильнее, но его прикрыл оберег Сварога, который он тогда уже нашел, и пусть тот еще не был заклят на него, но все равно защитил от нестерпимого ужаса. Вот только распространяться об этом он не стал, не зачем Ориславу знать, что у боярина на груди божественный артефакт.

— И второй важный вопрос, — продолжила боярышня, — как этих тварей убивать, и возможно ли это?

— Вы, Ваше сиятельство, абсолютно правы, — согласился волхв, — но сначала неплохо бы научится прятаться. — Он посмотрел на задумчивого Константина. — Боярин, когда вы планируете начало похода?

Воронцов вздохнул.

— Времени нет, действовать нужно быстро, но у нас свадьба, и надо хорошо подготовиться, чтобы не вышло, что мы приземлились в центре столицы, и через час все умерли. Так что, у нас минимум две недели. Хотя я предпочел бы три, но лето кончается, скоро осень, через два месяца начнутся дожди, дни станут короче, придут холодные ветры.

— Да для нас это плохо, — согласилась Юлия. — Твари устойчивы к холоду, хотя зимой их активность тоже снижается, не любят они сильных морозов.

— У нас осталось три месяца, — подвел тог Константин.

— И за это время нам тьму не одолеть, — все еще крутя в руках свою трубку, задумчиво подвел итог волхв. — Но это здесь, на востоке и у вас, боярышня, на севере, лютая стужа, а на западе и юге тепло, реки там встают крайне редко, только в самые суровые зимы.

— Значит, нам нужно, как можно быстрее собирать силы и попробовать удержать врага там, — подвел итог Воронцов. — И если не победить, то хотя бы отсрочить его приход сюда, в центр старой империи. А для этого нам нужен новый князь, тот, кто возьмет на себя общее командование смердами и боярами, кто объявит сбор ополчения, кинет зов, который может создать он только по праву крови, и который даже самые записные хатаскрайники не смогут игнорировать.

Все удивленно посмотрели на Воронцова, похоже, не поняли, что значит «хатаскрайник».

Константин вздохнул.

— Хата — название дома в некоторых землях старой империи. Была такая поговорка — моя хата с краю, ничего не знаю. Означает, что меня это не касается, разбирайтесь сами.

— Да, такие люди очень опасны, — согласился с ним Орислав, не став ничего уточнять. — Сейчас мы должны поднять всех. Завтра я буду в Тверде, у меня назначена встреча с советом. Я постараюсь убедить их, усилить влияние, сейчас они не слишком шевелятся, тьма для них очень далеко.

— Во сколько назначено заседание в совете? — спросил Константин

— На полдень.

— Я буду, вдвоем возьмемся. А Юлия займется подготовкой к свадьбе.

Орислав поднялся.

— Ну, что ж, мы многое смогли обсудить, но думаю, на сегодня хватит. Хотите посмотреть лагерь?

Константин покачал головой, поднимаясь со своего стула.

— Я не слишком себя комфортно чувствую под злобными взглядами. Многие ваши люди, хоть и приняли мир и пошли за вами, не согласны с ним. Не будем искушать их, у меня в городе много дел.

— И то верно, — согласился Орислав. — Пойдемте, провожу. Обещанные мной два леткора прибудут через восемь дней.

— Как раз день свадьбы, — улыбнулся Воронцов. — Как же хорошо, что боярич Рысев взял на себя всю подготовку.

Уже через пять минут машина Константина и сопровождение покинули лагерь вольцев, а вскоре показались и окраины Тверда.

— Не верил я, Ваши сиятельства, что все спокойно пройдет, — обратился Мал к Юлии и Константину, предварительно выдохнув.

— Понимаю, Мал, — отозвался Воронцов. — Годы вражды, ненависти и потерь. Возможно, это всего лишь краткий миг мира, и как только мы отгоним тьму, все начнется снова. Но сейчас надо вместе встать на пути тьмы. Если ты нас не покинешь после свадьбы и пойдешь с нами в столицу, то с этими людьми тебе придется воевать бок о бок, прикрывая друг другу спину. Тихомир, тебя это тоже касается, усмири свои эмоции, ты прямо пышешь злобой, опасностью и недоверием. Я понимаю тебя, но постарайся не демонстрировать этого так явно, и людям своим доведи. Учти, сцепитесь с вольцами, и если инициатором будет кто-то из вас, изгоню или повешу. Мы на войне, и проигрываем, поэтому у нас нет возможности выбирать союзников.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — буркнул с заднего сидения сотник.

Юлия что-то хотела добавить, но передумала, вместо этого она ухватила Константина за руку и, прижавшись, положила ему голову на плечо.

— Костя, я только что вспомнила, завтра вечером в мастерской неподалеку от здания совета у тебя первая примерка свадебного кафтана, — вдруг встрепенулась боярышня. — Мое платье уже готово и доставлено в дом, где будет торжество, завтра съезжу, примерю, да посмотрю, что там батюшкины люди понаделали. А твой наряд я заказала перед тем, как мы отправились к тебе в усадьбу. Нужно примерить, посмотреть, что изменить, и его как раз закончат. Так что, в совете не задерживайся. Хотя, о чем я? Тебя будут ждать, сколько потребуется.

— Постараюсь, — улыбнулся Воронцов. — Надеюсь кафтан не белый?

— Белый с красным, шитый золотой нитью, длинной до середины бедра. Штаны тоже белые, кушак красный, сапоги в другой мастерской делают, тоже алые. Я все зачарую так, что не испачкается.

— Как скажешь, милая, — улыбнулся Константин, целуя девушку в макушку, — все будет, как ты хочешь. Он перехватил в зеркале заднего вида смеющийся взгляд Мала, но ведун молчал.

Дежурная проверка в воротах старого Тверда, и вот уже через пять минут машины заехали во двор дома Воронцова, а броневик, с трудом развернувшись на не очень широкой улочке, покатил по своим делам. Причем Константин с удовольствием увидел группу женщин, которые появились из бывшей лавки купца, а теперь выставочного зала торгового Дома Воронцова, у каждой в руках по свертку а у одной аж целых три. Предприятие работало.

Боярин вышел из машины и пошел к заднему входу, предстоящая неделя должна была стать адской. Слишком много требовалось сделать.

Дни полетели просто с пугающей скоростью, все пришло в движение. В совете препирались почти до самого вечера, нерешенных вопросов было очень много. Во-первых, Ставр договорился с Ориславом, что тот перенесет свой лагерь поближе к Взлетному. Во-вторых, советники начали сооружать временный лагерь для уже прибывающих наемников, в Тверде эту буйную братию видеть не очень хотели, учитывая, что соберется их не меньше пяти сотен. По договоренности, посещение было разрешено, но не больше полусотни человек в день. Тоже касалось и вольцев. Дальше пошли согласования по закупке продовольствия, боеприпасов, о выделении техники. С леткорами все было сложно, но Ставр заверил, что Воронцов получит для своей операции два здоровяка, в которые влезет по две сотни бойцов. Так что, к мастерской, где для него кафтан шили, он приехал уже в сумерках. Юлия, в сопровождении Мала и пары гвардейцев, появилась почти одновременно с ним.

— Готов? — целуя жениха и направляясь к двери, поинтересовалась она.

— Всегда готов, — улыбнулся Константин, но придержал девушку за локоть, давая Малу первому войти внутрь.

— Опасаешься?

— Опасаюсь, милая, и прошу тебя делать так же, слишком много у меня врагов, а теперь ты моя невеста, и значит, ударить могут и по тебе.

— Боярышня, его сиятельство дело говорит, — заметил один из сопровождавших девушку гвардейцев.

На пороге появился Мал.

— Все чисто, Ваши сиятельства, вас уже ждут.

Ну что сказать? Кафтан Константину, как ни странно, понравился. Сейчас он был сметан черновыми нитками, но вся вышивка и вставки были уже готовы. Единственный минус — чуть уже в плечах, но мастерица быстро что-то переколола, что-то ослабила, и стало совсем хорошо. Штаны вообще сели идеально, бриджи, чтобы заправлять в сапоги, с короткой обувью Воронцов бы подобное не надел даже под страхом расстрела, но с сапогами смотрелось нормально.

— Ваше сиятельство, будет готово через два дня. Жду вас так же вечером на финальную примерку, — заверила хозяйка мастерской, строгая дама лет сорока с добрым и улыбчивым лицом. — Разрешите вас поздравить с предстоящей свадьбой. Любви и счастья вам. Мы за вас всем богам молимся, знаем, что за ноша на ваших плечах. Берегите себя.

— Спасибо, Риза, — улыбнулся в ответ Константин. — А теперь нам с невестой пора, еще дел много.

— Конечно, Ваше сиятельство, — поклонилась хозяйка. — Жду вас через два дня.

Константин облегченно выдохнул и покинул мастерскую, достал портсигар, прикурил, примерка украла у него почти час.

— Берите машину и двигайте домой, — распорядился Воронцов, обращаясь к гвардейцам, которые сопровождали Юлию. — А мы сейчас заскочим в одно место, и тоже скоро появимся.

— Может, все же с вами? — попробовал настоять Сван.

— Нет, мне там кортеж и куча народу не нужны.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — и пара гвардейцев уселась в автомобиль, который Лада купила для торгового дома.

Минута, и машина исчезла за ближайшими домами.

— Куда ты собрался?

— Ну, конечно, на место силы, куда мы каждый вечер ездим. Нужно еще сфер в себя и в тебя вогнать. У нас впереди серьезные сражения, необходимо взять, как можно больше.

— Это я завсегда, — обрадовалась Юлия, — мне как раз немного не хватает, чтобы взять следующий уровень резерва.

— Ну, значит, поехали добирать, — улыбнулся Воронцов, пропуская Юлию вперед и забираясь в машину следом.

«Кстати, надо бы в гвардейцев вложиться, — подумал Константин, — они моя главная ударная сила, и забота о них и увеличение их боевых возможностей, жесткая необходимость. Тем более часть энергии мне вернется».

Добрали, Юлия повысила уровень энергетического резерва, а Константин взял себе очередные уровни пассивных умений — скорость, реакцию, силу и выносливость. Все они не требовали особых затрат, и давно просились на повышение. Пока летели сюда, каждый вечер они вчетвером — Лада, Горд, Юлия и Константин — нещадно тратили наследие Воронцовых, пять-семь сфер на каждого. Правда, Ладе приходилось через боль принимать до десяти, ей требовались очень дорогие умения, необходимые, чтобы иметь возможность восстанавливать места силы. Несмотря на это, процесс еще не был закончен, ей было нужно еще минимум два захода. Поэтому, когда Юлия с Константином покинули место силы, то Воронцов увидел сидящую на капоте машины артефакторшу. Рядом с ней застыл Горд, который тоже прилично набрал за эти дни, превратившись в грозную силу. С ними же были два неизменных гвардейца, которым приказано ни на шаг не отходить от Калининой, если она покидает дом.

— Так и думала, что вы здесь, — спрыгивая на мостовую, произнесла она. — Силы меня прокачать еще остались?

— Остались, — усмехнулся Воронцов. — Погоди только, надо за сферами сходить. Вран, — задрав голову к небу, позвал Константин.

Мгновение, и вот у него под ногами уже знакомые рунные круги. Он посмотрел в небо, ну уж коли он тут, то можно и проверку четвертого плана провести. Он с минуту изучал черный небосвод, но ни одной активной щели не обнаружил, только изменчивые вспыхивали над ним, чтобы через долю секунды исчезнуть. Убедившись, что в его зоне ответственности ничего такого не видно, и тьма на него обрушиваться не собирается, Константин попросил духа-охранителя открыть доступ к хранилищу сфер.

Вернувшись в обычный мир, Воронцов выкурил сигариллу и, махнув Ладе и Горду, пошел обратно к капищу. Те догнали его до перехода границы и взяли боярина за руки. Юлия же уселась в машину, оставив дверь открытой. Ей там сейчас делать нечего.

— Не хочешь меня заменить, Черный Вран? — ехидно поинтересовался хранитель места силы.

— Нет уж, уволь, — притворно ужаснувшись, ответил Воронцов, ожидая, пока Лада нанесет защитные руны себе и Горду.

Все сделали быстро. Бывший наемник получил свои пять сфер, это был его придел, больше он выдержать не мог.

— Наконец-то, — обрадовался он, откидываясь в кресле, которое им всем создавал Хранитель, — пятый уровень физической брони взял, теперь она будет держаться почти полминуты, и я могу ее активировать и убирать, пока не потратится время.

— Хорошая фишка, — согласился Константин, — только бы догнать ее хотя бы до минуты, а лучше пары минут.

Подъземник развел руками.

— Все от вас, боярин, зависит. Это дорого, очень дорого, каждый новый уровень будет прибавлять десять секунд. Чтобы догнать до полутора минут, потребуется около сотни сфер.

— Ничего, рано или поздно доберемся. Ты и так хорошо усилился за последнюю неделю. Лада, готова?

Артефакторша кивнула и, заняв кресло Горда, протянула Воронцову правую руку.

— Давай, боярин, жги.

Константин кивнул и сжал в кулаке сразу пару сфер.

— Слышал, ты сегодня свадебный кафтан примерял? — спросила Калинина, слегка отдышавшись после третьего захода.

— Да, — ответил Воронцов, вливая сэкономленную энергию в прислужника. — Юлия все очень хорошо сделала. Кстати, а ведь вам тоже нужна парадная одежда.

— Не беспокойся, боярин, не опозорим мы тебя. Я уже все выяснила у Юлии, как и что, и сделала заказ сегодня утром. Послезавтра все будет готово согласно боярским традициям — расшитые сарафан и кафтан для Горда с гербом и цветами твоего рода на воротнике и манжетах. Мы ведь твои люди. А теперь давай новую порцию встряски.

— Еще один заход потребуется, — сообщила Калинина, когда пришла в себя после десятка сфер.

— Я примерно так и думал, — ответил Воронцов.

Сэкономленной энергии хватило, чтобы вкачать прислужнику четвертый уровень «копий поглощения», теперь их стало восемь, и радиус действия увеличился до двадцати пяти метров. Серьезное улучшение. А пятый уровень обещал, что он сможет их мысленно метать на предел видимости, только стоило это, ни много ни мало, а тридцать шесть сфер. Еще требовалось пятнадцать сфер, чтобы в очередной раз повысить ментальную защиту. «Ну да ничего, наскребем и на это», — подумал Воронцов, поднимаясь с кресла, пора было покидать Астру. Вот только уйти им не дали, границу идолов второго плана пересек старик, тот самый, дом которого он обнес, прихватив куб, который впоследствии ему вернула Лада.

— Здравствуй, ученица, — отвесив небрежный поклон, произнес Дабр.

— Здравствуйте, Наставник, — ответила Лада, кланяясь.

Горд напрягся и цапнул рукоять артефактного кинжала, вот только тут он был совершенно беззащитен против силы волхва, а для старика он — не опасней комнатной собачонки, которая, максимум, может цапнуть за пятку.

— Не дергайся, Горд, — улыбнулся волхв, — я не желаю тебе зла. И ты, боярин, не хватайся за нож, не держу я на тебя зла, человек из другого мира. Я пришел к вам по просьбе Сварога. Впереди вас ждет тяжкое испытание, и без этого вы не сможете полностью пробудить силу капища в Новограде. — Он протянул Ладе что-то вроде тонкого резца, который светился серебряным светом. — Это дар от Сварога, стило, которое позволит высечь руны и запитать их на ушедший вглубь земли канал.

Лада, просветлев лицом, сделала шаг вперед, принимая дар.

— Наставник, благодарю тебя, я как раз уже сутки думаю, как мне изготовить инструмент для резьбы рун, а тут такой дар. — Она снова поклонилась, убирая резец в сумку.

Дабр кивнул и повернулся уже к Константину.

— А это подарок от Рода, без хранителя это место будет обречено, — он передал Воронцову темный диск, который лишь слегка по краям светился зеленью. — Когда место силы станет активно, размести его в центре и зажги огонь Сварога. А теперь ступайте. Да хранят вас боги.

— Благодарю, — с поклоном принимая диск, произнес Воронцов. — Почему ты нам помогаешь, волхв?

— Во-первых, вам благоволят боги, а во-вторых, — старик улыбнулся, — если вы проиграете, тьма придет и за славами. Беловодье падет, как бы мы не были могучи. Так что, помогая вам, я защищаю свой народ. А теперь и вправду идите, вам пора.

Дабр уже развернулся, чтобы уйти, но ту Константин кое-что вспомнил.

— Дабр, подожди, ответь на один вопрос.

Волх развернулся и уставился на боярина.

— Спрашивай, может, и отвечу.

— Как справится со «слепыми тенями», что угнездились в старом княжеском дворце.

— Не знаю, — развел руками Дабр, при этом по его лицу пробежала тень. — Когда они появились, я захотел добыть одну из них. Я потерял там своего младшего внука, а он был воином. Остальным удалось сдержать этих тварей, но ни убить, ни захватить их не смогли. Лада знает защитные руны, я ей показывал, этого хватит, чтобы они не смогли приблизиться к людям. Но как их убить… Все веды, которые знали воины, что туда ходили, оказались бессильны. Берегитесь их. И еще одному из тех, что там были, показалось, что тени почти перебороли их руны, спас рассвет.

После этого старик развернулся и скрылся за границей идолов, быстро спускаясь по лестнице.

— Ну, хоть что-то, — улыбнулся Воронцов. — Похоже, Лада, у тебя на одну задачу стало больше.

— Ну, тут не будет ничего сложного, — ответила Калинина, пряча божественное стило, — вернее, я уже почти с ней справилась. Эти руны я добавила в светцы, с которыми мы пойдем в столицу, так что, если верить Дабру, «слепые тени» не должны к нам приблизиться.

— Если, конечно, они не задавят силу рун, — нервно произнес Горд, который все это время молчал. Похоже, явление старого волхва крепко его напугало.

— Да, — согласился Константин, глядя на бывшего наемника. — Расслабься ты, никто не заберет у тебя Ладу. Ну, во всяком случае, прямо сейчас. А теперь пошли, мы и вправду тут задержались.

На улице было уже темно, зажглись фонари.

— Вы долго, — выскочив из машины, покачав головой, заявила Юлия. — Что-то случилось?

— Случилось, — ответил Воронцов, обнимая прильнувшую к нему девушку и гладя ее по алым волосам. — Я все расскажу за ужином, поехали.

— Так что там случилось? — поинтересовалась Юлия, отрезав ногу запеченного целиком гуся.

— Ничего такого, — ответил Константин, наливая ей вино. Он решил не нанимать еще и прислугу, чтобы за столом им тарелки меняла, хотя это в правилах боярских семей, но он решил, что не переломится, если сам нальет вина своей женщине. — Просто у нас появилось еще два божественных артефакта. Стило для Лады для начертание рун, и какой-то диск, который поможет призвать на место силы в Новограде Хранителя.

— Опять тебя почтил своим вниманием Сварог, — с придыханием произнесла боярышня, ей льстило, что на ее жениха обратил внимание один из самых почитаемых богов.

— Нет, милая, на этот раз он прислал гонца, которым оказался наставник Лады.

— Какой наставник? — тут же навострил уши Мал, который не оставлял попытки вынюхать, откуда у странной спутницы Воронцова уникальные способности.

— Мал, ты опять? — слегка прохладно поинтересовался Константин. — Не дает тебе покоя эта тайна?

— Все, молчу Ваше сиятельство, — заявил ведун и уткнулся носом в тарелку. — Вам меня терпеть недолго осталось, вот женитесь на Юлии Михайловне, и все, вернусь я в гвардию боярина Рысева.

— Ты же знаешь, я против тебя ничего не имею, кроме того, что ты пытаешься разузнать все, что касается Лады. И даже знаю, что ты пытался вызнать ее прошлое.

— Виноват, Ваше сиятельство, — без капли вины ответил Мал, — уж больно много тайн вас с артефакторшей окружает, они мне спать не дают.

— Понимаю, — улыбнулся Воронцов. — Но уймись, мне не нужно, чтобы кто-то копался в этом. У нас война на носу, а ты тут подковерные игры затеял. Если спишь плохо, могу тебе лекаря вызвать, он тебе зелье какое предложит.

Все засменялись, и даже Мал улыбнулся.

— Давайте есть, пока не остыло, — предложил Воронцов, — холодное будет уже не так вкусно.

Все согласно покивали и принялись за еду.

Когда тарелки опустели, Константин посмотрел на Тихомира.

— Сотник, завтра вечером ты и все остальные гвардейцы пойдете со мной и Ладой в Астру. Моя обязанность, как вашего боярина, улучшать имеющиеся у вас умения. Пойдем двумя группами. Сначала первая — шесть человек, затем вторая — семь.

Тихомир только кивнул. Воронцов выяснил у Юлии, как происходит подобное в других родах. Бояре сами решали, кого наделять умениями. Просто учитывая, что у них гвардия доходила до трехсот человек, то это случалось реже, и чаще всего это доставалось привилегированной ближней сотни, личной охране. Остальные шли по остаточному принципу. У Константина было всего тринадцать человек, еще семеро, выздоровев, должны прибыть вместе с наемниками. Их тоже надо будет прокачать, но сейчас он займется теми, кто под рукой.

— У вас есть какая-то система, по которой отец вкладывал сферы в ваши умения?

— Да, Ваше сиятельство, — ответил Тихомир. — У каждого из нас было свое направление развития. Я привез с собой все бумаги, и вы сможете сами ознакомиться, кто, что уже изучил, и кому что требуется.

— Хорошо, — согласился Воронцов, — неси документы, посижу вечером, посчитаю, кому и что нужно для следующего умения.

Сотник кивнул и, поднявшись из-за стола, вышел, следом за ним, пожелав всем спокойной ночи, удалился Мал.

Константин же перебрался к камину, где уже в одном из кресел устроился Горд.

— А это, правда, был самый настоящий слав? — тихо спросил Подъземник, так, чтобы служанки, убирающие со стола, ничего не услышали.

— Правда, Горд, чистая правда. Но думаю, нам его не стоит опасаться, он на нашей стороне. Но о том, что ты видел, никому.

— Понимаю, Ваше сиятельство, ничего не видел ничего не слышал.

Глава одиннадцатая

Да, вечерок следующего дня оказался тот еще — тринадцать человек плюс, своя команда. Лада получила свой десяток сфер и, наконец, взяла умение, которое ей требовалось для восстановления капища. Юлия увеличила свою ударную мощь, теперь ее «выжженная земля» могла накрыть шестьдесят квадратов, дальность — предел видимости. Но можно было и вслепую по площадям глушить. В планах боярышни раскачать теперь «удар Рода», уж больно ей он понравился. Константин тоже планировал его нарастить, но на следующий шаг требовалось тридцать сфер, а сейчас со всеми экономиями пока накопилось только пять. Горд вкачал ментальную защиту, которая теперь в купе с оберегом, изготовленным Калининой, была на уровне, лишь едва уступавшим тот, что имел Воронцов. Дальше пошли гвардейцы — кому новый щит, кому очередное атакующее умение. Один из них Фока был лекарем, который и вытащил большинство из них с того света, в него вложили сразу семь сфер, чтобы поднять умение заживления ран. Вот только резерв у него был раскачан всего на третий уровень, так что, следующие два дня было решено в него вложиться еще, чтобы он стал эффективней, а это, ни много ни мало, шестнадцать сфер. Но Константин не собирался экономить, это раньше у него ничего не было, а теперь он тратил достояния рода. Жалко, конечно, но учитывая, что от этих людей будет зависеть его жизнь, он предпочел, чтобы они получили новые возможности. В итоге было решено продолжить прокачку Тихомира и лекаря Фоки.

Воронцов посмотрел то, что удалось накопить. За день он слил в своих людей семьдесят шесть сфер, в результате отдачи ему вернулось энергии равной одиннадцати. Неплохо, но если так пойдет, то кубышка скоро покажет дно. Хорошо, Лада взяла все необходимое и заявила, что ей пока что без надобности. А тут еще приход от Рысевых в пятьдесят сфер — двадцать пять его, столько же Юлии отойдет, но сейчас не время копить, все в дело.

Обратно Константина волокли, он только смог спустить всех со второго плана, после чего вырубился. Пусть основной откат ловили те, кто получал энергию, но и его отдачей цепляло, а вон за несколько часов в Астре пропустил через себя прорву силы, вот и прилетело. Очнулся он уже в машине, которая неслась по ночным улицам.

— Почему ты не можешь вовремя остановиться? — с грустью в голосе поинтересовалась Юлия, увидев, что он открыл глаза.

— Пить, — прохрипел Константин, ощущая топку в горле.

Юлия протянула руку и достала из небольшого бара бутылку воды, втащила пробку и, налив в стакан, протянула Воронцову. Тот залпом его осушил, после чего забрал остатки и тоже их вылакал. Все же лимузин у покойного барона был знатный, машину на заказ делали, ручная сборка, максимальная защита.

— Потому, — садясь, уже более твердым голосом произнес Константин, — что у меня вечно не хватает времени. Только вроде бы кажется, вот сейчас все закончу, и можно выдохнуть, как тут же прилетает новый удар в челюсть. И приходится снова торопиться, пока следующим ударом не свалили. И пока я не сложу с себя обязанности по спасению мира, придется, сцепив зубы, идти вперед, несмотря ни на что.

Юлия промолчала, только взяла его руку и ободряюще легонько сжала пальцы.

— Сейчас я мечтаю поваляться в ванной и выспаться, — озвучил свои хотелки Константин.

— Ну, это я тебе легко организую, — заверила его девушка.

— И поесть, — добавил Воронцов, — мясо, с кровью.

Боярышня улыбнулась.

— Я как чувствовала и попросила Вару пожарить тебе твою любимую говяжью вырезку. К нашему возвращению все уже будет готово.

«Как же хорошо быть важной шишкой, — подумал про себя Константин, — приказал, и вот тебе уже делают все, что попросишь». Через три минуты машины заехали во двор дома, на не слишком сильно освещенный двор.

Воронцов выбрался наружу, вдохнув грудью свежий ночной воздух, и прошел в дом, через второй вход. В столовой его уже ждал накрытый стол. Причем Вара постаралась, и тут было гораздо больше, чем на одного, поэтому все, кроме гвардейцев, отправились мыть руки.

Затем была ванна и чистая, пахнущая свежестью, постель. Когда Константин открыл глаза, в спальне было по-прежнему темно, но это только благодаря темным шторам, которые предусмотрительная Юлия плотно задернула. Константин сел и посмотрел на большие напольные часы. Те показывали, что сейчас почти десять утра. Вот это он дал — девять часов сна, невиданная роскошь в это суетное время. Ему так последний раз удавалось отоспаться, пока летели обратно из его вотчины.

«Интересно, а где все?» — подумал Константин и подключился к охранному артефакту. Вот здесь его ждал сюрприз. Дом, можно сказать, был пуст. Пара гвардейцев у дверей его спальни, еще один пост внизу, прислуга, во главе с ключником, своими делами занимается, садовник подравнивает изгородь. Ни Лады с Гордом, ни Дрозда, Юлия и Мал тоже отсутствовали. В небольшой приемной перед его кабинетом его дожидался управляющий Торговым домом.

— Интересно, — вздохнул Константин и выбрался из-под одеяла.

Десять минут на то, чтобы привести себя в порядок. Когда он покинул спальню, в коридоре его уже ждал Тихомир.

— Ваше сиятельство, — отвесил он поклон, — завтрак уже готов, прикажите подавать?

Воронцов кивнул.

— Можно. А где все и чего ожидает управляющий? Кстати, как давно ждет?

— Мигнут двадцать, — ответил сотник, идя рядом с Константином. — У него какие-то документы на подпись, и срочно, а Лада Захаровна, как назло, уехала вместе с Гордом, едва солнце поднялось.

— И куда они направились, и где боярышня?

— Лада к исследователям ведунам, а Юлия Михайловна, взяв Мала и пару гвардейцев, полтора часа назад отправилась осматривать поместье, где будет свадьба проходить. Велела передать, чтобы вы не изволили беспокоиться, к вечеру вернется. С ней связался распорядитель ее батюшки, что свадьбой занимается, просил прибыть. Вот, она передала вам, — Тихомир вытащил из нагрудного кармана письмо.

Константин, усевшись за стол, вокруг которого тут же засуетились служанки, быстро разорвал конверт. Пробежавшись глазами по листку, вздохнул. Да уж, это был список гостей, переданный боярином Рысевым. С его стороны, разумеется. Внушительный такой список, пять бояр с семьями из союзных родов, десяток аристократов из вассалов, тоже с семьями, среди которых Воронцов обнаружил графа Торенского, отца Радима, так же в списке фигурировали его братья. Что ж, это было ожидаемо, его сын скоро войдет в род Рысевых, им нужно налаживать отношения. Еще боярин взял на себя смелость и пригласил на свадьбу двух графов-вассалов рода Воронцовых, которые остались верны клятве. Им долго добираться, поэтому он послал приглашения заранее, как только Константин выполнил условия старого ведуна. Внизу была приписка, что требуется пополнить список приглашенными со стороны Воронцова, кого он желает видеть. Лист зачарован, и достаточно просто вписать фамилии.

Константин хмыкнул, ему-то и приглашать некого, один он. Горд, Лада — вот и вся его «семья». Радим уже получил приглашение. Ставра и остальные советников, Константин обещал позвать, точно, еще Орислава. Выглядеть это, конечно, будет не слишком хорошо, бояре и волхв, который верховодил вольцами долгие годы, но нужно эту пропасть засыпать. Пусть встретятся на свадьбе. Скорее всего, боярин Рысев будет недоволен его списком, но другого у него нет. Определившись, он убрал лист за пазуху и принялся за завтрак, доберется до кабинета, и там уже спокойно напишет список.

С управляющим все вышло быстро и просто, ему нужна была подпись под контрактом, который мог заключить только глава или владелец Торгового дома, и нужно было успеть до трех дня. Константин пролистал бумаги, убедился, что он не душу свою загоняет, и быстро подмахнул документ, и счастливый Прохор Весемирович умчался обтяпывать дела. Кстати, он сообщил, что уже побывал на невольничьем рынке и выкупил одиннадцать мастеров, которые уже приступили к работе по пошиву одежды, обуви и снаряги. А так же загрузил еще семь городских мастерских, еще с тринадцатью ведет переговоры.

Константин покивал и принялся за список гостей. Если честно, то свадьба и торжества его сейчас заботили меньше всего, но он боярин, а значит, положение обязывает. Он женится не на простолюдинке, а значит, все должно быть по высшему разряду. И плевать, что на носу война, что где-то на западе тьма, которая может захлестнуть их с головой, и все погибнет. Одно радует — никаких игрищ, конкурсами и забавами, это вариант для простонародья. У бояр все проще и консервативней — жених с невестой, отец новобрачной и мать суженого (тут пролет, так как весь род Воронцовых мертв) плюс свидетели идут на родовое капище. Им же с Юлией придется идти на центральное городское. Там они скрепляют свой союз клятвой, обмениваются кольцами, затем бал в усадьбе, первая брачная ночь, на второй день гуляния с охотой и прочими развлечениями, но время трудное, так что, было решено сократить культурно массовые мероприятия.

Воронцов дописал фамилии и, вздохнув, нажал на символ, который отправил их на такой же зачарованный лист, который был у боярина Рысева. А тот уже сам свяжется с устроителем действа. Константин еще раз вздохнул. Как бы было здорово, если бы не война на носу. Расписались, сели на леткор и на какой-нибудь теплый остров, коих хватало в южном океане, вот только тут сфера туризма вообще не развита. Ну да ладно, у него теперь собственный летак имеется, это почти как отель «все включено», только еще и средство доставки. Ну да ничего, вот заборят они тьму…

Народ подтянулся к ужину — уставшая Лада с Гордом и довольная Юлия, которая, быстро поцеловав Константина, убежала умываться и прихорашиваться. Весь вечер девушки наперебой делились впечатлениями, артефакторша рассказывала об успехах, а Юлия о том, что уже сделано для свадьбы. Оказалось, что почти все готово, остальное сделают за оставшиеся шесть дней.

Воронцов на это только улыбался, радуясь тому, что на него не взвалили всю эту суету. Успехи Калининой тоже радовали, местные ведуны, пришли в восторг от мощного артефакта света, который должен был послужить элементом для прожекторов. Сейчас те с наскипидаренными задницами собирали опытный образец. Конечно то, что создадут городские артефакторы, будет на порядок слабее, но сильно лучше того, что имелось ранее. Все же Лада — великая мастерица, не им с ней тягаться.

После ужина Воронцов забрал с собой своих и Тихомира с лекарем и отправился к месту силы на очередную прокачку. Только Лада отказалась, заявив, что у нее в мастерской дел непочатый край, ей нужно на десятках светцов руны переписать, без них в столице делать нечего, да и оружие гвардейцев требуется превратить в рунное, а все, что было нужно для восстановления капища в Новограде, она уже изучила. Так что, поехали в урезанном составе.

Дальше все превратилось в безумную череду событий. Лагерь наемников у стен Тверда начал быстро заполнятся, ежедневно приходили нанятые через общую для всех земель бывшей империи «биржу вольных стрелков» отряды, от пяти до двадцати человек. Являлись и одиночки, для них специально открыли отдельную контору, прямо непосредственно в лагере. Там же формировали отряды, ставя во главе наиболее самых умелых солдат удачи. Туда же стекались ведуны, найм которых шел через росскую гильдию. Уже к концу второго дня там собралось около полусотни тех, кто умел управлять силой. Конечно, в основном это были слабосилки, имеющие в активе два-три умения, таких, как «щиты» или «площадные атаки». Но нашлись и ведуны посерьезней, четверо из них могли вешать солнце Сварога третьего уровня, и имели несколько серьезных площадных атак и щитов. И поток стрелков и ведунов только разрастался, это только первые ласточки, которые были ближе всех к Тверду. Сначала наемническая биржа пыталась задрать цены, но бояре и правители вольных земель быстро объяснили людям, которые стояли во главе, что нажиться они могут, но в Ирий или к Ящеру деньги не заберут, а попадут они туда гораздо раньше, чем за ними явится тьма. И биржевики отступили. Все это Воронцову пересказал боярин Рысев, который явился в Тверд за два дня до свадьбы.

— Да уж, не хоромы у тебя, — заметил он, оглядывая кабинет Константина.

Воронцов, вышедший навстречу, на это замечание только хмыкнул.

— Нам с Юлией хватает, — дипломатично ответил он старому ведуну. — На востоке у меня земли, люди, усадьба, но судьба мира будет решаться на западе, и отсюда до него всяко ближе. Кроме того, мне гораздо больше нравится этот небольшой дом, чем родовая усадьба, по которой в обеденный зал из своего кабинета нужно идти пять минут быстрым шагом. Прошу, присаживайтесь, Ваше сиятельство, — он указал на кресло по другую сторону стола и вернулся на свое место. — Чай? Или что покрепче?

— Ничего не нужно, Константин Андреевич, времени мало, очень мало, через час я должен быть в здании совета. Я уполномочен кругом для ведения переговоров с вольными землями.

— Где остановитесь?

— Пока идут переговоры, мне выдели несколько гостевых комнат прямо в здании совета. А теперь давайте о делах. Сегодня вечером прибудут три леткора, которые ты оставил на востоке. Часть наемников отказалась продолжать контракт, но ты уже в курсе. Зато наняли там людей, кое-кто из твоей дружины пошел, так что, считай, четыре сотни стрелков и двадцать шесть ведунов. Гвардейцев своих, извини, я забрал обратно.

— Понимаю, — кивнул Константин, — и благодарен за помощь. Какие новости? Меня интересует запад. И насколько активна тьма на территории империи?

— А никаких, — развел руками Рысев. — Вообще никаких. Тьма на тех же позициях, что и две недели назад. Армии королевств и ополчения стоят на рубежах, разведка ничего не дает, отряды уходят во тьму и не возвращаются. На нашей территории их наскоки почти сошли на нет, словно и не было. Твари и одержимые исчезли, пять стычек за все время, и это самое плохое.

Константин достал сигариллу и, прикурив, посмотрел на старого ведуна.

— Вот это действительно плохо, куда делись орды тварей? У нас в тылу армия, которая при определенной удаче устроит нам огромное количество проблем.

— Верно, боярин, — кивнул Николай Олегович, — круг думает так же. Вот только найти мы их не можем.

— Плохо, — подвел итог Воронцов, задумчиво выпусти в потолок струю ароматного дыма. — Инициатива опять у противника, он о нас знает все, мы о нем ничего, и у него выбор направления удара. Но у меня нет решения, так что, разговор пустой, придется ждать, ход за ними.

Старый ведун вздохнул.

— Я вот чего от тебя, затек, хочу. Я, в принципе, к тебе и приехал по этому поводу. Юля сделала свой выбор, теперь вижу, что он был верный, — он бросил взгляд на Константина, который подобрался, ожидая услышать что-то очень неприятное. — Не напрягайся, — попросил боярин, — она послезавтра уйдет в род Воронцовых, станет твой женой, но я, как дед, и представляю не только себя, но и ее отца и матушку. Просьба у нас к тебе…

Воронцов слегка расслабился, он думал, что начнется очередной торг, или палки в колеса, а может, какие закулисные игры.

— Не бери ее в столицу. Да, она сильная ведунья, но неопытная. Как там выйдет, неизвестно, есть у круга думка, что все твари, что бесновались на наших землях, ушли туда. Тогда твоя задача становится в разы труднее. Ты мою внучку любишь, сохрани ее.

Константин с минуту молчал, у него накануне уже состоялся разговор с Юлией на эту тему. Поскандалили знатно.

— Верно, люблю я ее. И разговор у нас по этому вопросу уже был. Боярышня упряма и своенравна, это не покорная домашняя Анна, и за это я ее и люблю. Можно, конечно, приказать ей сидеть тут под охраной, только, боюсь, она ведь и ослушаться может, удерет, тогда еще больше неприятностей поимеем. Так что, я этого делать не буду, лучше возьму с собой, приставлю ее к Ладе, пусть артефакторшу охраняет, окажется она в центре всех наших порядков. Так что, чтобы до нее добраться, потребуется вольцев пройти. А они знают, что на карту поставлено, и будут стоять насмерть.

— Пусть будет так, может, и правильно оно, — немного подумав, согласился с выводами Воронцова Рысев. — Теперь о вольцах, еще один вопрос, который я хотел с вами, Ваше сиятельство, обсудить. Не слишком ли много доверия? Ведь я видел имя Орислава в списке приглашенных на твою свадьбу. Крови между нами море.

— Именно, — кивнул Константин, — и надо бы это море осушить. Нам вместе в бой идти. Орислав ко мне пришел сам, он понимает, что грядет, мне с ним в столицу идти, не с вами, не с другими боярами, которые сейчас войска собирают, а именно с вольцами. Наемники тоже туда пойдут, но пешком или на транспорте, они ударят извне, зачищая Новоград от тварей оттягивая их на себя. И уж точно я не поставлю их между собой и тьмой.

— А вольцев, значит, поставишь? Не боишься, что они тебе в спину ударят?

— Не боюсь. Те из них, кто не принял мира, уже ушли, остались те, кто понимает всю опасность момента, да и Орислав работает, разъясняя ситуацию, так что, ваше сиятельство, я делаю ставку на них, ведь не отдадите вы, да и остальные бояре, свою гвардию?

— Не отдам, — согласился Николай Олегович, бросив взгляд на часы. — Ладно, боярин, пора мне, — Рысев поднялся и взял прислоненный к креслу посох, — теперь увидимся уже на торжествах. Размещением приглашенных со своей стороны я сам займусь.

— Вот за это благодарен, — пожимая сухую, но крепкую ладонь, с облегчением произнес Константин. — Честно говоря, если бы не вы, не справился бы я с организацией свадьбы, по мне проще военный поход организовать.

— Верю, но для этого существуют люди, которые служат роду, я просто приказал, и они все сделали. С Михаила оставалось только проверять правильность исполнения моих распоряжений.

— К сожалению, — вымучено улыбнулся Воронцов, — мой род — это я, и скоро ко мне присоединится ваша внучка, а из людей у меня только Лада, которая загружена заказами на артефакты, и Горд, который при ней за охранника, гвардейцев не считаю. Все люди, которым я мог бы поручить подготовку к свадьбе, остались либо в моих землях, либо погибли, когда батюшка подцепил тьму.

— Да, боярин, тяжело тебе, и времени нет. А люди — дело наживное, обрастешь нужными и умелыми. А теперь пора мне.

Они пожали друг другу руки и спустились вниз. Да, неудобно для местных жителей подобное соседство, гвардейцы боярина перекрыли не слишком широкую улицу, вынуждая всех остальных ехать в объезд. Но безопасность того требовала, а идти через двор главе рода было не по статусу.

— Теперь, Константин Андреевич, вы понимаете преимущество усадеб, а не городских особняков, — заметил старый ведун, перехватив недовольный взгляд хозяина антикварной лавки, которая была по соседству.

— Понимаю, Николай Олегович, но сейчас у меня нет ни времени, ни возможностей на переезд. Так что, пусть идет, как идет. Скоро это неудобство для города сойдет на нет.

— Тоже верно. Все, зятек, мне и вправду пора, опаздывать людям такого ранга, как я, очень дурной тон.

Они еще раз обменились рукопожатием, после чего дед Юлии укатил в сторону здания совета.

Константин вернулся в дом и решил заглянуть к Ладе, нужно было выяснить, что у нее в наличии, чего не хватает.

— Есть кто живой? — постучав в открытую дверь, позвал он артефакторшу. Если дверь открыта, значит, можно заходить, и он не помешает какому-то важному процессу.

— Проходите, Ваше сиятельство, — с иронией заявила Калинина, оторвавшись от разглядывания очередной начерченной на бумаге рунной схемы. — Решили заглянуть в мои мрачные казематы?

— Ага, хочу знать, как твои дела. Может, нужно чего?

— Нужно, но я справляюсь. Денег хватает, инструменты и материалы имеются, но, как и у вас у меня жуткий цейтнот. Я тут кое-что придумала, сейчас как раз занимаюсь изготовлением артефакта, а после свадьбы я запрусь тут с огромным количеством жратвы и воды, и буду творить.

Воронцов уселся на стул рядом.

— Расскажешь, что задумала?

— Расскажу, — кивнула Лада, откладывая лист. — У меня нехватка времени. И тут я подумала, что это проблема решаемая. Комнату, как у наставника, мне не создать, слишком сложно, там сжатие времени запредельное, день за четыре месяца шел. А вот что попроще, выйдет. Примерно один к двадцати пяти вполне по силам. То есть, в реальности пройдут сутки, а там почти месяц. Буду выбираться наружу только за компонентами и провизией.

— Это безопасно? — напрягся Воронцов.

— Вполне, если, конечно, в рунах не напортачу. Горд уже в курсе. То, что необходимо, мне доставят к концу дня, и займусь рунописью. А после торжества, делом. Кроме того, я не одна буду, Добран, который главный ведун Тверда, отдает мне двух артефакторов, которые на город работают, умелые мужики, свалю на них черновую работу.

— И что он за это хочет? Не верю, что этот ушлый старик с тебя ничего за такой подгон не потребует.

— Зрите в корень, ваше сиятельство, — усмехнулась Лада. — Бескорыстностью тут и не пахнет. Он за это получит такую же комнатку в исследовательском центре. Мне работы на полдня, сжатие времени я ему меньшее сделаю, где-то один к тринадцати, но даже это будет для него даром богов.

— Ты продешевила, — заметил Константин, — пара помощников за такую комнатку, это, считай, ты за спасибо ему великий артефакт отдаешь.

— Не надо думать обо мне так плохо, все же дома я бизнес вела. Все материалы, оружие и прочее, что буду улучшать, за счет города. Часть из этого будет затем выкуплено, часть останется у нас.

— Мне сейчас даже стало немного стыдно, — заметил Константин, — опять ты выступаешь главной движущей силой нашего тандема.

— Не надо, боярин, но плату с вас я тоже возьму.

— Что в моих силах, все получишь, — заверил ее Константин.

— Мне нужен титул, хочу быть дворянкой столбовою, или владычицей морскою, чтоб золотая рыбка была у меня на посылках.

Константин рассмеялся.

— Прям сейчас могу сделать тебя баронессой. У меня земель свободных, хоть ж… жуй.

— Нет, ваше сиятельство, я хочу стать графиней, а это может сделать только князь. А вот Горда можно и в бароны, он потом на мне женится, и станет графом.

— Даю слово, ты получишь титул, — рассмеялся Воронцов. — Но, может, пока все же баронессой? Чтоб хоть что-то за душой было, а потом до графини вырастишь?

— А давай, — неожиданно согласилась Лада. — А теперь, извини, мне нужно проверить расчеты еще раз, и за дело приниматься.

— Работай, не отвлекаю, — поднимаясь и покидая мастерскую, произнес Воронцов. — Сейчас результат важнее всего. Не справимся, нам не быть, тогда и титул тебе не понадобится.

— Именно поэтому, — не поворачивая головы, ответила Лада. — Главное победа.

Глава двенадцатая

Накануне свадьбы Юлия, страстно поцеловав Константина, запрыгнула в машину и в сопровождении Мала и пяти гвардейцев Рысевых отбыла в дом, который арендовал ее батюшка. Несмотря на вольные отношения, традицию, что невеста с женихом проводят ночь в под разными крышами, требовалось соблюсти, в десять утра Воронцов приедет в их дом и заберет ее. Если бы свадьба была в его вотчине, как гласит местный канон, она бы жила с родичами в доме, который предоставил бы Константин в Воронграде. А тут вообще бардак, свадьба с нарушениями всех канонов на нейтральной территории. Тверд столько знати не видел, наверное, со времен начала тьмы.

— Нервничаешь? — глядя на Константина, который, сидя перед камином, крутил в руках стакан с виски, поинтересовался Радим. Сегодня он ночевал в его доме, поскольку ему досталась роль друга жениха, слово «шафер» в этом мире было неизвестно.

— Нервничаю, — признался Воронцов и залпом допил содержимое стакана, подумав, что неплохо бы изучить какую-нибудь веду заморозки, чтобы делать себе лед. Хотя он не особо любил виски со льдом. — Знаешь, — продолжал он после слегка затянувшийся паузы, — мне в том поселке, откуда я прорывался, когда его темный атаковал, так страшно не было. Боюсь я, что тьма нанесет удар именно завтра.

— Понимаю, — подал голос граф, — но Лада обещала прикрыть всю площадь перед главным капищем своими новыми светцами, а они мощные.

— Город тоже охрану выставляет, — привставая и берясь за бутылку, добавил Воронцов, — ведунов почти три десятка, гвардейцев сотня, плюс люди бояр приглашенных.

— Да уж, событие громкое. Если всех перебить, то можно всю коалицию разрушить, а она сейчас очень шаткая. А без тебя, отмеченного Сварогом, вообще поодиночке тьма всех раздавит. Усадьба, которую Рысев снял, пожалуй, самое уязвимое место.

— Нет, она надежно прикрыта, — наливая еще стольник, покачал головой Воронцов. — Самое уязвимое место — это путь до нее. Хоть и рядом с городом, но все равно минут пятнадцать от стен до стен.

— Да уж, проблема, — ставя опустевший бокал с вином, задумчиво пробормотал Радим. — Слишком многим ты поперек горла — и вольцы, не принявшие мира, и тьма, а еще купцы, которых ты прибыли своими идеями лишаешь.

— Надо было в городе все устраивать, — заметил Воронцов, — вон манеж снять, где у меня дуэль была с бароном, такие гуляния можно было организовать, но бояре пошли по старинке, если не усадьба родовая, то непременно богатый особняк. Статус обязывает, как мне сказал Михаил Николаевич. Ты Анну-то видел?

— Конечно, — улыбнулся граф, — вчера она у меня ночевала на леткоре, забрал ее у батюшки, вроде ей понравилась моя перелетная квартира. Вот только мы никак не можем решить, когда свадьбу играть, впереди война, сначала дело в столице, потом все уйдут тьму сдерживать. А боярская свадьба не как у обывателей, тут размах нужен, гости. Так что, похоже, теперь только, когда с тьмой покончим. Надо было раньше думать, и сыграли бы двойную.

— Сомневаюсь, что Рысев подобное бы одобрил. Если бы ты не на боярышне женился, я бы тебе предложил завтра из хулиганских побуждений вместе с нами на капище идти, только вот не получится.

— Хороша идея, — улыбнулся Радим. — Но ты прав, Николай Олегович подобного не допустит, и так я в его род вхожу, наверное, впервые он прислушался к сердцу, а не к голове, решив больше не играть чувствами дочери. Но думаю, свадьба теперь будет только после войны, сомнительно, что он даст добро на большую церемонию, пока тьма угрожает люду росскому.

— Мне же дал, — заметил Константин, допивая виски и ставя стакан на стол.

— Еще бы он возразил, — усмехнулся Радим. — Ты Сварогом отмечен, боярин, да и внучка всегда рядом с тобой. Ты — фигура, а я — граф с окраины соседней вотчины, причем даже не наследник. Так что, мне такие вольности по статусу не положены.

— Хочешь, я переговорю с ним? Сыграете свадьбу, пока мы будем готовится к рейду в Новоград.

Лицо Радима просветлело.

— И снова я буду у тебя в долгу. Поговори. Ты уже так много сделал для нашего с Анной счастья, сделай еще один шаг.

Воронцов протянул руку, и граф крепко ее пожал.

— А теперь пошли спать, — заметил Радим, — тебе надо отдохнуть.

— Верно, — согласился Воронцов, — завтра будет очень трудный день. Знаешь, у меня иногда складывается ощущение, что все эти пышные свадьбы проводят специально: во-первых, это испытание на выносливость молодоженов, а во-вторых, чтобы досадить им.

Радим рассмеялся.

— Ты, сиятельство, только завтра такое не ляпни. Не поймут. Хотя нравы сильно проще стали, но главы родов боярских, за редким исключением, еще батюшку Артемия III видели, а глава круга, так вообще с ним на короткой ноге был — советник.

— Хорошо сохранился, — озадачился Воронцов, вспомнив крепкого старика. Интересно, сколько же ему стукнуло? Но сейчас этот ответ был ему не особо и нужен. — Все Радим, ты прав, хорошо посидели. Ты хоть немного, но меня подсобрал. В ванную освежиться быстро, и спать.

Они пожали друг другу руки и разошлись по разным комнатам.

Константин успел забраться в ванную, как пришел вызов по мыслегласу. После того, как Лада пошаманила над стандартными артефактами и не на коленке, а в мастерской, то теперь дальность связи выросла в разы — почти девять километров без проблем.

— Здравствуй, любимая, соскучилась?

— Соскучилась, — последовал незамедлительный ответ, полный теплоты, — но больше тревожно мне, никак уснуть не могу.

— Понимаю, милая, сам маюсь. Но все готово, спасибо людям твоих родичей. Я уверен, пройдет, как надо. Завтра — твой день, и он будет самым лучшим для нас, и самым важным.

— Знаю, все невесты нервничают. Хорошо, что Анна и матушка тут, от братьев толку никакого, больше злят своими шутками, пришлось Артема выгонять из комнаты с помощью ослабленного порыва ветра, зато вылетел быстро.

Константин улыбнулся. Сыновья наследника были крепкими веселыми парнями, одному тридцать, второму двадцать девять.

— Расскажи мне что-нибудь еще о своем мире, он так далеко ушел от нас. Только про то, чего у нас нет. Например, про кино и книги, мне очень нравится, когда ты пересказываешь разные истории.

Воронцов задумался.

— Не, книгу или фильм долго пересказывать, давай, я расскажу, как у нас отдыхают? Знаешь, у нас молодожены, если могут себе позволить, отправляются в свадебное путешествие. Они садятся в самолет и летят куда-нибудь за границу…

Юлия честно продержалась сорок минут, после чего связь оборвалась, похоже, она просто уснула.

— Спокойной ночи, — улыбаясь, произнес в тишину Константин, и стал выбираться из ванной, мыться он решил утром.

Как ни странно, разговор с невестой пошел и ему на пользу, он успокоился, отвлекся и уснул, стоило забраться под одеяло. Утром, когда охранный артефакт, который Воронцов использовал вместо будильника, поднял его с постели, был бодр и свеж. Снилось ему мама, она выглядела молодо, стояла перед ним в своем самом красивом платье и улыбалась. А потом пришел отец и встал рядом с ней, взял за руку и подмигнул сыну.

— Не могли мы пропустить твое торжество, сынок, — произнес он. — Не печалься о нас, мы снова обрели друг друга. Будь счастлив, сын, я горжусь тобой, ты вырос настоящим мужчиной.

Мама сделал шаг вперед и поцеловала. Она ничего не сказала, но в ее глазах Константин увидел любовь и гордость. А потом их фигуры унесло ветром, словно легкую пыльцу, и явились другие люди, которых Воронцов никак не ожидал увидеть. Был тут и Кин, и девушка Аня, которую он пытался спасти от подоноков, но не успел, пришла Аиша, и Вран, болтливый водила, который, запинаясь, пробормотал: «Поздравляю вас, значит, Ваш благородие». Последней появилась Авия, которая поцеловала его в губы и шепнула: «Люби ее и будь счастлив», а затем исчезла, как и все остальные. Это был чудесный сон, и, несмотря на то, что все, кто к нему пришел, были мертвы, они не потревожили Константина Воронцова, а принесли покой и умиротворение.

— Ваше сиятельство, — раздался из-за двери голос ключника, — вставать пора. Свадьба у вас.

— Спасибо, Никанор, я проснулся. Народ встал?

— Да уже как с полчаса, — заверил ключник. — Все готовятся. Сударыня Лада, — он хохотнул, — выгнала сударя Горда из ванной и прихорашивается, велела не лезть. Пришлось ему в гостевую к графу Теренскому на поклон идти. В ванную для слуг вообще не пробиться. Кто поумнее, поднялся за час до остальных.

— Ясно, — улыбаясь и натягивая пока что домашнюю одежду, произнес Воронцов, тема нехватки ванн в последнее время стояла остро. — Иди. Никанор, буду минут через двадцать. Скажи Варе, чтобы завтрак к этому времени подавала.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — раздалось из-за двери, а следом послышались тяжелые шаги ключника.

Ровно в указанное время Константин, вымытый, выбритый и расчесанный, спустился в столовую. Тут уже его ждал Радим, в ванную которого удалось пробиться Горду.

— Доброе утро, граф, — поздоровался Воронцов, занимая свое привычное место во главе стола.

— Боярин, — кивком поприветствовал его друг. — Вы знаете, что у вас очень маленький дом? У вас жуткая нехватка ванн, мне пришлось делить ванну с Гордом. Нет бы с Ладой, я бы не возражал, но с мужчиной… Это неприлично. У нас за подобное могут на кол посадить.

— Радим, ну хоть ты не начинай, — рассмеялся Константин. — Дом маленький, ванны всего четыре оказалось, никто ж не думал, что сюда вместо небольшого купеческого семейства заедет его сиятельство с друзьями, охраной и слугами. Я, когда сюда заселялся, тут столько народу не было.

— Ладно, боярин, я так шучу. Я смотрю, от твоих тревог и следа не осталось?

— Верно, друг, — подтвердил Воронцов.

— Доброе утро, Ваше сиятельство, — входя в столовую, поприветствовал его Горд, потом кивнул Радиму и уселся напротив графа. — Лада велела ее не ждать, ей Хриса завтрак в комнату отнесла.

— Ну, тогда начнем, — снимая крышки с блюд, довольно заявил Константин, — а то кушать хочется. Да и, — он бросил взгляд на часы на камине, — времени немного, через час надо выдвигаться.

Через час Воронцов спустился в холл, где выстроились все его гвардейцы. Теперь, с прибытием леткоров с его вотчины два дня назад, их число выросло до двадцати человек. Парадные мундиры, которые те притащили с собой, все те же черные с серебром, артефактные кинжалы и жезлы на поясах, карабины за плечами, револьверы на поясе.

— Слава боярину, — выкрикнул Тихомир, стоящий с краю в правой шеренге.

— Слава! Слава! Слава! — рявкнули синхронно девятнадцать бойцов.

В связи с тем, что дом не был рассчитан на такое количество народа, пришлось арендовать целый этаж в доме напротив, тот как раз пустовал, и десять гвардейцев заселились туда.

— Все готово? — спросил Воронцов сотника.

— Так точно, Ваше сиятельство, машины у подъезда, ваша — для ваших спутников, и три для охраны.

— Тогда вперед, время поджимает, — и Воронцов прошел сквозь строй гвардейцев, но у дверей отступил в сторону, уступая проход своей охране.

Теперь он знатный человек и обязан соответствовать, хотя привыкнуть к тому, что впереди тебя идут охранники, открывающие двери и входящие туда первыми, готовые принять пулю или веду, было сложно. Но он старался, иначе местные не примут. Пожалуй, только в своем доме он мог позволить быть себе самим собой — Костей Воронцовым, бывшим ментом, бывшим частным детективом.

Лада в умопомрачительном платье с оригинальной прической догнала Воронцова и тронула за рукав. Они так и не успели поговорить, поскольку она прихорашивалась слишком долго.

— Большой день, Ваше сиятельство, — добавив голос ровно столько иронии, чтобы заметил Константин, но не поняли стоящие рядом гвардейцы, произнесла она, — позвольте вас поздравить.

— Большой, — согласился Воронцов. — Спасибо. Отчасти это твоя заслуга, хотя, наверное, это в большинстве твоя заслуга. Ты что-то хотела?

— Я тут вчера уговорила Радима отдать мне на ночь ваши обручальные кольца. Не сердись на него, он хотел, как лучше. Вот, возвращаю в целости и сохранности. Только теперь это два артефакта, не божественные, конечно, но…

— Я понимаю, — улыбнулся Константин. — И что они могут теперь?

— Ваше сиятельство, время, — напомнил Тихомир, стоящий рядом.

— Минута, — отрезал Воронцов. — Так что они могут теперь?

— Во-первых, щит, очень мощный щит, он отразит и вернет врагу веду, утроив ее мощь. Но это одноразовая защита, активируется по мысленному приказу. Потом он энергию будет копить целые сутки. А во-вторых, я использовала вашу кровь. Если случится, что потребуется найти обладателя кольца, пока оно на нем, это можно будет сделать, куда бы его не спрятали.

— Так его же стянуть могут, — впечатлившись, заметил Тихомир.

— Я подстраховалась, — улыбнулась сотнику Калинина. — Стоит отдать приказ, как оно станет невидимым и неосязаемым.

— Спасибо, Лада, это княжеский подарок, — поблагодарил Воронцов.

— Нет, Ваше сиятельство, это не подарок, подарок я вам на торжествах подарю, много я на него времени потратила, с того момента, как вы сообщили, что согласие есть, осталось условия выполнить, но я в вас верила. А теперь нам и вправду пора.

— И ведь не скажет, — улыбнулся Горд, — даже я не знаю.

— Не скажет, — согласился Константин. — Ладно, пусть будет сюрприз, — и вышел из дома, постукивая по каменным ступеням обязательной по такому поводу тростью.

Гвардеец распахнул дверь лимузина, Воронцов забрался внутрь, улыбнулся верному Дрозду, теперь тот больше не наемник, временно охраняющий дом, а человек боярина Воронцова, и пока что ему крутить баранку. Жаль, что гвардия, о которой он грезит, ему не светит, нет в нем ни капли силы — стрелок, чистый силовик, как и Горд.

Пять гвардейцев, что оставались охранять дом, держали оцепление, пока остальные занимали места в своих машинах, но уже через минуту весь кортеж рванул в сторону центра города.

Константин задумчиво смотрел в окно, он уже привык к тому, что не может выйти из дома в соседнюю булочную без охраны. Вот и сейчас с ним трое, не считая Дрозда. За спиной на заднем сиденье привычно расположились Тихомир с Жалом, очень недурной силовик с мощными щитами, и что большая редкость — очень сильными атакующими ведами. Редкое сочетание, почти не встречается у людей не благородного происхождения, просто нет возможности прокачать все сразу, но он умудрился. Рядом с Дроздом на переднем сиденье еще один гвардеец — Тир, сидит с прикрытыми глазами, сосредоточенный, у него уникальный талант, сейчас всю машину изнутри обволакивает очень мощный щит. Да, он натренировал обволакивать щитом предметы, в ближнюю охрану он вошел только вчера, поскольку был среди тяжелораненых.

Константин смотрел в окно на ярко украшенный город. Ставр и остальные советники расстарались, день свадьбы выпал на неделю — выходной. Как же непривычно для жителя другого мира это звучит, неделя — нет дел. Отцы города выложили пять тысяч золотом из бюджета, немалые деньги, и город украсили, и дармовую выпивку с закуской на площадях выставили по случаю бракосочетания в Тверде боярина Воронцова и боярышни Рысевой. Хотя, скорее всего, тут нет никакого альтруизма, народ все сожрет и выпьет, а дальше будет тратить свои, а жителей в вольном городе хватает, так что им с торицей вернется. Практичный люди, и обывателей порадуют, и заработают, и боярину польстят, выскажут почет и уважение. Очень хитрые люди.

— Подъезжаем, Ваше сиятельство, — дотронувшись до плеча Воронцова, сообщил Тихомир.

Но Константин и сам видел, что кортеж сворачивает к довольно большому двухэтажному особняку, на фасаде которого еще были заметны следы недавнего ремонта. Да и двери, что вышибла тьма, тоже новые.

Бывший детектив улыбнулся, какая забавная ирония, чуть больше месяца назад в особняке разорившегося купца он дал бой тьме, во главе с адептом, и вышел победителем, хотя все карты были у противника. А теперь его снял боярин Рысев для своего семейства, слуг и охраны.

Небольшой парк перед домом был украшен, на ступенях стояли гвардейцы, а перед дверьми семейство Рысевых. Приехали, конечно, не все — боярин, отец и мать Юлии, ее братья и Анна, ну и сама невеста. Парадокс, что тут, что в его старом мире боярышня была в шикарном пышном белом платье.

Кортеж обогнул большую клумбу, и лимузин замер в метре от ступеней крыльца. Тихомир выскочил первым и распахнул своему господину дверь.

Воронцов покинул салон и легко взбежал по пяти ступеням лестницы, остановившись перед боярином Рысевым, который вышел вперед, закрыв собой внучку.

— Здравы будьте, Ваше сиятельство, Константин Андреевич. Рад, очень рад. С чем пожаловали?

«Ну, хоть без дурацких конкурсов», — мысленно вздохнул Воронцов, но традицию надо было соблюдать.

— И вам здравствовать, боярин Рысев, — произнес бывший детектив. — Пришел я за тем, что мне было обещано. Прошу перед лицом богов руку и сердце вашей внучки, боярышни Юлии. Урок, что вы мне назначили, я выполнил, точно и в срок.

— Верно, — согласно кивнул старый ведун. — Вы, боярин, человек слова и чести, и выдержали испытания с достоинством. Ваш отец гордился бы вами. Осталось последнее, согласие родителей и самой невесты — он повернулся и посмотрел на наследника. Ну что, сынок, отдашь дочку?

— Отдам, отец, — выступив вперед, произнес отец Юлии. — Боярин Воронцов словом и делом доказал, что достоин ее руки.

Старший Рысев кивнул.

— А ты, Сашенька, что скажешь?

Александра Павловна шагнула к мужу.

— И я не против. Боярин Воронцов достоин руки моей дочери. Мы многим ему обязаны, и дать разрешение на союз меньшее, чем мы можем ему отплатить за свершенное им.

Константин по-прежнему стоял на ступеньку ниже боярина Рысева, опираясь на трость, слушая всю эту традиционную для подобного мероприятия говорильню, и больше всего он боялся зевнуть. Ничего это, конечно, не изменит, но впечатление будет испорчено.

Наконец, старый ведун посмотрел на Юлию.

— Ну что, внучка, пойдешь за боярина Воронцова, люб он тебе? — Братьев, как и Анну, он ни о чем спрашивать не стал, видимо, их мнение не очень его интересовало.

Константин с трудом сдержал улыбку, разговор этим устаревшим штилем его веселил, это напоминало дешевый псевдоисторический сериал, но сейчас иначе было нельзя, ведь он играл в нем одну из главных ролей.

— Люб, дедушка, пойду за него.

— Ну, коли все за, то кто я такой, чтобы препятствовать, да и не против я, — он взял руку внучки и вложил в протянутую руку Константина. — Живите в любви и согласии. Хотя наблюдал я за вами то немногое время и скажу, есть у вас и то, и другое. А теперь поехали, место силы ждет, клятва, кольца. Да и гости скоро соберутся туда. А потом уж праздновать.

Воронцов кивнул Рысевым, всем сразу, после чего, не выпуская руку невесты, повел ее к лимузину. Его друзья — Лада, Горд и Радим, стояли возле своего автомобиля и улыбались. Всю торжественность ситуации скомкала Анна, она сбежала по ступеням, обгоняя Константина и Юлию, и, словно девчонка, а не взрослая степенная боярышня, бросилась на шею графу, страстно его поцеловав.

— Анна, стыдись, — с укором произнес Николай Олегович, — где твои манеры?

— Да плевала я, — беря Радима за руку, смело и немного нагло произнесла боярышня.

Воронцов остановился, глядя на счастливого друга, и решил, сейчас было самое время, чтобы выполнить то, что он ему обещал.

— Ваше сиятельство, — повернувшись к Рысеву, произнес он, — а ведь Радим, как и я, тоже выполнил ваше условие. И я обещал выступить сватом с его стороны. Впереди нас ждет очень опасное дело, так может, не тянуть со свадьбой? Я, как его друг, прошу для графа Теренского руки вашей внучки — боярышни Анны. Думаю, учитывая то, что все почти готово, мы сможем организовать еще одну свадьбу сразу следом за моей.

— Шок — это по-нашему, — громко рассмеялась Юлия, глядя на растерявшегося деда.

Константин улыбнулся, чем-то эта фраза очень забавляла боярышню, и она использовала ее часто и по делу.

— Знаете, Константин Андреевич, — хитро улыбнулся боярин Рысев, — а я не против. Гости тут, продлим аренду усадьбы, соберем стол, и в следующую седьмицу справим еще одну свадьбу.

Анна, не веря, моргнула, а потом бросилась на шею деда, поцеловала в щеку, а потом уткнулась в плечо.

— Ну, что ты ревешь, глупенькая? — погладил ее по спине Николай Олегович. — Когда-то я лишил тебе счастья, ошибся я. Теперь вот пора исправить это. А теперь, вытри слезы, и марш в машину жениха, у нас все же свадьба твоей сестры.

Анна отпрянула и, промокнув слезы платочком, пошла к Радиму.

— Спасибо, — одними губами произнесла она, глядя на Константина.

Бывший детектив подмигнул им.

— А теперь и вправду пора, — заметил он.

Уже через три минуты кортеж, увеличившийся вдвое, поехал в сторону главного капища вольного города Тверд.

Да уж, увидеть свадьбу боярина, которому так благоволили в Тверде, народу собралось немало. Довольно большая площадь перед главным капищем оказалась забита людьми, кортеж ехал через живой коридор, пробираясь к возвышению с идолами. Но скоро машины вырвались на свободное пространство, оцепленное местными дружинниками, второе кольцо охраны состояло из гвардейцев, приглашенных на свадьбу бояр.

Тихомир снова распахнул перед Константином дверь, тот вышел первым и подал руку Юлии. Толпа одобрительно загудела.

— Теперь понимаешь, почему подобные церемонии мы предпочитаем проводить в закрытых усадьбах на личных капищах? — прошептала Юлия, пока они шли к подножию лестницы, ведущей на возвышение, именно там стоял глава круга боярин Кречет Олег Павлович. — Тут слишком много посторонних, а у тебя слишком много врагов.

— Не волнуйся, все пройдет, как надо, — заверил ее Воронцов, отвесив собравшимся вежливый поклон.

Кречет быстро представил остальных, в основном тут были соседи и союзники Рысевых, боярин Медведев, сюзерен Радима, и его семьи. Далее стоял боярин Стужев с женой и младшим сыном, которому всего тринадцать и который с восхищением и вожделением смотрел на… Воронцов едва не расхохотался, сопляку приглянулась Лада, он просто прикипел к ней взглядом. Артефакторша, стоящая чуть позади, заметила это и, как всегда из хулиганства и полного отсутствия пиетета к аристократии, подмигнула. У мальчишки отвисла челюсть. Боярин Стужев сделал вид, что ничего не случилось, а может, и вправду не заметил, что его сынок улетел в Астру и едва слюнями не облился.

Дальше шли союзники Рысевых — Морозовы и Оленевы. От них были наследники с женами. Боярич Александр от первых и боярич Андрей от вторых. Неудивительно, что эти стояли рядом, учитывая, что еще недавно Александр был женат на Анне, которая с ледком смотрела на него из-за спины Воронцова, а женой наследника стала сестра стоящего рядом Оленева. Чуть дальше расположились советники вольного города Тверда во главе со Ставром. Больше сюда никого не допустили.

Константин принимал поздравления, кивал, пожимал руки мужчинам и целовал пальцы женщинам. Его это все очень сильно утомляло, хотелось послать всех на хер, схватить Юлию и скрыться на машине, остановиться где-нибудь на берегу реки, разложить мангал и приготовить так любимые им шашлыки с уксусом и маринованным луком. Он всегда жарил шашлыки только так, по рецепту отца. Воронцов тряхнул головой, отгоняя эти мысли, сейчас не время для подобных. Наконец, все слова были сказаны, а руки пожаты.

Со стороны Юлии свидетельницей выступала Анна, со стороны Константина Радим.

Воронцов посмотрел на капище, он знал, что еще накануне гвардейцы Рысевых и Тверда оцепили остальные места силы, дабы никто не смог пройти первым планом и помешать церемонии. На всякий случай там, в изнанке, дежурили пять сильных городских ведунов.

— Ну что, любимая, остался последний шаг, давай сделаем его вместе.

Ответом ему были сияющие счастьем темно-синие глаза Юлии.

Глава тринадцатая

Глава тринадцатая

Границу места силы перешли все вместе, держась друг за друга.

— О, Черный Вран, — мысленно поприветствовал его Хранитель. — Вижу, у тебя сегодня день особенный, прими мое поздравление.

— Благодарю, — уважительно поклонившись, так же мысленно ответил Воронцов. — Ты прав, день особенный, мы ненадолго, сейчас клятву принесем, кольцами обменяемся и праздновать поедем.

— Большой путь ты прошел с того момента, как появился в этом мире, — заметил Хранитель.

— Скорее, пробежал, вечно опаздываю, — отшутился Воронцов.

— Ладно, не буду мешать, заканчивай церемонию.

Константин повернулся к Юлии, и Радим вложил ему в руку артефактные кольца.

— Лада постаралась? — поинтересовалась боярышня, разглядывая золотые ободки.

— Ну а кто еще? — усмехнулся Воронцов. — Щит с ответкой и маячок.

Юлия взяла его кольцо, побольше размером и с камнем поменьше.

— Я, боярышня Юлия Рысева, клянусь перед лицом богов быть верной женой…

Воронцов дождался, когда она закончит, и начал свою клятву:

— Я, боярин Константин Воронцов, клянусь…

И стоило ему договорить, как язык алого пламени, возникший из неоткуда, лизнул кольцо, лежащее на левой ладони. А потом скользнул в камень, и крупный брильянт сменил окрас на огненный. Тоже самое произошло с его кольцом, которое держала на ладони Юлия. А затем идолы окутались чистейшим огнем, а над капищем возникли две фигуры — Сварог в своем привычном обличии — могучий мужчина средних лет, светлые волосы прижаты на этот раз драгоценным золотым очельем, густая борода и брови. Одет он был как и раньше в рубаху и штаны, поверх них фартук, прожженный в нескольких местах, в руке огромный молот. А рядом с ним, держась за левую руку, стояла женщина неземной красоты в украшенном жемчугом и каменьями красном сарафане, а за спиной синий плащ, расшитый звездами, шлейф которого тянется по небосводу. Волосы цвета золота заплетены в толстую косу, которая была перекинута на грудь и спадала до «земли», ее глаза излучали свет, свет никогда не виданный никем из смертных.

— Подтверждаем клятву, — произнес Сварог громоподобным голосом, а Лада лишь кивнула, после чего взмахнула рукой, и людей осыпало золотой пыльцой, которая скрыла на мгновение богов, а когда та истаяла, то богов уже не было.

— Невероятно, — прошептал Радим.

— Благословение богов, — в тон ему в восхищении прошептала Анна, — и оно и нас коснулось.

— Обычный день боярина Воронцова, — неожиданно весело громко произнесла Юлия, после чего взяла кольцо с огненным алмазом и надела на безымянный палец правой руки Константина.

Константин взял ее кольцо и надел на безымянный палец жены. Несколько секунд смотрел в ее сияющие глаза и крепко поцеловал, завершая обряд.

— Поздравляю, — громко закричал Радим, когда влюбленные оторвались друг от друга, и полез обниматься. За время, что они летали туда-сюда, у них сложились отношения, в которых наедине не осталось никаких сиятельств и светлостей, когда вокруг нет посторонних, кроме ближнего круга, они были равны.

Анна же, заплакав обняла сестру, снова побежали по щекам соленые капли, и местная косметика доказала свою стойкость. Так, со слезами на глазах, она повернулась к Константину.

— В тот день, когда я увидела тебя, я еще не понимала, как много ты будешь значить для меня. Сами боги привели тебя в наш дом.

— И их доля участия в этом есть, — улыбнулся Воронцов. Он сделал шаг и обнял Анну. — Я верю, у вас с Радимом впереди долгая и счастливая жизнь в любви, и я рад, что смог помочь вам. А теперь пора возвращаться, — Константин посмотрел на явь с изнанки, вокруг капища было просто море теней, людей стало гораздо больше, все улицы и переулки забиты, даже крыши и окна домов. История с поселком Авии повторилась, только теперь в гораздо более крупных масштабах, и если до этого он мог спокойно пройти по улице, то теперь вокруг него будет собираться толпа.

— Да, подставили нас боги, — заметила Юлия. — За благословение, конечно, спасибо, только вот теперь нам люди шагу ступить не дадут. Надо будет обдумать возможность переехать за город, в Тверде теперь нормальной жизни не видать.

— Да уж, раньше был только слух, что боярин отмечен Сварогом, — заметил Радим, — а теперь пара тысяч людей это увидели своими глазами. Причем не одного бога, а целых двух.

— А ты что решил, что тебя это стороной обойдет? — поддел его Воронцов. — Вы с Анной тоже тут присутствовали, так что, вам теперь с нами одну кашу расхлебывать. А чего у тебя лицо такое кислое? Это же так здорово, быть в центре внимания. Я бы вообще предпочел отсюда по-тихому уйти. Мне эта восхищенная толпа даром не нужна. Может изнанкой до другого места силы, что к дому ближе? Туда идти всего минут десять, а вы на машинах нас там подберете. Юль, как ты на это смотришь?

Боярыня, то есть теперь уже официально боярыня Воронцова, отрицательно покачала головой.

— Надо идти, милый, люди должны тебя видеть, это для дела нужно. Уже завтра на вербовочных пунктах будет не протолкнуться от добровольцев, все захотят под знамена отмеченного Сварогом. Так что, выше голову, и вперед. Только защиту свою на себя повесь, а я щит на всякий случай поставлю.

Константин кивнул и активировал защиту «тени», теперь он переживет три атаки, не важно, какими ведами долбанут, или из толпы стрельнут, должен первый удар пережить, а ведь еще колечко теперь есть, и жена щит выставила, причем воздушный, с метра видно слегка искривленный воздух, а дальше уже никто ничего не заметит.

Вышли, и тут началось… Толпа в едином порыве качнулась вперед, дружинники сделали два шага назад, упершись ногами в камни площади, пытаясь сдержать жителей. Одновременно с этим пришла звуковая волна, люди в три тысячи глоток, а может и больше, скандировали: «Слава!». Они напирали, тянули руки в надежде, что кто-то из четверки, отмеченной богами, их коснется. Их можно было понять, боги давно не посещали явь, закрыв для смертных навь. И вот сейчас одни из самых почитаемых явились благословить боярина Воронцова и его молодую жену. И теперь эти двое для простого люда стояли всего на ступеньку ниже самих богов.

Константин поймал взгляд боярина Рысева. Дед, как и вся родня Юлии, пребывали в легкой растерянности, хотя старший уже видел Сварога, но сейчас случай иной…

Как ни странно, быстрее всех пришел в себя Ставр, он довольно молодо для своих лет взбежал по ступеням.

— Ваши сиятельства, боярин Воронцов, боярыня, примите наши искрение поздравления от всего совета и от города Тверд. То, что случилось, невероятно. — При этом он поклонился чуть ли не в пояс. — Но вам нужно, как можно быстрее отсюда уехать. Мы не рассчитывали на подобное, у нас слишком мало людей, и гвардейцев бояр тоже не хватит, а толпа все больше.

— Ты прав, Ставр, — согласился Константин. — Вот только улицы забиты. У нас есть возможность уйти отсюда первым планом, и выйти из другого места силы, того, что ближе к моему особняку.

— Это было бы идеальным вариантом, — произнес глава круга боярин Кречет. — Когда вы скроетесь в Астре, мы объявим, что вы пошли по своим делам и вернетесь не скоро, и люди разойдутся, а мы тем временем перегоним машины к тому капищу и поедем в усадьбу. Да, боярин, вы снова сумели меня удивить.

— В этом нет моей заслуги, — покачал головой Константин, — явление богов для меня стало полной неожиданностью. Ну что, боярин, дайте я скажу пару слов людям, а то ведь реально дружинников и городовых затопчут. И мы с Юлией отправимся путешествовать по первому плану.

— Городские ведуны, которые там держат охрану, вас проводят, — тут же заявил Ставр.

— Благодарю, Ставр Прохорович. С радостью приму вашу помощь. Только вот как вы собираетесь передать информацию своим людям?

— Нет ничего проще. Сейчас я к ним отправлю посыльного, и уже через пару минут они получат новый приказ.

— Ну а я пока обращусь к народу, а то и вправду сомнут дружинников.

Константин спустился на пару ступеней, коих тут было чуть больше десятка. Подняв руку, призывая к тишине, он окинул господским строгим взглядом толпу, которая вмиг успокоилась. На секунду он даже подумал, а надо ли мудрить с Астрой, но отбросил эту мысль.

— Вольный люд города Тверд, — произнес он, когда установилась почти могильная тишина, — я счастлив видеть вас на моем торжестве. Но у меня и у моей жены еще дела в Астре, так что, пейте, гуляйте, отдыхайте. А сейчас мне пора.

Толпа загудела, но напирать перестала. Воронцов развернулся и, взяв Юлию под руку, ушел обратно под защиту места силы.

Уже через минуту они в сопровождении трех городских ведунов и Беляша, который радостно носился туда-сюда и охотился на туманников, шли по изнанке в сторону второго капища.

Без каких-либо приключений они вскоре добрались до пункта назначения. Тут толпы уже не было, десяток городовых при двух ведунах держали периметр, не давая никому отсюда войти в Астру. Через пару минут пожаловал и свадебный кортеж. Остальные бояре со своими людьми, видимо, уехали в усадьбу, чего всем колонной гигантской кататься? Так что сюда пожаловали только четыре машины Рысевых, и столько же Воронцова.

Поздравления пришлось отложить на потом, поскольку оказалось, что люди, которые были возле главного капища, фишку тоже просекли и потянулись следом за машинами.

— Да уж, подстава, не ожидал такого от Сварога, — пробормотал Воронцов, пропустив Юлию вперед и запрыгивая в машину. — Теперь понимаю, что чувствуют звезды, за которыми бегают безумные фанаты.

Юлия на это улыбнулась, только она, которая знала, что муж из другого мира, смогла оценить его фразу. Тихомир промолчал, но выглядел озадаченным, хотя для него это уже стало нормой, уж слишком странным, по меркам местных, был новый боярин.

Вскоре машины покинули Тверд, а через пятнадцать минут кортеж въехал в ворота усадьбы, которую сняли Рысевы для проведения торжеств. Константин выбрался из машины и подал руку Юлии. Да уж, Рысевы денег на свадьбу не пожалели, если двумя словами — дорого-богато. Караул из гвардейцев, арки на ступенях, увитые белыми цветами. Что за цветы, Воронцов не знал, но аромат был приятный и не очень сильный. Пройдя через арки, они оказались в украшенном холле. Дом был не типовым, обычно сразу шла большая широкая лестница на второй этаж, здесь же было две по краям, а по центру проход, за которым распахнутые двери. Огромная бальная зала для торжественных приемов, задняя стена из арочных окон, за которыми парк с беседками и живыми изгородями. Там как раз и были установлены столы, день выдался солнечным и очень теплым. И везде были люди. Каким-то образом род Рысевых опередил новобрачных, и теперь они возглавляли собравшихся гостей, которые, трижды рявкнув «Слава», готовились поздравлять молодых.

Час — вот сколько это заняло. Константина с Юлией усадили на два трона, которые были установлены на специальное возвышение. Дальше потянулись гости с поздравлениями и подарками. Вот Лада с Гордом, у нее в руках шар алого цвета, испещренный рунами, это ее подарок, надо сказать, уникальный — охранный артефакт, который в разы лучше того, что сейчас охраняет дом Воронцова в Тверде. Он способен не только отслеживать все, что происходит в поместье, но и по желанию хозяев дома блокировать использование силы в любой указанной точке. А вообще подарки оригинальностью не блистали — оружие Константину, драгоценности для боярыни, какие-то картины известных мастеров. Пожалуй, самым полезными были сферы тьмы, их хотя бы можно в дело пустить. Кстати, набралось их немало — около сотни. Наконец, поток иссяк, и Константин, следуя традиции, толкнул речь о том, что он счастлив всех тут видеть, ни слова про тяжелые времена, только хорошее — про важный день для рода Воронцовых, что он больше не одинок, и надеется, что вскоре его род вернет себе все утраченное.

Гости разразились аплодисментами, после чего рванули на лужайку, где были установлены столы. Заиграла музыка, оказалось, что боярин привез с собой собственный оркестр. Молодежь осталась в зале, попивая шампанское и танцуя. Обычная свадьба аристократов. Единственным значимым событием за оставшийся день, которое можно упомянуть, это объявление боярина Рысева о том, что его внучка, боярышня Анна, и младший сын графа Теренского Радим в следующую седьмицу проведут свадебный обряд. Новая волна поздравлений. На мгновение Константину показалось, что где-то рядом возникла тьма, но сколько он не прислушивался к ощущениям, не смог нащупать ее. Он даже вышел во двор, покурить, и вызвал Врана с его рунными кругами, осмотрел четвертый план, все было чисто. Честно говоря, Воронцов опасался, что тьма и ее адепты постараются испортить праздник, но нет, все было тихо и спокойно, гости пили, ели, танцевали, общались, обычная свадьба. Даже, следуя извечной русской и росской традиции, состоялась драка. Александр Морозов не сдержался и отвесил пару замечаний по поводу бывшей супруги, Радим, который это услышал (в принципе, для него эти замечания и предназначались), недолго думая, поступил, как и Константин на балу, двинул бояричу в зубы. Дуэль до первой крови состоялась тут же на лужайке, и закончилась полной победой Радима.

Константин, наблюдая за этим, думал, что это испортит день, но все оказалось не так уж и плохо. Александр принял протянутую руку графа, извинился за свои слова и вместе с женой отправился к столу, где народ, ничуть не смущаясь, что места молодоженов пустуют, орал здравницу.

Кульминацией вечера можно было назвать салют, вот только тут бахали не из пушек просто разноцветными огнями, а в небо запускались веды. Местные знали толк в этом, и вот по темному небосводу летит шикарная огромная жар-птица, вот в небе возник довольно детальный кусок Беловодья. Услуги таких ведунов стоили дорого, но Рысевы расстарались.

— Вам понравилось, боярин? — подойдя, поинтересовался Михаил Николаевич. Отец Юлии был уже прилично подвыпивший, но не настолько, чтобы вызвать антипатию.

— Да, Ваше сиятельство, — улыбнулся Константин. — Только этот день выжал меня досуха, если честно, я бы очень хотел подхватить на руки жену и покинуть мероприятие.

— А что мешает? — рассмеялся тесть. — Пить мы и без вас можем. Вон, гляньте на стол, народ уже третью здравницу вам кричит, и им плевать, тут вы или нет. Так что, хватай мою дочь, и бегите, комнаты для вас уже готовы в левом крыле, там вам никто не помешает. Прощаться с гостями не обязательно. Все люди тут с пониманием.

— Спасибо, Михаил Николаевич, так и поступлю.

Воронцов окинул взглядом освещенный сад, ища жену. Юлия сидела на бортике небольшого фонтана в окружении десятка женщин, оттуда раздавался звонкий смех. Константин с улыбкой поставил бокал с вином на стол, Юлия почувствовала его взгляд и почти мгновенно нашла его. Ее глаза засияли, и не нужны им были никакие слова, оба хотели одного и того же.

Боярыня Воронцова поднялась, обняла маму и сестру, потом перекинулась несколькими фразами с остальными гостьями и, махнув на прощание рукой, направилась к супругу.

— Хочешь сбежать? — шепотом спросил Константин, когда они встретились на половине пути.

— Больше всего на свете, — с жаром заявила Юлия. — Мне уже надоело это торжество, все эти речи и здравницы, надоело целоваться на людях. Хочу оказаться с тобой наедине.

— Будет исполнено, — слегка поклонившись, произнес Воронцов. — Нас здесь больше нет. — И подхватив невесту на руки, быстро пошел в сторону дома.

Гости все поняли правильно, закричали вслед — «счастья молодым», и остались уничтожать закуски и вино.

— Люблю тебя больше жизни, — прошептала Юлия, когда Константин пинком распахнул двери выделенных им апартаментов, состоящих из трех комнат.

Он донес ее до огромной кровати и осторожно, словно та была из тончайшего стекла, опустил на перины.

— Осталась последняя традиция. Садись на кровать и не мешай мне.

Константин послушно сел, ожидая, что будет дальше. Хотя он уже догадался, не зря же он читал все, что касалось свадебных церемоний в росской империи.

Юлия соскользнула с кровати и, опустившись на колени, стащила с него сначала правый сапог, потом левый. Потом подняла на него взгляд и шепотом произнесла:

— Я твоя, и всегда буду твоей.

Константин протянул руки и помог жене подняться, притянул ее к себе и поцеловал, после чего зашарил руками на спине, выискивая застежку платья.

— Да как же эта дрянь снимается? — не выдержал он спустя полминуты, так и не найдя ничего, что напоминало бы завязки, молнию, пуговицы или крючки.

Юлия подмигнула, после чего плеснуло силой, и платье растаяло, словно его и не было.

— Жалко, красивое было, — вздохнув, посетовал Константин.

— У бояр всегда так, — обнимая Воронцова за плечи и целуя, произнесла Юлия, — силы, чтобы развеять платье, нужно самую каплю, оно всегда одноразовое.

— А чего мне такой костюм не сшили? Силы у меня хватает.

Юлия слегка отстранилась и принялась расстегивать пуговицы на его камзоле.

— А вот мужчины должны сохранить свой костюм, традиция уходит в века. А если интересно, есть легенда о князе Андрее, который оказался без одежды в первую брачную ночь, поскольку ее развеяли, а за ними пришли враги, и он дрался замотанный в простыню. После этого было решено, что женщине можно лишиться одежды, а мужчина всегда должен быть готов защитить ее и делать это с достоинством.

— Красивая легенда, а теперь…

*****

На кухне было суетно — все парило, шкварчало, булькало. Кухари и кухарки, их помощники, подавальщики, просто слуги носились туда-сюда, готовя новые и новые блюда. Это у господ праздник, а у людей работа. Единственными, кто не участвовал в этом хаосе, были два гвардейца рода Кречетов, которые приглядывали за порядком, и чтобы никто посторонний не проник, да отраву хозяевам не сыпанул. Хотя следили они за этим упорядоченным хаосом только первый час, потом отошли в сторонку и, усевшись на стульях, просто наблюдали за вертепом.

— Микитка, — заорал тучный кухарь, который возился с отбивными, — живо беги в холодную, тащи следующий поддон, нам еще двенадцать порций острых по-урзуски сделать надо.

— Бегу, Прокоп Перфирич, — крикнул мальчишка, забежав в большую комнату, где всегда было холодно и свежо.

Таких было две — в одной овощи и различные фрукты, в другой мясо. Нагрузка на кухню к вечеру возросла, гости проголодались, и теперь распорядитель, который следил, чтобы столы всегда были полны еды, приказал с легких закусок переключится на горячее.

Миките всего шестнадцать, он был учеником известного кухаря из Тверда, мальчишка вот уже два года учился стряпать и подавал надежды, но сегодня его никто к плите и близко не подпустит, на посылках.

Забежав в холодную, он схватил поддон с мясными ломтями. Что-то упало на пол и разбилось, видимо его прижимал поддон сверху. Паренек поставил свои ношу и присел возле небольшой плоской бутылочки, которая сияла мелкими рунами, а по полу расползалось пятно черной жижи.

«Соус, наверное», — подумал мальчишка и, взяв в углу щетку с тряпкой, решил быстро все прибрать, пока кухари не увидели, они страсть как не терпели грязи и беспорядка, а тут и то, и другое. Черная жижа быстро впиталась в тряпку. Микита уже отнес ее в угол, когда заметил, что та стремительно черными ручейками ползет вверх по ручке. Он испугался и хотел отшвырнуть в сторону, да не успел, жижа достигла пальцев и за секунду впиталась в пальцы.

Микита замер, так и продолжая сжимать ручку щетки в руках. Мальчишка почувствовал холод, настоящий, пронизывающий до костей, ни закричать, ни двинуться. И он стремительно разрастался. А потом парень услышал в голове голос, и неповиноваться ему было нельзя. Он прихватил поддон с мясом и вышел из холодной.

— Микита, негодник, куда запропал? Тащи сюда мясо, — заорал наставник на всю кухню, заметив появившегося паренька.

На деревянных ногах мальчишка шел к Прокопу Перфиричу, поставил поддон на стол рядом. При этом его видение менялось, он стал различать энергетическое предпочтение людей. Вот наставник к свету больше тянется, он глаз режет, а вот подавальщик, который сейчас с подносом скрылся в подземном ходе, ведущем в усадьбу, где празднество, кухня тут в отдельном доме среди хозяйственных построек располагалась, имеет в груди ощутимый комок тьмы. И таких на кухне было еще шестеро, народу, в ком свет преобладал, чуть больше.

— Свет — враг, — возникла в голове чужая ледяная мысль, — его не подавить, только тьму, готовься, копи силу.

Какое-то время Микита выполнял поручения наставника, действовал механически, чужая воля внутри него, разжав когти, позволяла тому делать требуемое. Но он чувствовал, как растет в нем сила, главное — не приближаться к ведунам. Те расслабленно сидели на другой стороне подальше от суеты, изредка поглядывая на снующих туда-сюда работников. Оба были светлыми, причем их энергия сияла так, что слепила глаза.

— Перед тем, как обращать остальных, их надо уничтожить, — приказала чужая сущность.

— А если я не хочу? — мысленно закричал Микита, он ощущал, что-то, что завладело им, собирается совершить плохое и очень мерзкое.

И тут же был наказан, руки, которые держали нож, прекратили повиноваться, а в мозг словно когти вонзили.

— Ты раб, — прокомментировала его состояние чужая сущность, — ты принадлежишь мне, и будешь делать то, что я тебе прикажу. И весь твой выбор — делать это добровольно и без боли, или с жуткой болью.

И тут мальчишка начал бороться, он понял, что ему уже не освободится, но неужели он погубит всех людей здесь? Нужно дать знать остальным, предупредить. И тут же был наказан за строптивость и мысли против того, кто захватил его оболочку.

— Нет, — мысленно рявкнул мальчишка и полоснул себя ножом по ладони, и на мгновение почувствовал, что воля сущности в нем ослабла, этот момент и использовал. — Бегите, — во всю глотку заорал он, — во мне тьма!

Все растеряно обернулись, не понимая, что происходит, а сущность уже вернула над ним контроль. Во все стороны, пытаясь дотянуться до людей вокруг, полетели гибкие темные ленты. От тех, в ком преобладал свет, они отталкивались, а в ком больше тьмы, обволакивали. Но сущность упустила свой шанс. Ведуны, которые до этого равнодушно взирали на все это, уже вскочили со своих мест, и они оказались гораздо быстрее неопытного мальчишки, которого тьма так и не смогла подчинить. Спасая людей, Микита вонзил себе короткий нож в ногу, и боль снова вернула контроль ему, и тьма, так и не успевшая никого захватить, кроме того самого подавальщика, отпрянула.

Удар отшвырнул его в сторону холодной, дверь которой сама по себе открылась, он влетел внутрь, снеся пару ящиков с овощами, его окутало светом, стало уютно и тепло. Последнее, что он увидел, прежде чем отключился, это, как дверь сама по себе закрывается, а вся кухня залита золотым светом, на полу корчится подавальщик, которого коснулась тьма, и та выходит из него, истаивая, словно комок снега в горячей воде.

Глава четырнадцатая

— Значит, говоришь, тьма подарок хотела преподнести на свадьбу, но ее не пустили? — усмехнувшись, поинтересовался Константин.

— Так точно, Ваше сиятельство, — доложился Тихомир. — Помощника кухаря заразили, не повезло мальцу, хоть и светлый, но там такая концентрация была, что у него ни полшанса не было, того, что он впитал, хватило бы на два десятка полноценных одержимых. Но не задалось, парень упрямым оказался, решил, что если сам пропал, остальных спасет. Всех предупредил. Потом не дал захватить еще одного паренька, подавальщика, но этот легко отделался. Ведуны и лекарь над Микитой еще часа два веды творили, чистя парня.

— Выжил?

— Выжил, Ваше сиятельство. Дали ему награду, только он от денег отказался, другое попросил.

— Что же? — уже догадываясь, поинтересовался у сотника Константин.

— Службу хочет под вашу руку. Хоть для прислуги стряпать.

Юлия тронула Воронцова за локоть, привлекая к себе внимание.

— Что думаешь, милая, паренек хорошо проявил себя? — поинтересовался Воронцов у жены.

— Такие люди нам нужны, — произнесла Юлия. Она стояла за креслом в пол-оборота и смотрела на лужайку, где сейчас прислуга убирала мебель. — Те, кто готовы пожертвовать собой ради других, бесценны. Тем более у нас есть для него место. Говоришь, он хорошо готовит?

Тихомир кивнул.

— Его наставник утверждает, что парень почти закончил обучение, остался только сдать экзамен в цеху кухарском. Но это формальность, так как он, действительно, талантлив.

— Вот и хорошо, Тихомир, — повернувшись к сотнику, произнесла Юлия, теперь она боярыня Воронцова, полноправная владетельница, ее приказы мог отменить только Константин, как главный в роду, — устрой парню экзамен, быстро, в течение пары дней. Обратись в совет, там над цехами Ротон, мужик понятливый, он все устроит, боярину не откажет. И если он его сдаст, пусть приносит клятву рода и кухарем на «Великолепную рысь», нам все равно команду набирать.

— Так есть же кандидатуры и более опытные, только боярин не успел еще рассмотреть, — напомнил Тихомир.

— Я непривередлив в еде, особенно в походе, но все же люблю вкусно покушать. Боярыня права, мальчишка с таким талантом не пропадет, но меня больше интересует его жертвенность. Вот что, если сдаст экзамен, пусть приготовит для меня. Один шанс, понравится его готовка — станет кухарем на леткоре. Надеюсь, летать он не боится.

— Все сделаю, Ваше сиятельство.

— Тихомир, как тьма попала в ящик? Как вообще пропустили?

— Константин Андреевич, выяснить удалось, что тьма находилась в сосуде, покрытым рунами, никто бы ее не мог нащупать. Вины гвардейцев нет. Прибыла с партией мяса вчера вечером, сосуд разместили хитро, в полости, чтобы он выпал, когда снимут верхний поддон. Боярин Рысев уже отправил своего дознавателя с гвардейцами к поставщику. Час назад пришло сообщение, что приказчик, который выдавал товар, мертв, его тело нашли в подсобке, и холодный он уже минимум несколько дней. Кто выдавал мясо вместо него, неизвестно. Скорее всего, была использована личина.

— Кто бы это не был, его уже не найти, — побарабанив пальцами по столу, заметил Константин. — Он свое черное дело сделал и ушел. Ладно, оставим это, будет результат, сообщай, но не надо все силы туда кидать. Какие еще новости?

— В городе народ по углам шушукается по поводу вас, говорят, что вы посланник богов и вскоре поведете всех на битву с тьмой. Мужики в ополчение дуром повалили, за первую половину дня человек триста пришли. Да и наемники охотней идут. Орислав просил передать, что после божественного явления сомневающиеся среди колеблющихся исчезли, теперь вольцы за вас, кого хочешь, порвут.

— Это хорошо, — заметил Воронцов, — учитывая, что мне и вам с ними скоро бок о бок в бой идти. Есть еще новости по нашему делу?

— Да, Ваше сиятельство. Подготовка идет по плану. Лада Захаровна под охраной двух гвардейцев и Горда утром отбыла обратно в Тверд, дорабатывать артефакты. Велела передать, чтобы ее не беспокоили, она сама будет выходить из кармана, понятия не имею, что это означает.

— Не бери в голову, Тихомир, я в курсе о чем она. Давай дальше по нашим делам.

Сотник кивнул, его это не касалось, это дело боярина, а значит, нечего совать в него свой нос.

— Продолжаем закупки снаряжения, оружия, транспорта и продовольствия. С транспортом хуже всего. Вы изволили высказать пожелание, чтобы части, которые пойдут на столицу, должны быть мобильны. Это требует огромного количества как грузовиков, так и бронемашин. И вот это основная проблема, учитывая, что отряд должен насчитывать не меньше тысячи человек.

— Это проблема, — согласился с сотником Воронцов, — но она должна быть решена. Если нужны деньги, скажи. Сейчас не время кубышку беречь, поскольку, когда придет тьма, золото станет бесполезным.

— Мы выкупили все с заводов боярина Волкова. Сейчас грузовики, коих всего двадцать два, перегоняют в Тверд. Еще одна партия в семь машин прибудет через неделю, это минимальный срок. Здесь еще восемнадцать удалось выкупить, скупщики ездят по городам и весям вольных земель, пытаясь добыть остальные. С броневиками еще хуже, в Тверде их всего тридцать. Ставр передал нам половину, металлолом, но вполне на ходу. Остальные глава совета не отдаст ни за какие деньги, уперся, и все — нужны тут, и точка.

— Понимаю Ставра, тьма слишком активна на нашей территории, хотя непонятно почему, но нападения почти прекратились. Но бронемашин очень мало, — задумчиво прокомментировал цифры Константин, — только моей группе требуется не меньше пяти броневиков. И это минимум. Ищите. У некоторых наемных отрядов они есть, чаще всего они охранники караванов, выкупайте, нанимайте вместе с экипажами. Но нам нужно полсотни машин, а лучше, конечно, больше.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — отозвался Тихомир, но уверенности Константин не услышал. — Я постараюсь сделать все, что требуется, но я сотник вашей охраны, а не управляющий делами рода. Я солдат, — в его голосе проскользнуло недовольство, — а не делец.

— А у меня нет других людей, которых я бы мог впрячь в работу, — слегка повысил голос Воронцов, выражая свое отношение к настрою сотника. — Обратись к Рысеву и главе круга, может, они что подскажут. Хотя нет, занимайся остальным, я сам с ними поговорю. Все, можешь идти, дел у тебя и вправду много.

Снятая Рысевым усадьба на время стала их с Юлией домом, в город и вправду не стоило ехать, людей явление богов взбудоражило, и теперь, по словам приехавшего в усадьбу управляющего делами Торгового дома, на улице перед особняком постоянно торчало два десятка бездельников, которые непременно хотели пообщаться с отмеченным Сварогом и богиней Ладой. Двоих парней гвардейцы вытащили из фургона, который привез продукты для Вары. На всякий случай Константин связался с ключником через мыслеглас и приказал, пока все не успокоится, не покидать особняк.

Боярина Рысева они с Юлией нашли в обеденной зале вместе со всем семейством. А вот остальные бояре и бояричи, кто присутствовал на свадьбе, еще утром отчалили во Взлетный, у них дел в вотчинах много, подготовка к войне хозяйского взгляда требует.

— Просили извинить, необходим присмотр за сборами, — озвучил прощальные слова гостей Николай Олегович.

— Не в обиде, — отмахнулся Воронцов, занимая место за столом. И тут же вышколенная прислуга Рысевых, которую те привезли с собой, начала подавать блюда опоздавшим, часы показывали тринадцать, то есть местный полдень. — Правда, я хотел бы обсудить с ними некоторые вопросы.

— Понимаю, — склонил голову старый ведун, — но бояре — люди занятые, и нельзя оставлять вотчины без присмотра. Догадываюсь, что все, что ты хотел спросить, касается обеспечения похода в столицу. Так что, обедай, а потом сядем с Михаилом, и все обсудим.

— Хорошо, — согласился Константин и, сняв крышку с подноса, обнаружил горячий, исходящий паром, местный острый суп, вроде харчо. Не сказать, что он был от него в восторге, но все равно вкусно, самое то, чтобы восполнить потраченные ночью калории.

— Сестренка, — позвал Юлию Артемий, старший из братьев, следующий после отца, претендент на боярский титул. Голос его был весел, и сейчас должна была последовать какая-то сальная шутка. — Его сиятельство тебя не обижал? Ты только скажи, мы с Олежкой за тебя ему темную устроим, он теперь нам родня, несмотря на то, что ты ушла в его род.

Мать Юлии неодобрительно покосилась на сыновей, но промолчала. Теперь и вправду можно, конечно, Воронцов глава рода, и Юлию уже вычеркнули из рода Рысевых, но кровь не водица, Артемий и Олег по-прежнему ее братья, и эти шуточки беззлобные, чисто семейные.

Воронцов ничего не ответил, лишь молча хлебал суп.

— Арс, не вздумай, — шутливо погрозив братцу кулачком, произнесла Юлия, — если нового мужа я себе смогу найти, то двух братьев мне никто не заменит. Возникнет нужда, я с мужем сама потолкую, ведунья я или нет?

Все рассмеялись, Константин тоже улыбнулся, подобные шутки, скорее всего, тоже часть ритуала и традиции.

— Тихомир доложил об инциденте на кухне? — поинтересовался Михаил Олегович.

— Доложил, — отодвигая опустевшую тарелку в сторону, ответил Воронцов. — Гвардейцы ваши хорошо сработали. Тьма подарок хотела передать. Для чего-то крупного то, что там случилось бы, слишком мелко, ну вышел бы десяток свежих одержимых, тут такая охрана, да и ведунов собралось чуть меньше полусотни, снесли бы их, и не заметили. Я бы сказал, что тот, кто отправил этот сосуд с тьмой, руководствовался поговоркой — «Сделал гадость — на сердце радость». Намек на то, что мы можем тебя достать когда угодно, даже на охраняемом торжестве.

Слуга убрал пустую посуду и поставил перед Воронцовым новую тарелку.

— Скорее всего, ты прав, — согласился боярин.

— И ответ вышел тоже хорошим — что люди способны защититься, и не дать тьме разгуляться. Как думаете, Ваше сиятельство, почему прекратились нападения на наши веси?

— Не знаю, Константин Андреевич, — задумчиво ответил боярин. — Есть у меня одна мысль, но проверить мы ее сможем не скоро.

— Позвольте угадаю?

— Прошу, Константин Андреевич, будет интересно, сойдутся ли наши мысли.

— Я думаю, тьма уже в курсе того, что мы задумали. В отличие от нас, у нее есть среди людей шпионы, так что, все эти орды ушли к Новограду, дабы не дать нам призвать князя. Идут ночами, днем где-то хоронятся, а может, их как-то укрывают тьмой дополнительно, ведь наверняка с ними черные ведуны. Сошлись мысли?

— Полностью, — подтвердил Николай Олегович. — И это очень нехорошо. Боярин Кречет думает так же. Позавчера был сбор, прошу прощения, что не позвали вас, Ваше сиятельство, но вам было некогда…

Константин отмахнулся, ему сейчас не до вопросов круга.

— Продолжайте, боярин, я не обиделся. Вы правы, у меня хватает забот.

— Так вот, все бояре, кроме западных, говорят, что стало спокойней. Кое-кто недалекий, вроде Лосева, заявили, что тьма уходит, и никакой нужды в сборе ополчений боярских родов нет. Но он всегда был таким — титул есть, мозгов нет. Хотя, надо сказать, противник он опасный и сильный. Так вот, большинство из бояр согласны, что твари идут к столице, чтобы дать нам там бой. А это тысячи существ. Некоторые свежие, а некоторые… Ну, да что я вам рассказываю? Вы сами сталкивались с адептами и черными ведунами. Прогулкой наш поход не будет.

— Плохо, — подвел итог Воронцов. — Ну, да ладно. А что там, на западе?

— На западе как раз ничего не поменялось, нападения на веси стали интенсивней, где-то удается отбиться, где-то к рассвету никого живого не остается. Лучше всего держатся те, где есть места силы, туда дополнительно перекидывают пару ведунов-середнячков и отряд дружинников. Вероятно, готовят удар с тылу, когда тьма пойдет вперед. В королевствах пока затишье.

— То, что они держатся, уже хорошо, — подвел итог Воронцов. — Во всяком случае, тьма нам на голову не свалится. — Он отодвинул опустевшую тарелку, и слуга, уже зная его вкус, поставил перед ним стакан с чаем и тортом, оставшимся с торжества. — Ну что, Ваше сиятельство, сейчас покурю, выпью чая с пирогом, и надо обсудить некоторые вопросы.

Николай Олегович кивнул.

— Конечно. Хотя я догадываюсь, что за вопросы — техническое оснащение похода на столицу?

— Верно, — подтвердил Воронцов. — Мне не хватает всего, и если люди нашлись, их нужно туда доставить.

— Обсудим, — согласился боярин Рысев. — Ждем вас в кабинете. — И удалился из обеденного зала вместе с Михаилом.

Константин кивнул и вытащил портсигар, и тут же перед ним появилась большая сияющая хрустальная пепельница. Хорошо быть боярином…

Неделя прошла в хлопотах и тренировках. Юлия и Константин изучали силу Сварога, которой бог наделил Воронцова. Что ж, как и предполагалось, пламя первородного огня оказалось очень гибкой силой. Во-первых, из нее можно создать, что угодно, и что самое важное, оно не опиралось на энергетический резерв, на который были заведены остальные веды. Теперь Воронцов с помощью знаков мог не только швырнуть во врага огнешаром, но и создать щит, который Юлии удалось пробить после двух минут активной атаки. Во-вторых, для ближнего боя теперь помимо родовой скъявоны имелся огненный клинок, который со второго удара крушил щиты боярыни. Третьим пунктом была дистанционная атака, и не просто банальный огнешар, как раньше, а площадная техника, которую обозвали — огненной землей, правда, площадь слабовата, всего десять квадратов на дистанции до пятнадцати метров. Четвертая и последняя разработка — сфера огня. Она могла быть применена как на Константина, обеспечивая ему защиту посреди битвы, так и на других, правда, держалась всего минуту под ударами Юлии, а Мал вообще этот пузырь сокрушил всего за три атаки, со щитом он возился дольше. Еще в нее можно было заключить противника, изолируя его и не давая атаковать. Вот здесь все было интересно. Тихомир при прикрытии Мала, так как терять преданного роду человека Константин не хотел, дал согласие побыть в роли подопытного. Опыт вышел интересный — чем сильнее была его атака в попытке пробиться изнутри, тем сильнее сжимала сфера. В общем, сотнику сил не хватило. В итоге он оказался сжат, и уже не мог не то что пробить темницу, но и даже пошевелится и вздохнуть. Если бы не барьер, который поставил Мал, наверняка быть тому раздавленным. Бывший телохранитель и дядя Юлии тоже заинтересовался, и попросил теперь на нем попробовать. Что ж, тот смог выбраться со второй попытки, вот только оказалось, чтобы пробить барьер, ему пришлось вложить столько силы, что он следующие два часа не мог сотворить ничего сильнее, чем светлячок, простейшая веда для освещения темных пространств, и то выходил он хилым.

И теперь Воронцов чуть ли не круглые сутки оттачивал эти новые умения, так, чтобы они получались автоматически. Выходило так себе, путался в знаках, пальцы его, непривыкшие, гнулись плохо, скорости не хватало. На третий день прогресс был фактически на нуле, и тут Константин вспомнил слова Хранителя с места силы из поселка Авии, о том, что оберег Сварога, который Воронцов таскал, не снимая, имеет и другие свойства. «А вдруг?» — решил Воронцов, заглянув в хранилище и прихватив два десятка сфер, на жену, себя и Беляша, решил смотаться на место силы. Вот только ехать в город ему не хотелось, тем более на своей машине, которая слишком приметная. Тут бывший детектив как раз вспомнил про купленный подручным защищенный грузовик. Как раз то, что надо. Второй, ранее принадлежащий наемникам, на котором они прибыли в Тверд, был передан в лагерь группировки, идущей на столицу, а этот по-прежнему стоял за особняком под навесом.

— Горд, бери свой грузовик, — выйдя на связь с Подземником, приказал Воронцов. — Жду тебя через сорок минут, отвезешь нас с Юлией и парой гвардейцев к месту силы. Как понял?

— Понял, Ваше сиятельство, скоро буду. Лада все равно в своем кармане сидит.

— Как она?

— Выходит раз в час, пожует, вытащит очередной ящик с карабинами, покрытыми рунами, заберет новый, и снова исчезает. У нее-то час равен суткам там. Выглядит уставшей, но нужно для дела. Говорит, что спит часа по два-три. Так что, у нас в подвале теперь еще и склад артефактного оружия. Уже четырнадцать ящиков по пять карабинов в каждом.

— Вот только это капля в море, — вздохнул Константин. — Слишком много у нас на нее завязано. Все, в пути, поболтаем, жду тебя. Учитывай, что тебе нас потом еще обратно везти. Сколько я проторчу в Астре, не знаю.

— Понял, Ваше сиятельство, выезжаю, — отозвался Горд и разорвал разговор.

— Хорошо, что у Горда особый пропуск в Тверд, — заметила Юлия, сидящая в кресле напротив.

— Собирайся, милая. Прикроешь меня, если что. Знаешь, а жалко, что твой дед Мала отозвал, привык я к нему, как к твоему телохранителю.

— Я тоже, как ни странно. Хотя раньше я его недолюбливала, байстрюк же, дед от бабки часто налево ходил, у него таких побочных детишек с десяток, но только Мал получил в наследство способности к силе.

— А теперь? — вытаскивая портсигар, спросил Воронцов.

— А теперь гораздо спокойней, — отозвалась Юлия. — Все, я пошла, переодеваться в дорожную одежду, не зря я все нужное из особняка прихватила.

— Жалко мне твое платье, очень нравится, хотя я все же больше хочу его с тебя снять.

— Я для тебя его вечером надену, и позволю снять, если ты, конечно, еще будешь на ногах стоять, а то знаю я твои походы в астру, как бы обратно волочь не пришлось.

— Сегодня у меня другие планы, — отмахнулся Воронцов, — хотя немного энергии поглотим. Там еще много умений, которые нужно вкачать.

Юлия улыбнулась, ей очень нравились термины из другого мира, прокачка, вкачать, и прочие.

— Может, мне с вами, Ваше сиятельство? — спросил Дрозд, наблюдая, как Юлия и два гвардейца лезут в бронированный кузов.

— Залезай, — согласился Воронцов, глядя на полностью экипированного наемника. Тот был вооружен аретфактным клинком работы Лады и револьвером с карабином, который Калинина покрыла рунами, превратив простые стволы в уникальные.

Дрозд радостно кивнул и полез в кузов, поскольку место впереди занял Тир со своим уникальным даром наложения на корпус машины силового щита. Тихомир еще до обеда уехал в Тверд, решать поставленные Константином задачи.

Воронцов забрался последним, согнал гвардейца с места за спиной Горда.

— Давай, Подземник, поехали, время до ночи, конечно, есть еще, но в городе светиться бы не хотелось.

— Вы, ваше сиятельство, плохо представляете, что неделю назад на капище произошло, — ответил бывший наемник, покидая усадьбу. — На стене напротив нашего особняка пара художников рисует ваш портрет в три этажа, и чувствую, он будет связан с чем-то божественным. А еще к месту силы паломничество непрекращающееся. Если Ставр Прохорович поставит там человека, который будет по серебрушке брать со всех желающих, то к вечеру отобьет все затраты на праздник по поводу вашей свадьбы.

— Нехорошо это, — заметила Юлия, внимательно слушавшая разговор.

— Ваша правда, боярыня, совсем нехорошо, — согласился с ней Горд. — Меня на въезде спросили, когда его сиятельство в город вернется, все желают лицезреть отмеченного богами. Если слух пройдет, что вы тут, то народ туда ломанется, как если бы там золото даром раздавали.

— Да, подложили боги свинью, — в который раз посетовал Воронцов, потом бросил взгляд на остальных, никто не понял, причем тут свинья, да он и сам смутно помнил, вроде как пошло из ислама, мусульмане свинину-то не едят, вот только здесь ничего подобного не было. — Ладно, скажу понятней — подгадили они нам.

— И снова вы правы, Ваше сиятельство, — отозвался Горд. — Гвардейцам пришлось толпу разогнать, чтобы я нормально выехал, человек двадцать у дома стояли. Глава совета даже прислал отделение своих дружинников при пулемете для дополнительной охраны особняка. Подъезжаем, Ваше сиятельство, вам бы укрыться.

И верно, впереди показались стены внутреннего города, ворота открыты, там неизменные дружинники при паре ведунов. Константин отклонился назад, прикрывшись сиденьем Горда. У него в машине обычное лобовое стекло, Лада зачаровала накануне отлета на восток, проверяла свои новые возможности. Ради интереса постреляли из винтовки и револьвера, даже поцарапать не вышло.

Все прошло, как надо. Увидев, кто за рулем, и изучив спецпропуск, позволяющий транспорту боярина Воронцова проезжать в город без досмотра, старший караула козырнул и сделал своим знак, поднять шлагбаум.

«Надо бы все же сказать Ставру, чтобы проверки транспорта, тем более такого, как грузовик, проводили, невзирая на пропуск, — подумал про себя Воронцов. — Это большая уязвимость в обороне. А захватит кто машину, и протащит в город черного ведуна? Тот как воткнет свой жезл на главной рыночной площади, и полезут черные отовсюду. Так и Тверд можно потерять».

— Куда править-то, Ваше сиятельство? — вырвал его из раздумий Горд.

— Давай к тому месту силы, откуда я выходил, не к центральному. Там точно засветимся.

— Сделаем, — отозвался Подземник и погнал машину по узким улочкам в сторону центра.

Константин смотрел в лобовое стекло и понимал, что Горд и управляющий Торговым домом приуменьшили масштаб проблемы. На одной из витрин, вроде как пекарня, висел плакат, на котором кто-то шустро изобразил его и Юлию в золотом ореоле. Учитывая скорость работы, надо сказать, что нарисовано было неплохо, вот только текст внизу очень не понравился: «Славьте Спасителя». От всего этого попахивало религиозным культом. Но самое плохое, что перед этим рисунком стояли трое мужчин и две женщины, которые, приложив руки к левой стороне груди, пялились на него, как на икону. Рассмотрел все это Воронцов без труда, так как пришлось ждать, пока небольшой развозной грузовичок, сдающий задом, не освободит проезжую часть, не давить же людей на обочинах.

— Плохо это все кончится, — пробормотал Константин, когда витрина с рисунком осталась позади, если это пойдет в народ, ему будет нигде не скрыться.

До места силы добрались минут через десять. К счастью, там, в отличие от центрального, было пусто. Вокруг хватало богатых особняков, но никого пялящегося на остановившийся рядом с капищем грузовик не обнаружилось.

— Так, Юлия, берем с собой одного гвардейца, вон Фока с нами пойдет. Он твое тело посторожит на первом плане. Быстро выходим и втроем ныряем в место силы. Горд, машину сразу убирай вон в тот переулок, чтобы она тут не торчала, я к тебе прислужника пошлю, когда выходить будем. Все пошли, время дорого.

Фока кивнул и, вскочив с откидной койки, распахнув дверь, первым выпрыгнул наружу. Не забыв прикрыть себя и дверь сильным щитом.

Константин и Юлия последовали за ним. Минута, и вот они уже пересекли границу капища.

— О, Черный Вран, — поприветствовал его Хранитель, — с чем пожаловал? Опять сферы поглощать?

— Приветствую, Хранитель, и это тоже, а вообще у меня к тебе вопрос.

— Ну, спрашивай, отвечу, если смогу…

Глава пятнадцатая

Не вышло. Оберег, рассчитанный исключительно на защиту сознания, был не в состоянии управлять энергией, тем более дарованной Сварогом.

— Мне жаль, человек из другого мира, — мысленно произнес Хранитель, — ты прав, что помочь тебе в этом может лишь божественный артефакт, но созданный специально именно под эту цель. Так что придется тебе и дальше тренировать знаки. Посоветуйся со своей артефакторшей, может, она что предложит.

Константин кивнул, жалко, что не вышло. Ну да ладно.

— А почему вы кольца, которые теперь так же божественные артефакты к себе не привязали кровью? — поинтересовался Хранитель.

— Забыли, — развела руками Юлия, которая тоже теперь слышала Стража, — так неожиданно все случилось.

Воронцов достал свой нож и, порезав себе палец, вымазал камень кольца кровью, которую тот, о, чудо, тут же впитал. Бриллиант, прочнейший минерал на свете, на мгновение стал губкой. Константин надел кольцо обратно на палец, закрыл глаза и прислушался к себе. И тут же мысленно его нащупал.

— М-да, — произнес он, пытаясь понять, что получил.

— Вот тебе и ответ на твою просьбу, — мысленно прокомментировал Хранитель. — Можешь заводить на это кольцо веды, что создаются из пламени Сварога. Теперь нужно мысленно представить жест, и он через кольцо будет активирован, останется только им указать направление. Здесь только не пробуй. Правда щит, который туда упрятала Лада, уже не сработает. Ну да у тебя есть гораздо лучшая альтернатива. А вот веды маячка и невидимости для самого кольца сохранились. И еще одно умение — теперь тебя никогда не коснется тьма.

— Впечатляет, — оценил дар богов Воронцов. — Спасибо, Сварог, и тебя, Лада, я тоже благодарю, это великий дар.

— А у меня тоже щит исчез? — спросила Юлия.

— Привяжи кольцо кровью, и узнаешь, — отозвался Хранитель.

Девушка протянула руку, и Константин вложил в ее ладонь рукоять ножа. Стянув свое кольцо, она, как и муж, порезала палец и капнула кровью на брильянт, и тот, как и Воронцовский, все впитал. Юлия протянула Константину нож, а сама надела кольцо.

— Что ж, — спустя пять минут молчания, произнесла она, — это впечатляет, все то же, что и у тебя. Только я теперь смогу через это кольцо пропускать свою энергию. И мои заклинания станут раза в два мощнее. Это кольцо теперь усиливает все мои способности. Я получила гораздо больше, чем хотела. Спасибо, боги, за дары ваши, и что продолжаете верить в своих неразумных внуков.

Константин улыбнулся, и в этом мире русские считали себя божьими внуками, видимо, судьба у нас такая. Решив вопросы с артефактами, оставив стоящего чуть в стороне Фоку охранять тело боярышни, поднялись на второй план. Несколько минут просто стояли, любовались Беловодьем. В этом месте Константин оказался впервые, хотя видел его издалека, это был самый центр города, главное капище, а прямо перед ним огромный дворец с белоснежными шпилями, каждый метров сорок в высоту.

— Красиво, — произнесла Юлия. — Это дворец князя Беловолского, мне Лада про него рассказывала.

— Красиво, — согласился Воронцов. — Но теперь давай делом займемся, сначала я вас с Беляшом энергией обеспечу, а потом уже себя.

Семь Юлии, шесть Беляшу, семь ему. Боярыне пока что не хватило на требуемое, ей было нужно еще два раза по стольку же, а вот Беляш обзавелся новым умением, вернее улучшением старого, и очень нужного, ментальная защита четвертого уровня, и теперь значилась выше среднего. Конечно, можно было бы выучить что-нибудь новое, там хватало интересных умений, но сейчас все же лучше было прислужнику вкачать защиту. Слаб он был перед тварями, которые его долбили ментально. Хотя по хорошему бы нужно улучшить ветку силового захвата, и удар по площади, но это можно будет в следующий раз, там сфер не так уж много нужно — три на «аркан», пять на удар «ошеломлением». Да вообще неплохо было бы вложиться в зверька, нужно ему как можно больше полезного, что-то подсказывает, что в столице он — ой, как пригодится. Себе же Константин хотел «удар рода» прокачать, шарик, который так его выручил в поселке проклятых до второго уровня, увеличить дальность удара до семи метров, а потом и третий взять — десять метров радиус и уменьшение поглощения энергии. На изучение совсем чуть-чуть не хватило, если бы была в заначке пара сфер, все бы вышло. Ну да ничего, может, завтра еще разок скатается.

— Ты как? — спросила Юлия, когда он закончил.

— Да вроде неплохо, всего-то семь сфер, я по три больших принимаю, если припрет, а это примерно пятнадцать, а эту мелочь даже не заметил. Ладно, пора домой.

— А где наш дом? — неожиданно спросила Юлия. -Маленький особняк в центре Тверда? Поместье, где свадьба была? Или же усадьба, далеко на востоке?

— А это так важно? — поняв, к чему она клонит, ответил вопросом на вопрос Воронцов.

Взяв ее за руку, они вернулись на первый план, где Юлия воссоединилась со своим телом.

— Важно, — ответила Юлия, игнорируя Фоку, который делал вид, что разговор господ его не интересует. — Дом — это место, где спокойно, где можно родить и вырастить детей.

Константин притянул ее к себе и обнял.

— Вот сейчас покончим с тьмой и подумаем. Но если тебе нужен ответ, основной наш дом будет далеко на востоке, на берегу океана, в вотчине бояр Воронцовых. А пока мой дом там, где моя жена. Не важно, снятое ли это поместье, или небольшой особняк в центре вольного города.

— Вот чего у тебя не отнять, Константин Андреевич, это красиво говорить, — она слегка привстала на носочки, поцеловала его в губы. — Ладно, пойдем домой, нам действительно надо вернуться в поместье, хотя время до вечера еще много. Слушай, а ваше с Ладой кулинарное дело уже заработало?

— Уличная еда? — переспросил Воронцов.

— Да. А то кушать хочется, и хочется чего-нибудь странного, вроде твоих булок с мясом и сыром.

— Некоторые точки появились, спрос запредельный, но беда в том, что они передвижные. Только если случайно наткнуться. Хотя стоп, есть одна стационарная, в парке, в самом центре, где богатые господа гулять любят. Сейчас подрулим туда и зашлем Горда, пусть на всех купит. А теперь вперед.

— Вкусно, — прокомментировала Юлия, доедая лепешку с мясом и овощами.

— Вкусно, — согласились все остальные.

— Это вы, Ваше сиятельство, здорово придумали, — прокомментировал Дрозд. — Дороговато, конечно, но вполне по карману.

— Скоро таких мест, причем самых разных, будет много по всему городу и в вотчинах, так что цены немного упадут, — проинформировал спутников Константин, — поскольку мы запатентовали почти полсотни рецептов под маркой Торгового дома Воронцова. Их сейчас массово скупают различные заведения по всей вольной области и вотчинам, с каждой проданной лепешки нам отходит пять процентов. Так что, думаю, все это разойдется по землям росским, а может, и на запад, если устоит. И будет это приносить стабильный доход долгие годы.

— Надо бы в Воронграде открыть подобное, — заметил Фока.

— Через несколько недель откроется, — ответил Воронцов, — пара закусочных, и с десяток передвижных точек. Прохор Весемирович отправил в вотчину своих подручных в тот же день, как узнал, что я вернул контроль над городом и усадьбой. Товаров, которые предлагает торговый дом Воронцовых, очень много, и сейчас на востоке открываются десятки производств.

— Не боитесь вкладываться, Ваше сиятельство? — поинтересовался Дрозд. — Там ведь еще два графа мятежных осталось.

— А нет больше мятежных графов, — рассмеялся Константин. — Один сделал вид, что ничего не было, вернул все захваченные у соседей земли, передал титул наследнику, а сам занялся рыбной ловлей. Второй оказался глупым и напыщенным, велел вышвырнуть моего посланца, убить не посмел, за что и поплатился. Верные мне аристократы в два дня взяли его усадьбу, а Горецкого повесили на воротах вместе с сыновьями. Жена и дочь погибли при штурме, в жилое крыло площадная веда прилетела. Так что, мятеж на востоке подавлен. Хотя в соседях Лосев, и он будет мелко гадить. Но закончим войну, и с ним разберусь, тем более он причастен к гибели моего брата. Этого я ему точно не прощу. Ладно, Горд, давай нас обратно в загородное поместье, может, завтра еще разок меня повозишь. До начала операции «столица» осталось пять дней, так что дел очень много…

Уже на следующий день Воронцову пришлось ехать сначала в Тверд для разговора с советом, а затем перебираться в лагерь вольцев, чтобы следить за подготовкой к операции главного ударного отряда. На пути в лагерь Константин заскочил на место силы, закончив начатое накануне, и поднял уровень умения «удар рода», теперь семь метров и шесть секунд действия, перезарядка тоже сократилась до полутора часов. Хорошо поднажать бы, успеть на третий уровень выйти.

— Сработает? — крутя в руках оберег, поинтересовался Воронцов.

— Должен, — ответил Орислав. — Я учел все, что вы мне рассказали про слепых теней, три дня сидел над схемой рун, сумел скрыть энергетику людей и эмоции, такие, как радость и страх. Проверили на проклятом, что содержится в темницах Тверда. Сначала, вроде как, и не заметил человека, который вошел к нему. Ему потребовалось с минуту, чтобы начать реагировать на ведуна, который проводил опыт. И то видел он его плохо, словно запаздывал.

— Уже хлеб. Вы, Орислав Годинович, постарались на славу, — разглядывая свой оберег, похвалила волхва Юлия. — Но проклятый — это проклятый, сработает ли это с тенями?

— Не проверим, не узнаем, — пожал плечами волхв. Хорошо Лада Захаровна свои руны против теней на светцы наносит. Плохо, что для оберегов они не годятся.

— Это точно, — согласился Воронцов, — чтобы их питать нужно силой обладать, так что надежда на ваши. Сможете обеспечить подобными войска? — спросил Воронцов.

— Стараемся, Константин Андреевич, — ответил Орислав. — Все ресурсы брошены сейчас на это. Не сказать, что сложный вышел, но требует затрат. Закупили материалов, теперь артефакторы день и ночь режут обереги. Мы наняли всех, кто согласился на нас работать, в день примерно штук пятьдесят выходит. В настоящий момент готово около трехсот. Так что, да, наш отряд мы обеспечим, а вот что делать с остальными?

Константин кивнул, он уже выяснил, что в лагере семьсот сорок два стрелка и сто восемьдесят семь ведунов.

— Ну, для тех, кто пойдет в первой волне, этого будет достаточно, — задумчиво произнес Константин. — Наша задача — не война в городе, а восстановление главного капища. Так что, с нами пойдут лучшие — сотня самых сильных ведунов и три сотни бойцов, тварей отстреливать. Остальные — это резерв, готовый прибыть на двух транспортных леткорах в течение шести часов.

— Я уже отправил людей, готовить лагерь в окрестностях столицы, двадцать ведунов и сотня человек. Ставр обеспечил всех палатками и светцами. Леткор, что их туда доставил, вернется завтра.

— Хорошо, значит, через пять дней стартуем, — подвел итог Воронцов. — Думаю, к этому моменту у нас будет достаточно оружия, чтобы вооружить передовой отряд. Им придется принять на себя натиск и, скорее всего, он будет очень мощным.

— Вы правы, Ваше сиятельство, — устало прокомментировал слова Воронцова Орислав. — Предположение боярского круга о том, что твари со всех росских земель движутся в столицу, подтвердилось. Мои люди, что оборудовали лагерь, уничтожили ночью небольшой отряд свежих проклятых. Еще там были измененное зверье, тоже свежее, упыри из селян, всего около полусотни тварей. Вела их в атаку слабенькая черная ведунья. Ей даже не хватило силенок погасить походный светец, только направлять тварей.

— Без потерь обошлось? — спросила Юлия.

— Волею богов, боярыня, — осенив себя знаком веры, ответил волхв. — Но думаю, это только начало.

Константин сосредоточенно набил трубку, раскурил ее и, поднявшись со стула, разминая затекшие ноги, прошелся вдоль стола.

— Орислав, перебрось туда немедленно весь наш резерв, тут останутся только те, кто пойдут с нами в столицу, и те, кто займутся сворачиванием лагеря ну и встречей запоздавших вольцев. Сейчас я пошлю Дрозда в свой особняк, он привезет с десяток ящиков артефактных винтовок, которые сейчас делает Лада. На эту группу дам всего пятьдесят штук, но от мелких отрядов тварей отбиться хватит, плохо, если тьма кинет на них всю орду, что ведет в столицу.

— Сейчас распоряжусь, Ваше сиятельство, — и волхв вытащил из футляра стоящего на столе один из мыслегласов и приложил к виску.

Воронцов же достал свой мыслегласа и связался с Дроздом.

— Бери машину, пару сопровождающих, и пулей в особняк. Скажи Горду, что мне нужно полсотни рунных карабинов. Грузишь их и тащишь сюда.

— Все понял, Ваше сиятельство, выезжаю, — ответил Дрозд и отключился.

Константин же продолжил ходить из стороны в сторону, дымя трубкой. То, что тьма перебросила в город дополнительные силы, это плохо, насколько они могут быть велики? Десять тысяч тварей, пятьдесят тысяч, сто? Будут они тихо ждать, когда он явится к месту силы или атакуют лагерь? То, что у людей появилось новое оружие, хорошо, плохо, что его мало. Как выяснилось вчера, артефакторы, сидящие во временном кармане вместе с Ладой, в состоянии только гравировать руны, а вот заряжать их способна только она. Ну, хоть черновую работу можно на них свалить. К сожалению, Ладе не удалось нанести руны на пулеметы, скорострельность не позволяла заряжать пули светом, а те, что были заряжены, оказались слишком слабыми, чтобы нанести хоть какой-то вред, так что, покосить тварей длинными очередями просто не выйдет. Основная ставка на карабины, на рунирование револьверов и пистолетов нет времени. Самое худшее, что опять нет времени. Подготовка к операции отвратительная, нужен минимум один спокойный год, да откуда ж его взять? Вот охотников для налета на столицу собралось много, легенды о богатствах, которые там остались, будоражат умы людей. Ставр сообщил, что в лагере сейчас почти четыре тысячи человек, наемников из них всего полторы тысячи. Остальные любители, вооруженные, мотивированные, но любители, если и видевшие тварей, то только издалека и с высоких стен. Ведунов-середнячков чуть больше сотни, остальные слабосилки, мечтающие приподняться за счет трофеев. И других пока что неоткуда взять. То, что люди идут, это хорошо, плохо, что это готовый корм для тварей.

— О чем задумался? — дотронувшись до его руки, спросила Юлия.

— О том, как не допустить, чтобы твари сожрали наших горе-ополченцев, — задумчиво пробормотал Воронцов. — То, что люди идут, это хорошо, то, что они не подготовлены, плохо, и у нас даже нет времени.

— Может, попросить Ставра выделить десятников и сотников из дружины? Пусть у этого сброда хоть командиры будут более-менее бывалыми.

— Не отдаст он нам своих лучших людей, — покачал головой боярин. — Им скоро тоже в бой идти. Здесь останется лишь небольшая часть для защиты Тверда. Ты, наверное, не в курсе, но Ставр уже ведет переговоры с другими вольными городами, чтобы каждый выделил внушительный отряд, и большинство, осознают опасность, готовы пойти на это. Какие бы дрязги между ними не были, все понимают, что их судьба будет решаться на западе, и выстоять можно только всем вместе. Это потом, если нам удастся заполучить князя, он пошлет зов, и тогда они начнут поднимать ополчения. Но для этого нам нужно захватить столицу.

— Тогда, может, поставить над каждым отрядом группу опытных наемников? — предложил Орислав, закончивший отдавать приказы и прислушивающийся к разговору.

— Я пришел к такому же решению, — согласился с волхвом Константин. — Но я вижу в нем один минус. Наемники — это чаще всего небольшие отряды в пять-семь человек, реже десять, и совсем редко большие группы, как та, что привел на восток Яромир. У них мало опыту по командованию крупными отрядами, среди них много дружинников, но очень редко встречается кто-то выше десятника. А сто групп по пять человек, которые расползутся по столице, ломясь в дома и обшаривая комоды, мне не нужны. Мне нужны отряды, которые будут давить тварей тьмы. И вопрос, как за пять дней превратить этот сброд хоть в какое-то подобие отряда, остается открытым. Взять ваших вольцев, они столько лет на войне, что привыкли к дисциплине, подчинению и приказам. Да, они не гвардия и не дружинники, но они управляемы.

— Я понимаю ваши затруднения, боярин, — спустя минуту раздумья, произнес волхв. — Но теперь и я озадачен. Времени совсем не осталось.

— А что, если не брать весь этот балласт в столицу? — неожиданно произнесла Юлия.

Мужчины переглянулись и посмотрели на девушку внимательно.

— Выкладывай, милая, что ты надумала?

— А ничего сложного, — ответила боярыня, — нам не обязательно тащить в столицу такое количество народа. Наемников полторы тысячи — это самая подготовленная часть этого ополчения. Так?

— Так, — уже понимая, куда она клонит, подтвердил Воронцов.

— Сбить их в отряды, хотя бы десятки, придать ведунов. Из остальных отобрать тех, кто раньше служил в дружине, ты сам сказал, там таких хватает, но немного. Их тоже в отряды. Думаю, у тебя получится тысячи две, две с половиной. Остальное в резерв, передать их Тверду, пусть выделяет самых опытных солдат из низовых, и пусть гоняют ополченцев, готовя к следующим сражениям.

— Да, пожалуй, это вполне рабочий вариант, — все взвесив, произнес Константин. — Это здравая мысль, дорогая. Вот только этот народ явился туда в надежде пошарить в столице, а не на войну с тьмой. Нет, тварей они тоже хотят убивать, чтобы поднять с них сферы, среди них есть три десятка трофейщиков, но на каждый отряд все равно не хватит. Тихомир, — позвал Воронцов.

— Да, Ваше сиятельство, — войдя в палатку, вытянулся по стойке «смирно» сотник.

— Готовь кортеж. Надо ехать во второй лагерь, у нас возникло много вопросов, и придется их решать на месте.

— Я с вами, Ваше сиятельство, поеду, — вставая, произнес Орислав. — Моя помощь будет не лишней.

— Хорошо, — согласился Константин. — Мой лимузин готовь и пару машин сопровождения.

Пока сотник организовывал выезд, Воронцов связался с Рысевым, пересказав суть проблемы.

— Я тоже приеду, — соизволил поучаствовать в деле Николай Олегович. — Буду там примерно через полчаса, как-никак я представляю тут круг, который их нанял, это сильно упростит общение.

— Полчаса рано, мне до города двадцать минут, потом через реку. Как подъедем к переправе, я свяжусь с вами.

— Хорошо, — согласился боярин. — Как там моя внучка поживает, не обижаешь?

— Нет, все у нас хорошо, — дипломатично ответил Воронцов и разорвал соединение.

Ему не нравилось, что старый ведун лезет в его личную жизнь. Вообще, в этом обществе все было не совсем так, это просто Константин — случай особый. Когда девушка из одного рода уходит в другой, ее вычеркивают из родного, и если они видятся и общаются, то на каких-то приемах или переговорах. Но в жизнь дочери или внучки свои больше не лезут. У них же с Юлией другая история, и родители ее рядом, и братья, и дед, вот и суют нос не в свое дело, и рано или поздно нарвутся на отповедь.

— Ваше сиятельство, — появившись в палатке, окликнул его Тихомир, — все готово к выезду. Только я рекомендовал бы вашу машину тут оставить, и на грузовике, как у Горда прокатиться. Не так комфортно, конечно, но и внимания меньше.

Константин кивнул.

— Верно мыслишь, сотник. Не подумал я сразу.

До города добрались без каких-либо проблем, причем решили не ехать через Тверд, а свернули в сторону порта, там тоже ходил паром, было не так людно, и не нужно кататься по узким улочкам, да и до лагеря с наемниками и ополченцами было куда ближе.

До пункта назначения добрались за сорок минут, одновременно с ними появился и кортеж боярина Рысева.

— Не ожидал, — прокомментировал Воронцов, глядя на ровные ряды палаток, горящие по периметру и на территории светцы, патрули с карабинами на плече. В лагере царил идеальный военный порядок.

— Удивлен не меньше вас, боярин, — опираясь на посох, с интересом разглядывая происходящее, прокомментировал старый ведун. — Хотя чему удивляться? Это земли хоть и вольные, но под полным контролем Тверда, кому нужно, чтобы тут буйствовало четыре тысячи мужиков? Чай, в совете люди не дурнее нас сидят, вот и навели порядок.

— Узнаю руку советника Чарда, — утвердительно заметил Орислав, — он командует полками вольного города, и тут порядок навел.

— Ну, тогда пойдем, посмотрим, что тут происходит, — предложил Воронцов, делая шаг к воротам, откуда на них пялились часовые. — И на что мы можем рассчитывать.

Хотя «ворота» — громко сказано, никаких стен в этом лагере не было. Вбили столбы, оплели колючкой территорию, въезд закрыли самодельным шлагбаумом из рельсы и противовеса. Правда, все же позаботились о безопасности и сделали пару укрепленных огневых точек, полуземлянки, покрытые бревнами, а верх каким-то камнем выложили, что ж, так просто не достать, и, скорее всего, их было не две, а куда больше, периметр-то серьезный.

Представляться не потребовалось, из центра лагеря в сторону ворот, гудя клаксоном, несся автомобиль.

— Ваши сиятельства, — ударив себя в грудь и кланяясь всем сразу, выкрикнул моложавый мужчина в форме дружинника Тверда и с шнуром сотника, — что ж вы не предупредили? Мы бы встретили.

— Поэтому и не предупредил, — хмыкнул Константин, — хочу сам глянуть, что да как в лагере. Можете считать это проверкой. Надо знать, на что я могу рассчитывать на самом деле, не смотреть, как ваши люди к моему приезду траву красят.

Сотник понимающе улыбнулся, видимо, понял смысл покраски травы, не избежал этот мир некоторой обязательной армейской бестолковщины.

— Давайте прогуляемся, — предложил Воронцов, — в нашу машинку мы все равно все не влезем.

— Конечно. Я сотник Ичан, порученец коменданта лагеря. Я все вам покажу и расскажу, прошу за мной.

Константин взял Юлию под локоток и прошел в лагерь. Тихомир, тихонько ругаясь себе под нос на беспечного господина, сделал знак гвардейцам, и те, догнав Воронцова, пошли справа и слева от него. Еще двое, ушли вперед на пару десятков метров. Николай Олегович и Орислав шли шагов на пять позади, их охрану взяли на себя люди боярина Рысева.

Жизнь в лагере бурлила. Константин был приятно удивлен, как быстро и четко все устроено. Людей делили на десятки, дальше полусотни, сотни. Четыре сотни образовывали батальон, пять батальонов — полк.

— Где вы взяли столько людей для командования? — поинтересовался Воронцов у Ичана.

— В основном пришли люди с опытом, Ваше сиятельство. Те, кто оставили службу, десятники, полусотенные, сотники, вот капитанов очень мало. Кого попало на батальон не поставишь, пришлось Тверду из дружины выделить тех, кто созрел для повышения, но расти некуда. Беспорядку поначалу было много, но теперь сами видите. Вот палатки первого батальона, — сотник махнул рукой в сторону, — у каждой сотни своя кухня, свой склад.

— И сколько всего народу сейчас? — поинтересовался старый ведун.

— Полный полк, Ваше сиятельство, и еще один формируется, он с другой стороны лагеря. Наемники расположились отдельно. Но и там у нас полный порядок, люди служивые, вольностей, пока наняты и находятся в расположении, себе не позволяют.

— Насколько подготовлены люди? — влезла в мужской разговор Юлия.

Если Ичан удивился, что женщина задала вопрос, то никак этого не показал.

— Боярыня, — учтиво поклонился он, демонстрируя манеры, — для большого дела — средне. Очень мало времени на тренировку, нам бы месяц, учения провести, но ведь тьма прет. Люди знают, что идем на столицу. Это привлекло рассчитывающих поживиться в развалинах. И это проблема, они здесь не для того, чтобы с тьмой сражаться, а для того, чтобы карман набить, не только за контракт, но и за добро бесхозное.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Воронцов и подмигнул Ичану, который глянул на боярина растерянным взглядом. Обычно такие люди — вечная проблема. — Нам такие люди очень нужны, — продолжил Константин. — Сотник, кто командует полком?

— Граф Лиор Бергский, — ответил Ичан. — Он средний сын старого графа Йорга, который проживает на окраине вольных земель. Грамотный командир и организатор. На жаловании у Тверда уже лет десять, две удачные компании.

— Вот с ним мы и обсудим большое количество искателей приключений в войсках. Хотят помародерствовать в пустом городе? Я им предоставлю такую возможность.

Орислав и Рысев переглянулись, хотя не нужно было быть гением, чтобы понять, что задумал Воронцов.

Они прошли метров сто пятьдесят, когда внимание Константина привлекли громкие азартные крики, свист и улюлюканье.

— Что там? — спросил он у сотника.

— Бойцы в килу играют, — ответил Ичан, предчувствуя, что гость решил взглянуть на досуг ополченцев.

Воронцов кивнул и, недолго думая, свернул в широкий проход между палаток. Он когда-то слышал про эту древнюю игру. Это была дикая смесь регби, футбола и гандбола. Короче, силовой вид спорта, и поскольку он еще ни разу не видел местного спорта, то решил посмотреть что да как.

Опекающие его гвардейцы только вздохнули, привыкли, что боярин идет, куда хочет, создавая им трудности в работе.

Огороженная веревками площадка, поменьше футбольного поля, скорее со стандартный школьный спортивный зал. Вокруг столпились бойцы. Играли пять на пять, похоже, соревнование между сотнями, так как народу собралось прилично, тут, наверное, как раз весь батальон.

Юлия, которая поняла, что ее муж видит подобное впервые, приблизилась и зашептала правила, дабы тот не прокололся на том, что в росских землях знают даже сопливые дети.

Константин смотрел с интересом. Теперь, зная правила, игра раскрылась и стала увлекательной, а ведь в его родном мире она тоже существовала, но не получила ни известности, ни признания, хотя могла претендовать на национальный вид спорта. Тут было все, что любят русские, и силовая составляющая, и мяч, и играть можно было и руками и ногами. Воронцов постоял минут десять, наблюдая, потом развернулся и пошел в обратную сторону. Он немного расстроился за свой прежний мир, который охотно отдавал предпочтение чужим, заграничным видам спорта, забывая свое.

Через десять минут они переступили порог штабной палатки полковника графа Лиора, который встретил их у входа и пригласил внутрь, разделить с ним скромную трапезу. Разговор предстоял долгий…

Глава шестнадцатая

Столица Росской Империи погрузилась во тьму. С высоты она напоминала черное непроглядное пятно неправильной формы, и это несмотря на то, что леткоры подошли к ней в полдень, пусть погода стояла и пасмурная, а небо затянуто серыми облаками. Константин стоял на мостике «Великолепной рыси» и смотрел на новый театр военных действий. Тьма накрыла оставленный людьми Новоград четыре дня назад, они не успели с вылетом, пришлось задержаться еще на неделю, дабы подготовить отряд. А вот противник успел, и теперь десантная операция в мертвый город превращалась в сражение с тьмой на ее территории с непредсказуемым исходом. Отряд поддержки из вольцев, который отправили сюда раньше, никто больше не беспокоил, тварям и тем, кто ими командовал, было плевать, что в пяти километрах от города в одной из разграбленных усадеб находятся люди. Две мощные атаки в первые дни, и тишина. А потом город затопила тьма. Был потерян отряд разведчиков в десять человек, после чего Константин приказал не покидать лагерь и держать оборону. Самое плохое, что он теперь не представлял, что происходит внутри этого пятна.

— Жутковато, — произнесла Юлия, подойдя к нему со спины.

— Жутковато, — согласился Воронцов с женой, приобнял ее за талию, притянув к себе. — Но идти надо. Мы со всем справимся, мы подготовились, насколько это возможно, люди защищены, правда, эту защиту еще предстоит проверить.

— Пока что счет в пользу противника, — резонно заметила боярыня, — разведчики, которые пропали и вооружены были оружием, которое зачаровала Лада, и обереги у них от нее же. А все равно исчезли.

— В этом ты права, — признал Константин. — У нас нет достоверной информации, мы действуем вслепую.

— По старой русской традиции на авось, — прокомментировала Лада, которая сидела в кресле у них за спиной.

— Да, именно так, — подтвердил Воронцов. — Но отступать-то нам некуда. Либо мы сделаем то, зачем пришли, либо погибнем, а даже если сбежим, все равно погибнем, но чуть позже. Мы подготовились, насколько это было возможно за столь малый срок.

Он обернулся и посмотрел на артефакторшу, та выглядела уставшей. Оно и понятно — Калинина провела в сжатом времени почти год, выходила оттуда на пару часов отдохнуть, с Гордом время провести, передать заказ на новые материалы. Но и сделала она немало. Зачарованное оружие, усиленные батареи для леткоров, светцы, обереги. В итоге Орислав уговорил взять себе еще пятерых помощников-артефакторов на черновую работу, правда, Лада жаловалась, что тесно стало, не рассчитана зачарованная комната на восемь человек. Но это позволило обеспечить отряды гораздо лучше. Им бы год, но где ж его взять? Сейчас тьма захватила мертвую столицу. Теперь вообще неясно, удастся ли им восстановить место силы, ведь противник наверняка захочет уничтожить его. Хранитель, с которым Воронцов общался накануне, сказал, что канал на центральном капище Новограда по-прежнему существует, только ушел вглубь земли.

— Пора начинать, — когда леткор оказался над самым центром пятна, решительно произнес Константин. — Горд, обеспечь связь с кораблями. Плохо, что мы не видим поверхности, придется как-то разогнать тьму.

— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — отчеканил бывший наемник, сидевший за столом, на котором было множество мыслегласов, и прибором, созданным Ладой, для соединения их всех, если потребуется в единую сеть. Вот сейчас он как раз этим и занимался. Рубка «Великолепной Рыси» стала командным пунктом. Орислав был на «Прекрасной Анне» и собирался оттуда управлять высадкой.

Константин обернулся к пилоту.

— Мирон, зависание.

— Да, Ваше сиятельство, — отчеканил тот, и леткор начал снижать скорость.

— Готово, Константин Андреевич, связь со всеми кораблями установлена. С лагерем резерва тоже, — доложил Горд.

— «Надежному» выдвинуться вперед и начать снижение, — распорядился Воронцов, и уже через секунду получил подтверждение от капитана леткора, который был выбран, как ведущий.

Константин через панорамный иллюминатор наблюдал, как «Надежный», вооруженный пушками, устремился вперед. Ему выпала честь первому опуститься во тьму и проложить дорогу остальным. Там были собраны лучшие бойцы и ведуны вольцев. «Надежный» завис, потом стал снижаться. На его верхней палубе прикрытые мощными щитами и светцами стояли три ведуна, которые плели общую веду, и, судя по всполохам, это было мощное «Солнце Сварога». Затем вниз ударили прожектора, которые последние два дня изготовляла Лада. Настало время проверить, хватит ли им мощности разогнать тьму.

— Ваше сиятельство, — раздался в рубке голос Орислава, — я чувствую место силы, но очень слабо, оно чуть дальше, метров на триста.

— Корректируйте «Надежного» самостоятельно, — распорядился Воронцов, — зачем через меня-то? Да, я командую операцией, но это не значит, что я должен озвучивать все ваши приказы. Главное, чтобы они были разумными, этот не требует моего одобрения.

— Слушаюсь, — отозвался волхв и, видимо, отдал распоряжение, так как передовой леткор прекратил снижение и взял новый курс.

— За ним, на самом малом, — приказал Воронцов Мирону. — Остальным леткорам — делай, как я.

— Да, ваше сиятельство, — синхронно отчеканили все капитаны.

Вот «Надежный» замедлился, потом завис и начал снижение. Константин с волнением наблюдал за леткором. Минута, две, три… пять… Все, он достиг покрова тьмы, до земли, наверное, метров двести, точные приборы тут отсутствуют, а те, что имеются, примитивные, почти на глазок.

— Как думаешь, — поднявшись со своего кресла и подходя к панорамному иллюминатору, поинтересовалась Лада, — эта тьма результат веды или прорыв?

— Я прорыва не чувствую, — слегка покачал головой Воронцов. — Скорее всего, внизу есть несколько мощных ведунов, которые ее генерируют. Возможно, какой-то рунный темный круг, но точнее по прорыву я смогу сказать только, когда окажусь на земле.

Константин продолжал наблюдать за снижающимся леткором. Вот он погрузился во тьму, прожектора ударили вниз, а над ним засияло мощное «Солнце Сварога». Всю крышу залило бледно-золотистым светом мобильных, улучшенных Ладой светцов, чернота неохотно отступила метров на семьдесят от борта, а внизу проступили очертаниябольшого холма, на котором стояли идолы и разрушенные дома.

Вот из тьмы на ведунов, которые удержали «солнце», спикировали штук двадцать теней, те самые, что атаковали Воронцова в поселке, когда они на восток летели. То, что эти твари могут и по воздуху передвигаться, да еще на приличной высоте, оказалось сюрпризом. Стрелки с артефактными карабинами, которые прикрывали ведунов, дали залп и развоплотили сразу штук шесть, остальные напоролись на свет и отпрянули обратно во тьму.

— Один-ноль, — прокомментировала артефакторша. — Но заметь, тьма очень неохотно отступает, хотя веда такой мощности должна была очистить полгорода. Тверд ведь, когда чернота приходит, защищает одно такое, и его достаточно. А тут с трудом сотню метров разогнали.

— И прожектора твои, — заметил Константин, — пробивают от силы метров сто пятьдесят, а должны, как минимум, полкилометра.

— Ну, испытать нам их негде было, — ничуть не обидевшись, ответила Лада, — так что, все примерно на глазок, да и тьма это точно необычная. Смотри, как она моим светцам сопротивляется. Они едва прикрывают верхнюю палубу, если бы не «Солнце Сварога», они бы с трудом обеспечивали периметр вокруг «Надежного».

А леткор меж тем опускался. Большие транспортники, на которых летел десант и техника, и так были неповоротливыми и медленными, а сейчас капитан осторожничал. Несколько раз Воронцов видел, как сквозь тьму проносятся светлые росчерки, это стрелки выпускали по только им видимым целям заряженные светом пули.

— Ваше сиятельство, мы сели в сотне метров от главного капища, — раздался в рубке голос капитана Верта. — Начинаем высадку передового отряда. Тьма сопротивляется очень активно, атаки ведами из тьмы идут непрерывно, ведуны пока справляются, но надолго их не хватит.

— Верт, насколько площадь захламлена? Могут ли транспорты второй волны начать снижение?

— Трудно сказать, Ваше сиятельство. Несмотря на прожектора, «Солнце Сварога» и светцы, мы видим не больше сотни метров. Вокруг пострадавшие дома, много обломков. В нескольких местах дорожное покрытие провалилось. Что внизу, неизвестно, но возможно там спуск в тоннели, которых под столицей было много. Рядом с нами есть место еще для пары леткоров.

— Твари, — выкрикнул кто-то на мостике «Надежного».

— Ваше сиятельство, черные прут из переулков, много, в основном зверье, не меньше сотни, — доложил Верт. — Пока справляемся, новое оружие очень эффективно, и обереги, которые вы раздали, тоже вроде как работают, твари не сразу видят человека, а только приблизившись. Но тьма стала сильней, это точно, она прикрывает искаженных.

— Понял вас, капитан, выходите на связь с Вавилом, он как раз заходит на посадку следом, поддержит огнем пушек. Не медлите. Нам не нужны лишние потери в самом начале. Мы только пришли.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — ответил Верт.

Константин продолжал наблюдать сверху за высадкой, отряд его был не велик, четыре сотни стрелков и сто ведунов, правда, и те, и другие имели умения. Орислав заботился о вольцах, и трофейщики среди них были, он не копил, как бояре, а все пускал в дело. С одной стороны его бойцы были лучше подготовлены, чем обычные ополченцы или дружинники, гвардию Воронцов в расчет не брал, с другой, у него не было резерва сфер, которые можно было бы пустить в дело. Часть людей откололась, и не откликнулась на зов, не приняв условий мира, а на них сферы тоже тратили.

— Всем леткорам, кроме «Великолепной рыси» и «Прекрасной Анны», начать снижение, — приказал Константин. — Цель — окружить капище, снизить давление тьмы на первый десантный отряд, поддержать его артиллерийским огнем.

Последовали подтверждения от капитанов, и те начали снижаться. Теперь, когда «Надежный» разведал обстановку внизу и остальные получили частичную видимость зоны посадки, то остальные могли следовать уже составленному ранее плану, окружая центральное капище по периметру и перекрывая противнику доступ к нему.

— Мало мы сил взяли, — заметила Юлия, наблюдая за маневрами леткоров.

— Потребуется, перекинем еще столько же из лагеря. Но пока справляемся.

Именно в этот момент, словно подслушав, прямо над «Надежным» на высоте сотни метров закружилась багрово-черная воронка смерча, из которой на леткор обрушился самый настоящий огненный ливень. Но ведуны были готовы, и леткор и войска накрыло прочным силовым куполом.

— Ваше сиятельство, — раздался в рубке хриплый голос Верта, — атаки из тьмы становятся все сильнее, ведуны держатся, пока потерь нет, но надолго их не хватит.

— Капитан, сейчас сядут остальные леткоры, и давление на вас ослабнет. Так что не дергайтесь и мне нервы не трепите, будете сдерживать натиск столько, сколько потребуется. Это только начало, тьма еще даже не ввела в бой основные силы. У вас есть резерв ведунов, так что прекратите нагнетать. Держать позицию!

— Слушаюсь, Ваше сиятельство.

Константин кивнул сам себе, впервые он управлял такими силами, да еще в настоящем бою. Но пока вроде все было правильно. Не время вводить в бой основной козырь. Орислав со своей силой один стоил десятка ведунов, его «Солнце Сварога» было способно в течение суток освещать с полсотни квадратных километров, но его время придет, когда потребуется максимально обезопасить периметр для работы Лады.

Грянули артиллерийские оружия. Сначала на одном леткоре, потом еще два подключились. К сожалению, их зачаровать Калининой не хватило времени, только снаряды были заряжены светом, но их было не так уж и много, пока огонь велся обычными боеприпасами. Только у «Великолепной рыси» орудия были покрыты рунами и действовали по принципу карабинов, заряжая снаряд при выстреле. Но пока что было неясно, как это будет работать, испытать артефактную артиллерию в условиях тьмы не было возможности.

Еще два леткора опустились по разные стороны капища. Теперь холм, на котором располагалось место силы, был окружен с трех стороны. Каждый десантный транспорт имел собственное «Солнце Сварога». И снова Воронцов похвалил себя за предусмотрительность, такое количество мощных вед смогло образовать сплошную зону света, которая, наконец, смогла разогнать тьму внизу и даже подавить черноту над частью руин, которые располагались вокруг капища.

Леткор «Удачливый Купец», самый большой, самый неповоротливый, был примерно метрах в ста от земли, когда в его днище из непроглядной тьмы вылетел черный росчерк длинной метров восемь. Не сказать, что он был быстр, взглядом можно уследить, пара пушек с «Купца» даже стрельнули примерно в то место, откуда тот появился. Правда, Константин думал, что зря потратили снаряды, те канули во тьму, как камень в воду, хотя от камня эффект и то больше, хоть круги на поверхности, а тут ничего. Черному копью или молнии потребовалось с десяток секунд, чтобы преодолеть сто пятьдесят метров, отделявшие веду от леткора, причем, войдя в свет, заряд начал быстро таять, и до щита, выставленного ведунами, долетело меньше половины…

Юлия вскрикнула, когда щит вспыхнул. Нечто темное, как масляная пленка, растеклась по корпусу, скрывая «Купца» от глаз, наблюдающих за атакой, а затем разом растаяла. А внутри разваливался на куски пятидесятиметровый леткор, почерневшее дерево, погасшие светцы, развевающееся «Солнце Сварога», а через секунду обломки посыпались на землю.

С «Прекрасной Анны» и «Великолепной Рыси» ударили пушки, стараясь отрезать тварей от места крушения. Ведуны на леткорах ударили во тьму мощными массовыми ведами, стараясь отогнать врага, не зря же готовились, и тактику на подобный случай разработали, правда, не сказать, что она была эффективной.

Место падения было освещено слабо, а тьма наползала. Воронцову сверху было прекрасно видно, что некоторые десантники и члены экипажа выжили. Вот только тьма второго шанса им не дала. Несмотря на заградительный огонь из непроницаемой черноты на раненых и контуженных вольцев и ведунов ломанулись с полсотни тварей. Люди гибли мгновенно, сопротивление смогла оказать только одна группа — шесть стрелков и два ведуна. Они, прикрывшись щитами, отстреливались. С десяток тварей было убито, но противников было слишком много, ведуны не могли атаковать, боясь задеть своих, мощные веды смели бы щиты в мгновение ока.

Вместо погасшего вспыхнуло новое «Солнце Сварога», резервный леткор «Сила Юга» снижался к обломкам, но помочь выжившим уже не успел. Твари погибли в свете веды, но забрали с собой горстку смельчаков.

Новая черная молния вылетела из тьмы к садящемуся леткору, но на этот раз ей не удалось достигнуть цели, ведуны быстро разработали меры противодействия. Навстречу черной молнии мощной, но медленной, вылетели с три десятка шаров света, размером с футбольные мячи, это веды назывались «Свет Рода» и использовались для освещения во тьме. Все на мостике леткора, затаив дыхание, следили за этой контрмерой. И ведь сработало, в полусотне метров от «Силы юга» черная молния, которая уже прилично истаяла, наткнулась на гроздь световых шаров, которые при соприкосновении взорвались, развеяв чужую веду, и леткор продолжил медленно снижаться.

— Внимание всем, — произнес громко Константин, — мы потеряли «Удачливого Купца» вместе с десантом и экипажем. Пусть боги их примут, как героев. Теперь по атаке, мы столкнулись с незнакомой ведой тьмы. При обнаружении веды, напоминающей черную длинную молнию, требуется выпустить ей навстречу несколько десятков вед «Свет Рода». Прошу довести информацию до всех ведунов и бойцов.

Еще дважды спускающийся леткор из тьмы пытались атаковать, но противодействие оказалось эффективным, и «Сила юга» опустился прямо посреди обломков незадачливого предшественника и начал высадку десанта. Первая часть операции была завершена, периметр вокруг капища был замкнут. Да, с потерями, которые болезненно ударили по небольшому отряду, но первый пункт был выполнен.

— Слушаемся, Ваше сиятельство, — последовал нестройный ответ капитанов, которые попутно выполняли роль офицеров связи с остальными войсками Воронцова.

Боярин взялся за бинокль, пристально наблюдая за высадкой десанта. Леткоры, опустившиеся раньше, уже выгрузили не только бойцов, но и бронемашины с пулеметами. Ведуны заканчивали создавать мощный щит барьер, а солдаты размещали и активировали светцы. Еще по плану установка столбов с колючей проволокой в два ряда, которая на время сдержит тварей, если прорвутся внутрь зоны безопасности.

Тьма старалась напирать, вернуть утраченное. Но слишком была велика мощь совместных пяти «Солнц Сварога», которые теперь связаны воедино, и их силы хватило, чтобы отогнать ее метров на двести, даже руины домов, окружавших капище, частично освещены. Твари поначалу пытались лезть в периметр, но им не удалось даже добраться до светцов, линию которых выстроили в сотне метрах от холма с местом силы.

— Скоро она адаптируется, — вооружившись своим биноклем, который был весь покрыт рунами, произнесла Лада, — и нам станет жарко. Я даже не могу заглянуть в эту тьму, хотя этот девайс создавала специально, чтобы видеть сквозь завесу, а сейчас могу пробиться максимум на десяток метров.

— Все уже смогли ее оценить, — согласился с подругой Константин. — Кстати, Лад, каково тебе быть баронессой?

— Да никак, — отмахнулась она. — Я баронесса всего три дня, у меня кроме твоей грамоты и нет ни хрена, ни слуг, ни замка. Вернее, они есть где-то там, на востоке, но пока я не могу этим воспользоваться. Что мне с них толку? А вот Горд просто счастлив, особенно то, что его и мои земли по соседству, уже во всю планы строит.

Воронцов улыбнулся.

— Ничего, вот победим, и все приложится. Новый князь тебе дарует графский титул. Будешь солидной дамой из высшего общества.

Лада на это только фыркнула.

— Устала я, Костя, — тяжело вздохнув, неожиданно произнесла артефакторша. — Это у тебя время нормально шло, а я год в Беловодье, год в подвале, я скоро на стенку полезу. Если бы не Горд, с ума бы сошла, вот кто мне опора. Спасибо тебе за земли и за титул, вот закончу все это, возьму отпуск и устрою загул на неделю. И пусть ко мне хоть кто-то сунется с просьбами поработать. Буду пить вино, трахаться с Гордом, так что кролики обзавидуются.

— Не возражаю, — улыбаясь, произнес Воронцов. — У меня примерно такие же планы, вот только далеко до победы…

— Константин Андреевич, — раздался из динамика, укрепленного на станции связи, голос Орислава, — высадка завершена, периметр установлен. Холм полностью окружен. Потеряно два бронеавтомобиля с разбившегося леткора и семьдесят три человека, в обломках нашли одиннадцать выживших, сейчас ими занимаются лекари. Один из броневиков сможет вернуться в строй. Так что, «Прекрасная Анна» и «Великолепная рысь» могут начинать снижение, мы полностью контролируем район.

— Благодарю вас, — отозвался Воронцов. — Граф Теренский, вы слышали?

— Да, Ваше сиятельство, — отозвался Радим, — захожу на посадку, сажусь с северного края под прикрытием «Надежного».

Константин с минуту изучал в бинокль местность. Да, пожалуй, северная сторона была наиболее удобной для посадки.

— Мы опустимся рядом с вами. Мирон, — обернулся он к пилоту, — сажай нас рядом с «Надежным».

— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — поклонился Мирон, и леткор начал неторопливо снижаться.

— Тихомир, — бросив взгляд на сотника, который тихо, не проронив ни слова за все время высадки, стоял возле задраенной двери, — командуй ведунам на верхней площадке, пусть смотрят в оба, сейчас нас могут атаковать. Не хотелось бы повторить судьбу «Купца».

— Все уже давно готово, Ваше сиятельство, — поклонился Тихомир. — Две самые сильные тройки прикрывают леткор от любой атаки, еще одна держит щит.

Константин снова повернулся к панорамному окну. «Великолепная рысь» снижалась, из отступившей тьмы в них вылетели сразу шесть черных молний, навстречу им устремились шары света, но этого не потребовалось, мощь «солнц» была таковой, что веды врага не преодолели даже половину пути до леткора, и просто рассеялись. Пушки под днищем синхронно рявкнули, посылая белые росчерки заряженных энергией света снарядов по тьме, откуда их атаковали. И вот на этот раз Воронцов увидел результат применения. Две вспышки, которые на секунду буквально разорвали тьму, первый снаряд угодил в стену полуразрушенного дома и, взорвавшись, распылил какую-то тварь, которая оказалась под ним. Второй попал во двор метров на тридцать правее, и вот там наделал дел. За то краткое мгновение Воронцов успел заметить человека с посохом, который сдерживал волну света, ударившую в его полупрозрачный черный щит. Тот выдержал, но близкий разрыв опрокинул ведуна вместе с защитой, попутно уничтожив десяток тварей, которые крутились вокруг.

Ведуны на верхней палубе тоже увидели врага и послали вниз нечто мощное, напоминающее бирюзовый метеор, вот только тьма успела укрыть своего слугу, и результата Воронцов уже увидеть не смог.

— Поздравляю, Лада, твои пушки великолепны.

— Спасибо, — с достоинством ответила артефакторша. — Где бы еще взять время, чтобы нанести руны и запитать их на остальные пушки нашей маленькой эскадры. Да, Костя, наш самый ценный с тобой ресурс — время, и вот его у нас крайне мало.

— Верно, а ведь хранитель места силы в поселке Авии уверял, что война начнется не скоро, я-то рассчитывал на год минимум, а у нас и месяца не было. Если бы не твоя комнатка с замедлением, мы бы эту операцию, скорее всего, провалили.

— Жаль только, что я не могу понаделать таких побольше. Она от меня и моей энергии запитывается. Я, конечно, начала разработку артефакта, который бы мог генерировать заряд для рун, но пока все безуспешно. На это уйдут годы.

— Жаль, — совершенно искренне воскликнул Воронцов, — а я хотел попросить наложить такие руны на мой кабинет.

— Может быть, потом, — улыбнулась Лада. — Просто выяснилось, что как только я покидала комнату, время там начинало течь, как обычно. А пока что хрен вам, ваше сиятельство.

Юлия, стоящая рядом и прислушивающаяся к диалогу, улыбнулась, она давно уже привыкла к шуткам инопланетников.

Еще трижды из тьмы вылетали черные молнии, одна рассеялась, две встретились с шарами света, но смогли уничтожить только пару из них. Ведуны мастерски направляли свои антиснаряды на перехват, и все обошлось. Дважды стреляли пушки в ответ. С «Прекрасной Анны» на которой тоже установили орудия тоже стреляли, но видимого результата получить не удалось. Несколько убитых низших тварей, ведуны в поле зрения больше не попадали, видимо, поняли, что угроза реальна, и, выпустив свои молнии, уходили с места пуска, управляя ведами с другой позиции.

— Земля, Ваше сиятельство, — выкрикнул Мирон.

Но Константин сам почувствовал легкий толчок, леткор вздрогнул и замер, прикрытый от тьмы и мертвого города корпусом «Надежного». Рядом метрах в сорока опускалась «Прекрасная Анна», в небе больше никого не осталось. Вот теперь можно было сказать, что первая часть плана выполнена.

— Поздравляю капитанов и всех, кто участвовал в высадке, — громко произнес Воронцов, обращаясь ко всем леткорам сразу, — мы достигли цели.

— Ураааа! — раздался знакомый каждому русскому человеку клич, который прошел не только сквозь века, но и сквозь миры.

Глава семнадцатая

— Но ничего еще не закончилось, — продолжил Константин. — Мы высадились, закрепились, насколько это возможно в городе, полностью занятым тьмой, в котором скрываются тысячи врагов. Нам еще много предстоит сделать прежде, чем эта операция закончится и будет признана удачной. Всем отрядам занять позиции и быть готовыми отразить натиск. Мы же займемся тем, за чем сюда пришли. Всем приступить к выполнению задач согласно плану. Орислав, встретимся на месте силы, нужно осмотреться.

— Да, Ваше сиятельство, — тут же откликнулся волхв.

Константин накинул свой зачарованный Ладой сюртук. Не смотря на то, что он вошел в высший свет, стал боярином, женился на боярышне, он все равно в повседневной жизни предпочитал простую, удобную одежду. Вот и сейчас на нем добротные штаны, кожаные сапоги, легкий свитер с горлом, поверх сюртук с полами чуть выше колена.

— Ну что, милая, — взяв Юлию за руку и слегка пожав ее тонкие длинные музыкальные пальчики, спросил он, — прогуляемся?

Юлия только счастливо улыбнулась, в отличие от Воронцова она была одета богато, соответствуя статусу, но все же практично, правда, и ее одежду зачаровывала Калинина.

— Тихомир, — обратился Константин к гвардейцу, — мне не нужен десяток, ты и еще двое. Этого будет пока что достаточно.

Сотник кивнул.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство. Да и нужды нет, вокруг хватает войск, потребуется, за пару минут подтянем остальных.

— Вот и хорошо, — улыбнулся Воронцов. — Лада, бери Горда, и пойдемте, прогуляемся, нужно взглянуть на фронт работ.

Они вышли из рубки и спустились на нижнюю палубу. Коридоры тут были шире, чем на леткоре Радима, но ненамного двое человек могли пройти навстречу друг другу, лишь слегка коснувшись плечами. Люк был открыт, трап спущен. Воронцов ощутил, как его оберег Сварога слегка нагрелся, сигнализируя о наличии тварей неподалеку. Ну а что тут сказать? Они наверняка прячутся во тьме, через которую даже с помощью артефактов Калининой не удалось заглянуть.

Снаружи, несмотря на новейшие светцы и пяток «Солнц Сварога», Константин подернул плечами, потусторонний холод тьмы проник под сюртук, чернота все равно влияла. Люди, которых он видел по дороге к холму, где располагалось капище, были напряжены. Да, неуютно, но что поделать? Он быстро справился с этими ощущениями, они причиняли дискомфорт только первые секунды, а потом становилось легче.

Константин спустился по трапу на брусчатку площади, отошел в сторону, так, чтобы видеть город, и, закрыв глаза, позвал:

— Вран!

Мгновение, и у него под ногами возникла каменная плита с рунами, из его усадьбы.

— Я здесь, Ваше сиятельство, — раздался в голове голос духа рода.

— Давай посмотрим на четвертый план.

И Константин, задрав голову, принялся искать щель, откуда тьма могла подпитывать черноту в яви. Затем начал медленно поворачиваться вокруг своей оси, пытаясь осмотреть, как можно большую территорию.

— Твою мать! — спустя минуту, с чувством произнес Воронцов.

Одиннадцать разрывов, и не таких, как тот, что был при посвящении, там крохотная щелка, а здесь… Столбы тьмы, толщиной с железнодорожную цистерну, били в руины города, и Воронцов не представлял, как их можно закрыть.

— Все, Вран, — обратился он мысленно к духу рода, — пока закончили, исчезни.

— Слушаюсь, боярин.

И Константин вернулся обратно в явь.

— Ну что там? — с нетерпением спросила Юлия, заметив, что муж снова с ней.

— Плохо все, — прокомментировал увиденное Воронцов. — Одиннадцать разрывов, очень больших, каждый примерно в метров семь-восемь в диаметре. Нужно вызвать бояр, чтобы посоветоваться. Сейчас осмотрим капище, и я созову круг. Чего два раза созывать?

У лестницы, ведущей на вершину, он столкнулся с Ориславом, старый волхв, поджидал его у подножья и был чем-то явно озадачен.

— В чем дело? — спросил Воронцов, пожимая волхву руку.

— Во тьме, — ответил тот. — Она необычная, гораздо устойчивей, сопротивляется всему, что мы для нее приготовили. Я чувствую разрывы, и их много.

— Одиннадцать, это те, которые я увидел, и они очень большие. Сейчас глянем на место силы, и я созову круг.

— Теперь понятно, — вздохнул Орислав. — Но меня больше всего беспокоит ночь. Сейчас пасмурно, и это доставляет нам определенные неудобства, но когда стемнеет, тьма станет гораздо сильнее.

— Я тоже думал об этом, — кивнул Воронцов, поднимаясь по ступеням лестницы. — Боюсь, что в воздухе не будет так безопасно, как мы рассчитывали. Даже если мы поднимемся на полтора километра.

— Верно, — согласился Орислав. — Думаю, нам придется остаться на земле и отбиваться. Взлетать будем только в случае, если другого выхода не останется. Все отряды смогут быстро отступить на леткоры, но вот технику придется бросить.

— Главное людей сберечь, — согласился Воронцов. — Все пошло не по плану с того момента, как мы потеряли «Купца», — заметил Воронцов.

— Наш план дал трещину, когда в столице появилась тьма. Мы опоздали. Гибель леткора лишь следствие. Но если бы мы сюда сунулись на неделю раньше, и случись прорыв тьмы, это была бы катастрофа, скорее всего отряд бы погиб, и дело бы мы не сделали.

Константину оставалось только кивнуть. Неделя подготовки позволила Ладе вооружить людей и дать им защиту. Но выдержит ли она? Этот вопрос прояснится после сегодняшней ночи, когда явятся слепые тени, а то, что они пожалуют, не было никаких сомнений. Отсюда до дворца чуть больше километра.

Поднявшись на вершину, Константин миновал поваленных идолов, которых раскололи на части, причем случилось это недавно. Разведчик, который летал тут три дня назад, сообщал, что идолы валяются на земле, но с ними все в порядке.

— К счастью, мы предвидели подобное, — заметил Горд.

— Да, хорошо, что привезли с собой новых, а Лада сможет их запитать, — прокомментировала Юлия. — И не зря тащили каменный круг, этот ни на что не годен.

Константин пнул камень, на котором была вырезана разбитая руна, и тот улетел вниз с холма. Противник максимально постарался усложнить им задачу, прежняя плита была разбита на мелкие осколки, вся верхушка капища засыпана щебнем, самый крупный кусок был весом в килограмм.

— Ну что ж, Орислав, прежде чем Лада примется за работу, нужно тут все расчистить. Гоните сюда рабочих, пусть уберут отсюда все, что осталось, и выровняют площадку, потом ведуны поднимут сюда новый круг. За сегодня это нужно сделать. А я пока созову бояр, надо придумать, как закрыть разрывы. Во тьме четвертого плана обитают существа, перед которыми жнец окажется мелкой и незначительной неприятностью, и не факт, что мы сможем отбиться, даже имея сотню сильных ведунов.

— Действуйте, Ваше сиятельство, — согласился волхв, — а я позабочусь об остальном. Приступим.

Константин уже развернулся, чтобы уйти, но именно в этот момент оберег Сварога обжог его, заставив остановиться. Предупреждение было недвусмысленным, где-то рядом опасность. Воронцов сделал шаг к центру, и оберег снова прореагировал, даже чуть прибавил в воздействии, давая понять, что направление верное.

— Тихомир, — позвал он сотника, — давай всех отсюда, нам тьма, похоже, сюрприз оставила. Мы с Ориславом посмотрим осторожно.

— Я тебя не оставлю, — решительно произнесла Юлия, но не делая попытки подойти, ее правая рука окуталась огненным коконом, а по пальцам левой пробежали искры.

— Ваше сиятельство, может, не стоит рисковать? — попытался возразить Тихомир. — Тут хватает сильных ведунов. Пусть они осмотрят.

Константин кивнул, соглашаясь, прав сотник, нечего ему рисковать, пусть ведуны из вольцев разбираются, что за сюрприз им приготовили. Он даже сделал шаг назад, но оберег нагрелся еще сильнее, предостерегая. Воронцов замер, прикидывая, с чего такая перемена, то есть опасность везде.

— Уводи, — скомандовал он. — И подтяни сюда ведунов посильнее, пусть встанут по периметру и готовы будут поддержать нас с Ориславом. Я не смогу покинуть капище, это активирует ловушку, ее делали исключительно на меня, и я в нее попал, когда переступил границу.

Тихомир кивнул, скомандовал своим гвардейцам, убрать Ладу и Горда. Те, прикрыв их щитами, повели к границе места силы, и снова оберег обжог грудь.

— Замерли все, — скомандовал Воронцов. — Никто никуда уже не идет. Мы все в ловушке.

— Это верно, — подтвердил Орислав, который в этот момент проверял границу «поиском сокрытого». — Никто не покинет круг. Как только мы переступили черту, нас отрезало очень сильным барьером. Сигнальные нити от него тянутся к центру, вон к тому крупному камню, — он указал на слегка опаленный камень. — И вы правы, Ваше сиятельство, ловушку поставили на вас. Ведуны, которые осмотрели капище перед вами, ничего не обнаружили, и ушли спокойно.

Константин активировал «призыв тени».

— Но ведь я прошел сюда первым, почему барьер не отрезал остальных?

— Потому что войти сюда можно, а вот выйти нет, — пояснил волхв.

— А снаружи вскрыть? — предложила Лада.

— Не выйдет, Ваша светлость, — обратился к ней по новому титулу Орислав. — Это приведет к немедленному срабатыванию. И я затрудняюсь сказать, что это, веда или тварь?

— Это точно связано с тьмой, оберег Сварога сигналит, а он обычно так на нее реагирует. Тихомир, всех гвардейцев сюда. Пусть встанут на границе барьера и ждут дальнейших приказов. Вы, — он повернулся к своим телохранителям, — прикрываете Горда и Ладу, чтоб ни один волос не упал. Головой отвечаете.

— Связи нет, Ваше сиятельство, — доложил Тихомир, убирая в футляр мыслеглас. — Так что, на помощь нам позвать не удастся. Если только не попрыгать и не поорать.

— Ничего не выйдет, — усмехнулся Орислав, продолжая изучать барьер. — Тот, кто ставил ловушку, озаботился о том, чтобы мы не получили подкрепления. Думаю, если мы даже огненный шторм устроим, никто ничего не увидит.

— Ну, значит сами, — прокомментировал Воронцов. — Милая, держишься рядом с Ладой и Гордом, страхуешь меня. Твоя задача — щиты и поддержка, вперед не лезешь. Тихомир, задача та же. Мы с Ориславом на острие. Беляш, давай на выход, бить, рвать тварей, используя все свои способности.

— Да, хозяин, — мгновенно откликнулся прислужник, принимая боевую ипостась.

— Вопросы? — посмотрев на собравшись, поинтересовался Константин.

— Нет вопросов, — ответила за всех Лада, сжимая в руках нечто, напоминающее консервную банку. — Заодно гранату испытаю.

Горд качнул головой, выглядел он решительным, в правой руке револьвер, покрытый рунами, в левой артефактный кинжал.

— Никаких сильных площадных техник, — дополнил волхв, — только обычные веды, иначе сами себя изничтожим. Ну что, боярин, начнем?

— Начнем, — согласился Воронцов. — Как активировать ловушку?

— Да просто, — с усмешкой прокомментировал волхв, запустив в барьер крохотный огнешар.

Камень на который он указывал, дрогнул и осыпался крошкой, и тут во все стороны поперла тьма. А спустя секунду сработала и площадная веда — темно-зеленое пламя, наподобие смерча, начало раскручиваться по спирали, набирая силу. Плавились камни под ногами, стало трудно дышать. Несмотря на то, что сюртук заговорен, по спине потек пот. Воронцов вскинул руку с кольцом и выставил божественный щит, так он стал называть умение из искры Сварога, прикрыв им не только себя, но и стоящего чуть впереди от него прислужника.

Удар зеленого пламени был силен, но ничего поделать ни с защитой Константина, ни со щитами гвардейцев, Орислава и Юлии не смог. Шквал разбился о барьер, словно волна о бетонный волнорез, опал он так же быстро, как и появился. Удар был сильный, не будь они готовы кончилось бы плохо, но это было только начало, стоило веде затухнуть как воцарилась тьма. Кольцо на пальце Воронцова засветилось алым, и чернота отпрянула, видимость была так себе, но пять метров Константин обозревал без каких-либо проблем.

— Ну с этим я разберусь, — с вызовом буркнул себе под нос Орислав, и уже через мгновение из его посоха, который он воздел над головой, вверх вылетел шар света, в котором Константин безошибочно определил веду «Милость Рода», вот только такой сильной он никогда не видел, тьма расступилась, но полностью рассеять ее не удалось.

— Переход, — выкрикнула Юлия, указывая в центр капища, где еще недавно лежал тот самый камень.

Но все и так видели облако тьмы, оформившееся в нечто напоминающее арку. Высотой она была метра три и шириной в два.

— Сдается мне, что то, что явится оттуда, нам не по зубам, — пробормотал Горд.

— Верно мыслишь, — пробормотал Воронцов. — Нужно в темпе думать, как, во-первых, не дать вылезти тому, что к нам послали, а во-вторых, нужно выбираться из западни. Орислав, делай, что хочешь, но взломай барьер.

Волхв кивнул, и его глаза снова засветились золотом.

— Закрыть переход, — предложила Юлия.

Константин покачал головой, он чувствовал мощный сильный канал, уходящий к четвертому плану, и обрубить его у него не было никакой возможности. Хотя, он создал внушительный огнешар и швырнул его в переход, как камень в воду плюх, и ничего.

— Кто-нибудь швырните туда «Милость Рода».

Орислав на мгновение обернулся и кинул шар света размером с голову в черноту арки. И та ответила. Язык тьмы рванулся навстречу и уничтожил заряд света.

— М-да, не вышло, — прокомментировал Воронцов. — Тихомир, что-то световое, мощное, вроде щита света, окружить переход. Попробуем лишить его подпитки.

— Я стихийник, Ваше сиятельство, -виновато ответил сотник. — Световик у нас Айгал, — он указал гвардейца с восточным разрезом глаз и плоским лицом. Вот только он был полной противоположностью привычным стереотипам, в этом мире азиаты тоже были невысокими и тонкими, а этот прям богатырь — высокий, мощный, похоже, в нем немало славянской крови.

— Айгал, сможешь? — обратился к нему Воронцов.

— Да, Ваше сиятельство. Я при вашем батюшке имел титул ловчего и занимался поимкой тварей, требующихся для экспериментов. Так что, вложил в меня Андрей Александрович немало сфер, у меня кокон света третьего уровня. Смогу попробовать упрятать в него переход, хотя так я его не использовал.

— Действуй, — приказал Константин, — и меньше слов. Если мы отсюда не вырвемся, нам всем конец.

Гвардеец шагнул вперед, воздев новый жезл, и темный портал начало обволакивать молочной тускло светящейся пеленой. Константин пристально наблюдал за происходящим. Рядом застыл Беляш, принявший боевую ипостась. Плохо это, очень плохо, обернуться-то он обернулся, но сейчас тратит отведенное на нее время. Да, его расширили до десяти минут, но сглупили, надо было дождаться появления врагов. Прошло секунд двадцать, и вроде как переход начал сжиматься.

— Он сопротивляется, Ваше сиятельство, — сквозь зубы, обливаясь потом, произнес Айгал. — Давление запредельное, мне долго не удержать. Пару минут продержусь, а потом просто рухну. А еще я ощущаю нечто могущественное с той стороны, и оно пытается пролезть к нам, ему идти очень тяжело, особенно сейчас, когда я мешаю. Но оно идет.

Константин бросил взгляд на остальных. Горд хоть и напуган, но был полон решимости встретить врага и защищать Ладу до последнего вздоха. Сама артефакторша, уселась на обломки плиты и рылась в своей сумке, видимо, пыталась найти то, что им поможет, но это не находилось. Тихомир и второй гвардеец Жал, тот самый силовик-стихийник, держали два очень мощных щита, прикрывая их и Орислава, который продолжал изучать барьер. Юлия стояла за спиной у Константина, держа защиту и готовясь кинуть в то, что появится из перехода, молнию.

«Странная засада, — подумал Воронцов, — слишком неспешная. Хотя, если бы удался первый этап, то чистильщику осталось бы только добить выживших».

Секунды текли, Айгал слабел, руки, держащие жезл над головой, уже ощутимо подрагивали.

— Боярин, — окликнул Константина Орислав, — взломать можно, но выйти смогут только те, на кого не была рассчитана ловушка.

— Значит, можно будет убрать отсюда всех, кроме меня?

— Да, — подтвердил волхв. — Мне потребуется минута, может, чуть больше.

— Делай, нужно вывести Ладу, Юлию, Горда и сам уходи, тогда, даже если я погибну, у вас будет шанс хотя бы призвать князя.

— Я остаюсь, — решительно заявила боярыня.

— Ты сделаешь так, как я сказал, — жестко заявил Константин. — И это не обсуждается.

Девушка гордо вскинула голову, но возразить не посмела. Несмотря на их отношения, и то, что ей Воронцов дозволял, мир был патриархален, и она подчинилась, не знал этот мир еще женской эмансипации, это наверняка придет, но не сейчас.

— Я останусь, Ваше сиятельство, — не оборачиваясь, произнес волхв, — я сильнейший из обладателей силы среди людей, так что, помощь моя будет весомой.

— Хорошо, Орислав. Правда, если мы погибнем, кто все это закончит?

— Я подготовил пару волхвов, они закончат, — отрезал старик. — Все, готово. Боярыня, мне нужна ваша кровь.

Константин улыбнулся. Орислав все понял правильно, главное — убрать отсюда женщин, они будут мешать в бою, отвлекая мужчин. Юлией дорожит отмеченный Сварогом, а Лада — уникальный ресурс, без которой они ничего не смогут противопоставить тьме.

— Я люблю тебя, — коснувшись локтя Воронцова пальцами, с нежностью произнесла девушка. — Не вздумай погибнуть, в Ирий за тобой явлюсь и такое богам устрою, они тебя тогда сами тебя вернут, — она улыбнулась и сделала два шага назад.

— Не сомневаюсь, милая. Чтобы сохранить спокойствие богов, я постараюсь не умереть, — улыбнулся в ответ Константин. — А теперь давай, еще немного, и Айгал рухнет.

Гвардеец был плох, он едва стоял, еще немного, и не выдержит.

Константин отвернулся, сейчас не важно, как женщины и Горд покинут ловушку, главное, что это произойдет.

За спиной Воронцова раздался не слишком громкий хлопок.

— Есть, — довольно воскликнул Орислав. — Лада Захаровна, вы следующая.

— Костя, — позвала его Калина.

— Надеюсь, ты спорить не будешь, — глянув на артефакторшу.

— Не буду, лови, — она кинула ему в левую руку нечто, напоминающее консервную банку. — Очень мощная граната, заряжена светом. Только щитом прикройся, а то и тебя, и тварей в куски. Активирующую руну я тебе показывала, просто очерти ее пальцем. Жаль только, одна, остальные выложила, уж больно много места занимали.

Константин сунул гранату в карман сюртука и бросил взгляд на Айгала, именно в этот момент тот начал медленно заваливаться, а сфера света, которая покрывала арку, начала быстро просвечивать.

Лада поняла, что время вышло, и шагнула к Ориславу, который полоснул ее ножом по руке и прижал окровавленную ладонь к барьеру, а потом начертил какую-то странную руну, которая тут же полыхнула красным. А потом волхв резко толкнул артефакторшу в спину, и она пролетела сквозь барьер с уже знакомым хлопком.

— Горд, давай следом, — скомандовал Воронцов, отворачиваясь и сосредотачиваясь на портале.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — ответил бывший наемник. И через пять секунд последовал хлопок.

— Жал, — позвал гвардейца Константин, — оттащи Айгала в сторону, нечего ему валяться у нас под ногами. Хотя, Орислав, давай его тоже отсюда, он теперь обуза, только мешаться будет.

Тихомир и Жал подскочили к отключившемуся товарищу и, подхватив его под руки, поволокли к барьеру. В этот момент световая сфера развеялась, и бесформенный сгусток тьмы снова приобрел очертания арки.

Хлопок за спиной возвестил, что пострадавшего гвардейца исключили из раскладов.

— Вот теперь можно сражаться, — довольно потирая руки и вставая рядом с боярином, произнес Орислав, — женщины и непригодные к поединкам ведунов в безопасности.

— Как думаешь, кого нам пошлют? — поинтересовался Воронцов. — Если жнеца, я с ним справлюсь, не впервой.

— Возможно, но если это путь на четвертый план, там во тьме есть существа пострашнее.

— Сейчас выясним, — усмехнулся Воронцов.

Покрывало тьмы колыхнулось, и из нее в круг шагнуло нечто огромное, ему пришлось пригнуться, чтобы пройти. Константин попытался вспомнить, встречал ли он в книгах описание нечто подобного, но никакой аналогии не нашел. Зато Орислав знал, кто к ним пожаловал.

— Высший, — дрогнувшим голосом произнес он. — Славы называют его кромом.

Тварь не торопилась атаковать, она замерла, уставившись на людей. Константин тоже не спешил лезть в драку, есть время, значит, нужно изучить врага. На визуальный осмотр гостя ушло меньше десяти секунд. Чуть выше трех метров, килограмм, наверное, четыреста. Шкура покрыта багровыми чешуйками, нижние конечности выгнуты коленями вперед, верхние длинные, заканчивающиеся трехпалой кистью с внушительными толстыми когтями сантиметров по десять каждый. Хвост пощелкивал, словно кнут, по спекшимся после зеленого шквала камням. Морда была не менее жуткой, шея у твари отсутствовала, голова, словно росла из тела. Распахнутая пасть с четырьмя челюстями, на которых разместилось с два десятка зубов, внушительные клыки и ротовое отверстие, в которое вполне влезет голова взрослого человека, и думалось Константину, что при желании эти челюсти могут раздвигаться, как у змей. Над пастью были две впадины, видимо, нос, и пара маленьких ярко-красных глаз. Ни одного волоса, только чешуйки. Тварь внушала.

— И что за высший? — поинтересовался Воронцов, глядя, как тварь опускается на четвереньки и готовится к атаке. — Есть уязвимые места?

— Не знаю, — покачал головой Орислав. — Я не слышал, чтобы кому-то удалось убить подобное. За всю историю империи такую тварь видели только однажды триста лет назад. Она уничтожила небольшой город и исчезла. Уничтожила за ночь. Из двух тысяч жителей уцелели тридцать четыре человека. Точно известно только одно, на нее не действуют привычные стихийные веды, только свет, но и то не так хорошо, как хотелось бы. Она умеет исчезать и внезапно появляться, ее ментальную атаку никто не смог пережить.

— Свет, значит, говорите, — беря в левую руку клинок из Беловодья, пробормотал себе под нос Константин. — Жаль, что Айгал из игры выбыл. Ну да ладно, посмотрим, может, ножик славов поможет.

— Ну, я со светом тоже в ладах, — усмехнулся Орислав, — посильнее буду этого мальчишки.

Кром втянул носом воздух и уставился на Воронцова, похоже, остальные его не сильно интересовали. Константин решил это выяснить и сделал два шага вправо, оставляя гвардейцев и волхва в стороне от себя. Тварь повернула голову за ним.

— Всем, всю энергию на щиты, — приказал Воронцов. — Орислав, готовь свет, но пока не лезь.

Он сделал еще два шага, увеличивая дистанцию с основной группой.

— Вы что задумали, Ваше сиятельство? — настороженно поинтересовался Тихомир.

— Отвлечь ее от вас, — коротко произнес Воронцов, делая еще два шага в сторону. Беляш двигался вместе с ним, не выходя из-за щита, он еще был в боевой ипостаси, но от нее в лучшем случае осталась половина, хотя, скорее всего, гораздо меньше. — Если кром ударит по вам, конец. Но тварь послали за мной, вы ее не интересуете. Не понимаю только, почему она не атакует.

Именно в этот момент тварь решила, что пора, хвост выстрелил в Константина так стремительно, что боярин даже не успел дернуться. Тот удлинился, и как копье ударил в центр щита, но щит выдержал, полыхнув, он окутался божественным огнем, который перекинулся на кончик хвоста твари.

Возмущенный рев твари волной накатил на людей, и играючи смел стихийные щиты гвардейцев, опрокинул, швырнул на барьер. И только Орислав и Константин устояли. Беляш тоже улетел, но все же поднялся на ноги, и тут же ударил своими новыми копьями поглощения, восемь штук выстрелили из-под земли, попав в брюхо крома. Они не смогли пробить шкуру, но, повинуясь приказу прислужника, оплели лапы твари. Высший недовольно рыкнул и дернулся, но, как ни странно, копья его удержали, подарив так нужные Воронцову секунды.

— Громкая зверушка, — выкрикнул Константин, ощущая опьяняющий боевой задор, после чего материализовал в левой руке темное копье, которое у него еще не было шансов опробовать.

Замах, бросок, дистанция позволяла. Серая молния угодила в широкую грудь чуть ниже головы и отскочила, а через долю секунды просто развеялась.

Ответная ментальная атака крома смела Беляша и едва не доконала Воронцова. Константин покачнулся, но устоял. Оберег Сварога жег грудь, словно пытался сделать там сквозную дыру, вшитый в воротник амулет Лады сиял серебром, и сдаваться не собирался. С отключкой прислужника копья, сдерживающие крома, развеялись, подарив твари свободу, и та просто растаяла в воздухе. Орислав опоздал всего на долю секунды, луч света, вылетевший из его посоха, прошел сквозь то место, где еще недавно стоял враг. Зато он угодил в переход, разорвав на мгновение пленку из тьмы. Судорога прошла по арке, Константин успел заметить черного ведуна, который стоял с другой стороны, окутанный тьмой, воздев над собой посох, и к атаке он не был готов, копье света угодило ему в грудь, отшвырнув в черноту, и тут же арка поплыла и начала распадаться на клочья тьмы.

Что ж, одной проблемой меньше, больше к ним никто не пожалует. Но самым плохим было то, что веда «Милость Рода», которую волхв повесил в самом начале, когда появилась тьма, мигнула и погасла.

У Константина не было времени смотреть, что там с Ориславом, сейчас нужно полностью сосредоточится на бое, и он следом за кромом ушел в тень…

Глава восемнадцатая

Хорошо знакомая серость. Тварь, несущаяся на него, была всего в трех шагах. Высший снова выстрелил хвостом-копьем, но Константин активировал теневой переход, который он опробовал всего пару раз. Скакнув за спину разогнавшемуся крому за мгновение до того, как его пробило хвостом. Тварь на секунду озадачилась исчезновением противника, затормозить не успела и впечаталась в барьер. Что ж, теперь ясно ее умение исчезать и возникать неожиданно для жертвы, как и Константин тварь умела ходить в тенях.

Не воспользоваться шансом было нельзя, и пока высший приходил в себя после столкновения, Воронцов резким взмахом отправил нож славов в полет, держа взглядом то, что можно было считать шеей, хотя как таковой ее не было. Умение «нож в цель» второго уровня не подвело, клинок вошел точно куда, он и хотел, сантиметров на десять ниже распахнутой пасти, там была какая-то выемка, в нее-то Константин и целил. Вот только тот прошел крома насквозь, словно это был фантом, и вместо этого он вонзился в барьер, который в тени был так же материален, как и в яви.

— Хреново, мать его ети, — прокомментировал Воронцов свой бросок, и послал в вскочившую на ноги тварь «огонь Сварога».

Пробный огнешар ударил в бочину высшего, багровые чешуйки, покрывающие место попадания, словно оплавились, превратившись в спекшуюся нашлепку.

— Неплохо, — подвел итог атаки Воронцов.

Тварь вздрогнула и, похоже, серьезно обиделась, снова ударила ментально. Но Константин уже понял, что у сильной атаки крома есть минус — угол не превышал десяти градусов в самой широкой точке, и когда почувствовал, что пора сваливать, ушел в перекат, не забыв садануть по твари площадной техникой, в отличие от обычных стихийников божественную силу можно было измять, словно пластилин. Огненная земля вспыхнула прямо под кромом, тварь скачком ушла на другую сторону «арены», но удар не прошел без последствий, пламя лизнуло лапы и опалило брюхо, чешуя выдержала, но все же тварь получила повреждения — приземлился высший, вздрогнув всем телом и издав нечто, напоминающее скулеж.

Константин не стал призывать нож славов обратно, понятно, что тот сейчас бесполезен, а вот сила, дарованная Сварогом, работала, хоть и не абсолютное оружие, но все же он смог потрепать то, что раньше считалось не убиваемым. Что там Орислав говорил про свет? Он действует на тварь, но плохо, сейчас проверим. «Луч света» унесся в тварь, но та не стала ожидать, когда в нее влетит снова что-то опасное, и навстречу веде Константина рванулся полог тьмы. Это было ожидаемо, луч завяз в плотной черной завесе, и та поглотила его. Тварь не умела мгновенно перемещаться в тени, как Воронцов, но была быстра. Один прыжок, второй, все по ломаной траектории, удар хвостом, на пути которого снова появился «щит Сварога». Но за мгновение до того, как хвост угодил в защиту, с его кончика сорвался заряд тьмы, который едва не обнулил щит, и хвост-копье он выдержать уже не смог, кончик хвоста нашел брешь и ударил точно в центр груди, опрокидывая Константина на спину. При падении его приложило затылком о барьер, звезды в глазах вспыхнули невиданным фейерверком, они исчезли буквально за пару секунд, и что удивительно, несмотря на то, что физическая защита тени, которую он наложил перед поединком, снялась, он был еще жив. Кое-как Воронцов поднялся на ноги, боль в груди была адской, ребра не давали нормально двигаться, все вокруг кружилось, прошло еще секунд десять, а он все еще был жив. Яркая вспышка света откуда-то слева. С трудом повернув голову, Воронцов увидел Орислава. Древний волхв тоже умел входить в тень, и сейчас он связал тварь коконом света, который в разы превосходил то, что сделал Айгал когда блокировал переход. Внутри гигантского белого шара все было затянуто тьмой, и каждое мгновение она била чем-то в барьер, пытаясь пробить. Трещины после этих ударов быстро затягивались, но Константин видел, каких усилий это стоило волхву.

— Ваше сиятельство, — сквозь зубы процедил Орислав, — выходите из тени, мне его долго не удержать. Там мы примем бой вместе. Тихомир и второй гвардеец ждут, и готовы к бою.

— Нет, — отрезал Воронцов. Пошатываясь, он приближался к кокону, в котором был скован кром. — Они только зря погибнут. — Он достал из кармана гранату Лады. — Сфера меня пропустит?

— Да, если я прикажу, — не понимая, что Константин хочет сделать, ответил волхв.

— Хорошо, — активируя руну и не выпуская гранату, произнес боярин. — Вам нужно сделать две вещи — на пару секунд разогнать тьму внутри и сделать так, чтобы в этот момент я смог пройти барьер.

— Это можно, — процедил Орислав. — Надеюсь, вы знаете, что делаете?

— И я надеюсь. Не поминайте лихом. Дайте команду.

Внутри сферы полыхнул белый свет, тьма исчезла, и Воронцов увидел крома,стоящего к нему спиной на четырех лапах.

— Да, — выкрикнул волхв, и Константин активировал теневой переход.

Он в одно мгновение возник в полуметре над спиной твари и плюхнулся прямо на нее, пропоров бедро и левую руку шипами на спине высшего. Но дело было сделано. Адская боль едва не парализовала Воронцова, раны горели огнем, но девяносто процентов плана выполнено. Кром еще приходил в себя, после атаки светом он выглядел дезориентированным и вялым, похоже, он даже не понял, что у него есть кто-то на спине, хвост его долбил в купол, выписывая неимоверные петли. Константин рывком вытащил левую руку и, заливая кровью спину твари, встал на колени, снимая бедро с шипа. В левой руке его активировался божественный меч чистого пламени Сварога, и боярин, не раздумывая, вогнал его в спину между головой и туловищем. И ведь вышло — клинок пробил чешую на загривке, вошел на четверть длинны, сантиметров на двадцать. Одновременно с этим бывший детектив подтянулся и оказался чуть ли на самой голове высшего. Одним движением он перегнулся через голову и отправил гранату в распахнутую круглую пасть. Артефакт влетел внутрь, челюсти крома схлопнулись, но было уже поздно, тварь взбрыкнула, словно необъезженный жеребец. Воронцов взмыв вверх и вылетел из сферы, покатившись по обломкам плиты. Острые камни впивались в ребра, в глазах потемнело, а через секунду он услышал хлопок. Зрение прояснилось, и он увидел сферу, по стенкам которой стекала черная кровь, внутри все было заполнено ошметками мяса, обломками костей и тьмой, которая собиралась в уже привычный шарик.

— Ваше сиятельство, — убирая барьер, произнес Орислав, — вы убили высшего.

Константин с трудом поднялся и призвал нож, который так и валялся там, где угодил в защиту ловушки, которой больше не было. Клинок из Беловодья влетел ему в руку, с трудом заведя ее за спину, боярин с третьего раза все же попал в ножны.

— Без вас бы не справился, это наше общее достижение. А теперь, если вас не затруднит, прихватите ошметки твари, думаю, Ладе будет очень интересно изучить то, что осталось. Возможно, среди ваших найдутся сведущие в этом ведуны, мне кажется тут очень много ценных ингредиентов.

— Все сделаю, Ваше сиятельство, — кивнул волхв. — И сферу подниму, она ваша по праву. А вам пора возвращаться в явь, барьер пал, видимо, он был завязан на крома.

Константин вздохнул, сломанные ребра отозвались адской болью. Кое-как устояв на ногах, Воронцов отменил действие веды «укрытие в тени», он буквально вывалился на свет, где тут же попал в руки Тихомира и ворвавшейся на капище Юлии.

— Лекаря сюда, — закричала она, что есть мочи

Именно в этот момент Воронцов решил отрубиться. Последнее, что он видел, это слезы в ее темно-синих глазах.

— Ты заставил меня волноваться, — сердитым голом произнесла Юлия, но было заметно, что так она пытается скрыть свой испуг за него.

Воронцов посмотрел на пробитый рукав сюртука и штанину, а ведь их Лада заговаривала, они пулю из карабина держат, а тут две сквозные дыры, и это при том, что на шипы он просто рухнул.

Константин не стал ничего говорить, подошел к жене, обнял и поцеловал. Работало безотказно, та тут же забыла об упреках и, ответив на поцелуй, прижалась к нему всем телом.

— Ты, — возмутилась она, — не смей так больше делать!

— Что? — притворно поинтересовался Воронцов. — Не целовать тебя? Это очень жестокое наказание.

— Затыкать мне рот, я не договорила.

— Милая, прекрати, пожалуйста, — уже серьезным голосом, в котором проступили стальные нотки, произнес Воронцов. — Мы на войне, это не последний раз, когда я рискую жизнью. Я и дальше буду это делать, и если ты собралась устраивать мне выволочки каждый раз, то взять тебя с собой — крайне плохая идея. Не заставляй меня передумывать и отправлять тебя в усадьбу или наш особняк в Тверде. Я сделал то, что считал нужным, и поскольку враг уничтожен, никто серьезно не пострадал, и значит, результат можно считать приемлемым. А теперь закрыли тему.

Юлия несколько секунд задумчиво смотрела на мужа. Сейчас в ней боролось две совершенно разные сущности — боевая ведунья говорила, что Константин прав, а боярыня хотела учинить чисто бабский скандал.

— Прости, я действительно испугалась, особенно, когда Орислав рассказал, что за тварь на вас напала. Я кое-что читала о высших в родовой библиотеке, там очень немного, но даже этой информации достаточно, чтобы понять, ты опять сделал невозможное.

— Ничего, любимая, — подойдя и обняв жену, которая тут же положила ему голову на плечо, успокоил ее Воронцов. — Я не настолько крут, в одиночку он бы меня убил, но у меня отличная команда, которая предоставила мне все необходимое для победы, — граната Лады, веды Орислава и Айгала, копья прислужника.

— Только я не у дел осталась, — вздохнула Юлия, — надо мне свет прокачивать.

— Обязательно, — улыбнулся Воронцов, — вот только у нас нет места силы.

Он вернулся к кровати и принялся одеваться, Юлия пока его раны залечивали, почистила одежду от крови, и теперь от нее пахло утренней свежестью.

Через минуту они вышли из своей каюты и направились в небольшой зал, который сейчас использовался как штаб операции.

— Доклад, — потребовал Константин, переступив порог и окинув взглядом собравшихся.

— Рабочие приступили к уборке капища, — отчитался о проделанном Тихомир, — к вечеру площадка будет подготовлена, Орислав приглядывает за ними. Стрелки и ведуны держат оборону, силовые экраны справляются, новые светцы очень хорошо сопротивляются тьме. Была попытка прорыва, отбита без потерь. Убили около полусотни различных тварей. Сферы собраны.

Константин бросил взгляд на настенные часы, те показывали половину шестого. Осень еще не до конца вступила в свои права, и темнело сейчас около десяти.

— Есть вести от второго отряда?

Тихомир покачал головой.

— Связи вообще ни с кем нет, тьма блокирует даже мыслегласы Лады Захаровны.

— Вот это нехорошо. Надо подумать, как связь наладить, но это подождет, они все равно должны войти в столицу только завтра утром. Лада?

— Лада и несколько ведунов роются в месиве, которое осталось от высшего. Говорит, что есть довольно много перспективных образцов для оберегов. Но и уничтожено прилично.

— Неплохо, — похвалил Константин. — Выдели сопровождение, мне надо перекинуться парой слов с Ориславом, да и с кругом связаться, и так с отчетом задержался.

— Жал и Айгал ждут вас внизу, — мгновенно ответил сотник.

Воронцов кивнул и, взяв Юлию под руку, пошел к лестнице, ведущей на первую палубу.

— Рад, что вы в порядке, ваше сиятельство, заставили вы нас поволноваться, — встретил его улыбкой волхв. — Никто не знал, что шипы тварей ядовитые.

— У вас замечательный лекарь, — улыбнулся в ответ Константин, — быстро с ядом разобрался и раны закрыл. Правда, видел я его, когда тот уходил, едва ноги волочил, руки дрожат, весь белый. Думаю, он свои пяток сфер честно заслужил.

— Выделим из добычи, — склонил голову Орислав. — Но вы правы, Верон — сильный ведун, но можно быть куда лучше, и эти пять сфер ему помогут, хотя для него — это капля в море. — Волхв сунул руку в карман и протянул Воронцову сферу тьмы размером с шар для русского бильярда. — Сфера с высшего, впервые такую вижу. Самое крупное, что мне довелось встречать, чуть больше куриного яйца, это был жнец. Хочу предостеречь вас, Ваше сиятельство, не уверен, что вы сможете поглотить такое количество энергии.

— А мы цепочку сделаем, — усмехнулся Воронцов, убирая трофей в карман, — разделю ее с Юлией и Беляшом. Как думаете, сработает?

— Хороший план, Ваше сиятельство, но когда пойдете ее использовать, меня позовите, пригляжу, чтобы все прошло, как надо.

Константин кивнул. За последние три недели он научился доверять древнему волхву.

— Ладно, пора связаться с кругом и обсудить ситуацию. Мне очень не нравится одиннадцать мощнейших разрывов. Если из них придет хотя бы пара высших, они нам жизни не дадут.

— Верно, — согласился Орислав, — и так затянули с докладом. За капище не беспокойтесь, часа за два мужики управятся.

Константин бросил взгляд на рабочих, которые грузили обломки прежней рунной плиты в тачки и спускавших их по мосткам на площадь.

— Орислав, — неожиданно произнес Воронцов, — а есть среди твоих ведунов умельцы, которые смогут сплавить камни?

Волхв озадаченно уставился на боярина, не понимая, зачем это потребовалось.

— Тут обломков куча, — пояснил Константин, — может, нам из них небольшие укрепленные районы сделать, вроде как маленькие крепости, или УОТы для пулеметчиков?

— Хорошая идея, Ваше сиятельство. И люди, имея преграду, будут крепче стоять. Веды — ведами, но они разрушаются другими, а камень — есть камень. Я сейчас же распоряжусь. Скоро закончим установку заградительного рубежа из колючей проволоки, наш северный участок остался последним.

Константин кивнул и направился к лестнице, ведущей с холма. Юлия шла рядом, держа его за руку. Два гвардейца, бдительно следя за окружающей обстановкой, топали на метр позади, но Воронцов видел тонкую пленку щита, которую кто-то из них выставил перед господином, так, на всякий случай.

— Вран, — мысленно позвал Константин.

Дух откликнулся мгновенно.

— Я здесь, Ваше сиятельство. Чего изволите?

— Вызывай бояр в круг, нужно сообщить о происходящем, и совет держать.

— Слушаюсь, будет исполнено немедленно.

Константин, чтобы не стоять просто так, снова взглянул на четвертый план, пересчитал разрывы, все те же одиннадцать. Да, тяжело будет.

— Ну, здравствуй, зятек, — раздался за спиной голос боярина Рысева. — Как там внучки мои?

— Нормально, Ваше сиятельство, — улыбнулся Константин. — Анна, похоже, даже не покидала борта леткора, а Юлию я от драки уберег. Тяжко было.

— Твари?

— Тварь, — покачал головой Воронцов. — Мне ловушку состряпали на капище, ведой долбанули, но это мы легко отбили, а вот потом из перехода явился высший, или, как его называет Орислав, кром. Серьезная тварь, потребовалось приложить немало усилий, чтобы ее завалить.

— Ты уничижил крома в одиночку? — с боярина слетела вся веселость.

— Да, хоть и не в одиночку, Орислав и гвардеец помогли светом, Лада гранату дала, ну и веды божественные помогли. Так что, скоро в историю тварей можно будет вписать новую главу — уничтожение высшего. Насколько я знаю, такого еще не случалось, а если и случалось, то свидетельств нет.

— Невероятно, — воскликнул боярин Рысев. — Ты и вправду велик, зятек. Я счастлив, что пошел на сделку с тобой. Как высадка прошла?

— Вот за этим я и созвал круг. Придется вам, Николай Олегович, подождать, чтобы я по пять раз одно и то же не пересказывал.

За спиной Воронцова сверкнуло, это значит, появилась очередная проекция. Константин повернулся и обнаружил боярина Кречета — главу круга. Поклонившись, приветствуя старшего, он попросил обождать с вопросами. Тот благосклонно кивнул и принялся изучать четвертый план, и лицо его с каждым мгновением мрачнело.

— Плохо дело, — произнес он спустя минуту, — одиннадцать сильнейших разрывов. Я подобного еще никогда не видел. Самый мощный был лет двадцать назад, черный ведун открыл на юге, во время ежегодного пришествия тьмы. Боярин Змеев погиб, закрывая его, но справился, город пострадал, но выстоял. Тогда из разрыва пришло несколько жнецов, все же протаскивать тварей в явь стоит очень больших усилий, иначе бы тьма давно победила, но дел они натворили много, прежде чем их удалось уничтожить. Род тогда потерял почти всю гвардию, уцелела боярыня Наталия и младший из наследников, он сейчас во главе рода.

— Чем дальше, тем страшнее, — подвел итог Константин. — И ночью на нас обрушится вся мощь тьмы?

— Да, — подтвердил его догадку Кречет. — Вам нужно уходить, или подняться в воздух.

Воронцов покачал головой и быстро пересказал подробности высадки и потерю леткора.

— Ловушка захлопнулась, — произнес Рысев. — Здесь и место силы, которое нам очень нужно, и отмеченный Сварогом, теперь они вас не выпустят.

— Надо думать, — произнес Константин. — Мы даже не можем связаться с резервами.

В этот момент появилось еще несколько бояр, потом сразу пятеро. Наконец, собрались все, даже Лосев явился. Тот с ненавистью сверлил взглядом Воронцова, но молчал.

Константин быстро доложил о происходящем, его рассказ о битве с высшим произвел впечатление, только Лосев скривился. Зато, когда Воронцов дошел до ловушки, его губы исказились в презрительной довольной усмешке. Да, похоже, с ним еще придется воевать, жить рядом с таким соседом бывшему детективу не улыбалось. Тем более учитывая, что именно он поддерживал и направлял мятеж в родовых землях Воронцовых, он враг, и оставлять его за спиной — верх неблагоразумия.

— Что вы планируете делать, боярин? — обратился к Константину Медведев.

— Выполнять наш план, — спокойно ответил Воронцов. — Держать оборону, отбивать атаки, ждать, когда резервы ударят по столице снаружи. Но сейчас меня интересует, есть ли у нас возможности закрыть разрывы. Если нам это удастся, миссия станет, куда проще.

— Отсюда нет, — покачал головой Кречет. — Одному ведуну, даже очень могучему, подобное не под силу. Там рунный круг, рассчитанный на троих, и, скорее всего, не обошлось без жертвенника. За последние недели пропало очень много людей, вероятно, их привели сюда и убили, тем самым спровоцировав огромный выплеск энергии, который и пробил брешь в четвертом плане.

— А если ударить артиллерией или ведами? — предложил кто-то из бояр.

— Тьма не даст, — покачал головой Рысев. — Это мы из круга видим разрывы и столбы, а вокруг боярина сплошная чернота, которая гораздо сильнее обычной. Твари в ней не дадут дойти, ведуны не позволят летать и скидывать бомбы, а снаряды задержит тьма.

— Мы можем ударить отсюда, все вместе, как мы это делаем уже долгие годы, крепя мир, — подал голос Морозов.

— Можно попробовать, — согласился Кречет. — Вот только я думаю, противник это предусмотрел. Тьма это необычная, и когда мы создадим привычную затычку, пусть даже очень мощную, нам не дадут заткнуть брешь.

— Хватит болтать, — зло произнес Лосев, — давайте действовать. Вы любители долго разговоры разводить, хуже баб на рынке. Решили — делаем.

— Игорь Михайлович прав, — неожиданно поддержал Лосева глава круга. — Мы и вправду очень любим поговорить, но сейчас время действия. Константин Андреевич, как хозяин рунного круга вы будете направляющим, ваша задача — выбрать разрыв и указать на него рукой, правой или левой, без разницы, и удерживать ее на цели, пока веда рассеивания не закроет прореху.

— Все понятно, — согласился Константин.

Он нашел взглядом ближайшую, ту, что была прямо перед ним, и, вытянув руку в сторону разрыва, приготовился действовать.

— Будет больно, — предупредил Кречет. — Мы ни разу не имели дела со столь большим разрывом, закрытие малой щели втроем уже сулит неприятные ощущения, а уж такой…

— Начинайте, Олег Павлович, — прервал его Воронцов, — а то рука так стоять затекает.

Глава круга кивнул и схватился за посох обеими руками, и тот тут же начал наливаться белым светом. Константин еще подумал, что хорошо, что он все же выучил веду, которая называлась «сила рассвета», хоть и дорого обошлась — почти в десять сфер.

Первая нить белого света потянулась к его руке, за ней вторая, третья, на растопыренной в сторону тьмы ладони образовался сгусток размером с мячик для тенниса. Обычно подобного хватало, чтобы закрыть небольшую щель. Седьмая нить, восьмая… Руку начало жечь, шар все рос, теперь он был размером со здоровую картофелину. Прошла минута. Воронцов скрипел зубами и молчал, перед ним в воздухе висел уже футбольный мяч. Боль стала такой, что из глаз покатились слезы, а рука начала медленно опускаться.

— Держать, — пробился в его голову жесткий голос Кречета, — еще секунда.

Константин, сцепив зубы, слега приподнял руку, наводя ее снова на цель. Он видел, как кожа уже не просто идет волдырями, а начинает чернеть.

— Сейчас, — раздался где-то за пределами сознания чей-то крик.

Нити оборвались, и шар сорвался с руки и унесся в сторону цели, вот только боль никуда не ушла. Константин продолжал держать рукой направление. Он видел, как летит шар, как тьма рвется к нему, но тот сияет, разгоняя ее, как несколько черных молний ударили в него, обволокли, но свет победил, хотя визуально шар уменьшился, потеряв процентов десять объема.

Константин продолжал стоять, на губах чувствовалось соль слез, рука болела, но он держал.

Вспышка почти рядом с целью, пара метров не долетел, но этого оказалось достаточно. Свет словно прилип к границе, белая пленка расползлась вкруг щели и начала сдавливать ее края к центру. Еще несколько черных стрел угодили прямо в это белое пятно, но навредить не смогли. Прошло несколько минут, прежде чем разрыв был полностью ликвидирован.

— Все, Ваше сиятельство, — услышал он голос Кречета, — мы сделали это. Вам нужен лекарь, рука сильно пострадала.

— Еще раз, — мотнув головой и разгоняя туман в глазах, произнес Константин, — их еще десять.

— Невозможно, — покачал головой глава круга, — вы не выдержите, чудо, что вы не рухнули в обморок. У вас просто стальная воля. Отдохните, восстановитесь, а через час повторим. Плохо, что меньшая по объему силы веда просто не справится. Все, Константин Андреевич, мы явимся по вашему зову.

И один за другим бояре стали исчезать. Рысев ушел последним, в его взгляде было уважение.

— Все, Вран, давай меня обратно в явь.

Рунный круг исчез, и Константин рухнул на колени, прижимая покалеченную руку к груди.

— Да что ж такое! — раздался обеспокоенный крик Юлии, которая упала на колени прямо перед ним. — Лекаря сюда! Срочно!

— Все нормально, милая, — улыбнулся Воронцов, — мы закрыли разрыв, но только один, и дорогой ценой, — он продемонстрировал руку с обугленной кожей. — И мне нужно срочно прийти в себя, через час второй раунд.

— Не позволю, — заупрямилась боярыня Воронцова.

— Позволишь, — улыбнулся Константин и провел тыльной стороной ладони левой руки по щеке девушки. — Позволишь, иначе есть вероятность, что эту ночь нам не пережить.

Глава девятнадцатая

Глава девятнадцатая

— Ваше сиятельство, — Фока отступил в сторону и вытер пот со лба. — Я сделал все, что мог, я нанес заживляющую мазь, она дальше справится и без вед. Но нужно еще хотя бы пару часов, не только кожа пострадала, но и мясо обуглилось. Что ж вы такое делали, руку в костре держали?

Константин встал, бросил взгляд на лекаря-гвардейца и отрицательно покачал головой.

— Разрыв мы с боярами закрывали.

Под бинтом, где была тонкая розовая кожица, слегка пощипывало.

Гвардеец кивнул.

— Поберегли бы вы себя, Ваше сиятельство.

Константин отмахнулся и принялся одеваться, до следующего ритуала оставалось всего пятнадцать минут, а нужно еще поесть.

Юлия ждала его в персональной столовой, а Микита выставлял перед ней тарелки и судки. Его все же приняли, мальчишка, который пожертвовал собой на свадьбе, чтобы спасти остальных, действительно сумел приготовить блюдо, понравившееся боярину, и испытания в кухарский цех прошел с легкостью.

— Ваше сиятельство, — поклонился он, увидев входящего Воронцова, — я ваш любимый суп приготовил — томатный с перцами, острый.

Константин улыбнулся. Да, вот такая его судьба кулинарного прогрессора — сейчас он делился с парнем рецептами, которые уже обкатал на Варе. Учился паренек быстро, суп у него получался отменный — густой, острый, вкусный.

— Спасибо, Микита, только мне что-нибудь посытнее и побыстрее, мяса побольше. Суп твой хорош, но не сейчас.

— Рубленная говяжья котлета, — снимая крышку с одного из подносов, тут же сориентировался парень. — Картошка-мятушка с грибной подливой, — указал он на другой судок, — острый соус, как вы любите.

— Давай, только очень быстро.

— Может, не стоит еще раз такое проделывать? У тебя рука в бинтах, — попробовала его отговорить Юлия, которая все же решила начать с супа.

— Надо снизить давление, — покачал головой Воронцов, быстро заливая бифштекс соусом и берясь за вилку. — Орислав сказал, что тьма стала не такой плотной после того, как этот разрыв закрыли. Если хотя бы еще один закроем, ночью все же легче будет. Да и есть у меня идейка, не зря же мы все же бомбометы с собой волокли, им как раз дальности хватит, чтобы достать до затемнения, а я наводчиком из рунного круга поработаю. Снаряды там светом заряженные, может, удастся, раздолбать алтарь, или ударить по малому кругу ведунов. А теперь быстро едим и вперед.

Он почти опоздал, пришлось даже бежать по трапу. Людям такого ранга опаздывать не к лицу. Но успел. Призвав Врана, а вместе с ним и круг, Константин отдал приказ духу известить бояр, и те почти синхронно шагнули в круг, только Лосев явился с запозданием.

— Боярин, может все же не стоит? — попытался образумить его Кречет. — К сожалению, никто из нас не сможет занять ваше место, а вы едва на ногах стоите.

— Скоро ночь, — покачал головой Воронцов, — Орислав сказал, что тьма стала пожиже, светцы заработали активней, и если удастся еще немного ослабить ее, будет просто замечательно. Давайте начнем, — Константин решительно поднял левую руку, беря на прицел очередной разрыв.

— Воля ваша, — вздохнул Кречет и взялся двумя руками за свой посох…

Константин вывалился в явь под ноги Юлии с обожженной левой рукой, скрепя зубами. Задачу они выполнили, вот только далось это гораздо тяжелее, противник тоже подготовился, и в этот раз «сила рассвета» справилась с огромным трудом, ей едва хватило мощи затянуть подобную щель.

— Сегодня больше не позволю, — безапелляционно завила девушка.

Подскочившие Тихомир и Жив помогли Константину встать и увели на леткор, где его ждал Фока с заживляющими мазями и своими мощными лекарскими ведами.

— Нужно попробовать еще одну закрыть, — выходя из каюты, произнес Воронцов спустя час.

— Ты не выдержишь, — запротестовала Юлия, — у тебя руки в бинтах. Фока говорит, что лечение дается все хуже, нельзя так налегать.

— Спокойно милая, попробуем другой способ. Тихомир, свяжись с «Силой Юга» пусть волокут сюда наши тяжелые бомбометы и мины, заряженные светом, ну и ящик обычных, пристреляемся. Попробуем по-простому, я буду корректировать из рунного круга, может, выйдет поразить их ведунов.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство, — с облечением ответил сотник и отправился в зал совещаний.

Константин достал сигариллу и, прикурив, направился к выходу. Юлия молча догнала его и пошла рядом. Гвардейцы топали следом.

Бомбометы, как здесь звали минометы, привезли на грузовике, здоровые сто миллиметровые, тяжеленные, чем-то напоминающие горные времен великой отечественной, дальность стрельбы — четыре километра. Мины длиннее обычных советских, и форма не совсем привычная, но что имеем, то имеем, оружейное дело в этом мире развито слабо, хотя имея такую угрозу, должно было быть наоборот.

— Итак, слушаем сюда, — громко произнес Константин. — Устанавливаем бомбометы, разворачиваем на север. Вы будете работать вслепую, я говорю куда, вы даете залп. Сначала работаем обычными бомбами, как пристреляемся, садим теми, что со световой начинкой. Все поняли?

— Так точно, Ваше сиятельство, — грянули вольцы и принялись за установку своих смертоносных машинок.

Константин прикурил новую сигариллу. В городе с каждой минутой становилось все темнее, ночь вызывала у него определенное беспокойство, тьма станет сильнее, твари пойдут вперед, чтобы прорвать оборону, хватит одного высшего. Но больше всего его беспокоили слепые тени, обитающие в разрушенном княжеском дворце, отсюда до него чуть больше километра. Насколько эффективными окажутся обереги, созданные Ориславом и Ладой? Ведь обычные твари реагируют на его людей вполне себе привычно, а должны видеть плохо, хотя их направляют черные ведуны, может, в этом все дело. Да и последние несколько часов не было ни одной атаки. Да зря, наверное, затягивали с выдвижением, стараясь как можно лучше оснастить штурмовой отряд. Время было упущено, темные получили отсрочку на подготовку.

— Так, милая, — обратился он к стоящей рядом жене, — сейчас я призову Врана и рунный круг, и попробую оттуда с тобой связаться через мыслеглас. Если выйдет, будешь передавать расчетам мои приказы. Готова?

Девушка кивнула.

Воронцов, не затягивая, мысленно позвал:

— Вран. И тут же оказался в рунном круге.

— Слушаю вас, Ваше сиятельство, вы бы побереглись.

— Все нормально, — покачал головой Константин, — попробую другой способ устранения противников, не связанный с пальбой энергетическими шарами. У меня руки кончились, — пошутил он. Достав мыслеглас, он приложил его к виску. — Как меня слышно?

— Плохо, — пришел мутный ответ от Воронцовой, — словно ты очень далеко, почти на пределе дальности артефакта. Но разобрать можно.

— Хорошо, — обрадовался Воронцов. — Думал, хуже будет, или вообще не сработает. Минометы готовы?

— Почти, еще пара минут.

— Тогда ждем, скажешь, когда.

Прошло минуты четыре, прежде чем от Юлии пришло подтверждение.

— Итак, милая, расчеты ничего не видят, пусть выставляют прицел, — Константин оценил расстояние до ближайшего разрыва, — на дальность два с половиной километра, бомба обычная, не заряженная светом, направление — пятнадцать градусов на северо-восток.

— Готово, — через минуту доложила Юлия.

— Первому — пли, второму ждать.

Выстрела Воронцов не услышал, он долго смотрел в указанную точку, но ничего не произошло.

— Милая, результата не наблюдаю. Попробуем мину, заряженную светом. Первому бомбомету залп по готовности. Прицел прежний.

Вот теперь он мог визуально оценить результат — мина устремилась в небеса светлым росчерком, разгоняющим перед собой тьму, она достигла высшей точки и начала по дуге снижаться. Константин видел, что мина летит дальше и вправо от разрыва. Вот только ей даже долететь не дали, подрыв произошел прямо в воздухе, вспышка света была впечатляющей, но урона врагу не нанесла никакого.

— Все, Вран, закрывай лавочку.

— Да, Ваша светлость, — ответил дух, и рунный круг под ногами исчез.

— Ну что? — спросила Юлия, увидев, что муж уже снова с ней.

— Не вышло, — прокомментировал Константин. — Зря людей дергал, так нам их позиции не подавить. Все, мужики, собирайтесь, — повернулся он к озадаченным минометчикам, — и возвращайтесь на прежнюю позицию, готовьтесь к ночи, думаю, работы у вас будет много.

Те покивали и без какого-либо недовольства принялись за разборку бомбометов.

— Мы закончили, — раздался за спиной голос Орислава. — Площадка готова.

— Уже неплохо, — не слишком довольным голосом произнес Воронцов, — а вот у меня ничего не вышло, можно было все снаряды извести, но толку ноль, они встретили его щитом.

— Ничего необычного, — прокомментировал заявление боярина волхв, — ведуны часто прикрывают войска щитами от бомб, они слишком медленные. Так что, черные не придумали ничего нового. Что насчет ночи, взлетаем?

— Не дадут, будем отбиваться на земле. Сейчас я еще раз соберу круг и погашу еще одну брешь, все же полегче будет.

— Нет, Константин Андреевич, — неожиданно твердо покачал головой волхв, — сегодня не надо. Они готовы, прошлый заход дался вам слишком дорого, теперь, потеряв два разрыва, они усилят защиту остальных, вы просто не выдержите. И ваш артобстрел доказал это.

— Хорошо, — согласился Воронцов. — Значит, будем готовиться к тяжелой ночи. Плитой для круга займемся завтра на рассвете, второй такой нам взять будет неоткуда, а если понадобится быстро взлететь, то ее на борт так просто не погрузить.

— Одобряю, — согласился Орислав. — Я и двадцать самых сильных ведунов займем холм, это высшая точка, оттуда мы сможем наблюдать за обороной и поддержать войска, где труднее всего.

— Я с Юлией останусь на «Великолепной рыси», мы будем на верхней палубе и поддержим войска в случае обострения на конкретном участке.

Константин посмотрел на воздвигнутые укрепления, ведуны славно поработали, сейчас удерживаемый его войсками периметр окружали небольшие каменные доты, в каждой из которых сидела пара пулеметчиков.

Ужин проходил в молчании, все были напряжены. Лада быстро разделывала мясо, фактически не глядя на то, что ест, высший обогатил ее коллекцию материалов, и теперь она прикидывала, что можно сделать со всем этим.

— Надеюсь, Ваша светлость, ты не собираешься возиться с останками всю ночь? — поинтересовался у нее Воронцов. — Завтра на рассвете, если мы удержимся тут, нужно будет преступить к созданию рунного круга на месте силы.

— Еще пару часов, — отстраненно думая о чем-то своем, ответила артефакторша. — Я кое-что знаю о материалах, которые добываются из высшего, просветили, пока я гостила, — она бросила взгляд на Тихомира, — у наставника. Но даже для него подобное редкость, и он не обучал меня работе с такими бесценными компонентами.

— Может, тогда отложить? — предложила Юлия.

— Да я и не собиралась, — залпом выпивая остатки вина, отмахнулась Калинина, — закончу работу с начатым, там немного осталось, так, проба пера, посмотрю, что выйдет, и спать. Каюту я свою защитила, ни одного звука снаружи не прорвется, можете хоть весь город разнести. Как разбудить меня, вы знаете. Так что, думаю, я нормально отдохну. Вы правы, утром я должна буду быть бодрой и выспавшейся.

Константин кивнул и принялся за свой эскалоп, дальше ели быстро и молча.

— Как думаешь, чего они ждут? — стоя на верхней палубе и глядя на мертвый город, укрытый тьмой, спросила Юлия.

— Не знаю, но скоро начнется, я это чувствую, — ответил Константин, прикуривая. — Там, во тьме, сотни тварей, и они ждут команды.

Он посмотрел в небо, где висели сразу пять «Солнц Сварога», вот только они разгоняли всего сотню метров тьмы перед барьером.

— Не прогоните, Ваше сиятельство? — произнес Горд, выбираясь на крышу. — Ладе я сейчас не нужен, решил тут с вами.

Он вытащил из сумки простейшее складное кресло и уселся лицом к мертвому городу, положив на колени ту самую снайперскую винтовку, взятую с засады, пуля из которой едва не оторвала голову Воронцову. Теперь она была покрыта рунами, Калинина позаботилась. И прицел у нее был новый.

— Присоединяйтесь барон, — улыбнулся Константин. — Думаю, ваша мощная винтовка скажет свое слово. Патроны-то есть?

Подъземник, хлопнул рукой по сумке.

— Там сотня и в патронташе пятьдесят. — Он вскинул винтовку и приник к прицелу. — На крыше дома, который уже во тьме, тварь какая-то сидит, вроде проклятый, можно, я его сниму?

— Пока не стоит, — покачал головой Воронцов. — Но скоро у тебя будет возможность пострелять вволю. Тихомир, — обернулся он к застывшему за спиной сотнику, — организуй для меня и боярыни пару стульев, действительно, чего просто так стоять?

Командир гвардейцев сделал знак Живу, и тот скрылся в люке.

— Сейчас все сделаем, Ваше сиятельство, — заверил сотник.

Воронцов кивнул и отшвырнул окурок, его пальцы при этом слегка подрагивали. Он чувствовал, что истекают последние спокойные минуты, скоро на них обрушится вся мощь тьмы. И оказался прав, десятки черных коротких молний устремились к барьеру. Свет от «солнц» и светцов мешал им, и расстояние они преодолевали не так быстро, и подтаять успели изрядно, но направлены были в одно место — чуть в стороне от «Надежного», прямо напротив стоящего рядом леткора Воронцова. Но этого хватило, чтобы веда начала разрушаться, почти прозрачная пленка покрылась разводами и сетью каналов напоминающих паутину, они расползались и соединялись, и там, где проходило соединение, барьер просто исчезал. Одновременно с этим тьма неожиданно рванула вперед длинным широким языком, нацеливаясь на место прорыва. Двигалась она довольно стремительно, а в ближайшее «солнце» ударило несколько темно-зеленых лучей, которые начали обволакивать его, словно плафон начали обматывать темной лентой.

Ведуны, которые держали этот участок, среагировали мгновенно. Тройка вскинула руки, и в атакованный барьер ударил поток серебристого света, который медленно, но верно начал восстанавливать пожранное чернотой. Ведуны, которые на верхней палубе «Надежного» держали «солнце», тоже не подкачали, и принялись быстро очищать налипшую зелень. Константин пока просто наблюдал, не вмешиваясь. За спиной хлопнула винтовка Горда, и серебристый росчерк унесся во тьму.

— Есть, — довольно произнес он, передергивая затвор. — Проклятого свалил намертво, отличные пули, жаль только сферу не поднять, далеко валяется, почти у самых домов.

— Поднимем, ты только запоминай своих, все тебе пойдет, — снимая с плеча карабин, прошедший с ним весь путь от поселка Авии и модернизированный Ладой, прокомментировал Константин.

Язык тьмы преодолел сотню метров и ударил в пробитую молниями и не до конца затянувшуюся брешь, и из нее в периметр полезли твари, мелкие и крупные, бибизьяны и чертики, зараженное зверье и упыри, несколько проклятых.

Из УОТов заработали пулеметы, защелкали карабины. Прорыв был небольшим — метра два с половиной, и твари не могли атаковать волной. Никто из них не прошел и двух шагов в безопасную зону, даже до колючки, которая была в пяти метрах, не добрались.

Воронцов покрутил головой, отовсюду слышалась стрельба, канонада боя нарастала. Вот захлопали бомбометы, и с юга появились мощные вспышки света. Константин прижал к виску мыслеглас.

— Орислав, у нас прорыв, небольшой, пока справляемся, что на остальных участках?

— Везде прорывы, но твари пока в периметр не прорвались, бой идет у барьера, — ответил волхв. — Вы, Ваше сиятельство, наверх гляньте.

Константин задрал голову и увидел, как из тьмы на огненный щит пикируют десятки летучих тварей, больших и мелких. Ради установки щита пришлось спустить «солнца» до полусотни метров, и радиус освещенности уменьшился еще больше. Правда, и массированные атаки на них прекратились. Тактика летучих тварей была проста — укутанные тьмой они таранили щит, отскакивали и снова бросались. Кроме того, откуда-то из тьмы по нему активно работали черные ведуны.

— Выдержим? — спросил он волхва.

— Должны, — ответил тот мысленно после небольшой паузы. — Резерв ведунов у нас есть, пули из рунного оружия отлично работают. Если барьер устоит, до утра продержимся. А там наши подойдут, снаружи города ударят, все полегче будет. Это вы, Ваше сиятельство, хорошо придумали, через бояр с ними связь организовать.

— Значит, держимся, — согласился Константин. — Если ситуация поменяется, дай знать.

— Конечно, Ваше сиятельство, вы первым узнаете, и будьте осторожны, вы не должны погибнуть.

Воронцов убрал от виска артефакт и сунул в карман. Пока он общался, ситуация не изменилась, пулеметы долбили, в бреши валились трупы, много трупов, по ним лезли новые твари, которых снимали из карабинов. Юлия крутила в руках артефактный нож, изготовленный для нее Ладой, который не уступал по мощи беловодскому клинку Константина, применять силу она пока не торопилась.

— Прорыв сверху, — раздался за спиной голос Тихомира.

Воронцов обернулся, все же летающим тварям удалось пробить купол, и два десятка прорвались внутрь, ведуны дырку быстро залатали. А в небо ударили пулеметы, установленные на верхних палубах леткоров. Поскольку периметр был небольшим, то работать могли все расчеты. Летунов срезали почти мгновенно, и дел натворить они не успели. Пока тьма проигрывала в сухую, если не считать сбитого при высадке леткора. Слева и справа от старого прорыва из тьмы вынеслись новые черные молнии, а следом за ними языки тьмы.

— Вот сейчас жарко будет, — разминая пальцы, произнесла Юлия, запуская большой огнешар в образовавшуюся брешь.

Полыхнуло смачно, во вспышке Воронцов разглядел десяток горящих фигур. Он вскинул карабин и за семь секунд опустошил магазин, дистанция для артефактного прицела смешная, чуть больше ста пятидесяти метров, да и целиться особо не нужно, твари шли плотно, хрен промажешь.

К прорывам выдвинулись резервные тройки ведунов, и группы в десяток бойцов из второй линии. Пальба стала ожесточеннее, но прорывов в периметр пока не было.

Константин вытащил из разгрузки новый магазин, и стал изучать в прицел тьму, артефактная оптика пробивалась через черноту крайне тяжело, такое ощущение, что те, кто руководят штурмом, специально ее уплотняют. Второй линии домов не видно, первая и то плохо, а ведь еще час назад стены были видны невооруженным глазом, да, словно в сумерках, но все равно рассмотреть, что там творилось, можно.

— Жнец с правого прорыва, — раздался за спиной крик Дрозда.

Воронцов и не заметил, как водитель со своим карабином присоединился к Горду, и они в два ствола работали.

Константин развернулся и увидел уже встреченную им ранее тварь, та влетела в брешь с разгона, раскидав трупы, те разлетелись, как кегли. Причем удар был такой силы, что тело одной из твари влетело в первый ряд колючки, разорвав его. Человеческая фигура, укутанная тьмой, набрала приличную скорость, она буквально размылась в воздухе. Второй ряд колючки тоже не смог ей ничего противопоставить, проволока лопнула, словно гитарная струна, а столб, рядом с которым это произошло, срезало, видимо, тварь попутно ударила своим хвостом-мечом. Оставшиеся тридцать метров до ближайших стрелков, укрывшихся за небольшой каменной стеночкой, жнец преодолел меньше, чем за секунду.

Константин просчитал место, где возникнет тварь. Выстрел, приклад толкнулся в плечо, и ведь попал. Светящаяся пуля угодила куда-то в район левого плеча, тьма встретила ее, и, как и в прошлый раз, резкая вспышка света ослепила всех, кто был в радиусе пяти метров. Тварь ударила лапой и хвостом. Рухнул на камень мостовой обезглавленный боец, второй, пробитый, завалился грудью на стенку. Но на этом удача твари кончилась, ведуны ударили разом, сразу человек пять, да и стрелки, которые не попали под ослепление, открыли огонь из всех стволов. Тварь рванулась в бок, уходя из зоны обстрела, но было поздно, сразу три молнии угодили в черный силуэт, разогнав тьму, а затем туда же прилетело не меньше десятка пуль, ну а напоследок один из стрелков рывком добрался до дергающейся твари и вогнал ей со всего размаха в спину артефактный кинжал.

— Неплохо, — прокомментировал Тихомир из-за спины Воронцова. — При такой плотности огня, качественном вооружении и наличии сильных оберегов, хорошо справились.

— Константин жнеца в одиночку ножом свалил, — гордо заявила Юлия. — Но признаю, если бы не его возможности, он бы порвал всех, кто тогда еще был жив и сопротивлялся.

Тихомир на это ничего не ответил, Воронцов тоже не стал комментировать, вместо этого достал мыслеглас и снова вышел на связь с волхвом.

— Орислав, явился жнец-одиночка, расстреляли. Погибли два стрелка.

— На юге сразу три прорвались, — ответил спокойным голосом волхв, — колючку смели, словно и не было. Убили, но они порвали сходу человек семь, еще двоих раненых уволокли. Они выбыли надолго, один стопы лишился, другой руки левой. Но пока держимся. Вы, Ваше сиятельство, в бой не лезьте, поберегите себя, пока справляемся.

— Пока не лезу, — улыбнулся Воронцов, — но чувствую, скоро придется.

Оберег Сварога теперь постоянно был горячим, сигналя о непрекращающейся опасности. Оказалось, что убитые жнецы не единственные у противника, массированная атака с востока десятка этих существ едва не разорвала оборону в клочья. Под резким напором тьмы твари добрались до людей. Спас Орислав, обрушив на этот участок нечто вроде белого тумана, в котором жнецы сильно замедлились, а еще он их отравлял, и не давал тьме защищать, они погибли очень быстро, но дел натворили…

— Держимся, Ваше сиятельство, — с задором выкрикнул Дрозд.

— Держимся, — согласился Воронцов, вскидывая карабин и снимая очередного матерого упыря, лезущего в брешь в барьере.

Он давно перестал считать трупы, бой шел уже около четырех часов, стрелки жгли патроны сотнями. Правда жнецы у врагов все же кончились, а слепые тени, на счастье людей, так и не появились.

Горд повел прицелом своей снаперки. Выстрел, второй, третий, причем на пределе скорости. И тут Воронцов ощутил, как тьма отпрянула, «солнца» разом засияли мощней. Он увидел тела тварей у домов, и оседающего на землю человека с жезлом, у которого было разбито навершение, а еще у него во лбу зияло пулевое отверстие.

— Снял ведуна, — устало произнес Горд, теперь уже барон Малов, — я снял его, Ваше сиятельство.

— Все, — не менее устало произнесла Юлия, которая последний час одной рукой поддерживала щит над головой, второй швыряла площадные веды в основание языка тьмы, — они уходят, на сегодня, похоже, выдохлись.

Стрельба медленно начала затихать.

— Ваше сиятельство, мы отбросили их, — доложил Орислав, — везде отошли. Ох, и тварей мы набили. Велите собрать сферы и трупы наиболее ценных тварей?

— Занимайтесь, — приказал Воронцов. — Но это не конец, сегодня не смогли, значит, завтра попробуют. А может, и сегодня, до утра еще далеко.

— Конечно, попробуют. А насчет сфер сейчас отправлю сборщиков, пусть соберут, пока те не исчезли, и наиболее ценных тварей в холодильник на ингредиенты. Раздел, как и договаривались — вам половину, остальное я делю со своими людьми.

— Хорошо, — согласился Константин. — Сколько людей потеряли?

— Тридцать два стрелка убиты и одиннадцать ранено, и четверо ведунов, жнецы на них налетели, те даже щиты выставить не успели.

— Много, — произнес Воронцов, — думал, меньше будет, и это только первый день. А Лада еще и не приступала к работе.

— Ну, будем надеяться, что завтра черным станет не до нас. Вы спать, Ваше сиятельство?

— Еще нет, подожду немного, вдруг твари решат вернуться. Если ничего не случится, тогда да. Но больше всего меня беспокоит то, что не явился наш главный враг.

— Меня тоже, — согласился Орислав. — Надеюсь, что и не явится. Это был бы лучший расклад.

— Согласен, отбой.

Константин прикурил и опустился в одно из кресел. Юлия сидела в соседнем и пила поданный Дроздом чай.

— Ваше сиятельство, — доставая термос и наливая еще одну кружку, произнес он, — выпьете?

Константин благодарно кивнул и сделал глоток.

— Милая, как думаешь, побеспокоить Микиту, чтобы бутерброды сделал, или сами справимся?

— Так он не спит, Ваше сиятельство, — доложил Горд. — Был тут пять минут назад, заговоренный кувшин с чаем приволок. Сказал, что если что, у него все готово будет.

— Ну, тогда не сочтите за труд, барон Малов, скажите ему, чтобы приготовил бутербродов, а то что-то я проголодался.

— Сделаем, Ваше сиятельство, — улыбнулся Горд, которому было очень приятно, что Воронцов назвал его бароном.

А Константин задумался, как так вышло, что и в этом мире есть понятие бутерброда, слово-то немецкое, бутер — хлеб, брод — масло. Как так получилось?

Глава двадцатая

Константин проснулся от стука в дверь их с Юлией каюты, боярыня спала рядом, прижавшись к нему и закинув на грудь руку.

— Ваше сиятельство, рассвет, — раздался голос Дрозда, — вы разбудить просили.

Воронцов повернулся и поцеловал Юлию в щеку.

— Просыпайся, милая, рассвет, новый день в трудах.

— Не хочу, — сонно отозвалась жена.

Стук повторился.

— Ваше сиятельство!

— Встал, — громко ответил Константин. — Пусть Микита завтрак готовит. День будет сложным.

— Уже все сделано, — отозвался бывший наемник. — Еще Орислав ожидает в столовой.

— Все, иди, скоро будем, — крикнул Воронцов, одновременно отбиваясь от боярыни, которая вставать явно не хотела и решила позаигрывать.

— Милая, поднимайся. Хотя, если хочешь, можешь и дальше спать, твое присутствие не особо нужно, — выбираясь из-под одеяла и направляясь в ванную комнату, заявил Воронцов.

— Муж мой, ты совершенно невозможный человек, — крикнула ему вслед Юлия. — Ты не боярин, ты не умеешь наслаждаться тем, что тебе по статусу положено. Отдал бы приказ смердам, и пусть работают, а сам занялся бы своей неудовлетворенной женой, но нет, самому надо все проконтролировать.

Константин на это только хмыкнул.

— Ну, так я неправильный боярин, всю жизнь работал, и слуга у меня появился всего с месяц назад, и то я сам предпочитаю сапоги надевать, меня не переделать, милая. Может, ты зря за Орлова не пошла, он-то точно настоящий. Наверняка раздал бы указания и завалился с тобой дальше спать.

Ответа он не услышал, так как открыл кран, и вода заглушила голос Юлии.

Реакцию жены он увидел в зеркало.

— Не смей так больше говорить, — смущенно заявила она. — Прости, я неудачно пошутила.

Константин улыбнутся.

— Все хорошо, понимаю тебя, но я такой, какой есть. Вот закончим войну, и будет у нас и завтрак в постель, и много чего еще, но это придется оставить на мирное время. А теперь давай умываться, и вперед, нужно торопиться, иначе уже ничего не будет, останемся навечно в этой гребаной столице.

Юлия игриво бедром отпихнула Воронцова от раковины.

— Подвинься, боярин. Это ты лицо сполоснул, зубы почистил, и красавец, а мне время и место нужно.

Константин улыбнулся и, прихватив артефактную, изготовленную Ладой бритву, отошел в сторону. Да уж, сколько бы в том мире отдали за подобное гладкое бритье с одного прохода? Электричество не нужно, питательный элемент из Артала, сам себя подзаряжает. Бритвы шли на ура, как в дорогом исполнении за десять золотых, так и в бюджетном всего за три. Правда, сейчас производство встало, цеха Торгового дома работают на войну, все, кто могут, чертят руны, кто на оберегах, кто, поспособнее, на оружии. Правда, Торговый дом имеет много золота с каждого, бояре не зря выделили деньги на подобное. Вот только без Лады это происходит гораздо медленней, и результат не такой впечатляющий, послабее стволы и обереги получаются, но это все равно лучше, чем просто с обычными в бой идти.

— Приветствую, Орислав, — глянув на уставшего волхва, поздоровался Воронцов.

— И вам здравия, Ваше сиятельство, — отозвался тот. — Мы готовы приступать, Лада обещалась быть через пару минут, я ее как раз дожидаюсь. Две половины каменного круга уже вытащили, и сейчас сращивают.

Константин занял свое место во главе стола и придвинул к себе блюдо с сырниками и сметану.

— Как ночь прошла? — поинтересовался он, делая глоток горячего ароматного кофе.

— Как ни странно, без происшествий. Как твари отступили, так больше и не лезли. Стрельцы наши сняли в руинах трех проклятых из винтовок дальнобойных, вот и все. Ах да, видели слепую тень. Она некоторое время висела на границе тьмы, смотря, если можно так выразиться, в нашу сторону, потом исчезла во тьме. Даже через артефактные приборы с трудом удалось разглядеть. Свет ей не особо мешал, но вот руны, похоже, не понравились.

— Разведка?

— Возможно, Ваше сиятельство, — согласился волхв. — Доброе утро боярыня.

Юлия, вошедшая в столовую, благожелательно кивнула и заняла место по правую руку от мужа.

— Доброе, Орислав, — ответила она, придвигая свое блюдо.

Ее ждал поджаренный хлеб, масло, несколько видов колбасы и сыра. Боярыня, в отличие от мужа, предпочитала привычный для местных травяной взвар. Как она пояснила Воронцову, люди к нему с детства приучены, и притерпелись к вкусу, не находя в нем горечи.

— Как с трофеями? — спросила девушка, намазывая масло на хлеб.

— Богато, очень богато. Подняли четыреста сорок семь сфер. В основном, конечно, мелкие, но есть с полсотни действительно сильных. Трюм «Прекрасной Анны» превратился в разделочную, за ночь удалось разобрать около сорока трупов тварей, еще столько же под ведой охлаждения ждет своей очереди. Остальных, вроде дикого зверья и упырей, у которых по-быстрому глаза вырвали, спалили на костре.

— Правильно, не хотелось бы ходить и спотыкаться, — намазывая сметаной третий сырник, согласился Воронцов. — Вот только это начало, жнецов мы как-то легко перебили. Да и других серьезных тварей не было, ни жвалов, ни аргов.

— Всем доброго утра. О чем судачите? — возникнув на пороге, поинтересовалась Лада.

Выглядела она хорошо, видимо, ей удалось нормально выспаться. За ней шел Горд. Вот бывший наемник отчаянно зевал, ведь пока его возлюбленная дрыхла, он тварей отстреливал.

— За бой ночной трем, — ответил Константин, — вон Орислав про трофеи говорил.

— Слышала я уже, — садясь по левую руку от волхва, прокомментировала Лада. — Мне жнеца оставили?

— Да, самая непострадавшая тушка, как мы и договаривались, вам, сударыня, — заверил артефакторшу Орислав. — Правда, не понимаю, зачем самой мараться? Мужики сами разделают, и самое ценное передадут вам.

— Это уже мое дело, они бы только испортили материал.

— Тогда, может, и остальных заберете? Мы пока только одного расчленили.

— Одного хватит, — покачала головой Калинина, — у меня просто не будет времени.

— А вот это не проблема, — отмахнулся Орислав. — Есть у меня умелец, сохранит туши в лучшем виде. Даже не замерзнут, и через два дня будут, словно только убили.

— Тогда оставьте мне всех, что не сильно пострадали, — благодарно кивнула артефакторша. — А теперь, с вашего позволения, я выпью кофе, поем, и пора браться за работу.

— Орислав, тебе не кажется все это странным? — неожиданно спросил Воронцов, заканчивая с сырниками и допивая кофе.

— Вы о чем, Ваше сиятельство? — не понял волхв, недоуменно уставившись на боярина.

— О ночном бое и нашем противнике, — пояснил Константин. — Я думал, они будут атаковать, непрестанно кидая в бой орду, изматывая нас. Думал, к утру ведуны слягут с истощением резерва. Но нет, их натиск, не сказать, чтобы был сильным, несколько моментов действительно опасных. Но в остальное время мы просто отстреливали тварей. Это непохоже на тьму, которая привыкла продавливать оборону массой.

— Понимаю, — кивнул Орислав, допивая в два глотка свой травяной взвар. — Да, это странно, и думаю, дело в том, что противник понял, что ему не удастся продавить нашу оборону, мы построили ее на диво удачно, и если бы не жнецы, то потерь бы вообще не было. Но вы правы, Константин Андреевич, это и вправду не похоже на тьму. Я тоже, как и вы, думал, что тьма не оставит нас в покое. И объяснение у меня только одно — ей очень тяжело действовать против нас благодаря Ладе Захаровне и ее мощным светцам. Целых пять «Солнц Сварога», тьме приходится бросать много мощи на то, чтобы просто приблизиться к нам, а тут еще артефактные винтовки. Если раньше, чтобы убить тварь, требовались десятки пуль, то теперь стрельцам нужно просто попадать в туловище, остальное сделает свет. Я думаю, тьме не хватило сил подавить нас, и перед лицом полного разгрома они отступили.

— Наши мысли сходятся. Сейчас они будут продумывать новую стратегию, — Константин поставил на стол опустевшую кружку и окинул взглядом собравшихся, все доели, и теперь слушали разговор боярина и волхва. — Думаю, они явят нам ее ночью. Поэтому не будем тратить время попусту. Лада, ты готова?

— Готова, — отозвалась артефакторша. — Сейчас возьму все необходимое, и можно начинать. Если честно, вы мне там совершенно не нужны, кроме ведунов, которые будут ворочать огромный каменный круг. Только отвлекать будете.

Лада кивнула всем и быстро покинула столовую, отправившись собираться.

— Ну вот, зря вставала, — недовольно, едва слышно, прошептала Юлия.

Константин улыбнулся, он легонько пожал пальцами ладошку жены.

— Иди, досыпай, — шепнул он в ответ.

— Не выйдет, — отозвалась боярыня, — я уже отвар выпила а ты знаешь, как он бодрит, никакому кофе, которое ты пьешь, не сравнится. Ладно, пойдемте, найду, чем себя занять. Ты сам, чем планируешь заняться?

— Созову круг чуть позже, как и договаривался с твоим дедом, попробуем погасить оставшиеся разрывы. Вот только есть у меня огромные сомнения, что нам это удастся.

— Ясно, опять Фоке работы будет по залечиванию твоих обожженных рук.

— Скорее всего, — согласился Воронцов. — Орислав, буду благодарен, если вы пришлете кого-то из своих лекарей в помощь моему гвардейцу.

— Сделаем, Ваше сиятельство, — отозвался волхв.

Константин поднялся и пошел к выходу, где его поджидала неизменная пара гвардейцев, охраняющих его тушку, а так же Тихомир с докладом.

День выдался хлопотным, удалось закрыть три разрыва, на этом удача кончилась, руки отказывались заживать, обугленная кожа восстанавливалась крайне плохо, мази и веды от лекарей почти не работали. А еще тьма стала гораздо активней сопротивляться, видимо, закрытие почти половины разрывов, учитывая те, что сумели ликвидировать накануне, позволили противнику уплотнить защиту остальных. Две последние попытки, предпринятые на закате, не привели ни к чему, тьма просто поглотила оба шара света, и, несмотря на неудачу, это было достижением, расширилась зона света, причем довольно серьезно, сразу метров на сто пятьдесят. «Солнца Сварога» теперь стали сильней, конечно, они пока еще не вышли на привычную мощность, но все равно тьму развеивали эффективней. А еще появилась связь с резервом и вторым атакующим отрядом. И уже через час, несмотря на обстрел, два транспортных леткора перебросили к главному капищу еще сотню бойцов, закрыв потери предыдущего дня.

— Второй отряд, из желающих пограбить столицу и наемников, ведомый отцом Юлии, вышел на окраины, но в город пока не совался. Михаил Николаевич возводил и укреплял лагерь, защищая его от тьмы. Видимо, ему Константин был обязан спокойным днем, все атаки пришлись на второй отряд. На них напали всего трижды, и никакой опасности подобные накаты не несли. И это его очень беспокоило, враг что-то задумал, а значит, нужно готовиться к тяжелой ночи.

— Как руки? — спросила Юлия, помогая ему разрезать мясо, поскольку сам он даже вилку держал с трудом.

Тон, с которым она это произнесла, выражал недовольство и осуждение. Что ж, все понятно, она была против последних двух заходов, он не послушал. То, что она была права, говорить не стала, и он был ей за это благодарен.

— К ночи заживут, во всяком случае, так уверял Фока, — ответил Константин.

Юлия улыбнулась.

— Теперь я буду о тебе заботиться. Ты за мной ухаживал несколько месяцев, охотился с риском для жизни, полетел на далекий север. Позволишь?

— Конечно, милая, спасибо. Но вилку я все же удержу. Так что, давай, садись рядом, и поедим. Ладу и остальных можно не ждать, все заняты.

Юлия кивнула и придвинула к себе большую тарелку, накладывая так полюбившееся ей блюдо, которое принес с собой в этом мир Константин, боярыне очень нравилась картошка фри.

К ночи руки Воронцова зажили. Кожа, конечно, была нежная, словно у новорожденного, и слегка пощипывала, как будто крапивой обжегся, но все равно он избавился от бинтов, что позволило ему теперь спокойно орудовать револьвером и карабином, да и веды без проблем кидать.

— Как думаешь, что сегодня произойдет? — спросила Юлия, усаживаясь на стул на верхней палубе и глядя в сторону тьмы и делая глоток горячего взвара.

Константин только пожал плечами и принялся раскуривать трубку. Сейчас, когда выдалась спокойная минутка, можно, не торопясь, посвятить немного времени этой вредной привычке.

— Понятия не имею. Если они не придумают ничего нового, то отобьемся, — выпуская кольцо в сторону тьмы, которое тут же унес легкий прохладный осенний ветерок, заметил Воронцов. — Людей у нас достаточно, боеприпасов тоже. Но мне кажется, они не повторят ошибку, они придумают что-то нехорошее. Знать бы что?

— Орислав, пока ты валялся без сознания, пытался увидеть грядущее, — продолжила боярыня, — и ничего, говорит, все словно в пелене. Ему это очень не нравится, кто-то вложил немало сил, чтобы заблокировать его умение. У него плохие предчувствия.

— У меня тоже, — произнес Константин, выпуская облако ароматного дыма. — Тьма — сильный противник. Они поняли, что в лоб не пробиться, а значит, придумают что-то другое, и боюсь, нам это сильно не понравится. Возможно, эта ночь пройдет спокойно, а основной удар придется на лагерь наемников и мародеров, которыми твой батюшка командует.

— Не думаю, Ваше сиятельство, — раздался за спиной голос Орислава.

Константин поднялся навстречу волхву, который, по-старчески кряхтя, выбрался из люка.

— Не думаю, — повторил он. — Сейчас они для тьмы неопасны, ночью в город они не пойдут, как бы нам тяжко не было. У них есть самоходные орудия, но немного, а заряженных светом снарядов всего по два комплекта на ствол. Бомбометов больше, но проблема с зарядами такая же, как у артиллерии. Все решится сегодня ночью, поэтому и дар мой видения блокируют, бросая на это огромные силы, не дать нам подготовиться.

— Есть соображения? — вставая и подходя к перилам палубы, спросил Воронцов. Он достал щеточку и принялся вычищать трубку.

— Нет, — покачал головой Орислав.

— А как бы вы действовали? — поинтересовалась Юлия, глядя на волхва.

— Хм, — задумчиво произнес он, опершись на посох. — Сложный вопрос, боярыня. Орду бы точно не послал, разве что низших, чтобы внимание отвлекли. Наверное бы, ударил чем-то очень сильным, снеся верхний щит, атака с того направления тенями очень усложнит оборону, стрелять по летучим тварям сложнее, чем в прущих прямо на тебя. Но перед этим обрушил бы на нас массовое, дабы выжечь все что внутри, а сразу после этого снес бы барьер и добил бы тех, кто уцелеет, мелкими тварями.

Константин задумчиво посмотрел на Тихомира.

— А ты, сотник, как бы действовал?

Командир гвардии рода задумчиво посмотрел на боярина.

— Я, ваше сиятельство, пожалуй, действовал бы так же. Только немного последовательность поменял. Бросил бы всю мелочь на прорыв, вынудив нас затыкать многочисленные дыры в барьере, и только потом обрушил бы верхний щит, загасил бы «солнца», а дальше так же, как предложил уважаемый Орислав, — эти слова сотнику дались с трудом, — атаковал бы чем-то массовым, убойным, выжигая все вокруг.

— Разумно, — подала голос Юлия.

— Разумно, — согласился Воронцов, — а значит, этого всего враг делать не будет.

Юлия озадаченно посмотрела на Константина, ожидая, что тот пояснит свою позицию.

— А вы правы, — поддержал боярина Орислав. — Мы с сотником подумали и пошли по самому простому пути, противник не дурнее нас, а значит, он подумал точно так же, и решил, что так действовать не будет. Для победы ему нужно что-то очень неожиданное. Уничтожат нас — решат все свои проблемы. Погибнет отмеченный Сварогом, погибнет великая артефакторша, погибнет последний древний волхв — одним ударом разрушается вся коалиция. А значит, враг будет действовать наверняка. Ночь нас ждет страшная. Тот, кто руководит атакой, бросит на нас все, что имеет.

— Верно, — продолжил Константин. — Это не значит, что он не будет использовать элементы из ваших планов. Все это будет, но наверняка, они используют что-то, чего мы не учли, и что в одно мгновение поставит нас на грань гибели. Один удар. В самое наше сердце.

— Знать бы что? — задумчиво произнес волхв. — Но гадать о возможностях тьмы можно долго. Я бы притащил пару высших. Но это большая редкость, они не бегают стаями по четвертому плану. Хотя, кто знает тьму? Может, у нее есть возможность пригнать сюда стаю голов в пять. Ладно, Ваше сиятельство, с вашего позволения я вернусь на капище, нужно прикрыть Ладу Захаровну, и позиция там для меня самая лучшая.

Константин кивнул.

— Конечно. Кстати, как дела у Лады?

— Работает. Запитала свое божественное стило от канала капища, ох и сил у нас ушло, чтобы его поднять, теперь режет нижние руны.

— И что, она сказала насчет сроков?

— Не меньше четырех суток.

Константин вздохнул.

— Тяжко будет. Но боги дадут, устоим. Думаю, нам бы эту ночь пережить, а дальше станет легче.

Волхв отвесил учтивый неглубокий поклон.

— А теперь, Ваши сиятельства, позвольте вас оставить. Нужно торопиться.

И развернувшись, направился прочь.

Прошел час, затем еще один, а ничего не происходило, и это нервировало — ожидание удара, в данном случае, было хуже самого удара.

— Чего темные тянут? — спросила Юлия, словно угадав мысли мужа.

— Если бы я знал? Скоро полночь, а в ближайших руинах ни одной твари не видно.

Именно в этот момент из мертвого города плеснуло какой-то дикой необузданной силой. Константин вскочил, бросился к ограждению верхней палубы и пристально уставился во тьму. Предчувствие буквально орало, что там за непроницаемой для взгляда и артефактов завесой происходит что-то страшное.

— Орислав, ты ощутил всплеск силы? — приложив мыслеглас к виску, спросил Воронцов.

— Да, Ваше сиятельство, такое нельзя было пропустить. Все, кто имеет хоть мизерную чувствительность, ощутили. Сильным ведунам еще ничего, а все середнячки стоят, за головы держатся. Приложило их смачно. И если вы меня хотите спросить, что это, то отвечу, что я не знаю.

— И догадок никаких? — попытался хоть что-то прояснить Константин.

— Вот догадок хватает. Одна самая простая и, скорее всего, самая верная, они провели черный ритуал, наверняка с жертвоприношением, и сейчас то, что они сотворили, обрушится на нас. Укройтесь, Ваше сиятельство.

— Вниз, — заорал Воронцов, повергнувшись к Юлии и Тихомиру с гвардейцами. Сотник не растерялся, мгновение, и часть палубы, где стояли боярин с женой, были укрыты мощными щитами. Фрол подхватил Юлию под локоток, быстро повел девушку в сторону люка. Воронцов поспешил следом, да вот только не успел. Удар пришелся в небесный щит, прикрывавший периметр сверху чуть в стороне от «Великолепной рыси», прямо над стоящим в двадцати метрах «Надежным». Леткор тряхнуло, и Воронцов покатился по настилу. Так и рухнул бы на камень с десятиметровой высоты, но балясина перил врезалась в бок, в глазах потемнело, а затем появился фейерверк из ярких и необыкновенно красивых звезд.

— Ваше сиятельство, вы ранены? — раздался словно издалека голос Тихомира.

Воронцов тряхнул головой и попытался встать, но, видимо, его ребрам неплохо досталось. Не смог, да и голова кружилась. Сквозь муть он слышал ожесточенную и неорганизованную пальбу. Затем он почувствовал тепло, окутывающее его тело, дышать тут же стало легче, муть перед глазами почти сразу пропала, а рядом обнаружился Фока, с рук которого на него лился золотой свет.

Константин вскочил, ну что ему стоило призвать тень, когда почувствовал, что сейчас начнется что-то невообразимое, не пришлось бы испытывать эти негативные эмоции.

— Ваше сиятельство, рано вам ходить, я еще не закончил, — завопил гвардеец-лекарь.

— На ходу долечишь, — разворачиваясь в сторону города, произнес Воронцов, пытаясь оценить ущерб от удара.

То, что все плохо, он понял с первого взгляда. «Надежного» больше не было. То, что в него ударило, разметало обломки на десятки метров, вокруг валялись тела стрелков и ведунов. С полсотни неподвижных, начинающих стремительно чернеть тел. Константин задрал голову вверх. Мощный огненный щит, который прикрывал их, исчез. Погасло два из пяти «Солнц Сварога», остальные едва тлели. И сейчас из тьмы на выживших пикировали десятки летучих тварей и теней. А еще во тьме зарождалось что-то, не такое могучее, но этого вполне хватит, чтобы смести уцелевших людей, которые думали, что они в безопасности.

— С боярыней все в порядке? — прежде, чем что-то решать, спросил Константин.

— Да, Ваша светлость, она успела спуститься внутрь, корпус хорошо защищен.

— Тогда вниз, — повторил свой приказ Воронцов, понимая, что тут ему делать нечего.

В этот момент накатившая с руин тьма ударила в барьер. Ведуны, которые удерживали этот участок, погибли, и ничто не могло помешать сотням тварям прорваться. Неужели они все точно предсказали и просто не учли силу удара? От этого было особенно горько. Прежде, чем нырнуть в люк, Воронцов бросил взгляд на холм капища. Что ж, ведун смог. Орислав, ожидающий и готовящийся к удару, успел прикрыть холм с местом силы белым полупрозрачным куполом, хоть сейчас Константин видел только мутные силуэты внутри барьера, но такую защиту мог поставить только волхв.

Снова тряхнуло. Скатившись вниз по лестнице, Константин тут же оказался в объятиях жены.

— Жив, — только и выговорила она.

— Жив, милая, но сейчас не время, нужно действовать. — Он посмотрел на спустившегося следом сотника. — Экипажу и гвардейцам собраться тут, через три минуты уходим, будем пробиваться на капище. Взять боеприпасов и продовольствия столько, сколько сможем унести. Тихомир, займись, гвардейцам держать оборону.

— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — рявкнули гвардейцы и разбежались в разные стороны.

Константин вытащил мыслеглас и приложил к виску.

— Радим, оборона прорвана, во всяком случае, в нашем секторе. Хватай жену, и кто у тебя там остался, и живо под защиту Орислава на капище, — все это Воронцов произнес, направляясь к рубке.

— Понял, собираемся, как можно быстрее, — отозвался граф.

— Тогда удачи, — Константин заскочил в распахнутую дверь рубки и, добравшись до артефакта массовой связи, провел пальцами по рунам. — Всем, кто сражается, говорит боярин Воронцов. Приказ по войскам — держать оборону. В случае невозможности удержания позиций, отступить под защиту купола, который раскинут над капищем. Да прибудут с вами боги.

Он выхватил свой мыслеглас, после чего, подумав, закрыл шкатулку, и, сунув ее подмышку, бросился к каюте. Все произошло так внезапно, что у него с собой даже карабина и разгрузки не оказалось, и это требовалось немедленно исправить.

— Что там снаружи? — спросила Юлия, когда он влетел в каюту и начал натягивать на сюртук подвесную.

— Плохо все, — хватая из шкафа дежурный рюкзак, собранный как раз на такой случай и закидывая его за спину, ответил боярин, — удар был настолько мощным, что мгновенно рухнул целый сектор обороны. Тьма пошла по простому пути, полностью следуя озвученным нами ранее планам, и ничего мы с этой атакой сделать не могли. Все, милая, пора, хватай рюкзак и бегом, иначе здесь останемся.

Юлия кивнула и, сунув в кобуру «Северную звезду» выскочила в коридор, где уже собрался весь экипаж и половина гвардейцев.

Константин окинул уверенным взглядом, смотрящие на него обеспокоенные, а кое у кого и откровенно испуганные лица.

— Оставить леткор, всем держаться вместе, пробиваемся к капищу. До него всего полсотни метров, но их надо пройти. Там твари и тени, и, скорее всего, противник готовит новый удар.

— Пройдем, Ваше сиятельство, — с бесшабашной веселостью заявил решительно сжимающий в руке артефактный револьвер Мирон, первый пилот «Рыси». — Куда мы денемся? А вот кораблик ваш жалко.

— Ничего, — спеша вниз, бросил Константин, — может, если твари поймут, что тут людей нет, его не будут разбирать на составляющие, да и зачаровала его Лада хорошо, твари от него шарахаются, как от «солнца Сварога». Ну, а если что, новый построю.

Глава двадцать первая

Коридор первой палубы, на которой размещались каюты экипажа и гвардейцев, был затянут пороховой гарью. Четверо бойцов активно палили наружу, защищая выход с леткора. Пока этого хватало, но бесконечно удерживать его они не смогут.

— Ваше сиятельство, — крикнул один из них, — мы тут долго не продержимся. Они пока к нам не особо лезут, но если рванут, не удержим, тушами завалят. Кроме того, тьма стала лучше их защищать, раньше с одного выстрела пробивали ее, теперь нужно два — один, чтобы разогнать, второй, чтобы цель поразить. — В подтверждение своих слов он быстро высунулся и сделал двойку, а затем швырнул туда нехилый огнешар.

Константин приблизился к выходу и выглянул наружу. «Великолепная рысь» стояла, развернутая левым бортом в сторону руин, тварей было море. Но светцы рядом с леткором и размещенные на нем еще работали, не давая черным подойти ближе, чем на десять метров. Но долго они не продержатся, подойдут черные ведуны и загасят их. Один из гвардейцев высунулся и дважды стрельнул в тварь, которая ринулась на прорыв, пытаясь пробиться через сияние и сбить светец. Попал удачно, та споткнулась и покатилась по земле. Разогналась она прилично, тушка замерла всего шагах в пяти от трапа.

Откуда-то из-под брюха заработал пулемет, стегнув длинной очередью по тварям, которые появились на границе света и тьмы, вот только обычные пули не принесли никакого результата. Одна из тварей дернулась и, окутавшись чернотой, отступила во тьму.

— Это кто там под нами? — поинтересовался Воронцов.

— Пяток вольцев-стрелков, Ваше сиятельство, — доложил гвардеец, — три ведуна и двое раненых, ими сейчас Фока занимается, но они тяжелые, тащить придется. Пробились минуты три назад, были неподалеку, поэтому уцелели. А так мы окружены и живы, пока светцы держатся.

— Тихомир, — позвал Константин сотника, — периметр у трапа, будем пробиваться к капищу. Пойдем коробкой — гражданских в центр, туда же раненых. Знаю, что в строй ты мне встать не позволишь, я даже сейчас с тобой спорить не буду, изнутри поддержу. Милая, на тебе «солнце», нам пройти нужно всего ничего, но придется через тварей прорываться, остальные возьмут в руки светцы. Зачищаем площадными техниками, пробиваем коридор и идем по трупам.

— Похоже на план, — чуть подумав, заявил Тихомир, — годится, Ваше сиятельство, все равно времени на другой нет, да и, как вы говорите, лучшее — враг хорошего. Я начинаю?

— Действуй, — кивнул Воронцов. — А ты, милая, готовь «солнце». Учти, они будут его тушить всеми силами, но нужно продержаться.

— Я справлюсь, — улыбнулась Юлия и, поцеловав мужа, отступила в сторону и начала крутить свой жезл, активируя какие-то руны, веда «Солнце Сварога» даже с посохами и жезлами не создавалась быстро. Мощная затратная требовала огромного запаса энергии, Лада для боярышни специальный жезл создала, чтобы ускорить и упростить запуск.

Тихомир меж тем не медлил.

— Первый десяток к трапу! Обеспечить прикрытие! Давай, шевелись. Первая пятерка, площадными ведами по переднему краю тьмы бей. Вторая пятерка, пробить проход к холму. Давайте, вороны, не жалейте сил, с нами боги!

Константин улыбнулся и, достав сигариллу, закурил. Странно, он не испытывал ни волнения, ни страха, они словно отступили, и на их место вышла решимость и уверенность в себе.

— Я готова, — доложила Юлия, — десять секунд, и над нами будет висеть солнышко, не такое сильное, как то, что было, но метров на сорок вокруг будет светло.

— Ваше сиятельство, поспешите, — раздался голос Тихомира. — Давайте всех сюда, тут нам на верхней палубе светец погасили, если не уберемся, скоро во тьме окажемся.

— Идем, — крикнул в ответ Константин, потом развернулся к семи членам экипажа и гвардейцам, — живо наружу, шевелим ногами, слушаемся приказов. Повторяю, без приказа даже дышать через раз. Вперед, — и, подавая пример, вступил на трап.

Тварей вокруг было видимо-невидимо, в основном проклятые. Их черные силуэты выныривали из тьмы, провоцировали выстрелы и отступали обратно. Если они и несли потери, то это заметно не было. Помимо них вокруг «Великолепной рыси» собралась большая часть бестиария. И тут над головой вспыхнуло, да так ярко, что Константин зажмурился, а тьма отпрянула. Юлия не стала поднимать «солнце» высоко, метров пятнадцать всего, но это правильный выбор, так его легче держать и защищать, пусть площадь круга всего с полсотни, но этого хватит.

— Построится коробкой, — начал раздавать приказы Тихомир. — Боярина с женой в центр, экипаж и вольцев туда же, гвардейцы — периметр, выставить щиты, держать их, если падут, нам конец. — Он повернулся к ведунам вольцев. — Резерв есть?

Старший кивнул.

— Есть, мы только заступили, когда все случилось.

— Хорошо, — оскалился сотник, — тогда на вас воздух, перехватывайте щиты у моих людей, они будут нужны мне в охране, прикройте нас.

Константин посмотрел вверх и понял, что вряд ли он увидит еще раз свой новенький леткор, прямо над ними в щит били десятки черных молний. Пока щит их держал, но скоро его сдвинут, и удары придутся в «Великолепную рысь».

По трапу сбежал второй десяток, места внутри «коробочки» немного, но все же было.

— Щиты, — скомандовал Тихомир.

И гвардейцы выставили вокруг построения мощную защиту. Чего тут только не было — и огненные, и водяные, и воздушные, и даже один земляной, больше напоминающий вытянутое пылевое облако.

— Пошли, — отдал сотник новую команду. — Движемся в обход леткора с носа. Затем прямиком к холму. Все, что к нам лезет, валим ведами и пулями.

Константин еще раз огляделся, оба пилота сжимали в руках револьверы, за спинами внушительные рюкзаки. Микита и двое техников волокли огромные баулы, вольцы тащили своих раненых, ведуны держали жезлами и посохами мощный воздушный щит над головой. Еще трое членов экипажа леткора помимо рюкзаков тащили мобильные светцы из тех, что стояли вдоль борта.

Коробка тронулась вперед, и Воронцов сделал первый шаг. Пятьдесят метров в обычной жизни — расстояние, которое человек проходит за несколько секунд, здесь же на него могла уйти целая жизнь, и не одна.

Шаг, еще шаг… Тихомир на ходу вытянул руку и послал во тьму перед ними волну пламени, и тут же на ее пути возник мощный щит, о который она разбилась, плеснув в стороны пламя, опала, сотник просто прекратил поддержку.

— Айгал, светом, — выкрикнул сотник.

Гвардеец кивнул, сжимая в левой жезл. Он поднял правую руку вверх, сложив пальцы в какой-то хитрый знак. Секунда, и кисть окуталась белым светом, а затем луч света ушел вверх и в сторону врагов, Воронцов ожидал чего-то масштабного и не прогадал — где-то метрах в сорока над тьмой, начало закручиваться нечто, напоминающее смерч, только воронкой вниз, а не вверх. Тьма отпрянула, уступая позиции. И вниз полетели пока что одиночные белые сверкающие короткие разряды. Но черные ведуны не спали. Навстречу перевернутому смерчу устремилось облако тьмы, плотное, не очень быстрое, но надежно перекрывшее площадь веды Айгала. Они столкнулись с яркой вспышкой и грохотом. Тьма отпрянула, но площадь смерча уменьшилась вдвое, молнии продолжали разить кого-то внизу, но не было в нем уже той мощи.

— Ваше сиятельство, — тронув Константина за рукав, прошептал Дрозд, — может, световыми гранатами? Я все два десятка из запасов Лады Захаровны выгреб. С ее разрешения, конечно. Она со мной связалась, попросила забрать кое-что из лаборатории.

Константин кивнул и протянул руку.

— Попробуем на натуре, мы сейчас прикрыты щитами, самое время посмотреть, как на тварях сработает.

Дрозд кивнул и, вытащив из сумки две гранаты, одну протянул Воронцову.

— Только я не знаю, как активировать.

Константин подмигнул и указал на руну в основании.

— Берешь так, чтобы на нее лег большой палец. Удерживаешь пару секунд, чтобы руна вспыхнула. Пока палец от руны не уберешь, ничего не случится. Потом у тебя будет пара секунд, чтобы бросить, ровно через пять она взрывается. Все ясно?

— Так точно, Ваше сиятельство, — весело ответил порученец и взял гранату, как велено.

Константин улыбнулся и повторил его действие, символ засветился белым, сигнализируя о готовности.

— На счет три бросаем, — скомандовал он. — Помни, Дрозд, когда бросаешь гранату, кроме тебя должно убить еще кого-нибудь. — И заржав, начал считать. — Раз! Два! Три!

До противника было всего ничего — метров пятнадцать, до купола все те же пятьдесят. Два цилиндра улетели в сторону тьмы. Воронцов надеялся, что защита врага, которая не дала огню Тихомира поразить тварей, проигнорирует гранаты. Вышло, обе улетели метров на двадцать, а может, и больше.

«Пять!» — мысленно досчитал боярин, и тут же две яркие вспышки света полыхнули в самом центре тьмы. Вышло эффектно. Вспышка высотой метра два с половиной, от которой во все стороны рванули десятки, а то и сотни плотных энергетических сгустков, заменивших осколки, они были такими же быстрыми, как и пули. Тьма, разорванная светом, не защитила тварей, некоторым осколкам хватало энергии пробить первую тушу и тут же впиться брюхо второй. Несколько из них угодили в щиты отряда, но те выдержали. Хотя тем, кто их держал, пришлось влить в них еще сил, поскольку в местах попаданий энергетический слой стал тонким. И таких гранат было две.

Тихомир мгновенно оценил результат.

— Удар массовыми, пока не опомнились, и вперед, прямо по трупам.

Дрозд улыбнулся Константину и, вытащив револьвер, выстрелил в какую-то летучую тварь, которая шарахнулась прочь, оказавшись в зоне «Солнца Сварога»

Впереди засверкало, Айгал снова воздел свой жезл и влил сил в свой перевернутый смерч, тот стал вращаться стремительно, и молнии оттуда полетели вниз, разя тварей десятками. Те, кто шли во главе коробки, долбанули со всей силушкой молодецкой, кто огненным ковром, кто какими-то корнями, которые оплетали тварей, пробивая их тела насквозь. Один из гвардейцев вообще ударил по левому флангу огненным дождем. Но там не прошло, кто-то прикрыл тварей мощным щитом.

— Шевелитесь, — орал Тихомир, — впереди тварей нет, еще немного осталось.

И точно, за тьмой уже виднелось серебристое сияние, которое довольно надежно отгоняло тварей от холма с капищем. Константин обернулся, силуэт леткора едва был виден во тьме. А вот щиты второго десятка вспыхивали от множественных попаданий. Черные ведуны сосредоточили свои силы на попытке пробить брешь в построении.

— Дрозд, гранату, — скомандовал он, протягивая руку, — одной хватит. Хотя, давай сюда сумку, что я каждый раз попрошайничаю.

Бывший наемник протянул Воронцову очередной цилиндр, потом стянул с плеча кожаный подсумок с гнездами. Воронцов перекинул его через шею на левый бок и, взяв в руки артефакт, положил большой палец на руну, та засияла, сообщая, что готова к применению. Но вот метнуть его Константин не успел. Что-то очень мощное пробило щит гвардейца, который прикрывал Воронцова, и поразило бойца в грудь. Тот на секунду замер, а потом осыпался пеплом, ни одежды, зачарованной Ладой, ни оружия, только артефактный кинжал со звоном упал на брусчатку. Гвардейцы сомкнули строй, но помогло мало, они слабели, веды, летевшие в них, становились все мощнее. Константин активировал руну и швырнул гранату в сторону, откуда прилетела веда, убившая его человека. Рвануло хорошо, твари валились, как и положено, а вот черный ведун, похоже, не пострадал, поскольку спустя пару секунд после того, как все успокоилось, в щит бойца, вставшего на место убитого, прилетел сначала черный шарик, который ослабил щит, а потом и нечто напоминающее струйку черного дыма закрученного по спирали. История повторилась, гвардеец, которого звали Звеном погиб мгновенно, осыпавшись пеплом. И черные словно ждали этого шанса, бойцы не успели сомкнуться, как в брешь влетел еще один заряд. Он летел очень быстро, точно в грудь Воронцову, бывший частный детектив видел его, как в замедленной сьемке, еще мгновение и… Но Дрозд оказался быстрее, один шаг, на лице бывшего наемника улыбка обреченного, нет защиты от этой темной веды. Прах Дрозда, закрывшего его своим телом, осыпался на сапоги боярина. Но этого мгновения хватило, чтобы прийти в себя и активировать «щит Сварога», на который пришелся удар еще одной черной молнии, которую послали следом за первой. Константин решительно шагнул на место погибшего, вставая в один ряд с гвардейцами.

— Ваше сиятельство, укройтесь, — завел шарманку тот, что стоял по правую руку.

— Заткнись, Вилор, — отбрил его боярин. — Юлия, заставь солнце светить, хотя бы на пару секунд.

Черные быстро разобрались, кто перед ними, и в божественный щит ударили сразу три ультимативных заряда, и как не могли ничего с ними поделать стихийные щиты, так ничего эти молнии не смогли поделать с божественной энергией, защищающей Воронцова. Щит в момент попадания становился мутным, больше ничего добиться врагу не удалось.

Просьбу Константина жена, шагающая в середине коробки, все же услышала и выполнила. На десять секунд огромный огненный шар над головой засветил так, что разогнал тьму еще метров на сорок, и Воронцову этого хватило. Левой рукой в которой он сжимал жезл он держал щит, а вот в правой появился револьвер. Тройка черных ведунов оказалась прямо перед ним метрах в тридцати, они шли следом, прикрытые тварями, построившись в треугольник. Двое в основании положили руки на плечи тому, кто оказался вершиной, посох у того был знатный, с человеческим черепом вместо навершения, пустые глазницы которого заполняла тьма.

Вспышка, разогнавшая тьму, заставила тварей шарахнутся, а ведун вскинул правую руку, прикрывая глаза. И этого было достаточно, гвардейцы, видимо, давно что-то готовили, и ударили сразу втроем — два мощных огнешара и еще одна обычная молния. Вот только черные позаботились. Тот, что сзади, успел выставить щит из пленки тьмы. Веды справились, развеяв его, тот опал клочьями черного тумана, но вот поразить ведуна не смогли. Зато Константин мог. Револьвер дважды бахнул, ствол от мощной отдачи подбрасывало, но он давно приноровился. Первая пуля угодила в грудь, тьма прикрыла своего носителя, но она смогла справиться только с одной заряженной светом пулей, вторая угодила прямо в сердце. Ноги его подкосились, и он осел на землю. Кто послал веду, да еще такой силы, Константин не видел, но из-за спины вылетел стремительный шар белого света, не долетев сантиметров тридцать, он рванул, выжигая все вокруг, и тьма не справилась, обугленные тела ведунов повалились друг на друга. А потом солнце Юлии стало затухать, и скоро тьма вернула утраченные позиции. Твари рванулись вперед, но замерли на границе света. И тут Вилор поставил стену, отрезая врагов, стало легче.

— Дошли, — радостно проорал Тихомир. — Гвардейцы, держать позицию, остальные на холм.

Константин остался на месте, только обернулся посмотреть, что за спиной происходит. Барьер, установленный волхвом, был в пяти метрах. Юлия развернулась и, видимо, собиралась долбануть чем-то убойный, но Воронцов покачал головой. Девушка вздохнула и, оставив «солнце» без подпитки висеть у них над головой, скрылась за сияющим барьером.

— Ваше сиятельство, — раздался за спиной умоляющий голос Тихомира, — отходите, мы сразу за вами.

— Вместе, — ответил, развернув голову в сторону тварей, Константин. — Дай я, что ли, тоже что-нибудь скомандую. Гвардейцы, пять шагов назад, на счет три! Раз...

— Рад, что вы живы, ваше сиятельство, — поприветствовал его Горд, когда они поднялись на вершину холма. — А где Дрозд?

— Погиб твой друг, — ответил Воронцов, усаживаясь на склон и доставая портсигар. — Две минуты назад, прикрыл меня собой, дал секунду в себя прийти. — Он провел рукой по пятну на груди, оставшемуся от черного шарика. — Хорошим он мужиком был. Много сегодня хороших людей тут погибло, надеюсь, не зря.

Горд кивнул и уселся рядом.

— Надеюсь, нет. Лада как проклятая режет руны, Орислав стоит, как скала, держит купол. Еще ни разу не пошевелился.

— Жив, — обрадовано раздалось за спиной, и рядом уселся Радим.

— Жив, — затягиваясь, ответил Воронцов. — Хотя, если бы не Дрозд, был бы, скорее всего, мертв. У черных мощная веда, двоих гвардейцев убили, и щиты не помогли.

— Знаю, — ответил боярич, — я тоже двоих потерял, пока бежали в пепел сразу обращались. Но ты дошел, и это самое главное. Я сундук с мечом ритуальным приволок. Хорошо, вспомнил.

— Хорошо, а то я, когда тебе командовал драпать, забыл напомнить, совсем из головы вылетело. Я тоже диск не забыл, что мне от богов достался, теперь дело за Ладой. Надеюсь, Орислав справится. Что на остальных участках?

— Юг и восток в порядке, — ответил за Радима Горд, голос его был грустным и усталым, — там восстановили барьер, держат щит, леткоры целы. А вот Север и запад потеряны. С запада пробилось человек двадцать и пяток ведунов, остальные погибли либо от вед, либо от тварей. От вас вышли только ваша группа и боярича Радима. Больше никто.

— Как долго продержится купол Орислава?

— Да кто ж его знает, Ваше сиятельство? — пожал плечами Горд. — Волхв, как его поставил, ни слова не сказал. Может, час, может, вечность. Тварям сюда пока ходу нет…

Словно в подтверждение его слов черный силуэт, плотно укутанной тьмой, с разгону врезался в белую полупрозрачную стену. Тьма разлетелась клочьями, а сама тварь отлетела метра на два и осталась лежать, не шевелясь. Следом в купол ударила какая-то черная веда, видимо, подошли новые ведуны. Барьер покрылся черной паутиной, но на этот раз не было никаких разрывов, она разрослась до размеров тарелки, а потом резко начала съеживаться, и через пару секунд не осталось и следа.

— Что ж, уже неплохо, — подвел итог увиденному Воронцов. — Только вот что будет, когда твари закончат страдать фигней и пойдут в атаку массой, да и ведуны поддержат?

Константин задумчиво покрутил в пальцах потухший окурок и отправил его к подножию холма. Что черные такое сотворили, что пробили мощнейший воздушный щит, и могут ли они это повторить? Отголосок ритуала ощутили все, но ответ мог дать только Орислав, а сейчас от него толку нет. Константин обернулся и нашел взглядом жену. Юлия сидела на стуле рядом с Анной, та выглядела потерянной и испуганной, зря Радим потащил ее с собой. Ох, зря.

— Знаю, что ты хочешь сказать, боярин, прав ты, не стоило Анну брать. Она не боевая ведунья, как ее сестра, домашняя она, испугалась. Но ничего, отойдет.

— А я тебе говорил, — не удержался от упрека Воронцов.

— Говорил, — не стал отрицать Радим. — Только она сама хотела, рвалась, не желала со мной разлучаться. Ну, если ее это приключение не сломает, значит, станет она сильнее. Кстати, предпосылка для этого есть, она взяла в руки оружие, и когда прорывались, сняла в полете разогнавшегося живоглота, причем на сложной траектории, а уже когда прошли барьер, спасла жизнь новому технику, которого сбили в шаге от купола, пристрелив резуна, решившего ему спину располосовать. Мы его вытащили, правда, теперь ему лекарь нужен, но жив же.

Константин еще раз посмотрел на женщин, видимо, Юлия сумела найти правильные слова, поскольку Анна, уже успокоилась, испуг исчез, уступив место решительности, она что-то сказала сестре, резко встала и, закинув карабин на плечо, направилась к ним. Боярыня Воронцова же выглядела растерянной, не ожидала.

— Ваше сиятельство, — требовательно, без прежней мягкости и учтивости, произнесла Анна, голос ее был тверд, — прошу указать мне место в боевых порядках.

Радим от удивления даже рот открыл.

— Конечно, боярышня, — произнес Воронцов, поднимаясь и игнорируя гневный взгляд друга. — В поле я вас не отправлю, вы силовик, были бы ведуньей, ни секунды бы не сомневался. Но стрелков у нас хватает, так что, останетесь при волхве и Ладе, будете охранять капище. Мы не знаем, насколько надежен купол, что нас прикрывает, поэтому требуется быть наготове, и в любой момент встретить врага. Вас устраивает мое решение?

— Спасибо, боярин, — и, отвесив учтивый поклон, она отправилась обратно к сестре.

— А вы дипломат, Ваше сиятельство, — улыбнулся Горд.

Радим же облегченно выдохнул.

— Я и вправду подумал, что ты ее на передовую отошлешь. Или хотя бы стрелять из второй линии при прорыве.

— Я что, враг себе? — тихо, чтобы не услышала Анна, ответил Воронцов. — Один ствол в неопытных руках может принести много горя. А так, она в безопасности и при деле. Ладно, пойду, обойду наши позиции. Надо выяснить обстановку в секторах, которые мы еще удерживаем. Не хотелось бы потерять последние леткоры и запас провизии. Но сначала перекинусь парой слов с Ладой.

Но этот пункт плана выполнить не удалось, артефакторша сосредоточенно резала очередную руну, за неполные сутки она расписала чуть больше четверти огромного каменного круга. Выглядела она сосредоточенной, то, что она устала, выдавали покрасневшие глаза.

Константин спустился с противоположенной стороны холма и в сопровождении Горда, Радима, Тихомира и Фоки с Айгалом прошел через экран и тут же очутился в круговерти ожесточенного боя. Купол не пропускал звуки, вернее, ослаблял их по максимуму, поэтому стрельба и хлопки бомбометов резко ударили по ушам. Константин остановился и осмотрелся, теперь там, где раньше был западный сектор, ведуны протянули еще один барьер, группа рабочих, чудом выживших, быстро устанавливала в три ряда заграждение из колючки. Да, она показала себя не очень, но сейчас потребуется все, что способно задержать врага хотя бы на минуту. Если раньше было четыре сектора, и бойцы держали только свой, то теперь им приходилось еще отражать нападения со стороны потерянных. Тот, кто руководил безмозглыми тварями, прекрасно понимал, что требуется окружить врага, загнать его под белый купол, лишить снабжения с леткоров. Именно на них были основные запасы провизии и боезапаса. Твари напирали, но ведуны держали барьер, они даже приноровились затягивать прорехи раньше, чем противник успевал воспользоваться ими.

Константин со свитой обошел каждую позицию, перекинулся парой слов с вольцами, подбодрил словом, даже принял участие в отражении атаки, захреначив божественный огнешар прямо во внезапно получившийся прорыв, затем перешел в западный сектор. Тут дела обстояли хуже, людей на этом направлении погибло больше.

— Тихомир, десяток гвардейцев сюда и вольцев, что с нами пробивались.

— Этого мало будет, — заметил сотник.

— Да, мало, — согласился с ним Воронцов, — но если прорвутся, совсем плохо станет.

Словно в подтверждение с пяток черных молний ударили по барьерам, создавая бреши в несколько десятков метров, причем максимально удаленные друг от друга.

— Тихомир, бери на себя дальнюю, я этой займусь, — спеша в сторону прорыва, скомандовал Константин.

Если командир его гвардии и был не согласен с приказом, то ни словом не обмолвился. Только кивнул и, развернувшись, рванул в противоположенную сторону.

Константин выскочил к прорыву, на ходу создавая огненную землю, вытянув правую руку с обручальным кольцом, превращенным богами в артефакт. И прямо посреди напирающей орды вспыхнула «огненная земля», единственная доступная площадная веда, которую он мог выполнить. И она по сравнению с обычными стихийными была в разы эффективней, твари, попавшие под нее, сгорали за считанные мгновения без остатка. Призванный Беляш крутился вокруг, прикрывая своего господина. Но работы для него не было. Три жнеца оказались самым серьезным испытанием, огонь их опалил, но слишком быстро они его миновали, и на этот раз так легко подыхать они не собирались, тьма была гораздо плотнее и держала попадания десятков пуль. Одного из них уничтожил Айгал своим светом, а два других рвались к Константину. Пришлось боярину на время оставить огненную землю без подпитки и заняться жнецами лично, против божественного пламени они не выстояли. Последнего, которого прислужник ударил своими копьями и замедлил, Воронцов развалил огненным мечом, дистанция не позволяла вплотную работать божественным огнешаром, было небезопасно. Но воплощенный в руке огненный меч из пламени Сварога сработал, как надо, разрубив тварь наискось так же легко, как наточенная коса срезает траву.

Ведуны за его спиной уже затягивали барьер.

— Справились, Ваше сиятельство, — произнес один из них, — вовремя вы подошли, а то могли бы и не удержаться.

Константин кивнул и уже хотел сказать, что все только начинается, им еще стоять и стоять, как вдруг почувствовал, где-то на севере зарождается огромное напряжение энергии, как было за мгновение до падения щита. Он резко развернулся, уставившись в ту сторону. Такое не пропустил бы даже слепой. Да и как пропустишь, если даже через тьму видно, как в руинах полыхает белым, а тьма сходит на нет?

Глава двадцать вторая

Константин уселся на ящик, оказавшийся в двух шагах, и, вытащив портсигар, прикурил очередную сигариллу. А на севере сверкало все ярче. Но самое важное было то, что тьма отступала. Он поднял глаза и впервые средь высоких и не очень плотных облаков увидел луну.

— Это что ж такое, Ваше сиятельство, — спросил кто-то из ведунов, — это что ж, тьма ушла?

— Похоже, — выпуская в небо дым, ответил Воронцов. — И твари тоже бегут.

Он огляделся в поисках Тихомира, но тот был на другом конце сектора. Фока занят, оказывал помощь вольцу, который попал под удар хвоста жнеца, а вот Айгал стоял за спиной, вертя головой и охраняя боярина.

— Айгал, давай пулей к Тихомиру, скажи, боярин срочно кличет.

Гвардеец ничего не ответил, только кивнул и рысцой побежал в сторону сотника.

Тот явился через две минуты.

— Видел? — спросил Воронцов.

— Как тут не увидеть? — кивнул сотник. — На полнеба сверкало. Твари нас почти смяли уж больно мощно перли, а тут развернулись и драпанули в сторону руин. И тьма отхлынула. Вы бы, Ваше сиятельство, глянули на нее, как умеете, тут она или все совсем ушла?

— Хорошая мысль, это мы сейчас, — согласился Константин.— Вран!

И тут же под ним появился рунный круг.

— Рад видеть в добром здравии, боярин, — раздался в голове голос духа рода.

— Спасибо, я только на тьму взгляну.

Он завертел головой, выискивая столпы, которые наблюдал еще несколько часов назад, и ничего, бреши затянулись, тьма отступила. Вокруг площади ни единой твари, только трупы.

— Все, Вран, сворачивай.

— Как прикажите, Ваше сиятельство, — отозвался дух, и рунный круг исчез.

Константин посмотрел на Тихомира.

— Похоже, сейчас мы победили, ни тьмы, ни тварей, все разрывы закрыты. Трофейщиков под охраной поднимать сферы, тут их сотни валяются. — Сам он поднял то, что упало с жнецов, одну кинул Айгалу, — твое, заслужил.

— Спасибо, Ваше сиятельство — обрадовался световик. — Большая, как раз хватит на улучшения умения.

Константин кивнул и повернулся к сотнику.

— Тихомир, поднимай гвардейцев, мы идем в город.

— Ночь, Ваше сиятельство, — возразил тот, — хоть тварей и тьму разогнали, но вот слепые тени.

— Это да, — согласился Воронцов, — понесем светцы, Лада их специально делала против них. Смотри, тьма отступила, и теперь они светят гораздо ярче, один сразу метров на сто пятьдесят, хотя она обещала двести.

— Все равно в три раза больше площадь, чем у старых, — заметил сотник. — Хорошо, Ваше сиятельство, будем готовы через десять минут.

Когда Воронцов поднялся на холм, барьер, установленный волхвом, пропал, Орислав сидел на стуле, который любезно притащил кто-то из его подручных.

— Выстояли, Константин Андреевич, — заметив боярина, устало произнес он.

— Выстояли, — согласился с ним бывший детектив, — и это по большому счету ваша заслуга.

Волхв только головой покачал.

— Не моя, я мог только отсрочить наше падение, больше суток такой купол держать бы не смог. Мне рассказали, что там, на севере, что-то сверкало. Не знаю, кто нам помог, но это их заслуга. А теперь, если не возражаете, мне нужно отдохнуть.

— Конечно, отдыхайте, силы нам еще понадобятся, вдруг это временное затишье, а мы потеряли слишком многих, удерживать прежний периметр будет крайне тяжело. А я возьму гвардейцев и пойду в город, нужно выяснить, что там случилось, в версию, что это второй отряд под предводительством боярича Рысева ударил в тыл и уничтожил тьму, я не слишком верю. Там такие силы столкнулись, что отцу моей жены и не снились.

— Сходи, — устало кивнул волхв. — Только про теней помни, и будь осторожен.

— Я с тобой, — услышав разговор, заявила Юлия.

Воронцов улыбнулся.

— Конечно, милая, как же без тебя? Тихомир, давай десяток гвардейцев в сопровождение, остальных обратно на леткор, ну и экипаж, нечего им тут торчать. Хотя, подожди, вместе туда заглянем, нужно связаться с Михаилом, узнать, как у него дела, и с лагерем, где остались вольцы, нам требуется подкрепление. Мы слишком многих потеряли сегодня ночью.

— Сборщиков еще нужно послать, Ваше сиятельство, — напомнил Радим, который стоял рядом. — Вы когда прорывались, наверное, пару сотен тварей уничтожили, во всяком случае, сверкало даже через тьму.

— Я распоряжусь, — подал голос Орислав. — И ведунов сниму с других участков, пусть барьер хоть восстановят.

— Вот и хорошо, — поддержал волхва Воронцов. — Тогда выход в город через полчаса, хватит все устроить?

— Мы готовы, Ваше сиятельство, все ждут вас снаружи.

Константин в два глотка допил кофе, который ему сварил Микита, с тоской глянул на опустевшую тарелку с бутербродами, идти никуда не хотелось, хотелось подняться на верхнюю палубу, усесться в удобный стул, раскурить трубочку, и пусть весь мир подождет. Но нет, нужно выяснить, что случилось в городе, хотя сверкать там давно перестало, и сомнительно, что тот, кто задавил тьму быстро и беспощадно, дожидается боярина с эскортом.

— Тихомир, — поднимаясь, окликнул Воронцов сотника, — вот объясни мне один факт, почему жизнь — вечная борьба, до обеда с голодом, после обеда со сном?

Командир гвардейцев усмехнулся и развел руками, мол, шутку понял и оценил.

— Такова жизнь, — дал он самый очевидный ответ.

— Наверное, ты прав. Ну, пошли, подкрепление скоро прибудет, и вольцы и сотня наемников, хоть и с трудом, но закроем брешь. Но их Радим с Гордом встретят, а мы пойдем, посмотрим, что в городе творится, тварей тут столько было, что-то не верится мне, что они покинули руины.

Воронцов глянул на дверь каюты напротив, еще недавно ее занимал Дрозд. Бывший наемник ушел с княжеским размахом, что может быть достойней, чем погибнуть за други своя?

— Он уже в Ирии, пьет там с героями за длинными бесконечными столами, — словно прочтя мысли боярина, заявил Тихомир, — и могу поспорить на жалование за год, он не печалится и кричит вам Славу!

Воронцов улыбнулся.

— Скорее всего.

Он заглянул в их с Юлией каюту, боярыня спала, скинув свои сапожки, она забралась на кровать с ногами, рядом лежала какая-то книга, раскрытая на середине.

— Пусть спит, — прошептал он стоящему за спиной Тихомиру, — без нее сходим. Оставь тут пару гвардейцев.

Тот кивнул.

— Сейчас распоряжусь, Ваше сиятельство.

Мертвый город был тих, Константин шел в середине колонны, и бледное сияние походных светцов заливало руины. Рядом с ним, настороженно вертя головой и выискивая опасность, вышагивал Беляш, но никто не бросался на них из темных улочек и остовов домов. Последний выстрел, который Воронцов слышал, стих сорок минут назад, он даже не верил, что может быть так тихо, и это пугало больше, чем непрекращающийся бой последних полутора суток.

Шли в обход центральной площади, стараясь держаться, как можно дальше от разрушенного княжеского дворца. Воронцов разрешил Беляшу подняться в небо, и теперь тот кружил, высматривая опасность. Но ее не было, либо твари хорошо маскировались, либо удрали из мертвой столицы после случившегося. Что ж, дорого вольцам далась эта ночь, но если противник ушел, то все жертвы стоили этого.

— Твари справа, — пришла картинка от прислужника.

Пяток упырей, сильных, быстрых, старых, рванули из руин какого-то особняка, но боярские гвардейцы не зря считались лучшими воинами бывшей империи, уступая только княжеским, но все они головы сложили, еще шестьдесят лет назад. Твари были шустрыми, расстояние в десяток метров они преодолели меньше, чем за секунду, вот только ни скорость, ни сила им, не помогли. Налетев на мощный, почти невидимый щит, они остановились, не зная, что делать. А потом ударили карабины, почти в упор, и тьма, которая была в упырях, ничего противопоставить пулям, заряженным светом, не смогла. Тела повалились на дорогу, а тьма начала собираться в небольшие сферы. Константин дождался, когда процесс завершится, поднял все десять, что ж, уже прибыток.

— Вперед, — скомандовал он.

До места, где по его прикидкам произошел бой, было еще километра полтора. Но по пустому городу, из которого ушла тьма, идти было одно удовольствие, вот только требовалось перейти реку. А насколько Константин помнил, в городе был всего один мост, значит, им придется вернуться на центральную дорогу.

— Стой, — неожиданно произнес Воронцов, глядя на осколки витрины, которые хрустнули под ногами. Точно, это была та самая табачная лавка, в которой его чуть не ушатал бибизян. На секунду захотелось заглянуть, выяснить, что уцелело, ведь там осталось много хорошего табака, но теперь курево — не проблема, хотя… Такого хорошего даже боярам негде достать.

— Тихомир, проверить лавку, если товар уцелел, грузите его по рюкзакам, часть вам, часть мне.

— Слушаюсь, Ваше сиятельство. Только заклинаю, сами не лезьте, мы все лучшее притащим, будьте уверены.

Он сделал знак, и тут же четверо гвардейцев, закинув карабины за спину, вооружившись револьверами, прошли через витрину внутрь.

Разграбление зала и небольшого склада много времени не заняло, просто гвардейцы за пять минут запихнули все найденное в рюкзаки, потом передали их товарищам снаружи, забрав у них полупустые, и повторили процесс. Через восемь минут отряд тронулся дальше.

— Эх, винный бы лучше разграбить, — шепотом произнес один из вольцев, шедший позади Воронцова и тащивший светец.

— Точно, Кол, — согласился с ним идущий рядом товарищ. — Представляешь, сколько там дорогущего вина отменной выдержки? Они же все под ведой сохранности. Сколько может стоить бутылка «Северной долины»? Она и до тьмы дешевой не была, а сейчас, наверное, за одну такую можно тысяч семь-восемь золотых выручить.

— Будет у вас время порыться в развалинах, — не оборачиваясь, произнес Воронцов, — но сначала дело.

— Да, ваше сиятельство, — почти шепотом отозвались вольцы.

До моста дошли без приключений и уже перешли на другой берег, когда навстречу им из тьмы шагнула тень, укутанная тьмой. Стволы карабинов пошли вверх…

— Не стрелять, — успел скомандовать Константин.

— Но это же проклятый, Ваше сиятельство, — нервно произнес Тихомир.

— Верно, — согласился с ним Воронцов. — Но ты видишь, как он к нам вышел? Руки поднял. И сдается, мы с ним знакомы. Пойду, поздороваюсь. Если кто стрельнет без приказа, засуну винтовку в задницу. Уяснили?

Гвардейцы и вольцы озадаченно молчали, а Константин, прикрытый на всякий случай ведой «призыва тени», миновал короткую шеренгу бойцов и направился к своему знакомцу.

— Здравствуй, Проклятый, — кивнув, поприветствовал он черного.

— И тебе здравия, человек из другого мира, — но эти слова он произнес настолько тихо, что их мог услышать только боярин, стоящий в двух шагах. — Я пришел с миром, можно опустить руки?

— Конечно. Пока ты не пытаешься меня убить или еще как навредить, мои люди не будут стрелять. Зачем ты пришел?

— А ты все так же тороплив, несмотря на то, кем стал, — раздался голос из тьмы, окутывающую фигуру собеседника, — но я понимаю, ты спешишь, не буду тебя задерживать. Я пришел с просьбой.

— Слушаю, и если в моих силах, я ее выполню.

— С тобой прибыл волхв, мощный волхв, древний человек, у тебя появилась новая сила, вы восстанавливаете капище, я хочу избавится от тьмы.

— Вот это поворот, — озадачился Воронцов. — Это возможно?

— Да, возможно, и волхв знает, как это проделать. Я снова хочу стать человеком.

— Прежде, чем ответить и дать тебе слово, я должен связаться с ним.

Черный кивнул.

— Говори.

Воронцов вытащил мыслеглас и, активировав руну, вызывая Орислава, правда, запоздало вспомнил, что тот лег отдыхать, но теперь уже ничего было нельзя изменить.

— Ваше сиятельство, я только уснул, — раздался в его голове недовольный голос.

— Прости, Орислав, но разговор не терпит отлагательств. Так вышло, что предо мной стоит проклятый, разумный проклятый, не марионетка тьмы, я знаю его по первому визиту в столицу, он тогда мне помог.

— И что он хочет?

— Стать человеком, — ответил Константин, а сам подумал, что это звучит дико и фантастично. — Он знает, кто ты, и сказал, что тебе это по силам.

— Это возможно, я дважды проводил подобный обряд, сил он требует много и это зависит от времени заражения, чем дальше, тем они безумней, и вернуть их уже нельзя. Сколько твоему проклятому?

— Шестьдесят с лишним лет, он подцепил первую тьму.

— Однако… И он сохранил рассудок?

— Да.

— Хорошо. Если он не будет делать глупостей, я готов ему помочь, только пусть сам по себе сюда не прется, а то стрельнут на подходе. Придется тебе, Ваше сиятельство, его за собой потаскать. Но будь осторожен, это может быть и ловушкой, тьма пойдет на все, чтобы убить тебя, меня или Ладу. Вы добрались до места?

— Нет еще, идем. И я понимаю, что это риск, мы ограничим его в передвижениях. Все время до ритуала он проведет в отдельной каюте с подавителями. Насколько я знаю, ловчие используют их, чтобы ограничить возможности тьмы.

— Пусть так, я свое слово сказал.

— Хорошо, это будет интересно. Отдыхай, надеюсь, больше не побеспокою.

— И я надеюсь, — отозвался волхв и разорвал связь.

Воронцов убрал от виска мыслеглас и посмотрел на проклятого, который спокойно стоял перед ним в двух шагах.

— Ну что ж, Орислав дал добро, он попробует помочь тебе. Я даю слово, что тебе не причинят вреда, если ты не атакуешь или еще каким способом не навредишь тем, кто со мной, и нашему делу. Но все время в лагере ты проведешь в подавителях, не покидая отдельную каюту.

— Спасибо, — с облегчением выдохнул проклятый. — Даю слово, и понимаю, что мера предосторожности вполне оправдана. И вот еще, то, что ты ищешь, находится в пятистах метрах восточнее. Я с тобой не пойду, и присоединюсь к вам, когда ты будешь возвращаться к своему лагерю.

— Наверное, так будет лучше, — согласился с ним Константин, — не стоит нервировать моих людей.

Черный кивнул и, попятившись, скрылся в дверях ближайшего дома.

Константин развернулся и направился к гвардейцем и вольцам, которые взирали на него с восхищением. Оно и понятно, он в очередной раз совершил то, что для них было за гранью восприятия.

— Все слышал? — спросил он у Тихомира.

— Да, Ваше сиятельство, кроме пары фраз.

— Ну, тогда двинули дальше, нужно торопиться, мы по проклятой столице, как по променаду прогуливаемся.

— Да уж, не ожидал я, Константин Андреевич, что прогулка выдастся настолько спокойной, — согласился сотник и отдал приказ начать движение.

— Не сглазь, не верю я, что тысячи тварей, что еще несколько часов назад нас почти раздавили, исчезли бесследно. Они должны быть где-то здесь.

Пройдя метров сто по центральной улице, отряд свернул во дворы, а вскоре вышел к границе между городскими кварталами и начинающейся промзоной.

Место, где сверкало, обнаружили без труда, выжженный внутренний двор какого-то производства, лысая земля, оплавленный камень мостовой, спекшиеся тела десятков нелюдей. Часть длинного двухэтажного цеха была разрушена, хотя это был неверный термин, середина просто испарилась, а куски стен имели форму окружности, словно огромный шар на них налетел.

Айгал, который по совместительству был еще и трофейщиком, присел рядом с обугленным костяком и поднял сферу тьмы.

— Вот, Ваше сиятельство, и я отсюда еще одну вижу.

Константин кивнул, забирая трофей по праву, все, что найдут его гвардейцы, отходит к нему, а он уж сам распределяет трофеи между ними, если изволит, конечно.

— Это хорошо, — окинув взглядом с полсотни трупов, произнес он, — значит, не зря шли, придется задержаться и все осмотреть.

— Мне вот только, Ваше сиятельство, интересно, — озадаченно произнес сотник, — кто все это устроил? Силы тут бушевали великие, но трофеи они не собрали, — видя, как Айгал поднимает очередную сферу.

— Не смогли? — тихонько предположил один из вольцев. — Или трофейщика потеряли?

— Прав ты, человече, потеряли, — раздался справа от Воронцова громкий и знакомый ему голос, — поэтому будем благодарны за половину добычи.

Все повернули головы на чужой голос. Гвардейцы, оберегая боярина, сместились и взяли незнакомцев на прицел. Прямо из пустоты метрах в десяти возникли одиннадцать фигур в длинных плащах, у каждого на плече знак Сварога, и вышит он был настолько искусно, что казалось, он светится во тьме огненным узором. Головы высоких незнакомцев скрыты капюшонами, в правой руке они сжимали длинные массивные, слегка светящиеся белым светом жезлы, в левых клинки, которые тоже светились, какой красным, какой синим или оранжевым. У двух было что-то вроде арбалетов, только маленьких, чуть больше крупного пистолета. На острие клина оказался высокий, как и остальные, худой старик, он был единственным, у кого капюшон откинут назад. Не обращая вынимания на своих сопровождающих, он бесстрашно пошел в сторону отряда Воронцова.

— Не стрелять, — скомандовал Константин, и тоже пошел навстречу. Что ж, нечто подобное он и ожидал. — Доброго здравия тебе, Дабр, — поклонился Воронцов.

— И тебе, боярин, долгих лет, — ответил наставник Лады. — Я рад, что ты выжил.

— Я так понимаю, вы это все устроили?

— Верно, — подтвердил волхв. — Мы не смогли прийти быстрее, в этом месте была настолько плотная тьма, что пробить коридор из Беловодья оказалось очень трудно, пришлось даже обращаться к княжеским портальным.

— С чего вы вообще решили вмешаться? — спросил Константин.

— Богиня Лада попросила за вас. Тот, кто распоряжался тут, чтобы пробить ваш щит зачерпнул силу оттуда, откуда нельзя черпать, это нарушило равновесие, и Лада призвала нас восстановить его. Мы справились, но потеряли двоих из моего рода. Всего таких отрядов, как наш, шесть. Они закрывали разрывы, и уже ушли, мы остались, чтобы дождаться тебя. Здесь безопасно, твои люди могут опустить оружие.

Воронцов кивнул и сделал знак Тихомиру. Сотник дал команду остальным.

— Мы благодарим тебя и твоих людей, Дабр, нас сильно прижали, и вы своей атакой буквально спасли меня и моих людей. Айгал, — повернулся Воронцов к дружиннику, — живо собрать сферы с трупов, и все сюда. Эти трофеи принадлежат им.

Трофейщик кивнул и пошел бродить по полю боя. По знаку Тихомира двое гвардейцев пристроились позади сборщика, прикрывая его на всякий случай. Остальные остались на месте подле боярина.

Воронцов еще раз оглядел поле боя, в центре валялись какие-то каменные оплавленные обломки, скорее всего, они некогда были единым целым. Возле них, опершись на посох, стоял обугленный человек. Именно в этот момент Айгал прошел мимо и, нагнувшись за сферой, толкнул их, и они тут же осыпались пеплом, как еще несколько часов назад рассыпался прахом верный Дрозд.

Гвардеец что-то заметил в прахе и начал в нем рыться, кидая в мешочек найденное, но Воронцов уже знал, что там пирамидки света, которые тот поднял с тел людей, наделенных светом.

— Это был алтарь, — ответил Дабр на незаданный боярином вопрос, — а тот, что сейчас превратился в пепел, был очень сильным ведуном, скорее всего, один из посвященных тьме, приближенный к верховной проводнице. Он выдержал две наших атаки. Сомневаюсь, что кто-то из вас, ну разве что волхв Орислав, смог бы пробить этот щит. Хотя, возможно, ты бы смог своим божественным пламенем прожечь его.

— Подох, и пес с ним, — равнодушно бросил Воронцов. — Я очень тебе благодарен. Может, останетесь на пару дней? Нам пригодятся такие сильные бойцы.

— В этом нет нужды, твари разбежались. Те, что будут наскакивать на вас, уже не так опасны, и вам хватит сил, просто нужно следить, чтобы не было больших разрывов. От слепых теней вы защищены светцами, так что, не нужны мы вам. Кроме того, скоро сюда подойдут еще ваши отряды.

— Плохо все вышло, — посетовал Константин, — слишком многих потеряли.

— Люди, в отличие от славов, всегда быстро размножались, и для того, что тут произошло, твои потери — капля в море.

— Ваше сиятельство, — с поклоном произнес Айгал, с восторгом смотря на Дабра и его спутников, что еще недавно были детской сказкой, — все сферы собраны, всего сто восемь штук, считая светлые пирамидки.

Он протянул волхву пару внушительных мешочков. Тот забрал и, не глядя передал своим людям.

— Ну что, боярин, давай прощаться, заканчивай побыстрее тут, передавай привет моей ученице. Нам пора, я чувствую, как содрогаются опоры мира от нашего присутствия, и чем быстрее мы уйдем в Беловодье, тем лучше. Прощай, боярин, хотя, может, еще и свидимся.

Константин кивнул, и отвесил поклон.

— Прощай волхв, буду ждать встречи.

Дабр молча развернулся и вернулся к своим людям, те воздели жезлы к небу, секунда, и они исчезли в неяркой вспышке света.

— Ну что ж, — глянув на Тихомира, произнес Воронцов, — больше нам тут делать нечего, пора возвращаться, но на этот раз я хочу пройти мимо княжеского дворца.

— Ваше сиятельство, — забеспокоился сотник, — там слепые тени, вы уверены, что наши светцы справятся?

— Вот и проверим. Если что, воспользуемся самым лучшим и неблагородным приемом.

— Каким? — не понял Тихомир.

— Убежим, — с улыбкой ответил Константин и пошел к поваленной ограде.

До развалин дворца дошли без приключений, три атаки тварей, причем самых простых, зараженное зверье, даже не искаженное черным ведуном, упыри и чертики не в счет, но благодаря им удалось поднять еще сорок четыре сферы.

Вот впереди в тусклом лунном свете показались ворота, ведущие к дворцовому комплексу. Константин вернулся туда, где все началось. В свете вышедшей из-за облаков луны был виден парк с черными искаженными деревьями и большой фонтан, из которого Воронцов когда-то пил и умывался. Было тревожно, но визуально опасность пока себя не проявляла. Где-то со стороны капища раздался выстрел, за ним еще один, заработал пулемет, потом все разом смолкло. Константин ощущал напряжение своих гвардейцев и четырех вольцев, которые несли светцы. Столько жути рассказывали про это место и его ночных обитателей, которых он сам видел. Но сейчас здесь было так же спокойно, как в благополучном коттеджном поселке его родного мира…

«Накаркал», — мелькнула в голове быстрая мысль, оберег Сварога медленно нагрелся, но не обжигал кожу, а просто сигналил об опасности. Не прошло и секунды, как он ощутил сильнейшую ментальную атаку, по ним ударили ужасом, но направлена она была не на него, а на его людей. Светцы слегка притухли, но не погасли, и уверенно заливали светом метров пятьдесят. Гвардейцы пережили ее вполне легко, вольцы, хоть и с оберегами Лады, выстояли, но выглядели так, что краше в гроб кладут, руки трясутся, губы плотно сжаты, лица белые, глаза смотрят на разрушенный дворец с ужасом. Но надо отдать артефакторше должное, оберегу оказалось вполне по силам отразить столь мощный удар.

Один из гвардейцев, шагавший рядом, посмотрел на Воронцова, на его лице отразился испуг. Да, напор был силен, но не настолько, чтобы его люди, бросив все, бежали в панике во тьму. Молодец Лада.

— Сомкнуться, — слегка дрогнувшим голосом, приказал Тихомир, — плечом к плечу, прикрыть боярина, не робей. Я думал, хуже будет.

Константин вгляделся и, наконец, смог обнаружить врага. На границе света и тьмы возникла парящая над брусчаткой тень, за ней еще одна, и еще. Они застыли, уставившись в сторону остановившихся людей, ментальное давление росло, но созданные Ладой обереги работали. А вот амулеты, разработанные Ориславом, похоже, подкачали. Твари видели или чувствовали людей, но не приближались. Свет их не слишком пугал, но, видимо, руны на светцах не давали им сократить дистанцию.

— Баюн, а ну-ка стрельни разок, — скомандовал боярин, требовалось выяснить, способны ли пули причинить слепым теням вред.

Десятник быстро вскинул карабин, прицелился, и плавно потянул за спуск, все это он проделал за пару секунд. Белый росчерк пули, заряженной светом, мелькнул трассером в ночи, она ударила слепую тень, которая была с правого фланга. Вот только результат оказался так себе. Да, попал, да, хорошо попал, но… Тварь даже не шелохнулась. Константин плохо видел, ему показалось, что слепая тень раскрыла беззубый рот. Крик — быстрый, короткий, сильный… Никто не рассказывал о подобном. Воздушный щит, выставленный гвардейцами, принял на себя удар. Действие крика было сравнимо с тяжелой пулей, она пробила щит насквозь, и если бы гвардейцы не позаботились о втором, вот тогда ему бы не поздоровилось, а может быть, и не только ему, но обошлось. Только напор ужаса усилился.

— Отступаем, Ваше сиятельство? — поинтересовался Тихомир. — Если они скоординируют атаку, долго не простоим, она мощный щит, который на троих завязан, пробила с первого раза. А если все впятером ударят?

Константину очень хотелось испытать свои силы, сможет ли он огнем Сварога уничтожить тень, но здравый смысл твердил ему, что это плохая идея. Тем более к слепым теням подошло подкрепление, и их стало одиннадцать.

— Уходим, — распорядился Воронцов.

Коробка, внутри которой был он и вольцы, укрываясь за щитами, тронулась дальше по центральной улице.

Вот только тени не собирались их отпускать, они двигались на границе света и ночной темноты, едва различимые, правда, преследовали отряд Воронцова не все, а только шестеро. Но хрен с ними, пусть сопровождают. Хуже было другое — они били своими ментальными атаками, причем, завертели что-то вроде танковой карусели. Один бьет сильным зарядом по бойцам, прикрывающим тыл, затем сразу следующий, и так по очереди.

— Аааа, — на весь город заорал один из вольцев и, бросив себе под ноги светец, рванулся куда-то в бок.

Его не успели остановить. Он проскочил идущих с флага гвардейцев и исчез в развалинах какого-то богатого особняка.

— Ваше сиятельство, какие будут приказания? — подхватив упавший светец и передавая его одному из гвардейцев, спросил Тихомир.

— Идем, как шли, — жестко приказал Воронцов, — его уже не спасти. А ну собрались! — рявкнул он на гвардейцев. — Что вы, как бабы? Что, страшно? И мне страшно, но я же иду. Так что, собрались, и вперед. Если еще кто надумает во тьму рвануть, пристрелю. — И Константин демонстративно вытащил из кобуры «Медведя».

И все собрались. Ментальные удары продолжались, но люди, что шли спереди, начали меняться с теми, что шли сзади, да, без особого желания, но, передохнув впереди, гвардейцы стали лучше держать удар.

«А что если…» — пришла в голову Константину интересная идея. Бить по теням по-прежнему было опасно, а вот выставить божественный щит и прикрыть зад «коробочки», можно и попробовать.

— Стоять, — приказал он и, вытянув руку с кольцом, создал щит.

Константин видел, как огненная пелена отрезала слепых теней от людей, и почти сразу же интенсивность ментальных ударов снизилась раза в два.

— Легче? — спросил он Фоку, который как раз стоял в задней шеренге.

— Гораздо, Ваше сиятельство, — заявил лекарь.

— Ну, тогда так и пойдем, — подвел итог Воронцов. — Мы и так еле тащимся, придется и мне теперь топать спиной вперед.

Но этого не потребовалось, через сотню метров слепые тени отстали, и дальнейший путь до зоны высадки проделали уже вполне спокойно и довольно быстро.

Проклятый с поднятыми над головой руками вышел из очередного разваливающегося дома, когда в поле зрения уже появился борт «Великолепной рыси».

— У вас на диво нервные стрелки, боярин, — произнес он, сокращая дистанцию. — Дважды меня засекали и пытались подстрелить, пришлось отойти подальше.

— Если вы думаете, что вы тут в безопасности, — выйдя проклятому навстречу и держа в руках подавители, произнес Воронцов, — вы заблуждаетесь, у некоторых имеются отличные дальнобойные винтовки, которые могут достать цель больше, чем на восьмистах метрах. Так что, давайте не будем их смущать, а то они сейчас в недоумении от происходящего.

Проклятый кивнул и медленно опустил руки, вытянув их перед собой. Константин защелкнул подавители на запястьях, и окутывающие его собеседника клочья тьмы сами собой исчезли.

— Прошу за мной, — попросил он и вернулся в центр строя.

Гвардейцы поглядывали на нового спутника с опаской, Тихомир даже на всякий случай переместился тому за спину и достал рунный револьвер, но никто ничего не сказал и не предпринял.

— Вперед, — скомандовал Воронцов, и коробочка бодро двинулась к зоне высадки.

Прогулка вышла познавательной и прибыльной, но вот потеря человека в их ситуации очень нехорошо. Константин даже ощущал вину, ведь, не прикажи он идти через дворцовую площадь, все могло обойтись. Никто не бросит обвинения в лицо, мир такой, но коситься и шептаться за спиной будут, тем более вольцы. А может, и не будут, он ведь отмеченный Сварогом.

Через пять минут они миновали барьер, выставленный ведунами, для проклятого пришлось его раздвигать, иначе не прошел бы.

Глава двадцать третья

После того, как славы разогнали тьму, стало гораздо спокойней. Отряды наемников под предводительством отца Юлии вошли в город с разных сторон и медленно продвигались к центру, зачищая руины. Но и у них работы было немного, редкие недобитки не могли стать серьезной угрозой. За три дня потери второго отряда составили всего десять человек, и то все пришлись на безалаберных мародеров, и их можно было бы избежать, не погонись они за выгодой.

— Сколько еще? — спросил Воронцов у Лады, которая сидела за столом напротив и торопливо кусала мясо с огромной гусиной ноги. Выглядела артефакторша измотанной, последние дни ей дорого дались, спала, когда получится, торопилась, из-за этого ошибалась, и приходилось переделывать.

— Завтра к вечеру закончу, — едва ворочая языком, ответила Калинина. — Мне нужно нормально выспаться, иначе сдуюсь. Я взвар травяной видеть больше не могу, еще немного, и я буду им… — Фраза осталось незавершенной, но Воронцов прекрасно понял, что она хотела сказать.

— После того, как твари разбежались, а тьма отступила, спешки больше нет, — прокомментировал Константин, — можешь нормально отдохнуть. Это раньше мы рвали жилы, и на нас давили, а теперь вопрос только в том, когда мы проведем призыв князя, завтра или через неделю.

— Твоим вольцам хорошо бы через неделю, — усмехнулась Лада, — они уже все руины облазили вокруг площади, тащат все, что гвоздями не прибито, а если и прибито, то не ленятся за гвоздодером сходить. — Она отсалютовала Воронцову бокалом красного сухого вина, которое мародеры добыли в разрушенном городе. — Хорошее вино, — прокомментировала она, — только вот рубит меня с него. Ну да это тоже в плюс, спать буду крепче.

— Ваше сиятельство, — подал голос Орислав, — когда планируете избавление проклятого от тьмы, до или после призыва князя?

— До, — не задумываясь, ответил Воронцов. — Как только место силы будет активировано и призван хранитель, так сразу им и займемся. Хоть он и ведет себя прилично, но не хочу оставлять поблизости столь сильного проклятого. Вроде не подсыл, но все равно нужно заранее обезопасить тыл.

— Верно, — согласился с боярином волхв. — Ладно, а теперь я вас оставлю, мне, как и Ладе, не помешает выспаться, уж больно тяжело поддерживать стабильность круга.

— Не задерживаю, — поднявшись из-за стола и пожимая волхву руку, произнес Воронцов. — Вся тяжесть в последние дни легла на ваши с Ладой плечи. Так что, отдыхайте.

Орислав кивнул и, опираясь на посох, удалился. То, как он шел, слегка сгорбившись и пошатываясь, говорило о нелегких часах. Волхв взял на себя удержание канала, который с каждой новой руной стремился оторваться от стило, которым орудовала Лада.

Воронцов глянул на собравшихся, потом поднял свой стакан с виски.

— Давайте выпьем за наше дело, чтобы оно сладилось, это будет большой шаг к победе.

— За победу, — выкрикнул Радим, вскочив со своего места.

Через секунду к нему присоединились остальные.

— А не подняться ли нам на верхнюю палубу? — предложила Юлия. — Ночь лунная, сейчас прикажем там столик выставить, посидим, а то дымите своими трубками безбожно, потолка уже не видно.

— Конечно, милая, — улыбнулся Воронцов, — распорядись.

— Без нас, — поднялась Лада, залпом допивая вино, — у меня на Горда планы. И если можно, пока не проснемся, не будите.

— Даю слово, — улыбнулся Константин. — Отдыхайте.

Калинина кивнула и, в наглую прихватив пару бокалов и бутылку красного сухого, удалилась вместе с бывшим наемником, а теперь, как его все величали, его светлостью бароном Маловым.

Воронцов из хулиганских побуждений без предупреждения подхватил жену на руки и понес к широкой лестнице, ведущей на верхнюю палубу. Юлия обвила его шею руками и, положив голову на грудь, доверилась мужу. Снаружи было слегка прохладно, но не настолько, чтобы отказать себе в удовольствии посидеть и полюбоваться звездным небом над мертвым городом. Взбежав по ступеням, он опустил Юлию на доски палубы.

— Хорошо быть боярином, — прокомментировал он, глядя, как пара мужиков из команды леткора уже установили стол и четыре стула.

Следом, словно по волшебству, появилась чистая белая скатерть, а затем из внушительных корзин, которые приволок Микита, на стол выставили посуду и яства.

— Ваше сиятельство, может, чего особого заказать хотите? Если что, я мигом, — обратился кухарь к Воронцову.

— Нет, Микита, иди, отдыхай, думаю, сегодня ты нам больше не понадобишься. Здесь более чем достаточно еды на четверых, в крайнем случае, я прекрасно знаю, где кухня.

Парнишка отвесил глубокий поклон и, пожелав всем спокойной ночи, спустился вниз. Через минуту исчезли и мужики, остались только два стоящих на страже гвардейца, один на корме, второй на носу.

Воронцов сам разлил красное сухое по бокалам, затем они встретились над столом с легким хрустальным звоном. Бокалы эти были с гербом Воронцовых, как и вино. Столичная усадьба рода сильно пострадала, так как располагалась неподалеку от княжеского дворца. Оказалось, что Константин ее даже видел в свой первый день, когда осматривал разрушенный город с крыши дворца. Вчера, когда стало ясно, что твари все разбежались, и тьма не планирует возвращаться, он взял с собой гвардейцев, пяток мужиков из работников, которые пережили атаку тьмы, и пошел навестить столичное имение. Много он оттуда притащил — и кое-какие украшения, и фамильное оружие, в том числе и два ящика с гербовой посудой. Честно говоря, ему было плевать на фамильную посуду, но вот конкретно эти бокалы из темного полупрозрачного стекла ему понравились. Да и куда деваться? Положение обязывает, нужно соответствовать статусу. Мебель, стол и стулья тоже были из столичного имения, их привезли на грузовике во вторую ходку.

— О чем, друг, задумался? — спросил Радим.

— Да вот, боярич, гадаю, сладится у нас все, или зря мы сюда приходили? Хотя нет, уже не зря, слепые тени к нам не приближаются, тесть наш на ночь выводит войска из города, чтоб потери не нести, если выйдет от тварей избавиться, считай, столицу вернем. Хочу завтра ночью сходить к дворцу, попробовать мою силу, от Сварога полученную, на тенях. Если выйдет, значит, буду зачищать терем.

— Одного не пущу, — решительно заявила Юлия, в ее голосе прорезалась обида за то, что он ее оставил, когда ходил в город после прорыва.

Воронцов улыбнулся.

— Нет, — мягко произнес он с интонацией, словно уговаривая маленького ребенка, — я никого с собой не возьму. Твари навелись на моих спутников, несмотря на обереги. Да, они их видели не очень хорошо, но видели, а меня не видят, во всяком случае, раньше не видели. Так что, если я и пойду, то пойду один. И если не сладится, я просто дам оттуда деру, не благородно, зато очень действенно. Цель победить слепых теней прямо сию секунду, я себе не ставлю. Только хочу попробовать мою силу.

Именно в этот момент где-то в стороне от руин дворца вспыхнула ожесточенная перестрелка. Выстрелы разнеслись по мертвому городу, заставив сидящих за столом и гвардейцев напрячься.

— Карабины, три штуки, не меньше, — прислушавшись, заявил Радим.

— А вот и пулемет, — поддержал друга Воронцов. — И граната, — добавил он, когда стих звук взрыва. — Серьезно там воюют, — заметил боярин.

Но вот прошла минута ожесточенной перестрелки, резко на середине длинной очереди замолк пулемет, затем замолчал карабин. Затем еще один, последний выдал еще пять выстрелов и тоже заткнулся.

— Похоже, люди проиграли, — заметила Анна, голос ее дрожал, видимо, стрельба в ночи заставила ее нервничать.

Воронцов достал мыслеглас и, нажав пару рун, приложил к виску.

— Аким, проверь, все ли наши люди на месте? — приказал он дежурному офицеру.

— Будет исполнено, Ваше сиятельство, — с почтением отозвался сотник. — Как выясню, доложу.

— Жду, — ответил Воронцов, кладя мыслеглас на стол и поднимая стакан с виски. — Какая поразительная метаморфоза, — произнес он, — а ведь до дня свадьбы этот человек был ярым противником мирного договора и жаждал моей смерти. У него даже все было готово, и ведь могло получиться.

— Могло, — согласилась Юлия. — Но спасибо богам, он одумался. Сильный ведун, ведь западный сектор устоял только благодаря его мощи.

— Да, — согласился с женой Константин, — первые минуты были самыми напряженными, и он один держал барьер, пока другие приходили в себя. Жаль, что он отказался ко мне в гвардию идти. А, наверное, и к лучшему это, он другой, возьмем Тихомира, у него служение в крови. И остальные гвардейцы такие же, для них величайшая ценность — это служить и защищать род Воронцовых, а для боярского рода нет выше цели, чем защищать империю, это смысл нашего существования. Эти люди служат не столько мне, сколько державе, через меня…

Константин на минуту задумался и прислушался к словам, которые произнес, и ведь откликнулось на них сердце, не пустыми они были для него. Он верил в то, что говорил, служение государству, защита людей от тварей из тьмы, опора престола, сейчас пустого, но если они справятся, его займет тот, на кого укажет артефакт, и это будет не наследный князь, а призванный, родоначальник новой династии.

— А Аким? — тронув задумавшегося мужа за руку, спросила Юлия.

— Аким? — на секунду озадачился Воронцов, вспоминая, с чего начался разговор. — Аким другой, у него идеалы. Он — хороший человек, вот уже долгие годы борется за то, во что верит, но наши взгляды на устройство мира полностью противоположенные. Я знаю, чего он хочет добиться, — он посмотрел на Юлию, которая правильно поняла, что муж сейчас вспомнил родной мир, — это утопия, это может работать в маленьких карликовых странах, или городах государствах, опять же очень небольших, но не сработает в гигантской стране. Даже если они всех знатных перевешают, все равно не сработает, не бывает абсолютного равенства.

Радим с Анной переглянулись, они как раз из тех, кого вольцы ненавидят больше всего — бояре и аристократы. Да, ради прекращения войны все пошли на уступки, но до мира, где эти две общности будут жить рядом, очень далеко. Но переглянулись они не поэтому, убежденность Воронцова буквально кричала о том, что он видел то, о чем рассуждал, о победивших простолюдинах и мире равенства.

— Так что хорошо, что он не согласился пойти в гвардию, — подвел итог Константин, — не ужился бы он с людьми, у которых столь жесткий кодекс, и почитание боярина возведено в абсолют.

Артефакт завибрировал, Воронцов взялся за мыслеглас и приложил его к виску.

— Ваше сиятельство, это не наши, — доложил Аким. — Посты на месте, никто периметр не покидал, разведчики вернулись, сотники не докладывали об самовольно ушедших.

— Хорошо, ну тогда спокойно ночи.

— И вам, Ваше сиятельство, — ответил Аким и отключился.

— Не наши, — прокомментировал Воронцов разговор с сотником, — либо люди из отряда твоего батюшка, решившие пошастать в руинах, поискать, что плохо лежит, либо просто мародеры, пронюхавшие, что тьма ушла, и люди заходят в Новоград. Тесть сообщал, что его разведчики видели две группы, которые рылись в обломках. С одной даже пострелялись, те приняли их за конкурентов. Для мародеров это плохо кончилось, ведун разок жахнул, и все, выжил только один раненый.

— Возможно, — согласился Радим, потом разлил остатки вина и плеснул в опустевший стакан Воронцова еще виски. — Ну что, давайте допьем, и спать, а то глаза слипаются.

Воронцов взял стакан и отсалютовал им остальным.

— Ваше здоровье!

День прошел привычно, праздно. Группы вольцев выходили в город, убили несколько темных тварей, пристрелили проклятого, пограбили пару домов, вернулись без потерь. Константин же провел почти весь день на верхней палубе, наслаждаясь пока еще хорошей погодой, осеннее солнце грело слабо, подул стылый ветер. Ведуны заверяли, что скоро он принесет с собой низкие свинцовые тучи, из которых несколько недель будет накрапывать мерзкий холодный дождь. И хорошо бы успеть до этого времени закончить здесь дела.

К вечеру стало ясно, что Лада переоценила свои силы. Каждая руна, которую она резала, давалась ей тяжелее предыдущей. Она была вымотана, и просто не могла продолжать, ей осталось всего закончить два рунных круга и две цепочки. Если нигде не ошиблась, все получится, и можно будет призвать хранителя, а затем выбить тьму из проклятого. Хоть тот и не доставлял проблем, но все равно находиться рядом с ним было тяжело. Даже Орислав не представлял возможности подобных, самый старый разумный проклятый, с которым волхв общался, был заражен тьмой всего восемь лет, а этому больше полувека.

Воронцов вычистил трубку, и ветер унес сожженный табак. Юлия пристально посмотрела ему в глаза, она не одобряла его затею, но отговорить не смогла. Спустившись на вторую палубу, Константин отправился на кухню.

— Микита, все готово?

— Да, Ваше сиятельство, — ответил парень, выставляя на стол артефактный термос с кофе и короб с бутербродами. — Куда вы, на ночь глядя, собрались? — робея, спросил кок «Великолепной рыси».

— Да есть у меня дело одно, — прокомментировал Воронцов и, забрав провиант, направился в каюту, где возле двери стоял готовый к выходу рюкзак.

Закинув на плечо карабин, он покинул каюту и спустился на нижнюю палубу. Юлия стояла у входа и нервно крутила в руках искру. Рядом с ней стоял Тихомир, он не одобрял затею боярина, но переспорить не смог. Константин кивнул и вступил на трап, никто ничего не говорил, просто супруга молча шла рядом, сотник же следовал на пару шагов позади. Так они дошли до барьера. Два вольца открыли проход в проволочном заграждении, а ведун снял кусок защиты.

— Тихомир, не вздумай никого за мной посылать. Если что, я сам свяжусь с тобой.

— Да, Ваше сиятельство, — с поклоном, чтобы скрыть недовольство, произнес гвардеец. — Позволено ли мне будет сказать?

Константин кивнул.

— Говори, хотя я все уже слышал.

— Стоит ли так рисковать? На вас ответственность лежит, а случится что, кто кроме вас сможет призвать хранителя, а затем и князя? Не имеете вы права так рисковать. Что вам с этих теней из дворца? К нам они не приближаются. Ну, выпили они вчера отряд мародеров, и что с того? Вас они не видят, но вдруг что изменилось? Я не напоминаю, у вас жена молодая и ответственность за род… Не гневайтесь, Ваше сиятельство, но я знаю, что вы предпочитаете правду слышать, а не лесть.

— Милый, прислушайся к сотнику, он дело говорит.

Константин задумался, все это он уже слышал и от Радима, и от Орислава с Юлией, и вот теперь Тихомир против него выступил. Может, правы они и это ребячество? Ему ведь просто скучно, последние дни ничего не происходит, с того момента, как славы разогнали черных. Только вот как теперь поступить? Конечно, кроме приближенных никто не знает, куда он собрался, и если внять голосу разума, сейчас самое время отыграть.

— Правы вы, — глядя, как светлеют лица у Юлии с Тихомиром, признался Константин, — нечего мне туда лезть, пока что, скучно просто стало. Ладно, вертаемся в зад, никому ни слова всем скажите, что я сам передумал.

Юлия радостно кинулась ему на шею и поцеловала.

Тихомир склонился в поклоне, но Воронцов почувствовал, как тот гордится собой. Не каждому дано переупрямить боярина, у него вышло.

— Кстати, а что ты там про мародеров говорил? — когда они уже возвращались к леткору, спросил Константин у сотника.

— Так нашли тех, кто стрелял вчера ночью, — пояснил командир воронцовских гвардейцев. — Слепым теням они попались. Опознать их тяжело было, не наши, у них даже оберегов защиты не было. Видно, банда какая-то, но совсем глупые, ночью полезли, ну тени их и выпили. Разведчики вашего тестя нашли семь трупов в километре от терема княжеского, прямо на северо-восток, почерневшие, высохшие, словно им два десятка лет. Оружие новенькое рядом валялось. У одного письмо нашлось, датированное неделей ранее, что, мол, когда боярин Воронцов столицу от тьмы очистит, можно будет пограбить, там золота и ценного прорва.

— Ясно. И что, даже без ведуна шли?

— Был у них кто-то слабенький, судя по управляющим браслетам, но тени, с ваших слов, и славам прикурить дали, так что, был — не был, какая разница?

— И кто ж такой умный?

— Опознали их, лихие люди, пришли с юга. Днях в трех там большой крепкий поселок на реке стоит, вот оттуда и явились.

— Ясно. А чего не доложил сразу?

— А зачем? — удивился Тихомир. — Никакой важной информации нет. Не наши — и ладно. То, что мародеры сюда полезли, вы и так знаете. Скольких тут еще сожрали, никто не сосчитает, эти просто нашумели.

— А что днем за мобиль прикатили, да еще брезентом укрытый? Транспорта тут по городу много, но шестьдесят лет прошло, зачем возиться?

Тихомир замялся.

— Да так, нашли машинку, хотят отреставрировать.

Воронцов уловил, что сотник не хочет до конца говорить, но решил, что ему это и не нужно. Ну, притащили вольцы мобиль, пусть, это их трофей, а право трофеев в этом мире свято, даже князь добытое забрать не может, это только сфер не касается. И то только процент отстегивают, но это если вольные трофейщики, а если на аристократов работают, то это уже от господина зависит.

Ночь прошла спокойно. Воронцов проснулся, когда часы показывали десять утра. Место Юлии рядом с ним пустовало, понятно, что боярыня уже давно проснулась и не стала будить мужа после бурной ночи. Она была в ударе, словно отвлекала его от мыслей, что он уступил Тихомиру. Но Константин и сам понимал, что те, кто отговаривал его от этой авантюры, правы, сколько народу голову сложило, не прислушавшись к разумным доводам, просто из-за ослиного упрямства — я главный, и я так решил. К счастью, он себя к таковым непробиваемым баранам не относил.

Когда он появился в кают-компании, где был накрыт стол, то обнаружил там всех. Измученная Лада, зевающая во весь рот, с темными мешками под глазами, хлебала травяной взвар. Орислав, сидевший рядом с ней, тоже выглядел, словно всю ночь вагоны разгружал. Горд просто дремал, уронив голову на грудь, при этом он сжимал в руке надкусанный бутерброд. Юлия, Радим и Анна, в отличие от вышеперечисленных, выглядели отдохнувшими и приветливо кивнули боярину.

— Можешь нас поздравить, мы закончили, — произнесла Лада, но в голосе ее не было радости, только смертельная усталость. — Всю ночь работали, думала, не выдержу. Горд с Ориславом меня с капища под руки волочили, сама идти не могла.

— Поздравляю, — снимая крышку с блюда, которое перед ним поставил Микита, произнес Константин. — Стоило ли так жилы рвать? Днем раньше, днем позже — какая разница? Спешки с момента, как тьма ушла, больше нет.

— Была спешка, — подключился Орислав, — видение мне было, что если мы успеем провести ритуал до завтрашнего дня, то все у нас получится. Кстати, не знаю почему, но проклятый, которого ты привел, будет играть очень важную роль во всем этом, и от него зависит успех. Не спрашивай, боги не открывают мне детальное будущее, только туманные намеки и ощущения.

— Ясно, — подвел итог Воронцов. — Ну, тогда вам нужно отдохнуть, и как оклемаетесь, так и начнем.

Волхв кивнул.

— Да, нам нужно торопиться, завтра может быть уже поздно. Для всех поздно, настолько, что можем все потерять.

— Значит, сегодня вечером и начнем. Сначала заимеем хранителя, затем очищение проклятого и призыв князя. Надеюсь, все выйдет.

— И я надеюсь, — согласился волхв. — Кстати, если кому требуется воспользоваться местом силы для улучшения навыков, уже можно. То, что хранителя там нет, важно только для безопасности, но я там пару своих ведунов держу, чтобы темные не прошли и нам в спину не ударили.

— Хорошее дело, — поддержал Горд, который под конец разговора соизволил проснуться, — а то у меня за два дня перестрелок скопилось почти три десятка сфер.

— Только не переусердствуйте, — остудил его порыв Орислав, — вечером, я чувствую, нам понадобятся все силы.

— Хорошо, попробую без надрыва, — согласился Воронцов. — Ну что ж, поздравляю вас, вы сделали большое дело. Надеюсь, к завтрашнему утру мы закроем все вопросы, которые привели нас в проклятую столицу, и сможем отметить это славное деяние. А сейчас двигайте отдыхать. — Константин сделал глоток кофе. — А те, кто нуждается в сферах, прошу со мной, будем улучшать себя.

— Я спать, — сообщила всем Лада.

— Я тоже, — поднялся вслед за ней Горд, — еще успею, я едва на ногах стою.

— И я, пожалуй, тоже вздремну, — поддержал их Орислав, — старый совсем стал, так вымотался, что в сон клонит.

— Не старый, а древний, — прокомментировала это высказывание Лада и, сделав всем ручкой, удалилась в свою каюту.

Воронцов поднялся.

— Ну что ж, пойдем, посмотрим, что они там наворотили.

— Впечатляет, — присвистнул Радим, замерев у подножия холма. Никогда ничего подобного не видел.

— Не могу не согласиться, — поддержал друга Константин.

Все капища, на которых он бывал, дарили тепло и уверенность, это была заслуга хранителя, здесь же сейчас это не ощущалось, оно и верно, хранителя-то еще не призвали. Но вот само капище…

Новые идолы, вырезанные из камня, заняли прежние места. Что с ними сделала Лада, Константин не знал, но отчетливо видел бледно-голубое сияние вокруг каждого из них. Привезенный круг уже занял свое место, но и его руны теперь светились, не сильно, но вполне заметно. Да уж, Калинина постаралась, чтобы главное капище возрождаемой из пепла империи, выделялось и выглядело действительно величественно.

— А ведь мы с тобой после инициации сможем тут бывать, когда захотим, — неожиданно произнесла Юлия. — И дом тут уже есть, восстановить, конечно, придется.

— Что, не тянет жить на восточной окраине? — усмехнулся Воронцов. — Мне тоже не особо. Там будут земли, где можно отдохнуть от столичной суеты, летом теплый океан, и в любое время можно будет вернуться в суету столицы.

Юлия счастливо улыбнулась и взяла мужа за руку, она была довольна тем, что он так хорошо ее понимает. Вотчина — это вотчина, но жить лучше там, где происходит много разных событий, а то ведь заскучать можно.

На вершину холма поднимались по новой лестнице, ее ступени тоже светились, но они были чистые и без всяких рун, этим занимались обычные ведуны.

Переход на первый план, Константин даже пожалел, что не услышал привычного приветствия хранителя — «здравствуй, Черный Вран».

— Ну что, взглянем на Беловодье? — предложил Воронцов. — У меня и сфер десяток с собой есть.

— А там что? — указал Радим куда-то на восток.

Воронцов взглянул на мертвый город и довольно быстро нашел глазами мутный серый сгусток в виде полной человеческой фигуры.

— Отверженный, — пояснил он. — Один такой меня чуть не убил, сферы из них мощные добываются. Ладно, пойдем, глянем на великий град…

Глава двадцать четвертая

— Ого, — невольно вырвалось у Константина, когда они вчетвером оказались на втором плане, — что-то вроде такого я и ожидал.

Ну, куда еще вести главному и самому мощному капищу Новограда, как не во внутренний двор княжеского дворца правителя Беловодья?

— Величественно, — прошептала Юлия, не отпуская руку мужа.

— Бесподобно, — в голос, с восхищением произнесли Радим и Анна.

Минут десять они стояли и просто рассматривали бесподобную архитектуру открывшуюся им.

Дворец хоть и выглядел бесподобно, но, как и все остальное Беловодье, был безжизненным, туманники, коих тут было всего с десяток, не в счет.

Налюбовавшись, все приступили к поглощению сфер, за дни сражения каждый, кроме Анны, сумел скопить неплохой запас сфер. Но Радим позаботился о жене, хоть она и не была силовиком, но являлась очень перспективной чаровницей, нередкое направление у женщин, но развивать его правда дороговато. Именно из рук подобных выходили лучшие артефактные вещи. Лада, конечно, исключение из правил, она была универсальна, Анна не смогла бы сама создать артефакт, но вот сила, которую она могла в него влить, делало это изделие гораздо сильнее, чем это смог бы смастерить сам артефактор.

Рысевы и род бывшего мужа Морозовы вложили в нее немало сфер, иметь сильную чаровницу — это монетка на чаше весов рода. И Воронцова очень сильно удивило, что Морозовы так легко выпустили из рук такой лакомый кусок. Но Юлия, когда он спросил, объяснила, что дед просто вернул вложения, повздыхал немного, но чаровница вернулась к Рысевым, а значит, род усилился. Вот и сейчас Константин вливал в Анну энергию из сфер тьмы, которые передавал ему Радим. Того, что припас бывший граф, а теперь боярич, как раз хватило добить копилку до необходимого объема, чтобы Анна изучила какое-то очень важное для нее умение. И теперь она, сияя, уселась прямо на каменный круг, исчерченный рунами и, закрыв глаза, что-то изучала внутри себя.

Следом за старшей сестрой настала очередь Юлии, Константин перелил в нее десяток сфер, прежде чем она, покачнувшись, отступила в сторону.

— Достаточно, — тихо произнесла девушка. — Сейчас мне хватит добраться до первого уровня «удара Рода», давно хотела что-то подобное, хотя… — она задумалась, — атакующих умений у меня хватает, а вот защитных… Лучше сферу света изучу, как у Айгала, она и защитная и как атакующая может использоваться. Да, пожалуй, ее прокачаю, веда третьего уровня «свет» у меня уже изучена, значит, легко возьму сразу ступени, учитывая накопленное.

— Делай, как считаешь нужным, милая, — с улыбкой ответил Воронцов. — Думаю, эта веда нам пригодится, правда, вложиться в нее придется. У Айгала она была пятого уровня, и то ему не удалось подавить теневой переход, но, в отличие от гвардейца, в твоем распоряжении все ресурсы нашего рода, так что, думаю, ты быстро его догонишь и перегонишь. А теперь уступи место Радиму.

Боярич младшей ветви рода Рысевых поглотил всего семь сфер, на большее не хватило. Но ему как раз удалось накопить на нужное силовое умение, и он отошел в сторону от Константина вполне довольным.

Воронцов прикинул, что ему нужно, глянул на ветку Беляша, тот за время боев очень неплохо насосался тьмы, ему, чтобы взять пару умений, нужно докинуть всего ничего. Константин несколько секунд изучал возможные варианты, а потом залил три сферы и выбрал для Беляша умение четвертого уровня, пассивное, но в свете будущей войны очень нужное — «расширенный энергетический канал». Теперь он с помощью своих копий мог поглощать гораздо больше энергии, выкачивая ее с зараженных тьмой. Удовлетворенно прочитав описание появившейся способности он кивнул сам себе и принялся за свою прокачку, одно умение из ветки света давно просилось на изучение, и вскоре оно ему, ой, как пригодится. Конечно, у Орислава оно было, но нельзя же вечно рассчитывать на волхва. «Изгнание тьмы» стоило дорого, очень дорого — почти сорок сфер, но и давало немало, во-первых, можно было освобождать от тьмы проклятых, которые еще сохранили разум, а во-вторых, не просто ее изгонять, а, как и Беляш, накапливать ее часть в виде энергии, что уже сулило кое-какой гешефт. Хотя ведуны-боевики почти никогда не изучали его, пополнять энергию подобным образом удавалось крайне редко, а изгонять тьму из зараженных тварей им требовалось нечасто. Хорошо, если подобное умение было у одного из сотни. А Орислав говорил, что ему известно за все время с момента прихода тьмы всего два десятка изгнаний, причем одно оказалось очень неудачным, и тьма заразила изгоняющего, и вместо одного проклятого получился черный ведун, причем довольно сильный. Пока его уничтожили, он умудрился натворить дел. Конечно, можно было изучить нечто более практичное, вроде той же сферы света, но сейчас Воронцов решил, что это именно то, что нужно. Во всяком случае, те, кто обладал им, говорили, что с одного изгнания можно было получить две, а то и три сферы, зависело от силы проклятого. Ходила легенда о ведуне, который поднялся до больших высот, занимаясь изгнанием тьмы, его приятель был ловчим, и на пару они неплохо поднялись. Но Орислав на это только разводил руками, мол, слышал, но точно сказать не могу. Корыстная сторона вообще интересовала Константина меньше всего, но он предпочитал иметь козырь в бою. Да волхв поделился историей, что однажды, нарвавшись на серьезную тварь, он долбанул ее изгнанием, и та была сильно ошеломлена, а поскольку для опытов требовалось взять ее живой, это позволило скрутить ее без проблем. Был только один минус — отсутствовала дистанционная атака, только полный контакт, наверное, поэтому он не пытался долбануть этой штукой Высшего. Решено, Воронцов сжал в руке звездочку умения, заливая в нее энергию, секунда, и вот она вернулась обратно в древо. Жаль, конечно, что только первого уровня. Но что поделать, восемьдесят за второй сейчас взять неоткуда.

— Мы все, — глядя на мужа, заявила Юлия.

— Я тоже, — отозвался Воронцов, — выходим?

Все согласно кивнули и, поднявшись, ухватились за Константина, кроме Юлии остальные не могли вернуться со второго плана самостоятельно.

— Ну что, боярин, готов? — усаживаясь напротив, поинтересовался волхв. Выглядел он уставшим, но уже не, так как семь часов назад.

— Я-то готов, — ответил Воронцов, — а вот ты вытянешь? Может, еще денек выждем? Спешки-то никакой нет.

— Надо сегодня, — решительно заявил Орислав, — предчувствие у меня плохое, — напомнил волхв. — Лада уже соединила части меча, теперь артефакт — единое целое, я призову Хранителя, следом проклятый, ну и призыв нового князя. Думаю, за пару часов управимся. Лада и остальные нам не нужны, только на призыв князя нужно будет полный боярский круг созвать.

— Я уже известил Олега Павловича, боярина Кречета, что место силы восстановлено и что ритуал на сегодняшний вечер запланирован. Он обещал остальных оповестить, так что, как дам сигнал, можно будет начинать.

— Тогда, если все готово, пошли. Только диск, что тебе Дабр передал, не забудь.

— Проклятого с собой тащим или потом его пусть приведут?

— Потом, — отмахнулся Орислав, — он вообще — дело десятое. Как проведем призыв хранителя, свяжешься со своими, они и доставят его.

— Хорошо, — согласился Воронцов. — Тогда две минуты, и идем.

Он прошел в свою каюту, Юлия лежала на небольшом удобном диванчике и читала. Увидев мужа, она вопросительно посмотрела на него.

— Куда собрался?

— Орислав явился, — доставая из шкафа сумку с диском, ответил Воронцов, — пора начинать.

Посмотрев на артефактный меч, который вернулся в хранилище, Константин подумал да и взял его с собой, чтобы потом не бегать.

Юлия отложила книгу.

— Я с тобой.

— Пошли, — согласился он, — сейчас пока можно. Вот когда князя будем призывать, тогда тебе придется уйти, там останутся только входящие в круг.

— Я знаю, — отозвалась Воронцова и, бросив взгляд в окно, вздохнув, достала из шкафа зачарованный плащ с капюшоном.

Константин тоже обреченно вздохнул, за последние несколько часов погода испортилась, небо затянуло сплошной облачностью, подул холодный северо-западный ветер, начал накрапывать мелкий противный дождик, все, лето закончилось. Воронцов взял с полки зачарованную Ладой треуголку и застегнул длиннополый сюртук.

Орислав ждал их у трапа, в отличие от четы Воронцовых он не стал ничего надевать поверх своего балахона с капюшоном, тот был отлично зачарован. По поводу присутствия Юлии он ничего не сказал, только кивнул боярыне и пошел к светящимся ступеням капища.

Они поднялись на вершину места силы, границу переступали втроем, чтобы не разделится.

— Хорошо вышло, — одобрительно заметил Орислав, — много тут мощи. Начнем, пожалуй, не нужно затягивать.

Константин понял, что требуется, и извлек покрытый рунами диск. Тот был размерами с обычную тарелку, в центре сквозная щель, идеально подходящая для артефактного меча.

Волхв забрал протянутый диск и направился к центру.

— Оставайтесь на месте, — бросил он на ходу, — я тут пока сам все сделаю. Когда потребуется пламя Сварога, я позову.

Константин, уже собиравшийся пойти следом, отступил на шаг назад и, взяв за руку Юлию, принялся наблюдать за волхвом. Но ничего интересного не происходило. Орислав разметил диск в центре каменного круга, тот вошел в выемку, как влитой, и тут же руны вокруг него засияли, а следом белым светом вспыхнули те, что были нанесены на артефакт. Волхв начал заунывную песнь на не слишком понятном языке, из чего боярин сделал вывод, что это древний язык славов. Наверняка Лада бы смогла разобрать, ведь она его теперь тоже знала. Так продлилось минут пять, и тут Орислав, не прекращая петь, поманил Воронцова рукой. Константин дошел до центра и зажег в ладони пламя Сварога, волхв еще с полминуты тянул последние слова, потом резко моргнул, давая сигнал, и воздел руки к небу.

Боярин все понял правильно и, нагнувшись, стряхнул пламя прямо в центр диска, то вспыхнуло ярко, затем рванулось к небесам, примерно метра на три, и, опав, впиталось в руны. Те прекратили сиять белым и налились божественным огнем, а откуда-то сверху прямо на «тарелку» устремилось нечто белое, полупрозрачное, вытянувшееся до бесконечности. Оно медленно соткалось сначала в ноги, потом в таз, туловище. Появились руки и голова.

— Хранитель рад приветствовать Черного Врана, — раздался в голове боярина привычный голос. — Отныне и до конца моего существования это место силы под защитой. Я Хранитель! — После чего его полупрозрачное тело втянулось в диск.

Руны полыхнули, на мгновение ослепив Воронцова, и вот теперь он стал ощущать привычную силу и мощь этого капища. Да, то, что он испытывал раньше, не шло ни в какое сравнение с тем, что он ощущал сейчас, — он всю тьму мог в одиночку победить.

— Ох, — отступив на шаг, произнес он, — ну и мощь.

— Да уж, — согласился с ним Орислав, тяжело дыша. — Научись с ней справляться, не поддавайся ей, это может сыграть дурную шутку с тобой, боярин. Некоторые ведуны, хлебнув заемной силушки, теряли разум и гибли, поскольку стоило им покинуть капище и вступить в схватку мощь, переполнявшая их, улетучивалась.

— Я понимаю, — ответил Воронцов. — Но какой эффект!

Орислав кивнул, соглашаясь.

— Ну, вот и все, мы выполнили часть задуманного, но это была самая простая часть. Давай, зови своего сотника, пусть доставят проклятого.

— Нам придется выйти всем вместе, чтобы его привести сюда.

— Боярин, ну что за глупость? — окончательно придя в себя, укорил его волхв. — Вытянешь руку за границу и проведешь проклятого сюда. Все, давай, не тяни. Хорошо хоть, тут дождя нет.

Константин вытащил из специального кошеля на поясе мыслеглас.

— Тихомир, давай сюда нашего гостя, настал его час. Только вежливо, — напомнил он сотнику. — Как подойдете, я руку за границу вытяну, и проведу его, вы мне тут не нужны.

Он бросил взгляд на две тени у подножья, пара гвардейцев его сопровождения мужественно терпела тяготы и лишения, стоя под дождем, несмотря на зачарованную одежду и треуголки, приятного в этом было мало. Ну что поделать? Такая у гвардии служба.

Тихомир во главе еще двух бойцов и проклятым, руки которого были скованны подавителями, появились минут через десять.

Дождавшись, когда они остановятся у барьера, Воронцов высунул наружу руку, поманив пальцем «гостя». Тот все понял правильно, сделал шаг, и боярин, ухватив его за локоть, втянул проклятого, который так и не называл своего имени, внутрь места силы.

— Ну что, готов? — поинтересовался боярин.

— Готов, Ваше сиятельство, — решительно заявил черный. — Избавьте меня от тьмы, и преданней слуги у вас не будет.

— И чем ты нам сможешь услужить? — голосом, полным сомнения, поинтересовалась Юлия, стоящая в паре шагов от них и все отлично слышавшая. — Ты даже своего имени не назвал.

— Вот избавите от тьмы, тогда и представлюсь, боярыня. А не выйдет, так чего уж.

— Ну, тогда начнем, — решительно заявил волхв, он уже оклемался от призыва хранителя и выглядел бодро и уверенно.

— Орислав, позволь мне, — попросил Константин, — специально изучил умение сегодня.

Но волхв отрицательно покачал головой.

— Не потянешь ты. Был бы это свежий проклятый, ну или года два-три, я бы тебе, не раздумывая, место уступил, я в себе-то не уверен, хотя у меня «изгнание тьмы» до четвертого уровня поднято. Все же шестьдесят лет он с тьмой, и вырвать ее с корнем — много сил потребует.

— Прав он, боярин, — поддержал волхва черный, — уже сейчас тьма пытается заставить меня вас атаковать, подавители пока справляются, но ведь их снять во время изгнания придется. Так что, у вас с боярыней будет задачка та еще, удержать меня.

— Ну, допустим, оковы я сниму только перед самым концом, когда откачаю большую часть тьмы, — наставительно произнес Орислав, — но будет тяжело, мне ведь ее впитать придется, а ты ее шестьдесят лет копил. Все, хватит болтать, начинаем. Константин, когда скажу, снимешь с него подавители. И если увидишь, что я не справляюсь, действуй, как договаривались. Давай, выпускай прислужника, его аркан хоть и не сможет вырубить проклятого, но ослабит.

Черный, стоящий рядом с ними, понимающе улыбнулся. Он догадался, о чем сговорились волхв и боярин.

— Прав ты Орислав, если туго станет, убей меня, хватит мне в таком виде по земле бродить. Только сделай все быстро, боярин. Очень тебя прошу.

— Обещаю, — твердо заверил Воронцов и призвал Беляша. — Хранитель, — позвал он — создай нам каменное ложе.

И тут же в центре появился внушительная каменная плита, длиной как раз под рост проклятого, вот только оказалось, чуть выше пояса Орислава.

— Пониже, — попросил волхв, — чуть ниже моего пояса, чтобы удобно было руки держать у него на груди.

Плита уменьшилась.

— Спасибо, — поблагодарил Орислав, — то, что нужно. Ложись, — приказал он проклятому, — надеюсь, ты выживешь, очень мне любопытно, кто же ты такой. Непростой ты человек был, если тьма тебя не смогла подчинить.

— Ох, прав ты, ведун, — согласился проклятый и улегся на каменное ложе.

— Беляш, аркан, — скомандовал Воронцов

Призрачная петля охватила шею черного, вот только тьма тут же начала бороться, даже третий уровень «силового захвата» не смог вырубить «пациента», но кое-чего достичь удалось — он стал вялым.

— Начнем, — возложив руки на грудь проклятого, скомандовал Орислав. — Будет больно. Даже от тех, кто жил с тьмой всего пару лет, отрывать ее тяжело. Боярин, ты не вмешиваешься, только страхуешь.

Константин кивнул, подтверждая, что инструкции помнит.

Волхв сосредоточился, навершение посоха, который он закрепил у себя за спиной специальными обвязками, засияло, а следом белым светом окуталась рука, но только правая, а вот левая, наоборот, к ней потянулась тьма, которой в проклятом было достаточно.

Проклятый дернулся, его выгнуло дугой, раздался долгий громкой стон, он бы, наверное, и рад пустить в ход руки, но те были предусмотрительно скованны за спиной, а он еще цепь прижимал своим задом.

Орислав надавил, прижимая проклятого обратно к столу. Свет сиял, конвульсии не прекращались, «пациент» не желал отключаться, тьма стремилась разорвать аркан прислужника, но тот стал гораздо сильнее.

— Хранитель, — позвал Воронцов, — можно создать какие-нибудь ремни, чтобы зафиксировать проклятого?

— Нет, это повлияет на изгнание, ведь то, что я создам, может затруднить волхву работу.

— Но ты же создал стол, — резонно возразил Константин.

— И это сказывается, — последовал немедленный ответ, — тьма сейчас пытается его разрушить. Если он исчезнет, тело упадет, и контакт будет разорван, я даже боюсь предположить, что же произойдет в этом случае, в этом проклятом неимоверно много тьмы, забудь, вам придется справляться самим. Единственное, что я могу сделать, если он вырвется, это временно его спеленать, но это даст всего несколько секунд.

— И на этом спасибо, — поблагодарил Воронцов и снова посмотрел на Орислава.

Прошло уже минуты три, ничего особо не поменялось, лицо волхва было спокойным, во всяком случае, Воронцов не видел признаков перенапряжения.

Юлия подошла поближе, затем просто встала рядом, с интересом наблюдая за процессом.

На десятой минуте тьма все же умудрилась порвать аркан Беляша. Орислав дернулся, свет слегка потускнел, но все же волхв удержал проклятого под контролем. Прислужник жалобно заскулил, но тут же, следуя мысленному приказу хозяина, кинул новый захват, утихомиривая тьму.

На двадцатой минуте из носа и закрытых глаз Орислава потекла кровь, губы сжаты в тонкую линию, свет с каждой минутой тускнел, а левая рука наоборот окутывалась платным облаком тьмы.

— Убей его, — прошептал волхв, — еще пару минут и вы получите одержимого невероятной силы.

Константин вытянул нож из Беловодья, потом посмотрел на проклятого, лицо которого все еще скрывала тьма, после чего перекинул нож жене.

— Страхуй нас. Орислав, давай вдвоем попробуем?

Волхв, не открывая глаз, только кивнул.

Константин наложил руки и активировал новое умение, причем специально завел его на обручальное кольцо, дабы усилить веду. Правая рука полыхнула белым светом, а левая начла тянуть тьму. Всего одно мгновение, а ему уже показалось, что рука, тянущая тьму, промерзла до локтя, зато правой тепло от света.

— Пошло дело, — усталым голосом заявил волхв. — Держись, боярин, авось вдвоем и вытянем.

И Константин держался. Через пять минут рука промерзла до плеча, начни ее сейчас резать, он бы даже не почувствовал. Только стоял с закрытыми глазами и мурлыкал про себя местную привязчивую песенку. Так прошло еще минут десять, а потом щелкнули рассыпавшиеся в пыль подавители, а его отшвырнуло в сторону, приложив копчиком, затем спиной и затылком о каменный круг места силы. Перед глазами заплясали разноцветные круги, и, казалось, что они не прекратят мельтешить никогда.

— Жив? — раздался сквозь шум в ушах голос Юлии.

Константин попробовал пошевелить левой рукой, и не смог, вместо нее была ледышка. Кое-как опершись на правую, он сел, правда, вскрикнул от боли, руку прострелило от кончиков пальцев и до локтя, но, к счастью, это быстро прошло.

— Жив, — не своим, тихим даже ему самому, голосом ответил он. — Мы справились или все было зря?

— Справились, — закатав рукав на левой руке и пытаясь растереть замороженную конечность, проинформировала мужа боярыня. — Его Орислав в отруб послал, чтоб не вышло чего. Он едва на ногах держится.

Воронцов облегченно вздохнул, все, справились. Прошло минут пять прежде, чем он, наконец, стал различать силуэты. Проклятый так и лежал на столе, Орислав сидел в кресле, которое создал для него хранитель. Юлия была рядом с ним и ей даже удалось вернуть его руке чувствительность. А еще он прислушался к себе и слегка офигел, его хранилище энергии, которое он опустошил днем, изучив изгнание, снова было полно, и перепало ему прилично, хватит на что-то серьезное. Не врал Орислав, можно с выгодой пополнять кубышку, чтобы набрать столько, ему бы потребовалось штук тридцать стандартных сфер поглотить. Правда, далось это дорого. Он достал часы покойного барона, найденные в казармах дворца, и посмотрел на стрелки, до конца дня оставалось еще пять с половиной часов.

— Похоже, накрылся наш призыв князя сегодня, — кое-как поднимаясь на ноги, обратился он к волхву.

— Ни в коем случае, — резко произнес волхв. — Либо сегодня, либо уже никогда. Не знаю почему, но моя уверенность, что если мы этого не сделаем, то проиграем, крепнет с каждой минутой.

— Зря тогда мы с ним связались, — указал Константин на валяющегося в отрубе голого мужика с холодной аристократической внешностью.

— Не зря, — покачал головой Орислав. — Знакомьтесь, княжий человек Никифор Ветров, сильный ведун, глава второго отдела особого приказа, основной задачей которого была силовая поддержка при ликвидации черных ведунов и различных темных культов.

— Впечатляет, — прокомментировала слова волхва Юлия. — Только как же он с такой мощью тьму-то подцепил?

— А вот это, боярыня, вы у него сами спросите, — отозвался Орислав. — Константин Андреевич, вы бы для него какую одежку, что ли, у своих людей попросили. Негоже ему голышом до вашего леткора топать.

— Верно, — бросив растирать потихоньку отходящую от заморозки левую руку, согласился с волхвом Воронцов и полез за мыслегласом. — Тихомир, — мысленно позвал он…

— А вы его откуда знаете? — поинтересовалась у Орислава Юлия.

— Ну как же мне не знать человека, который за мной охотился целых пять лет? — с улыбкой произнес волхв. — Причем приказ у него — взять меня живым, был я нужен очень сильно последнему правителю, только он имел власть над особым приказом.

— И зачем? — спросил Константин, изображая мельницу и приводя руку в чувство.

— А вот это у князя надо бы спросить, хотя догадываюсь, знал я кое-что о силе, которую он искал. Но вот каков курьез, за два дня до великой тьмы попал Никифор в опалу, и находился он в момент катастрофы в подвале пыточном приказа, в котором ранее состоял.

— О как! — воскликнула Юлия. — Может, вы знаете и причину?

— И это знаю, — волхв блеснул глазами, в которых было торжество, — я его туда определил. Человек мой донес до ушей князя слово о том, что его старшая дочь Татьяна, которая через месяц должна была стать женой одного из бояр, а конкретно Ивана Куницына батюшки вашего соседа, для укрепления отношений с сильным родом востока, спуталась с Никифором Ветровым, человеком хоть и верным и полезным, но для замужества на княжне никак не годящимся. И это была чистейшая правда.

— Глупо спрашивать, что случилось с Татьяной?

— Глупо, — подтвердил Орислав. — В тот день она была во дворце, а оттуда вышли единицы, и ее среди них не было. А вот и его одежда, — указав на очередную тень, которая поднималась по ступеням, обрадовался волхв. — Ну, что ж, забирайте шмотки, боярин, и я сниму веду с Никифора, потом отдохнуть часа три, и на закате, который благодаря кому-то из ведунов, разогнавших тучи, мы все же сможем лицезреть, призовем князя. Думаю, я вполне в себя приду, да и много сил это не потребует.

Воронцов кивнул и направился к границе, за которой его дожидались уже шесть гвардейцев.

— Кстати, Орислав, — повернувшись к ведуну, окликнул волхва Константин, — надеюсь, мы избежим склок из-за вашего с Никифором прошлого?

— С моей стороны не будет никакого выяснения отношений. Как вы вчера изволили выразиться, дело протухло. Думаю, Никифор тоже не станет выяснять отношения, тем более, он не знает, кто настучал князю про его связь с княгиней Татьяной. И если вы с боярыней ему не расскажите, и не узнает.

Воронцов кивнул и, развернувшись, направился к границе.

Глава двадцать пятая

— Готов боярин?

Константин кивнул и решительно поднялся.

— Пора, до заката осталось всего минут двадцать, бояре в ожидании.

Никифор, который уже переоделся в подобающую одежду, любезно предоставленную ему Радимом, так как у них была одна комплекция и рост, тоже встал.

— Постою у подножья, понаблюдаю, — пояснил он. — Хотя думаю, все, кто не в карауле, соберутся поглазеть на такое событие. Даже стать свидетелем подобного — впечатление на всю жизнь. Последний раз князя призывали триста двадцать лет назад. Тогда в результате теремного переворота погибли все члены предыдущей династии.

Воронцов кивнул, благодаря бывшего проклятого за историческую справку, и шагнул к жене, взял ее за руки, постоял так с минуту, потом поцеловал.

— Береги себя, — попросила Юлия.

— Да что со мной может случиться? Постою в круге, Орислав вызов проведет, и все, преклоним колени перед новым князем, поклянемся, и айда праздновать.

Юлия несколько секунд молчала, потом шепнула:

— Ты ж, любимый мой, бедовый, беда за тобой ходит. Ты даже в самых безопасных местах умудряешься с ней столкнуться. Так что, береги себя, и смотри в оба. Тьма про нас не забыла, и если и готовит удар, то нанесет его, когда вы все вместе соберетесь.

— Верно, молвишь, боярыня, — рассмеялся Никифор. — Бедовый он, но и везучий. Кто еще мог пройти через подобное и уцелеть?

Воронцов перехватил ревнивый взгляд Горда, барон Малов жутко ревновал Ладу к служителю княжеской охранки. Уж больно блестели его глаза, когда он смотрел на артефакторшу. Как бы не наломал Подземник дров, хотя сомнительно, он не вспыльчивый, а Лада поводов не дает, хотя и общается с Ветровым охотно и любезно, но не больше.

Константин плюнул на эти мысли, не до этого сейчас, выпустив руки жены, наградив ее еще одним поцелуем. Он развернулся и пошел догонять волхва, остальные повалили следом. Все, кроме тех, кто был занят делами или стоял на посту, сейчас собирались у подножья, ожидая начала ритуала призыва.

Воронцов спустился по трапу и с удивлением увидел идущего в его сторону Михаила Олеговича в сопровождении Мала. А возле барьера расположилось человек двадцать гвардейцев при трех броневиках и двух гантраках.

— Ну, здравствуй, затяек, — пожал он руку Воронцова. — Иди, дочка, обниму, традиции традициями, но кровь — не водица.

Юлия, увидев отца, в два шага оказалась возле и повисла у него на шее, поцеловав в колючую щетинистую щеку.

— Не думала, что появитесь. Мал, — степенно поприветствовала она дядю.

— Боярыня, — отвесил бывший телохранитель учтивый официальный поклон.

— Время, — напомнил о себе Орислав.

Константин посмотрел на запад, там, за руинами, окрасив небо в красно-оранжевый цвет, садилось холодное осеннее солнце. Если они хотели успеть начать ритуал до заката, нужно спешить.

— Я рад вам, Михаил Олегович, — улыбнулся тестю Воронцов, — составьте дочери компанию.

— Конечно, Константин, — улыбнулся боярич в ответ, — с нами она в полной безопасности.

Бывший детектив улыбнулся и пошел вслед за Ориславом, который уже достиг лестницы, ведущей к вершине холма. Сейчас решится очень многое, если не все, найдется достойный для княжеского трона, и то, что осталось от империи, поднимется по его слову. А нет, придется самим, и не факт, что выйдет.

Волхв задержался на последней ступеньке, поджидая боярина, ведь границу яви они должны перейти вместе. Это остальные придут на маяк главного места силы империи.

Константин на секунду обернулся, нашел в толпе собравшихся алую шевелюру жены, подмигнул и, ухватив волхва за локоть, сделал шаг.

— Хранитель, — вслух позвал Орислав, — готовься принимать круг бояр, будем князя призывать.

— Дело, — так же вслух отозвался страж места силы, и в центре, там, где установили золотой диск, засиял изумрудный свет.

От него стало расползаться по тонким рунным цепочкам к краю каменного диска зеленоватое пламя. Вот вспыхнул первый рунный круг, и в него вошел вполне материальный Олег Павлович Кречет. Кивнув волхву и Константину, он установил свой посох в небольшую выемку, и тут же навершение засияло изумрудом. Следом засиял следующий круг, и в него вошел сосед Воронцова боярин Куницын, а за ним остальные члены круга — Рысев, Лосев, Медведев, Морозов. Каждый устанавливал свой посох. Все они были материальны только в своих кругах, но покинуть их не могли. Последний круг вспыхнул всего в полуметре от ног Воронцова, он вошел в него, снял с пояса жезл и воткнул в специальное углубление. Он единственным, у кого не было посоха, но это роли не играло, навершение вспыхнуло изумрудным светом и осветило площадь под ногами метра в полтора, без разницы, длинная палка или короткая, главное — был установлен проводник силы.

Орислав стянул со спины чехол из плотной кожи и извлек оттуда меч, божественный артефакт пока ни как себя не проявлял, железка и железка. Волхв поднял глаза на Кречета, боярин и глава круга едва заметно кивнул.

Орислав подбросил клинок вверх, тот несколько раз закрутился в воздухе, потом начал падать острием вниз. Константин даже подумал, что невозможно, во всяком случае, без применения вед, попасть вот так запросто в узкую щель в золотом диске, но старый волхв ловко перехватил меч за рукоять, вторая рука легла на навершение в виде головы медведя, и уже Орислав направил лезвие в узкую щель в диске. Клинок ушел вглубь по самую рукоять, и тут же изумрудное пламя стало золотым, оно поднялось ввысь к самим небесам, волхв выпустил ее и, разогнувшись, затянул очередную песнь-зов, причем Воронцов ощутил, как внутри него что-то отозвалось, но он остался на месте, его никуда не потянуло, как и остальных бояр. Орислав неожиданно замолк, но песня звучала сама по себе, и шла она из пасти медведя-навершения на рукояти меча. Воронцов знал, что теперь нужно стоять и ждать, ждать столько, сколько потребуется, прошлый раз нашли быстро, и получаса не прошло, а сколько сейчас займет, одни боги ведают. Одно он знал точно, человек, который может стать князем, уже родился, об этом свидетельствовал золотой луч, бивший в черное ночное небо.

Воронцов скосил глаза на Кречета, глава круга стоял прямо, сверля взглядом рукоять меча, остальные тоже, только самый старый из бояр, Игорь Павлович Рымин, устало опустился в кресло, которое создал для него Хранитель. Стоящий напротив боярин Аксаков, его сосед по вотчинным землям и вечный враг, презрительно усмехнулся. Константин окинул взглядом стоящих в кругу бояр, новых родов и старых примерно поровну, хотя нет, древних фамилий, как его, на одного больше.

Прошло еще минут двадцать, стоять просто так стало скучно, будь дело в его мире, он бы сейчас достал смартфон и принялся что-нибудь читать, но тут подобных девайсов еще не существовало, да и литература была так себе. Но все же он несправедлив, пара книг, что ему удалось прочесть, были очень даже ничего, этакая смесь Шерлока Холмса с уклоном в местный колорит — револьверы, веды, борьба с Братиной, причем у автора был довольно хороший легкий слог.

Неожиданно луч, бивший в небеса, коротко полыхнул, затем стал уменьшаться, одновременно расширяясь. Орислав вскинулся и громко возвестил:

— Великий Князь, будущий правитель Росской Империи, найден.

Все с ожиданием уставились на столб света, который теперь был примерно метра два в диаметре. Заполыхали руны, едва светившие ранее, каменная плита, которую пять дней расписывала Лада, залило светом всех цветов радуги.

Воронцов почувствовал недоброе, когда внутри золотого столба появился язык тьмы, и спустя мгновение оберег Сварога на его груди обжог кожу, предупреждая владельца о том, что ему не показалось тьма рядом.

Орислав вскинул руку в предостерегающем жесте, улыбки на лицах бояр сменились настороженностью, а тьма медленно заволакивала все внутри золотого столба, наружу, правда, пока что не прорвалась, но это ничего не значило, скоро, когда тот, кого избрал меч, возникнет внутри, золотой свет спадет сам собой.

— Мужайтесь, бояре, — воскликнул волхв, — я не знаю, что идет к нам, но оно полно тьмы, и сила его невероятна. Если нам его не сдержать, все погибнем, кто-то раньше, кто-то позже.

— Давайте соединим силы и нанесем удар, пока он не появился, — выкрикнул кто-то из новых бояр, вроде Стужев, но Воронцов не был уверен, что это он.

— Сдается мне, что у нас на это силенок не хватит, — задумчиво бросил Рысев. — Я ощущаю невероятную мощь, и это еще ее барьер сдерживает. Волхв, что делать?

— Попробуем ударить все вместе, — после недолгого обдумывания, решительно заявил Орислав. — Вы объедините силы, сольете в меня, я своих добавлю, и когда золотой свет исчезнет, ударю по тому, что явилось. Вот только не уверен, что удастся уничтожить, но, может, хоть ослабим. Затем будем сдерживать его всем, чем можно, как вы при ритуале принятия в круг поступаете. Может, и выстоим. А ты, боярин, — он повернулся к Воронцову, — вешай на пояс свой жезл, ты единственный, кто может сейчас из круга выйти. Как ударю со всей мощи, прикроешь меня щитом. А может, добьешь вражину. Как же все плохо вышло, — посетовал волхв, — с чего артефакт решил, что лучшим претендентом на княжеский трон станет одержимый, да еще такой силы?

Воронцов поглядывая в сторону золотого стакана, который уже полностью был заполнен непроглядной тьмой. Повесив жезл на пояс, он вышел из рунного круга и подошел к стоящему в десяти шагах от него волхву.

— Готовьтесь бояре, — произнес в этот момент Орислав, — у нас не больше минуты. Бьем светом, стихии тут не помогут.

Кречет вытащил свой посох, и тут же его навершение прекратило светиться изумрудом и окрасилось привычным белым плотным сиянием, от которого к волхву потянулась тонкая яркая ниточка. Достигнув волхва, она оплела низ посоха. Остальные бояре занялись тем же самым, ниточек стало больше — вторая, третья, вот уже десяток, еще четыре все, все отметились. Что ж, это мало чем отличалось от того, что делал Воронцов, когда уничтожал разрывы тьмы четыре дня назад, только волхв использовал для концентрации не свою руку, а навершение посоха, в которое был вставлен кристалл, который начал разгораться белым. И чем больше было нитей, тем сильнее становился шар света, Ориславу даже пришлось поднять его, направив к центру капища на вытянутой руке, чтобы хоть что-то видеть.

— Беляш, на выход, — мысленно приказал Воронцов, сейчас ему было нужно все.

Как же плохо, что он не прихватил парочку световых гранат, но кто мог ожидать, что вместо простого ритуала, который должен был решить часть их проблем, он попадет в центр сражения?

— Держись рядом, — начал он инструктаж прислужника. — Как золотой свет растает, принимай боевую ипостась, затем используешь призрачный шаг и заходишь врагу в тыл, бьешь его в спину всем, чем можешь, ошеломлением, копьями, арканом, только нас не зацепи, затем рывком атакуй в спину. Делай, что хочешь, но чтобы враг развернулся к тебе. Ты понял меня?

— Да, хозяин, я сделаю все, чтобы уничтожить твоего врага.

— Боги не оставьте нас, — прошептал волхв, и в этот момент золотой «стакан» исчез.

Все случилось в одно мгновение — луч белого, сияющего света сорвался с навершения посоха и угодил во тьму, которая рванулась во все стороны, заполняя собой капище. Сначала он двигался со скоростью света, но, столкнувшись с тьмой, стал замедляться, и Константин, выставив щит Сварога, видел, как тот с трудом отвоевывая сантиметр за сантиметром, прорывается к цели. Заряд был настолько мощным, что даже тьма неимоверной плотности не смогла полностью защитить укрывшегося в ней. Яркая вспышка света разогнала ее, отвоевав всего метра три вокруг центра капища, но этого хватило, чтобы увидеть, прямо над диском стояла женщина. Она не пострадала, разве что на животе корсет или что-то отдаленно его напоминающее осыпался пеплом, сама она не получила никакого урона. Их взгляды встретились. Зрачки ее глаз оказались черны, но это был не цвет, сама тьма, первозданная тьма, которая почти сразу сомкнулась, скрывая ее от Воронцова, но он все же успел ее рассмотреть. Лет тридцати, ростом чуть пониже Константина, ярко-медные прямые волосы, спадающие на спину, приятное аристократичное лицо. Если бы не гримаса презрения, можно было бы назвать его красивым. Тело гармонично сложено, не худая, но и не полная, шея длинная, тонкая, грудь крепкая, высокая и довольно большая, плоский живот. Длинная юбка алого цвета с разрезом спереди, которая почти не скрывала стройные ноги в сапогах до колена. В правой руке у нее был белый посох с красной пирамидкой в навершии.

— Боги, — выдохнул Орислав, накапливая в посохе очередной заряд света, — княжна Татьяна. Вот, значит, кого адепты зовут Всевышней. Меч призвал к нам саму аватару первозданной извечной тьмы.

— Плохо дело, — прокомментировал новую информацию Воронцов, заметив краем глаза, как Беляш, выполняя приказ хозяина, приняв боевую форму, ушел, как выражаются игроки, в инвиз, растворившись во тьме. Только вот теперь боярин сомневался, что это правильный приказ. — Может, попробовать ее в сферу света запереть, как вы с кромом сделали?

— Шутить изволите, Ваше сиятельство? — голосом, с запредельным уровнем сарказма, поинтересовался Орислав. — Та зверюга по сравнению с Татьяной, что живоглот против боярина Кречета. Плохо, что ничего дальше двух шагов не видно, я не представляю, что там с боярами происходит. Я даже не знаю, что делать. Хотя… — протянул волхв задумчиво, — прикрой меня, боярин, попробую «Солнце Сварога» повесить. Может, хоть немного тьму разгонит.

И тут Воронцов вспомнил, где находится.

— Хранитель, — мысленно позвал он.

Прошла секунда, вторая, и никто ему не ответил. Вместо этого в щит Сварога врезался плотный сгусток тьмы, тот устоял, но Константин видел, как его начало разъедать, слой за слоем, черная паутина вгрызалась все глубже. Но вот божественная энергия начала изничтожать черную веду, отвоевывая обратно то, что было пожрано. Новый удар в самый центр, который пострадал сильнее остальных участков, но божественный держался.

— Отмеченный Сварогом, — ледяной женский голос раздался прямо из тьмы, — сегодня ты умрешь.

— Пошла на хер, сука, — прошипел Воронцов, и мысленно нащупал Беляша, который все же умудрился зайти за спину Татьяне.

Скользнув в сознание прислужника, Воронцов увидел нечеткие очертание фигуры метрах в трех перед Беляшом. Бросив поддерживать щит, он создал огнешар и швырнул его в направлении цели, одновременно отдавая приказ прислужнику атаковать.

Он даже успел перехватить щит, в последний момент вернув контроль над рассыпающейся энергетической преградой, сила полилась потоком, поглощая разрушающую веду.

Константин снова скользнул в сознание Беляша, тот как раз совершил рывок. Да, много всего совпало в этот момент… Он видел глазами прислужника, как его собственный огнешар, разрывая тьму, врезался в грудь княжне. Она закричала, когда ее охватило божественное пламя, не хватило у тьмы силенок отразить божественную веду. С последствиями она справилась замечательно, фигура окуталась чернотой, словно на вспыхнувшую лужу бензина накинули кусок брезента. Но тьма отвлеклась, и прислужник нанес удар ошеломлением по площади, затем аркан, копья, все восемь штук, ударили в спину, пробив защиту. Княжна задергалась и утратила контроль над тьмой. Беляш на разгоне ударил хвостом, кисточка которого превратилась в острый листовидный прочнейший наконечник, а следом полоснул когтями по спине. Вот только то, чего обычному противнику хватило бы с лихвой, Татьяне оказалось не опасней, чем комариный укус. Хвост соскользнул, словно капля дождя по стеклу, а прочные длинные когти оставили на лопатке княжны лишь три, пусть и глубокие, но не смертельные длинные царапины.

Высшая резко развернулась, обрывая вошедшие в спину и ноги копья, ее правая рука рванулась к прислужнику с невероятной быстротой, она за мгновение окуталась тьмой и, пробив защитные пластины, погрузилась в грудь по самый локоть.

Прислужник замер, и Константин почувствовал, как рвется его связь с Беляшом. Тело его стало зыбким, как у того отверженого или у теневиков, которых они поглощали десятками на изнанке, а затем начало медленно таять, превращаясь в сгусток мутного тумана. Сознание Воронцова вышибло из разрушающегося тела прислужника. Он покачнулся и рухнул на колени, ему показалось, что вся его голова объята огнем, но он знал, Беляш погиб не зря. Вспыхнуло над головой невероятно мощное «Солнце Сварога», тьма вокруг пошла клочьями, а от бояр, которые все еще сдерживали тьму, к центру капища, медленно сжимаясь, двинулась белая полупрозрачная стена…

— Вставай, боярин, — процедил сквозь зубы Орислав. Он стоял, воздев посох в небеса, невероятным напряжением сил держа веду. — Ты единственный, кто еще что-то может сделать. Все наши силы уходят, чтобы сдержать ее. И если ты не поторопишься, все будет зря.

Константин с трудом поднялся, покачнулся и едва устоял. Чувствовал он себя отвратно, ноги стали ватными и не слушались, голова раскалывалась, даже думать было тяжело. Воронцов обвел мутным взглядом капище. Да, ситуация резко поменялась. Беляш ценой своей призрачной сущности помог переломить ситуацию, но Орислав прав, аватара тьмы слишком сильна, сейчас она оправится, и размажет их, как дерьмо по подошве. Причем Беляш был не единственной жертвой, там, где раньше стоял старый боярин Рымин, валялась куча изъеденного тленом тряпья, из которого торчала почерневшая съежившаяся голова с отваливающимися с черепа кусками кожи и гнилого мяса. Еще один из бояр валялся в круге, не подавая признаков жизни, выглядел он получше Рымина, но тоже уже остывал, почерневшая кожа, дыра размером с кулак прямо напротив сердца. Остальные вроде бы были живы, но выглядели плохо, кто сидел, кто стоял, опершись на посох. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, еще одной атаки они не выдержат. Нужно что-то сделать, вот только что? Как уничтожить существо, которое питает первостихия? Беляш уничтожен, из оружия у него остались нож из Беловодья, револьвер и божественные веды. Есть, конечно, «тень», но сейчас она, скорее всего, бесполезна, он даже не сможет уйти на изнанку, поскольку благодаря Ориславу все вокруг залито светом, хотя он ничего из теневого арсенала использовать не сможет, причина та же, тут нет ни одной тени. А что если…

— Минута, — крикнул он волхву, — мне нужна минута.

Тот только кивнул и, вскинув левую руку, через которую в направлении светового кокона, который бояре сжали вокруг облака тьмы, потек поток энергии, вот только это была временная мера, чернота медленно расширялась, отвоевывая по сантиметру то, что было утрачено.

Воронцов активировал личину, которая очень неплохо его выручила при посещении родной вотчины, ну пока не засветился на артефакте. Но сейчас, вспомнив рассказ про проклятого и княжну, он решил, а почему бы и нет? Элемент внезапности мог и сработать. А там огнешаром в грудь или как Тихомира в сферу поместить, чтоб только мокрое место осталось. План, конечно, полное дерьмо, но другого у него нет.

— Похож? — закончив по памяти реконструировать лицо, поинтересовался у волхва Констатин.

— Вполне, — бросив взгляд на Воронцова, пробормотал Орислав. — Может, и сработает. Во всяком случае, она тебя не сразу пришибет. Вот еще что, мне удалось узнать, что наедине он называл ее Огонек, правда, тогда ее волосы были гораздо ярче.

— Пригодится. Пошел я, не поминайте лихом.

— Иди с богами, боярин, — ответил Орислав, выдав стандартное для этого мира напутствие.

Константин широким шагом быстро приблизился к полупрозрачной сверкающей светом пелене и прошел границу…

Тьма шарахнулась от него, как тараканы на кухне, когда ночью зажгли свет, божественный артефакт не подвел.

— Здравствуй, любовь моя, — произнес он, стараясь скопировать голос Никифора.

— Ты! — замерев и уставившись на Воронцова, выдохнула Татьяна.

Странно, что она не почувствовала пламени, дарованного Сварогом, этого Константин боялся больше всего, но пронесло. Она стояла, воздев к небу руки, между которых расположился огромно шар из тьмы с зеленовато-голубыми всполохами. От него веяло такой мощью, что боярин понял, он успел вовремя. Без понятия, что тот делает, но когда она его использует, сметет не только их, но и всех, кто окажется поблизости от разрушенной столицы. Бывшей княжне плевать, что станет с этими землями, пусть даже на их месте лет триста ничего расти не будет, не фермерша, переживет.

— Да, мой Огонек, — произнес Воронцов, продолжая сокращать дистанцию, отвлекая ее и концентрируя внимание на себе. — Все, милая, остановись, еще можно все поправить, — три шага. — Твоего отца больше нет, — два шага, — мы сможем… — один шаг.

— Но как? — тихо спросила она, ее взгляд скользил по такому знакомому лицу, которое не постарело с того момента, как она видела его в последний раз.

Вот только незнакомая одежда… Сомнение мелькнуло в ее глазах, ну это и понятно, Воронцов фигурой все же отличался, но за долгие годы кое-что забылось, и уверенности у женщины не было. Но вот она увидела кольцо на безымянном пальце, да уж, божественный артефакт нельзя было не заметить, уникальный кроваво-красный брильянт.

— Ты не он, — осознала бывшая княжна, но было уже поздно.

Правая рука Воронцова пошла вверх, отработанное движение кистью, и нож из Беловодья устремился к цели. Тьма рванулась к летящему клинку, лезвие полыхнуло светом и вонзилось точно в сердце Татьяны. Она даже не попыталась защититься или уклониться.

— И на это ты потратил свой единственный шанс? — теплые нотки с примесью растерянности исчезли из ее голоса, там остались только лед с долей презрения. — Что мне какой-то нож? — с усмешкой продолжила она. — Ушедший бог ошибся, выбрав тебя…

С шара, который так и продолжал наливаться тьмой между ее руками, сорвалась черно-зеленая молния, летящая Воронцову в грудь. Он успел окутать себя божественным огненным коконом, это вышло на автомате, просто подумал, а веда, зашитая в кольцо, исполнила. Вот только чужая сила была настолько велика, что пробила тонкую огненную пленку, сходу угодив точно в центр груди. Ни теневая броня, низачарованный сюртук, ни оберег Сварога, ни одноразовый щит из артефакта, созданного Ладой как раз на такой случай, не смогли остановить ее.

Константин покачнулся и упал на спину, в глазах стало темнеть.

— Это какая-то дурацкая шутка, словно концовка фэнтезийной книги, где герой, призванный из другого мира, завалив темного властелина, умирает. Так не должно быть. Юлия…

— Что? — растерянно раздалось сверху, и перед ним на колени бухнулась Татьяна.

Последнее, что увидел Константин, как рукоять ножа из Беловодья, который по-прежнему торчал в ее груди, наливается светом, а клочья черного тумана вокруг бывшей княжны рассеиваются. Шар, провисев без подпитки пару секунд, лопнул, затопив все вокруг тьмой. Стало очень холодно…

Эпилог

— Андрей, щит держи, — скомандовала Юлия. — Михаил, не спи, атакуй.

Младший из близнецов, повинуясь окрику матери, ударил площадной техникой, в надежде подловить братца, но удар огненным дождем пришелся в пустоту, старший легко переместился скольжением в сторону, уходя из-под атаки.

— Щит, — рявкнула мать, увидев, что Андрей потерял концентрацию.

Но младший уже успел ударить своей любимой землей. Артефакт от Лады ослабил удар, но старший подлетел вверх метра на полтора и еще в воздухе встретился с посланной вдогонку воздушной волной, которая смела его за край тренировочной арены.

— Достаточно, бой Михаила, — выкрикнула Юлия. — Тренировка окончена, счет: два — три в пользу Михаила.

Близнецы встретились на середине полигона и, пожав друг другу руки, направились к матери.

Юлия с гордостью взъерошила волосы мальчишкам.

— Молодцы, хорошо поработали, Тихомир отлично вас натаскал. Переодевайтесь и снимайте защитные амулеты, затем в душ, и поживее. Не забыли, что сегодня ваш первый бал?

Пацаны, которым месяц назад стукнуло четырнадцать, и которые должны были быть сегодня вечером представлены при дворе Великой Княгини Татьяны на ежегодном осеннем балу, дружно замотали головами.

Юлия улыбнулась. Как летит время… Чуть меньше пятнадцати лет прошло с того самого боя, когда ее муж-инопланетник Константин Воронцов сумел избавить от тьмы великую одержимую, разорвав прямую связь с первостихией, и прекратить вторжение тьмы в явь. Дорого тогда стоила эта победа. Тень пробежала по лицу боярыни Воронцовой. Когда она ворвалась на капище, используя артефакт, созданный Ладой, теперь уже боярыней Калининой, великая княгиня лично даровала ей право вести род по женской линии, то первое, что она увидела, это умирающего деда. Боярин Рысев сидел, привалившись спиной к идолу, который стоял как раз за его рунным кругом.

— Вот и все, внучка, — улыбнулся он через силу, — пора мне.

— Не вздумай, дед, — доставая лечебный амулет, выкрикнула Юлия.

— Нет, милая, пора. Чтобы остановить и сдержать тьму, я зачерпнул оттуда, откуда нельзя, за это всегда приходится платить. Был бы молод, другое дело, а сейчас мне уже не удержаться. Ну да ничего, Миша — достойный приемник. Хорошо, что ты тут, не хотелось бы умирать в одиночестве. — Он с огромным трудом поднял руку и провел по щеке Юлии, стирая слезу. — А сейчас иди, найди мужа. Прощай, милая…

Рука безжизненно упала вдоль тела.

Юлия посмотрела на остальных. Глава круга боярин Кречет крепко стоял на ногах, Медведев и Оленев тоже. Несколько кругов пусты, видимо, бояре ушли, как все закончилось, а может, и сбежали, ну да предателями и трусами, если таковые случились, можно потом заняться. Благодаря хитрому артефакту Лады, Юлия видела все, что происходило в круге, картинка пропала, когда Константин переступил границу светового кокона, которой сдерживал довольно красивую женщину с тусклыми рыжими волосами. Единственное, что поняли Юлия и Лада, это то, что она призвана артефактом, и что она адепт тьмы…

Тело, лежащее на каменной плите в натекшей из-под него кровавой луже, она увидела почти мгновенно. Поначалу Юлия его не заметила, его прикрывал Орислав, но теперь он поднялся и перешел к лежащей подле Константина женщине.

Из груди Воронцовой вырвался тоскливый вой, она бросилась к телу мужа, рухнула в кровь, заглядывая в бледное лицо. В этот момент волхв обернулся к ней.

— Юлия Михайловна, возьмите себя в руки, вы единственная, кроме меня, кто может выйти в явь. Приведите с собой лекарей, и, возможно, нам удастся их спасти…

Юлия тряхнула своими алыми волосами, которые для поединка теремные девки заплели ей в толстую но короткую косу, и пошла переодеваться. Чего это ей вспомнилось события той ночи? Наверное, все же прием в тереме Великой Княгини навеял. Надо бы поторапливаться, им еще в столицу нужно перейти, хорошо рунные круги позволяют это сделать почти мгновенно, но это доступно только членам рода.

— Андрюх, хватит прихорашиваться, чай не девка, уже час свою рожу в зеркало разглядываешь.

— Отстань, Миш, — отмахнулся старший. — Сегодня мы будем представлены Великой Княгине Татьяне Артемьевне, все должно быть идеально.

— Не держи меня за дурака, — рассмеялся младший, — тебе этот бал до фонаря, как наша матушка выражается, ты ведь надеешься боярышню Калинину там увидеть. Все не можешь забыть, как Елена Гордовна тебе улыбнулась на новогоднем приме у Рысевых.

— А если и так, — степенно заявил Андрей, из близнецов он был самым серьезным.

— Будет она там, не боись, брательник. Ей тоже четырнадцать стукнуло, ей, как и нам, предстоит быть представленной высшему свету империи. А к нашим родам внимание особое. Так что, увидитесь обязательно.

— А ты, — Андрей повернулся к младшему, — все так же будешь поглядывать на младшую боярышню Кречет в надежде урвать хотя бы взгляд? Брат, я тебя очень люблю, отступись, у них с Оленевым все серьезно. Точно говорю, они объявят о помолвке еще в этом году, как раз на семнадцатый день рождения Марии. Иван — задавака и позер, но старше нас, и ведун сильный. Кречеты ищут союза с Оленевыми. С нами они ровно, Воронцовых глава круга уважает, и может быть, даже согласился на союз с сыном, отмеченного Сварогом, но ты же знаешь, что редко бояре женятся по любви, время Марии уходит, она и так старше нас почти на три года. Нет, Мишка, ничего тебе тут не обломится.

Михаил посмурнел. Прав брат, первая влюбленность оказалась на диво неудачной, девица старше него, да почти помолвлена. Об этом все говорили, как о свершившемся факте, но не шла Мария Кречет у него из головы. Но долго он мрачным ходить не собирался, не тот характер.

— Да боги с ней, — махнул он рукой. — Повернись, я посмотрю, как на тебе кафтан.

Андрей неторопливо крутанулся вокруг своей оси, демонстрируя брату одежду, черный с серебром, родовые цвета Воронцовых, на груди вышит золотом герб.

— Кушак поправь, — наконец, выдал вердикт Михаил. — Глянь мой, — дождавшись, пока брат разгладит кушак, попросил он.

— У тебя все здорово, — подвел итог Андрей. — Ну что, пошли? Жаль, отец нас сейчас не видит.

— Жаль, — согласился Михаил.

Юлия, дожидавшаяся их в огромной приемной зале усадьбы, с гордостью посмотрела на мальчишек, спускающихся по лестнице. В отличие от многих боярских детей, сыновья росли самостоятельными, им не нужны были слуги, чтобы одеться по утрам, да они не жили жизнями обывателей, но все равно Андрей и Михаил не нуждались в слуге, чтобы тот им сопли подтирал.

— Готовы, ничего не забыли? — прощупывая сыновей взглядами, спросила Юлия.

— Нет, матушка, — хором отозвались мальчишки.

— Ну, тогда пошли, — Юлия улыбнулась сыновьям. — Отец уже наверняка заждался.

Лица мальчишек просветлели, они не видели отца уже несколько месяцев.

Юлия направилась к двери, ведущей в подземную часть усадьбы. Да, тогда пятнадцать лет назад осенней ночью ведунам удалось откачать избавленную от тьмы княжну Татьяну, ставшую впоследствии Великой Княгиней, и боярина Константина Андреевича Воронцова. Но дорогой ценой далась эта победа. Была выбита треть круга, погибли Рысев, Рымин и его закадычный противник Аксаков. Был заражен тьмой и убит своими же гвардейцами боярин Лосев. Погиб Морозов и тяжело ранен Журавлев. Отравленный тьмой, он вернулся в усадьбу, лекари его вытащили, но пост главы семьи он оставил, трясущийся, едва стоящий на ногах старик не мог возглавлять род.

— Вран, — позвала Юлия, выйдя на середину рунного круга.

— Да, боярыня, чего изволите? — отозвался тут же хранитель рода.

— Перекинь меня с сыновьями в Новоградскую усадьбу. Пора им выйти в свет. Осенний бал сегодня.

— Сию секунду, Ваше сиятельство, — и вокруг троих Воронцовых закрутилась призрачная спираль перехода.

— Ну, наконец-то, — отлипнув от стенки, шагая навстречу жене и сыновьям, сказал Константин. — Нехорошо опаздывать на такое важное для каждого боярина мероприятие.

— Еще час, — обнимая мужа и целуя в губы, ответила Юлия, — а тут до терема княжеского всего ничего, десять минут ехать.

Константин улыбнулся и, выпустив из объятий жену, по очереди обнял сыновей.

— Ну что, готовы?

— Да, отец, — слаженно ответили бояричи.

— Тогда пойдемте, нечего тут торчать.

Он взял Юлию под руку и повел к выходу, мальчишки, понимающе переглянувшись, пошли следом.

— Как твой рейд прошел, все живы?

— Да, милая, все хорошо, — ответил Воронцов.

Последние недели боярин во главе отряда искоренителей провел на границе с тьмой. Да, пятнадцать лет назад удалось остановить вторжение, лишить тьму знамени, но земли, завоеванные тьмой, так и остались под ней. Великая Княгиня, занявшая трон отца, воспользовалась правом призыва и, собрав огромную рать, двинула ее на тьму. Вот только не было у людей силы, чтобы разгромить орду. Случилось, как и предсказывал Воронцов, люди встали на границе с тьмой, и держали ее, не давая тварям прорваться в возрожденную, но еще не такую сильную империю. Могучие ведуны с Ладой заседали месяцами, ища способ, как бы уничтожить тьму, но артефакт, созданный в королевствах, по-прежнему прикрывал часть континента, давая тварям защиту и укрытие. Два неудачных похода за артефактом не принесли результата, большинство из тех, кто ушел во тьму, погибли или пропали, немногие вернулись обратно. И был создан барьер, разделивший тьму и людей. Тогда же возникло вольное братство искоренителей, а Константин, как отмеченный Сварогом, встал во главе. И теперь эти мужчины и женщины несли службу на засечной черте, оберегая империю, платя за спокойствие своими жизнями.

За пятнадцать лет удалось очистить земли империи от той погани, что в них скрывалась, чернота больше она не приходила в росские земли на три дня по весне. Рось начала вставать на ноги, оставшиеся непокоренными тьмой латинянские королевства добровольно влились в состав империи на правах провинций, имевших своих правителей и знать. Но тьма на западе ищет лазейки и находит их, вот искоренители и охотятся на них, дабы не творили они бесчинств.

Константин толкнул тяжелую дверь, выходя в большую приемную залу столичного особняка рода Воронцовых.

— Здрав желаю, Ваши сиятельства, — рявкнули стоящие у дверей гвардейцы.

Юлия кивнула и пошла в сторону лестницы. Можно было не торопиться, с полчаса прогулочным шагом, десять минут на машине. Она бросила взгляд на огромные напольные часы, приезжать рано — дурной тон, все боярские рода и видные аристократы имели в столице особняки, где можно было дождаться. Те, кто приезжал на бал, снимали номера в многочисленных гостиных дворах.

Юлия подошла к окну особняка и, откинув занавеску, выглянула на людную площадь. Красивый вид на набережную, по которой прогуливались хорошо одетые люди. Столица изменилась. Ее отстроили заново, исчезли все трущобы, их просто не было больше, теперь тут имели право селиться только люди с определенным доходом, и никаких производств, что осталось, перенесли в несколько небольших промышленных городков ниже по реке.

Константин подошел к ней со спины и, положив руки на талию, поцеловал в затылок.

— Прическу помнешь, — запротестовала Юлия. — Кто мне ее поправит? Служанки мои все там, на востоке, остались.

— Сядешь в машину да съездишь в один из салонов, тут только принадлежащих Торговому дому Воронцова пять, уж всяко боярыню без очереди причешут.

Юлия улыбнулась и, развернувшись, поцеловала мужа. За эти годы он не только гонял тварей, он плотно занялся семейным делом. Лада, получив самостоятельность и боярский титул, основала свой Торговый дом, но часть изобретений по-прежнему приносила им совместную долю. У Константина оказалось множество идей, которые он принес с собой из родного мира, и, надо сказать, работали они прекрасно. Причем в некоторые он не вложил ни серебрушки, но имел процентов пять с реализации идеи, например, сеть гостевых домов по всей стране, или большие гостевые дома в южных вотчинах на теплом океане, куда полюбили ездить аристократы. Да, род сильно поднялся за эти годы. Торговый дом Воронцовых по прибыли держал первое место в империи, тысячи людей работали на его благо, годовой оборот около трех миллионов золотых.

— Пора, — разрывая объятья, произнес он, — так не хочется, я по тебе соскучился, но бал для мальчишек очень важен.

— Ты даже не представляешь, насколько, — улыбнулась Юлия. — Андрей положил глаз на старшую боярышню Калинину. Мишке запала в душу младшая Кречет, но ту облом, там договоренность с Оленевыми, они объявят о помолвке через месяц.

— Ничего, переживет, — улыбнулся Воронцов. — А вот Елена — хорошая партия. Это надо обдумать.

— Обдумай, — ответила Юлия, беря мужа за руку и направляясь к дверям. — Уверена, через пару лет Лада даст согласие на помолвку. Вот только она будет напирать на свое право вести род по женской линии, а мы не можем себе позволить отпустить сына в другой род.

— Разберемся, — с улыбкой произнес Воронцов. — Я думаю, мы договоримся. У нее два сына подрастают, вот они ей невест добудут. Род у нее, конечно, самый молодой, но силой и богатством может потягаться с иными древними. Ну да ладно, пока это все вилами на воде писано, приглянется завтра Андрею дочка боярина Змеева, и всю схему заново строить.

— Неправильный ты боярин, — рассмеялась Юлия, — все рода женят своих из политических и экономических интересов, любовь — слишком большая роскошь.

— Остальные пускай делают, как надо, как положено, мои пойдут под венец только по любви, — отрезал Константин.

— Я разве что-то против имею?

— Ваши сиятельства, машина подана, — Тихомир почтительно склонился в поклоне. — Охрана уже готова. Дорогу проверяют.

Воронцов только вздохнул, сколько он пережил покушений за эти годы? Вроде тридцать четыре, сбился, надо у Тихомира спросить, он точно знает.

Белая длинная шикарная машина стояла возле заднего крыльца. Слуга согнулся в поклоне, распахнув заднюю дверь, боярин улыбнулся одними губами, да уж, сколько лет прошло, а как новая, а ведь ей больше семидесяти, и возила она не кого-нибудь, а самого Сиятельного Князя Артемия III, именуемого в народе Темным. Да, это была та самая машина, которую он обнаружил в гараже княжеского терема на второй день пребывания в этом мире, тогда, пятнадцать лет назад, вольцы приволокли ее, спрятав под брезентом, потом отреставрировали со всей тщательностью и подарили боярину Воронцову. И вот теперь, спустя столько лет, он ездит на ней, когда бывает в столице.

— В машину, — крикнул Воронцов сыновьям, которые под негласной опекой гвардейцев в полусотне метров соревновались в метании ножей.

Близнецы разом утратили интерес к забаве и степенно пошли к ожидающим их родителям.

Юлия придирчиво осмотрела их наряды, прически, проверила, чистые ли руки. Не обнаружив непорядка, качнула головой в сторону открытой двери.

— Забирайтесь, пора.

Мальчишки кивнули и полезли в салон.

Воронцов, наблюдая за сыновьями, тихо, так, чтобы они не услышали, произнес:

— Мальчики еще не понимают, но как только главный распорядитель бала выкрикнет их имена, детство кончится.

Юлия улыбнулась.

— Да, милый, детство кончится, но начнется незабываемая юность…

Конец книги

Владимир

Декабрь 2022 — апрель 2023

Content

На той стороне: Между светом и тьмой

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Эпилог