Дмитрий Савчатов

Сердце Вербарии

Act 0

Над лесистыми горами, выше макушек самых рослых кедров, стыла полная луна. Ее свет едва пробивался сквозь густую хвою, но в покойном озере свечение выстраивалось мерцающей тропкой, мостившей гладь от берега до берега.

Агрхвал столкнул на воду долбленку, прыгнул в нее и чуть не упал, едва успев схватиться за борта. Уняв раскачку, он сел на шершавое дно лодки, достал весло и погреб прочь от берега.

Горное озеро и его окрестности сразу понравились Агрхвалу, как и многим из Племени. Здешний лес пестрел грибами и ягодами, с кедров сыпались жирные шишки, а дичи хватило бы на несколько лет охоты, и потому вождь Племени, могучий Кхта-Лу, рассудил, что они задержится здесь до первых заморозков.

Агрхвал отложил весло, растер озябшие ладони и потуже затянул пояс.

— Холодает, однако.

Становище разбили недалеко от берега, и если присмотреться, то сквозь деревья были видны огни костров, на которых сейчас жарили кабана.

— Тепло им… — пробормотал Агрхвал, вздохнул и снова взялся за весло.

Агрхвал больше любил рыбу и выбрался на озеро, чтобы опробовать одну свою придумку, могущую помочь в ночной ловле.

Метрах в тридцати от берега он отложил весло и огляделся.

— Кажется, приплыл.

Здесь было много донных ям, облюбованных горными сомами. По крайней мере, несколько дней назад он поймал одного именно в этом месте.

Один крючок слабоват для такой рыбины, поэтому он связал сразу четыре. Наживка — подгнившие птенцы сойки.

— Ничего, — воротил нос Агрхвал. — Зато наверняка клюнет.

Он забросил наживку и неторопливо размотал скрученную из жил лесу. Потом достал саму придумку — небольшую плоскую колотушку, которой стал шлепать по воде. После каждого третьего шлепка Агрхвал делал паузу и дергал за привязанную к борту лесу, дразня рыбину.

Вдруг луна пропала. Агрхвал поднял глаза к небу, полагая, что налетела внезапная туча, и оцепенел от ужаса. Вместо тучи он увидел громадный пузырь, медленно садившийся в озеро. Полупрозрачный, отливающий синевой, — это он затмил луну.

О борт лодки ударила волна и разбила оцепенение Агрхвала.

Дражащими руками он схватил весло и погреб к берегу, но в тот же миг коварная рыба заглотила наживку и потянула его лодку в обратную сторону. Агрхвал налегал на весло изо всех сил, но лишь приближался к предмету с небес. Изо рта, вместе с дыханием, стал вырываться хриплый рык, точно у зверя под ножом охотника.

— Нож! — Агрхвал бросил весло, выхватил висевший у пояса нож и перерезал звонко лопнувшую лесу.

Наперекор страху он оглянулся.

Огромный, как скала, пузырь был светел и недвижим. Он наполовину погрузился в озеро, вздыбившись округлой, неподвижной волной. Чем дольше смотрел Агрхвал, тем отчетливей видел движение внутри пузыря. Высокие и статные… Боги! — вот кто спустился к ним на землю. Агрхвал стиснул зубы и до боли в руках погреб к берегу. Мгновениями казалось, будто в плеске воды слышится чужеродный оклик, мучительно сжимавший сердце.

У самой кромки берега он прыгнул в воду, несколько раз поскользнулся на глинистом скате, выбрался, пустив в ход ногти, и, наконец, юркнул в сень деревьев.

— Они идут! Боги спустились к нам! — заголосил Агрхвал и бросился к становищу, с треском прокладывая новую тропу сквозь бурелом.

Грязный, с всклокоченной бородой и выпученными глазами, он одним своим видом всполошил сородичей. Путаные мычания Агрхвала обеспокоили их еще сильней. Мужчины, наскоро посовещавшись, схватили топоры и устремились к озеру. Но когда они вышли на берег, то озеро оказалось пустым. Лишь крупные волны тревожили его гладь.

Act 1

Звук поединка третировал лес: на залитой солнцем поляне метались вскрики, хруст щебня, стон рассекаемого воздуха и звон. Именно холодный звон прервал утреннюю тренировку и созвал на поляну доларгов. Эти двое сходились в поединке редко.

Взмах запала. Еще и еще один. Атака парируется и возвращается серией коротких выпадов. Звон, блеск солнца, и противники замирают друг перед другом. Длинные сабельноострые кромки запалов скалятся и ждут. Короткий выкрик, рубящий удар; шаг в сторону, широкая дуга с разворота над головой, звон!.. И вновь плотоядные оскалы клинков.

Ни друзья, ни враги. Просто разные.

Обычно, наблюдая за сражением, доларги не стеснялись комментировать. Но сейцикл они молчали. Ни единой улыбки — сплошь суровые мрачные лица. Эти поединки больше всего напоминали доларгам, кто они есть и кем они станут.

Взбитые щебнем тени продолжают танец вместе с дуэлянтами. Сталкиваясь и расставаясь, они точно боятся своих хозяев, покорно дублируя каждое движение.

Череда коротких выпадов рассыпается искрой о подставленный для блокировки запал. Напор силен, и обороняющийся отступает. Шаг назад, еще один, мгновенный отскок и длинный взмах клинком на вытянутую руку, что едва не касается лица противника.

Тени вновь расстаются. Их разделяют три шага, три мгновения, и вновь поднимается звон.

Говорили, что в куполе они появились вместе. Как и многие другие, они были сиротамиТойвойны. Никто не мог сказать наверняка, но слухи шептали, что парней даже привезли на остров Бредби из одного приюта. А еще говорили, что они — дети одной женщины.

— Опустить запалы! — высокий окрик порвал мистическую атмосферу в клочья. Но клинки не пали.

— Прекратить! Немедленно!

Тонкая голубая дымка окутала голову наставницы. Из ее рта и ноздрей невесомыми струйками клубилась лазурь, а глаза блестели отражением ясного неба.

— Крайтер! Сейвен! Прекратить! Я приказываю!

Бойцы замерли.

— Ничего. Верно? — негромко, так, чтобы его слышал только противник, сказал Крайтер, взвалил на плечо запал и вышел из разомкнувшегося кольца доларгов.

Сейвен выдохнул. Расправленные плечи опустились, голова поникла, отчего темные волосы привычно закрыли глаза. Все тело будто стравило нагнетенное боем напряжение. Он оперся о запал и молча смотрел себе под ноги — ждал, когда доларги разойдутся. Сила, еще недавно правящая им исчезла, а вместо нее осталась только тень. Тень… Сейвен очертил взглядом свою. «Вроде я, а вроде и нет. А без меня и вообще не было бы ничего, кроме этого щебня. Ни меня, ни мыслей вот этих». Он исподлобья посмотрел на наставницу. «И тебя бы, пожалуй, тоже здесь не было».

— Какого демона, Сейвен?! — доларги разошлись и наставница Диз с удвоенной яростью накинулась на подопечного. — Сколько можно вас разнимать?! А если бы визитатор раньше меня пришел? Да еще и сегодня! Чего молчишь?! О, хранители… Когда же ты уже поумнеешь…

«Статус ларга, чин наставника или год разницы в возрасте. Что из этого дает тебе право так со мной разговаривать? Хе-х. Скорее, это право даю я. Попробовала бы ты так на Крайтера выступить…»

— Полагаю, тренировка закончена. Я могу идти?

— Можешь, — язвительно ответила Диз. — Какая же ты все-таки ледышка, Сейвен.

— Снег. Куча снега, — буркнул он через плечо и пошел прочь.

* * *

Лучи солнца мерцали в листве деревьев и опадали тенью на узкую утоптанную тропу. У стремительного ручья Сейвен остановился, присел и зачерпнул колючей воды. Умылся. Струйки текли по подбородку, капали и терялись в журчащем потоке. «Как мы». Он посмотрел сквозь поредевший лес на блестевший вдалеке купол Бредби.

Купол возвышался грандиозным пузырем, наполовину застрявший в изумрудной луговине. Под высоким солнцем полусфера блестела до рези в глазах. Сейвен сощурился и пошел вниз по тропе.

Чуть погодя он различил колонну автоскоров у главных ворот купола. «Пять. Или шесть, кажется… Нет, все-таки пять. Портовое такси не в счет». Для чего фургоны подогнали к главным воротам, Сейвен знал. Вчера из герцогства Франдия поступила заявка, а уже сегодня доларги-выпускники внимали приказу собраться в семидесятом нарне шестого цикла у главных ворот. В полной готовности. «Партизаны шалят, скорее всего. Снова, отказываются подчиняться законам континента, и континент отрицает законность иного мнения. Как всегда, впрочем».

Впрочем, задание должно быть достаточно простым, раз его выбрали в качестве экзамена.

Парадный вход он обошел стороной — не хотел попасть в кругозоре товарищей, деловито теснящихся возле транспорта. Доларгам не терпелось повоевать. Сейвен мрачно усмехнулся. «Нарны считают. А на экзамене, верно, добрая половина будет обратный отчет вести: чтоб все поскорее угомонилось». Он хорошо знал их. Гораздо лучше, чем если был бы частичкой их общества.

В прошлом году Крайтер провалил такой экзамен: ослушался куратора группы и сделал по-своему. Поставленную задачу-то он выполнил, но не так, как велено было. Результат — строгий выговор ларгу-куратору и прости-прощай чину Крайтера. Однако ж за него заступился протектор купола Бредби — Олаф Швассер и строптивцу подарили второй шанс. «Любимчик, демон его дери…»

У выхода к тренировочным площадкам на скамейке сидела незнакомая девушка. «Не здешняя?» Ясность внесла форма. Белая юбка и такой же китель с ярко-оранжевой каймой на лацканах и манжетах, черные аксельбанты и погоны с черно-оранжевыми полосками. Наконец, эмблема — снежный барс под перекрестьем копий. Без сомнений незнакомка приплыла из купола Крисалия.

Подле гостьи с морозного острова громоздился сак. Девушка оставила егорядом с лавкой, на которой сидела. Понуро опустив голову, она не заметила остановившуюся рядом фигуру. Сейвен с интересом отметил, что ее короткие волосы переливались огнем. Он еще ни разу не видел рыжеволосых.

— Ты кто?

Девушка встрепенулась и в лицо Сейвену сверкнула хорошая веснушчатая улыбка. Сочные зеленые глаза просто умиляли.

— Лейла.

— Лейла, — повторил Сейвен и, чуть помедлив, добавил: — Зачем ты здесь?

— Я здесь по обмену. Только что, вот, приплыла, а тут экзамен начинается, а я ничего и нигде не знаю!

Она оживилась и с надеждой продолжила:

— Помогите мне, пожалуйста. Я должна была встретиться у главных ворот со старшей наставницей Диз, но ее не было нарнов тридцать, наверное… И вот я здесь. Совсем не знаю, что мне делать.

«Спросить. У кого-нибудь, мол, я здесь из другого купола — перевели — подскажете к кому обратиться».

— Спросить.

— Что?

— Пойдем.

Сейвен приложил ладонь к ключевой панели на стене и вошел сквозь расступившуюся дверь. Лейла вошла следом, волоча за собой поклажу.

Высокий коридор, по которому они шли, точно пронзал водяной пласт. Казалось, что через несколько шагов им откроется морское дно, но коридор закончился, и они попали на кольцевую тропку, огибающую нутро сферы. В центре купола возвышался конус учебного корпуса, опоясанный спиралью овальных окон. С самой его вершины лились четыре водопада, поднимавшие в неглубоком ровике у подножья вселенную влажных искр. Все это благолепие утопало в зелени растительности и пестром кружеве цветов.

— Вот учебный корпус, — указал он. — Там есть лифт. Поднимешься на третий этаж. Повернешь налево и войдешь в первую дверь. Скажешь, откуда ты и зачем. Предъявишь документы. Все. Диз тебе больше не нужна.

— Спасибо… — Лейла его почти не слушала. — У вас тут все такое… Такое зеленое, живое. У нас в Крисалии не так.

— Зачем ты здесь? — повторил Сейвен.

— Что? — отвлеклась она. — Почему перевели? Я клирик, а в куполе Бредби клириков не готовят. Вот. Сделали ставку на меня, — Лейла улыбнулась, — правда, не совсем понимаю, почему так внезапно. Перед самым экзаменом, я имею в виду…

— Здесь нет наставников, компетентных в твоей специализации, поэтому ты как доларг здесь никому не нужна. Зато куполу нужен ларг-клирик.

— Да, наверное, — вздохнула она.

— Не распаковывай багаж, — кивнул Сейвен на ее поклажу. — Если провалишь — вернешься в свой купол уже завтра.

— Я справлюсь! — пухлые губы Лейлы надулись. — Не для того я приперлась сюда, чтобы с позором возвращаться.

— Самоуверенно, — хмыкнул он в ответ. Эта вспышка негодования ему понравилась. — Удачи, Лейла.

— Постой, постой! — заволновалась она, поняв, что Сейвен сейчас уйдет. — У меня здесь еще совсем никого нет. Друзей… Как вас… Тебя зовут?

— Сейвен. Но не думаю, что мы подружимся.

* * *

Он вернулся в свою комнату и, в чем был, улегся на не убранную после ночи кровать. «Плевать». Форсить перед собой и доказывать себе же, что нормальные люди постель убирают, — не хотелось. «Себя все равно не обманешь».

Цикл сборов приближался. Нужно было достать из шкафа форму, проверить ее, отутюжить как следует. Сейвен вздохнул и посмотрел на тускло блестящий возле двери запал. Металлическое нутро комнаты растушевывало оружие, оставляя лишь силуэт — темный контур на гладкой стене. «Если отсюда, то и ничего, как картинка». Он перевел взгляд на письменный стол, квартировавший у изголовья кровати. В одном из выдвижных ящиков — самом нижнем, том, что на замке, хранились атрибуты запала. Масла, полироли, шомпол, коробка с патронами… Ключик висел тут же на ручке ящика. Сейвен повернулся на бок и попытался дотянуться до ключа. Не вышло. Тогда он снова откинулся на подушку, широко зевнул и рывком поднялся с кровати.

Тридцать два патрона выстроились на черной блестящей столешнице шеренгой бледных, измученных ожиданием солдат. Из основания рукоятки запала Сейвен вынул желоб с пружиной, уложил в него шестерых «солдатиков», вернул обойму на место и передернул затвор. Теперь, если спустить курок, запал харкнет свинцом так, что без труда настигнет самую прыткую цель. Он взял оптический увеличитель, покрутил его в руках, приставил к глазу и положил на край кровати.

Крайтер всегда стрелял лучше. На полигоне, даже в дождь и ветер, его выстрелы достигали мишеней, словно намагниченные. Он бы мог стать лучшим, относись к ремеслу серьезно. Но, как казалось Сейвену, служба нравилась Крайтеру не больше, чем игра. И он играл, играл, попирая правила, жульничал, осмеивая других игроков и саму игру в целом. «Фигляр». Сейвен неловко дернул запалом и едва не зацепил настольный дисплей. «Все бы ему паясничать да глумиться. Почему некоторые так глупы, что спускают в нужник собственный талант?»

Форму по комнатам-«скорлупкам» разносили ключницы. Они же убирались, поливали цветы, уносили грязную и возвращали чистой одежду. Их присутствия никто не замечал. «А вот пропади они пропадом, заметили бы все. Это как?! Ведь носки? Самому? Стирать?! Ай-ай-ай!» Сейвен криво ухмылялся и разглядывал свою форму. Темно-синяя с вкраплениями серого… Одень ее и мигом станешь похожим на другого такого же, как капля воды. Черпай таких бойцов ковшиком — не убудет. «Обезличены, слиты в массу и только массой значимы».

На спинку стула легли черная плотная куртка с высоким воротником, черные же брюки с множеством карманов и белая майка. Форма из шкафа — жесткая. Не часто надевая ее, казалось, что с каждым разом она становилась все грубее и тверже.

Переодевшись, Сейвен взял в руки оружие и попробовал несколько движений. «Как в смирительной рубахе. Теперь понятно, отчего на полевом экзамене даже неплохие доларги валятся с грохотом. Хе-х, путаются в изгибах одежды».

Обувшись, он встал у зеркала. Как по приказу щелкнул каблуками, вытянулся в струнку и отдал честь, прижав левую руку к груди. Потом развязно ухмыльнулся, что совсем не пошло на пользу форме. Немного постоял так без движения, вздохнул и, наконец, вышел за дверь.

Отфильтрованный толщей воды свет, разливался по куполу бархатными волнами. Купол представал тихим домом, защищенным от всех невзгод. Даже если смерть разинет пасть на вселенную, обитель ларгов, несомненно, станет той дробиной, что сломает зуб. Сейвен поднял взгляд на палящее снаружи солнце и усмехнулся. «Здесь ты просто лампочка. Большая, далекая и дармовая».

Возня у главных ворот раздражала уже издали. А вблизи так и вовсе как в столовой. С той лишь разницей, что голос, резкий отрывистый голос, горланил не про жесткий салат с черствым хлебом, а про свою боевую группу состоящую, по мнению голосящего, сплошь из кретинов и бездарей.

— Нет, нет и еще раз нет! Не буду, понимаете?! Не мо-гу! Лучше впишите сразу, что провалился, ведь, клянусь хранителями, именно так и будет, если я с этим… с ним… Мне этот тип как дуло у виска! Хотите на курок нажать? Хотите?!

И так далее.

Шумел Зак Дейв. Невысокий, широкоплечий, с хорошо развитой мускулатурой. Он когда нервничал, то краснел. И потел. Сейвен уселся на поребрик у края главных ворот и с интересом посмотрел на Диз Кристу, невозмутимо выслушивающую брань доларга. «Хе-х, а Зак-то плюется, когда орет».

— Эй, Диз! Платок дать?

Наставница сверкнула на него глазами, ничего не ответила и вернулась к нарушителю спокойствия.

— Я вот что скажу: быть убийству! Я чувствую… Нет, я гарантирую тебе это! Я пришибу это сволочь! Ну… Может, и не насмерть… Только крови не избежать! О-о-о! Ты хочешь этого? Хочешь?! — Зак вытаращился на наставницу, да так истово, что едва не касался носом ее лица. — Как хочешь, но вдвоем в группе В мы на экзамен не поедем!

Зак слыл фигурой оригинальной. Острые черты лица могли сбить с толку, внушив, что личность коварна и хитра. На деле же он оставался простаком, пусть и вспыльчивым, но живо отходящим. Как и у Крайтера, у Зака были светлые волосы, но если первый аккуратно зачесывал их со лба на затылок, то прическа второго напоминала сердитого ежа. Остроты лицу добавляла татуировка дракона, змеившаяся от левого глаза, вскользь уха к плечу.

— Конечно вдвоем я вас никуда не отпущу, — едва сдерживаясь, отвечала на восклицания Диз. — Экзаменационная группа состоит из четверых доларгов…

— Да знаю я, знаю!

— Из четверых. В группу В, кроме вас, мы включили Сейвена Болферта, — они разом посмотрели на присутствующего. — И Лейлу Миллет.

«Приехали…»

— Почему именно мы, узнать можно? — не поднимаясь с места и не повышая голоса спросил Сейвен.

— Нет.

«Ясно… Прямо месть какая-то».

— А четвертый кто? Крайтер?

— Крайтер.

— С-скотина! — прошипел Зак.

«Ну, спасибо».

— И он командир группы.

«Просто нет слов».

Услыхав полный состав группы, Зак несколько воодушевился. Об отношениях Сейвена с Крайтером знал весь купол, и он решил, что соперники прежде всего поспорят друг с другом.

— Эх, ладно, записывай меня, — махнул рукой Зак, так, будто Диз его долго и слезно упрашивала. — В ве группе, так в ве. Эй, Сейв! Я рассчитываю на тебя!

«Давай, давай, рассчитывай». Вокруг Сейвена стало невыносимо людно — он предпочел покинуть теплое место и подойти к наставнице. «Крайтер все равно тебя в покое не оставит. А твою размалеванную физиономию я защищать не намерен».

— А кто такая эта Лейла, а? — спросил ничего не подозревающий Зак. — Что-то я не помню такую…

— А ее и не было, — пожала плечами Диз. — Перевели, буквально сегодня.

— Да?

— Да.

— А еще ее кто-то должен был встретить… — к месту ввернул Сейвен.

— А я не виновата, что два балбеса никак ума не наберутся! — огрызнулась Диз, не смутившись осведомленности подопечного. — Пока разнимешь, пока наврешь, отчего тренировка сорвана, так еще и виноватой останешься!

Синие искры гнева заплясали в глаз Диз Кристы. Временами, когда она сильно сердилась, то теряла над собой контроль. Сейвен помнил, как однажды доларг — моложе его на год или два — без разрешения оставил пост… Когда бедняга вернулся, наставница его так отстегала лазурным кнутом, что того потом в лазарет на руках несли.

— Прошу внимания! — на сцене появился визитатор с мегафоном в руке. — Тишина! Кандидатам в ларги и кураторам групп — построиться! Остальным — покинуть площадку. Немедленно!

Толпа схлынула, обнажая форменных кандидатов. Сейвен огляделся. Всего осталось пять квадратов, во главе каждого — по наставнику. И только их группа походила на треугольник. «Командир, где же ты? Нехорошо так откровенно подставлять куратора…» Лейла, в новенькой форме купола Бредби, стояла позади, в одном ряду с Заком. Скорее всего она подошла загодя, но ждала где-то в стороне, не вмешиваясь и ни с кем не заговаривая.

Появился еще один визитатор и встал рядом с первым. В позолоченных головных уборах, из-под которых виднелись только гладкие подбородки, они походили на чудные грибы. Белоснежно-просторные кружева рубах и малиновые шаровары только добавляли сходства. «Поганки, как есть».

Наконец тот, кто пришел вторым, наклонился к коллеге, что-то шепнул и удалился. Едва он скрылся из вида, как появились две новые фигуры: Крайтер и Олаф Швассер. Первый вальяжно занял место в строю, а второй встал рядом с визитатором за трибунку.

Старина Олаф, в своем извечном красном жилете из бархата, походил на какой-то овощ. Нет, никаких плохих ассоциаций он и его манера одеваться не вызывали, даже напротив… Он вкусным казался, что ли? В любом случае приветливая улыбка, седые виски, сложенные за спиной пышные руки и едва скрываемый пуговками живот сказывались позитивно, и любой начинал улыбаться ему в ответ.

Олаф снял очки, засунул их в нагрудный кармашек, откашлялся и приступил к напутствию:

— Когда мы впервые пришли в это место, здесь ничего не было. Только грязные стены сферы, горы мусора и такие заросли бурьяна, что в них бесследно сгинуло полсотни наших сподвижников! Хе-хе, шучу. Вам наверняка тяжело представить, что двадцать фаз назад в этом месте царило полнейшее запустение. Мы — горстка энтузиастов — горели желанием разгадать тайну куполов, выяснить, что они, откуда и с какой целью были построены. А самое главное — как и кем. Вы знаете, сколько фаз куполам? Около ста сорока тысяч. В то время наши предки с костяными бумерангами на белок охотились… Мы еще шутили что, может быть, это хранители пускали мыльные пузыри и несколько из них угодило к нам. Эти шутки были черной иронией. Наши фонды заканчивались и мы были вынуждены сворачивать изыскания… Если бы не эхоТойвойны, то стояли б купола в прежнем запустении. Война оставила после себя немало сирот… Многие ветераны, смыслом чьих жизней была война, так и не приспособились к миру и просто выгорали. Я заведовал тогда приютом, мои друзья знали много отличных солдат. Нашлись и фонды, — тут Олаф покосился на стоявшего рядом визитатора. — Учредив школы ларгов мы остались, с надеждой когда-нибудь докопаться до правды о предназначении куполов, но…

— Протектор, — шепнул визитатор. — Пожалуйста, покороче.

— Хм. Да. И вот, я уже семнадцать фаз бессменно руковожу куполом Бредби. Срок немалый. Но только последние шесть фаз я имею удовольствие поздравлять со вступлением в ряды ларгов. Самый первый выпуск доказал, что тогда мы сделали правильный выбор… Мне больше всего хочется, пожать каждому из вас руку и сказать: «Поздравляю, теперь ты ларг». Я знаю каждого…

— Кх-кхм, — сдержанно кашлянул визитатор.

Олаф подтянулся и торопливо продолжил:

— Профессионалы нужны в любом деле. Военное дело исключением не является. Ларг — не просто наемник. Ларг — гораздо большее. Ларг — символ защиты и безопасности, символ мастерства, совершенства тела и разума. Символ мира. Вы нужны нам, вы нужны Вербарии. Желаю каждому удачи. Пусть хранители пребудут с вами.

Он поклонился и, слегка конфузясь, удалился в купол.

— Итак, доларги, — грянул в свой мегафон визитатор. — Сейцикл вы группами рассаживаетесь по фургонам и следуете в порт Бредби. В порту вас ожидает гидроглиссер купола. Вы пересаживаетесь и следуете до пункта назначения — восток Гелионского континента, префектура Франдия, порт Лонция. Дальнейшие инструкции получите от ларгов в гидроглиссере. На этом все. По местам!

Act 2

В глухом фургоне смотреть кроме как под ноги было больше некуда. Сейвен и смотрел — считал полосы гофрированного металлического днища. «Сорок восемь, сорок девять, пятьдесят… Зараза». Фургон подскочил на дорожной неровности, и пришлось начинать все заново. «Раз, два, три…»

— Простите, я… — робко нарушила молчание Лейла. — Я не знаю вас… Может… Я Лейла Миллет из… Из Крисалии. Может, познакомимся? Все-таки экзамен вместе сдаем.

— Ц-ц-ц, Диз, как можно, — зацокал языком Крайтер. — Девушка приплыла к нам демон знает откуда, а ты ее даже не представила командиру группы. О чем ты думаешь, а?

Диз и вправду над чем-то крепко задумалась и отозвалась не сразу.

— Ах, да-да, прости…те, — поправилась она, раскрыла папку с документами, отыскала файл и принялась водить ногтем по строчкам. — Да, все верно, купол Крисалия, Лейла Миллет, двадцать три года, клирик…

— О! Клирик! — оживился Зак и повернулся всем корпусом к Лейле. — А правда, что вы можете прирастить конечность, если ее только-только оттяпали?

— Давай проверим? — Крайтер схватил Зака за руку, но тот рванул ее так, что с грохотом ударился локтем о стену позади себя.

— Не трогай меня!

— Спокойнее, мышонок, — командир откинулся на спинку кресла, положил ногу на ногу, а руки закинул за голову. — Если так будешь орать на поле, то я буду вынужден оторвать тебе язык. Вон, Сейвен сидит — помалкивает. Учись.

— Ах ты!..

— Тихо, — остановил его Сейвен. — Он именно этого от тебя и хочет.

Крайтер хотел что-то возразить, но Сейвен обратился к Лейле:

— Это Зак, это Крайтер — командир нашего отряда, это Диз Криста — куратор группы. Не придавай поступкам особого значения. Может быть, дольше останешься при своих.

«Зачем мне это?» Сейвен снова опустил глаза в пол. «Ведь зарекался не вмешиваться. Какое мне дело до их комплексов и амбиций? О, хранители, как здесь смердит! Страхом, злобой и глумлением… Хоть бы отдушину какую». Он исподлобья посмотрел на Диз — та уставилась в раскрытую на своих коленях папку. Нет, она ничего не читала. Просто смотрела и, верно, ничего не видела. «О чем же ты думаешь? Не замечаешь ничего и все думаешь… Даже не разняла, не приструнила. И Лейлу не представила. Что-то ты сама не своя, Диз».

Он вспомнил утро, вспомнил голубые искры ярости в глазах наставницы, ее властный голос, решительные и твердые жесты. Осталась тень. Поблекшая, сутулая и немая. «Что случилось с тобой?» Сейвен вздрогнул. На мгновение ему показалось, что по щекам Диз наперегонки устремились две лазурные слезинки. Он моргнул, наваждение испарилось, но неприятное ощущение, точно он увидел то, чего видеть было нельзя, терзало его до самого порта.

* * *

Первым доларгов встретил теплый бриз. Зенитное солнце ярко сияло в небе, а еще ярче — в зелени прибрежных волн. Ленивый шелест океана, его влажный запах и беспредельная широта на квик (Квик- 1/100 нарна. 100 квиков составляют 1 нарн) опустошили голову. Восторг и радость! Но взгляд споткнулся о черную махину гидроглиссера, и мысли о серьезной яви вернулись.

Построившихся у трапа доларгов впускали по очереди. Когда подошел черед их группы, Диз шагнула к визитатору, стоявшему у шлюза гидроглиссера:

— Группа В в полном составе. Здесь характеристики, — она протянула свою папку.

Тот окинул доларгов взглядом, как представилось Сейвену — скучающим, мельком ознакомился с содержанием документов, кивнул и жестом пригласил заходить.

Шлюз оказался низким, Сейвен пригнулся, но недостаточно и сильно ударился лбом о железный борт. «Чтоб тебе пусто было, банка консервная». Рычи, не рычи, но всеобщее внимание он зацепил. А Зак так и вовсе расхохотался. «Скотина».

— Интересно, вот почему тот, кто меньше остальных хочет выделиться, только и делает, что выделяется, — задумчиво проговорил Крайтер, когда они шли по узкому коридору: — Делаем то, чего не хотим, и лучше всего получается именно это! А, Сейв?

Но Сейв молчал. Даже ко лбу не притрагивался, хотя чувствовал, как тот неторопливо шишкуется.

— А вот молчать у тебя скверно выходит, — меланхолично заметил Крайтер и ловко пнул по ноге идущего впереди Зака. Зак споткнулся и непременно упал бы, да успел схватиться за подвернувшуюся кстати трубу. — Как я и говорил. Шут, а совсем не смешно.

— Да я тебя! — ринулся было в атаку Зак, но даже кулака занести не успел.

— Послушай меня, — Диз бесцеремонно отпихнула Зака и схватила Крайтера за лацкан кителя. — Мне плевать, что мы с тобой учились вместе, мне плевать, что ты каким-то образом подмазался к Олафу, но дольше всего мне плевать, станешь ты ларгом или нет. Поэтому, если ты не умеришь свою удаль, я прямо здесь переломаю тебе ноги, и, поверь, мне за это ничего не будет. Понял?!

— Не надо, прошу, ноги мне еще нужны. Как же я ходить-то буду? Проломи мне лучше голову, — невинно улыбнулся он в ответ и даже подставил темечко, но тотцикл зло оскалился, схватил Диз за запястье и прошипел: — А мне, поверь, тоже плевать. На все!

Он отпустил ее руку и, толкнув плечом, скоро зашагал по коридору.

За очередным поворотом открылась дверь, у которой стоял очередной визитатор. Сейвен поморщился. Можно было подумать, будто визитатор на свете только один и он умеет находиться везде и сразу, так они были похожи. Визитатор перегородил коридор и направлял прибывающих в каюту. Опять-таки сухими жестами. «Языки повырезали им, что ли?»

Каюта была большой и высокой. Несколько рядов кресел заканчивались у противоположной стены широким подиумом с трибуной и проекционным экраном за ней. На экране, даже издали, в деталях различалась карта восточной части Гелионии, места, где ютилась Франдия.

Первые два ряда кресел занимали группы А и Б. В третьем одиноко сидел Крайтер. Он скрестил руки на груди и смотрел на разговаривающих у трибуны двух ларгов-кураторов. Диз оставила подопечных с тем, чтобы присоединиться к своим коллегам.

Сидеть рядом с Крайтером не хотелось, но и не пришлось — первой на ряд прошла Лейла, следом — Зак и уже после, у прохода, устроился Сейвен.

Через несколько нарнов комната заполнилась. Доларги садились на свои места и помалкивали. Ларги-кураторы что-то обсуждали, потом, видимо договорившись, вернулись к своим группам. Едва Диз успела присесть, как каюта вздрогнула. «Поплыли».

На подиум взошел ларг в форме капитана. Сейвен знал его. «Дарен Тэ… Тэ… Тэльменелио, что ли? Первый выпуск ларгов. Его еще всему куполу в пример ставили. А над ним весь купол смеялся. Да, видно, зря. Капитаном гидроглиссера стал».

— Я уполномочен разъяснить вам содержание предстоящего экзамена, — опустив приветствие, обратился худощавый капитан к публике. — Поэтому приступим.

Он уперся руками в трибуну и монотонно загудел:

— Гидроглиссер класса В, бортовой номер АГ-15, со средней скоростью 250 километров в цикл следует в герцогство Франдия. Ориентировочно через два цикла и тридцать нарнов судно достигнет береговой линии и пришвартуется в северной части порта. Цель миссии сводится к обеспечению безопасности ремонтного отряда, прибывающего сегодня ночью из столицы Гелионии. Инкогнито. Правительство Гелионии полагает, что высока вероятность диверсии со стороны партизанского движения, и именно поэтому оно обратилось в купол Бредби с настоящей заявкой. Руководство купола уверено, что вы легко справитесь с поставленной задачей. Итак, к деталям. По информации, полученной от заказчика, радиовизуализатор, размещенный на вершине хребта Аргола с южной стороны от ущелья Ребрух, вышел из строя, — Дарен вооружился указкой и степенно тыкал ею в проекцию. — Радиовизуализатор предназначен для отслеживания движения в зоне покрытия. Зона охватывает всю Франдию. Соответственно, с поломкой станции следить за передвижением мятежников более не представляется возможным… Ночью, по прибытии, ремонтный отряд незамедлительно приступает к починке. Каждой группе назначен свой сектор патрулирования. Карты местности получите у кураторов. Если вкратце, то зоны патрулирования сосредоточены вдоль дорог и дорожных развязок. Теперь об угрозе. Партизанское движение «За свободу Франдии» появилось пять фаз (Фаза- время, за которое Зойба совершает оборот по небосводу. Обозначает один год на Вербарии. Зойбаже это планета газовый гигант, вращающаяся вокруг Солнца по соседней от Вербарии орбите. Является небесным ориентиром для вербарианцев, положившим начало времяисчисления)назад. Заявили партизаны о себе громко. Пожалуй, громче, чем любая другая группировка провинций Гелионии: в 1549 году подорвали голову праздничной демонстрации по случаю годовщины окончания Той войны. На их счету подрыв колонны автоскоров регулярной армии сто сорок пятого дня 1552 года, поджог оружейного склада в этом же году триста сорок шестого дня. В 1553 захватили гелионийский сухогруз и потопили его. Неоднократно брали в плен высокопоставленных чиновников Гелионии, но, как правило, отпускали за выкуп. Партизаны вооружены. Винтовки, холодное оружие, зажигательные бомбы. После введения в эксплуатацию радиовизуализатора регулярное присутствие гелионийской армии стало оперативно предупреждать диверсии. Жители Франдии сочувствуют движению, поскольку сами ненавидят порядок Гелионии. Кроме того, они мирные жители днем, а ночью — бандиты. Так что будьте бдительны. На этом у меня все.

Не прощаясь, капитан Дарен вышел, с той же стремительностью, с какой и вошел. В каюте тут же поднялся гомон: доларги принялись обсуждать услышанное. Одна группа В хранила молчание. Крайтер чуть заметно дергал плечами и глядел в пустоту, Лейла проверяла остроту своего метательного ножа, Зак же вертелся по сторонам и хлопал ушами. Он то наклонялся вперед, вторгаясь в беседу группы Б, то откидывался на спинку кресла и подслушивал о чем говорят сзади. Наконец, он побежал на первый ряд любопытствовать, что обсуждали там.

Призадумавшись, Сейвен не заметил, как на место Зака уселась Лейла, а потому невольно вздрогнул, когда она заговорила с ним.

— У меня такое чувство, что никакой поломки нет и вся эта ремонтная бригада из Сотлехта — фикция. Ночью… Ну да, предположим, отряд, действительно, прибыл поздно. Но отчего не остановиться лагерем где-нибудь в укромном месте, пусть даже под присмотром ларгов? При свете дня ведь проводить ремонтные работы лучше. Да и по горной тропе взбираться — тоже. Потом, для чего такая скрытность? Достаточно обеспечить хорошую охрану, и все. Мне с трудом верится, что Гелиония не в состоянии снабдить ремонтную бригаду достойной охраной. Тут скорее дело в другом. Мы не конвой, мы — приманка. Делио подозревает или местное правительство, или армейское присутствие во Франдии в сговоре с партизанами…

— Я понял тебя, — прервал ее Сейвен. — Ночь должна быть спокойной.

— Либо так, либо я слишком мнительна.

С полнарна молчали.

— Сейвен, — чуть слышно произнесла Лейла, — тебе страшно?

Помолчали еще немного.

— Не знаю, — наконец, отозвался Сейвен. — Это храбрецу могила не страшна. А я пока не спешу в могилу. Боишься?

— Не то чтобы… — вздохнула она. — Я не знаю, чего ждать.

— Спокойной ночи, — напомнил Сейвен.

— Да, но… — она снова вздохнула, только на этот раз как-то украдкой, точно застыдившись. — Это ведь все только мои догадки. На самом деле все может оказаться гораздо проще. Как изложил капитан корабля. Или еще проще. Хотя, куда проще? Нет ведь ничего яснее прямого приказа. Сказали — исполнил. Все.

— Нет, не все, — качнул головой Сейвен. На протяжении всего разговора он смотрел в пол и только теперь повернул голову к собеседнице. — Еще проще быть дураком.

Вернулся Зак. Увидав, что его место занято, он помялся немного в проходе, оглянулся на группу кураторов у трибуны, хмыкнул и сел на место Диз.

— Ашники считают, — торопливым полушепотом оповестил он, — что сегодня ночью боя не избежать. Они говорят, что у партизан критичное…

«Хм. Критическое».

— …положение, что они все последнее время лажали…

«Лажали… Да что у него со словами?»

— …и что навернутый радиовизатор дело их рук. Теперь им любой ценой надо будет захватить ремонтный отряд, чтобы воспользоваться его штучками и перенастроить ту хреновину на горе для себя. Понимаете?!

— Нет.

— Что — нет?

— Я не понимаю. А ты?

— Да… — как-то потерявшись, протянул Зак. — Партизаны смогут следить за маневрами солдатни. И… И реагировать.

— А контрольный пункт?

— Контрольный пункт?

— Он в городе, а в нем гелионцы. Его партизаны тоже захватят?

— Ну…

— А знания?

— Что — знания?

— Партизаны знают, как обращаться с оборудованием, и смогут его использовать?

Зак хотел что-то ответить, но захлопнул рот, отвернулся от Сейвена и всей своей фигурой показал, что в пух и прах разобиделся. Если бы вернувшаяся Диз потребовала убраться с ее места, то непременно произошел бы скандал. Но она просто заняла свободное кресло и коротко сказала:

— Коммуникаторы достаньте.

Доларги повиновались.

— Принимайте карту.

По экрану, точно капелька меда, потекла желтая полоска, и, когда она добралась до нижнего края, на ладони раскинулась подробная карта окрестности ущелья Ребрух. Сейвен отдалил карту и оценил местность целиком. Квадрат группы А охватывал пригородную зону — самое спокойное место. Группе Б достался внешний участок, тот, что располагался внутри ущелья. Темный и опасный участок, надо сказать. Группе В выпала честь нести караул на перекрестке. Одна дорожка вела прямиком к городу, другая змеилась в горы, к радиовизуализатору. Группам Г и Д досталось место на горе — обеспечивать безопасность восхождения отряда.

— Смотри, — Лейла толкнула Сейвена локтем и показала ему на место у самой вершины, где гнездилась башня. Там оставался неохваченным участок извилистого серпантина длиною метров в четыреста.

— Наставница, — повернулся Сейвен к покусывающей карандаш Диз, — можно вопрос?

— М?

— Кто отвечал за порядок патруля?

— Командир военного присутствия в герцогстве — Далле Фалиллал. А что, тебе не нравится твой квадрат?

— Я в восторге.

— Что-то не заметно. Если что не так — договаривай.

— Мы станем ларгами при любом исходе?

— В смысле?

— Вершина не защищена. Мы считаем, что партизаны нападут на отряд именно там. Если мы не предотвратим атаку, по понятной причине, нам присвоят звания?

— Сейвен прав, — поддержал слышавший весь разговор Крайтер. — Если мы растянемся цепочкой вдоль пути следования, пользы от нашей охраны будет мало. Мы ведь не партизан вылавливаем, а конвоируем отряд… Агрегат на вершине беззащитен. Пока не поздно, Диз, вы, как ларги, имеете право внести предложение изменить тактику. Следовать за отрядом к вершине, например.

— Вместо того чтоб впустую караулить свой сектор, — добавила Лейла.

Диз растерялась. Она вовсе не ожидала той солидарности, с которой смотрели на нее подопечные, и переводила взгляд с одного на другого.

— Я не могу этого сделать, — проговорила она. — Это экзамен, а не простое задание. Кроме того, это тот случай, когда за тактику отвечает заказчик и мы не имеем права вмешиваться.

Она привстала, оправила юбку и, ни на кого не глядя, с надменным звоном в голосе докончила:

— Не спрашивайте лишнего, исполняйте приказ и станете ларгами. Ясно?

— Ба! — с досады Крайтер стукнул подлокотник, отвернулся, но тут же поворотился назад к Диз. — Ты понимаешь, что делаешь? Ты сама веришь в то, что говоришь?! А если бы мы случайно узнали, что нас под нож пускают, тогда что? «Подыхайте, это приказ»? А? А?!

Диз Криста поджала губы, молчала и не двигалась. «Даже не дышит, кажется». Она напомнила Сейвену струну, живую, туго натянутую жилу, которую не то что теребить — трогать было опасно. Но ее внезапное терпение еще сильней распаляло Крайтера. С каждым словом его речь грубела, преисполнялась яростью и возвышалась так, что доларги с соседних рядов начинали с опаской коситься на него.

— Мы вам что, куча говна?! Где захотел, там и насрал?! У… У вас не осталось никаких идеалов! Вы, ларги, — жалкое подобие основ. Продали честь, а теперь еще и гордитесь этим!

— Крайтер.

— Не вмешивайся, Сейв!

— Крайтер.

— Я сказал!..

— Ты жалок.

— Что?! — капитан группы В вскочил с места.

— Если они и продали честь, то ты выставляешь ее напоказ, как в балагане.

Комната онемела. Слова Сейвена, произнесенные негромко, услышали все. Комната ожидала взрыва. Но Крайтер вдруг рассмеялся. Громко, искренне и долго. Потом он хлопнул Сейвена по плечу, сел на место и всю оставшуюся дорогу что-то весело насвистывал.

* * *

Пляж места назначения был мелок и рыж от железнякового песка. От берега протянулось пять длинных пирсов, у одного из которых — самого крайнего — и пришвартовался гидроглиссер. С их стороны других судов видно не было, но с другой, выглядывающей из-за песчаной насыпи, кораблей стояло с избытком. На причале суетились люди, двигалась техника, с баржей работал кран…

Почему заказчик распорядился швартовать гидроглиссер именно здесь, в запущенной части порта, Сейвен догадывался. «Чем меньше народу будет знать, тем лучше».

Отряд сошел на берег и устремился к городу. Бетонную площадку, по которой они шли, занесло хрустящим песком, некоторые плитки шатались. Кое-где грудами ржавел металл, гнили ящики… Всё указывало на давнее запустение этой части причала. «Портовый город — торгующий город. До войны наверняка места не хватало, а вот теперь… Двадцать фаз прошло, как Та война закончилась, но прежней торговли до сих пор нет. Оно и понятно. С кем торговать? С Гелионией? Все равно что самому себе продавать».

Наконец доларги уперлись в железобетонную дамбу, продвинулись вдоль укрепления вправо, и взобрались по широкой крутой лестнице.

Город был стар, но чист и опрятен. Высокие, нависающие утесами трех-четырех этажные дома смотрели на брусчатые улицы светлыми не запыленными окнами. На верхних этажах дома соединялись меж собой коваными мостиками, и жители передвигались от дома к дому, от улицы к улице, не спускаясь на землю. Завидев идущих по безлюдной мостовой доларгов, они останавливались и без зазрений разглядывали их.

На центральной площади, от которой в разные стороны разбегалось восемь дорог, отряд остановился. В центре восьмиугольной площади печалился фонтан. Водой он не дышал уже давно, о чем свидетельствовала ржавчина и ссохшаяся грязь на дне. Сейвен подошел к краю и заглянул внутрь. Чумазая мозаика солнца выглянула к нему. «Если почистить грязь, отмыть и чистой водичкой края наполнить, то, пожалуй, можно и о красоте говорить. Интересно, кому в голову пришла идея утопить солнце?»

Доларги построились группами. Напротив шеренги встали ларги. Все держали перед глазами наладонники.

— Группа А! — выкрикнул куратор первой группы. — Красные фишки!

Участники группы повиновались, нажали нужные кнопки, и на экранах коммуникаторов вспыхнули красные точки.

— Группа Б — синие!

— Группа В — зеленые!

— Группа Г — желтые!

— Группа Д — белые!

— Полагаю, содержание задания всем ясно и повторять никому ничего не придется? — куратор группы А, как формальный лидер, обязан был задать в той же степени формальный вопрос. — Патрулируем свой сектор, не умничаем, ни во что не встреваем и к утру возвращаемся домой героями. Вопросы есть? Вопросов нет.

Центр города выглядел поживее. Люди здесь разгуливали не только по крышам, но и по улицам, сидели на скамейках, беседовали и в упор не замечали отряд. Каждая вторая дверь нижних этажей была открыта. То булочная, то паб, то аптека или химия для дома. А то и оружейный магазин. Поравнявшись с последним, Сейвен замедлил шаг и заглянул в окно. Посетителей внутри не было, только за стойкой над чем-то низко склонился хозяин. На стене за его спиной висели винтовки и ружья, вдоль павильона тянулись стеллажи с холодным оружием. У входа громоздился рекламный щит, сулящий каждому вошедшему покупку в долг.

Время от времени Сейвен бросал взгляд на экран коммуникатора. Город на его ладони напоминал груду коробок где-то надорванных, где-то помятых, но всегда холодных и заброшенных. Только цветная шеренга доларгов, как бисерная нить, змеилась жизнью в этом схематическом и карманном мире. Вскоре большие постройки сменились маленькими, поредели и обратились в нечто серое, невзрачное, едва отличимое от схем карты.

Солнце скрылось за городом и набросилось на хребет Аргола, что горел впереди расплавленным закатом. Кое-где зубастые уступы, тянувшиеся от края до края, топорщились клочками сосен, уставшими и потрепанными ветрами.

Группа А остановилась. Красные зернышки выбыли из головы шествия, отступили в сторону, и уже через несколько шагов Сейвен лично миновал живые воплощения маркеров с экрана. Он покосился на коллег. Коллеги выглядели довольными своей участью. «Еще бы. Город — вот он, а в городе — гелионцы, а у гелионцев — оружие. Много оружия». Не вынимая рук из карманов, каждый из них получит статус ларга. Потому как он у них уже там — в кармане. Они знают это, а оттого еще крепче сжимают и глубже суют. Глядя на их насмешливые лица и расслабленные самоуверенностью позы, Сейвен припомнил опасения Лейлы и в глубине души понадеялся, чтоб партизаны все-таки напали. «Вот бы тогда посмотреть на ваши рожи».

Ущелье Ребрух походило на каньон с дорогой вместо реки — узкое и извилистое. Именно туда потекли синие точки, зеленые остановились на перепутье, а оставшееся разноцветие поплелось к вершине.

— Ну и что дальше? — спросил Зак, когда группа В осталась одна.

— Так, посмотрим, — вздохнула Диз и заглянула в коммуникатор. — Значит… Наш квадрат полтора километра на километр. Предлагаю рассредоточиться по углам сектора и с периодичностью, скажем в десять нарнов, перемещаться по периметру. Естественно не теряя связи.

— Это ты сама придумала или подсказал кто? — усмехнулся Крайтер.

— Тебя что-то не устраивает, солдат?

— Да нет, все в общем-то хорошо. И даже больше: если у соседей будет тот же подход, то мы сможем встретиться с ними на границе и поболтать.

В сумраке отчетливо сверкнули два лазурных искорки.

— Эх, — вздохнул Крайтер. — И нервы никудышные, и чувство юмора на нуле.

— А что если, — решилась вмешаться Лейла, — что если нам остаться здесь и через каждые десять нарнов курсировать вдоль дороги в одну и в другую сторону?

— Только не по самой дороге, а по обочине, — поддержал ее Зак. — И еще кому-то нужно будет обязательно дежурить на перекрестке постоянно. Где-нибудь… Да вон хотя бы за тем камнем.

— Диз? — проканючил Крайтер. — Сделай доброе дело. Отдохни, расслабься, вздремни немного, а?

— Идите вы к демону, — буркнула в ответ наставница. — Такими самостоятельными стали, да? Делайте что хотите.

— О, да! Теперь вся ночь наша! — хлопнул в ладоши капитан группы В и завыл койотом так громко и натурально, что где-то у подножья ему отозвался неподдельный зверь.

Act 3

Пятнадцать нарнов добросовестно прождали на месте. Затем Сейвен и Зак прогулялись до ущелья, а когда вернулись, Крайтера с Лейлой на перекрестке не застали. Угрюмый голос из-за валуна сообщил, что они только что ушли. Зак пожал плечами и уселся тут же на краю дороги. Сейвен отошел чуть в сторону и всмотрелся в ночь.

На потемневшем небе звезды переливалась могучей, утекающей в бесконечность рекой, осветляя небо от потемневшей земли. Среди этой армады особенно выделялась одна ярко-оранжевая звезда, неспешно восходившая над городом. Зойба — колоссальных размеров газовая планета, мчащаяся в космической пустоте по соседству вокруг солнца. Раз в год, в шестьсот шестьдесят шестой день, Зойба восходит на вершину неба, чтобы начать очередной спуск. В этот день ее было видно даже днем. Сейвен взглядом очертил по небу дугу: до нового года оставалось еще тридцать два дня.

Патрульные вернулись не одни, а в компании ушастого ежика. Зверек в руках Лейлы фыркал, сопел, порывался удрать, но она сноровисто осаживала его за уши, приговаривая: «Ну-ну, не торопись». Как ни странно, но Крайтера игра с животным заняла не меньше Лейлы. Тусклым лучом фонаря он светил на ежика и пытался схватить его за нос.

Тут Заку понадобилось чихнуть. Он постарался сдержать свой прорыв и трескуче хрюкнул. Еж, в свою очередь, пискнул, сгруппировался, шмякнулся наземь и был таков.

— Эх, ушла скотинка, — вздохнул Крайтер. — Жаль. Хоть какое-то разнообразие.

Пришло время очередного рейда. На сей раз Крайтер распорядился скооперироваться Заку и Лейле, а сам взял в поход Сейвена.

Шли молча. Тишину раздражали только хруст шагов да шелест одежды. Крайтер оторвался на два-три метра и продолжал ускорять шаг. Его силуэт растворился в темноте так что разобрать его присутствие удавалось только по шагам. «Хрустящим, как мелкие косточки…» Внезапно он остановился.

— Стой, — бросил Крайтер, точно шагнул. — Сюда.

Без объяснений капитан группы В свернул с дороги и направился к городу.

«Началось».

— При всем уважении, капитан, мы куда?

— Заткнись и иди следом.

Сейвен только вздохнул. Ему неоднократно приходилось сталкиваться с причудами Крайтера. Зачастую лично. Но в перспективах маячил один щекотливый пунктик, за который и Сейвена могли к стенке прижать.

— Дезертируешь?

— Чего?

— Если хочешь уйти — иди. Но без меня.

Звякнул смешок, и Сейвен напрягся — в руках у Крайтера блеснул запал.

— Защищайся, — шагнул он навстречу и замахнулся.

Сейвен не заметил, как запал юркнул ему в руки, и отразил первый удар. Звон хлынул в пустоту, достиг гор и вернулся расколотым эхом. Выпад, еще один, дуга, метящая в ноги, и снова выпад. Внезапно Крайтер бросился в сторону, оказавшись вне досягаемости острия Сейвена. Он достал коммуникатор, включил его на передачу и прицелился запалом в небо. Выстрел брызнул яркой вспышкой. Второй выстрел метнул конус пламени в сторону города.

— Внимание! — заревел Крайтер. — Партизаны замечены в северо-западном углу сектора В! Они движутся к городу!

И он выключил связь.

— Если хочешь выбраться отсюда, — усмехнулся капитан группы В, — чеши за мной.

* * *

Спотыкаясь о кусты и камни, они мчались к городу напрямик, избегая дороги. Очень скоро из ночи стали выныривать первые здания — нежилые и едва различимые. По мере приближения улицы светлели, а дома наполнялись жизнью. Крайтер не скрывался, бежал явно и целенаправленно. Свернув с главной дороги на третьем или четвертом перекрестке, он на квик остановился и взглянул на экран коммуникатора.

— Что за цирк, — Сейвен схватил его за руку и рывком развернул к себе. — Дуришь опять? Учти, выгораживать не буду.

— Будешь-будешь, — вырвался Крайтер и вновь сверился с коммуникатором. — Еще как будешь. Благодарить меня будешь.

— Что ты задумал?

— Цыц. Придет время — увидишь. Нам сюда, — и он устремился вдоль по улице.

Карманная карта подсказывала, что вслед за ними в город кинулось три группы, но, как и следовало ожидать, не в полном составе. Красные, синие и зеленые пятнышки приближались к городу в порядке хаоса. Самым прытким из них до Сейвена с Крайтером не хватало нарна или двух бегом…

Они выскочили из подворотни и вернулись на главную дорогу. Фонари освещали безлюдную мостовую, двери магазинов плотно закрыты, витрины — зарешечены. Настежь растворенными оставались только пабы и кафетерии, но их было совсем немного. Вдруг Крайтер заорал во все горло:

— Стооой! Стой, кому говорят! Стой или буду стрелять!

На ходу, он достал из-за пазухи зажигательную гранату — превосходный самодельный образец с напалмовым наполнителем.

Сейвен даже не успел как следует удивиться, а они уже стояли у штаба армейского присутствия Гелионии. Прочная дубовая дверь с табличкой «Вход строго по пропускам», окна в клетку, за окнами — свет и чье-то движение. «Это здесь, что ли, контрольный пункт?»

Однажды Крайтер, в приступе чистосердечия, сказал: «Нужно поменьше думать, да побольше действовать. А то пока извилинами будешь ворочать — сделать ничего не успеешь». Сейвену почему-то припомнились эти слова именно теперь, когда Крайтер размахнулся и швырнул гремучий припас в окно штаба. Колба лопнула, напалм вспыхнул, и окно занялось демоническим факелом. Внутри кто-то завопил, завопил и командир группы В:

— Скорей! Они уходят! Демон вас раздери! — он выхватил запал и, сорвавшись в бег, пальнул в воздух, второй и третий раз. — Стоять! Кому сказал! Убью! — и, обернувшись к Сейвену, проорал дурным голосом: — Быстрее, Сейв, быстрее! Они уже близко!

С этими ревом он ворвался в подвернувшийся «Подвальчик старого ключника». Питейная, несмотря на поздний час, полнилась от страждущих. У стойки хозяина заведения, как раз у противоположной от входа стены, сгрудилась толпа. Видно, заслышав выстрелы и грохот снаружи, часть посетителей захотела выйти, но не успела — лестницу загородил Крайтер.

— Койоты — бегите! — согнулся он, точно от боли, и страшно захрипел. — Гелионские собаки идут с облавой… Они… Они уже близко! Во имя свободы Франдии, если вам дороги близкие — бегите!

На несколько квиков воцарилась тишина, а потом снаружи послышался топот десятков сапог и резкие, отрывистые выкрики.

— Вот дрянь! — выругался кто-то.

— Скорей, валим отсюда! — поддержал кто-то другой, и толпа косяком хлынула к выходу.

Побежали в основном те, кто толпился у хозяйской стойки. Прочие же в недоумении озирались по сторонам, что-то спрашивали друг у друга, глотали комья страха и в конечном итоге тоже потянулись к выходу. Крайтер благоразумно убрался с дороги, увлекая за собой Сейвена.

Народ ломился из паба как обезумев. Толкались, локтями прокладывали путь, хватали друг друга за одежду и едва не по головам шли. Выбравшись, люди скрывались в переулках. По главной улице, откуда валил дым и несло гарью, спешил гарнизон.

Крайтер стоял, прислонившись к стене и корчился от мнимой боли. Внезапно он рванулся и схватил кого-то из толпы, огрел бедолагу ребром ладони по шее и передал тело Сейвену. Еще один рывок и еще одна жертва в когтях командира группы В. На этот раз Крайтер заломил беглецу руки за спину и повалил его на землю.

— Что? А-а-а! — прижатый к булыжникам пытался сбросить с себя мучителя. — Ка-ак! Кто ты, мать твою, а?! За что?!

— За наше счастливое будущее, мышонок, — прошипел ему в ухо Крайтер.

Подоспели солдаты. После короткого расспроса бóльшая часть гарнизона поспешила дальше. Те, кто остался, приняли у доларгов партизан, и тут же, не сходя с места, капитан погорельцев взял показания.

— Мы патрулировали свой квадрат, — запыхавшись повествовал Крайтер, в то время как Сейвен угрюмо молчал в стороне. — И заметили слабый свет на краю дороги. Это даже был не свет, а вспышки, короткие и очень тусклые. Мы отклонились от запланированного маршрута и сошли с дороги. Приблизились, потребовали назвать себя. В ответ на нас бросились с оружием. Мой напарник отразил атаки, я — дважды выстрелил в воздух. После этого группа — всего их было, наверное, человек десять — побежала в сторону города. Я незамедлительно сообщил о столкновении и мы бросились в погоню. В городе группа стала дробиться, но мы старались преследовать основную массу. Плохо, что нам совершенно незнаком город… Иначе… Иначе мы помогли бы вам больше. Задержать удалось только двоих…

— Капитан, взгляните на это, — к начальнику гарнизона подошли двое солдат.

Один держал в руке склянку с зажигательной смесью, точь-в-точь такую, какой чуть ранее воспользовался Крайтер. Второй держал под руку связанного «партизана», опять-таки неволенного Крайтером.

— Напалм, — рассмотрел самоделку капитан. — С магниевым капсюлем. Это его?

— Да, капитан.

— Ясно…

— Это не мое! — дернулся было заключенный, но его тут же урезонил толчок приклада между лопаток. — Это не мое… Мне подкинули. Клянусь!

— Ну да, конечно, — капитан вздохнул. — А потом ты решил подкинуть ее нам. Тебе еще повезло, что гарнизон не сгорел. Хотя… Уведите его.

Он повернулся к доларгам:

— Назовите имена.

Крайтер отрекомендовался, заметил, что Сейвен насупился еще сильнее, и представил его. Капитан пожал каждому руку:

— Благодарю за помощь. Я непременно сообщу о проявленном вами героизме. Всего наилучшего! — Он козырнул, развернулся и зашагал в сторону гарнизона.

Когда Крайтер рассказывал доларгам о подвиге, Сейвен только шевелил желваками и молчал. Больше всего раздражало то, как командир группы В превозносил его, Сейвена. «Издевается». Достаточно было чуть присмотреться, чтобы заметить ехидство в уголках его глаз. «И как я это допустил? Идиот. Сучок осиновый. Не прощу себе никогда». А бойцы, при каждом таком упоминании, поглядывали на соратника с уважением и с какой-то липкой, сырой завистью. Больше всего, конечно, плевался Крайтер, а его меткость жгла кислотой.

— Да если бы не Сейв, то сгорели бы гелионцы заживо сегодня! Видели бы вы, как он урезонил того, который бомбу в окно гарнизона швырнул… М-м, дорого посмотреть! Только тот за вторым снарядом за пазуху сунулся, и вдруг — бах! Уже на земле валяется. Сейвен — сверху и руку заламывает, потом бросает его мне, а сам бежит дальше.

На остаток ночи, по утро включительно, Сейвен замкнулся в молчании. Крайтер же, напротив, рассказывал о приключении охотно, приукрашивая каждый шаг. «И ведь не сбивается, не перевирает. Каждая мелочь как на ладони, точно в самом деле так и было».

Вооруженных столкновений больше не случилось. Отряд из Сотлехта благополучно опоздал на полцикла, а когда наконец прибыл, то без промедлений направился к горной дороге. Четыре армейских внедорожника с роторными пулеметами на крышах и два бронированных фургона между ними. Вот и вся колонна…

Отряд проследовал к подножью склона, вскарабкался на гору, но на подступах к вершине, там, где несли караул доларги группы Д, один из внедорожников едва не сорвался. Водитель головной машины угодил на осыпь, но к счастью, падение остановила корявая сосна. Внедорожник поставили на место с помощью другой машины и доларгов, за что последних тут же похвалили и отметили.

Приказ возвращаться был получен, только когда рассвет взял высоту и перевалил через хребет Аргола. Утро наступило точно нахлынуло и, когда это случилось, Сейвен впервые почувствовал, что устал. «Поспать бы». Он зевнул украдкой и посмотрел на Диз, бодро шагающую чуть впереди и справа от него.

Мысли о соучастии в ночном инциденте, мучили Сейвена хуже тошноты. Любые упоминания о происшествии вызывали позывы разоблачиться. Он отлично понимал, что его желание крикнуть во все горло: «Вранье!» — безумно настолько, насколько фальшива бодрость шагающей впереди Диз. «Предположим, мне поверят. Что потом? Трибунал. И никто не будет разбираться, почему мне, свечке парафиновой, не хватило мужества остановить Крайтера. И раз я держался с ним, с ним же партизанил и получил одобрение капитана гарнизона, то с ним я и заодно. Заставил? Смех… Кто ж в это поверит? Да и не заставлял он меня…» Еще крепче увязать во лжи Сейвену хотелось в последнюю очередь. Но, хотя он твердо решил молчать, от внутренних метаний решимость не спасала.

Коверкать голову размышлениями о том, что сегодня ждет его — Сейвена, Сейвен не хотел. «Будет так, как быть должно, и неважно, думаю я об этом или нет». Но как бы он не отмахивался, одна мысль неизменно возвращалась. От нее тошнило. Она доводила Сейвена до тихого буйства. «Я сообщу о проявленном вами героизме». Это означало, что и он, и вся группа В по безумному капризу Крайтера сегодня же имели все шансы принять статус. «Какая ирония: всю жизнь честно играть, пусть и маленькую, но свою роль, чтобы под конец снискать славу в театре марионеток. Пошлой куколкой».

Из начальства никто и словом не обмолвился об общих достижениях и о частных успехах доларгов. Отряд просто пустили внутрь гидроглиссера и предложили занять свои места. Сейвен не без удовольствия опустился в удобное кресло, откинулся на спинку и вытянул ноги. Комната молчала. Даже Зак запрокинул голову и медленно моргал в потолок. Тело налилось приятным оцепенением. Каждое движение давалось с трудом, но утруждаться и не хотелось. Веки смыкались все чаще, наливались липкой тяжестью.

Гидроглиссер оторвался от причала и сначала медленно, но потом все быстрее и быстрее поплыл к родному берегу.

* * *

Сколько прошло времени, Сейвен сказать не мог, но, когда он открыл глаза, кругом все спало, и тишина стояла такая, что от нее звенело в ушах. «Оглушающая. Оглушающая тишина». Под сердцем холодной волной шевельнулось недоброе. Предчувствие чего-то рокового. Он огляделся. Народ спал вповалку. Растрепанные волосы, расстегнутые вороты, нелепые, какие-то сюрреалистичные позы и… Сейвен похолодел. Ни один, ни единый человек в комнате не показывал своего лица. Все отвернулись и спрятались от него.

Сейвен поднялся. Воздух вокруг оказался плотным, как вода. Любое движение, будь то поворот головы или шевеленье пальца, оставляло в пространстве след в виде радужных вихрей. Завитки рождались, проплывали цветными клубами и таяли без следа. Преодолевая сопротивление воздуха, он выбрался из своего ряда в проход и только тогда увидел человека, неподвижно стоявшего на подиуме, возле чернеющего пустотой экрана. «Диз?»

— Диз? — окликнул он, но с губ слетела тишина.

Тем не менее она услышала и даже обернулась. По ее щекам текли лазурные слезы. Текли обильно, но… Не капали, а срывались и плыли по воздуху маленькими пульсирующими светляками. Лицо Диз искривилось плачем, она что-то шептала, но он ничего не слышал. Когда он шагнул к ней, она отпрянула в испуге, развернулась и забралась в чернеющий экран, точно в ночное окно. Нимало не удивившись, Сейвен бросился следом.

Тьма душила. Тьма ослепляла. Ни сполоха, ни огонька… Никаких оттенков или полутонов. Безбрежный океан сажи и он — на его дне. Ноги утопали в чем-то рыхлом и податливом. Он присел, зачерпнул горсть песка и тонкой струйкой пустил ее на свободную ладонь. Песок не кончался, а все сыпался и сыпался, точно из самой ладони. Сейвен чувствовал, как песок засыпает, погребает его, но и испугаться не успел, как очутился у подножья горного хребта, израненного солнцем и ветрами. Квадрат группы В. Кругом ни души. Далекий свет звезд едва серебрил иссохшую землю, тонкий ветерок веял прохладой с гор, пели сверчки, и тихо шелестела придорожная трава. Ночь стояла безмятежная.

Тут тишину пронзил вой койота. Крик доносился из ущелья, но едва Сейвен пошел на него, как завывание перекатилось в хохот Крайтера, оглушающий, неистовый рев, от которого задрожала земля. Сейвен почувствовал, как по щекам потекли теплые струйки крови. В попытке защититься от безумного смеха он стиснул ладонями голову и продолжил путь. Вдруг хохот оборвался, и стало тихо как прежде.

Стены ущелья наваливались черными портьерами. Их вес просачивался сквозь кожу, обволакивал. Клин звездного неба над головой как будто сузился, а сами звезды потускнели. Горы заскрежетали — теперь они сближались по-настоящему. Сверху посыпались камни, срывались валуны, что с глухим уханьем вонзались в землю. Звезды исчезли совсем, и вновь стало невыносимо темно. Тьма проникла. Она стала частью его самого.

Вдалеке появился блуждающий огонек. Он носился от стены к стене и медленно приближался. Сейвен остановился. Вся тьма, что впиталась его телом, теперь рвалась прочь от огня. Он ощутил страх, но не как собственное чувство, а как чье-то холодное присутствие. Как будто кто-то охваченный ужасом прятался за ним и в своем глубоком, безотчетном трепете увлекал Сейвена за собой. Он оглянулся, и страх пропал.

Перед ним, на расстоянии вытянутой руки, стоял Крайтер. Одетый во все белое, с вымученной улыбкой на бледном лице. В руках он сжимал большой хрустальный шар. Сфера мерцала глубинным синим огнем. В ней что-то билось, трепетало, как лепесток свечи. Это была Диз. Ростом не больше мизинца, она молотила кулачками стены своей неволи. Было видно, как ее маленький ротик открывается — она кричит. И вся светится.

Сейвен почему-то знает, что ее нельзя выпускать. Если она вырвется, то случится что-то настолько ужасное, что никто и никогда не сможет исправить этого. Он поднял глаза на Крайтера. Тот кивнул, как бы подтверждая опасения.

— Вернуться уже нельзя, — проговорил он с горечью. — Нельзя остановить то, что ты начал. Хочешь увидеть, что ты начал?

Его последнее «что» звякнуло укоризной. Он протягивал шар Сейвену, предлагая заглянуть в глубину пристальней.

Взгляд проник внутрь и увлек за собой. Сейвен сморгнул. Он стоял на дне пересохшего фонтана с мозаикой в форме плачущего солнца. Рядом Диз. Очень близко. Она обнимает его, а он в ответ придерживает ее за талию и вздрагивающие плечи. Она плачет. Плачет и солнце, наполняя фонтан. В воде уютно. Ему хочется стоять вот так, обнявшись, целую вечность. Стоять, чувствовать тепло ее счастливых слез и ни о чем не думать.

Вдруг в воде что-то промелькнуло извилистой тенью. Он оборнулся, но увидел каюту гидроглиссера, спящих доларгов и Диз, спокойно дремлющую рядом с ним.

До порта Бредби оставались считанные нарны.

Act 4

Проснулся Сейвен с тяжелой головой. Рука затекла, а шея болела. Он перевернулся на другой бок и попытался вспомнить, что ему снилось. Какие-то заросли, огромные, но добрые животные… Каньон с обрушающимися стенами, чернота, Диз… «Стоп, это же снилось вчера».

Он подскочил на кровати и схватил будильник. Черный экран свидетельствовал, что тот опять сам собою отключился.

— Допросишься, скотина, когда-нибудь выброшу тебя. Будильник еще, — раздраженно пробурчал он.

Когда доларги вернулись с экзамена, встретивший их в куполе визитатор сообщил, что в восьмом цикле в актовом зале будет общее собрание. Оставшееся время он настоятельно порекомендовал употребить на сон, но и предупредил, что б обошлось без опозданий.

В соблюдение последнего Сейвен и поставил будильник на половину восьмого, дабы, проснувшись, без лишней спешки привести себя в порядок. «И почему меня никто не разбудил?!» Теперь уже без десяти нарнов, а он все еще растрепанный и в одном исподнем мечется по комнате в поисках формы. «Наверное, даже никто и не заметил, что меня нет».

— Я ведь ее здесь… — растерянно тормошил он стул, на который перед сном сложил форму.

Он посмотрел на входную дверь и рядом, на крючке, увидел ее, выстиранную и старательно поглаженную. «Ключницы. Точно. Последние мозги проспал, идиот». Сейвен торопливо натянул форму, обулся, прибрал пальцами волосы и выскочил за дверь.

Снаружи его ждал сюрприз. Диз.

— Какого демона, Сейвен! — негодовала она. — Строиться давно пора!

— Простите, я проспал, — честно признался он.

«Надо же. Ты и впрямь пришла… Хоть тебе спасибо за это».

— Будильник барахлит.

— Будильник. Давай, пошли уже скорей.

Заспешили не по кольцу тротуара, опоясывающего недра купола, а сквозь парк, кончающийся у главного здания шумящими водопадами.

На некоторое время они погрузились в густой лес, обступивший их сумрачными, неясными тенями. Кое-где на стволах и листьях растений переливались люминофором редкие жуки. В глубине парка слышались монотонные перекаты водопадов.

Над головами шагающей пары зажглись ночные огни. Меридианы фонарей несли бледно-голубой свет из водной прослойки, отчего тот рассеивался по куполу ровной, мягкой аурой.

Запахло милюдой, а вскоре появился и источник сладковатого аромата. Большие кусты вдоль тропки были усыпаны букетиками светящихся в полумраке цветов. Снаружи — на ветру — лепестки распустившихся бутонов летели бы по ветру звездной пылью. Но здесь… Они лишь усеивали почву тонким ковром, который истлеет к утру, как позабытый костер.

Диз замедлила шаг и остановилась у одного из кустов. Она отломила крошечную веточку, всю облепленную цветами, и пристроила ее на своей прическе за ухом. В этом призрачном свете стремительно живущих цветов Сейвен разглядел, как она была хороша. Ее роскошные темные волосы были теперь завиты и спадали по плечам и голой спине неровными спиральками. Гладкая, чистая кожа, немного бледная от ночной иллюзии, благоухала тонким ароматом духов, различимым даже здесь, в густоте цветущих растений. На лице ни тени, ни эмоции, ни морщинки. Глянцевая оправа очков ровно блестела голубизной, обрамляли глаза такого же глубокого голубого цвета. Темно-синее, блестящее вечернее платье плотно облегало тело, подчеркивая каждый изгиб ее прекрасного молодого тела.

— Диз, время, — осторожно напомнил Сейвен.

Она что-то хотела сказать, даже приоткрыла рот, но лишь коротко вздохнула и пошла дальше, так ничего и не ответив.

Первый этаж административно-учебного корпуса представлял собой огромный зал с множеством высоких колонн, где обычно подолгу задерживалось только эхо. Но сейцикл он гудел сотнями голосов и музыкой, лившейся из репродукторов. Казалось, на церемонию собрался весь купол, включая дежурных и вахтовых, отчего зала о сорока метрах в поперечнике стала тесной.

Они заспешили к подиуму, возведенному у дальнего края окружности залы, где уже построились виновники торжества. Доларги — единственные, кто сегодня был одет по форме. Все остальные же щеголяли в своих лучших нарядах. «Еще бы. Главный праздник года. Когда, как не теперь, натянуть фрак, или вечернее платье, что целый год пылились складками в шкафу». У Сейвена фрака не было. Редкие праздничные вечера он сидел за настольным дисплеем, читал или чистил запал. Спал, наконец. Если же под гнетом угроз и докуки приходилось тащиться в общество, то он облачался в свою повседневную одежду и весь раут молчал из тени, наблюдая за окружением.

На невысоком — по пояс Сейвену — подиуме устроили стеклянный пюпитр, за которым стоял Олаф Швассер в давешнем своем красном жилете. Он раскладывал визы ларгов и заглядывал под каждую обложку, проверяя все ли в порядке.

Тихонько Сейвен занял свое место в квадрате, так, что Олаф ничего не заметил. Манипуляции протектора длились нарна три, пока один из визитаторов, выстроившихся ширенгой в глубине подиума, не подошел к протектору и что-то не шепнул ему. Олаф вскинул голову, оглядел доларгов, выпрямился, кашлянул и напряг голос:

— Пожалуйста, потише, — попросил он, выждал, пока собрание угомонилось и затем продолжил: — Сегодня великий день. И величие его прежде всего заключается в вас, выпускники купола Бредби. Вы доказали свое превосходство, доказали, что достойны называться боевой элитой Вербарии и достойны звания ларга. Сегодня — ваш день.

— Вечер! — выкрикнул кто-то издали.

— Что? — мигом откликнулся Олаф, но шутник притаился и не ответил. — Да… Я говорил о значимости момента… О его, если можно так выразиться, мистичности. Вот вы, ларги, присутствующие здесь, поднимите руки, пожалуйста.

Даже не оборачиваясь, Сейвен твердо знал, что леса из рук не вышло. «Неудачная попытка, старина. Ларгов в куполе — что рыб в мертвом пруду. Наставники одни, да чины высокие. А остальные в разъездах. Хе-х, фонды зарабатывают».

А Олаф тем временем набирал обороты. Жесты его становились размашистее, речь преисполнялась пафоса, а лицо наливалось кровью. Он все громче и витиеватей глаголил о значимости куполов в общем и ларгов в частности, о том, какая великая обязанность возложена на их плечи, о том, что они являются ни много ни мало — гарантами мира и процветания всей Вербарии. И так далее, и так далее…

«Давай-давай, болтай. А те, что сзади тебя послушают». Сейвен посмотрел на визитаторов, стоявших позади Олафа шеренгой неподвижных шелковых кукол. Их могущество заключалось главным образом в пунктах кодекса ларгов. Они олицетворяли власть. Представляли тех, на чьи деньги выросли ларги и на кого теперь работали. «Для них ведь надрываешься. Вдруг возьмут да и подбросят на нужды купола лишних фондов?»

Внезапно Олаф стих. Какое-то время он разглядывал стоявших перед ним доларгов, потом перевел взгляд на стопочку виз. Когда он начал их неторопливо перебирать, по залу разнесся ропот. Протектор выбрал одну из корочек, повернулся всем корпусом к Сейвену и, глядя в визу, сначала тихо, а потом во весь голос изрек:

— Не может быть. Думал, показалось. Крайтер! Да ты ж ларгом стал!

Раздались фанфары, за ними грянула торжественная музыка и все зааплодировали. Сейвен так до конца и не понял, оказался ли первый титул случайностью или старина спланировал его заранее, для пущего эффекта.

Крайтера, по меньшей мере, уважали, за то, что во многом он был лучший. Лучший стрелок, лучший фехтовальщик, ставил рекорды в подводном плавании, беге на длинные дистанции. А в учебных маневрах неизменно отличался как инициативный и грамотный стратег… Когда в прошлом году публика так и не услышала его имени, шепот удивления не стихал очень долго. Это уже после все дружно вспомнили его неугомонный и сложный норов, а тогда… Тогда все ждали, что непременно произнесут его имя. Но снова и снова ларгом оказывался кто-то другой.

Реакция Крайтера была нулевая. «Еще бы. Сам ведь все устроил так, чтобы сегодня непременно взойти на подиум. Какие уж тут неожиданности, пусть и приятные?» Он преспокойно вышел из строя и энергически взобрался к Олафу. Ему, как первому в этом году новоиспеченному ларгу, предстояло выступить с речью, что он и не преминул сделать:

— Братья и сестры! — выкрикнул он, как и протектор, отказавшись от микрофона. — Все мы оказались здесь, в куполе Бредби, потому, что нам не оставили права выбора. Сюда нас пригнала нужда. Я уверен, что ни один любящий родитель не отдал бы своего ребенка на семнадцать фаз туда, где из него выкуют шестеренку войны. Кто из вас не задумывался о своей участи? Кто не пытался вспомнить лица своих родителей? Кто из вас не помышлял сбежать отсюда? Но куда? Зачем?! Эти короткие вопросы каждый раз останавливали меня, ведь, вне купола у меня ничего нет. Мне некуда, незачем и не к кому идти. Мы здесь все большая, драная семья без роду и племени! Братья и сестры по участи… Не знаю. Может быть, в другой жизни я бы плел корзины или ловил рыбу и видел в том свое счастье, но в этой жизни — я ларг. И я, демон меня забери, горжусь этим!

С визой ларга в руках Крайтер спустился, занял свое место, а аплодисменты все окружали его звонким ореолом. Смолкли они только, когда Олаф поднял обе руки вверх, призывая к тишине.

— С вашего позволения я продолжу. Сегодня у нас еще девять вручений, и, поскольку мы тут немного задержались с началом церемонии, предлагаю поздравить нашу молодую элиту оперативно, горячо и сразу приступить к банкету.

Зал согласно загудел.

— Ну что же… — он поднес к глазам очередной документ и громко прочитал: — Лейла Миллет!

Стоявшая рядом с Сейвеном Лейла радостно пискнула и мигом очутилась возле протектора. Олаф пожал ей руку, неуклюже поцеловал в щеку, наконец, передал визу и громко, усмиряя шум аплодисментов, сказал:

— Лейла — клирик, и, по мнению мастера Исутсуманадараго с Крисалии, самый лучший! Кто еще не знает — прошу любить и жаловать. Лейла, поздравляю!

Следующим под руку Олафу попался паренек из группы Д — высокий и худощавый. Когда он встал напротив протектора, то в сравнении похудел еще сильней. Паренек слегка качнулся в поклоне, изрек сухое «Спасибо» и, как показалось Сейвену, очень крепко пожал руку Олафу.

Другой избранницей судьбы стала девушка все той же группы Д, что в Лонции помогала спасать вездеход гелионцев. Сейвен был знаком с ней ровно столько, сколько и с любым другим жителем купола. «Поскорей бы уже раздали визы, а то совсем скучнеет».

Неясно, за какие добрые дела, но следующим по подиуму прошелся Манкер Глит — высокомерный и заносчивый тип. Несколько раз случалось так, что за проступки, инициатором которых являлся именно он, расплачивались те, что почестнее, да понаивнее. Сейвен мог отдать руку на отсечение, что на экзамене, в составе группы А, Манкер ничего достойного не совершил. Однако же он был как-то связан с когортой инвесторов, а в этом ключе любые дальнейшие вопросы становились риторическими.

Следом Олаф поздравил еще двоих участников группы Д. Напряжение топчущегося на месте Зака, как показалось Сейвену, достигло предела. Вытянутыми по швам руками он отхлопывал по бедрам известный только ему ритм и, то и дело, вздрагивал всем телом.

— Зак Дейв!

На квик Зак обмер, но тут же и подскочил с возгласом: «Фой! Я ваш папа!»

«Хе-х. Я ваш папа? Что бы это могло значить? Что он такой молодец и всех сделал?» С изумлением Сейвен отметил, что улыбается и, спохватившись, стянул губы обратно. Украдкой осмотрелся. «Не увидел ли кто?» Но всеобщее внимание было устремлено на сцену, где в припадке радости бесновался Зак. Он широко улыбался, тряс руку Олафу так, что та едва не отрывалась, непрестанно хохотал и лез целоваться. Даже когда ему всучили визу, на прежнее место он вернулся не сразу. К всеобщему удивлению, Зак обошел всех визитаторов и каждому сунул руку. Причем половина общественности изумилась сумасбродной выходке, а остальная половина тому, что визитаторы ответили-таки на приветствие. «На волне изумления, надо полагать».

Когда предпоследним ларгом оказался не Сейвен, откуда-то всплыл мутный пузырёк беспокойства. «Чушь. Крайтер сделал ларгом себя и всю нашу группу. В этом сомнений быть не может». Сейвен внутренне содрогнулся, осознав, что, несмотря на правду, известную только ему, он не прочь обзавестись билетом в новую жизнь. «Распробовал? Теперь вкусно стало?» Он скрипнул зубами и чуть было не поддался желанию покинуть строй и выйти вон. Никогда еще он не чувствовал такого отвращения к самому себе.

— Сейвен Болферт!

«Сказать правду? Сейцикл! Непременно сказать!» Он сделал шаг и вышел из строя.

Зал ему аплодировал. Как и всякому другому, удостоившемуся сегодня чести зваться ларгом. Но аплодисменты казались Сейвену зловещими. Он вообразил, что все уже знают правду и вот здесь и сейцикл проверяют его — Сейвена. Испытывают на честность. И если он, как Крайтер, все скушает, пожмет руку Олафу, поклонится и спустится обратно, то тут же поднимется гвалт и его освистают. «Лжец! Вероломный обманщик!» Он слышал эти обвинения как наяву и уже верил им.

Как последний ларг он должен был произнести заключительное слово. Олаф вручил визу, пожал руку и жестом пригласил выступить. Люди притихли, ожидая, что же скажет самый молчаливый житель купола Бредби. Но он разглядывал пеструю публику и молчал. Взгляд его остановился на рожденных сегодня ларгах и тех, кому судьба дала от ворот поворот. Посмотрел на пылающее счастливой улыбкой лицо Зака, на блестящие глаза Лейлы, на Крайтера, который многозначительно ухмылялся. В этих лицах было что-то, что остановила Сейвена от давешнего порыва. В них он увидел свет. Увидел сбывшиеся мечты и новые, далеко идущие надежды. Он выдохнул, набрал в грудь воздуха и сказал в микрофон:

— Спасибо тем, результатами чьих стараний мы преодолели долгий путь и стали ларгами. Разочарований не будет. Мы обещаем.

Ненависть к аплодисментам обещала вот-вот материализоваться. Сейвен сжал кулаки покрепче, стиснул зубы, отчего губы превратились в узкую белесую нить, и медленно сошел вниз. Народное внимание отстало от него, но аплодисменты по инерции все еще звучали. В его честь.

В зале снова воцарилась тишина и Олаф вернулся к своему любимому делу:

— Десять ларгов. Неплохо, да? А следующий год обещает новые рекорды. С завтрашнего дня к семнадцатой сессии обучения приступит аж тридцать три доларга! И если отказников окажется больше, пускай даже треть, то все равно в будущем году вот на эту сцену взойдет по меньшей мере тринадцать новых воинов. Остальные же без дел не останутся, — он обвел взглядом выстроившихся перед ним выпускников. — Невозможно каждому стать ларгом, как нельзя любому быть рыбаком. Поверьте, работы хватит на всех. Мы навсегда останемся одной семьей, живущей под общей крышей, дышащей одним воздухом, стремящейся к одной цели. Сделать наш мир лучше, безопасней и… Свободнее. Свободным.

Он улыбнулся.

— В любом случае уже завтра новички отправятся на свое первое задание. Контракты уже подписаны и лежат у меня на столе, так что с утра я жду всех в своем кабинете. К пятому циклу. А сейцикл — отдыхайте. Сегодня ваш, хм, вечер.

* * *

С бокалом пальмового вина в руках Сейвен подпирал одну из колонн мантапама. Он слушал музыку, про себя оценивая каждую композицию по пятибалльной шкале, глазел по сторонам, оценивая наряды людей все по той же системе, и цедил напиток, сразу оценив его по достоинству. Он допивал уже третий бокал и, быть может, именно поэтому не торопился уходить с праздничного вечера.

Проходившая мимо разносчица, которая успела запомнить молодого ларга, не отходившего от колонны весь вечер, остановилась и предложила обновить бокал. Сейвен великодушно согласился. И вот, уже с четвертой порцией вина в руке и потеплевшим взглядом, он продолжал по-своему наслаждаться вечером.

В гуще событий заприметился Зак. Окруженный толпой, он что-то самозабвенно повествовал, размахивая руками. «Должно быть, треплется о своих достижениях в Лонции. Тоже мне, герой без подвига». Крайтер оживленно беседовал с Олафом. «Откуда же у вас такая связь близкая?.. Не оказалось бы, что наш драгоценный протектор отец Крайтеру. Вот шороху-то будет». У края сцены Сейвен мельком заметил Лейлу, которая громко аплодировала и что-то кричала всякий раз, когда артисты завершали очередную композицию. «Вливается наша новенькая потихоньку».

Немного погодя пришло время танцев. Стульями огородили импровизированную площадку на которой, сначала нерешительно, но затем все бойче, стали кружиться пары. Толпа хлынула к границам площадки, отчего зала мигом опустела. Разглядывать стало некого и Сейвен тогда уставился в бокал с вином.

С полнарна ничего не происходило, но вдруг в золотистом хмельном напитке неожиданно добавилось синего. Он поднял голову и его взгляд встретился со взглядом Диз. Наставница стояла сложив руки за спиной и пристально смотрела на Сейвена. Потом она шагнула раз-другой и оказалась вплотную настолько, что костяшки его пальцев, сжимающих бокал, коснулись ее груди. Сейвен предпочел отхлебнуть вина.

— А ты почему не танцуешь? — спросила она тоном, будто Сейвен целыми днями только и делал, что танцевал, а тут вдруг взял да уклонился.

— Что ты хочешь, Диз?

— Хочу, чтобы ты пригласил меня на танец.

— Даже если бы и умел…

— Я знаю, — она отступила в сторону и привалилась спиной к той же, что и Сейвен, колонне. — Тогда просто постоять с тобой.

Диз боялись. Боялись потому, что она часто гневалась, а в гневе теряла над собой контроль. Напряжение ее биотоков подскакивало вместе с яростью, и все это срывалось в непредсказуемые последствия. В такие моменты ее тело превращалось в сущую молнию.

— Диз? — он повернулся и с удивлением увидел, что она плачет. Не как это делают обычные женщины, с всхлипами и искривленным лицом, а молчаливыми дорожками слез. Только уголки ее губ подрагивали.

«Превосходно. Только этого мне и недоставало». Сейвен огляделся по сторонам, но, к удаче, поблизости не было никого, кто смог бы обратить на них внимание. Он оттолкнулся от колонны и со вздохом встал напротив Диз. Так же близко, как несколькими нарнами раньше она подошла к нему.

— Что с тобой? — спросил он, так мягко, как только мог. — Только не говори, что тебя кто-то обидел. И прекрати давать слезам волю. Они тебе не к лицу.

Но вместо того, чтобы последовать совету, она бросилась ему на шею, вся дрожа от беззвучного плача. «Вот же ж…». Сейвен покосился на бокал, из которого расплескалось вино, украдкой допил его остатки и засунул опустевший хрусталь в карман кителя.

Он приобнял ее за плечи, она же в ответ прижалась еще сильнее. Внутри шевельнулось что-то теплое, какое-то новое чувство захватило его. Сейвен погрузился в тот странный сон, где он стоит, вот так же обнявшись с Диз в солнечном фонтане. Чудно, но теперь его мало заботило, что их могли увидеть. «Это все вино. Четыре бокала. Одуреть. Как я еще на ногах стою».

Наконец Диз успокоилась, ее плечи перестали вздрагивать, а дыхание выровнялось. Она распустила объятья, мягко отстранила Сейвена и посмотрела ему в глаза. Ее ресницы слиплись, а кончик носа слегка покраснел. Он обратил внимание, что Диз где-то успела снять очки. Она смахнула остатки слез со щек, глубоко вздохнула, возвращая самообладание, и решительно проговорила:

— Я больше не наставница. Сегодня утром, как только мы вернулись из Лонции, я подала рапорт о самоотстранении. Олаф не хотел его подписывать, но я иногда могу быть настойчивой… Теперь я ларг. Как и ты. И…

— Зачем? — изумленно перебил ее Сейвен. — Зачем ты так?

— Я знаю, что меня никто не воспринимает всерьез как наставницу. И ты тоже, кстати. Мне нравилось то, чем я занималась. Нравилось делиться своими знаниями. Пусть их немного, но… Что толку, если я не могу увлечь? Да, я могу задать трепку, нагнать страху, но заставить уважать себя как наставницу… Можешь мне не верить, но даже молодые доларги не слушают меня. Даже дети, понимаешь?!

— Значит, это не твой путь. У тебя характер воителя, а не учителя. Простого желания поделиться знаниями мало. Здесь нужно иметь или дар учителя или характер деспота. Но, уж извини, у тебя нет ни того, ни другого. И ты слишком мягка к подопечным. Так что, — он усмехнулся, — с возвращением. Ты все сделала правильно.

Диз улыбнулась, а Сейвен про себя облегченно выдохнул.

— Спасибо, Сейв. Я знала, что ты не такой, каким кажешься.

— Да я просто…

— Выпил лишнего, — засмеялась она. — Может, все-таки потанцуем? Если не умеешь, я научу тебя двум-трем несложным па.

— Я, может быть и пьян, но не настолько, — на мгновение Сейвен смутился. — И раз уж зареклась больше не учить, так не учи.

— Это ведь совсем не то.

— Знаю. Хе-х, просто я не привык находиться в центре внимания. Мне пора. Спокойной ночи.

Он развернулся и зашагал прочь, но услышал оклик.

— Эй, что это у тебя в кармане?

И действительно, из кармана его кителя торчала хрустальная ножка. Сейвен достал бокал и вернулся к Диз.

— Вот. Отдай разносчице, как будет проходить мимо.

— Хорошо.

Диз достала из-за пояса очки, надела их и проводила Сейвена взглядом до сумрака парковой зоны. Потом она дождалась разносчицу, но вместо того, чтобы вернуть бокал, попросила наполнить до краев. Вместе с ним она покинула залу и уединилась в своей скорлупке.

Act 5

Проснувшись утром, Сейвен, первым делом, поинтересовался который цикл. «Начало пятого?» Он привстал и взял со стола будильник. «Да, точно. А пришел я вчера ровно в полночь… Стало быть, пять циклов. Недурно соснул…» Сейвен вернул часы на место и сел на край кровати. Навалилась головная боль, а следом пришло раскаяние о количестве выпитого вчера.

Провалявшись с боку на бок еще с треть цикла, он заставил-таки себя подняться и глянуть, не осталось ли немного воды в бутылке за столом. Но, к праведному сожалению, ни воды, ни бутылки там не нашлось. Сейвен взвесил обстоятельства, пожевал ссохшимися губами, наскоро оделся и вышел.

Снаружи зачинался прекрасный новый день, солнечный и теплый. Но Сейвен обрадовался не столько солнцу, сколько безлюдию, и поспешил вниз по тропинке — к краю жилого комплекса, где располагались умывальни. «Только бы не занята».

Повезло и во второй раз — у кабинки было пусто. Сейвен вошел, замкнул за собой дверь, выдохнул облегченно, но тотцикл вспомнил, зачем пришел, и торопливо напился.

Ледяная вода приводила в чувство. Как следует умывшись, Сейвен снял с вешалки свободное полотенце, вытерся насухо и вышел, мимодумно прихватив утирку с собой.

За дверью поджидал Крайтер. С голым торсом и в коротких шортах, из кармана которых выглядывал тюбик зубной пасты. Он стоял, прислонившись к стене, и поигрывал своим полотенцем.

— О! — оживился он, завидев Сейвена. — Тоже в скорлупку волочешь? А я вот вчера унес и только сегодня вспомнил, что полотенце за кровать завалилось. Вот — возвращаю!

Сейвен не ответил. Ему подействовали на нервы беспечный тон Крайтера и то, с какой никчемной темы он попытался завязать разговор. «Полотенце? Через треть цикла получать первое задание и валить демон знает куда, а тут полотенце. Да и вообще, откуда такое радушие?» Можно было предположить, что это новый статус одухотворил Крайтера, но Сейвен знал его не первый год. Он водрузил свое полотенце Крайтеру на плечо и удалился, так ничего и не ответив.

До встречи с Олафом еще было немного времени, но возвращаться в скорлупку не хотелось. «А не позавтракать ли?»

Дежурный по столу, который больше хотел видеть сны, чем лицо Сейвена, положил свежего салата, шлепнул в тарелку каши, жирно сдобрил массу соусом и отправил с подносом на стол.

Жевал Сейвен неохотно. Вдобавок основное блюдо подали уже чуть теплым. А вот завар из тонизирующих трав оказался неплох и отлично поправил настроение.

После завтрака Сейвен вернулся к себе и уточнил время. До назначенного цикла оставалось всего двадцать нарнов.

* * *

У лифтовой площадки мялась Лейла. Темно-желтые короткие штаны, желтая куртка, застегнутая до самого подбородка, и черные ботинки из которых выглядывали желто-черные чулки… На поясе у Лейлы он подсмотрел ряд метательных ножей и одобрительно хмыкнул.

— Кого ждешь? — он шагнул из тени, ожидая эффекта, но Лейла даже не дрогнула. Она повернулась ему навстречу и простодушно улыбнулась.

— Если ты откроешь двери лифта, то тебя. Отпечаток моей ладони так и не загрузили в привратную систему.

Сейвен кивнул в ответ, отпер дверь и они вместе вошли в просторную кабину лифта.

— Я еще вчера обратила внимание… У вас даже здесь, в лифте, цветы растут! — Лейла указала на кустики какой-то растительности в навесных клумбах под самым потолком лифта. — Для чего столько?

— Микроэкосистема. Мы даем растениям оптимальные условия для жизни, а они — нам.

— Воздух?

— Не только. Растения дают плоды, а некоторые их части используют для приготовления лекарств… И завара.

— Чай?

— Что?

— Ну, когда высушенные листья кипятком…

— Да.

— У нас в Крисалии это чаем называется.

Двери лифта расступились, и ларги шагнули в приемную протектора. Впрочем, скорее — в общую приемную, поскольку на пятом этаже центрального корпуса размещался не только кабинет Олафа, но и секретариат визитаторов.

Напротив створок лифта громоздился огромный, как сама приемная, стол, за которым работал визитатор. За его спиной возвышалась стена из выдвижных ящиков. Справа у закрытой двери стояло несколько ларгов, и каждый из них что-то читал.

Визитатор поднял голову на прибывших, отчего из-под золоченого чепца показался его подбородок и жестом пригласил к столу.

— Вот табель, распишитесь в получении. Здесь и здесь, — указал он на пустые строчки.

Когда росчерки были запечатлены, визитатор нагнулся к одному из ящиков стола и достал табельные экземпляры устава вместе с удостоверениями ларгов. Сейвен видел удостоверения не раз, но… Сердце замерло, когда он открыл книжицу и, с одной стороны, увидел дагерротипный отпечаток своего лица, а с другой — отлитый из стали знак купола: оскаленная лисья морда с ножом в зубах. Рядышком Лейла тоже знакомилась со своим удостоверением, но, верно, ее полнили чувства иного рода. «Как же… Так долго быть частью одного, чтобы стать придатком другого».

Снова зашумел лифт, и в приемную вошли двое. Крайтер и Зак. «Как только кабину не разнесли?» Крайтер пожаловал на прием в своем обычном белом плаще, а Зак — в просторных шортах с кроссами на босу ногу, да плотной клетчатой рубашке с закатанными до локтей рукавами. Сейвен припомнил форму купола и лишний раз порадовался тому, что ее не заставляли напяливать, отправляя на задание. В привычном было удобнее. Зак, например, кулачный боец, и ему точно неловко, когда узкие подмышки мешают как следует размахнуться.

Визитатор пригласил вошедших к столу, а после отпустил к двери протектора. Через некоторое время поднялись и остальные ларги, но прием все никак не начинался. Стало тесно, тесно от ожидания. Все молчали. Изредка кто-то обменивался фразами, пустыми и ничего не значащими. Рядом с визитатором предпочитали держать рот закрытым.

Наконец двери кабинета протектора отворились и на порог вышел еще один визитатор. Он громко назвал три имени, приглашая войти первую группу. Через несколько нарнов двери распахнулись вновь. Тройка вернулась разгоряченная и, если судить по живому обсуждению, преисполненная энтузиазма.

Следом были приглашены еще трое ларгов. Сейвен нахмурился. Остался полный состав давешней группы В. Крайтер усмехнулся, потом еще и еще, пока не засмеялся в голос. Остальные грузно молчали.

Шанс, что оставшихся ларгов разделят, сводился к нулю. Каждый это отлично понимал, поскольку группы из двух человек не бывало. Редко, очень редко ларги работали поодиночке. Это были опытные, закаленные воины, которым поручались особо ответственные задания. «Явно не наш случай».

Двери кабинета отворились во второй раз и вышла группа ларгов, которая молча поплелась к лифту.

Кабинет Олафа напоминал утес, подпирающий небо. Вошедших накрыла волна яркого света, немилосердно ослепив после хмурой приемной. Протектор сидел за столом в шикарном резном кресле и просматривал бумаги. За его спиной во всю стену зиял оконный проем, вид из которого преподносил купол как на блюде. «Наверняка старина частенько стоит у окна и наблюдает за нами». Верхний край окна почти касался небесной тверди, и вода в оболочке купола, преломляя лучи солнца, походила на жидкий кристалл.

Впустивший компанию визитатор остановился за спиной протектора и замер, как будто его отключили. Олаф вскинул на ларгов голову и поспешил выбраться из-за стола:

— А, группа В! Умеете работать в команде, умеете.

Он поприветствовал каждого лично, чем особенно смутил Лейлу, потом вернулся к столу, отыскал в бумажном многообразии тот самый документ и положил его на край, прихлопнув сверху ладонью.

— Вот ваш контракт. Живой и очень интересный. Поедете в Крисалию. Контракт заключен с правительством Делио Флаби, так что имейте в виду это сразу, — серьезно подчеркнул Олаф. — У них в Крисалии несколько собственных желобов по добыче руды, и нам поручено конвоировать туда новейшее оборудование. В Йерашане уже ведется погрузка ледокола, так что к вашему прибытию все будет готово. Задача такая: вы сейцикл отправляетесь в Лонцию. Знаю-знаю, вы только вчера оттуда вернулись, но ничего не поделаешь. Так вот, из Лонции вы следуете к железнодорожной платформе и оттуда прямиком до Йерашана.

— Эге. Почти вся Гелиония поперек… — присвистнул Крайтер.

— Да, именно так. На вокзале Йерашана вас встретят и проводят в порт. С этого момента, собственно, ваше задание и начнется. Охрана, я вам скажу, самое обыкновенное дело ларгов. Не верите? А вот его спросите, — и он кивнул на визитатора. Тот в ответ степенно наклонил чепец в жесте согласия.

— Капитан ледокола посвятит вас в детали. Он вообще всячески обязан содействовать вам. Поедете впятером… Сегодня. Глиссер будет ждать в порту ровно в семь.

— Э-э-э, впятером? А кто еще? — продолжал вести переговоры инициативный Крайтер.

— Да. Поскольку это ваше первое задание и оно довольно-таки ответственное, я решил отправить с вами проверенного ларга. Диз Криста, она будет вашим командующим напока.

— Диз? Так ведь она…

— Я отстранил ее от наставничества. Без тридцати нарнов семь у главных ворот вас заберет транспорт. Не опаздывайте. Всё, свободны.

Спустились вместе, но едва двери открылись, как Крайтер скорыми и раскатистыми шагами оставил товарищей далеко позади. Когда они вышли на малое кольцо к одному из водопадов, его уже и след простыл. «Важное что-то вспомнил. Или просто выделывается. Да. Скорее так».

На душе было как-то плоско, разочаровано. Сейвен внутренне готовился к напыщенным речам, витиеватости слога, к тому, что Олаф много скажет лишнего. Сегодня же он просто на себя не походил. «Может, он со всеми ларгами так лаконичен? И это не он, а мы изменились…» Странно и то, как он отозвался о Диз. «Проверенный ларг», но «я отстранил ее». Противоречиво донельзя.

На мосту через ров Сейвен остановился, перегнулся через перила и посмотрел на воду. Сквозь мелкую рябь, поднятую водопадом, проглядывалось галечное дно. Одинокий пучок водорослей колыхался сообразно течению, а рядом с ним резвилась стайка мальков. Рыбки исчезали и снова появлялись, мерцали на свету глянцевыми боками и видели только себя. Их мир едва умещался в зыбком кустике водорослей. «А если выпустить их в настоящую реку? Интересно, уплывут они или останутся? Будут так же держаться вместе или разбегутся кто куда?»

Остановился Сейвен не просто так, а с намерением. Намерением отделаться от спутников. Но те, видно, намека не разобрали и встали рядом, молча поглядывая на воду. Простояли так долго. Странно, но в молчании не было ничего неловкого. Поначалу Сейвена раздосадовала вынужденная компания, а теперь он поддержал бы любой разговор. Только вот его никто не начинал.

Что-то заурчало. Сейвен покосился на Зака — тот немного зарделся. Урчание повторилось.

— Да, я сегодня еще ничего не ел, — перевел он голос своего желудка. — Позавтракать никто не желает?

— Уж лучше и пообедать сразу, — отозвалась Лейла. — Сейвен, ты как?

— Я уже поел. Идите без меня.

— Тогда до скорейшего.

— Да, увидимся. Позже…

Торчать на мосту дольше не имело смысла, и Сейвен пошел к себе.

Он лег на кровать. Одеяло сбилось, и все тело прямо заскрежетало от раздражения. Он выдернул из-под себя комок и швырнул в ноги. В распоряжении оставалось еще полтора цикла, потому резон устроиться поудобнее все-таки был.

Какое-то время Сейвен пролежал с закрытыми глазами, но сон ходил где-то далеко. Тогда он достал из кармана личный устав ларга и раскрыл его, где раскрылось:

«Глава 6. Укрепление и сохранение здоровья ларгов.

134. Сохранение и укрепление здоровья, физическое развитие ларгов — важная и неотъемлемая часть их подготовки к качественному исполнению заключенного контракта. Забота ларга о собственном здоровье является одной из его основных обязанностей по обеспечению постоянной боевой готовности. Сохранение и укрепление здоровья ларгов достигаются:

— регулярными тренировками, физической подготовкой и спортом;

— осуществлением санитарно-гигиенических, лечебно-профилактических мероприятий;

— исключением факторов, негативно воздействующих на здоровье и общее физическое состояние».

Очередная случайно раскрытая страница:

«Глава 3. Права, обязанности и ответственность ларга.

45. Ларг обязан с достоинством нести звание наемного воина, дорожить честью купола и честью своего звания.

46. Ларг обязан ставить исполнение контракта превыше всего, прилагать все усилия к достижению цели, быть готовым к самоотверженному устранению любых факторов, препятствующих достижению цели.

47. Ларги обязаны оказывать поддержку один другому, независимо от принадлежности к тому или иному куполу, оказывать содействие в выполнении контракта, если возникает такая необходимость».

Чем больше Сейвен читал, тем отчетливее видел мелкие ячейки сети, наброшенной на ларгов. Каждая строчка устава сквозила цинизмом, неприкрытым безразличием к ларгу как к человеку. В этом документе они рассматривались точно дорогие автоматы, которые должны всегда работать исправно, беспрекословно повиноваться и видеть перед собой только один идеал — контракт. Устав ни на что не намекал. Он открыто и бесцеремонно расставлял по полочкам то, чего с гнетущим чувством ждали доларги, то, что они, будучи доларгами, отказывались принимать, но уже давно приняли. С самых тех дней, когда их — беспомощных и глупых — привели в купол и стали дрессировать. А теперь? Теперь ничего не осталось. Только правда, которая в чистом виде горше хлорки.

Не то чтобы эта книжица потрясла Сейвена — он не пудрил себе мозги псевдоромантикой профессии и давно уяснил, кто он таков. Та война оборвалась внезапно, но, как разрушенный дом оставляет после себя груду камней и тучу пыли, она не исчезла без следа. Война породила другое, чужое поколение, заменившее истинные ценности мира базарной ценой. И если тогда — в самом начале — глубина бессмыслия измерялась горем, то теперь — ценою. Вот и все.

Хоть поверхностно, но устав знать следовало, поэтому Сейвен истратил остаток времени на его изучение. Текста оказалось много, а официальный стиль дополнительно затянул чтение так, что к половине седьмого цикла он едва осилил треть.

Сейвен поднялся, отыскал походный ремень, наполнил его патронами и другой нужной мелочью, проверил, удобно ли он сидит на бедрах, прихватил запал и вышел.

У главных ворот дожидались только его. Оказалось, что помимо их группы в Лонцию поплывет еще трое ларгов. Сейвен узнал состав — эти ребята зашли к Олафу чуть раньше.

Уже в дороге всезнающий Зак в полтона рассказал, что Магро, Диотор и Гельвим будут их спутниками почти до самого Сотлехта. Собственно, в столицу Гелионии их и отправили, но для чего — ларги раскрывать отказались.

Через нарн они уже плыли к Лонции. Пока остальные в пути спали, Сейвен развлекался чтением устава. Веселье, правда, то еще, и он бы с удовольствием вздремнул сам но… «Странно все это как-то». Не раз и не два Сейвен отрывался от книжицы и настороженно осматривал каюту. Их разместили в другой комнате — поменьше, но его не покидало чувство фантастичности, какого-то залипания во времени. Будто он все еще спит. Или видит точно такой же сон. Он озирался снова и снова, проверял, куда смотрят ларги, не плывут ли по воздуху радужные завитки… Нарнами он так заигрывался с воображением, что начинал водить перед собой ладонью или привставал с места, чтобы выяснить, где он находится: там или здесь.

В порту их поджидал одинокий солдат Гелионской армии. В форме и при оружии, он козырнул прибывшим и предложил следовать за собой. Когда их ввосьмером определили в фургон, где посадочных мест оказалось всего шесть, Сейвен не знал, чему дивиться: то ли колкости судьбы, упекшей ларгов в сердцевину ремонтного отряда, возвращающегося в Сотлехт, то ли скупердяйской продуманности маршрута.

Ущелье Ребрух оказалось куда длиннее, чем во сне. И шире. Сейвен все выглядывал в узкое окошко-бойницу и ждал, когда стены начнут сдвигаться, а Крайтер — печалиться. «А я и Диз, стало быть, съеживаться». Но ничего такого не происходило, хотя в настоящий момент чуток поубавить в росте Сейвен не отказался бы. Он сидел в проходе на корточках, поскольку стоять не давал низкий потолок. Его участь разделял Крайтер, который с кислой миной подбирал край своего белоснежного плаща постоянно опадающего на пол.

Железнодорожная станция на которую они, наконец, прибыли размещалась у края обширной площадки, окруженной со всех сторон крутогорьем. Открытую местность по периметру освещали редкие прожектора, дающие, впрочем, достаточно света, чтобы не заблудиться. У платформы томился локомотив, отягощенный тремя вагонами. Состав блестел в желтых отсветах, как китоническая рыбина, грозная и проворная в воде, но беспомощная на суше.

Избавившись от попутчиков, гелионцы сразу начали группировать технику для ночлега, а ларги, как будто обиженно и оттого не попрощавшись, тотцикл отправились на посадку.

Вблизи поезд оказался больше, чем мерещилось. Обтекаемый, как пуля, приплюснутый с носу и без намека на окно, он явно приходился родственником гидроглиссеру. Сверх того, локомотив и вагоны щеголяли плавниками воздухорассекателей на крышах. В каждом изгибе чувствовалась скорость и мощь.

Попасть в вагоны можно было через единственную дверь в головной машине. На стук откликнулся визитатор, осведомившись по громкой связи, кто они такие и чего хотят. Диз ему ответила, озвучив номер контракта, состав команды, место назначения, и, для наглядности, предъявила документ. Диотор точь-в-точь повторил характеристику Диз, отделив лишь номер, место и состав. Даже интонации в голосе у него звенели идентично.

Фыркнула гидравлика, и овал люка неторопливо посторонился. Внутри оказалось светло и чисто. Дальше тамбура визитатор никого не пропустил, пока каждый не предъявил ему удостоверение ларга. Когда он закончил рассматривать корочки и заносить отметки в табель, то смилостивился и открыл дверь в первый вагон. Самым обычным железным ключом, что несколько позабавило Сейвена.

— Остальные двери открыты, — махнул он рукой. — По четверо в каждом вагоне.

— Но нас в команде пятеро, — осторожно заметила Лейла.

— Значит, кому-то достанется целое купе.

— А может, мы как-нибудь вместе?..

— Как хотите. Проходите, не задерживайте отправление.

Роскошь коридоров, через которые шел Сейвен, ошеломляла. Стены, отделанные бархатом и позолотой, хрустальные осветители на потолках в обрамлении тончайшей серебряной бязи, массивные, как будто мраморные багеты и доподлинная картинная галерея вдоль стен.

— Это что, вернисаж на выезде? — Крайтер остановился у картины, на которой рельефный буйвол, вспарывал рогами землю. — И зачем это он?

Единственное купе первого вагона заняла группа Диотора. Второй вагон Сейвен миновал не останавливаясь, понадеясь, что команда осядет именно в нем. В третьем он оглянулся и облегченно выдохнул — за ним никто не пошел. «Вот и славно».

— Знал бы — оделся поприличней, — обескуражено проговорил Сейвен, рассматривая убранство купе.

Больше всего озадачила головастая шкура бурого медведя на полу. И камин. Впрочем, при ближайшем рассмотрении камин оказался искусственным. Блестящий паркет, хрустальные сосульки звездного света над головой, массивный дубовый стол и четыре стула, кожаные кресла, по формам и мягкости напоминающие свежие пончики, две кровати со шторками, огромный холодильник и… Матово-стеклянная дверь в уборную.

— Шикарно.

Обувь Сейвен оставил у порога, запал пристроил в углу за какой-то расписной вазой и, не переставая осматриваться, снял пояс. Его не покидало чувство отстраненности, будто бы это и не купе вагона, а роскошный номер столичной гостиницы. На самом деле он не уезжает, а уже приехал. «Вот только куда?»

Камин фальшиво потрескивал в тишине, от него волнами исходило тепло. После прохладных гор и людского обилия здесь было особенно хорошо. Сейвен развернул к камину одно из кресел и провалился в нем, как в облаке. Двигаться расхотелось, обленились и мысли. Он закрыл глаза и представил себя в пушистом халате, в мягких тапочках перед настоящим камином. В огромном доме все спят и лишь он один с бокалом теплого вина остался в гостиной, чтобы привести мысли и чувства в порядок. В воображении соединялись люди и образы, плавилась сама жизнь, чтобы предстать перед Сейвеном в ином свете.

От стука в дверь мечты разбились. Он открыл глаза и с сожалением обнаружил руку пустой, а ноги — босыми. «Дались мне эти тапочки». Раздражение колыхнуло волной успокоившуюся было душу.

— Заходите, кто там.

Дверь открылась, и на пороге возник Крайтер. Он посмотрел на Сейвена, потом на его сапоги, оставленные за порогом, и начал разуваться.

«Какого демона тебе надо?»

Крайтер долго смотрел на урчащий в углу холодильник:

— У нас он деревом отделан. Представляешь, сколько фондов стоит? А… Для чего? Я имею в виду, ведь поезд куполу принадлежит, а значит, никто, кроме нас, им пользоваться не будет. Зачем ларгу деревянный холодильник? Тебе он нужен?

«Естественно, что нужен. Как еще я могу нормально отдохнуть между заданиями, если не в хорошей обстановке и хорошо питаясь?»

— Нет.

— Вот и мне не нужен. Я не могу есть из деревянного холодильника. Так что, будь добр, или иди к ним, или оставайся и поужинаем вместе.

«Смотрите-ка, есть он не может. Поругался там, что ли, теперь сюда пришел? Все равно попытка выселить меня фальшивая».

— Делай что хочешь.

— Значит, ты остаешься?

— Нет. Я иду спать.

— Как? А ужинать?

— Желания нет.

— Ну, как знаешь.

Спать хотелось вполне оправданно — по хронометру уже была глубокая ночь. А вот почему аппетит ходил где-то далеко — Сейвен объяснить не мог. Впрочем, нет, не из-за Крайтера. Наверно, сказалась разнузданная дорога и угар, которым он надышался в пути. Сесть за стол через не хочу, конечно, можно, но теперь, когда рядом он… «Насиловать себя, да еще и дважды? Нет уж, увольте».

Шторки оказались весьма кстати. Сейвен забрался в кровать на первом ярусе, задернулся, и сразу стало темно и как будто тише.

Дрема забавлялась с ним, ласкала, отвлекалась на перестук колес и редкие, но какие-то инородные звуки, порождаемые Крайтером. Душа ворочалась и зевала — устраивалась поудобнее во вздыхающем теле. Все становилось далеким и близким, как сердце, быстрым и бесконечно долгим.

Наконец, остановилась и эта карусель. Сейвен оказался на пике гладкого, как шлифованная сталь, конуса. На самом кончике, с вершины, он взирал на копошащуюся внизу массу, перемалывающую в экстазе нагие тела и оголенные механизмы. По безбрежному, пестрому океану пробегали разряды электричества. Они разбивались о подошву конуса пеной и взлетали хлопьями снега.

Его больше нет. Он — одинокая снежинка, оторвавшаяся от искристой пены, парит над разноцветным океаном и поднимается все выше, и выше… Сполохи теперь похожи на грозовые переливы в разбухшей туче. Они бледнеют и стираются насовсем. Теперь он — единственный источник света, но светить не для кого.

Act 6

Мощное русло реки Хофери пролегало через всю центральную часть континента Гелиония, упираясь разветвленной дельтой в восточную его оконечность. Благодатные равнины этих земель цвели и плодоносили круглый год. Люди вели здесь размеренную и неспешную жизнь. Чего нельзя было сказать о столице Гелионии.

Сейвен стоял на пригорке в какой-то зеленой деревушке и смотрел поверх Хофери. Противоположного берега видно не было. Зато был виден Сотлехт, точнее не он сам, а грязное растекшееся по горизонту пятно задымления. На том берегу дышал своей жизнью самый большой город планеты.

Магро, Диотор и Гельвим спустились с косогора, на котором остались провожающие, взошли на пристань и скрылись в пароме, уже нетерпеливо попыхивающем клубами выхлопа. Через два-три нарна судно тягуче запищало и отчалило, а команда Диз, более не сдерживаемая формальным прощанием, вернулась в поезд.

В отсутствии окон была своя прелесть. Спускаешься в эдакий богемный подвальчик, спишь, ешь, отдыхаешь, а выбираешься совершенно в другом месте. «Машина перемещений. В книжке фантазийной что-то такое было. Только там она была маленькой и в кармане умещалась, а тут мы сами в ней».

Отправление затягивалось. Сейвен развалился в одутловатом кресле напротив двери своего купе и жевал пирог с ревенем, запивая его молоком. За ночь экспресс покрыл большую часть пути, и теперь до Йерашана оставалось каких-то триста-четыреста километров. «Но почему же мы стоим?»

Йерашан возник куда раньше Сотлехта, но столицей Гелионии он так и не стал, хотя в разные моменты истории служил убежищем правителям от смут и восстаний. «Может, холодно там слишком было?» Йерашан основали в устье Хофери — превосходном месте для рыбного промысла и торговли. Многими годами позже город превратился в континентальный центр металлургии, поскольку Северные горы, тянувшиеся по серпу полуострова Зилама, оказалась несметно богата рудой.

Двести десять фаз назад полуостров отделился в суверенное государство со столицей в Йерашане. Кровавое было отделение, суровое. «Революция? Да, пожалуй и так. Но только не в гелионских книгах по истории». Но внезапное окончание Той войны помогло Делио Флаби поставить строптивую державу на место. Как и любую прочую суверенность континента.

Окружение качнулось, и поезд наконец-то тронулся. Сейвен затолкал остатки пирога в рот, будто есть разрешалось только на остановках, и прилежно собрал крошки в пустой стакан. Едва он поднялся, чтобы озадачить работой мойку, как в дверях появился Крайтер. Он посмотрел на Сейвена, на его набитые щеки, усмехнулся, набрал в холодильнике еды и уселся за стол.

Картины из коридора наскучили очень скоро, но возвращаться в общество Крайтера не хотелось, как не хотелось оставаться и в общества Зака, который прохаживался тут же. Этот товарищ то ли серьезно разбирался в живописи, то ли искусно притворялся.

— О! Смотри, какая игра света и тени, какие краски! Напоминает ранние работы Йохи Митуса. Хе-хе-хе, конечно, до того, как его сожрал кубизм… А это? Смотри, Сейв, смотри. Видишь чайку? А ее тень? Какая панорама… Ух, какая пастозность! Какая полислойность!..

Сейвен оставил Зака наедине с творчеством и пошел дальше.

Девушки во что-то играли. Они мельком глянули на Сейвена, но тут же вернулись к разбросанным по столу картам. «Хм. А холодильник и впрямь деревянный». Сейвен опустился в свободное кресло и углубился в чтение устава. Временами он отрывался и поглядывал на картежниц. Игра шла в упорном молчании. Два цикла кряду. «И Зак куда-то подевался со своим пустым звоном…» Он отложил книжицу, откинулся в кресле и стал на память воспроизводить прочитанные тезисы.

— Вот так вот! — победоносно хихикнула Лейла и шлепнула на стол пачку карт. — Будешь собирать?

— Верю. Еще партию? В качестве реванша?

— А давай!

Брови Сейвена приподнялись. «Два цикла одна партия? Это что ж за игра такая?»

— Да вы не успеете.

— Что? — впервые за столь долгое время на него по-настоящему обратили внимание.

— Я говорю, до Йерашана цикл-полтора осталось. Едва начнете.

— А ты давай с нами, — лукаво прибавила Диз. — Если разыграем на троих, то точно успеем.

— Какой же это тогда реванш?

— Ничего, — протянула Лейла, старательно перетасовывая колоду. — Если продуешь, то мы обе будем в выигрыше.

Они засмеялись, а Сейвен только вздохнул в ответ. «Спелись уже».

Зак появился, когда визитатор оповестил по терминалу о скором прибытии. Он молча вошел в купе и так же втихомолку принялся за содержимое холодильника. «Насытил душу, пришла пора желудка». Сейвен присмотрелся — в Заке сквозило что-то еще. Он был сумрачней обычного. «Разве картины не должны просветлять?» Конечно, может, и должны, но три цикла подряд ходить по галерее из трех вагонов… «А был ли он там все это время?»

— Что живопись? — как можно безразличнее поинтересовался Сейвен.

— Нормально, — пробурчал в ответ Зак.

— Как Крайтер?

Зак чуть не подавился, потом метнул взглядом молнию в товарища и набросился на еду с удвоенным ожесточением.

«Ну что ж, все ясно».

* * *

Йерашан встречал ненастьем. Холодный ветер порывами швырял в лицо морось, небо над головой стелилось бесконечными оттенками серого, а сам вокзал походил на заброшенное кладбище.

Поезд остановился на возвышенности, отделяющей город от каменных насыпей. По обширному гребню пролегло несколько железнодорожных веток, то разветвляющихся, то сливающихся вновь. На обочинах бугрились какие-то строения. Справа, где несметным количеством громоздились навалы доставленной с гор руды, возилась техника. Слева унылой грудой начинался сам Йерашан. С высоты нескольких десятков метров он мало чем отличался от вороха серого камня. Над городом клубился дым фабрик и заводов, окончательно сводящий небо и землю.

Пока спускались на широком эскалаторе, Сейвен поймал себя на мысли, что город ему не безобразен. Йерашан изнемогал от людского присутствия, от бесконечно долгих терзаний. Казалось, что город хотел встрепенуться, стряхнуть мучителей, но… Их слишком много, а он — смертельно устал. «Интересно, каким он был до появления первой фабрики?» Сразу припомнилась деревушка, в которой они останавливались по пути. «Свободная от гнета технического замысла».

У подножия железнодорожного гребня их встретил сухощавый старик в темном френче и маленьких круглых очках. Его голову покрывала фуражка с символикой армии Гелионии.

— Ларги, я полагаю? — отрывисто спросил он. Судя по голосу, дедуля стоил трех молодых парней.

— Так точно, — Диз протянула документы, и все дружно предъявили удостоверения.

Внимание бумагам досталось минимальное, а на удостоверения старик и вовсе не посмотрел. Зато он пристально оглядел компанию. Отчего-то его взгляд дольше всего задержался на Крайтере.

— Полковник Ларус Меко. Высшим командованием я уполномочен препроводить вас на судно. Так же в мои обязанности входит посвятить вас в детали кампании. Обстановка вам известна?

— Исключительно в общих чертах, — усмехнулся Крайтер.

Губы старика сжались.

— Имя и звание.

— Что?

— Ваше имя и звание, — раздельно повторил он.

— Крайтер Солвет. Ларг.

— Крайтер Солвет, известно ли вам, что по уставу ларгов вступать в переговоры с заказчиком имеет право только командир группы?

— Да, известно.

«Врешь ты все. Ничего тебе не известно».

— Тогда почему на мой вопрос ответили именно вы?

— Прошу прощения, полковник. Думал пошутить самую малость, разрядить обстановку. А то все какие-то зажатые…

Он хмыкнул и отвернулся, так, будто полковник Ларус Меко перестал существовать.

«Ой-ёй. Зря ты так. Здесь тебе не в куполе, да и Олаф далеко».

Предотвращая очевидное, Диз выступила вперед.

— Просите нашу неучтивость, моншер. Ларги — вчерашние выпускники. Им не хватает опыта.

— Этого ларга ждет наказание. Так или иначе. Следуйте за мной.

Кругом все кряжисто и прижато к земле. Все тускло и безлико. На тротуарах — грязные лужи, на дорогах — реки грязи, которые бороздят тяжелые грузовики. Брызги от их колес потоками разбиваются о стены и тут же стекают обратно. Редкие прохожие все столь же невзрачны и подавлены, точно вместе с грязной водой в их души просочилось безразличие города.

На одной из полноводных улиц их подобрал армейский фургон. Полковник отдал распоряжение водителю и забрался во чрево автоскора вслед за ларгами. По дороге он завел пространный монолог о задании, из которого Сейвен заключил, что несколько ближайших дней они проведут в скуке и однообразии.

Ледокол «Снежный клинок» в настоящее время загружали, и к утру планировали закончить. Ларгам предстояло оберегать груз в пути, а, по прибытию, отконвоировать до желоба по добыче никеля. Желоб принадлежал правительству Гелионии, как и груз, целиком состоящий из новейшей техники для извлечения полезного ресурса. Агрегаты, кстати, изготовили здесь же в Йерашане на передовом заводе. Полковник дал понять, что груз — опытные образцы и что на производство затрачены немалые средства.

— Настоящий год беспрецедентен в отношении партизанской активности, — полковник снял очки и протер уставшие глаза. — Силами одной только армии мы не справляемся. Две трети всего воинского контингента занимается лишь охраной и патрулированием. Гелиония огромна, и в каждой провинции мы должны иметь постоянное воинское присутствие. Где-то чуть больше, где-то меньше… Бросить все силы на поддержание порядка мы не имеем права, потому как обязаны держать резерв на случай чего. Вот и приходится прибегать к услугам со стороны.

Он усмехнулся, но усмешка вышла сдавленно, как вздох:

— Ларги обходятся нам в круглую сумму, но иного выхода нет.

Далее полковник скатился в жалобы, а потому Сейвен про себя уценил старика до двух молодых парней.

Порт был огромен, а океан — тревожен и угрюм. Казалось, будто его воды, тут же покрывают лоснящимся пепельным налетом все, чего касаются. Сколько судов томилось в бухте опредлить было невозможно. Они прятались друг за другом, грудились у пирсов, выглядывали из доков и, в сгущающихся сумерках, напоминали громожденье скал.

Ларги вошли в одну из портовых гостиниц. Сухая, прибранная скромно, но со вкусом, она сразу понравилась Сейвену. Пока Ларус Меко договаривался с хозяином постоялого двора, команда устроилась на лавке у глухой стены вестибюля.

По окну напротив обильно текли струи дождя. Снаружи почернело окончательно. На некоторое время Сейвена отвлекла коричневая с белыми узорами драпировка стен, а когда он снова глянул в окно, то увидел сотни фонарей, похитивших у ночи порт. «Рабочий день продолжается. Ночным днем? Или дневной ночью… Бесконечностью. Эдаким вечным двигателем, который однажды запустили, а теперь никто не знает, как его остановить. И работает все быстрее, быстрее. А ведь поломается когда-то. Так стеганет, что из кожуха выскочит, и тогда… Хе-х. Наступит тогда истинная ночь».

— Скорей бы уж, — мимодумно буркнул Сейвен, его услышал Зак, но растолковал по-своему:

— Да, что-то долго полковник там языком чешет.

Ему никто не ответил, но как будто услышал сам полковник и тотцикл вернулся.

— Для вас организуют ужин, после — укажут номера для ночлега. Извините уж, если принимаем скромно… Завтра утром, в начале четвертого цикла, за вами прибудет фельдъегерь и препроводит на борт «Снежного клинка». Будьте готовы.

Он направился к выходу, но у порога обернулся:

— Тихой ночи. Пусть хранители пребудут с вами.

Поужинали в соседней комнате, где хозяева гостиницы содержали харчевню. Стол оказался богат и обилен. После трапезы ларгов представили трехместным номерам. «С удобствами, чтоб им».

Едва они вошли, Зак побросал ботинки, разделся и нырнул под одеяло спать. Крайтер повесил заляпанный плащ на спинку стула, навестил умывальник, а когда вернулся, снова оделся и пошел к двери.

— Пойду, прошвырнусь, — угрюмо бросил он и вышел вон, громко хлопнув дверью.

Сейвен хотел проследить за гулякой, но потом нашел затею пустой и даже озлился на себя. «Пускай катится, куда хочет! Мне-то какой резон мокнуть вслед за ним? Лучше высплюсь». Он погасил свет, улегся, но непонятная тревога не отпускала его еще долго.

* * *

Крайтер сидел в кресле. Его голова покоилась на груди, руки плетьми свисали поперек локотников, так, что кончики пальцев касались пола. Он спал. В отсвете хмурого утра его фигура напоминала мертвеца. Пепельно-серая, холодная и немая. Странно, но от угла, в котором он сидел, на самом деле тянуло холодом. Сейвен протер глаза. Да, окно рядом было приоткрыто.

Он поднялся, натянул штаны и прокрался в ванную комнату, а когда вернулся товарищи все еще спали. «Закрыть бы, а то просквозит». У окна пахло не только остывшим мокрым воздухом, но и хмельными парами. «Надрался, что ли?» Он приблизил лицо к Крайтеру. «Ну так и есть».

— Чего тебе, Сейв? — не поднимая головы, проскрежетал Крайтер.

— Иди, умойся. Через полцикла курьер придет, а от тебя разит, как от бочки с вином.

Крайтер наконец поднял голову и посмотрел на Сейвена. Глаза у него были налиты кровью.

— Как же голова болит.

— Думаешь?

— Что «думаешь»?

— Головой думаешь или чем?

— Эх… Знал бы ты! — напрягся, было, он, но тут же скис. — Пусти. Пойду и впрямь умоюсь.

Фельдъегерь прибыл нарн в нарн. Молодой человек отчеканил заготовленное приветствие и сильно удивился, когда Крайтер богато пожал ему руку и крепко обнял.

— Веди нас, мышонок, — выдохнул он ему прямо в лицо. — Только смотри, не ошибись.

На борту «Снежного клинка» их встречал сам капитан.

— Марио Шриттер, — представился он, пожимая руки парням и лучезарно улыбаясь девушкам. — Давайте я покажу вам каюты, а после — соберемся у меня и выпьем за удачу в рейсе. Тогда и поговорим.

Так он сказал и многозначительно посмотрел на Крайтера. Тот, казалось, капитана не услышал, а подошел к ближайшему контейнеру, и стал проверять, надежно ли он закреплен на палубе.

— Основная часть груза в трюмах, — кашлянул начальник. — Я покажу его вам позже. Пойдемте?

После осмотра кают, капитан повел всех в трюм ледокола. По дороге он нахваливал свое судно, его быстроходность, проходимость, вместительность… Говорил с такой гордостью, на какую способен только отец, кичащийся успехами сына.

Нутро корабля было пространно и сумрачно. В свете редких фонарей Сейвен насчитал двадцать два вездехода, сгруппированных в две шеренги. Сколько техники они умещали в своих бортах сказать было трудно, поскольку все было накрыто плотным брезентом.

Диз попросила спецификацию груза.

— Всенепременно покажу! — заверил ее капитан. — Вот только доберемся до моей каюты и все документы в вашем распоряжении.

Наконец отправились и в каюту, куда капитан упорно влек ларгов. За короткое знакомство Марио Шриттер несколько раз намекал на выпивку, ожидающую в его апартаментах, и Сейвен заподозрил в капитане нездоровое пристрастие. «Надеюсь, хоть помощники у него нормальные, а то с таким капитаном, чего доброго, и на мель сядем».

В каюте царил раскардаш. На огромном столе в хаосе валялись карты, навигационные приборы, книги, письменные принадлежности, бутылки, стаканы, тарелки с объедками… На краю стола догорала свеча. Дверца одного из книжных шкафчиков валялась на полу, а на ней — груда книг. В углу, стоял глобус Вербарии, а вокруг него — пятнистые тряпки. «Или это одежда?» Широкое овальное окно было заляпано чем-то желтым.

— Присаживайтесь! — гостеприимно пригласил Марио, одновременно высвобождая стулья из мусорной трясины. — У меня тут небольшой беспорядок, но вы не обращайте внимания.

Ларги стояли в дверях, не решаясь войти.

— Я боюсь, — шепнула Лейла. — Вдруг там крысы?

— Пошли, — прошипела в ответ Диз. — А то обидеться еще.

Они по очереди переступали порог и, по мере обнаружения стульев, рассаживались за столом.

— Ох, простите, — спохватился хозяин корабля и сгреб в кучу все, что валялось на столе, потом зарылся в нее и отыскал пустые стаканы. — Кому налить?

— Мне! — тут же отозвался Крайтер.

— О! Наш человек! — расцвел капитан. — Еще кому?

Выпивох больше не нашлось. Зато Диз напомнила о документах.

— Ах, да, — тень легкого разочарования промелькнула на лице капитана.

Он достал из ящика стола на удивление аккуратную папку с бумагами и протянул ее командиру группы. Из другого ящика он достал бутылку без этикетки и наполнил густо-коричневой жидкостью стаканы.

— Ну, будем! — воодушевленно объявил капитан, они с Крайтером выпили, крякнули и занюхали чем попало. — Как вам наш город?

— Сероват, — покачал головой Крайтер. — И женщин порядочных мало.

— Точно. Особенно в порту.

Крайтер бросил пронзительный взгляд на Марио, но тот ничего не заметил и продолжил:

— Вы и города-то толком не видели. У нас ведь не только фабрики, да пристани. Есть свой парк. Огромный парк с фонтаном и аттракционами… Только не работает он. Музеи есть. Причем три. Музей искусств, исторический музей и археологический. Только они тоже все закрыты. Знаете почему? А потому, что, пока Гелиония платит, нужно работать, а не отдыхать. А откажемся работать — силой заставят. Причем задаром. Демон пожри эту Гелионию! Среди вас ведь нет гелионцев?

Он снова налил, и они с Крайтером снова выпили.

— Знаете, мне ведь только сорок семь фаз. Из них двадцать семь я в море. Начинал матросом на военном линкоре. Мы тогда часто делали рейды к берегам Кетсуи-Мо и утюжили из гаубиц прибрежные утесы. Знаете, какие язвы в скалах оставляют серфиры? Ммм, загляденье просто… Теперь таких нет уже. Запретили. Впрочем, весь этот артобстрел походил на переплевку пятиэтажного дома. Ну, дело не в том. Я хотел сказать, что в разгар Той войны, когда мы возвращались в порт, то чувствовали, что возвращались домой — в родной Йерашан, а не в гальюн. Тогда мы все: зиламайцы, гелионцы, малаетцы, гералийцы… Короче говоря, все противостояли Кетсуи-Мо. Паршивое было время, да… Но какое бы оно ни было, мы не делали разницы между тем вот и этим. А когда всё так внезапно кончилось, сукин сын Делио каждому отвесил тумак и указал на свое место.

Марио Шриттер рассмеялся:

— Победила-то Гелиония, а? И благодаря кому? Благодаря Кетсуи-Мо! Или кто там у них у штурвала стоял. Вот! Мы даже не знали с кем воевали. Кетсуи-Мо, да Кетсуи-Мо. А кто руководил этим падлючим войском? Вот. Вот!

В бутылке, видимо, водилось нечто крепкое, поскольку уже после четвертого стакана слова Марио побежали наперегонки. Он начал оговариваться и плести такое, что окажись рядом офицер гелионской армии, то капитана прямо на месте расстреляли бы. «Разбушевался-то как. А чего ради-то?»

— Я каждый день вижу, как эти ублюдки высасывают последнюю кровь из моей страны! И что же? Я ничего не могу с этим поделать!

— Уходи в подполье, — предложил Крайтер. — Присоединяйся к партизанам и в бой!

— Ах, вот что ты предлагаешь! Пускать на дно корабли? Так ведь построят и купят другие, как и на мое место кто-то другой придет. Или, вот как с вами, купят грузу охрану и… И ничего. И в Крисалию ведь не по круизу плывем, а везем большие злые зубы, чтоб грызть мерзлоту сподручней было!

Все, кроме, пожалуй, Крайтера, чувствовали себя неловко. Откровения капитана походили на домашний скандал при гостях. «Так же самозабвенно. Только он и упругая плеть гнева». Бранился капитан на общеизвестные вещи. Штука заключалась в том, что никто об этих вещах не распространялся, тем более в присутствии людей, работающих на ненавистное государство. «Рехнулся он, что ли? Или уже окончательно наплевал на себя? Действительно, правду говорят, что злоба вдвойне сильнее в бессилии».

Если бы не старший помощник, который с учтивым стуком заглянул в каюту и поинтересовался об отчаливании, неизвестно, когда бы все это кончилось. А так, вместе с обязанностью капитана, множество дел появилось и у всех остальных. На том и распрощались.

Act 7

Океаническое странствие тянулось восьмой день. Ледокол держался береговой линии, но в почтительном отдалении от суши. Лишь изредка над горизонтом, будто миражи, всплывали заснеженные пики гор полуострова, свидетельствовавшие о неизменности курса.

С каждым днем холодало все сильней, льдины встречались чаще. Когда корабль достиг мыса Вильнев — самой северной оконечности Гелионского континента, — водная гладь окончательно смерзлась. Мантия полярного льда простерлась на сотни и сотни километров, редко где горбясь макушками айсбергов.

Судно шло уверенно, хотя во льду его темп заметно упал. С треском и скрежетом корабль ломился вперед, оставляя позади себя ручей темной, почти черной воды. Палуба и все, что было на ней, покрылось коркой намерза, и ледокол обернулся сказочным замком. В лучах яркого солнца он переливался радугой, что только добавляло чудного сходства.

Капитан с обязанностями справлялся твердо, но пил не просыхая. Раз, через раз компанию ему составлял Крайтер. Эти двое как-то сразу нашли общий язык и теперь подолгу засиживались вечерами в каюте капитана.

Караул несли строго, правда толку в нем было мало. Ночами, особенно когда случалось безветренно, высоко в небе проявлялись зеленовато-лиловые штрихи магнитного сияния. Скованый льдом и припорошенный снегом океан в эти циклы, расцветал всевозможными оттенками зелени. Волны цвета трепетали, перетекали с места на место, сгущались в такой контраст, что лед, казалось, вот-вот растает. По временам это представление тускнело, но всякий раз разгоралось вновь, принося с собою непередаваемые образы.

Через два дня судно оторвалось от береговой линии, мыс Вильнев остался позади и капитан взял курс на столицу Крисалии — Куллухтуп. Спустя еще четыре дня команда миновала пролив Лашарона, отделяющий самый значительный остров планеты от континента Гелиония, и оказалась в Срединном океане. Теплые течения удерживали в этой приполярной зоне стабильно положительную температуру и движение ускорилось. Впрочем, нагретая Горячим архипелагом вода едва просачивалась в просторную островную бухту, так что в конце пути ледокол снова увяз в мерзлоте.

Куллухтуп — промерзшее насквозь местечко, где температура круглый год балансировала на гранях льда. Здешние строения перевернутые стеклянные блюдца, под которыми в грунт уходили жилые и рабочие желоба. Встречались правда и самые обыкновенные избушки, стоящие еще со времен освоения Крисалии. На фоне блиставшего изогнутыми линзами города эти черные вкрапления сорили глаз.

Здесь Сейвен впервые увидел древних. Высокие — выше любого человека на голову или две, с бледно-зеленой полупрозрачной кожей, они ходили по голому снегу босиком, останавливались перед каждым встречным и долго кланялись. Один из древних поклонился и Сейвену, когда тот проходил мимо. Не зная, как поступить, Сейвен неловко поклонился в ответ. Вторичным поклоном древний склонился еще ниже. Сейвен повторил. Когда ж в третий раз древний отвесил поклон до самой земли, ничего не оставалось, кроме как ответить взаимностью.

— Вы нравитесь мне, — расплылся безгубой улыбкой туземец. — Да пребудут с вами хранители.

— И вам не болеть, — растерянно ответил Сейвен и мысленно выругался. «Вот болван. Желать не болеть тому, кто никогда не болеет».

Это племя и в самом деле не знало хворей, как, впрочем, и телесных услад. «Может, потому и не болеют?» Жизненный цикл древних начинался просто. У порога смерти древний впадал в летаргический сон и на его теле — где угодно — вскакивала бородавка. Этот пупырышек рос, по капле высасывал жизнь родителя и в итоге являлся иной. По шрамам на теле можно было определить, сколько таких метаморфоз претерпел древний.

Так они возвращали молодость, сохраняли память, но не давали потомства. Когда на острове появились люди, популяция туземцев уменьшилась, а после окончания Той войны правительство Крисалии и вовсе вколотило народ древних в резервации.

На время разгрузки ледокола отряд ларгов разместили в одной из местных гостиниц. Собственно, в городе их было всего две. «Странно, что не одна». Костяк жителей острова составляли рудокопы. Здесь, в Куллухтупе, гнездилась верхушка «желобцов», заправляющая точками добычи по всему острову. Крисалия являлась уникальным местом: куда ни воткни острие бура, обязательно наткнешься на редкий элемент. Поэтому Гелионию влекло к здешним краям, как магнитом, и притупить это влечение могла разве что жуткая стынь.

Глядя на заиндевевший купол гостиницы, Сейвен поежился. Здесь под землей было тепло и уютно, а там, наверху… С наступлением темноты там начиналась вьюга, перемалывающая в снежных жерновах все без разбора. «А нам завтра валить еще глубже на север, едва ли не до полюса».

— Лейла, купол далеко отсюда? — Сейвен вспомнил, как Диз говорила, будто означенный заказчиком желоб в пределах видимости от купола Крисалии.

— Ну, если по прямой, то километров пятьсот. А что?

— Да так. Оцениваю свои шансы.

Колодец гостиницы глубиной и диаметром ровнялся метрам десяти не больше. Ларги пребывали на самом его дне и чего-то ждали, переминаясь у хозяйской стойки. Маленький звонок на столешнице работал исправно, но хозяева так и не появлялись…

— Так. С меня хватит, — Зак оставил звонок и заорал во всю глотку. — Я помыться хочу! Эй, где вы все?!

На вопль широко распахнулась дверь одного из номеров. Оттуда вышел раскрасневшийся и вспотевший хозяин гостиницы, а следом — хозяйка с растревоженной прической и съехавшей набок юбкой.

— Извините, мы, ох, — хозяин бегал глазами от одного ларга к другому и избегал прямого взгляда. Рукой он непрестанно искал что-то в кармане фартука. — Хранителей ради, простите. Мы с женой прибирались.

Крайтер засмеялся, Зак покраснел и отвернулся, Диз улыбнулась, а Лейла, кажется, ничего не поняла.

— Я накрою на стол, — хозяйка, вся пунцовая, поспешила удалиться.

— Ага, — гоготал Крайтер ей в след. — Только, чур, прибираться на столе не надо.

После ужина Сейвен одел казенный пуховик и вышел прогуляться.

Город ютился у самого берега, не замерзающего благодаря искусственному подогреву. Узкий серп гавани клубился паром, скрывал причал и крыл инеем все вокруг. Тонны нагревательных элементов питались от биореактора, зарытого невдалеке от города. Только благодаря этой установке освоение Крисалии стало возможным. На вопрос, отчего город не построили на внешней стороне острова, где вода не замерзает сама по себе, капитан «Снежного клинка» ответил, что только здесь, глубоко в бухте у берега, нашлось место без рифов и отмелей.

Солнце висело над горизонтом очень низко. Сейвен бродил по расчищенным от снега дорожкам, заглядывал в сквозные крыши желобов, украдкой рассматривал встречных людей и кланялся древним. Всякий раз, когда издали угадывалась высокая зеленоватая фигура, сердце на мгновение замирало, а потом начинало биться чаще.

Древние всегда улыбались. В их улыбке было что-то невинное, такое, от чего делалось совестно за себя и за всех. Со стыда в груди закипало желание хватить со всего маху древнего по лицу, а после самому удавиться. Стискивая зубы и сжимая до хруста кулаки, Сейвен сознавался, что вышел на улицу только ради этих улыбчивых лиц. «Что же? Что вы такое? За что мне стыдно перед вами?»

У древних не было письменности. Не было наук и школ. Да и целей в жизни никаких не было. Несмотря на это, знали они многое, так как жили вечно и ничего не забывали. По словам древних, их родила сама Вербария. Чистые и лишенные подозрений, они показали колонизаторам чрево, из которого вышли, — далеко на севере Крисалии в занесенной снегом изложине. Аномальная зона одурманила первооткрывателей несметными залежами редкоземельных металлов но… Кошмарные видения ночью, необъяснимое беспокойство днем и частые несчастные случаи заставили покинуть чрево древних.

До начала великих гонений, аборигены населяли всю Крисалию. Они не нуждались ни в пище, ни в воде, не боялись морозов и потому могли жить где угодно. Жестокие опыты показали, что древних убить совсем не просто. Расчлененные тела срастались, удаленные органы — возникали снова… Но все же и они умирали. Пожалуй, если бы не древние и эксперименты над ними, то наука о биоэфирных токах так и не появилась бы.

Край города опоясывала высокая снежная насыпь. «Наверное, гребут бульдозерами сюда весь снег, что в городе выпадает». Сейвен поднялся на гребень вала и понял, что на самом деле он выбрался из котлована, в котором прятался город.

Взгляду не за что было зацепиться — бесконечная равнина по самый горизонт. Он оглянулся. Цепочка оставленных им следов терялась в низине города, напоминающего с высоты чистый лист, с аккуратно разложенными на нем стеклянными линзами. У подножья, в месте, где он поднялся, стояла группа людей. «Древние?» Сейвен присмотрелся. Три высокие фигуры стояли неподвижно и, кажется, наблюдали за ним. Он вздохнул и стал спускаться.

Древние кивали ему. Именно что не кланялись, а улыбались и кивали. «Что теперь делать? Улыбаться и кивать в ответ?» Сейвен остановился на квик, с серьезной миной кивнул разок и пошел в город. Они ни слова не сказали и не окликнули, но он чувствовал их провожающие взгляды настолько явственно, что несколько раз передернул плечами. «Странно все это».

В гостинице народ бездельничал. Когда Сейвен увидел, как Лейла с Заком прыгали по расстеленному на полу коврику с цветными квадратами, Крайтер за кофейным столиком и с карандашом в зубах гадал ребусы, а Диз Криста посапывала на диванчике, то в полной мере осознал, насколько тяжек труд ларга. «Действительно, чрезвычайно тяжело не забыть оружие в очередной гостинице».

Он вздохнул и прямиком направился в ванную комнату. «Надеюсь, Зак не сильно полы залил». Когда он вернулся, то отыскал сослуживцев с трудом — народу в фойе набилось больше, чем огурцов в банку. Оказалось, что это прибыли рабочие желоба Гелионии за грузом. А поскольку вездеходов было двадцать штук, то и водителей прибыло ровно столько же. К превеликой радости хозяев гостиницы.

Часть перевозчиков останавливалась на соседнем постоялом дворе, а остальная — галдела тут. Сейвен еще раз вздохнул. «Чем больше избегаешь общества, тем настойчивей оно жаждет встречи с тобой…» Публика собралась крайне грубая на слово. Кто-то уже бранился с хозяином за оформление, кто-то умиленно ругался на рыбок в громадном аквариуме, а кто-то травил сальную байку. Но все, как один, требовали выпить и закусить. За счет правительства Гелионии, разумеется. К превеликому разочарованию хозяев.

Пока вся орава наяривала что-то в обеденной, Диз не преминула собрать ларгов в одном из отведенных для них номеров.

— Итак, обсудим дальнейшие действия, — она надела очки и раскрыла свою папку с бумагами. — К завтрашнему утру вездеходы спустят на берег и подготовят. Эти архаровцы поведут транспорт двойной колонной. Значит, Сейвен и Зак будут в головных машинах, Лейла и Крайтер в хвостовых. Я буду посередине. Вездеходы оснащены рациями, поэтому без связи не останемся.

— Маршрут движения утвержден? — спросил Крайтер.

— Да, вот он, — и Диз показала карту острова, где красной тонкой линией был отмечен маршрут. — Заблудиться невозможно. Всего… Пятьсот сорок километров практически ровной местности. А купол вот здесь, — она показала ногтем на пятнышко, синеющее рядом с пунктом назначения.

— Надеюсь, вы не против, если мы ненадолго зайдем туда? — с надеждой в голосе спросила Лейла.

— Да, конечно, — пожала плечами Диз. — Почему бы и нет.

— Нам придется туда заглянуть, — то ли сказал, то ли подумал Сейвен.

— Это почему же? — вопросил Зак и скрестил на груди руки.

«Значит, все-таки сказал».

— Диз, в контракте говорится о том, как мы будем выбираться из желоба?

— Нет…

— Мне кажется, что эти, — Сейвен кивнул на дверь, — не захотят везти нас обратно в город. Пешком мы не дойдем. По уставу мы должны обратиться за помощью в ближайший купол и нам должны ее оказать.

— Тем более, — натянуто улыбнулась Диз.

— Постой-ка! — выпрямился сидевший в кресле Зак. — А ледокол? Он-то нас будет ждать или на льдине поплывем?

— Будет, — авторитетно кивнул Крайтер. — Он пробудет здесь пять дней. Загружаться чем-то. Вот скажи мне, Диз, ты — командир группы, а знаешь меньше меня. Как так?

— Ты, — сквозь зубы процедила она, — всю дорогу пьянствовал с капитаном. Вот как.

— Ну, я не пьянствовал, во-первых. А во-вторых, у меня были причины.

— Да?!

— Ага.

— Ледокол будет загружен не чем-то, а медью, и отчалит он не через пять, а через четыре дня!

— Ух ты, а об этом должен знать только командир?

Диз замерла с приоткрытым ртом и занесенной в жесте рукой. Рука медленно опустилась, а рот — закрылся.

— Ладно, — махнул рукой на молчание Зак. — Поздно уже, спать пойду я, а то завтра, по ходу, вставать рано. Не забудьте разбудить, если что.

— Я с тобой, мышонок, — поднялся с места Крайтер и вышел из комнаты вперед самого Зака.

Сейвен вышел последним.

* * *

Все следующее утро и весь день они мчались по безбрежной пустоте. Колонна следовала по полю напрямик, полагаясь только на бортовую навигацию. Прейди она в негодность, Сейвен бы и ума не приложил, как выбраться. «По солнцу только если». Но в ясный день, солнце, казалось, было повсюду. Его свет отражался в каждой снежинке, усиливаясь так, что без защитных очков можно было ослепнуть.

Погода начала портиться, едва зашло солнце. Дальние края видимости подернулись дымкой и Сейвен стал замечать, как редкие порывы вихрили поземкой снег. Ветер крепчал тем сильнее, чем меньше оставалось пути.

Когда до пункта назначения осталось километров восемь повалил густой снег. Вокруг все заволокло чернотой, ветер шквалом бился в стекла и, как чудилось Сейвену, раскачивал вездеход так, что тот едва стоял на гусеницах. Поднялась метель.

— Чудно как-то, — хмурил кустистые брови гелионец, с которым Сейвен делил кабину. — Завируха, говорю, странная. Тут ведь горы рядом уже. Не должно быть ее… Такой. Смотри, как завивает, мать ее, а!

Завивало и в самом деле яростно. Мощные прожектора, какие ставят еще на поезда, выхватывали из этой круговерти совсем немного.

— Сейвен, Зак, как у вас обстановка? — заговорил репродуктор голосом Диз.

Сейвен взял рацию, нажал кнопку, но, прежде чем ответить, услышал голос Зака:

— Скорость передвижения упала до пятнадцати километров в цикл. Видимость до тридцати метров, световых ориентиров желоба не видно, никаких подозрительных движений. Откровенно говоря, Диз, пуржит так, что вряд ли кто сунется к нам.

— Ясно. Лейла, Крайтер, у вас как?

— Заметает, — Крайтер зевнул и сладко причмокнул. — Ну как у нас? Плетемся в хвосте, дистанцию блюдем да лезем из кожи вон, чтоб не потеряться. Может, мы подтянемся чуть ближе? На случай если пурга усилится.

— Да, смысл есть. Всем водителям! Сократить интервал до пяти метров. Продолжаем движение.

В новом молчании явственней слышался рев ветра, скоблящего корпус вездехода. Глядя на бушующую в свете прожектора стихию, у Сейвена зародилось ощущение инородности, какой-то несуразности их пребывания здесь. «Как под водой. Очень, очень глубоко. На самом дне океана, где нас нет, не было и быть не должно. Где нам не место». Контракт с Гелионией, как причина вторжения в иное пространство, поблек до нелепицы. Сейвен поежился и закрыл глаза. Свист ветра, гул двигателя, скрип кресел… Воздух как будто уплотнился от этих звуков, отчего стало тяжело дышать.

К тугому потоку звуков прибавился еще один. Рокот. Далекий и урывочный, он вмешивался, точно военный гонг. Картина не изменилась. Разве что ветер чуть ослаб. Сейвен вопросительно посмотрел на гелионца: тот выглядел беспокойней прежнего и лишь покачал головой.

Пятью нарнами позже громыхание стало частым и явственным. В какой-то момент Сейвену показалось, что впереди блеснула вспышка. Он снова посмотрел на водителя, тот сощурился и напряженно глядел перед собой.

Вдруг полыхнуло еще. На этот раз вспышку заметил и гелионец.

— Что за… — он вплотную приблизился к лобовому стеклу, и как раз вовремя — ночь высекла еще одну вспышку. — Гроза. Ты видел?! Это ведь молния!

Сейвен взял рацию:

— Внимание всем. Приближается… — на мгновение он запнулся. «О, хранители. Как это все дико». — Приближается грозовой фронт.

— Да! — послышался в динамике голос Зака. — Мы тоже видели вспышки. Это молнии, не иначе!

— Продолжаем движение, — ответила Диз. — До желоба осталось пять километров. Гроза нам ничего не сделает.

— Но здесь не бывает гроз! — голос Лейлы дрожал от напряжения. — Я прожила здесь столько фаз и ни разу не видела их. И до меня никто никогда не видел. Вы уверены, что это гроза, а не… Что-то другое?

Вдруг сверкнуло ярче прежнего. Всполох устремился в сторону, волоча за собой сноп ветвистых искр, а через квик раздался трескучий грохот. Молния взорвалась почти у самой земли, прямо над головой. Вспышка оказалась такой яркой, что на мгновение снег полыхнул раскаленной пудрой и все окружение врезалось негативом в глаза.

— Продолжаем движение, — непреклонно повторила Диз. — Всем максимально сократить интервал и увеличить скорость.

Ветер пропал, темп увеличился, видимость — тоже. Сейвен внимательно смотрел вперед, но в отражениях молний ничего, кроме снега, не видел.

Внезапно молния отвесно ударила землю. Копье из света и пламени шарахнуло почти перед самым носом вездехода. Двигатель заглох, сзади послышался удар, потом второй, третий… «Они врезались в нас?!»

— Какого демона у вас там творится?! — прокричала Диз, но вместо ответа в землю начали лупить молнии.

Методично, одна за одной, они как будто ныряли в снег, оставляя на поверхности светящийся след. Колонна попала в окружение из блестящих отпечатков. Снег под ними забурлил, взбугрился и приобрел форму. Не прошло и нарна, а на месте следов от молний высились фигуры, отдаленно напоминающие людей. Без голов, с массивными широкоплечими торсами, внутри каждого из которых мерцал павший свет. Они белели снегом, из которого появились. «Големы».

— Нас окружили, — произнес в микрофон Сейвен. — Какие будут приказания?

— Заводить вездеходы и прорываться, — рыкнула Диз в ответ.

Но как ни пытались водители, техника не оживала.

— Вот дерьмо! — вместе с ругательством послышался удар — это Диз стукнула рацией панель. — Ларгам вступить в бой. Немедленно!

Как воевать с големами, Сейвен понятия не имел, но открыл дверцу и спрыгнул вниз. Снег оказался плотным, утрамбованным ветром, идти по нему было не хуже, чем по земле. И только с уровня земли Сейвен оценил, сколь высоки были големы. «Не меньше пяти человеческих».

Фигуры из снега шагнули, сужая кольцо. Это послужило сигналом к действию и Сейвен рванул к ближайшему голему. Подбежав, он остановился и, с колена, выстрелил в сгусток света. Брызнули искры, снежный простор сотряс рев, и голем лавиной сошел на землю. Но разбить кольцо не удалось — великаны сомкнули строй и шагнули еще.

— Твари! — в тепловой маске Сейвен просто задыхался. Даже короткие перебежки давались трудно.

Ни единый патрон не пропал даром. Оживший снег умирал, цеплялся за шагающих рядом, но умирал. Патроны кончились и ничего другого не осталось, кроме как идти в рукопашную.

Клинок пронзал снег, точно воздух. Подрубленные конечности вскипали серебром и мгновенно срастались. «Похоже, чувствителен только свет». Сейвен отскочил назад, припал к земле, оттолкнулся и прыгнул. Ступни угодили на изгиб колена, еще толчок — он на бедре соседнего голема, еще один — и он вонзил запал в снежное тело прежнего. Рык возвращения смерти, и великан осыпался наземь, увлекая за собой Сейвена.

Тяжелые глыбы погребли Сейвена с головой. Кое-как он выбрался и пустился вслед за широко шагающими големами.

На самых подступах его остановило новое событие. Два шагающих рядом голема прикоснулись друг к другу, живительный огонь устремился к точке контакта, слился и воссиял ярче. Их тела одрябли, раскисли, но в следующее мгновение объединились вокруг общего «сердца». Спустя квик то же самое произошло с другой парой. Потом с третьей… Теперь рост великана удвоился и даже с батута не получилось бы допрыгнуть до его груди.

Сейвен все еще бежал. Снежные гиганты шагнули раз, второй и слились вновь. Рост громадин потерялся в вышине. Прожекторы вездеходов освещали этих исполинов только по пояс, а погоня за их шагами сразу потеряла всякий смысл. «Надо же было так влипнуть на самом первом задании!»

К колонне подошли всего два голема. Но зато каких! Их ступни по величине равнялись четырем вездеходам, а сияющие энергией торсы метали искры так высоко, как могли только глаза хранителей. Наступи такой на Сейвена, от него бы и снежинки не осталось. «Как там остальные?»

Огненные шары устремились к земле. Четыре ладони, громадные, как айсберги, зарылись в снег под вездеходами. Все закипело, посыпалась снежная труха, и многотонная техника взмыла ввысь, как груда пустых коробок.

Последнее слияние треклятых големов Сейвен определил только по единению сгустков света. Облако молний размеренно поплыло в сторону Куллухтупа.

Act 8

Крайтер пропал.

В ночь происшествия три десятка людей ходили по снегу с биорадарами до утра, но пропавшего ларга так и не нашли.

— На мой взгляд, возможны два исхода, — подавленные неприятностью ларги сидели в кабинете протектора купола Крисалии и, без особой охоты, выслушивали его рассуждения. — Всего два. Первый — в результате инцидента его погребло настолько глубоко, что биорадар не может уловить тело. Второй — на момент… Хищения ларг оказался внутри одного из вездеходов. Если это так, то, вероятно, он еще жив.

Несколько раньше, когда только выявилось исчезновение, Лейла рассказала, что видела, как Крайтер, следуя приказу вступить в бой, покинул кабину. Сражался он или нет, она не знала, — своих забот хватало.

— Может, он забрался в вездеход, когда понял, чем это нападение закончится, — предположила Диз. — Погеройствовать в его стиле.

— То есть вы считаете, будто ваш товарищ решил таким образом подобраться к тем, кто стоял за кражей? — На мгновение протектор задумался. — Если так, то это крайне неразумное решение.

— Это тоже на него похоже, — невесело усмехнулся Зак.

— Вам видней, — протектор пожал плечами. — В любом случае этот вопрос второстепенен. В первую очередь следует выяснить, кто стоял за нападением. Даже не нападением, а спланированным грабежом. Кхм. Никто, конечно, не мог предположить, что негодяи за раз похитят двадцать вездеходов. Кстати, если груз не будет найден в установленные контрактом сроки, инвесторов ожидают крупные финансовые потери. Стоимость груза, плюс транспортные издержки, плюс цена контракта, плюс так далее.

Протектор перестал загибать пальцы и подошел к окну — за спины сидящих в рядок ларгов.

— Меня, впрочем, мало волнуют потери инвесторов. Как и ваше наказание. Как и наказание моншера Олафа, — он вздохнул. — Меня волнует тот, кто столь искусно контролирует биоэфир.

— Мастера подобного уровня вне закона с окончания Той войны, — напомнила Диз. — Чтобы сотворить столько големов, недостаточно одного человека. Нужны жертвы.

— Не забудьте присовокупить это к обвинению, когда найдете злодеев.

— Как бы он всех нас не присовокупил, — пробубнил Зак и скрестил на груди перебинтованные руки.

На него все посмотрели, но ничего не ответили.

— Ситуация особая, — как бы размышляя, продолжил начальник. — Поэтому неплохо было бы отправить вас на Бредби как можно скорей. В Куллухтупе у нас есть несколько гидроглиссеров. Придется один выделить, тем паче что и повод есть… Ладно! Идите, готовьтесь, нарнов через тридцать вас отвезут.

Ларги поднялись на выход.

— Лейла, будь добра, задержись на нарн, — остановил протектор бывшую подопечную и, когда остальные вышли, закрыл двери.

Купол Крисалия разительно отличался от родного Бредби. Здесь все белело застенным снегом. Дорожки, постройки, скамейки, какие-то абстрактные скульптуры вместо деревьев… Даже униформа встречающихся обитателей купола. «Зачем они носят ее? Ведь неудобно же. И маркая она очень». Только свод купола оставался таким же, а за ним — все такое же солнце. «Только холодное».

Заку еще утром пообещали снять бинты с обмороженных рук, поэтому он отправился в лазарет. Сейвен остался наедине с Диз, но исключительно формально, поскольку мимо то и дело проходили обитатели купола. «Что-то у них здесь визитаторов мало. Холода боятся что ли?» Не сговариваясь они пошли в столовую и так же молча принялись за обед.

Подавали экзотическую для южных желудков снедь, приготовленную из водорослей и травы, как пояснил раздатчик, чрезвычайно богатой витаминами. На вкус это месиво едва ли уступало виду. А вот чай… Напиток понравился Сейвену настолько, что он попросил второй стакан, чего ранее никогда не делал.

Пришел Зак, уселся рядом и потребовал большую порцию чего-нибудь. Перед ним нарисовалась гора зеленой массы, он поморщился, но за вилку все же взялся.

— Как руки? — поинтересовалась Диз.

— Нормально, — ответил Зак, наматывая на вилку зеленый склиз. — Думаю, дней через десять само бы прошло.

— А ну покажи.

Он протянул руку. Кожа на пальцах, костяшках и тыльной стороне ладони была розовой и свежей, как у ребенка.

— Неплохо, — одобрительно хмыкнула Диз и посмотрела на Сейвена. — Клирики знают толк в врачевании. Повезло, что Лейла рядом была, а то б твои культяпки почернели и отвалились прямо там, на поле. Вот скажи, зачем ты на рожон полез? Кулаками зачем махать начал?

— А что мне оставалось? Стоять в сторонке, как те ухлопки, и свистеть: «Давай, дай ему! Дай!»? Нет, я так не могу.

С нарн помолчали.

— Знаете что, — вдруг бросил вилку Зак и выпрямился на стуле с самым решительным видом. — Крайтер все-таки молодец. Протектор давеча говорил, что, мол, он поступил глупо, но из всех нас он один понял, куда ветер дует. И, что уж там, я бы поступил так же. Если б соображал чуточку быстрее…

— Да? А если его уже в жертву принесли? — сдержанно, стараясь скрыть раздражение, парировал Сейвен. — Нечего сказать, полезная соображалка.

— Он делал свою работу, — стоял на своем Зак. — Долг ларга идти до последнего.

— Ой, не смеши, — свое раздражение Диз не скрывала. — О каком долге ты говоришь? Крайтер считал, что это все кругом ему должны, но точно не он.

— Но тогда зачем он так сделал?

— Как «так»? Откуда тебе известно, что его унесли? Может, от Крайтера и остался только окоченевший труп в белом халате.

— Что-то не верится.

«А ведь и вправду». Смерть Крайтера ощущалась чем-то эфемерным, неестественным. Они и рассуждали о нем и его кончине, не особо веря себе. «Так, лишь бы с Заком поспорить». А между тем его не было и, возможно, уже никогда не будет. «А может, никогда и не было?» Сейвен отвлекся и попробовал вообразить картину прожитого без Крайтера, но фантазии не выходили. Он значил слишком много, воздействовал на жизнь куда сильнее, чем казалось. «Без Крайтера мы были бы совсем другими. И меня, пожалуй, здесь не было б».

Они знали друг друга слишком долго. Их судьбы сплелись еще тогда, когда воспоминания неуловимы, а временами красочны и остры.

В начале третьего года Той войны, после жуткой атаки Кетсуи-Мо на северную оконечность континента Гелиония, их нашел спасательный отряд. В столице государства, исчезнувшего в день нападения, в подвале, под гнетом останков разрушенного дома. Они сидели там уже шесть дней. Сейвена до сих пор помнил запах сырой земли, нескончаемую чернильную тишь, разбавленную монотонным капаньем воды из поврежденного трубопровода. Он помнил спасительную лужу, ее вкус, песок на зубах, собственный плач и плач Крайтера, помнил бесконечное желание солнечного света и дикое, безумное отчаяние, сносящее душу каждый квик.

Затем был приют, дядя Олаф, его смертельно больная и добрая жена. Потом купол Бредби. Они с Крайтером всегда, всю жизнь были рядом, но друзьями — ни одного дня. Теперь это казалось странным. «Столько фаз провести вместе и ни разу по-настоящему не сойтись? Разве такое бывает?» И все же… Все же Сейвен не мог вообразить прожитые годы без Крайтера.

Лейла вернулась вместе с протектором, с запечатанным конвертом в руках. Когда они вернулись в город и без проволочек отбыли на Бредби, она призналась, что протектор рассказал ей нечто чрезвычайное.

— Он сказал, что инвесторы снимут Олафа с должности. Это наверняка, вот только как скоро — неизвестно.

— Снимут? Из-за чего? Из-за нас?! — Зак взъерошил волосы и откинулся в своем кресле. — О, хранители, как же мы его подставили…

— Нет, нет, мы не виноваты, — замахала руками Лейла. — Дело в том, что под него давно копают. Он… Он неугоден стал, что ли. Или просто не везет ему в последнее время. А тут такой замечательный повод. Вы знали, что больше половины контрактов купола Бредби были или не исполнены до конца, или провалены? А за последние полгода контракты заключались исключительно с Гелионией и основное их содержание сводилось к охране от партизан?

— Да, это мне известно, — Диз пожала плечами. — И что с того?

— Протектор сказал, что инвесторы снимут Олафа, чтобы не компрометировать себя в глазах основного заказчика. Другими словами, во всех неудачах, и нашей, наверное, тоже, обвинят именно его.

— А что за конверт он тебе дал? — спросил Сейвен.

— Я не знаю… Он написал его при мне и велел передать Олафу лично. Я, правда, не знаю, что там. Может, предупреждение. Они ведь… Друзья.

— Нас не должно касаться содержание письма, — строго заметила Диз. — Мы и так знаем больше, чем следует.

Весь морской путь до Бредби Сейвен проспал. Впрочем, как и остальные члены поруганного отряда. Вчером, спустя четверть цикла после прибытия гидроглиссера в порт, ларги стояли у ворот купола Бредби.

Тревога росла с каждым нарном. Сейвен изо всех сил пытался заглушить подкатывающие к горлу удары сердца. Увещевал себя, что все в порядке. Что в случившемся они не виноваты, что такое могло произойти и с самыми опытными ларгами. Но стоило отвлечься от тревожных мыслей, как они возвращались сами собой.

Первым в куполе их встретил визитатор. Он заметил вошедшую группу и немедленно преградил путь.

— Отряд из Куллухтупа, — он низко склонил голову, отчего голова скрылась за позолоченным чепцом.

— Так точно, — Диз приложила руку к груди, остальные повторили жест.

— Ваше возвращение не предвиделось столь скоро. Задание выполнено успешно?

«Проклятье! Нужно что-то отвечать и быстро! Диз, ну не молчи же, не молчи!»

— Подробный отчет здесь, — Диз выхватила конверт из рук растерявшейся Лейлы. — Мы сейцикл же лично передадим его протектору. Если вы позволите.

Не дожидаясь ответа, она чеканным шагом прошла мимо визитатора. Остальные бросились догонять ее.

— Постойте! — окликнул группу визитатор.

«Неужели догадался? Но как?!»

— Вас ведь было пятеро.

— Именно так, — обернулась Диз и не моргнув глазом продолжила: — последний член нашего отряда задержался в порту. Он помогает загрузить провиант на гидроглиссер.

— Понятно. Ладно, можете идти.

Когда они поднимались на лифте, Диз пристально посмотрела на Лейлу:

— Надеюсь, это, — она помахала письмом, — стоило такого вранья. Очень на это надеюсь, Лейла.

— Я ведь говорю, что не знаю, что там! — запротестовала было Лейла, но двери лифта расступились.

В кабинете, кроме Олафа, больше никого не было. На самом деле Сейвен понятия не имел, как бы они докладывали протектору о своих злоключениях в присутствии основного визитатора. «Опять врать? Нет. Можно только разок и исключительно обобщенно. Тут даже Диз не сочинила бы правдоподобную историю». Сейвен посмотрел на нее. «А ты молодец. Не спасовала. Только зачем? Ради всех хранителей, зачем? Ведь очень скоро все прояснится, и тогда…»

Олаф мельком оторвался от бумаг, но, узнал вошедших и глаза его округлились.

— Где это вы так? — он зажмурился и мотнул головой. — Почему вы так скоро? Где Крайтер?

Повествование Диз вышло лаконичным, но емким и примерно точным.

— Чтоб мне провалиться… — простонал Олаф, снял очки и растер переносицу. — Он ведь должен был. Должен! Что за письмо? Дайте сюда.

В конверте лежал сложенный вчетверо лист бумаги и какой-то официальный бланк. На последнем Сейвен разглядел оттиск печати и размашистую подпись. «Должно быть, протектор расчеркнул».

Документ Олаф сразу убрал в ящик стола, вернул на нос очки и обратился к письму. Читал он долго, время от времени поглядывал на ларгов и стремительно мрачнел. Когда он закончил, то сначала откинулся на спинку кресла, посидел так с нарн, потом встал и, сложив руки за спиной, начал ходить по комнате.

— Моншер? — учтиво обратилась Диз.

— Да? — протектор будто забыл об их существовании. — А, да, да. Можете идти. Мне нужно немного подумать. Не вздумайте разгуливать по куполу и идите в свои скорлупки отдыхать. Я позову вас, когда будет нужно. О случившемся никому ни слова. Если спросят, то все прошло гладко. Ну, идите, идите.

И они разошлись.

Сейвен ничего не понимал. Действия Олафа напоминали зеленого доларга, который нашкодил, а теперь скрывается от визитатора и его розг. «Но ведь узнают. Все равно узнают. Может быть, уже завтра. Для чего балаганить? Ведь снимут. Теперь-то непременно снимут! И это письмо? Что было в нем такого написано? А бланк?»

— Вот проклятье!

Хотелось понять, найти логику. Но чем упорнее он старался, тем туже закручивались мозги. Промаявшись так с цикл, он только озлился на себя. «Зачем мне это надо? Я ведь совершенно ничего не знаю! Да и вообще — не моего ума это дело. Олаф знает, что делает, а если не знает, то и поделом старику. Пускай сам все решает. Мне-то что?!»

В порыве решимости он даже поднялся с кровати, но тут же сел на край, провел ладонью по лицу и безрадостно уставился в пол.

— Уф. И думать об этом больше не хочу. Не хочу.

Дабы отвлечься, он взялся чистить запал, но не помогало. Мысли как-то сами возвращались к Крайтеру, Куллухтупу, Олафу и конверту. В итоге Сейвен дочистился до того, что отложил запал в сторонку и пошел искать Лейлу.

Смеркалось. Ночные огни зажечь еще не успели, а потому в куполе царил густой полумрак. Впрочем, спотыкаться далеко и не требовалось — уж кто-кто, а Лейла точно отдыхала в своей скорлупке. Сейвен заглянул в каморку дежурного доларга, поинтересовался, где разместили новенькую, и уже через нарн стоял у ее двери.

Как говорится, от гостей ломился двор. Не хватало разве что Крайтера и парочки визитаторов. Судя по тому, как его приходу обрадовалась хозяйка, Сейвен вывел, что идея попытать Лейлу пришла ему в голову далеко не первому.

— Ты почему не у себя? — строго спросила нового гостя Диз.

— Кончай. Ты больше не мой наставник.

— Тоже вопросик пришел задать, да? — осклабился Зак. — Забудь. Лейла ничего не знает.

— Я это сразу и сказала. Все, что мне было известно, это то, что конверт очень важен и что передать его нужно лично в руки Олафу. Правда. — Лейла окинула взглядом компанию и сложила на груди руки. — Честное слово. А о проваленных заданиях и… И досадах на моншера Олафа мне протектор сказал. Это ведь и не секрет вовсе.

— Ну уж какой тут секрет? — развела руками Диз. — Каждому доларгу известно, кто такие партизаны и чем они все упорней занимаются. И хорошо. И пусть! Если бы не они, то мы без работы бы остались.

— А ты, Диз, не за мир во всем мире, а? — ехидно подтрунил Зак. — Ладно-ладно, не злись. Я только хотел сказать, что же это за работа такая, если каждый второй контракт провальный.

— Раньше не так было. Это за последний год они как-то консолидировались. Лидер у них появился единый, что ли?

— Угу, или в каждом куполе завелось по жирной крысе.

— Может, и так.

Помолчали.

— Олафа точно снимут, — сказал Сейвен и сам толком не понял, зачем сказал. — Как по мне, так очень скоро.

— Правды он говорить не хочет, это ясно, — судя по тону Диз и кивкам остальных, Сейвен озвучил общую мысль. — Вот только почему? Уж не из-за Крайтера ли?

— Почем знать? — пожал плечами Зак. — Видели, как он про него? «Ой, где Крайтер, он ведь должен был». Тьфу.

— Мне кажется, это из-за письма. Точнее, из-за того, что там было написано, — все посмотрели на Лейлу.

— Ну да, — задумчиво протянула Диз. — Озаботился он по-настоящему, только когда прочитал его. Даже про нас забыл. Кстати, видели бланк? Это было верховное изволение.

— А что это? — спросил Зак.

— Это документ, дающий право выступать одному протектору от лица другого, того, кто его подписал. А еще — это согласие на что-то.

— На что?

— Да на что угодно. Вот, например, Олафа судить начнут, так и так, профукал груз, да еще и ларга в придачу. А он в ответ свой довод плюс верховное изволение, мол, протектор купола Крисалии согласен со мной.

— Хе-хе, хитер бобер, — усмехнулся Зак и похлопал себя по коленям. — Только это все равно не объясняет его скрытности. Это, кстати, и на суде доводом весомым против него станет.

— Да уж…

В повисшей тишине отчетливо было слышно, как гудят лампы над головой. Сквозь вентилятор на потолке виднелась череда огней. «Ночное освещение уже зажгли».

Зак широко зевнул и поднялся с пола, на котором сидел.

— Вы как хотите, а я отсыпаться пойду. Весь этот сон на бегу, да сидя до добра не доведет.

— Да, я тоже пойду. Середина девятого уже.

Сейвен вышел, ничего не сказав.

Act 9

Он спешил по внешнему кольцу своего купола. В руках он сжимал конверт, скрепленный огромной, больше самого конверта, печатью. Пакет следовало вручить протектору, и очень срочно. От этого зависело слишком многое, но что — Сейвен не помнил.

Мимо белых деревьев, величественных скульптур древних, сквозь ледяные арки… Кругом стояли люди, они смотрели на него, на то, как он судорожно прятал конверт у себя под курткой. Тот, как назло, не помещался и все время падал. Сейвен подбирал его и спешил дальше.

Наконец он у административного корпуса. Шпиль терялся где-то в чернеющих облаках. Неприступный, как горная вершина, сверкающий бесконечной россыпью окон. У подножья — скалистые двери лифта, такие огромные, что через них с легкостью проехал бы вездеход. Створки расступились, приглашая войти.

На каменных стенах метались огни факелов. Панель навигации оказалась на месте, обычная, и Сейвен нажал самую верхнюю кнопку. Кругом все заскрежетало, сотряслось, точно он попал в жернов. Факелы то вспыхивали разом, то затухали. Тени плясали на стенах первобытным безумием. Воздух потяжелел, наполнился запахом раскаленного железа и окалины.

Конверт с посланием раздулся до размеров картины. Внутри что-то билось. Ритмично, монотонно, как сердце. Печать треснула, огонь погас и накатила липкая тьма.

Но вдруг свет зажегся, обычными гудящими лампами. Сейвен оказался в привычной кабине лифта, которая мерно гудела, доставляя его наверх. Только конверт… Он никуда не делся. И в нем что-то шевелилось. Что-то…

— Эх, Сейвен, Сейвен…

Откуда-то из стены, к которой прижимался Сейвен, вышагнул Крайтер. Он встал напротив и взгромоздил запал на плечо, как всегда это делал.

— Что там, а? — кивнул он на конверт. В ответ содержимое затрепетало, точно в волнении. — Секрет, а? А хочешь, я скажу, что там? Нет, не хочешь?

Он засмеялся.

— Хочешь-хочешь, я знаю. Весь день ведь голову ломал в догадках. Даже во сне себе покоя не даешь. Кстати, ты спишь, не догадался еще? Да, куда тебе. Соображалка ж никудышная.

И он снова закатился тем смехом, который Сейвен терпеть не мог.

— Заткнись! Я ничего не хочу знать! Это не мое дело, слышишь?!

— Прямо-таки, не твое.

Крайтер имел отвратительную способность мгновенно менять настрой. Вот теперь он ответил абсолютно серьезно, и было непонятно, придуривается он или придуривался до того.

— Пока ты тут дрыхнешь, он, — и Крайтер указал пальцем в потолок, — решает, можно ли на вас положиться. Впрочем, знаешь, я ничего тебе не скажу. Не хочу. Да и ты сам сказал, что не хочешь. Если б хотел, то подержал бы письмо над паром, прочел его и запечатал назад. Ну, или что-то в этом духе. Ведь это так просто!

Лифт звякнул и остановился.

— Ну, вот и приехали. Беги, мышонок.

* * *

Проснулся он от тихого стука в дверь. Не отойдя еще ото сна, Сейвен представил, что это кто-то стучится в двери лифта, и даже удивился. «Зачем это?»

Стук настойчиво повторился. Хронометр на столе утверждал, что гости глубоко поздние. Сейвен натянул штаны и на ощупь, не зажигая света, пробрался к выходу. Визитер не стал дожидаться приглашения и бесповоротно проскользнул в комнату.

В темной накидке с капюшоном, гость показался Сейвену знакомым. А когда в тусклом свете ночной лампы блеснули очки и седые виски, то узнал гостя.

— Моншер Олаф?!

— Шшш, — протектор приложил к губам палец. — Не шуми, Сейвен, тихо…

— Но как? Зачем вы здесь?

— Я не могу тебе всего объяснить, но ты должен мне верить. Я пришел просить тебя выполнить самое ответственное поручение из всех когда-либо отдаваемых мною. Это очень важно, Сейвен, поверь. Очень.

Он вынул из-под полы накидки увесистый пакет, надежно перевязанный бечевкой и скрепленный именной печатью. Сейвен похолодел. «Послание из сна. Невозможно!»

— Неужели опять?! — произнес он вслух и сдавленно прошипел: — Вы должны объясниться. Что было в том письме с Крисалии? Зачем вам верховное изволение? И что за спектакль, хранителей ради, мы сегодня разыгрываем?!

— Пожалуйста, не кричи, — взмолился Олаф. — Это долгая история, и у нас нет времени на нее. Послушай, тебе, Диз, Заку и Лейле нужно безотлагательно уезжать. Я не шучу, Сейвен, это действительно очень важно.

Сейвен отвернулся, шагнул от протектора, но сжал кулаки и вернулся.

— Вы отдаете приказы, а я, стало быть, их выполняю. Где и кому передать этот конверт?

— Дейту Сауро, протектору купола Гелионии. Но это не задание купола, а моя личная просьба. Я действую на свой страх и риск, ведь если об этом узнают инвесторы, — он показал на пакет, — то меня не отстранят, а расстреляют. И, я не буду скрывать, если вас схватят с этим пакетом, то поступят точно так же. Поверь, если бы у меня был выбор, я не подвергал бы вас такой опасности.

На Сейвена снизошло отупение. Он стоял и не мог понять, продолжается ли его сон или это все запоздавшие эффекты той подснежной травы, которую довелось попробовать в Крисалии. Но… Это был Олаф и он, действительно, пришел к нему в скорлупку посреди ночи. «Отправиться навстречу опасным приключениям. Как в избитой приключенческой книжке».

— Хоть расскажите, зачем все это, для чего?

— Вам обо всем расскажет протектор Гелионии.

— Купола Гелионии?

— Да-да, купола. Я попросил его об этом. В письме, — Олаф снова ткнул пальцем в пакет. — Когда вы окажетесь на месте, то помогайте ему всеми силами, как помогали бы мне. Все это мы затеяли вместе и вместе мы будем идти до конца.

— Хорошо. Одеться хоть дадите?

Чтобы обойти всех, потребовалось не больше двадцати нарнов. Олаф здраво рассудил, что у главных ворот им делать нечего, и оттого повел команду к воротам тренировочной площадки. Когда они подобрались к краю леса, то остановились попрощаться.

— Вот здесь, — Олаф протянул Диз конверт, — фонды. Хватит, чтобы добраться до Гелионии и… Немного потратиться во время и после дороги. Поверьте на слово, старина Дейт не оставит вас без внимания. А теперь идите и помните, пакет необходимо доставить любой ценой. Пусть хранители пребудут с вами. Да и со мной тоже.

Сперва Зак подначивал команду рвануть бегом, но его дружно убедили в сумасбродстве затеи. Ночью в порту они могли попасться на глаза служителям порядка. Вооруженная группа и днем вызовет кучу вопросов, а в столь поздний цикл тем более.

Врученных Олафом фондов хватило бы не то что до Гелионии добраться, а удариться в настоящее кругосветное путешествие. Увидав тугую пачку, Сейвен лишний раз убедился в серьезном настрое протектора. А Зак потребовал выделить ему немного, чтобы закупить провиант в дорогу. Щедрость Диз превзошла все ожидания.

Добравшись до города, Зак и Лейла отправились искать магазин, а Сейвен и Диз в порт, нанять судно.

Заведение по найму плавсредств отыскали быстро. Солнце только показалось над горизонтом, а в просторной, с высоким потолком комнате, уже толклась уйма морских извозчиков. Удивительного в том было мало, ведь клиентура отправлялась в путешествие чуть свет, так что ларги не вызвали подозрений.

— Скажите, любезный, — обратилась Диз к служителю за массивной дубовой стойкой. — Во сколько обойдется вояж до Сотлехта?

— В столицу Гелионии раз в три дня ходит паром, — лучезарно улыбнулся он ей в ответ. — Место в один конец стоит двести фондов. Вы можете купить билеты прямо сейцикл. Ближайший рейс будет…

— Нет-нет, вы меня неправильно поняли. Нам не нужны билеты сейцикл, нам сейцикл в Сотлехт нужно. И чем скорее мы туда попадем, тем лучше.

— Сей-цикл? — глаза служителя округлились в удивлении, но и улыбка никуда не делась. — Но малый извоз курсирует только вдоль линии острова. Мы никогда не отправляли…

— Слушай сюда, — Диз аккуратно, но крепко взяла за отворот рубахи. — Мы заплатим столько, сколько нужно. Плюс премиальные капитану и тебе лично. Хорошие премиальные. Мы очень спешим, понимаешь?

Служитель понял и пообещал все устроить в лучшем виде.

Когда явились Лейла и Зак, судно уже было подобрано, и капитан согласен. Сейвен не видел, сколько подала угодливым ребятам Диз, но, судя по выражению их лиц, более чем достаточно.

Им достался роскошный серебристый катер, гладкий и обтекаемый, как рыба.

— Мой корабль, — хвастался капитан, пока они шагали к борту, — очень быстроходный. Знаете, мне не хватает островной береговой линии, чтобы выжать все по максимуму. Так что сегодня попробуем разогнаться как следует. Двенадцать мест, барная стойка, внутренняя отделка — натуральное дерево! В пути к вашим услугам каюта для развлечений. Если же совсем заскучаете, то можно будет разок и нырнуть. Подводный круиз это так красиво!

Капитан стал решительно антипатичен Сейвену, после таких бахвальств. Этот молодой человек наверняка сынок богатого папаши и только играет в капитана. Одет он был как с картинки модного журнала, и это раздражало. «Капитаны так не одеваются. А тем более не помадят волосы».

Ларги разместились в общей каюте. Глубокие драпированные сафьяном кресла выглядели настолько дорого, что опускаться в них было сродни святотатству. Впрочем, остальное убранство выглядело и того пышнее.

— Диз, сколько ты им заплатила? — не выдержал, наконец и спросил Сейвен.

— Три тысячи.

— Ого.

— Ага. А ты думал, откуда вдруг такое внимание к нашим персонам?

— Надо было поторговаться, — начал было сварливо Зак, но Диз предложила ему пойти куда подальше со своим скупердяйством, так что он насупился и умолк.

По внутренней связи капитан оповестил об отплытии, что незамедлительно и произошло.

Дорóгой Сейвен не раз и не два вспоминал свой ночной кошмар. Вещих снов он отродясь не видел, да и не верил в них никогда. Но как объяснить слова пригрезившегося Крайтера про доверие человека сверху и «побег мышонка»? Конечно, все можно было списать на искаженные подсознанием события, произошедшие накануне. Но Крайтер вел себя не как деталь сна, а как нечто самостоятельное и постороннее. «Как гость». Он знал, что Сейвен спит, и указал ему на это. Он знал о содержании переданного Олафу послания. Или делал вид, что знал. Он говорил о вещах, которые случились уже после его исчезновения. Впрочем, это и впрямь мог быть просто сон.

Прошло довольно много времени, прежде чем громкоговоритель внутренней связи ожил вновь.

— Нас преследуют два гидроглиссера купола Бредби. Не знаю, чем вы им насолили, ребята, но они требуют остановиться. Я останавливаюсь. Мне не нужны проблемы.

— Не смей! — забывшись, выкрикнула Диз и вскочила с кресла. — Проклятье! Нужно остановить этого слизняка. Давайте, быстрей! Где он прячется?

— Думаю, на капитанском мостике, или как там у него это называется, — потянулся к выходу Зак. — Я видел где это, вперед.

Искомая дверь была заперта. На уговоры, стуки и угрозы ретировавшийся капитан однообразно вторил:

— Простите, но я должен повиноваться.

Или:

— Если я не остановлюсь, то мне конец.

А еще:

— Гидроглиссеры все равно нас догонят.

— Тупоголовый идиот, — закипела Диз. — Зак, вышибай дверь.

— Так это мигом, — Зак расплылся в улыбке и попросил остальных немного посторониться.

Один крепкий пинок, и дверной замок разлетелся вдрызг. Ларги гурьбой ввалились в рулевую, но бунт споткнулся о дуло огнестрела, направленного в их сторону.

— Назад! — взвизгнул капитан, схватил огнестрел обеими руками и отступил на шаг сам. — Я выстрелю!

Возле уха Сейвена что-то свистнуло, капитан выронил оружие и схватился за метательный нож, впившийся ему в предплечье. Лейла отвела руку назад для очередного броска, но тот не понадобился. Поверженный катался по полу и стонал от боли.

— Давай запрем его где-нибудь, — предложил Сейвен, и они с Заком отнесли капитана в каюту, где только что бездельничали сами.

Увязавшаяся следом Лейла остановила бедолаге кровь и извинилась за причиненную боль.

В рулевой Диз орудовала у приборной доски. Она то хваталась за штурвал, то стучала по кнопкам и вращала рукоятки, а после проверяла результаты манипуляций по датчикам.

— Ничего не понимаю, — наконец всплеснула она руками. — Кто-нибудь знает, как управлять этой посудиной?

— Пусти-ка, — отстранил ее Зак и уселся в кресло капитана. — Так, вот это прибавит нам скорости. А вот это устойчивости… Так, а это, кажется, сократит маневренность и уменьшит прижимную силу. Смотрим.

Скорость возросла, но радар все еще отсчитывал расстояние до преследователей. Вместо окон в рулевой стояли большие мониторы, дающие круговой обзор. На одном из них — на кормовом — виднелись у горизонта две черные точки.

— Нас догонят, — процедила Диз. — Зак, быстрее можно?

— Увы, — развел он в ответ руками. — Эта шкатулка не так быстра на деле, как на словах.

— Но сделай хоть что-нибудь!

— Что, например?

— Нырни, — вмешался Сейвен. — Он говорил про подводные круизы. Катер должен погружаться под воду.

— А ведь верно! — щелкнул себя по лбу Зак. — Так, посмотрим…

Катер качнулся, замедлил ход и ушел под воду. С каждым нарном окружение насыщалось синевой, а краски в рубке сгущались. Преследователи исчезли с экрана радара.

— Наши гидроглиссеры ведь так не могут? — с опаской спросила Диз.

— Нет, — протяжно ответил Зак. — Есть два или три таких, что могут, но они в Сотлехте.

— Курс прежний? — Сейвен посмотрел на расстеленную на столе карту Вербарии.

— Да. Боишься, что проскочим Сотлехт?

— Нам нельзя туда. В порту нас точно схватят.

— О, меняем курс, капитан Сейвен?

— Как хочешь. Но мне кажется, что лучше будет, если мы высадимся вот здесь, — и он показал на Нувакар, центрополь Малает, страны вытянувшейся узкой полосой вдоль западного побережья. — Про нас узнали из станции, а если так, то известно и наше назначение.

Зак повернул штурвал, и судно слегка накренилось. Затем он прилежно отметил изменения на карте и снова уселся в кресло.

Показаться над водой команда рискнула, только когда расчеты указали на близость береговой линии. Преследователи отстали, но радоваться было рано — судно гражданское, и, может, просто не хватало мощности радара. Решили причалить не в самом Нувакаре, а где-нибудь поблизости, чтоб не раздражать фантазии местных.

Как назло попался участок с мелководьем и судно с маху зарылось носом в песок. Зак лишь развел руками и грустно констатировал, что они сели б на мель в любом случае — кругом пологое песчаное дно.

В лучах заходящего солнца побережье сверкало золотой короной. На севере виднелось предгорье, тянущееся до самого устья реки Хофери. Вокруг ни кустика, ни деревца. Только песок, да камни. «Нечего сказать, красивый своей безжизненностью пейзаж».

— Ну, что, нырять будем? — спросил Зак и, не дождавшись ответа стал раздеваться.

Девушки за их спинами что-то шепнули друг другу и скрылись в чреве корабля. Вернулись уже не они, а две помятые аквалангистки. «Явно назло взяли костюмы побольше, чтобы не раздеваться. Прямо так натянули. Хе-х. Как там? Хитрые бобры, что ли?»

— Извините, было всего два, — ехидно оповестила Диз.

— А доплывете? — Сейвен критически осмотрел их наряды. — Ласты не взяли, маски не надели… Баллоны чего в руках держите?

— Увидишь, — приподняла брови Диз.

Они прыгнули в воду.

— На счет три?

— Раз.

— Два.

— Три!

И они понеслись к берегу, как две торпеды. Возле самого берега отстыковались и баллоны заскользили дальше по песку. Диз и Лейла невозмутимо сняли непромокаемые комбинезоны и помахали ручкой оставшимся на борту товарищам.

— Так. Пойдем себе таких поищем.

Зак кивнул, и они вернулись в трюм. Только здесь Сейвен вспомнил про капитана, запертого в общей каюте. К удивлению, тот сидел за столом и раскладывал пасьянс. «Его тут грабят, а он…» Завидев вошедших, шкипер вскочил, опрокинул стул, на котором сидел, но с веером карт не расстался.

— А я вот тут в картишки…

— Ага, — Зак бесцеремонно усадил на стул мягкотелого капитана и стянул ему руки за спинкой его же галстуком. — Где у вас тут баллоны со сжатым воздухом? Ну, для ныряния?

Когда Сейвен вернулся из кладовки, то застал хозяина катера накрепко примотанным к стулу липкой лентой. Ларг-злодей же расхаживал по каюте в поисках, чем бы поудобнее заткнуть рот пленнику.

— Ты не переусердствовал? — кивнул Сейвен на бедолагу.

— Пожалуйста, не бросайте меня так, — взмолился капитан. — Я ведь умру. Меня никто не найдет тут!

— Не гуманно же, — кисло продолжил Сейвен.

— Считаешь? А вот смотри, — и Зак указал на воткнутый в стену нож. — От двери до ножа он на стуле допрыгать сможет. А дальше, методом нехитрых манипуляций, перережет галстук. И — оп! Руки свободны!

— Изощренно. Даже слишком. Я бы лучше рассказал о нем в порту какому-нибудь чертежнику. И он бы пришел сюда с намерениями.

— Тоже вариант.

— Да кто вы такие?!

— Мы? — Сейвен усмехнулся. — Мы партизаны.

Act 10

Нувакар относился к тем городам, что не меняются со временем. За сотни фаз он только стал шире, но не более того. По виду городских стен, неустанно шлифуемых ветром, можно было определить, какое строение вытесали еще вчера, а какому уже тысяча фаз.

Песок был везде. На тесных улочках, низких крышах, струился с тряпичных шатров… Даже в одежде местных жителей, закутанных в складки с головы до пят. «И в их глазах тоже». Взгляды прохожих были черствы и враждебны. С недавних пор светлолицых гостей здесь недолюбливали. Всему виной Делио Флаби, усложнивший и без того непростую жизнь коренных жителей Малаета.

Ларги отыскали железнодорожную станцию, когда солнце уже наполовину провалилось за горизонт. С континента повеяло холодом, и в чужом городе стало еще неуютней. «Хорошо бы не пришлось ночевать здесь». Попасть в Сотлехт можно было только по железной дороге.

После окончания Той войны Делио Флаби распорядился возвести надежную систему сообщений с южными провинциями. Строить железную дорогу в пустыне, покрывающей треть континента, оказалось занятием не из легких. Но вскоре по просторам, некогда хоженым лишь редким караваном, запустили первый экспресс. Вот только жители песков мало заинтересовались достижения высокообразованных северян и остались верны себе и заветам своих предков.

Вокзал отличался от города настолько, насколько это вообще было возможно. Зеркало мраморных стен, далекий свод потолка, широкие окна, несколько помутневшие от ветра и песка. В зале ожидания — ряд таблоидов, масса удобных сидений, киоски с журналами и быстрой едой. Словом, типичный современный вокзал, за исключением одного. Вокзал был пуст.

В антураже звонкого эха ларги подошли к билетному ряду. Из двенадцати отведенных служителям мест использовалось только одно. Молодой человек за стойкой отложил книгу и вопросительно посмотрел на гостей.

— Куда хотите убраться? — вальяжно поинтересовался он.

— В Сотлехт.

— Опоздали. Три цикла назад пассажирский состав отправился туда. Следующий по этому же направлению будет только через четыре дня.

— Вот так не свезло, — и Зак выругался.

Когда эху наскучило коверкать брань, служитель еще раз оценил взглядом группу:

— Могу предложить кое-что.

— Слушаю, — Диз оперлась о стойку и придвинулась вперед.

— Это не совсем по правилам и обойдется чуть дороже, но отъезд можно устроить сегодня. Через цикл из Будая ожидаем товарный состав. Думаю, экипаж не откажется подзаработать.

— Сколько?

— По сотне с каждого.

— Хорошо.

Без пререканий Диз вынула из кармашка все еще солидную стопку фондов и отсчитала служителю запрошенную мзду. На лице молодого человека отразилась досада. «Ну да. Кабы знал, что у нас столько фондов, то заломил бы цену покруче. А так все. Хе-х. Поезд ушел».

За все то время, что они провели в зале ожидания новых посетителей не объявилось. Вместо солнца зажглось искусственное освещение и осколок посторонней цивилизации обособился еще сильней.

В начале десятого цикла зашипели гидравлические ворота и на крытый перрон въехал ожидаемый товарный состав. Служитель тотцикл помчался к локомотиву. Не прошло и нарна, как он вернулся, не тая своего удовлетворения. «Значит, система уже отлажена и работает исправно. Не удивлюсь, если следом за нами прибудет обычный пассажирский».

Товарный состав измерялся тремя вагонами. Что гелионцы везли к себе на родину, Сейвен узнал, когда их пустили в служебное купе. На полу стоял открытый ящик деликатесов Горячего архипелага. Одна баночка консервированных морских огурцов стоила порядка тридцати фондов. «Продадут ведь тоже все. Что по дороге не съедят, конечно». Пассажирам тут же предложили угоститься за счет хозяина груза.

Широкий обшарпанный диван и пара таких же кресел лишний раз указали на потоковый характер приработка. Сейвен опустился в одно из кресел и закрыл глаза, настраиваясь поспать. По словам главного машиниста, состав прибудет в Сотлехт утром, а значит, всю предстоящую ночь можно честно отдохнуть.

Диз и Лейла улеглись на диване, Зак устроился во втором кресле и уже через пять нарнов сопел. Еще какое-то время Сейвен прислушивался к звукам купе, различал их, но скоро все слилось в убаюкивающий перестук колес.

* * *

В Сотлехт прибыли с восходом солнца. Несмотря на ранний цикл, вокзал уже во всю гудел. Кругом суетились рабочие, башенки многочисленных кранов погружали-разгружали, а земля ощутимо подрагивала от проезжающих составов.

Условились действовать раздельно, так, чтобы меньше привлекать внимания. Встретиться же договорились у самых ворот купола Гелионии. Фонды поделили поровну, а за драгоценный пакет взялась отвечать Диз.

Сейвен и Лейла обождали, пока разительная парочка взобралась по отлогой лестнице на надземный переход, и только потом отправились сами. К совместному удивлению, Диз с Заком проигнорировали центральный вход здания вокзала, а свернули налево и направились вдоль перрона. Двигались они как-то рывками, то замедляя шаг, то ускоряя его. «Наверняка наш бравый наставник хочет запутать след».

Когда Сейвен и Лейла спустились с перехода, товарищей уже и след остыл. Они немного постояли, как бы о чем-то говоря и пошли к зданию вокзала.

— Ну ничего себе…

Главный холл вокзала явил высоту, едва ли уступающую высоте самого здания. Широкий, будто поле, высокий, точно небо, он утопал в радужном сиянии преломленных лучей. Над головой, откуда лилось свечение, раскинулся причудливый лес из горного хрусталя. Именно его граненые дебри искажали лучи солнца, наполняя помещение калейдоскопическим эффектом.

Народу в зале ожидания водилось побольше, чем на перроне. Одни прохаживались, другие стояли в очередях, третьи сидели, обложившись со всех сторон багажом. Однако никто из них не обращал внимания на великолепие залы. Как, впрочем, никто не обращал внимания на ларгов, застывших в изумлении у входа.

Отделавшись от первого трепета, Сейвен тихонько пихнул локтем спутницу. Лейла не разобрала жеста и продолжала стоять, высоко задрав голову и беззвучно шевеля губами. Тогда он взял ее под руку и не спеша повел через залу. Мимо заполненных кресел ожидания, билетных касс, забегаловок, газетных киосков, камер хранения, таблоидов, сквозь гомон и едва уловимые звуки музыки, они наконец подошли к выходу. Рядом, как и ожидалось, скучала публика в армейском.

Хранители городского порядка, насколько знал Сейвен, состояли в подразделении гелионской армии. Даже их форма отличалась всего лишь головным убором, да белыми перчатками. Их деятельность ограничивалась стенами города, зато полномочия в этих пределах были широчайшие. «Вплоть до расстрела на месте». Правда, Сейвен ни разу не слышал о применении крайней меры.

Рука Лейлы пробралась под куртку Сейвену и, с невесомой игривостью, устроилась на поясе.

— Обними меня, милый, — шепнула она на ухо немного обескураженному партнеру. — Пусть все видят, как мы любим друг друга.

Сейвену ничего не осталось, как ответить взаимностью.

Один из скучающих у стены блюстителей что-то сказал товарищу, кивнул в сторону ларгов, и они пошли в их сторону.

— Прошу прощения, моншер, — обратился один их них к Сейвену, и, учтиво прикоснувшись к козырьку фуражки, кивнул Лейле. — Фрейлейн. Моншер, разрешите взглянуть на ваше оружие.

«Проклятье!»

— Да, конечно, — Сейвен дружелюбно улыбнулся и передал запал.

— Да, запал, — закивал второй страж. — Очень хорошей работы.

— Калибр четырнадцатый? — вопросительно приподнял брови первый.

— Если быть точным, то четырнадцать и семь.

— Ох, мамонта можно с одного выстрела завалить.

— Не пробовал. Да и пусть живет, — пошутил Сейвен в ответ.

Они еще какое-то время рассматривали запал, один из стражей даже попробовал размахнуться, но для полноценного движения было слишком людно.

— Всегда мечтал о таком, — простодушно сознался первый. — Вот только дорогая вещица. Да и владеть ею надо умеючи. Но приятная, очень приятная.

— Не извлекайте оружие в городе, — предупредил другой.

— Само собой, — с серьезной миной закивал Сейвен.

— Хорошего дня, моншер. Фрейлейн.

— И вам того же.

С площади открылась панорама десятков тысяч зданий, обступивших вокзал амфитеатром. Город был настолько огромен, что его самые высокие строения терялись в рассветной дымке. «Или дыму». Воздух горчил перегоревшим маслом. Даже на этой площади, огромной настолько, что в ней мог запросто уместиться купол, автоскоров было слишком много. Правый край овальной площади преимущественно занимали автоскоры синего цвета. «Такси. Можно спокойно добраться на такси».

— Надо же, — Лейла слегка сжала ладонь, все еще лежавшую на поясе Сейвена, — ты, оказывается, и улыбаться умеешь. Приятная улыбка, кстати. Зачем раньше не пользовался?

— После нее лицо долго болит, — он убрал руку с талии Лейлы, и дальше они пошли врозь. — Это было решительно с твоей стороны.

— Считаешь? — засмеялась Лейла, а слегка зарделась. — Это от страха все. Я подумала, что если хранители примут нас за молодоженов или кого-то вроде, то они не будут сильно придираться. Честно говоря, когда они пошли к нам, то я решила, что это конец.

— Но вышло все как нельзя лучше.

Площадь опоясывал частокол фонарных столбов, под которыми росли ухоженные деревья. В этом своеобразном парке людей было особенно много. Они сидели на кованых лавочках, в изобилии расставленных чуть ли не под каждым деревом, лежали прямо на газонной траве. И всюду — улыбки и смех. Здешняя жизнь разительно отличалась от виденной ими в Нувакаре. «Милые и приветливые люди, чье благодушие добывает весь остальной мир. А они смотрят на прочих снисходительно и грустно: мол, как жаль, что вы — это не мы и никогда не сможете нами стать». Сейвен скрипнул зубами. «Конечно, Делио Флаби для них великий правитель. И конечно, вся Гелиония будет стремиться оставить все как есть».

В таксомоторном парке было из чего выбрать. Для непритязательных имелись простенькие автоскоры, для моншеров посостоятельней содержали дорогую и комфортабельную технику. Купол стоял в сотне километров от Сотлехта, поэтому имело смысл выбрать что-то получше. Да и фонды позволяли.

Город расширялся амфитеатром не случайно. Центральная часть Сотлехта, откуда выезжал их автоскор, была самой старой и полнилась зданиями, видавшими не одну сотню фаз. Каждое такое строение по праву могло называться архитектурным памятником. Гелионцы любили свою историю, независимо от того, золотом или кровью она писалась. С не меньшим уважением относились и к тому, что возводили предки. В тени раскидистых деревьев виднелись каменно-кирпичные стены древних замков и усадеб. В их стати ощущалось дыхание эпох, сменявших друг друга. С каждым новым километром этажи росли, а материал стен и их отделки менялись. Даже ограды и скверики дворов соответствовали господствовавшей некогда моде…

Чем дальше от вокзала, тем упорнее строения тянулись ввысь, а в их гранях становилось больше стекла и бетона. Но, что удивительно, улицы были все такими же чистыми и зелеными. Правда, в воздухе резче ощущался запах перегоревшего масла. Последнее объяснялось количеством автоскоров на дорогах, раздавшихся до трех каскадов в каждую сторону.

За окном мелькали рекламные шиты и растяжки, вывески магазинов, таблички контор и государственных служб, ресторанов и других присутственных мест. Тротуары были запружены толпами пешеходов, спешащих неведомо куда. Сколько Сейвен ни выглядывал из окна автоскора, он не видел ни заводов, ни фабрик.

— Все производство там, далеко за городом, — неопределенно махнул рукой водитель, на вопрос Сейвена. — В Сотлехте и так дымно от топливного масла. Хоть оно и растительное, но запах все равно есть. А там целые сектора построены. Наши туда вахтой работать ездят.

Городскую черту как будто отсекло гильотиной. Еще квиком раньше Сейвен любовался на отражение неба в колоссальных строениях, и вот автоскор уже несся среди зеленых лугов, полей и редких деревьев.

Самый грандиозный купол Вербарии напомнил Сейвену гнойник, чему в особой мере поспособствовал его цвет. По мере приближения неприятное ощущение лишь усилилось.

На площадке у главных ворот, где их оставил автоскор, Сейвен был готов поклясться, что ощущает затхлый дух.

— Это что с ним? — поморщилась и Лейла. — Система фильтрации поломалась?

— Я слышал, что они в водной прослойке рыбу разводят.

В доказательство сказанному мимо ларгов с шумом пронеслись три автоцистерны с надписями на бортах «Живая рыба».

— Какая гадость.

— Кому гадость, а кому фонды. Пойдем к тем деревьям, — и Сейвен указал на небольшую рощицу, топорщащуюся невдалеке. — Без пакета нам внутри все равно делать нечего.

В прохладной тени, вне посторонних глаз, они прождали с цикл, прежде чем объявились компаньоны. Из автоскора шагнули франты, в которых Сейвен с трудом признал товарищей. Теперь Диз щеголяла в деловом, строгом костюме темно-синего цвета, а Зак — в серой рубахе навыпуск с закатанными до локтей рукавами и в широченных брюках того же цвета. В руках он держал цветные пакеты.

— А мы тут гадаем, чего это они так долго, — хохотнула Лейла. — Ходьба по магазинам — просто гениальный способ замести след. Не считаешь?

Вместо ответа Сейвен помахал прибывшим рукой.

— Я, конечно, все понимаю, но это, — и Сейвен обвел рукой внезапный гардероб, — это перебор.

— Перебор?! — рявкнул Зак, получил от Диз по затылку и потише добавил. — Перебор — это то, во что мы вляпались. Вот, на — понюхай.

Он запустил руку в один пакет и достал сверток. Когда он развернул его, то в нос шибанула отборная вонь.

— И это была моя любимая рубашка!

— Как это понимать?

— Вон, у наставницы спроси лучше.

Сейвен и Лейла перевели вопросительные взгляды на Диз.

— Выбора у нас не было, — вздохнула она. — Пришлось пробираться по городской канализации. На перроне мы решили…

— Не мы, а — ты!

— Заткнись, ладно? В общем, мы пошли искать обход, но так и не нашли. Километра через полтора перрон закончился стеной…

— Прости, через сколько?

— Ну, может меньше… По дороге мы нарвались на два патруля городских хранителей. На обратной дороге они обязательно прицепились бы. Вот… И ничего не оставалось, кроме как попытать удачи под землей.

— В канализации? — Продолжал наводить ясность Сейвен.

— Да, в канализации. Ну, оступились немного, испачкались, и что с того?! — прикрикнула она на Зака, тот попытался дать ей подзатыльника, но Диз увернулась. — Выбрались зато удачно — во дворе какой-то одежной лавки.

— Где гости из канавы обычное дело.

В глазах у Диз колыхнулось голубое пламя.

— И вас пустили внутрь? — с живым интересом перехватила инициативу расспросов Лейла. — Я имею в виду… В таком виде?

— Да, пустили. А что здесь такого? С каждым может случиться неприятность. Кроме того, новая одежда дополнительно обезопасила нас от возможной слежки.

— Вот это ты уже оправдываешься, — ввернул Зак с безопасного расстояния.

— С собой-то вонищу зачем приволокли?

— Но не бросать же было одежду прямо в магазине! Постираем еще…

— Действительно… — Сейвен вздохнул и посмотрел на зеленеющий поблизости купол. — Пакет хоть не провоняли?

— Вроде нет. Эй, Зак, понюхай-ка.

— Лучше Лейле дай, а то я принюхался уже.

Как ни странно пакет был чист и свеж.

На последок Зак взобрался с пакетами на ближайшее дерево и спустился уже пустым.

— На обратной дороге заберем, — пояснил он и отряхнулся.

Act 11

Купол Гелионии отличался от родного Бредби так же как от Крисалии, а то еще и больше. Строения выше и проще. Низкие и высокие они были сгруппированы в концентрические круги, сдавливающие в центре административный комплекс — конгломерат из взаимоопорных башен.

Желто-зеленый свет проникал везде. Сейвен выставил перед собой ладонь и повертел ею, оценивая нездоровый оттенок кожи. «Не опасно ли для психики жить в таком цвете?»

Окна зданий светились фиолетовым цветом. Внутри различалась кусты растительности и людское движение. В открытых настежь воротах лежали штабеля запечатанных ящиков. У другой открытой двери люди в коричневых фартуках грузили такие же ящики в автоскоры.

Они свернули с широкой резиновой дорожки, немного прошли по направлению к центральному зданию. Шли они к лифту, но дойти не успели:

— Чем наш купол может быть полезен уважаемым гостям?

Голос донесся из небольшой будочки, которую они приняли за очередную частичку инфраструктуры и даже не предположили, что внутри мог кто-то находиться. В будочке ютился доларг в черно-желтой форме купола. Он сидел за крошечным столиком, на котором едва умещалась раскрытая книга для записей.

— Нам необходимо встретиться с протектором, — заговорила Диз, и гости подошли ближе. — Это можно устроить?

— К сожалению, моншера Дейта Сауро сейцикл нет на месте.

— А когда он появится?

— Этого никто не знает. Протектор очень занятой человек и, помимо прочего, служит в администрации президента Делио Флаби главным советником по стабильности и развитию. Так что появляется он в куполе крайне непредсказуемо.

— Но сегодня-то его можно ожидать?

— Этого никто не знает. Если хотите, я впишу вас в реестр, и как только он прибудет, то и встретится с вами. На очереди будете пятыми. Вы по какому вопросу?

— Дайте нам нарник, мы посоветуемся, — ответила Диз и отошла в сторону.

— Ждать здесь опасно, — поделилась соображениями Лейла. — Наше счастье, что визитаторы еще ничего про нас не знают. Хотя могли. Наверно, вскоре так и произойдет.

— И тогда нам хана, — подытожил Зак. — Может, вернемся в Сотлехт и поищем его в администрации?

— Чушь! — фыркнула Диз. — Нас с оружием даже на порог не пустят.

— Ну, можно спрятать его в канализации…

— Предположим — да, а цель визита? А документы? А запись, очереди, приемные дни? Да и вообще, с чего ты взял, что тебя вот так просто допустят к советнику самого Делио Флаби?! У него своих помощников воз и целая тележка, к ним отгрузят.

— Ну, да…

— Можно подождать его в собственном доме, — предложил Сейвен.

— Ты знаешь, где он живет? — губы Диз искривились в иронии.

— Нет.

— Так давайте спросим! — развернулся Зак, но Сейвен осадил его за руку.

— Постой. Так мы тоже можем подставиться, — он оставил товарищей и вернулся к будочке. — Простите за беспокойство. Мы не располагаем временем для ожидания.

— Ну и как теперь мы узнаем, где он живет? — спросила Диз, когда они вышли из купола.

— Сперва в Сотлехт попасть нужно, — не оборачиваясь, ответил Сейвен. — А там разберемся.

* * *

Парковка у ворот купола пустовала. Зак предложил идти пешком и, поскольку альтернативных идей не нашлось, тут же и отправились.

Высокое солнце раскаляло асфальт до ртутных миражей. Дорога пустовала. Поначалу Сейвен отнесся к идее пешего хода положительно, но теперь, когда они отдалились от купола километров на пятнадцать, приуныл. «Еще семь раз по столько же. К ночи бы добраться». Впрочем, как заметила Диз, шанс встретить попутный автоскор все же имелся.

— Тем более и деньги у нас есть, — выдохнула она и расстегнула верхнюю пуговку блузы.

Где-то через цикл в сторону купола промчалось такси.

— Всё — ждем тут, — Зак опустился на корточки. — Такси наш последний шанс убраться отсюдова до ночи.

Сейвен присел на бордюр у края дороги и бездумно уставился на волны зеленой пшеницы. Слабый ветер тревожил море щетинок-колосков, легко различимых вблизи и сливающихся в гребни волн поодаль. Чем дальше от берега, тем волны становились натуральней, упруже, и казалось, что вот-вот и ветер принесет запах океана. Вдалеке, словно необитаемый, зеленел островок леса… Внутри у Сейвена что-то вздрогнуло, заныло. Захотелось оставить всех и броситься вплавь до этого острова. И наперекор всякой логике — доплыть.

Вскоре на горизонте и впрямь появилось недавнее такси. Водитель согласился подбросить до города бесплатно, но и от предложенных фондов не отказался. Дорогой он разоткровенничался: что, де, уже пятнадцать годков работает в таксопарке, что живет отдельно от жены, что кормит двоих детей, и что дети не хотят учиться, и что у него побаливает печень, но к врачу он идти боится. Улучив момент, Диз спросила:

— Вы знаете, где живет протектор купола?

— Знаю, как же! Несколько раз возил моншера Дейта туда, да обратно. Так вас что, к нему на порог поставить?

— Если можно.

— Конечно, можно!

«Вот и разрешилась проблема сама собой. Иногда полезно пускать дела на самотек».

Шли нарны, автоскор мчался и вскоре вернул ларгов в монолит высоток, а следом и в центральную часть города. Водитель свернул с широкого тракта на узкую дорогу, замедлил ход, а вскоре и вовсе остановился. Диз расплатилась и ларги попрощались с любезным таксистом.

Резиденция Дейта Сауро изяществом не отличалась. Особенно в сравнении с другими усадьбами. У соседей — ажур, вензельки да башенки, какие-то флажки на пиках, а за коваными воротами — художественная стрижка газонов и цветные осколки клумб. Двор же протектора зарос, сквозь строгую ограду выглядывают пучки травы, клумбы размыты все той же травой, а по деревьям уж давно рыдали ножницы садовника. Сама двухэтажная усадьба напоминала осадную крепость, увенчанную по углам чашами башенок. Высокие и узкие окна прятались за прутьями решеток. Рядом с домом на флагштоке тряпкой скучало знамя Гелионии.

Ларги подошли к стальным воротам. Калитки не нашли, но зато отыскали круглое ситечко переговорного устройства. Диз нажала кнопку:

— Добрый день, — произнесла она. — Мы прибыли из купола Бредби по поручению протектора Олафа Швассера. Можно ли встретиться с моншером Дейтом?

Несколько квиков ничего не происходило. Потом ворота отодвинулись ровно настолько, насколько хватило, чтобы пройти. Едва группа вошла, как створка со скрежетом вернулась на место.

Вблизи дом угнетал еще больше. Суровая крупная кладка не реставрировалась, пожалуй, с самого дня постройки. «Годков двести-триста домику. У соседей этот Дейт наверняка не в почете. Хе-х, коверкает лик улицы своим уродом».

На стук входная дверь откликнулась глухо, как ствол дуба. Диз постучалась еще, внутри щелкнул замок, и дверь открыл высокий и седой лакей. Цепкий подозрительный взгляд перебрал гостей и остановился на Диз:

— Моншер вне дома, — голос дворецкого был глух и размерен. — Он на службе. К вечеру обещались прибыть. Изволите ждать в гостевой комнате?

— Если это вас не обременит.

— Следуйте за мной.

Сумрачные коридоры напомнили коридоры поезда ларгов, только вместо пейзажей со стен смотрели портреты. В громоздких рамах стыли фигуры вальяжно расслабленные, облаченные в изящные одежды и с легкими улыбками превосходства на чистых лицах. Эти портреты, как и постройки Сотлехта, отражали специфику эпох, выраженную в одеждах, позах, а так же художественных особенностях письма. «Зак наверняка оценит».

Гости поднялись на второй этаж и остановились у одной из дверей. Лакей вынул из кармана связку ключей, неторопливо позвякивая, отыскал нужный и отпер замок. За недолгое блуждание по коридорам глаза привыкли к полумраку, и яркий свет брызнул, как расплавленный янтарь. Каждый элемент обстановки, каждый уголок мебели, драпировка стен, шторы — словом, все блестело позолотой. Дворецкий посмотрел на гостей и, видимо, довольный произведенным впечатлением, слегка улыбнулся. Затем он подошел к широкому окну и дернул за шнурок. Распустившаяся занавесь несколько притушила зенитное солнце.

— Располагайтесь, — он скупо развел руками. — Изволите откушать завару?

— Да, было б неплохо, — ответил Зак и прищелкнул пальцами. — Пакеты на дереве забыли. Там же вся еда осталась…

— Не извольте беспокоиться, — дворецкий слегка поклонился и вышел.

Ларги, предоставленные сами себе, с любопытством стали изучать гостевую. Богатство обстановки поражало. «Если, конечно, не все то золото, что блестит». Одна из стен комнаты была сплошь заставлена книжными рядами, точно вымощенная драгоценными кирпичиками. Сейвен приблизился, полагая, что книжные корешки — бутафория, но с изумлением убедился в обратном. Книг было столько, сколько умещалось в библиотеке их купола. Он прочел несколько названий, достал книгу «О концепции эволюции оружия», бегло оценил содержание и возвратил на полку.

Дворецкий вернулся не один: за ним вошли две служанки в белоснежных передниках. Одна держала в руках блюдо с заварником и чашками, другая — большой поднос, сплошь уставленый серебряными колпаками.

— Моншер назидал особливо принимать ларгов. Располагайтесь! — дворецкий еще раз развел руками, но на этот раз шире. — Ждать, возможно, придется долго. Уборная в смежной комнате. Если что-то понадобится, нажмите вот на эту кнопку.

И он указал на маленькую красную лампочку у двери.

Когда ларги вновь остались одни, то, после некоторых приготовлений, сели за стол. За трапезой Сейвен обращался с приборами чрезвычайно осторожно, поскольку все, чем он пользовался, выглядело хрупко и, опять-таки, чрезвычайно дорого. «Эдак у них всегда или только по особым случаям?» Он искренне не мог понять, для чего ту же вилку делать из серебра и инкрустировать бриллиантами. «От этого что, салат вкуснее будет?» По неловкости в какой-то момент Зак упустил нож, тот звякнул о лакированный стол и нырнул на пол. После этого происшествия все дружно скоблили столешницу салфетками, тщась затереть царапину, а Зак, покрасневший и вспотевший, отказался от дальнейшей трапезы.

Прошло много времени. Солнце в окне скрылось за кронами деревьев, и в комнате стало темнее. Тогда Лейла раздернула штору, возвращая комнате толику дневного блеска. Вскоре стемнело крепче и пришлось зажечь свет. В преломлениях многоярусной люстры комната превратилась в пещеру с сокровищами. «Камин бы сюда да комнатные тапочки…»

Молчаливые блуждания по комнате вновь привели Сейвена к книгам. «Сколько же их здесь? Десять тысяч? А может, и все сто». Он прильнул к полкам и зажмурил один глаз, проверяя, ровно ли расставлены книги.

— Нравятся? — окликнула его Диз. Сейвен обернулся: Лейла и Зак смотрели на него с любопытством и… И еще с чем-то, что не понравилось Сейвену.

«Ехидны. Особенно ты — Диз. Все ведь прекрасно сама знаешь».

— Хорошая библиотека.

— Может, почитаем что-нибудь? — предложила Лейла и тотцикл оказалась подле книг. — Так-так, это слишком занудно… Это слишком просто… Это… Фу, гадость-то какая! Так, тут у нас «Фрейлейн Дибуа и ее сто моншеров». Хм. Занимательное должно быть чтиво… О! Вот это!

Она протянула Сейвену выбранную книгу.

— Сотворение мира, — прочел он заглавие и приподнял бровь на Лейлу. — Анналы древних. Ты что, серьезно?

— Да! — брякнула она и на мгновение привстала на носки. — Я отлично знакома с содержанием. Но хочу еще раз послушать. Только чтоб ты, Сейвен, читал.

— Всю?

— Нет-нет! Только начало. Начало в книге — самое интригующе.

— Я не буду это читать… — Начал было отнекиваться Сейвен, но к Лейле подключились остальные, и в итоге пришлось уступить. «Скорей отвяжитесь».

Он сел в кресло у окна, раскрыл «Сотворение», отлистал страницы на первую и… И проследил взглядом за спорхнувшим на ковер листком. Сейвен подобрал находку. Это был сложенный вдвое писчий лист, наполненный до полей мелким, разборчивым почерком.

— Что это?

— Это… — Сейвен наскоро просмотрел строки. — Это рецензия. Или что-то вроде.

— Рецензия на сказки древних? Хе-хе, — Зак рассмеялся.

— Это вовсе не сказки! — вспыхнула Лейла. — Древние появились на Вербарии задолго до нас, людей. Их предания не могут быть вымыслом. Они помнят все!

— Ну да уж, помнят, — потешался Зак. — Помнят, как был хаос и хранители этого хаоса, которые однажды — бум! Столкнулись насмерть, и появились мы. А, нет, — древние сперва. А-а-а нет-нет-нет, сперва Вербария, потом — древние, а уж после — мы.

— Все было не так! — с жаром отвечала Лейла. — В памяти древних хранители сначала существовали как отдельные вещи. Даже не вещи, а сущности, явления! И не было никакого хаоса. Просто мироздание ограничивалось существованием хранителей. А потом… Память древних говорит, что между ними началась война и каждый победитель поглощал побежденного. В результате все хранители слились воедино — растворились друг в друге! Они не погибли, а обрели единство через раздор, понимаете? Они вокруг нас, они — это мы, трава под ногами, Сейвен, вот, и книга, которую он держит. Все! Если до этого слияния они существовали как однородные неповторимости, то после сплелись в одну-единственную обыденность. Сущность каждого хранителя здесь, вокруг нас! Они никуда не делись, они стали менее выражены, рассеяны везде и во всем. Хранители если и потеряли жизнь, то в самом примитивном смысле. Они приобрели новую жизнь! Общую и гораздо более сложную.

Компания таращилась на Лейлу с удивлением и некоторой опаской. В продолжение тирады щеки ее порозовели, она пылко жестикулировала, а голос сквозил интонацией невинно осужденного. Она словно пыталась доказать правоту, вразумить бесконечно заблудших. Сейвен покачал головой и вздохнул. «Кому нужны твои убеждения? Ведь все равно… А даже если и убедишь, что от этого изменится? Космосу ни холодно ни жарко от того, во что ты веришь».

— Даже если древние и правы, — сказал он вслух. — Толку? Все это далекое прошлое. Нам в нем не жить.

— Я просто хочу, чтобы древних и их заветы принимали всерьез. Я много времени жила с ними бок о бок. Они не могут врать. Они неспособны забыть что-то. Им нужно верить!

— Давайте не будем углубляться в это, — примирительно сказала Диз, поправила очки и взглянула на Сейвена. — Как насчет чтения? Мы услышим что-то или как?

— Не хочу я читать Сотворение. Особенно теперь. Хотя… — он вновь развернул листок. — Может, это?

— Давай.

— Да.

Лейла промолчала.

— Ну что же… — Сейвен кашлянул и размял губы.

«Эта книга содержит записи рассказов древних проживающих в Крисалии. Сбором сведений, их обобщением и систематизацией занимался известный историк Притоль Мауз приблизительно в тысяча сто шестидесятом году. В книге помещено авторское предисловие, повествующее об условиях и особенностях жизни и работы ученого. Помимо самих анналов, текст дополнен описанием быта древних и их образа жизни.

Большая часть записей посвящена существованию древних после сотворения мира. Людям в них отводится самый минимум. Центральная, главенствующая роль лежит на древних, которые стали неким венцом анизогамии. Люди рассматриваются в анналах как нечто среднее между древними и остальной зоологией.

Особый же интерес представляют первые три рассказа, в которых описано появление зримого мира. В частности слияние хранителей. Любопытно то, что хранителей можно ассоциировать с силами и явлениями, распространенными во вселенной. Силы гравитации, биотоков, магнетизма, излучения и прочее теперь невозможно обособить, а если и можно, то исключительно в масштабах космоса или лабораториях. Например, сколько всевозможных детерминант влияет на упавший лист? Необозримо много. Начиная от притяжения и заканчивая атмосферным давлением. Еще больше факторов влияет на появление самого листа. Таким образом, непрерывное взаимодействие сил, их неразрывная связь лежит в основе нынешней вселенной, что и отражено в анналах древних, выраженных своеобразной метафорой. Другой вопрос: существовали ли эти силы обособленно, как указано в „Сотворении“? Возможно. По крайней мере наука не может это ни подтвердить, ни опровергнуть. Ныне модную теорию единого начала, по которой вселенная — результат колоссального взрыва, легко можно спроецировать на слияние хранителей. Что было до единого начала — известно только им. Однако…»

— Однако до сих пор непонятно, откуда это было известно древним.

Заключительные слова произнес не Сейвен. Его перебил человек, возникший в дверях. Высокий и широкоплечий, одет он был в черный плащ, деловую тройку, из кармашка жилетки которой поблескивала цепочка. В руках он держал белые перчатки. Человек улыбнулся, отчего на его голубоглазом лице морщинок заметно прибавилось. Несмотря на очевидный возраст, волосы оставались до блеска черными.

— Я хозяин поместья, Дейт Сауро. А вы, стало быть, ларги, что насолили инвесторам?

Act 12

Пакет был вручен и распечатан. Дейт уселся за стол, бесцеремонно сдвинул все серебро на край и углубился в содержание документов. В какой-то момент Диз вознамерилась заговорить с протектором, но тот молча погрозил пальцем, обрывая ее на первом слове. Читал он долго, вникал в каждую бумагу, отсортировывая их по стопкам. «Сразу видно — бюрократ».

Когда документы кончились, он вернулся к отсроченному письму Олафа и, откинувшись на спинку стула, прочел его, изредка усмехаясь. Закончив чтение, Дейт сложил послание коллеги по швам и отправил во внутренний карман пиджака. Затем окинул задумчивым взглядом компанию ларгов, потер лоб и наконец спросил:

— Как вы думаете, на что это похоже?

— Простите, в каком смысле? — уточнила Диз.

— Положение ваше. Провалили ответственное задание, обманули визитатора, сбежали из купола, страшась суда и, наконец, угнали катер. Если инвесторы вас обнаружат, то быть битыми, это ясно. Анус. Вот на что положение ваше похоже.

— Но, моншер…

— Ладно-ладно, это я так, — он вздохнул и с нарн сидел молча, разглядывая разложенные по столу бумаги. — Рановато еще, но… Но делать нечего. Оттягивать больше нельзя. Значит, так, — хлопнул в ладоши Дейт, — мы задумали избавиться от инвесторов. Не перебивать. Что будет непонятно, спросите потом. Я, Олаф и протектор купола Крисалии вот уже два года ведем подпольную борьбу по подрыву авторитета куполов. Для этих целей у нас в доверии есть ларги, затевающие диверсии. Заметили, наверно, что прямая деятельность куполов в последние годы значительно ухудшилась? Так вот, это наша работа. Кстати, Крайтер был одним из таких вот диверсантов. Он должен был подорвать ледокол в порту, однако… Не знаю, он ли это вообще был… Ну да ладно. Мы уже обсуждали версии, как избавиться от инвесторов так, чтобы руки не запачкать. Задачка не простая, но решить ее помогли сами инвесторы. Нужно отдать им должное, они не дураки. Но мы все же поумнее будем. На самом деле никаких партизан нет, а если и есть, то дальше лозунгов на демонстрациях они не заходят. Вся эта напряженная, революционная обстановка — фикция, сфабрикованная инвесторами с целью выкачивания фондов из Гелионии. Я отлично знаю, какова стоимость среднего контракта. В сумме это фонды, которых хватает и на финансирование бандитов, и на основательную деятельность куполов. С чистым остатком, естественно. При каких обстоятельствах афера вскрылась, теперь не имеет значения. С помощью собственных диверсантов мы внесли некоторые коррективы в эту игру. Два года мы собирали документально подтвержденные факты, уличающие инвесторов в искусственном нагнетании обстановки. Они все собраны здесь. И, я думаю, этого будет достаточно, чтобы Делио Флаби одобрил смену власти. Наша цель — взять управление куполами в свои руки.

Дейт замолчал, пожевал губами, поднялся и подошел к окну.

— Но это не главное, — проговорил он, глядя в расплывшуюся ночь. — Олаф доверяет вам. В письме он просит быть с вами откровенными до конца. — Дейт пожал плечами и обернулся лицом к ларгам. — Главная наша цель это устранить президента Гелионии Делио Флаби. Если переворот в куполах и отлучение инвесторв от власти пройдет гладко, то все подозрения лягут на них же. Этому мы тоже поспособствуем. После ухода Делио Флаби его место займет свой человек. Возможно, даже я. И тогда… Тогда придет новое время.

На этот раз Дейт замолчал не намереваясь возобновлять свой монолог. Наверное, следовало что-то спросить, но вместе с тишиной в комнате стало тихо и в голове. Глаголы моншера протектора были чисты и понятны. «Свергнуть инвесторов и устранить президента Гелионии. Чего неясного?»

— Устранить — это убить? — эхом его мыслей отозвалась Диз. — Я правильно поняла?

— Совершенно верно. Только давайте не будем драматизировать по этому поводу. По собственной воле Делио Флаби полномочий не сложит. Он, поверьте, скорее примет смерть, чем увидит кого-то другого с браздами Гелионии в руках. А держать его в заключении слишком опасно.

— И когда вы планируете начинать? — голос Диз звучал четко, ровно и уверенно.

— А завтра и начнем. Медлить больше нельзя, поскольку циклы Олафа сочтены. Дальнейшее ожидание может сказаться на его, хм, здоровье. Утром я покажу эти документы Делио Флаби и подтолкну его к принятию верного решения, тем более что он сам возмущен надрывами куполов. Общественность, кстати, готова к перевороту и только ждет сигнала.

— Какова наша роль в этом… Действе? — осведомился Сейвен.

— Просигнализировать. Разделитесь на две группы и — вперед. Проблема в том, что ориентировки на ваши персоны распространены везде, где только можно. Впрочем, и эта проблема решаема. В любом случае вы не покинете стен моего дома прежде, чем я получу добро от президента.

— Извините, моншер Сауро, — Лейла вознамерилась было встать, но протектор махнул рукой, и она снова опустилась в кресло. — Вы говорите: переворот. А как он происходить-то будет? Мы ведь даже не знаем, где находятся те, кого мы будем свергать. Ларги с доларгами и так на стороне протекторов. Не все, конечно, но точно большая часть.

— Вот именно. Достаточно будет прижать к стенке визитаторов. Но только без крови. По возможности. Когда инвесторы узнают, что потеряли контроль, им ничего не останется, кроме как обратиться за справедливостью к сильному мира сего. Вот тогда-то они и пожалеют о своем обмане.

— А если не обратятся? — спросил Зак.

— Тогда будет еще проще. Главное то, что за этим переворотом последует другой, куда более грандиозный.

— При относительно схожих условиях, — теперь Сейвену казалось, что затея не так уж и глупа. «Но дерзка и очень, очень рискованна».

— Это же очевидно, правда? Хотя недовольных тоже найдется достаточно. Впрочем, не так много, как если бы мы действовали открыто.

— Простите мою прямоту, моншер, но чего вы этим хотите добиться? — Зак скрестил на груди руки и открыто смотрел в лицо Дейту.

— Остановить террор и дать возможность каждому идти своей дорогой. Вкратце это все, чего мы хотим.

— А купола? Что станет с ними? Превратите их в овощные площадки, как сделали это со своим куполом?

— Ну, если этого захотят сами обитатели, то почему и нет? Возделывание земли — дело достойное. Одно другому, во всяком случае, не помешает. В целом же функции куполов останутся прежними. Изменится характер заданий. Я вижу это как надзор порядка и контроль за проблемными областями. Такие области будут, не переживайте. Суть заключается в том, что армии и войны останутся в прошлом.

— Кетсуи-Мо вы в расчет не берете?

Дейт молча посмотрел на Зака, затем сложил руки за спиной и отвернулся к окну.

— Тяжело учитывать то, о чем ничего не известно. Мы признаем вероятность существования угрозы, как и шанс ее полнейшего отсутствия. Двадцать один год — срок огромный. И за все это время ни одного, ни единого контакта. Лично я склонен полагать, что они там в своей горной долине поубивали друг друга. Играть в догадки можно долго, а вот факты, достоверный факт, в моем распоряжении только один: Кетсуи-Мо исчезла двадцать один год назад. Безо всякой причины. И я не вижу причин для ее возвращения.

Он усмехнулся.

— Для того, чтобы рассуждать о Кетсуи-Мо сперва не мешало бы осуществить наши замыслы. А то будто делим урожай, который еще не вырос. — Дейт вернулся к столу и стал собирать документы. — Ужинаю я один, потому простите, что не приглашаю составить компанию. Впрочем, уснуть на пустой желудок я вам тоже не позволю. Спален в доме нет, поэтому придется вам как-то переночевать здесь. Я распоряжусь, Зульф придумает что-нибудь.

Справленные бумаги Дейт разложил в планшет, замкнул его и, не прощаясь, направился к двери.

— Кстати, — уже на пороге обернулся он. — Подумайте, хотите ли вы продолжения. Я к тому, что никто не принуждает: вы в положении свободном. Но будет весело, обещаю. Тихой ночи.

* * *

Утром, прежде чем отбыть в администрацию, Дейт заглянул к гостям и настрого предписал не покидать особняк до его возвращения. «Можно подумать, что без дополнительных напоминаний кто-то рискнул бы». Дейт не сказал когда вернется и ларги настроились еще один день провести в безделии.

— Безделье нас погубит, вот что, — глубокомысленно изрек Зак, когда они, после завтрака, явственно ощутили на себе изюминку ограниченной свободы. — Пойду картины поразглядываю.

— Только на улицу не выходи, — напомнила Диз и зевнула из глубокого кресла. — Помнишь, что протектор сказал?

— Помню я, помню. Да и куда я без вас денусь.

Зак ушел, Диз, казалось, задремала, прикрыв глаза ладонью, Лейла созерцала внутренний двор. Сейвен тоже нашел себе занятие. Он уселся за стол, разложил средства ухода за оружием, разобрал запал и принялся за чистку.

Когда солнце перевалило через крышу дома и заглянуло в растворенное окно, возвещая о расцвете дня, вернулся Зак. Следом за ним в комнату прошли служанки с подносами.

Обедали без заметного аппетита. Слова тоже произносили исключительно из обеденного лексикона. Сейвен заметил, что его товарищи, да и он сам, стали как-то по-будничному относиться к роскошной обстановке в целом и к столовым приборам в частности. Никто уже не обращался с вилкой как с древним сокровищем, да и тарелки на стол водружались без былых подставок. «Еще немного, и начнем в потолок плевать».

После обеда из-за стола выбираться никто не спешил. Ларги развалились в комфортных креслах и прихлебывали горячий завар. «Спешить некуда». Однако ж Сейвен все никак не мог отделаться от ощущения, преследующего его с самого утра. Они будто упускали что-то важное, будто наблюдали со стороны за безвозвратно убегающим редким случаем. «Пока мы тут завар попиваем, из Олафа, верно, показания выбивают». Сейвен вознамерился, было, поднять эту тему, но рассудил, что без Дейта и его директив всякого рода планы снисходят до умозрения. Он обвел товарищей взглядом, убедился, что его порыв остался незамеченным, и очередной раз отхлебнул завара.

Несколько позже, когда все наконец оставили кружки и разбрелись по комнате в поисках утешений, Сейвен узнал, что не только его коробило впустую уходящее время. Лейла, произнесшая за день только слово или два, сорвала молчание:

— Вы как хотите, а я в свой купол поплыву, — она стояла скрестив руки на фоне окна, вся облитая солнцем, отчего ее фигура будто светилась. — Я должна быть там, когда все начнется. О, хранители, когда это уже начнется! — Лейла всплеснула руками и отвернулась к окну. — Я не могу больше ждать. Ожидание… Оно убьет меня скорей, чем эта революция.

Она уперлась руками в стекло, опустила голову, но тут же отпрянула и оглянулась на товарищей:

— Я пойму, если придется добираться туда одной. Вы ведь тоже хотите знать, как это произойдет с вашим куполом? Видеть и… И знать, что все сделано хорошо.

— Да как-то не особо, — фыркнул Зак и поерзал в кресле. — Я наперед знаю, что все пройдет гладко. Сколько в куполе визитаторов? Щепоть какая-то. Это Раз. Два — они безоружны и слабы. Потом, достаточно, что в куполе этих ищеек ненавидят все. Так что, пожалуй, я составлю тебе компанию. Никто ведь не против? Вот и славно.

Лейла благодарно улыбнулась:

— Спасибо.

— Не за что, — кивнул он в ответ с миной благосклонного правителя и тоже не сдержал улыбки.

Улыбнулась и Диз, но от ее улыбки у Сейвена под сердцем кольнуло, заныло какой-то сладкой горечью. Вдруг накатили воспоминания о торжественном вечере ларгов, цветы, вино и слезы, припомнился недавний сон с участием Диз и тот, где он парил в темноте ничтожной точкой света. В голове колыхнулось. Все, что было связано с ней, как-то коротко, через бессвязные образы вывернулось, встало с ног на голову. На квик она одна ясным светом озаряла эту темноту. Только она. «Что?» Сейвен похолодел. Чистый светлый образ вдруг начал бледнеть. Не прошло и мгновения, как от почти осязаемого чувства осталось только воспоминание.

— Эй, Сейвен, ты в порядке? — Диз, которая сидела рядом, с участием заглядывала ему в лицо. — Побледнел-то как, а?

— Я… Мне все хорошо, — ошеломленно пробормотал он. — Пойду, умоюсь.

Инстинктивный побег к уединению ничего не спас. Вместо того щемящего чувства, в груди расплылась тоска, вслед за которой поднялась и злоба. «Да что это со мной такое? Прямо как не я! Да и далось мне это! Прошло и — прошло. И слава хранителям, что прошло!.. А чего я тогда злюсь-то?» Он остервенело умылся, вытерся насухо и вернулся к товарищам.

За его отсутствие компания успела прийти к выводу, что обсуждать стратегию смысла нет и что это все забота протекторов. Стоял другой вопрос: как незаметно покинуть город.

— И попасть в купол, — дополнил проблему Зак. — В купол Бредби особенно. Эх, представляю, какой там теперь цирк творится…

— А что там может происходить такого? — не понимала Диз. — Ищут ларгов, которые сперли дорогой груз, ухлопали соратника и смылись от ответственности.

— Или делить награбленное, — криво усмехнулся Зак.

— Даже если и так. Проблема заключается в том, что протектор принял-таки злодеев, но сам ничего не предпринял, и визитаторам не сказал. Хотя Олаф мог и соврать. Сказать, например, что возвращенцы отчитались об успехе. Тогда его потискают немного, пригрозят трибуналом, но так сразу под арест не возьмут.

— Предположим, все так, как ты говоришь. Теперь скажи, как вы вдвоем незаметно проберетесь к Олафу? В коробке из-под ящиков?

Лейла хихикнула, Диз не улыбнулась даже глазами:

— Очевидно, что так же, как мы выберемся из Сотлехта.

— Это как?

— Придумать надо — как.

— А может, по канализации, — лукавые подмигивания Зака, по всей видимости, были адресованы Лейле. — Вполне себе незаметно.

Диз смолчала, но Сейвен заметил, как она на миг напряглась, замерла, губы ее сжались в ниточку, но через квик распустились вновь. Глаза за бликом очков явственно налились холодной синевой.

— Зак, твои канализационные шуточки уже порядком достали, — проговорил Сейвен с весомой угрозой.

Все посмотрели на Сейвена с некоторым изумлением, ибо таких интонаций в его голосе отродясь не водилось.

— Предложил бы что-то дельное, — попытался он исправить впечатление примирительным тоном. — Уже вечереет, а у вас ни одной стоящей мысли.

— Так предложи что-нибудь сам.

— Дельное предложение, Зак, — прыснула Лейла в кулак, но тут же не выдержала и рассмеялась в голос.

Ее поддержала Диз, а следом и Зак разразился хохотом. Глядя на все это безобразие, Сейвен не смог сдержать улыбку. Он уже был готов рассмеяться и сам, как в оживление вторгся посторонний голос:

— Ай, как нам весело!

Как и прошлым вечером, Дейт Сауро вошел незаметно. Он стоял в дверях с планшетом через плечо и озорно поглядывал на ларгов, пристыженных собственным задором. На его лице играла улыбка. Подождав немного и убедившись, что ларги успокоились, он шагнул в комнату, обернулся и жестом предложил кому-то зайти.

Этот кто-то походил на большую крысу, наряженную в узкий и маловатый камзол. Большие очки, какой-то длинный и грузный нос, торчащие передние зубы и волосы, забранные на затылке в тугую шишку… Для верного сходства хвоста не доставало.

— А это вот мои артисты, — пояснил Дейт своему гостю, указывая рукой на ларгов. — Они вчетвером поставят мне пьесу. Давно мечтал, знаете ли, послушать «Хочу стать твоей канарейкой», да в театр все никак не мог попасть. А теперь всё — сезон закончен, а желание осталось неудовлетворенным. Вот — сооружу собственную адаптацию пьесы. Может, даже лучше получится, чем в Большом. Как считаете?

— Возможно, возможно, — кивал головой моншер крыс, а сам оглядывал ларгов со всех сторон. — Лица у ваших актеров подходящие, без особо примечательных изъянов. Только татуировка вот этого меня смущает. Моншер Сауро, нельзя ли другого актера взамен?

Незнакомец схватил Зака за подбородок и развернул лицом к свету.

— Нет, уже не получится.

— Жаль, — вздохнул гость и отпустил Зака. — Пластики много потребуется.

— Накладывайте сколько надо! Не жалейте. Только знаете, чтобы понатуральней было. Помните персонажей «Канарейки»?

— Обижаете.

— Вот чтобы было совсем непохоже. Мне это особенно нужно.

— Ну что же, это можно. Когда вам потребуются мои услуги? Я, знаете ли скоро отбываю в Йерашан и пробуду там неопределенно долго…

— Завтра утром, Валли. Завтра утром.

— Утром? — и Валли недоверчиво покосился на стоящего рядом Зака. — А роли они знают?

— Конечно! Зачем бы я их тогда приглашал?

— Действительно. Ну что ж. До завтра.

Дейт обождал, пока гость уйдет окончательно, выдохнул облегченно и заговорил совсем другим, натуральным своим голосом:

— Надеюсь, ничего объяснять не надо?

— Нет, но… — Диз замялась. — Почему именно «Хочу стать твоей канарейкой»? Это ведь любовная история.

— Нравится она мне, — рассмеялся Дейт. — А если серьезней, то в ней всего четыре действующих лица, так что она подходит как нельзя лучше. Для него.

— А кто это был? — кивнула Лейла на дверь. — Гример какой-то?

— Что значит «какой-то»? Это ведущий гример Большого драматического театра Сотлехта! Пластик. Цените это. Над вашим обликом будет трудиться мастер. Кстати, одежу вам новую завтра же домашние организуют. Только мерки сегодня снимут, и все.

— Как все прошло, моншер Сауро? — попытался Сейвен перевести разговор в деловое русло.

— Отлично прошло. Лучше, чем я рассчитывал. Делио остался чрезвычайно доволен и документами, и моей инициативой, поскольку, как он сказал сам, подумывал уже о перестановках в куполах. Он предложил подключить армию, но я убедил его, что мы справимся сами.

— Так, может, и гриму ненужно? — не замедлил с предложением Зак, которому идея перевоплощений край как не понравилась. — Все равно ведь дело решенное и нас никому не передадут, даже если и опознают.

— О вашем существовании никто не должен знать, — сурово возразил Дейт. — Это на будущее. Делио мне верит, но до тех пор, пока мои действия согласуются с его планами. Он явно намерен подмять купола и включить их в свою армию, чтобы в будущем использовать новые силы даром. Ввиду второй части нашего плана эти его намерения ничего для нас не значат. Риск необходимо минимизировать. И мы сделаем это, если исключим даже намеки о наших сношениях. Кроме того, вам еще предстоит фигурировать в куполах, а делать это нужно инкогнито. Решили уже, кто куда?

Ларги закивали.

— Вот и хорошо. О ваших перемещениях я уже справился. Одна группа проследует на поезде до Франдии, а дальше сами найдете чем доплыть. Вторую группу я пристроил к гидроглиссеру купола. По графику он должен отплыть в Крисалию сегодня, но ничего, денек подождут, никуда их овощи не денутся. Но это только до Куллухтупа. Как до купола добраться — решите сами. Легенды себе придумали? Нет? Вот будет чем заняться на досуге.

Он помолчал немного, в задумчивости пожевал губами.

— Я еще пару строк друзьям-протекторам черкану — передадите. Ладно, не стану более тратить общее время. Отдыхайте, соображайте, репетируйте. Завтра для вас наступит новый день.

Act 13

Из зеркала на него смотрело чужое отражение. Облик не то чтобы отталкивал — он всякий раз напоминал о расчетах перевоплощения. Свое новое лицо Сейвен пристально изучал только теперь, запершись в уборной купе. Он превратился в белокурого красавца, взаправдашнего аристократа с тонкими, как игла, чертами. Только скулы, наполненные изнутри ватой, выделялись особливо и рельефно. Решили, что Сейвен разыграет роль молодого наследника, которому достался отель в порту Бредби. Разрешив все документальные тонкости, он отправился на солнечный остров лично ознакомиться со свалившимся счастьем. Диз же в этом спектакле отводилась скромная роль спутницы жизни новоиспеченного владельца райского уголка.

Шикарное купе поезда, в котором они начали свое путешествие, отличалось размерами и удобством. «И кто бы посмел возразить». Его одежда — броская и зовущая, по последнему слову моды, — быть может, и не вязалась с холодным достоинством купе, но кому до этого было дело? «Теперь я богат. А кому не нравится, тот волен сопеть в тряпочку». Веским доводом служила тугая пачка фондов, томившаяся в кармане его новенькой белой куртки.

Он вернулся в купе и украдкой взглянул на Диз, читающую возле окна книжку. Ее красота поистине восхищала. Даже мастер Валли, пока колдовал над ее новым обликом, неоднократно вслух отмечал это. Очки он забраковал и выбросил, а взамен предложил контактные линзы истинно гелионского стального цвета. Кожа лица, рук, декольте стала светлее обычного. Линия губ сузилась, будто она их постоянно поджимала. Впрочем, бесчувственнее они от этого не сделались. Макияж сводил акценты к глазам и скулам, отчего лицо казалось совершенно другим, но в то же время неуловимо знакомым. Черные ресницы, брови, черные, как смола, волосы, ниспадающие по плечам… Весь ее облик, включая платье, балансировал на контрасте черного и белого.

Сейвен немного побродил по купе, в очередной раз рассеянно исследуя обстановку, и сел напротив Диз у окна за столиком.

— Что читаешь? — спросил он, глядя в окно. Голос — его голос — бряцал чужими интонациями.

— Да так, ничего особенного, — отозвалась она и тоже посмотрела в окно, за которым пробегал лес. — Где мы?

— Думаю, что до гор еще далеко. Цикла два-три. А может и больше. К ночи, пожалуй, до станции доберемся. Не раньше.

— А дальше что?

— Ну что… С фондами, что у нас есть, труда не составит попасть на Бредби к утру…

— Это понятно, а дальше-то что? Ох, — она вздохнула и посмотрела на Сейвена. — Я больше не могу. Всякий раз, когда я представляю купол и то, как мы там появимся, — мне страшно становится. Не знаю… Я не знаю, что будет со мной. Когда я увижу купол.

— Чего ты боишься, Диз? — Сейвен поймал себя на желании взять ее руку в свою, поймал — и все его нутро затрепетало. — В куполе все будут только рады новым переменам. Ты ведь сама это знаешь. Кто такие визитаторы? А инвесторы? Предметы общей ненависти, и только.

— Я знаю, но… Как-то это все неправильно… Ты так себе представлял начало? Еще вчера ничего этого не было. Ни масок, ни заговоров. А вот теперь на нас свалили ответственность, от которой мне дышать становится трудно. А ведь… Я всегда так хотела оказаться в гуще событий, испытать себя. И вот. Теперь я здесь. И мне страшно.

— Ты преувеличиваешь.

— Да? А может, это ты не осознаешь всей полноты ответственности?! Ох, прости… Я уже на пределе.

— Перестань накручивать, Диз. Чем больше ты об этом будешь думать, тем образы в твоей голове будут страшнее. По себе знаю.

— А ты считаешь меня такой же, как сам? — грустно усмехнулась она. — Мне даже во сне это видится. А когда я просыпаюсь, то все вокруг еще долго остается каким-то смешанным, будто части сна приходят вместе со мной в реальность. И… Я не понимаю, чему верить.

— Сны?

— Да, — ее пальцы сплелись и конвульсивно сжались. — В них Крайтер. Он… Живой. Он… Будто гость в моих снах. Нет. Не просто гость. Ты умеешь контролировать свои сны? Осознавать их и поворачивать их ход так, как тебе того хочется? Я не умею. Да и никто, наверное, не может. А он — может. Он управляет моим сном, как полноправный хозяин. Он говорит. И то, что он говорит, меня пугает.

— И что это? — голос Сейвена донесся до него же, будто из глубокого колодца. По спине пробежал холодок.

— Я вижу купол. Блестящий, как зеркало в лучах солнца. Все как… Ты помнишь наше последнее возращение туда? Из Крисалии?

Сейвен кивнул.

— Все было точно так же, вплоть до грязи на дороге. За исключением одного — во сне я стою одна. Совершенно одна. Я четко знаю, я уверена, что купол пуст. Мне страшно от этого одиночества. Но ни проснуться, ни повернуть назад я не могу. Я бегу к куполу, вхожу внутрь и вижу, что опасения мои верны. Кругом густая трава, нагроможденья то ли камней, то ли развалин… Все настолько древнее и запущенное, что разобрать невозможно. Какое-то время я просто стою. Смотрю на грязный свод, на всю эту дикую заброшенность, но неожиданно приходит воспоминание о… — здесь она запнулась на квик и подняла глаза на Сейвена. — Я вспоминаю о ком-то важном для меня. А с этим воспоминанием приходит новый страх. Страх безвозвратной утраты, от которой сердце то прыгает, то сжимается в холодный комок. Я бегу по траве, она больно хлещет по ногам и становится все выше. Вдалеке, на самой высокой груде камней, я вдруг замечаю чью-то фигуру. Надежда толкает меня сквозь эту проклятую траву туда, и когда я наконец взбираюсь на вершину, то вижу там Крайтера. На любой мой вопрос он отвечает смехом, а когда я в ярости пытаюсь достать его, он вдруг оказывается за стенами купола. Там, откуда я пришла. Но это уже другой Крайтер. Он силен и огромен настолько, что без труда вырывает купол из земли, поднимает и куда-то несет. По дороге он меня успокаивает, говорит, что я ни в чем не виновата и что беда все равно пришла бы. Так или иначе. Голос его грустен, даже скорбен. Сколько вот так вот он несет меня, я не знаю. Во сне все как-то неопределенно, относительно. Но он все же останавливается и передает сферу купола со мной внутри кому-то еще, в чем-то виня его. По крайней мере мне так кажется. А потом… Потом я вдруг оказываюсь в другом месте с тем, — она вновь запнулась, как бы не решаясь продолжать, — с тем, кого я так искала.

Сейвен вскочил, его стул грохнулся на пол. Перед глазами все плыло. Мысли как будто вырезали скальпелем, искромсали. Он ринулся к первой попавшейся двери, оказался в уборной, возвратился и, наконец, вырвался в коридор вагона, а оттуда — в тамбур. Там он уперся лбом в холодное стекло двери и замер, успокаивая взбесившееся сердце. «Что это со мной? С нами? Кто прячет все? Зачем?»

— Это невозможно. Этого не может быть, — скрипел он ладонью о холод стекла.

«Но это так». То, что он отрицал в силу непостижимости, появилось вновь, но на этот раз с тыла, откуда он не смел и ждать. «Рассказать? О сне из Франдии? Рассказать или?..» От отчаяния он застонал.

Вошел проводник и поинтересовался, все ли у моншера в порядке. С кислой гримасой Сейвен кое-как ответил, что это приступ — больной желудок и такое иногда случается. Проводник настоял, чтобы он немедленно выпил лекарство, и повел его за собой.

Сейвен и в самом деле проглотил какой-то горький порошок, запил стаканом воды, но, отвлекшись тем самым от сумятицы в голове, немного успокоился и решил ни о чем не рассказывать Диз.

«О чем я могу рассказать ей? О кошмаре, что привиделся мне раньше? А где связь? И почему она должна быть? Что я сам понимаю? Нет. Хватит с нее своих собственных страшилок. По крайней мере не теперь». Уже у двери в свое купе Сейвен точно опомнился. Помимо очевидных, но игнорируемых общих линий, их сны твердо сходились в одном. «Крайтер». И даже не то, какой самостоятельностью он обладал, а то, что смыслы произнесенного им сходились с мистической точностью. «Он обвиняет меня в чем-то». В чем именно — Сейвен не понимал. Он сам мог обвинить Крайтера в тысяче проступков, но в чем он смел винить его? «Теряться в догадках самое бесполезное занятие. Толку ломать голову себе, а тем более Диз. Разъясним позже. Если все не прояснится само».

Она сидела у окна и продолжала чтение. Так, словно не было ни давешнего разговора, ни скверного побега Сейвена, за который ему было крайне стыдно. Она доверилась и рассказала о сокровенном, а он сбежал как конченый трус. В ее молчании, ровной позе и сосредоточении на книге, в том, как она не обращала на него теперь внимания, чувствовалась досада, утрата сокровенного момента. Безвозвратно, как вырвавшееся слово. Острое желание заговорить, увидеть ее улыбку или хотя бы взгляд уничтожало его. «О, хранители, что ж я за ничтожество».

Сейвен сел напротив и, теряясь в поступках, нерешительно, накрыл своей ладонью ее:

— Диз. Прости.

Она подняла на него взгляд, в котором не было ни улыбки, ни прощения, ни злости. Ничего. Как будто она смотрела на глухую стену. Внутри у Сейвена похолодел каждый нерв. Все утратило смысл, поблекло и отодвинулось на десятый план. В голове какой-то сумятицей, наперегонки мчались образы и упущенные жесты, сравнение былого взгляда и настоящего — пустого. «Решись я раньше, как бы все обернулось теперь?»

— Вот ты сказал, — наконец произнесла она сухо, все так же не спуская с него пустого взгляда, — сказал, что мы с тобой похожи. Я бы согласилась. Я согласилась. Но теперь мне не верится. Что ты скрываешь?

— Ничего. Просто мне…

— Я и говорю. Вранье. Сплошное вранье. Зачем? — Сейвен почувствовал, как ее пальцы вздрогнули. — Я, может быть, дура, но я не слепая. И что бы ты ни сказал мне, Сейвен, я все пойму, будь уверен. Ну? Почему ты убежал?

И он рассказал ей все. О сне по дороге из Франдии и о том, который привиделся ему накануне тайного бегства из купола. Рассказал с пристрастием, стараясь не упустить ни единой мелочи. Слова лились плавно. Сейвен говорил с таким красноречием, о каком и не подозревал. Его переполняло новое ощущение, чувство общности с другим человеком, благодарность за то, что его слушали и хотели выслушать. И осознание того, что этим человеком была Диз, окрыляло его еще больше. «Ведь это Диз? А это ведь я?»

За время рассказа она не проронила ни слова, но глаза ее сказали больше. Взгляд Диз таял. Теплые искорки, влажный блеск… Когда Сейвен окончил свой рассказ, она тихо попросила вернуться еще раз к эпизоду с фонтаном. Сейвен смутился, но повторил случай, а пока он говорил, она медленно выбралась из-за столика и отошла к противоположной стороне купе — к другому окну, за которым сверкала рябью Хофери.

Сейвен уже давно закончил, но Диз продолжала стоять у окна, не оборачиваясь, не шевелясь и ни о чем не заговаривая. В конце концов он не выдержал, поднялся и подошел к ней сам. Замер рядом, близко, но не настолько, насколько его толкало сердце.

— Сейв, ты из-за этого не хотел мне ничего рассказывать?

Он молчал, не находя что ответить. Мимолетное красноречие обернулось прежним скудословием.

— Не знаю… Наверное, мне не хотелось вешать на тебя еще одну тяжесть. Ведь эти сны они, даже если и значат что-то, то не теперь. Мы не должны сомневаться. А связь… Она есть, я вижу, но смысл понять не могу.

— Молчи, дурак, — выпалила она и обняла Сейвена так стремительно, что он едва удержал равновесие. — Молчи. Не говори больше ничего. И если ничего не понимаешь, то лучше просто молчи, пока не испортил все опять.

Конечно, он все прекрасно понимал, но боялся, боялся даже теперь принять удивительную истину. Как погруженный во мрак, на дно одиночества, он бежал от луча света, наблюдая за блеском из густых теней. Когда луч уходил, то он лелеял память о нем, а при новой встрече опять боязливо торопился исчезнуть.

— Диз… — он обнял ее в ответ, прижал к себе настолько тепло, насколько мог. Ее мягкое дыхание согревало душу, а торопливое биение сердца находило отклик там, где когда-то жила лишь тишина.

— Тяжесть, говоришь, — легкий, короткий смешок затронул слух, и Диз посмотрела ему в глаза так близко, как никогда еще не смотрела. — Мне никогда не было легче, чем теперь. И я больше ничего не боюсь, Сейв. Ничего. Спасибо тебе.

* * *

Железная дорога ошеломляла размахом, а в особенности ее горные рубежи, где мостам и тоннелям не было конца. Многие годы строительство велось с одержимым упорством, но война изломала роль былых стремлений, да так, что после ее окончания стройка не была окончена. Незавершенная железная дорога считалась эмблемой, перечеркнувшей бессмыслицей когда-то глубоко сакральное.

На конечной станции их встретила ночь. Но даже столь запоздалых путников поджидали те, кто были не прочь заработать на вынужденном положении.

Едва Сейвен и Диз спустились на знакомую платформу, как рядом оказался молодой человек в потасканном комбинезоне. Он, без единого слова, попытался выхватить из рук Сейвена чемодан, но получил только пинок и крепкое словцо вдогонку. Перед отъездом Дейт научил их вести себя нагло и презрительно со всеми: «Ваш статус и ваша юность предполагают отсутствие манер. Как ни печально осознавать, но, за редким исключением, это именно так». Следующий, кто рискнул предложить свои услуги, оказался на порядок учтивее. Да и одет он был куда приличней. Выслушав, что им предлагают не многоместный, а персональный автоскор, супружеская чета благосклонно согласилась, даже не поинтересовавшись стоимостью.

Водитель дорогой помалкивал, Диз спала, а Сейвен лишь делал вид, что спит. Только в Лонции извозчик поинтересовался, не угодно ли особам остановиться на ночь в одном из лучших постоялых дворов города, на что получил категоричный отказ, предваривший желание отплыть на Бредби сейцикл. Водитель был отучен задавать лишние вопросы и только пообещал все устроить.

Они остановились на набережной, и водитель повел неутомимых путников в конторку, занимающуюся морским извозом. Внутри все спало, однако нужный человек был разбужен и представлен ночным гостям. Договорились о цене, и через десять нарнов восхитительная яхта отплыла в ночь.

Незадолго до восхода судно пришвартовалось в порту Бредби. Не покидая причала, удалось договориться за транспорт до купола. Все складывалось уж больно гладко. Впрочем, Диз быстро развеяла его беспокойства, напомнив о высоте их статуса.

— Перестань теребить свое воображение, милый, — прошептала она ему на ухо, когда автоскор отсчитывал последние километры до купола. — Чего плохого в том, что у нас нет проблем?

Он соглашался, отчасти даже успокаивался, но… «Останется ли все как прежде, когда маски будут сорваны?»

Казалось, что прошла целая вечность с тех пор, как они бежали из купола. Но свод высился на своем прежнем месте, величественный и непоколебимый. Сейвен почувствовал, как Диз взяла его под руку и легонько потянула к главному входу. «Храбрится. А сама вся дрожит». На ее лице застыла едва заметная улыбка недосягаемого превосходства. Вся фигура, осанка, манера шага — все выражало царственное спокойствие. И только Сейвен чувствовал, как она трепетала.

Встретивший их визитатор учтиво осведомился, чего угодно гостям, и, получив ответ, объяснил, как пройти к главному. Проходившие мимо ларги и доларги не обращали на них внимания. «Нас никто не узнает. Это славно».

В лифте Диз отпустила Сейвена, несколько раз глубоко вздохнула, пробормотала что-то вроде «соберись, соберись, соберись» и лицо ее стало решительным и непреклонным.

— Где здесь главный? — с ходу вонзила она вопрос в секретаря приемной и, не дожидаясь ответа, устремилась к верной двери.

— Но фрейлейн, кто вы? — попытался остановить ее визитатор, но она даже не обернулась.

Сейвен, нагло ухмыляясь, прошел вслед за ней в кабинет протектора и закрыл за собой дверь. Он не сильно удивился, когда вместо знакомой фигуры Олафа увидел в кресле очередного визитатора. Несколько квиков они молча смотрели друг на друга. Тот, кто сидел на месте протектора, вовсе не ждал такого стремительного визита.

— Кто вы такие?! — разбил молчание секретарь, поспешивший на выручку наместнику протектора. — Не сочтите за труд объясниться!

Диз обернулась к нему и презрительно промолчала. Затем подошла к столу и без приглашения уселась в стоявшее рядом свободное кресло.

— Меня зовут Немиза Доли. Это мой супруг — Фрезрих. Мы владеем крупнейшими в Сотлехте концертными холлами и хотим купить ваших доларгов для монументального представления. Где протектор? Я намерена разговаривать только с ним.

— Но фрейлейн Доли, зачем вам наши доларги, — растерянно пробормотал главный визитатор. — В Гелионии ведь есть свой купол…

— Я это знаю! — хлопнула она ладонью по столу. — Там я уже купила, сколько мне надо, теперь нужны ваши. Ну, где протектор?!

— Он под стражей, фрейлейн, и не ведет больше дел. Если хотите…

— Где-где протектор? — переспросила она, хохотнула и оглянулась на Сейвена. — Ты слышал, тютик, они своего протектора в плен взяли. Ха-ха-ха!

— Он диссидент и отступник, которому самое место за решеткой.

— А может, вы его еще и казните? Ха-ха-ха!

— Ничего смешного здесь нет, — хмуро ответил визитатор. — Может быть, и казним. Все решат инвесторы, когда прибудут сюда.

— О! А может, нам их подождать, чтобы о цене поговорить, а, тютик?

— Можно, — благосклонно кивнул Сейвен. — Все лучше, чем с прихлебальщиками толковать.

— Но позвольте! — от возмущения визитатор привстал. — Инвесторы прибудут еще не скоро! Да и как вы смеете подвергать сомнениям мою компетенцию?!

— Еще как смею! — уравняла интонации Диз и навела на визитатора указательный палец. — Ты! Сколько ты потребуешь за пять десятков доларгов, арендуемых на восемь дней?

Визитатор сник и суетливо начал искать арифмометр, отыскал, вооружился карандашом и что-то стал писать на листе бумаги. То ли от возбуждения, то ли от сложности задачи, но подсчетами он занимался долго.

— Вот! — наконец триумфально провозгласил он. — Восемнадцать тысяч. Транспортные издержки не включены.

— Что-о?! Тютик, ты его слышал? Восемнадцать тысяч! И мы еще должны ломать голову, как их переправить на континент и обратно! Вы в своем уме, моншер? Как вы можете вести подсчеты, если даже не осведомились, чем они у нас будут заниматься? О небеса, о небеса… Так. Отведите нас к своему протектору, пускай теперь подсчитает он. Вы ведь, надеюсь, не заключили под стражу его благоразумие?

— Но так нельзя…

— Милейший, вы отдаете себе отчет в том, что восемнадцать тысяч это огромная сумма? Я намерена заплатить ее только в том случае, если протектор выйдет на нее же. Нет! Я заплачу столько, сколько подсчитает он. И ни фондом больше! Иначе сделки не будет! А у вас будут большие проблемы!

«Откуда она все это берет?» Сейвену улыбнулся. Диз огорошила главного визитатора так, что он нарн с лишним просто молчал, уставившись на нее.

— Отлично, будь по-вашему, — наконец рыкнул он, сгреб арифмометр, карандаш, бумагу и поднялся из-за стола. — Но если результат получится больше моего, вы заплатите все до последнего фонда. Договорились?

— Хорошо, — презрительно скривилась Диз. — Пойдемте.

Act 14

Олафа содержали на минус первом этаже. Подземные ярусы использовали как склады, за исключением тех, где располагались центры жизнеобеспечения. В свое время Сейвен регулярно бывал на одном из них — дежурил у компрессорного насоса. На самом последнем уровне, доступ к которому был строжайше запрещен, находился биореактор, питающий энергией весь купол.

Коридоры первого подземного были освещены как следует. Они шли, пропуская одну дверь за другой, несколько раз свернули и в итоге остановились возле железной створки, у которой дежурил визитатор.

Пока охранник отпирал дверь, Сейвен прикидывал шансы воспользоваться запалом. Собирать его прямо сейцикл — чистейшая провокация. Помимо прочего, оружие приметное и тут же разоблачит его. «Подождем. Может, и не потребуется еще».

— Вы что, бьете его?! — утвердительно вопросила Диз и склонилась над привязанным к трубе Олафом. На его лице виднелись ссадины, один глаз заплыл, а на виске запеклась кровь. Он поднял голову и внимательно, тем, чем осталось, осмотрел компанию.

— Нет, — сконфуженно буркнул главный визитатор. — Он упал. Эй, старик, ты меня слышишь?

Олаф кивнул.

— Эти персоны хотят нанять у нас доларгов. На восемь дней, посчитай сколько…

Хриплый смех Олафа прервал слова главного визитатора.

— Чего смешного?!

— Доларгов нельзя нанимать.

— Как?!

— Вот так. Запрещено уставом.

— Но вы же сказали… — и главный визитатор обернулся к Диз, но вместо ее лица встретил кулак Сейвена, охнул и мешком сполз на пол.

Синее пламя на миг озарило тесные стены комнаты и два других визитатора лишились чувств раньше, чем успели поднять тревогу. Это Диз, с неуловимой быстротой, ударила наотмашь одного и второго, но не руками, а ветвистыми молниями, забрызгавшими лазурной искрой все вокруг. Воздух побелел от дыма, наполнился запахом озона, горелой ткани и плоти.

— Моншер Олаф, вы в порядке? — Диз склонилась над протектором и помогла ему подняться. Сдерживающие его путы она спалила, сжав их в кулак.

— Диз… — проговорил Олаф и зашелся в кашле. — Я знал, что вернешься именно ты. Вот только я и не предполагал, что все обернется так круто. Кхе-кхе… Для меня в частности.

Он посмотрел на Сейвена, торопливо собирающего запал, усмехнулся, но ничего не сказал.

— Вы можете идти? — спросила Диз, заглядывая ему в лицо.

— Если ты отпустишь меня, то пожалуй, что и смогу. Это кто же вас так разукрасил-то, а? Дейт, наверное? Тебя, Сейвен, только по запалу и узнал… Добрались, значит. Ну, слава хранителям. А о чем этот выродок толковал? Какой еще найм доларгов?

— Потом, моншер, все потом, — заторопилась Диз. — Что мы теперь должны делать?

— Вы сами знаете. Вот только…

— Только что?

— Я немного просчитался с лояльностью своих ребятишек.

— Вас заложили?!

— Да. Кое-кто предпочел извлечь свою выгоду из этой заварушки. И… В общем, нас видели в ту ночь, а на следующее утро меня уже мутузили здесь.

— И кто это?

— Глит. Может, еще кто-то с ним. Но этот точно.

— Вот гнида!

— Да, скверный персонаж. Я предполагал, что сомневающиеся найдутся, но чтобы продать так, прямо с потрошками… Не ожидал.

— На ходу это обсудить можно? — Сейвен собрал запал и несколько раз уже высовывался в коридор. — А то не мы переворот устроим, а нас опрокинут.

— Есть предложения? — Олаф обратился именно к Сейвену и тем самым немного смутил его.

— В куполе все только проснулись и, стало быть занятия не начались. Этим можно воспользоваться. Вы вдвоем подниметесь наверх, заблокируете лифт и начнете вещать по интеркому. Я останусь внизу. Визитаторы наверняка захотят остановить вас, но я их задержу.

— Один?! — воскликнула Диз. — Это самоубийство, Сейвен! Ты не должен! Мы поднимемся наверх вместе.

— Нет. Внизу от меня толку будет больше.

— Он справится, — заступился Олаф. — Не думал, что теперь утро. Это и впрямь дает нам шанс. Воспользуемся им.

— Но, моншер!..

— Хватит трепатни. Вперед.

Они вышли в коридор, заперли дверь импровизированного каземата и, насколько хватало расторопности протектора, заспешили к дверям лифта.

Кабины на месте не оказалось, а из шахты доносился шум — кто-то пользовался лифтом. Они дождались, пока лязг и скрежет стихли, а после Олаф нажал кнопку вызова.

— Сейвен, — шепнула Диз и отступила в сторонку от протектора. — Я плохо вижу.

Он вопросительно посмотрел на нее и заметил, что радужка ее глаз стала прежней, белки покраснели, а искусственная кожа вокруг глазниц топорщилась сухими лохмотьями.

— Линзы расплавились. Я вижу все как в тумане. Очки, может, и помогли бы, но… Они в моей скорлупке, прости.

— Глаза в порядке?

— Да, жжется немного, но я думаю, это просто раздражение. Ничего страшного…

В безотчетном жесте он привлек ее к себе и крепко обнял свободной рукой.

— Будь с ним и ни за что не спускайся, поняла?

— Да, — шепнула она, но голос ее заглушил нисшедший лифт.

Первое, что сделал Сейвен, оставшись один, это выплюнул вату изо рта, содрал маску и с отвращением бросил ее под ноги. Лифтовая площадка располагалась на небольшой возвышенности в центре мантапама. Спрятаться если и можно, то только за одной из колонн. «Хуже укрытия и не придумаешь». Он решил действовать нагло — в открытую. «А если уж припрут, то буду вокруг шахты лифта бегать». Так он и стоял, облокотившись о запал у самых дверей лифта, и ждал, когда все начнется.

Доларги подходили к лифту, давили кнопки, недоумевали, уходили и возвращались вновь. Наступал цикл занятий, а они не могли подняться в аудитории. Кто-то узнавал Сейвена, здоровался, но заподозрить его в чем-то ни у кого не было повода. Подходили и наставники, заговаривали с ним, спрашивали что-то, он им что-то отвечал, на том все и заканчивалось.

Прежде чем загремел голос Олафа у дверей лифта скопилось маленькое собрание.

— Жители свободного купола, с вами говорю я — Олаф Швассер! Слушайте, что я скажу. Слушайте внимательно, ибо это очень важно. Я не умер. Никуда не сбежал. Меня никуда не переводили и… Я уж и не знаю, как еще вам могли налгать. Знайте, друзья, меня заточили в подвале купола, где каждый цикл избивали за правду, которую я открою вам. Мы все — рабы инвесторов. Мы — не свободная гильдия мастеров оружия, а инструменты в руках жадных сволочей. Теперь же… Теперь настал цикл покончить с этим раз и навсегда.

Толпа заволновалась, закипела. Каждый из стоявших рядом с Сейвеном понимал, о чем говорил протектор. Каждый осознавал свою подневольную участь, но, увы, ничего с ней не мог поделать. «До сегодняшнего дня».

— Собратья! Я — Диз Криста, ларг, но, по воле инвесторов, — изгнанница, отступник, которого велено предать смерти. И все потому, что я осмелилась на бунт. Я вернулась из купола Гелионии. И я вам скажу одно: там больше нет ни единой указки визитатора! Купол Гелионии отныне свободен! И я призываю каждого из вас принять сторону правды, оружием или словом защитить свой купол от разорения. Жители купола это вы. Вам решать, что делать и куда идти дальше. Вам, а не этим кукловодам! Пора решать свою судьбу самим! Вы с нами?!

Народ вокруг заревел:

— Давно пора!

— Да! Да!

— Ну, наконец-то!

— Довольно терпеть, друзья, — голос Олафа звучал уверенно, веско и чуточку насмешливо. — Уверен, что каждый из вас давно уже все и сам знает. Теперь настало время признать это открыто. Если вы с нами, то я призываю взять в руки оружие и показать визитаторам, кто истинные хозяева купола!..

Раздался оглушительный грохот, от которого задрожали колонны. Сейвен прорвался сквозь толпу и побежал вон из залы. Он не оглядывался и не видел, что вслед за ним, как за первым комком лавины, устремились остальные, выкрикивая на ходу угрозы и гневно потрясая в воздухе кулаками.

С последнего этажа административного корпуса, откуда вещали Олаф и Диз, валил черный дым. Внизу, на противоположном берегу рва, стоял Глит в окружении визитаторов и нескольких доларгов. Он возился с ракетницей. «Перезаряжает». Сейвен опустился на колено, прицелился и выстрелил. Широкий ствол ракетомета упал на землю, а меткая пуля отшвырнула предателя на несколько шагов — в кусты. Его окружение бросилось врассыпную. «Врете, гады». Сейвен облизал губы и выбрал очередную цель. Рокот выстрела, еще один, и к первой жертве мятежа присоединилось два визитатора. Доларги из этой компании попадали на землю и надрывно вопили. Третий визитатор успел скрыться.

С замирающим сердцем Сейвен посмотрел вверх — на развороченный кабинет протектора. Дым затухал: там кто-то орудовал огнетушителем. «Не молчи же, скажи что-нибудь!»

— Мы в порядке, — словно услышав его мысли, отозвался Олаф. — Пара царапин, и только. Грязные приемчики — это все, на что они способны. Жалкие трусы. Они знают, что у них ни шанса! Они в отчаянии! Так давайте же покончим с этим!

Доларги вопили как обезумевшие. Наставники пытались ими руководить, собирали в группы и отдавали приказы, смысл которых заглушал всеобщий крик.

Вспомнив про дверь лифта, Сейвен обернулся, и как раз вовремя — к нему мчался визитатор с занесенным над головою гладиусом. «А чепца-то и нет». Клинки скрестились. Визитатор управлялся с оружием умело и агрессивно, отводя контрудары коротким трезубцем. Сейвен по большей части отбивался, стараясь не подпустить противника близко, понимая, чем это может для него закончится. Любой взмах запалом тут же провоцировал серию выпадов. Одна из таких атак завершилась тем, что гладиус визитатора задел куртку Сейвена и пропорол карман. Купюры, лежавшие в нем, выпорхнули стаей бабочек и на миг отвлекли внимание противника. Сейвен тем и воспользовался. Острие запала вонзилось в плечо визитатора, вышло, волоча за собой кровь, и поразило его в бедро. Визитатор рухнул на пол, сжался в комок и завыл.

У дверей лифта возилась группа. Издали Сейвен различил, как они вскрывали двери ломом, а когда приблизился, то понял, что злодеи намеревались сделать нечто похуже. «Заминировать?! Но зачем, что это им даст?!» Его заметили, замахали руками в его сторону, и один из визитаторов вскинул дуло скорострела.

Сейвен едва успел укрыться за ближайшей колонной. Стрекот, визг рикошетирующих пуль и брызги гранита в рассеянной пыли.

— Проклятье! Ну где же все?! — прорычал Сейвен, выглянул, но едва не поймал порцию свинца.

Как назло, поблизости никого не было. Движение различалось исключительно за пределами мантапама: в блеске водопадов и зелени растительности. Беготня, мельтешение, крики и призывы, а тут чистота пространства, и только…

— Демон! — еще одна очередь была выпущена в его сторону. Звуки выстрелов прозвучали громче. Стрелок явно приблизился.

От безысходности Сейвен рискнул, выглянул еще, но на этот раз хлопнуло лишь дважды, а затем об пол что-то звякнуло. «Патроны кончились». Так и есть: визитатор вставил запасную обойму и уже передергивал затвор, как мантапам сокрушил ответный выстрел, опрокинувший противника наземь.

— Прочь от двери, живо! — прокричал Сейвен и прицелился в группу. — Считаю до одного! Раз!

Он выстрелил нарочито выше, но те как будто не услышали ни выстрела, ни его крика и продолжали возиться у дверей. Сейвен выстрелил еще раз. Они оглянулись, но так и не подчинились. «Последний был». Тогда Сейвен изготовился и побежал, рассудив, что будь они вооружены, то не сидели бы под его пулями просто так.

Коленом с разбега он пнул в грудь ближайшего визитатора. Тот отлетел в сторону, увлекая за собою сидевшего рядом. Третьему, но не визитатору, а какому-то технику в синем комбинезоне, досталось тупым концом запала под ребра. Он охнул, согнулся и поспешил отползти в сторонку.

— Легли. На землю. Руки. За голову. Вздумаете брыкаться — на ломти изрублю.

Сейвен уложил пленных в рядок. «Связать бы их чем. Да вот нечем».

Он подошел к двери лифта. Негодяи, действительно, вскрыли ее, успели смастерить какие-то распорки и… Сейвен сморгнул. На перекрестье деревянных реек красовался миномет. «А ведь они были близки от выстрела, потому и не слушались». Он осторожно извлек орудие и поставил его на пол. Следом достал распорки, да такие хлипкие, что они непременно поломались бы от первого же выстрела. «И миномет упал бы на дно шахты. В биореактор».

Мятежники победили. Возгласы звучали тише и реже, а короткие стычки уступили место добровольной сдаче. Воздух по-прежнему был тяжек от дыма, обволакивающего купол горьковатым туманом. Сейвену хотелось взглянуть на повреждения, учиненные Глитом, но не мог оставить пленных без присмотра. Промаявшись еще с нарн, он приказал им подняться, сложить руки на затылке и топать к мостику.

Едва группа миновала ров, как их заметил ларг-наставник, помахал рукой и поспешил навстречу.

— Сейвен?

«А вот я тебя не помню».

— Да, я.

— Чудно как-то ты одет. Я тебя только по запалу и узнал.

«Второй раз уже. Вот так погибнешь, а запомнят не тебя, а твое оружие».

— Это для маскировки.

— Ясно. Ты вместе с Диз, так ведь?

Сейвен вздохнул и кивнул нехотя. Эта непринужденность в мятежную пору начинала его раздражать.

— Да, так. Может, примешь у меня вот этих? А то я спешу.

— Конечно, — ларг подал знак ожидающим позади доларгам, и те с готовностью стянули кандалы на предплечьях арестантов. — Рад был встрече. И тому… Ну, всему тому, что вы принесли с собой. Спасибо.

— Не за что, — отозвался Сейвен и пожал протянутую ему руку.

Пожар на верхнем этаже потух, так и не успев разгореться. Снаряд угодил не прямиком в широкое окно кабинета протектора, а разорвался чуть в стороне. «Повезло. Или просто рука дрогнула». Часть вершины обрушилась, широкое окно вылетело, но сам купол не пострадал. На его плоскости лишь чернело пятно от мощного взрыва, но ни трещины, ни сколов. «Крепкое, однако».

— Сейвен Болферт, пожалуйста, обеспечьте разблокировку дверей лифта колонного этажа. Спасибо. — Голос Диз прозвучал отрывисто и официально.

«Обеспечить. Хе-х, уже сделано, фрейлейн». Он вернулся к раскуроченным дверям и расшатал их еще шире.

Из шахты лифта донеслись глухие приближающиеся удары. В проеме дверей заюлила веревка — кто-то спускался нетрадиционным способом. Через нарн появилась Диз, с головы до ног испачканная копотью и пылью. Сейвен бросился помогать ей, и она, вполне самостоятельная, позволила придержать себя, пока выбиралась из шахты.

— Мы перебили силовой кабель, — пояснила она, огляделась и стала отряхиваться. — Назад, сам понимаешь…

— Вы целы?

— Да. Нам повезло, что исправный микрофон был только у секретаря. Если бы мы начали свои разговоры из кабинета, то… А кто стрелял?

— Глит. Я подстрелил его. И еще нескольких. Все патроны растратил…

Диз долгим, оценивающим взглядом посмотрела на Сейвена, но ничего не сказала. Ее лицо на миг выразило какое-то смятение, но она поспешила отвернуться и подойти к лифту.

— Моншер Олаф! — прокричала она в щель и прислушалась. В ответ шахта что-то глухо проворчала. — Не торопитесь! Мы подержим веревку!

— А он не упадет? — Сейвен тоже подошел к дверям лифта и обеими руками взялся за полимерный трос. — Ослаб ведь.

— Не оставлять же его там? Еще непонятно, когда лифт вновь сможет двигаться. А потом, он мне других вариантов не оставил. Так что молчи и встречай бесценный груз.

— Бесценный? — он усмехнулся. — Вот уж и вправду, как сундук с золотом.

— Ничего смешного, — без тени улыбки ответила Диз. — Из-за него ты оборвал сегодня несколько жизней.

«А ведь и впрямь пришлось. Только вот не об Олафе я думал, когда давил на курок. И не о перевороте этом, нет». Сейвен вспомнил о своем первом выстреле, вновь ощутил толчок отдачи, грохот, запах дыма и то, как фигура Глита пропала в кустарнике. Его снесло, точно соломенную куклу порывом ветра. Раз. И уже пусто. В то мгновение он не колебался ни квика. Решение пришло само, из мест глубже сознания.

— Смерть неизбежна, Диз, — отозвался он, но настолько поздно и вдруг, что Диз в начале, не поняла к чему относить его слова. — Она везде и всегда, ее невидно. Но иногда, как сегодня, она все-таки показывает себя. Тогда ее можно коснуться, направить ее, отвести. Думаю, так, да. Я решал за нее, привлек ее внимание к другим, ведь если бы, если я не вмешался, то тогда бы… Наверное…

— Погибли бы другие, — она поджала губы, улыбнулась. — Но я рада, что все еще здесь, с тобой, повелитель смерти. Кстати, взгляд на вещи у тебя оригинальный. И излагаешь так… Складно. Попробуй себя как сценариста, а? Представь только афиши на всех тумбах Сотлехта: «Несравненный Фрезрих Доли с новой пьесой „Дары смерти“! Только в наших концертных холлах!»

Диз рассмеялась, а Сейвен вздохнул и сокрушенно качнул головой.

Act 15

Изгнание визитаторов праздновали три дня. Диз было воспротивилась, призывая немедленно обдумать новые порядки, но первым же, кто ей возразил, стал Олаф. В приватной беседе, случившейся вечером в день захвата, он твердо дал понять, что куполу нужна пауза. Пусть небольшая и скромная, но нужна:

— Она всем здешним мозги проветрит. Да и в будущем эту передышку можно превратить в праздник. День свободы надо чтить и помнить. Так вот.

Впрочем, обитатели купола не особо веселились. Они понимали, что жизнь переменилась и теперь налаживать ветрила нужно самим. Одни ожидали больших свершений, предвкушая что-то новое, лучшее. Другие, разбуженные пальбой революции, с сомнением наблюдали за первыми, мало надеясь, и больше расстраиваясь по нежданно свалившимся заботам. Но таких было меньшинство.

Третьих же, на следующий день после событий, погрузили в автоскор и отвезли в порт Бредби. В их числе были не только визитаторы, но и доларги, и рабочие купола. Недовольных оказалось больше, чем предполагал Олаф. Два дня он ходил подавленный, вздыхал и в итоге высказал предположение, что еще найдется тот, кто вонзит ему палаш меж лопаток. Всем было приказано не расслабляться и держать ухо на слове.

Раненых случилось немного, но их решили не держать в лазарете купола, а определить в портовый госпиталь, загодя уладив фондовый вопрос. Жертв стычек разместили в минусовой камере лазарета купола. До выяснения. Всего погибли четверо, и в их числе мятежников не оказалось.

Устранять последствия ракетной атаки взялись сразу же. Под сводом купола, не хуже цирковых акробатов, эквилибрировали мастера ремонтной бригады, нанятой в городе. Тут обошлось без жертв случая, и купол через несколько дней избавился от следов разгрома.

Диз все-таки упекли в лазарет. Ее глаза, обожженные расплавом линз, врачу не понравились, и он предписал упрямому ларгу заживляющие компрессы и темноту. Сейвен заходил проведать ее по нескольку раз в день, и каждое такое посещение сопровождалось слепой бранью в адрес врача и вопросом, не вернулась ли Лейла. Диз твердо полагала, что только клирик способен убрать свалившуюся ей на глаза больничную пелену. В цветном халате, с распущенными волосами и босиком, она больше походила не на грозного инструктора, а на… «На обычную девушку?» И только широкая повязка на глазах придавала облику нездоровый вид. «Наверняка она снимает ее, когда никого нет».

Бранилась Диз ровно три дня, а на четвертый явились Лейла и Зак. Навыки клирика на самом деле сказалось эффективнее традиционных капель и примочек. Даже лечащий врач признался, что его методы точно корявый сук в уподоблении элегантной трости, и всерьез задумался о переквалификации. Лейле потребовалось всего несколько нарнов, чтобы полностью восстановить Диз зрение.

По рассказам Лейлы и Зака, мятеж в Крисалии обошелся без пальбы и крови. Тамошняя когорта визитаторов оказалась самой малочисленной среди куполов: на две сотни жителей всего пятнадцать агентов. Их учтиво осведомили о смене власти и предложили сложить чепцы по-хорошему. Что они с готовностью и выполнили.

На следующее утро после исцеления Диз, от Дейта Сауро прибыл ларг. Никому не докладываясь, он, прямо с порога, зашел в столовую, где с ним молчаливо и познакомился Сейвен, завтракающий, по старой привычке, раньше остальных.

Заказав тройную порцию каши, буханку хлеба и графин завара. Гость разместился за столиком напротив и сразу обрушил все свое внимание на миску с завтраком. Сейвен же допивал завар и исподтишка разглядывал незнакомца.

В высокой, выше Сейвена, плотной и крепкой фигуре чувствовалась сила. По тому, как он ел и сколько съедал, было видно сколь много требовалось организму энергии. На первый взгляд его оружие, выглядывающее из-за плеча, казалось старомодным и бесполезным против скорострелов. Боевой лук. В куполе Бредби ими не пользовались. Впрочем, рассмотрев оружие хорошенько, Сейвен заключил, что лук не так-то и прост. Блочный, с рукояткой и плечами из блестящего сплава, с диоптроскопом и торцевым креплением о десятке стрел. Кстати, стрелы показались Сейвену необычными. «Реактивные? Если так, то это все меняет».

Одет он был в плотные черные штаны, темно-синюю узкую длиннополую куртку, расстегнутую и являющую нагрудник из белого пластика. Казалось, что от любого широкого движения одежда разорвется по швам, настолько узко она смотрелась на этом крупном теле. Голову, видимо побритую начисто, крыл опять же черный платок, чьи концы свисали чуть ли не до пояса. На ногах — тяжелые коричневые ботинки, на левой руке — напальчник, а на правой — крага.

Лицо у гостя суровое, угловатое с большими скулами, впадинами на щеках и массивными надбровными дугами. Через широкий подбородок, прорезая узкие губы, скользь приплюснутость носа — в глазницу упирается белый как жила шрам. Вместо глаза зияет кожистый провал.

Полуциклом позже, когда Сейвен с Диз и Заком поднялись в кабинет протектора, они встретились вновь. Ларг сидел у стола Олафа, напротив него — Лейла. Гость поднял голову на вошедших, оглядел их серым, как зола, глазом, приостановился на Сейвене и отвернулся.

— Присаживайтесь, друзья, — привстал Олаф из-за своего стола и указал на свободные кресла.

Когда все расселись, протектор уселся сам и представил гостя:

— Знакомьтесь — Моргот Ро, один из первых ларгов. Участвовал… Много где участвовал. С нами с самого начала подпольной деятельности. Доверенный Дейта Сауро. Вот, передал от него письмо, — Олаф взял со стола лист со следами изгибов и начал читать: — «Приветствую вас, смелые люди. В особенности тебя, старый…» Так, здесь мы не будем читать… Вот. «Я уверен, что у вас все прошло. Может, с сучками, но прошло. Если же интуиция мне изменяет, то это письмо никто не прочтет. Итак! Первая фаза нашего плана претворена. У меня уже есть сведения, что купол Крисалии чист. Про свое хозяйство могу сказать то же самое. Более того, наши ожидания подтвердились и инвесторы действительно пожаловались Делио, тщась заручиться его помощью. Президент среагировал ожидаемо. Он, выражаясь фигурально, выгнал их взашей и пригрозил распять жалобщиков, если те попробуют выкинуть коленце-другое. Нам на руку то, что эти, с позволения, „переговоры“ случились в присутствии властной челяди. Теперь, если с президентом случится маленькая неприятность, следствие будет обеспечено главными подозреваемыми. Дополнительные улики обеспечим мы. Ввиду этого и еще того, что Делио успел намекнуть мне о намерениях присоединить купола к регулярной армии Гелионии, предлагаю незамедлительно приступить к главному. Организовать встречу у себя дома я не рискну. Встречаемся на стороне. Где именно — укажет Моргот».

Олаф закончил, отложил листок и побарабанил пальцами о столешницу:

— Итак, какие будут соображения?

— А можно узнать у Моргота, где то место, которое он нам должен указать? — поинтересовалась Диз, не глядя на посланца.

— Можно, — ответил Могрот раскатистым, как заоблачный гром, голосом. — Он здесь, на Бредби. Хотите узнать точнее, научитесь вежливости, фрейлейн.

Диз даже не удостоила его взглядом.

— Ладно, ладно, — примирительно поднял руки Олаф. — Незачем собачиться с самой первой встречи. Значит, он на острове? В порту, я так полагаю?

— Рядом. В Эльдеборго. Принимает солнечные ванны.

«Солнечные… Загорает, что ли? Теперь бы глаз да глаз подле Делио, а он на пляж явился». Сейвен поерзал на стуле, но ничего не сказал. Остальные тоже молчали в недоумении и, видимо, ждали дальнейших разъяснений. Моргот качнул головой и нехотя отпустил словесную щедроту:

— Мы приплыли утром на гидроглиссере. Меня он послал за вами, а сам взял судно и распорядился передать, что будет ждать на пляже Эльдеборго.

— Но почему он не навестил наш купол лично? — вопросительно посмотрела на Моргота Лейла.

— А, это давняя история, — небрежно махнул рукой Олаф. — Он не любит наш купол. Точнее, то, как мы здесь все устроили. Слишком праздно, говорит, и зелено. Ну, пусть его.

— И еще. Моншер Сауро просил захватить с собой купальные костюмы. Чтобы соответствовать.

— Купальники? — Олаф издал смешок, потом еще один, потом расхохотался в голос.

«А у меня и купального костюма-то нету. Теперь что? На встречу не приходить?» Протектор отсмеялся, вытер кулаком слезы, заметил, что остальным не так уж весело, и поспешил объяснить:

— Дейт любит море и солнце, да и остров наш тоже. Ну и не удержался, видимо. Давайте простим ему эту слабость. Тем более в этом нет ничего плохого. Вдали от глаз, на лазурном берегу… Хе-хе… В таких заседаниях я еще не участвовал.

— Я буду ждать вас у главных ворот в автоскоре, — Моргот поднялся со стула и направился к выходу. — Можете не торопиться. Моншер Сауро все равно планирует задержаться на острове как минимум до вечера.

* * *

Пляжных нарядов ни у кого не оказалось. Удивляться тут было нечему, ведь те, кто живут рядом с ласковой волной, знаются с ней реже прочих. Это вполне справедливый факт. Припомнить, чтобы когда-то им позволили искупаться, — не получалось.

«Приспичило же Дейту на солнышке подвялиться. Демон с ним — пусть! Только вот нас зачем склонять к тому же?!» Сейвен топтался у вешалок в магазине пляжных принадлежностей и раздраженно перебирал цветастые рубашки и шорты. Рядом Зак примерял шлепанцы. Кстати, он не разделял душевные возмущения соратника, а что-то насвистывал и разговаривал сам с собою:

— Так-так. Тут у нас что? Хм. Хм. Подошва дубовая какая-то… Не гнется совсем. В утиль. Так, а здесь. Хороши, но… Маловаты. Эй! Эй, девушка! У вас есть такие же, но на три размера больше?

Скверное настроение Сейвена приумножалось. Из всей пестроты он никак не мог выбрать то, что понравилось бы ему хоть немного. И дело заключалось вовсе не в скудном предложении, а в том, что ему не хотелось переодеваться в принципе. Наконец он плюнул и вернулся к зеленой рубашке и шортам, которые взял на заметку с первых нарнов своего мучительного выбора. Уже в примерочной он понял, что забыл выбрать плавки и пляжную обувь, скрипнул зубами, но в зал так и не вернулся.

В ярких воздушных платьях девушки выглядели умопомрачительно. Лейла — в желтом, Диз — в голубом… Ткань была настолько легкой, что светилась насквозь, обнажая приоткрытые купальники. «Иллюзия одежды, и больше ничего». Зак же подобрал рубашку с пальмами и шорты, испещренные какими-то радужными разводами.

Компания покинула магазин и тут же попалась на глаза Олафу, поджидавшему у дверей:

— Ну вот, совсем другое дело, — одобрительно закивал он. — А то прямо как не на острове живете.

Упрек, хотя и шутливый, раздражил Сейвена еще больше.

В автоскоре сидел Моргот и, кажется, дремал. Он приподнял воспаленный глаз на пляжную команду, повел плечами и вернулся к своему занятию. Когда все расселись и автоскор тронулся, Сейвен, чье терпение уже блуждало по краю, спросил:

— Моргот, а вас этот пляжный балаган не касается?

Здоровяк улыбнулся не открывая глаза, отчего его лицо приобрело какой-то зловещий вид:

— Солнце мне противопоказано. Меня оно может убить. Кроме того, с моим участием или без, но, хм, «балаган» пройдет с известным итогом. Беспокоиться не о чем.

Через четверть цикла автоскор прибыл на место и ларги, во главе с Олафом, шагнули на пляж. Теплый песок, шелест волн, яркое солнце и нежный ветерок, ласкающий края цветных зонтиков… «Идиллия». Сейвена охватило какое-то беспокойство. Это скребущее душу чувство смешалось с назревающей злобой, тем раздражением, что пухло в нем с самого утра. Он оглядел пляж и отдыхающих на нем людей, посмотрел на горизонт, словно ища у призрачной линии ответа, но… Там ничего не было. Как молчало и безоблачное небо, откуда безразличное солнце дарила жару. Невыносимая, гнилая тоска отравила сердце. Несмотря на полуденный зной, сделалось холодно. «Зачем я здесь? Почему я все это делаю? Ведь это совсем не то. Фальшивка. Чей-то нелепый театр…» В очередной раз он поймал за скользкий хвост ощущение нелепого пребывания их здесь и сейцикл. Поймал и узнал его, но… «Почему мы здесь?»

В былые времена он задавался такими вопросами не раз. Попирая в молчании кровать скорлупки, он размышлял о происхождении ларгов, об их значении в жизни всей Вербарии. Тогда воспоминания о детстве представлялись в форме чего-то далекого, полузабытого. Так, будто бы он анализировал не свою жизнь, а чужую. Но теперь… Теперь пред ним разверзлась пропасть бессмыслия всех великих идей, их надуманность и тщетность. Как если бы целую вселенную запихнули в шар, покрасили его и уверили, что внутри — пусто. «Проходите. Здесь не на что смотреть».

— Эй, ты что на солнце уставился? — в его затуманенное сознание ворвалась Диз. Сейвен рассеянно посмотрел на нее и как будто очнулся. «Еще одна вселенная». — А ну-ка пойдем, давай. Вон, смотри, где все уже.

Она взяла Сейвена под руку и поволокла вперед к морю, с трудом одолевая его внезапный ступор. Впрочем, он сопротивлялся недолго и немного погодя зашагал вровень с ней. Озлобленность уступила место покорной апатии.

Дейт Сауро безмятежно возлежал на деревянном шезлонге под тентом и потягивал из вспотевшего стакана коктейль. На столике рядом уже числился отряд опустевших стаканов с соломинками, зонтиками и дольками экзотики острова. Если бы не Олаф, Сейвен ни за что бы не узнал Дейта, настолько разительно отличался его теперешний вид. Желтая рубашка с зелеными листочками, синие шорты, босые ноги и соломенная шляпа на голове. Эдакий крепенький пенсионер на заслуженном отдыхе.

— Дейт, скотина старая, вот ты где! — поприветствовал Олаф товарища, тот оглянулся через спинку лежака, широко улыбнулся и тут же встал, отставив стакан.

Они обнялись, похлопали друг друга по спинам, а когда, наконец, расцепили объятья, то Дейт поглядел в лицо товарищу и скривился:

— Эка тебе всыпали.

— Ничего, до смерти заживет. Если бы не вы, то, пожалуй и не успело б. А так… Наших ты всех знаешь, — Олаф оглянулся на ларгов, и каждый из них, как по сигналу, прижал руку к груди в жесте приветствия. В настоящем обличии это выглядело крайне потешно.

— Ну вот еще, — усмехнулся Дейт. — Мы не на параде, так что элементы официальности можно и опустить. Ну, как все прошло? Рассказывай.

Олаф коротко поведал о революции, не упуская деталей, но и не вдаваясь в излишние подробности. Следом эстафету перехватил Дейт с рассказом, как все обошлись в его куполе. В нужный цикл визитаторов элементарно арестовали, связали и выставили вон. Переворот случился незаметно, даже не нарушив обычного ритма жизни купола. Разговор вскользь коснулся и купола Крисалии, а точнее, отношения тамошнего протектора к дальнейшим планам. По словам Дейта, он полностью доверил претворение задуманного коллегам, рассудив, что от его мыслей толку меньше, чем вреда. Тут старые друзья закивали, задакали, мол, товарищ уже не тот — закостенел так, что и не расшатать уже.

— Сами справимся, — заключил Дейт. — Кроме того, я уже все продумал и вам, хе-хе, останется только одобрить. Ну, или оспорить некоторые повороты. Но прежде перерыв. Пошли купаться.

От омовений Сейвен воздержался. Пока остальные заплывали за буйки, он ходил по берегу, ворошил пальцами ног мокрый песок и обманывал волну, тщетно пытающуюся лизнуть его ногу. Изредка попадались камушки, сглаженные до зеркального блеска. Сейвен подбирал их, рассматривал и запускал назад, на прибрежное дно. Вскоре ему наскучили бесцельные блуждания и он решил вернуться к стоянке Дейта.

Шезлонг убрали, а на его место принесли несколько складных стульев и деревянный стол. Глядя на то, как труженики пляжа с повседневным равнодушием накрывали его, Сейвен отчетливей испытал утрату понимания смыслов. «Тихо и покорно они суетятся здесь для нас. А зачем им это надо? Ради фондов, наверное. Им заплатят. Мы заплатим. А потом они будут платить нам за спокойный сон. Или не нам, а вот, например, тому артисту, за его игру на сцене, его же фондами. А он вернет эти фонды на следующий год за красиво накрытый стол. И все повторится снова, и снова, и снова… Неужели без всего этого никак нельзя обойтись?»

Сейвен взял один стул, отставил его подальше, сел и задумчиво уставился на береговую линию, где ничего не подозревающие люди продолжали сверкать брызгами.

— Что, скучно? — пророкотал за спиной уже знакомый голос.

Моргот отнял у стола еще одно седалище и опустился в него рядом с Сейвеном. Несмотря на зной, он не уступил и пяди своего одеяния.

— Не то чтобы, — пожал плечами Сейвен. — Я просто не могу понять, как можно развлекаться. Особенно теперь, когда мы намерились решить дальнейшую судьбу мира.

— Хм. Для того чтобы ее решить, сперва полезно этой судьбой овладеть. Вот ты… Э, прости, не помню, как тебя…

— Сейвен.

— Сейвен? Ха. Знавал я одного Сейвена, славный был парень. Вот ты, Сейвен, своей судьбой владеешь?

— Не знаю… Хотя вероятно, что нет, не владею.

— Как и я. Как и все мы. Теперь представь, что мы, не знающие своего предназначения, вершим судьбы остальных. Многое ли изменится к лучшему? Да и должно ли?

Они замолчали, и в этом молчании Сейвен услышал отголоски симпатии к этому грубому на вид человеку. Быть может, случилось это потому, что тот нечаянно откликнулся эхом его личных сомнений. А быть может, Моргот разглядел в нем то, что он успешно скрывал от других.

— По-твоему, все переменится с приходом того, кто до конца знает себя? Кто ясно видит свой путь?

— Не знаю, — сквозь сжатые губы проговорил Моргот — он подпер голову руками, и оттого его челюсть едва двигалась. — Я надеюсь, что Дейт… Ум, моншер Сауро тот самый человек.

— Надеешься?

— Именно. Надеюсь. Не могу позволить себе такую роскошь, как уверенность.

Сейвен усмехнулся, и Моргот остро посмотрел на него единственным глазом:

— Ты ведь совсем недавно ларг?

— Да. Но за это время случилось уже много чего.

— Ты убивал?

Горячечным калейдоскопом промелькнули минувшие события, и Сейвен скупо кивнул. Моргот отвел взгляд.

— Я это сразу понял. В человеке что-то меняется, когда он примеряет плащ смерти. Но в этом нет ничего дурного. Узнаешь что-то такое, что остается закрытым для других. Что-то отвратительное и одновременно прекрасное. Как… Новорождение.

— Их было много?

Моргота усмехнулся:

— Достаточно, чтобы наконец остановиться.

Вернулись остальные, наскоро отерлись и расселись за столом.

— Итак, — Дейт приподнял свой стакан. — Предлагаю выпить за почин, развитие и финал. В такой последовательности. Пускай удача нас не покидает.

Пригубили, закусили, чем нашлось на столе, и Дейт продолжил, но уже потише:

— Для всех там, в Сотлехте, я на курорте. Пробуду я здесь несколько дней, так что засвидетельствовать мое алиби найдется кому. В случае чего и ваше тоже. — Он помолчал, отхлебнул еще и продолжил сосредоточенно и веско. — У нас есть только одна реальная возможность подобраться к Делио Флаби. Это его резиденция. Но проблема заключается в том, что она похожа на маленькую крепость. Трехэтажное здание, наглухо зарешечено и охраняется личной охраной президента все десять циклов. Сигнализации, впрочем, нет — он целиком полагается на своих головорезов. И их количество.

— Моншер Дейт, простите, что перебиваю, — вставила слово Диз и подалась немного вперед. — А не проще было бы устранить его по дороге к дому? Он ведь на чем-то добирается?

— Да, но это бронированный автоскор с армейским эскортом. Я предполагал и такой вариант, но он сопряжен с большим риском и исключает так необходимую нам скрытность.

— В этом случае неизбежна открытая пальба посреди дня, — дополнил начальника Моргот. — А если ларги будут обличены, то все рухнет.

— Именно так. Тихое проникновение в особняк дает хороший шанс избежать подозрений. Действовать будем хитро — одновременно с трех направлений. Первая линия — отвод внимания. Пожалуй, это самый простой маневр, который будет заключаться в розыгрыше пьяной компании, разгулявшейся у ворот дома президента. Для исполнения этой задачи я, через третий голос, привлеку маргиналов с темных улиц Сотлехта. Найти желающих для этого занятия будет несложно. Вторая группа — это даже не группа, а один-единственный человек. Он проникнет в особняк из сточного коллектора в то самое время, как начнется дебош на улице. Толпа отвлечет внимание охраны, и ему будет легче проникнуть на третий этаж в опочивальню и… И устранить президента. Третья линия — попытка мнимого проникновения в дом президента. Бестолковая и очевидная. Вот здесь есть реальный шанс угодить под пули. Это звено активизируется сразу после того, как наше главное действующее лицо успешно справится с заданием. Третья линия будет стрелять долго и густо. У этой группы две задачи. Первая — помочь выбраться нашему герою, а вторая — деликатно уличить инвесторов. Для этого нам понадобятся трупы.

— Трупы? — Олаф приподнял бровь. — Где ж ты их возьмешь?

Дейт многозначительно посмотрел на Моргота.

— Это моя забота, — глухо ответил ларг. — Придется выловить кого-то из первой массовки и…

— Постойте! — перебила его Лейла. — Вы хотите сказать, что Моргот будет бить простых людей? Только что б трупы получить?!

— Этого требует дело, — сухо возразил Дейт. — Обвинению будут нужны неоспоримые доказательства причастности инвесторов к содеянному. А в таком деле, как это, труп может быть красноречивее самого живого свидетеля.

— Но зачем! — вскрикнула Лейла, на нее все зашикали, и она понизила голос. — Зачем? Ведь в минусовой нашего лазарета есть несколько тел. И они все визитаторы!

— Кроме одного, — вставил Зак.

— Милая фрейлейн, — снисходительно улыбнулся Дейт, — они мертвы уже несколько дней. А нам нужны еще теплые тела. Вы это понимаете?

Лицо Лейлы вспыхнуло, она поджала губы и отрывисто ответила:

— Я не дурочка, моншер. Я клирик.

На квик окружение умолкло.

— Ты сможешь их оживить? — изумленно спросил Олаф.

— Нет, но… Я смогу наполнить их тела свежестью. Когда их обнаружат, даже специалист не разберется, когда они погибли на самом деле.

— Великолепно! Как раз то, что нам нужно! — с чувством воскликнул Дейт, но на него никто не шикнул. — Умница! Теперь только осталось решить, кто станет нашим героем.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Сейвена.

«Привет, приехали…»

Act 16

Когда Сейвен услышал о планах Дейта по проникновению в дом президента, он и предположить не мог, что главному действующему лицу случится пасть так низко. «Герой! Голова с дырой…»

В гидрокомбинезоне, в маске с окулярами ночного видения и инфразвуковым приемником в ухе, он червем полз по канализационной трубе. Двигаться против конструкционного уклона удавалось с трудом, чему в большей степени мешали склизкие стены. Приходилось все время упираться руками и ногами, чтобы не соскользнуть вниз — в начало пути. «Ну ничего, зато на обратной дороге с ветерком прокатимся».

Перед началом операции он тщательно изучил предложенные карты. Со схемой канализации трудностей не возникло: от резиденции Делио Флаби шел особливый коллектор, длиною в сто Сейвенов. Сливное отверстие круглилось на самом дне канализационной системы города и оно, что естественно, оказалось накрепко зарешечено. Если верить карте, то противоположный край коллектор упирался в локальный отстойник, из которого можно было попасть в президентскую кухню.

Другую карту — архитектурный план самого здания — пришлось изучить основательно. Сейвен запомнил каждый чуланчик и каждую дверь всех этажей резиденции. К карте прилагались пачка свежих фотографических пластин, что значительно улучшало понимание обстановки.

В ухо ему то и дело бубнил Дейт, лично следивший за операцией. Он и еще несколько специалистов по низкочастотному инфразвуку засели в фургоне, в нескольких кварталах от дома президента и поддерживали связь с актантами дела. У команды наверху была обратную связь — Моргота наградили заплечным ретранслятором, а вот Сейвен мог только принимать сигнал. «По крайней мере лучше, чем вообще ничего».

Операцию начали во втором цикле, в самое сонливое время. Обе команды на поверхности ждали сигнала. Хотя назвать «командой» сборище кретинов язык не поворачивался. Они должны были разыгрывать пьяную компанию, но, судя по репликам соседствующих с ними ларгов, надрались по-настоящему. «Видать, чтобы крепче вжиться в образ». Вооруженные до зубов ларги ждали в подворотне. Лейла держала руку на пульсе мертвецов, выжидая, когда потребуется разогреть их кровь.

Дейт настрого запретил Сейвену предпринимать что-либо прежде, чем активизируется подвыпившая толпа. Только когда внимание охраны будет отвлечено, он начинает действовать. Вот только Сейвена беспокоили две вещи. Первая это то, что он не успевал за отсчетом Дейта и толпа грозила начать дебош без него. Вторая — дикая вонь, начинающая пробиваться через фильтры маски.

Дейт отдал приказ к началу действий, едва Сейвен закончил свой тернистый путь. В конце сливная труба круто забирала вверх и последние полтора метра торчала вертикально. Он зацепился руками за край, подтянулся и опрокинулся в жидкое зловоние отстойника.

Стоя по грудь в жиже, Сейвен обтирал пальцами окуляры, но мерцающее ночное зрение не возвращалось. Он уже с горечью решил, что прибор вышел из строя, как вспомнил про инфракрасную подсветку, нащупал вырост на шлеме, протер его, и сразу посветлело. Сквозь мутные разводы он отыскал крышку люка. Прямоугольная, чуть шире его плечей, она располагалась в противоположном углу. К великой удаче, рядом была приварена ручка, за которую он уцепился и стал вырезать замок.

Раскаленный металл капал, шипел, и полость отстойника наполнилась дымом. Наконец, замок отвалился, но открывать люк Сейвен не спешил. «Пускай запах гари немного разойдется». Нарном позже он засомневался, перебьет ли гарь вонищу сливной ямы и решительно толкнул люк. Тот стукнулся обо что-то и не раскрылся. Сейвен толкнул еще. Створка опять гулко стукнула. «Стол? Или шкаф?!» Версию, что люк могли благополучно заслонить мебелью, они как-то упустили из виду.

Нарны бежали и Сейвену ничего не осталось, кроме как вырезать люк целиком.

Предположения оправдались — дорогу преградила деревянная плоскость. В просвет между полом и днищем этого тяжелого предмета можно было просунуть руку. Сейвен нащупал ножку, ухватился за нее и попытался выглянуть, но ничего не увидел. Тогда он уперся второй рукой о край проема и потянул ножку на себя. Преграда с удивительной легкостью поддалась. Повозившись еще с нарн, он выбрался, торопливо снял верхний комбез и бросил его в провал люка. Затем вернул посудный стол на место, осмотрелся, прислушался. Издали, как будто с того света, доносились крики. Некоторые ноты звучали особенно громко — это буянила толпа. Сейвен подошел к двери, взялся за ручку и осторожно потянул ее на себя.

В коридоре было пусто и тихо. Влево тускнела ночная длина, откуда приглушенно доносился голос. «Охрана. Восемь метров, не меньше». Сейвен прикрыл за собой дверь и прокрался вправо, где была лестница.

Лестница нашлась — массивная, винтовая, она изумрудным буром просаживала все три этажа дома. В высоту лестницы, от пола первого этажа и до парапета третьего, зияло окно, чьи решетки выходили на городскую улицу. За высокой оградой двора отчетливо виднелись точки факелов. Во дворе особняка дергались белые лучи фонарей. «Охрана разбираться идет».

На границе второго этажа, у запертых двустворчатых дверей, стоял караул. Проскользнуть незаметно не получится, поскольку сразу заслонишь ночное окно.

Над головами охранников тусклыми каплями тлели лампы. Только из-за близости рассеянного света охрана не заметила притаившегося теперь Сейвена. Он спустился на ступень ниже и нащупал у пояса пневматический дрот с микронными иглами транквилизатора. Укус такой иглы доставлял цикл-два крепкого сна. Сейвен вернулся и уже навел дульце на одного из охранников, как в ухе встревожено забубнил Дейт:

— Всем внимание. Улицу перекрывает городская армия. Солдаты движутся в вашу сторону. Порядка двадцати-тридцати человек. На подходе бронетехника. Я… Я ее уже вижу. Проклятье! Группа массы, действуйте, немедленно! Герой! Закончил или нет — отступай!

«А вот это вряд ли». Сейвен нажал кнопку.

— Ай! — вскрикнул первый охранник и схватился за шею. — Укусило что-то.

— Блоха, наверное, — меланхолично предположил второй и тоже вздрогнул. — А точно ведь, кусается. Эй, эй! Ты чего?!

Но его товарищ уже сползал по стене, а через мгновение и вопрошающий присоединился к нему.

Сейвен поднялся на третий этаж, прежде чем стены потряс удар. За ним последовал другой и без паузы третий — подлинно сокрушительный. «Гранатомет? Или стрелы Моргота?»

Когда грохот стих, поднялись стрельба и ругань. Сейвен прижался к стене, прислушался. Топот доносился снизу. Он сорвал с пояса гранату, раздавил предохранитель и отправил ее по ступеням вниз, скрылся за дверьми. От взрыва освещение погасло. Винтовая лестница обрушилась, погребая под собой вопящую охрану, а высокое фасадное окно брызнуло тысячью звенящих осколков.

Уже не скрываясь Сейвен ринулся вдоль по коридору в кабинет президента. В одной руке он сжимал короткий, натертый графитом нож, в другой — последнюю гранату.

Перестрелка за стенами дома не прекращалась ни на квик. Она лишь изредка терялась в громовой ругани взрывов, методично охаживающих жилище президента. Каждый взрыв разносился по всему дому трескучим эхо. Со стен падали картины, потолок осыпался массивной лепкой, пол трещал, а воздух полнился густой зеленой пылью, из-за которой видимость непреклонно ухудшалась.

Из темноты к нему навстречу вынырнули два луча света. Они тряслись, метались по стенам и приближались. Сейвен поспешил укрыться за подвернувшийся доро́гой столик. Охрана благополучно не заметила его и пронеслась мимо.

Поворот коридора, еще один и, наконец, нужная дверь у которой стоял караул из шести человек. Лучи их фонарей лихорадочно ощупывали пыльную темень, искали, в кого разрядить боезапас. Сейвен раздавил предохранитель и из-за угла метнул гранату под ноги охране. Истошное: «Ложись! Граната!» кануло в грохоте, от которого в голове зазвенело. Не дожидаясь, пока уймется пыль, Сейвен шагнул из укрытия. В полу, аккурат напротив двери зияла дыра. Удивительно, но сама дверь оказалась целехонькой. Сейвен толкнул ее и пораженно замер: она с легкостью широко распахнулась.

Президент, в шелковом халате с золотистым поясом, стоял возле окна и смотрел на разыгравшееся у дверей его дома сражение. В комнате было тихо. Неправдоподобно тихо. У потолка тлела хрустальная люстра, в чьем свете без труда различался шик обстановки. Сейвен шагнул, еще и еще. Президент не оборачивался, не шевелился. Сомнения, родившиеся у дверей комнаты, утроились. «Ловушка?!» Когда их отделяло шага три-четыре, президент круто развернулся. Это был он, несомненно он. Властное, немного одутловатое лицо, пронзительные серые газа, густые черные брови… Он не был напуган, нет. На его лице застыла кривая ухмылка. Сейвен заметил, что в руке у президента бокал вина.

— Молодец, — одобрительно кивнул Делио. — Одно то, что тебе удалось невредимым подобраться ко мне, достойно похвалы. Хотя… — он вновь обернулся к окну, безбоязненно подставив спину. — Хотя слово «пробраться» тут неуместно. Прорыв! Вот — то самое слово.

Пол под ногами вздрогнул, но тишина осталась тишиной. Какая-то странная сила удерживала его комнату в спокойствии.

Сейвен замахнулся, бросился на президента, но… Рука замерла на излете. Почти у самой ключицы нож точно врос в воздух. Как бы Сейвен ни дергал его, с места он не сдвигался.

— Как тебя зовут, безумец?

Вместо ответа он размахнулся свободной рукой, но занесенный кулак, как и нож, увяз в пустоте, обездвижив Сейвена лучше всяких оков.

Президент развернулся к Сейвену, усмехнулся и, глядя ему в глаза, допил вино. Пустой бокал он запросто швырнул себе за спину.

— Айро. Покажись.

Перед глазами Сейвена воздух замиражировал, уплотнился, и через квик возникла обнаженная женщина, крепко сжимавшая его запястье. Высокая, стройная, длинноволосая и невыносимо прекрасная. Ее взгляд был холодней гранита.

— Это Айро. Познакомься, безумец. Айро, предложи гостю сесть.

Силуэт нагой женщины точно ветром сдуло и Сейвена, без единого звука, сорвало и впечатало в противоположную стену с такой силой, что в груди у него что-то хрустнуло. Он сдавленно кашлянул и почувствовал на губах кровь. Тело будто попало под пресс, горло сдавила невидимая сила и медленно волокла его к потолку.

— Айро — квинтэссенция моей крепости, — президент похлопал ладонью по стене, подошел к вновь материализовавшейся женщине и приобнял ее за талию. — Она мой самый верный друг, на которого я всегда могу положиться.

То, что звалось Айро, ответило президенту взаимностью. Женщина прильнула к нему всем телом и долго поцеловала. «Как дико…» Обрюзгший старик и свежая, пылающая красотой женщина…

Наконец Делио отстранил ее и она покорилась, отступив без единого слова. Президент подошел к Сейвену и, глядя на него снизу вверх, презрительно спросил:

— Ты думал, что так просто сможешь прийти в мой дом и убить меня? Ты ведь и предположить не мог, что в своем доме я неуязвим? Все это, — Делио обвел комнату руками. — Стоило двух Сотлехтов! И ты вообразил, что сможешь здесь меня убить?! Ты безумец!

Президент посмотрел на Айро, та кивнула в ответ, и невидимые тиски сдавили грудь Сейвену еще сильней. В глазах потемнело, поплыли красные пятна. Дышать стало невыносимо тяжело. Он боролся за каждый вздох, возвращая его кровавой пеной, капавшей под ноги президенту Гелионии.

— Невероятно, правда? Эта комната — пандемониум, где владычит она. А я — ее хозяин. Здесь я — хранитель, оживляющий любые свои фантазии. Айро воскрешает их для меня из пустоты, как я воскресил ее за фонды.

Как будто забывшись, Делио Флаби сел в воображаемое кресло, но воображаемое тотцикл стало реальным.

— Ко мне не часто заходят гости на откровенную беседу. Я как тот мастер, который сначала приглашает в гости, а потом перебирает черепа. Улавливаешь перспективу? — он отставил руку, и в ней возник бокал наполненный вином. — Так вот, за многие годы я понял, что живым доверять нельзя. Никому и никогда. А вот ей — ей можно. Я не стану прямо сейцикл выкручивать руки и ждать от тебя имен, хотя мог бы. Зачем? Я и так все знаю. Ты ларг, ведь только ларг способен на твой подвиг. А раз так, то ниточки ведут к куполам и волнениям, прокатившимся там. Я ждал чего-то подобного с того дня, как ко мне пришла делегация инвесторов. Вот. Теперь городская армия не даст уйти твоим друзьям. Впрочем, попытается. Если мой дом гробят такие же ларги, как и ты, то я усомнюсь в факте ареста. Если бы только Айро могла сойти и присоединиться к ним… — квик помедлив, он мечтательно добавил: — Тогда от них, там, внизу, осталась бы густая кровавая каша. Но, увы, она заключена здесь, в этой комнате, в стенах, породивших ее и наполнивших до краев могуществом. Но это ничего. Я уже близок к тому, чтобы освободить ее.

С нежностью, на которою только было способно его резкое, жестокое лицо, Делио посмотрел на Айро. Та улыбнулась и томно облизнула верхнюю губу.

— А когда это случится, она станет моей армией. И мир упадет на колени. Ниже! Он будет ползать в моих ногах и молить о пощаде! Молить, чтобы она ушла, чтобы все стало как раньше. О, после того, как она выйдет отсюда ни одно живое существо не посмеет встать на моем пути. Ни в мыслях, ни на деле. Никогда!

Пока Делио говорил, невидимая хватка слабела. В рукаве, у запястья, Сейвен берег единственный метательный нож. Он попробовал пошевелить рукой. Это ему удалось, но с натяжкой. «Попробовать бросить? Эх, гранату бы». Взмах руки вышел медленным, полет ножа тягучим, словно резина. Клинок не преодолел и половины дистанции, как замер серым разводом.

— Как же тебя зовут, бесстрашный безумец? — Делио сменил позу и отхлебнул из бокала. — У тебя еще осталось немного времени, пока мне наскучит. Ну? Сам скажешь или попросить, чтобы подсказали?

Сейвен молчал и Делио лениво шевельнул пальцем. В тот же миг в виски точно вонзились два раскаленных сверла. По телу волной прокатилась трескучая боль. Но он молчал.

— Твое упорство похвально, но бессмысленно, поверь. Впрочем, какое мне дело до твоего имени. Дай ему тьмы, Айро, которую он так просит, — президент зевнул. — Дай ему тьмы.

* * *

Тишина — забавная штука. Тишина и мрак. Эти две вещи в шумном и ярком мире — как зрачки цветных глаз. Бездонные, всепоглощающие и значащие больше, чем кажется.

В темноте и молчании тело куда-то плыло, мерно покачиваясь на невидимых мыслях. Сейвен пошевелил кистью левой руки — зачерпнуть воды, но в ответ сухо зашуршало. На мгновение он замер и повторил жест уже решительней. И снова тихий шорох, точно он засыпан ворохом опавшей листвы. Вместе с догадкой отчетливо запахло терпким, густым лесом. Сейвен качнул головой и приподнялся на локтях — листва осыпалась с него мертвенной шелухой.

Он действительно лежал в лесу, под ворохом листьев, собранных граблями. Незатейливый садовый инструмент стоял тут же — прислоненный к стволу высокого дерева. Сейвен огляделся: поблизости никого не было. Сквозь изумрудные кроны поблескивало солнце. Щебетали птицы, в вышине гулял ветер. Там, над макушками деревьев, сиял ясный день, а здесь было холодно и сыро.

Сейвен взял в руки грабли и заново собрал кучу, которую ненароком разворошил. Едва он закончил, как до слуха донеслись звуки флейты. Сквозь тонкую мелодию пробивался голос — кто-то подпевал игре.

Трава и мох, гниющая листва мягко пружинили под ногами. Сейвен обнаружил, что идет босиком и что одет в белую робу. Лес редел, а музыка и голос звучали отчетливей. Он прибавил шаг и скорее выбрался на обширную поляну, сплошь поросшую сочной травой, как будто подстриженной и аккуратно причесанной. У противоположного края, в тени деревьев, ютилась избушка. Рядом горел костер, а возле — на бревне — сидел Крайтер и играл на флейте. Пела девочка в белой робе. Она сидела на траве, около ног внезапного музыканта, и старательно тянула песню на непонятном Сейвену языке.

Когда Сейвен подошел вплоть, Крайтер оборвал игру и кивком указал девочке на гостя. Та обернулась, торопливо поднялась и юркнула на бревно, под крылышко к флейтисту. Не дожидаясь приглашения, Сейвен уселся на другом бревне, напротив такой несходной пары. Их разделяли языки пламени весело потрескивающего костра.

— Не знал, что ты музыкант. Удивляешь.

— Да, балуюсь понемногу. Только никому не рассказывай, а то смеяться будут. Впрочем, тебе все равно никто не поверит, — Крайтер немного помолчал, в задумчивости пожевал губами и вдруг спросил: — Ты понимаешь, где мы?

— В лесу.

— В башке твоей дурьей, вот где. Когда ты уже научишься осознавать собственные сны? Это ведь так просто.

— Я сплю?

— Да нет, не спишь. Ты в отключке. Впрочем, мне это не мешает и тебе мешать тоже не должно.

— Ну, не знаю.

— А тебе и незачем знать. Для тебя покамест знания опасны. Но скоро все прояснится. Гораздо раньше, чем ты предполагаешь.

— А как ты здесь очутился?

Крайтер хохотнул:

— Пришел, — и серьезно добавил, — а теперь собираюсь уходить.

При этих словах девочка встревожено посмотрела на покровителя и крепко сжала его руку.

— Не бойся, Айро. Дядя Сейвен позаботится о тебе.

Он погладил ее по голове, поцеловал в темечко и назидательно обратился к Сейвену:

— Ты должен проводить Айро. Это в твоих интересах, поверь. Обузой она не станет. Просто проводи ее.

— Куда?

— К выходу.

— Из нас двоих, где выход, знаешь только ты.

— Да, и я не могу его тебе показать, поскольку… Поскольку не могу. Но он там же, где и вход.

— Так проводи ее сам.

— Этого я тоже сделать не могу, — с расстановкой произнес Крайтер. — По одной простой и очевидной причине. Проводить ее можешь только ты.

— Ну хорошо. Куда?

— Неважно, — он взял девочку на руки, посадил себе на колени и ласково просюсюкал: — Дядя Крайтер теперь должен уйти, милая. Но не надолго. Я вернусь к тебе, обязательно вернусь. Подождешь немножко, хорошо?

Девочка кивнула и с опаской, но все же посмотрела на Сейвена.

— Дядя Сейвен хороший. Некрасивый, но хороший. Пойди, поиграй пока в дом, а дядя Сейвен к тебе скоро придет.

Айро кивнула еще раз, но бойче, спрыгнула с коленей Крайтера и понеслась к избушке.

— Ты справишься, Сейв.

— Надеюсь. С детьми я еще не сталкивался.

— Ты справишься, — повторил он, как будто не услышав Сейвена. — Теперь иди. Она, наверно, уже заждалась.

Едва за Сейвеном закрылась дверь, как снаружи потемнело. Внезапно нагрянула буря, заслонившая сияющий мир, точно безмерная клякса. Шквалистый ветер молотил ставнями окон, швырял в стекло пригоршни дождя, и истово бился во входную дверь.

Айро спряталась под кроватью, и Сейвену никак не удавалось уговорить ее выбраться. Наконец он сдался и сам забрался под кровать. Девочка прижалась к нему, вся дрожа от страха. Ее теплое, прерывистое дыхание странным образом успокаивало Сейвена. «Я справлюсь».

Крышу избушки сорвало, и все утонуло во мраке.

Act 17

Во всей Гелионии тюрьма была одна, но такая, в какую без труда уместилось бы население целой Франдии. Попасть в нее мог каждый, а вот сбежать… Сбежать еще никому не удавалось. Тюрьма стояла в самом центре континентальной пустыни и побег из нее равнялся огню солнца и холоду звезд. Окруженное тысячью километров песка, это место видел в кошмарах всякий преступник Вербарии.

«Зыбучая башня» — так звалось это грандиозное строение-механизм. Сооружение действительно напоминало башню, но исключительно в те нарны, когда принимало новых постояльцев. В остальное время о существовании места напоминал лишь приземистый кратер, окруженный троицей исполинских свай. Тюрьма — это трехсотметровый, кряжистый бур, зарывающийся в песок. Когда такая громадина уходила под землю, толщина стен измерялась километрами…

Сколь долго его здесь держали, Сейвен не знал. Когда он очнулся в камере, то немало удивился, что еще жив. Его держали, нет — пытали в просторной одиночке. Яркий свет, монотонный голос из репродуктора, ледяной душ и звуковые атаки — было все, чтобы не дать ему уснуть. Раз за разом, как заклинивший бред, кто-то повторял: «Кто твой заказчик? Назови имена!» Из всех пыток эта стала для Сейвена самой мучительной.

— Кто твой заказчик?

— Я.

— Назови имена!

— Я.

— Кто твой заказчик?

— Твой дедушка.

— Назови имена!

— Сам назови!

Он пробовал отсчитывать время по этим вопросам, но они, то стрекотали очередью, то пропадали на долгое время. Ледяные ополаскивания из брандспойта служили плохим мерилом по тем же причинам. Как и вой сирен.

Есть и пить ему давали исправно — просовывали в специальную щель бумажный поднос с бумажными же тарелками. Столовых приборов не давали, поэтому трапезничать приходилось руками. «Видимо, что б над собой чего не сотворил». К сожалению, но кормили его с той же нерегулярностью, с какой и издевались.

За ним следили неотвратимо. Стоило только прикрыть глаза, как взвывала сирена, стены и потолок вспыхивали солнцем, а в лицо хлестала вода.

— Кто твой заказчик?

— Достали.

— Назови имена!

— Если назову, прекратите?

На его вопросы никто не отвечал. Так, словно караульный не человек, а машина, глухо прокручивающая запись. Не то чтобы Сейвен был готов раскрыться, даже напротив, но… Хотелось услышать что-то еще, кроме:

— Кто твой заказчик?

— …

— Назови имена!

— Грр…

Спать хотелось неимоверно. Все окружавшее его и происходящее с ним — расслаивалось. Когда он соединял одно с другим, то все расстраивалось еще больше. Мысли, освобожденные от логики, сновали в голове, как пугливые рыбки в пруду. От маломальских сопоставлений они бросались врассыпную. Все, что оставалось, — это равнодушно созерцать.

Позже стали происходить совсем уж странные вещи. Сейвен приходил в себя то на полу, то в одном из углов камеры, неизменно мокрым и оглушенным. Порою в него точно демон вселялся. Он царапал стены, выдавливал хрипами белесую пену, кувыркался по полу и нес бессвязный бред. Бывало, что с умным видом прохаживался по камере и рассуждал о незнакомых ему вещах, высказывая чужие мысли…

Вскоре появились видения. Они возникали ниоткуда и уже обязательно начатые. Впервые с ним случилось подобное, когда он правил лезвие запала. В тот момент ключевой идеей была острота, точно он участвовал в конкурсе по разрезанию шелка. Точильный камень сновал взад-вперед, высекая искры, и Сейвен, глядя на них, радовался пронзительной остроте. Потом он размахивал подготовленным оружием, чувствовал его тяжесть и грацию, видел блеск лезвия, слышал свист воздуха, ощущал запах железа. Вдруг мелькнула идея, что теперь, владея запалом, можно попробовать сбежать отсюда и… Морок тут же пропал. Наваждение оказалось настолько реальным, что Сейвен еще долго стоял широко расставив ноги, тупо глядя в опустевшие руки.

В следующий раз он тянулся к лентам, свисающим с потолка. Ленты походили на полоски свеженарезанной кожи: сочились кровью и слегка подрагивали. Потом были черви. Они медленно ползли по потолку и, достигнув невидимой черты, падали и разбивались об пол серыми ежами. Ежики выстраивались в шеренги напротив Сейвена и отдавали ему честь, прижимая лапки к груди. Он приказал им уйти, и они ушли, промаршировав сквозь стену.

Заходили големы, но какие-то талые, хилые и совершенно не грозные. Они слонялись из угла в угол, заливали пол водой, жаловались Сейвену на жару и предлагали сыграть в карты на снег. Раз к нему спустилось солнце. Ослепительный шар улыбался чернотой и испитым голосом спросил, за что его посадили. В другой раз Сейвен восседал за широким столом протектора и уже сам задавал вопросы, которые, впрочем, особой изобретательностью не отличались:

— Кто твой заказчик? Назови имена! — орал он на трясущихся ларгов, визитаторов, протекторов, Делио Флаби и даже древних. Но ответа никто не давал.

Отличать произведения мозга от действительности с каждым разом становилось все трудней. Грань осталась где-то позади, смазалась… Его швыряло в пучину бессознательного и он захлебывался бредом прежде, чем успевал всплыть.

— Вот ты где!

В платье из воздуха и света в камеру к нему вплыла Диз. Это действительно была она.

— Ну и место. Мне здесь не нравится. Может, пойдем?

Сейвен молчал.

— Пойдем же. Ну? Чего молчишь?

— Не хочу.

— Тебе здесь понравилось?

— Да, понравилось. Здесь спокойно и кормят хорошо.

— Спокойно? — Диз рассмеялась, и от этого смеха у Сейвена защемило в груди. Это был ее смех. Такой редкий и такой… Удивительный.

«Полет мотылька».

— Ты ведь помнишь наш вечер? — от нее пахло солнечным днем, тем незабываемым теплым ароматом, который всегда живет в лугах. — Помнишь, как мы были тогда близки…

Она подплыла ближе, окатив его волной тепла и покоя. Прикосновение ее руки было таким нежным, а чувства Сейвена так заострены, что он единым рывком поднялся с пола и обнял ее.

«Теплая, как луч солнца».

— Пойдем же, милый, — шепнула она ему на ухо. — Все беспокоятся о тебе. А я больше всех. Ну? Пойдем?

— Я не могу, — шепнул он в ответ. — Я арестован.

— Так скажи им, что не виноват.

— Виновен. Я пытался убить президента. Они это знают.

— А зачем это было нужно тебе?

— Неважно.

— Важно, — она мягко высвободилась из объятий и пристально, очень близко посмотрела ему в глаза. — Ты шел против своей воли, правда ведь?

— Как всегда.

— Может, пришло время попробовать новую жизнь? Без войны и горя. Уединенную и тихую. Со мной.

Он чувствовал близящееся дыхание Диз, сгорал от пламени ее тела…

— Пожалуйста… — прошептала она, щекоча теплом своих губ его губы. — Пускай они получат то, что хотят.

— Назвать имена?

— Да. Тогда нам достанется то, чего хотим только мы.

Сейвен улыбнулся и крепко обнял ее. «Расскажу все. Обязательно расскажу».

— «Дядя Сейвен, не надо», — за спиной Диз, возле запертой двери, стояла Айро. В белом балахоне, с испугом на детском личике, она точно вынырнула из бесконечно забытого сна. Но Сейвен удивился не ее сказочному появлению, а глупости, которую она произнесла.

— «Эта не та тетя. Это они подстроили, чтобы вы им все рассказали», — и девочка указала рукой на дверь.

«Ты мираж. Тебя нет!»

— «Это ее нет, дядя».

Сейвен перевел взгляд на Диз и отшатнулся. На ее лице, неприятно исказившемся какими-то угловатыми морщинами, застыла неестественно широкая беззубая улыбка. Глаза чернели провалами, волосы шевелились, как живые… От застывшей фигуры к потолку заструились масляно-черные миазмы. Тело точно сгорало в черном костре. Вскоре от Диз и лужицы не осталось, а Сейвен услышал опостылевшие:

— Кто твой заказчик?

— Назови имена!

Это означило завершение еще одного миража. Но и в нем была странность. Айро осталась.

— «Дядя, пойдем!» — только теперь Сейвен увидел, что губы девочки не шевелились и ее голос звучал в голове.

— Куда?

— «К сестре. Она звала меня, пойдем скорее!»

— Но как? Я не пойму… Где она?

— «Она здесь».

Внезапно дверь, забытая и запечатанная дверь, распахнулась и в камеру ввалились два здоровенных охранника с дубинками в руках.

— На пол! На пол, живо! Руки за голову! — отрывистые реплики адресовались Сейвену, но он застыл, в изумлении глядя на внезапное вторжение. — Ты что, оглох?! А ну, давай!

Удар дубины пришелся под ребра, и, уже валяясь на полу, Сейвен в полной мере осознал, что выпрыгнувшие, точно из-под земли, охранники вовсе не игра разума.

— Откуда она? — стегануло в лицо злое дыхание охранника.

— Кто?

— Вот она! — его голову бесцеремонно приподняли за волосы, и Сейвен увидел девочку, в испуге закрывшую ладошками лицо.

— Не… Знаю…

— Оставь его, — вмешался второй охранник. — Где он мог ее прятать? Ты сам видел он здесь один бесновался.

— Но откуда-то ведь она появилась! — взревел первый и с ожесточением пристукнул голову Сейвена об пол. — Из нужника вылезла, что ли? Что нам теперь делать с ней?!

— Разберемся. Выведи ее.

— «Дядя, нет!»

— Не трогайте…

— Заткнись, скот! — замахнулся, было, первый, но второй осадил его:

— Постой. Ты знаешь ее?

— Нет.

— Откуда она взялась, ты видел?

— Нет. Она просто появилась. Как вы.

— Ладно. Скоро все выясним. Пойдем.

Айро упиралась, брыкалась, но двум взрослым мужчинам не составило труда совладать с ребенком. Едва дверь захлопнулась, в голове у Сейвена взорвалось искаженное металлом «НЕТ!» Дверь тюремной камеры вмялась, точно в нее уперся ковш бульдозера, замки не выдержали, лопнули и створка с грохотом ударилась о стену. На пороге, выставив руки перед собой, стояла Айро.

— «Дядя Сейвен, не оставляй меня!»

Девочка подбежала к Сейвену, упала на колени, вцепилась в его робу и стала тянуть вверх. Он приподнялся сам и ощупал саднившие ребра. Затем внимательно осмотрел Айро, но ни ран, ни царапин, ни каких-либо других следов, указывающих на только что вывороченную ею дверь, не нашел.

— «Пойдем, дядя Сейвен», — она схватила его за руку и потащила к выходу. — «Сестричка плачет».

— Ты знаешь, куда идти?

— «Я слышу ее, она над нами. Пойдем же скорее, ну?»

За дверью была смотровая, с внушительным пультом управления и окном, выходившим на опустевшую теперь камеру. На дисплеях воспроизводились записи безумных метаний Сейвена, змеились какие-то графики, маршировали символы и цифры. Один дисплей сигнализировал красным. «А ведь они были близки. Еще немного, и все мог рассказать. Если бы не вмешалась Айро». Знакомые охранники лежали на полу без чувств. Сейвен наклонился к первому и взял его огнестрел. Оружие второго охранника валялось чуть поодаль. Видимо он хотел пустить его в дело, но не успел. Над выходом из смотровой висел хронометр — стрелка указывала на глубокую ночь.

Коридор, испещренный однотипными дверными проемами, уходил по дуге влево и вправо. С металлического потолка брезжил редкий свет, скупо отражаясь в металлическом же полу. В коридоре стояла тишина и лишь изредка где-то потрескивало электричество.

— Наверху, говоришь? — шепнул Сейвен, и Айро торопливо закивала в ответ. — Надо найти как подняться.

Аккуратно ступая по холодному гофрированному полу, Сейвен обнаружил, что он бос, а одежда его — меловой балахон, точь-в-точь как на спутнице. «Из сна». На мгновение он замер, потрясенный вспыхнувшим сомнением. «А не сон ли это? Может, все бред и я на месте топчусь? В той камере с белыми стенами…»

— «Дядя, нет, это все заправда», — девочка, семенившая рядом, обогнала его. — «Вы не спите — я вам помогаю. Вот».

— Откуда ты? — произнес Сейвен одними губами, чтобы и шуму не поднимать и думать адресно. — Мы ведь во сне были. Под кроватью прятались вместе, помнишь?

— «Я помню, я знаю! Знаю, что я с вами, а без вас меня нет».

— Понятно. А сестра?

— «Ей очень больно. Скорее, дядя, пойдемте!»

— Да уж. Ясно, что ничего не ясно.

В одной руке Сейвен сжимал огнестрел, а второй держал за руку Айро, готовясь, в случае чего, укрыть ее за спиной. Но коридор пустовал. Двери сменяли одна другую быстро, монотонно и казалось, будто это не они крадутся, а коридор вращается вокруг них. Увлекшись, Сейвен едва не проскочил лестницу. Широкая и все так же металлическая, она разводила решетчатые ступени вверх и вниз. Беглецы переглянулись и осторожно начали подъем.

Они поднялись на восемь этажей, но так никого и не встретили. «Отдыхают все. Или мучают, как мучили меня».

— Айро.

— «Да, дядя Сейвен?»

— Дядя… Почему ты так меня называешь?

— «Это…» — девочка замялась. — «Дядя Крайтер вас так называл».

— Дядя Крайтер. Удавиться можно. — Сейвен высунулся из лестничного проема и оглядел очередной этаж. «Никого». — Айро, почему я больше не хочу спать? Это ты?

— «Вы не спите, потому что я здесь».

— И если тебя не станет, то я усну?

— «Наверно. Но… Но если не станет вас, то и меня тоже. И тогда мы не сможем спасти сестричку!»

— Это Крайтер тебя надоумил?

— «Я сама так захотела. Дядя Крайтер сказал, что никто не сможет спасти ее, кроме меня».

— Он так сказал?

— «А еще он сказал, что мне поможет его лучший друг. Вы, дядя».

— Лучший друг? — Сейвен усмехнулся. — Не думаю, что он сказал тебе правду.

— «Но это так. Дядя, она здесь, здесь!»

Они вышли на этаж, и девочка потянула его вправо. Около четвертой двери Айро остановилась.

— Это точно? — спросил Сейвен и, не дожидаясь ответа, взялся за ручку. — Заперто. Ты сможешь ее взломать?

Девочка торопливо замотала головой.

— Но ты ведь освободила меня. Помнишь?

— «Да. Это вышло само собой. Нас хотели разлучить, и я… Мы должны быть вместе. Я — это вы, дядя. Без вас меня не будет. А я хочу быть».

Сейвен прильнул ухом к холодной створке и прислушался. Угадывалось монотонное жужжание, и только. Стрелять по замку и поднимать шум хотелось в самую последнюю очередь. Нарник подумав, он постучался. Ответило ему гулкое эхо, разнесшееся, казалось, по всей башне. Он постучался еще раз, но с тем же результатом.

— Ну что ж, — Сейвен шагнул назад, прицелился в дверную ручку, но выстрелить не успел — с обратной стороны донесся лязг замка.

В приоткрывшуюся щель высунулся заспанный охранник. «Спит он тут». Наставленный промеж глаз огнестрел прояснил ночную побудку, и караульщик мигом протрезвел от сна.

— Это… Это что? — задохнулся он, но Сейвен с силой пихнул его внутрь, заскочил следом и прикрыл за Айро дверь.

Второй охранник мирно посапывал на кушетке, отвернувшись лицом к стене.

— Заключенным нельзя покидать своих камер, — промямлил, наконец, охранник. Он задрал руки над головой, выпучил глаза и, бледный, как платок, пятился.

— Да что ты? Возьми что-нибудь и привяжи своего друга к койке. Живо!

«Друг» проснулся, повернул голову да так и замер.

— Он мне не друг вовсе. Так — никто, — пролепетал первый и схватил со стены какой-то кабель.

— Придурок, — прорычал с кровати второй. — Зачем ты открыл?!

— Стучали, — отозвался первый. — Давай сюда руки.

Проспавший свободу караульщик был привязан к койке на манер душевнобольного.

— Засунь ему кляп.

— Нету…

— Снимай носки и суй ему в рот, — сказал Сейвен и задумался, а гуманно ли затыкать рот грязными носками, но тотцикл отмахнулся от добрых мыслей.

Когда и это было выполнено, трусоватый стражник послушно скрутил себе ноги, лег на пол лицом вниз и позволил связать себя.

— Не дергайся теперь. Как открыть дверь в изолятор?

— Там на столе ключевая пластина, — Айро мигом оказалась подле указанного столика и отыскала ключ. — Да, это она. Просто приложите ее к сенсору у двери, и та откроется.

Нехитрая манипуляция обернулась неожиданно. Дверь и впрямь открылась, но вместе с этим в коридоре протяжно завыла сирена.

— Проклятье! — Сейвен бросился к распятой на стене девушке.

Она едва дышала. Непонятно, сколько ее держали здесь. «Десять дней? А может, все пятьдесят?» Несмотря на изнеможение, она была в сознании и, сквозь упавшие на лицо черные волосы, наблюдала за тем, как гости расстегивали стеснявшие ее ремни.

— Ай-ро… — сипло выдавила она.

— Это я, сестричка, — Сейвен впервые услышал голос девочки наяву. — Мы вытащим тебя, держись.

— Я… Сплю?

— Нет, нет, мы с дядей Сейвеном здесь на самом деле.

— Как? Ох… — освобожденная пленница упала на руки Сейвену. — Ты не должна…

— Молчи, — оборвал ее Сейвен. — Потом выясним, кто кому и что должен.

Вежливый охранник теперь катался по полу и вопил изо всех сил:

— Они здесь, скорее сюда! Вам не уйти теперь, о нет!

— Заткни пасть, — рявкнул в ответ Сейвен и с досады сильно пнул голосившего. — Айро, возьми огнестрел. Вон там на стене в кобуре висит.

Он уложил девушку на свободную кушетку, поспешил к двери, приоткрыл ее и высунулся в коридор. Сквозь вой сирены слышался топот поднятой по тревоге охраны. Через квик вооруженная толпа объявилась воочию.

— Брось оружие!

— На пол! Живо!

Вместо ответа Сейвен открыл слепую пальбу и, когда разрядил огнестрел, захлопнул дверь и запер ее на тяжелый засов.

— Дядя Сейвен, вот, держи! — Айро протянула ему огнестрел из кобуры.

Он взял оружие, но безо всякой надежды, машинально. «Это конец».

— Сейвен, подойди, пожалуйста… — девушка приподнялась на кушетке, опершись обеими руками о край. — Подойди.

«Последнее желание».

— Концентратор, — проговорила она, едва удерживая равновесие.

— Что?

— В левом плече. Удали его.

Сейвен смахнул прядь вездесущих черных волос и разглядел на указанном месте свежий шрам.

— Вырежи…

— В тебя что-то вживили?

— Капсула. Концентратор. Вырежи.

Он огляделся, но ножа поблизости не нашел.

— Дядя, вот, — Айро протянула ему полоску металла, довольно острую на углах.

— Прости, больше нечем, — проговорил Сейвен и вонзил железку в плечо.

Act 18

Ни вскрика, ни стона… «А ведь драть кожу тупой пластиной это тебе не скальпелем орудовать». Девушка сидела молча, бледная, изможденная и так неподвижно, что Сейвену в какой-то момент показалось, будто она умерла.

Железка зацепила что-то твердое. «Кость?» Он отбросил инструмент и попытался выдавить находку — под кожей явственно ощущалось неподатливое уплотнение. Только сдвинуть его с места никак не получалось.

Входные двери сперва колотили беспорядочно, но затем появился новый звук — методичные, крепкие удары, сотрясающие, казалось, всю камеру. Сейвен глянул на Айро:

— Вышибут же, — он отпустил окровавленное плечо, присел на корточки напротив и заглянул девушке в лицо. — Я попробую пальцами. Держись, ладно? Будет немного больно.

Она в ответ лишь коротко кивнула.

Вопреки ожиданию рана была теплой. Сперва он аккуратно нащупал это: маленькое, твердое и гладкое. Сейвен пытался расшатать его одним пальцем, сдвинуть хоть чуть-чуть, но вскоре сдался, вздохнул и запустил в рану два пальца, схватил капсулу, прокрутил ее и выдернул. Девушка сипло застонала.

На окровавленной ладони Сейвена лежала маленькая капсула — не больше фаланги мизинца.

— Ну, что теперь? — спросил он, продолжая рассматривать капсулу.

— Ты сможешь меня нести? — она попробовала встать с кушетки. Это ей не удалось, но Сейвену показалась, что бледнота начала сходить.

— Да, пожалуй, смогу. Только куда?

— Подойди. Присядь на пол спиной ко мне.

Сейвен послушно присел, она свалилась ему на спину и обхватила шею руками.

— Айро, возьми, — Сейвен протянул капсулу девочке и встал, придерживая истерзанную ношу за ноги.

— Теперь что?

— В какой стороне лестница?

— В этой.

— Я буду использовать твою биоэнергию. Вытяни руку. Вот так. Теперь отойди немного.

Из оттопыренной ладони Сейвена ударил голубой луч света. Это даже был не луч, а энергетический столб, пробивший в стене дыру, точно как палец в листе бумаги. Лазурь сочилась с краев пробоины, стекала на пол и без следа впитывались. В соседней камере — у другой стены — скопилась целая лужа этой голубой субстанции, исчезавшая прямо на глазах. «Биоэфир?»

— Это я сделал?

— Не льсти. Ты только сосуд. Вперед.

Соседняя караульная пустовала. И следующая. И еще одна. И еще. В смежных камерах Сейвен видел других заключенных, ослепленных смотровыми окнами. Они метались и, верно, надеялись, что это грохот освобождения. «В следующий раз, ребята». Охраны не было — Айро юрко закрывала двери на замки.

У лестницы на них готовили засаду. Правда злополучный отрядик спрятался как раз за той стеной, в которую ударил Сейвен. «И зачем запал, когда можно прямо так, голыми руками?» Разбросанные по полу охранники лежали без движения, то ли оглушенные, то ли прибитые насмерть… «Как кегли».

Лестница закончилась как раз вовремя. Еще немного, и Сейвен просто упал бы от усталости. Все тело тряслось, ноги подкашивались, а в голове гейзером стучала кровь. Они поднялись этажей на восемьдесят, и усталость была вполне оправданной.

— Сзади! — взвизгнула Айро.

На пороге возникла новая группа преследователей. Сейвен не глядя махнул рукой в сторону лестничного проема: синяя вспышка, глухой хлопок, и вопящие тела покатились кубарем вниз.

— Я… Больше… Не могу… Слезь. На нарник, а?

Девушка отпустила его шею, и с Сейвена точно гора свалилась. Он упал на четвереньки и, позабыв о погоне, повалился на бок, прильнув щекой к холодному полу.

Они забрались на самую вершину Зыбучей башни — в цилиндрический отсек с единственным массивным шлюзом посередине.

— Давай, Сейвен. Остался последний рывок, — подбодрила его девушка. Она чувствовала себя гораздо лучше.

— Подожди. Отдышусь, — Сейвен уселся на полу и прислонился к стене. — Что за дверью? Ты знаешь?

— Операторская. Нам нужно немного приподнять башню.

— Еще бегут, — поспешила сообщить Айро караулившая лестницу.

Девушка присела рядом с Сейвеном, сложила ладони на полу и, немного приподняв, с силой опустила. Металл взбугрился вереницей лопающихся пузырей, что с треском устремились к лестнице. В следующее мгновение раздался грохот рухнувших ступеней, а когда он стих, к сирене прибавились крики сваленной охраны.

— Все. Теперь назад пути нет, — заключил Сейвен, усиленно отдуваясь.

— А его и не было, — пожала плечами девушка. — Отдышался?

— Немного.

— Тогда вставай.

Он поднялся, осмотрел дверь и с сомнением заметил:

— Туда лучше не вламываться. Если повредить органы управления, то…

— Верно. Замок электронный, и я могу отыскать волну того, кто мог бы открыть ее. Только… — она помедлила. — Как бы мне не пришлось потом тащить тебя.

— Настолько сложно?

— Не совсем, — она жестом пригласила его приложить ладонь к ключевой пластине, а сама обняла его сзади. — Зыбучая башня металлическая, почти однородная, и если внутри есть кто-то, чья волна открывает дверь, то я смогу отыскать ее и запустить дубликат. Но для этого мне нужно считать биоэфирные волны всех находящихся внутри. И сделать это быстро. Понимаешь?

— Не совсем.

Она вздохнула:

— Через тебя пройдет около десяти тысяч человек со скоростью сто — сто пятьдесят человек за квик. В зависимости от сложности. Так что сожми покрепче зубы. Начали.

Едва она вымолвила последнее слово, как Сейвеном точно выстрелили из пушки. Он несся с космической скоростью по чернильной пустоши, раскалялся до светла и сшибал на своем пути не то галактики, не то вселенные… Они пронзали его отчетливыми, чужими вспышками. Пропуская через себя встречное, он сам становился бездной. Бездной этих невероятно сложных мгновений. От их числа становилось невыносимо тяжело. Не физически. Физически он перестал существовать. Ментальное переполнение разрывало его на куски. Но всякий раз, когда грань истончалась до невесомости, оказывалось, что есть более широкий контур, заключающий в себе прежнюю узость.

Тьма оборвалась, как натянутая струна. Он стоял в верховой комнате у раскрытого теперь шлюза и прижимал рукой ключевую пластину. В ушах еще слышался плеск далеких, спаянных воедино тысячи голосов. Их затихающий гомон походил на шум прибоя.

— Ну как? В порядке? — девушка потрепала его за плечо, развернула к себе и стала бесцеремонно рассматривать. — Слышишь меня? Видишь меня? Сколько пальцев?

— Восемнадцать, — ответил Сейвен и поднял руки. — Я в порядке, правда.

— Серьезно? — она натурально удивилась. — Очень интересно… Ты сильный, Сейвен. Духом ты гораздо крепче, чем телом. Любой другой как минимум потерял бы сознание, а ты… Стоишь как ни в чем ни бывало. Очень интересно.

— Случалось и хуже. Может, войдем?

— Да, конечно. Да, — спохватилась она и поспешила в операторскую.

Наблюдая за ней, Сейвен сделал вывод: либо она уже бывала здесь, либо вместе с ключом продублировала опыт управления башней. Ее действия были четки, рациональны и выверены. «Интересно, кто она? И почему Айро называет ее сестрой?»

— Прости, если отвлеку. Все как-то подходящего момента не было. Как тебя зовут?

Девушка усмехнулась:

— А ты находишь настоящий момент подходящим? Разиель. Так меня зовут.

Имя показалось Сейвену знакомым. «Где же я слышал его уже?.. Не могу вспомнить. Но слышал. Точно слышал».

— Разиель… Айро тебе и вправду сестра?

— Да, — она нажала здоровенную кнопку и потянула не менее внушительный рычаг.

Окружение загудело и вздрогнуло.

— Айро, подойди, — Разиель развернулась на кресле и протянула руки навстречу девочке. — Как ты, моя хорошая?

Айро долгожданно обняла сестру, а та в ответ чмокнула ее в щеку и позволила забраться к себе на колени.

— Как тебе удалось выбраться, а?

— Это дядя Сейвен. Он мне помог. Без него бы меня не было.

— Вот как? — старшая сестра с некоторой настороженностью посмотрела на Сейвена. — А ты полон сюрпризов, дядя Сейвен. Как это произошло, сможете объяснить? Или хотя бы описать.

— Давай потом, — урезонил ее любопытство Сейвен. — Есть идеи, как выбраться отсюда живыми?

— Есть одна. Айро, дядя Сейвен дал тебе маленькую железочку… Она все еще у тебя?

— Да, вот она, возьми. Она страшная.

Разиель зажала капсулу между большим и указательным пальцем, поднесла ее к глазам и внимательно осмотрела.

— Здесь, — наконец произнесла она медленно, — заключена часть моей энергии. Концентрированный биоэфир. Содержимого хватит, чтобы расщепить башню надвое. Если повредить концентратор, то взрыв будет такой, что зарево увидят даже в Сотлехте.

— Это и есть твой план? Разнести башню со всеми, кто внутри?

— Вообще-то да, это входило в мои планы. Как крайняя мера. Но теперь у нас есть шанс обойтись и без этого. И этот шанс — ты, Сейвен.

— Я?

— Да. Ты совершенно нечувствителен к воздействию биоэфирного тока. Не знаю, может, ты таким был всегда, а может, связано это с материализацией Айро. Пока я не могу этого понять или объяснить, но… Представь, что ты — силовой кабель, по которому пускают ток. Если увеличивать напряжение, то обычный кабель рано или поздно перегорит. Ты же как будто из особого материала. Сколько ни увеличивай напряжение — тебе все равно. Я не знаю других таких людей, которые могли бы пропустить через себя несколько тысяч абсолютных потоков и устоять на ногах.

— Значит, ты сознательно подвергала меня риску? И теперь хочешь снова?

— Если не хочешь попробовать, то есть и другое средство, — Разиель пожала плечами и отвела взгляд в сторону. — Раздавить концентратор и поближе познакомиться с хранителями.

— Если я погибну, то и Айро исчезнет тоже.

— Откуда ты знаешь?

— Айро сама сказала.

Глаза Разиель сверкнули:

— С вами ничего не случится. В любом случае, если ничего не выйдет, то конец у нас один.

— Сестричка, мне страшно! — Айро спрятала лицо на груди у сестры и разревелась. — Мне нравится жить. Не надо!

— Тише, моя хорошая, тише. Верь мне, все будет хорошо. Тшш. Ну-ну, не плачь.

Опора под ногами вздрогнула, и гул прекратился. Башня остановилась. «Вот, наверное, внизу теперь суета». Сейвен счел благоразумным оставить на нарник сестер и вышел из операторской. В верховой он осторожно подобрался к лестничному проему и глянул вниз. Его встретили воплями и беспорядочной пальбой. Он отпрянул, но прежде успел заметить, что взамен рухнувшим лестницам охрана возводила помост. «Надо спешить. Решайся, Сейвен».

Он вспомнил о Диз, о всех тех событиях, что связали их. Яркие, удивительные и теперь походившие на мечту. Сейвену захотелось проснуться. Открыть глаза, увидеть утреннее солнце через прозрачную стену купола, стереть капли холодного пота со лба, подняться и вновь увидеть ее. «Все не может закончиться так. Я еще увижу тебя. Обязательно».

Сейвен вернулся в операторскую и застал сестер поющими. Он сразу узнал песню на непонятном языке. Именно ее пела Айро в его сне.

— Они скоро будут здесь, — вмешался он, чувствуя себя лишним. — Простите, но если мы собираемся что-то сделать, то сейцикл самое время.

— Хорошо, идем.

Вместе они вернулись в верховую, Сейвен встал посреди комнаты, а сестры присели возле его ног.

— Когда я скажу, раскуси ее, — Разиель протянула ему капсулу, и он смиренно положил ее в рот. — Сплав мягкий, но ты, смотри, не промахнись… Разведи руки в стороны. Так, теперь одну приподними повыше, а другую опусти. Ровней. Вот. Глаза закрой и не вздумай открывать, а то ослепнешь.

Сейвен почувствовал, как она глубоко вздохнула и крепко обхватила его ноги. Потом она зашептала. Тихо и настолько быстро, что речь слилась в стремительный поток.

— Давай! — вдруг выкрикнула она, и Сейвен сжал челюсти.

Первое, что он ощутил, был невероятный холод содержимого капсулы, наполнившего рот. А дальше… Дальше он обернулся восходом, стал холодной звездой, разрывающуюся между цельностью и мириадами стремительных частиц. Эта борьба тянулась бесконечно, а ее истоки крылись не здесь. Отторжение крепло. Поток серчал, под его напором звезда истончалась и, казалось, кричала. Но когда свет начал меркнуть, Сейвен понял, что кричал он сам. Искаженно, с какими-то металлическими нотками… Он кричал и получал от этого невероятное наслаждение. Крик давал облегчение, и от этого хотелось кричать еще сильней.

Когда свет угас он открыл глаза и оценил последствия крика. Башня горела. Багровые языки пламени, дым, шипение и треск металла… Они находились в центре пожара. Ощущалась близость раскаленных узлов, а воздух, тяжелый, как сталь, едва проникал в легкие.

В стенах, куда упирались разведенные крестом руки Сейвена, теперь зияли потрескивающие норы. Одна из них располагалась у потолка, зато вторая уводила вниз под удобным для спуска наклоном. В пронзенной верховой свистел холодный ветер. «Ночное дыхание пустыни».

— Айро, Айро! Девочка моя, ты цела?

У его ног поднялась маленькая возня.

— Да. А дядя…

— Я в порядке, — язык, сухой и шершавый, как наждак, едва ворочался. — Давайте отсюдава.

Пробираясь по тесной пробоине, Сейвен опасался за босые ноги, но сквозняк быстро остудил канал. Разительные лучи прошили насквозь моторный отсек, и раскаленный металл залил все технические полости располагавшиеся ниже. Зыбучая башня оказалась парализованной, и, наверное, надолго.

Башня возвышалась над морем песка метров на тридцать. Сейвен спрыгнул на громадную лопасть винта, затем помог спуститься сестрам. Вместе они заспешили вниз. Холодный ветер буквально просился, чтобы его попробовали на вкус и оценили тонкий, свежий букет свободы.

«Зыбучая башня»… Все-таки они из нее сбежали. «Только куда? Из одной тюрьмы в другую?» Маячивший на горизонте поход чрез пустыню, если что и давал, так это мучительную смерть. «Если только у нее не припасен еще один фокус в рукаве». Разиель не беспокоилась. Она шла молча, твердо, по временам оглядываясь. На фоне мерцающих звезд ее силуэт стал выше, а походка избавилась от прежней усталости. И не свежий воздух был тому причиной. «Капсула. Это концентратор… Он сдерживал ее. Медленно и верно высасывал жизнь, как клещ какой. А теперь…»

— Разиель, за что тебя посадили? Ты запрещенный мастер биоэфира?

Они спустились к подножью башни и теперь взбирались на песчаный холм, отделяющий их от безбрежных просторов пустыни.

— А бывают другие? По-моему, кроме ларгов, всем остальным запрещено пользоваться биоэфиром как оружием. И не называй меня мастером. Это замшелое уподобление меня бесит.

— Ты не ответила на мой вопрос, — Сейвен не удивился, как она без труда распознала в нем ларга, но решил не заострять на этом внимания. — Что ж, можешь не отвечать. Это твое право. Скажи тогда лучше, как нам преодолеть тысячу километров дюн без капли воды.

Взбираться по осыпающемуся холму труднее всего приходилось Айро. Она постоянно скатывалась вниз и сильно отстала. Сейвен спустился, подхватил ее на руки и, увязая по колено в песке, продолжил путь. Разиель остановилась только на вершине холма. Осмотрелась, подняла высоко над головой руку и зажгла меленький голубой огонек, который оторвался от ладони и поплыл вверх. Когда Сейвен и Айро поднялись, искорка уже превратилась в одну из миллиона звезд.

Не прошло и нарна, как невдалеке завелся автоскор. Вспыхнули фары, и к ним устремилась техника, явно дружившая с песком. Автоскор без труда взобрался на холм и остановился неподалеку. В ярких отсветах фар можно было различить широкие большие колеса, высокую посадку кузова и его вместительность.

Двигатель умолк, фары потухли, открылась дверца, и водитель спрыгнул на песок. С квик он не двигался, молча рассматривал беглецов и вдруг резко и скоро зашагал к ним. Разиель нерешительно шагнула навстречу, потом еще раз и наконец побежала. Два темных, пустынных силуэта слились и еще долго не расставались. Айро, ждавшая рядом с Сейвеном, взяла его за руку. Он посмотрел на девочку и сердце его укололо жестокосердие, с которым Разиель оставила свою сестру. «Что же ты делаешь. Ведь она любит тебя…»

— «Все в порядке, дядя», — Айро подняла на Сейвена большие, слегка поблескивающие в свете звезд глаза. — «Сестричка любит меня, я знаю. Но его она любит больше».

Сейвен даже не удивился, когда в водителе автоскора узнал Крайтера. Он улыбался. Широко и просто. В нем как будто что-то изменилось с той далекой поры, когда его унесли снежные големы. «Светлый и мягкий, как снег. Много снега. Для пустыни в самый раз».

Они обнялись. Крепко и по-дружески. Несмотря на букет противоречивых отношений, сопутствующих им всю жизнь, в этот нарн Сейвен был рад видеть Крайтера. Возвращение человека, которого он знал дольше, чем любого другого, означало возвращение его самого, его части. Возвращение своеобразной гармонии, такой же противоречивой, как и их отношения.

Айро он оказался рад не меньше, чем Разиель или Сейвену. «Впрочем, рад ли ты мне?»

— Привет, малышка! — он опустился перед ней на колени и взял за плечи. — Как ты здесь очутилась?

— Мне дядя Сейвен помог, — ответила она и вдруг засмеялась.

Крайтер тоже хохотнул, но тут же посмотрел на Сейвена:

— Это как?

— У меня к вам тоже есть вопросы. Только, может, поедем уже, а то мы вроде бы как беглые.

— Тогда вперед. К утру уже будем на месте.

Act 19

Несмотря на очевидную близость, Разиель практически не разговаривала с Крайтером. Она позволила ему перебинтовать раненое плечо, спросила, где он оставил шар, и, получив в ответ скупое «на окраине», изъявила желание поспать дорогой. Они с Айро расположились на заднем сиденье и сразу же уснули. «Не хотят разговаривать при свидетелях. Стесняются, что ли?»

Автоскор точно плыл, лениво покачиваясь на песчаных волнах. «Как „Снежный клинок“. Только без скрипа и упругих северных ветров». Техника, кстати, Сейвену понравилась. Вместительная, проходимая и комфортная. Наверняка эти удобства стоили Крайтеру кучу фондов. «И Крайтеру ли?»

Под урчание двигателя и легкую качку сон ластился, как пушистый кот. Но Сейвен был холоден и черств. Не то чтобы он не мог уснуть… Спать не хотелось совершенно. Он рассматривал песок, безжизненно посверкивающий в огне фар, и устало соображал, с чего же начать разговор. Вопросов накопилась масса, но…

— Где тебя носило столько времени? — наконец спросил Сейвен.

Крайтер оглянулся на спящих сестер и, чуть помедлив, ответил:

— С ней. С Разиель. Ты знаешь, кто она?

— Запрещенный мастер биоэфира?

— Ну, и это тоже. Она дочь президента Делио, — прошипел Крайтер и заговорчески подмигнул.

Сейвена осенило. «То-то мне имя ее знакомым показалось. Конечно. Дочь президента».

— Значит, дочь Делио Флаби? Разиель Флаби, стало быть. И за какие шалости папа вздернул свою кровинку в Зыбучей башне?

— Не из любви, это уж точно. Разиель было четыре года, когда умерла ее мать. Это случилось как раз после окончания Той войны. Делио обвинил в смерти Разиель. Почему — я не знаю. Она никогда не говорила мне и злилась, когда я пытался завести разговор на эту тему… Делио любил свою жену, о, да моншер, и как любил! Ее, кстати, тоже звали Айро. Ты, наверное, видел ее в опочивальне у президента, да?

— Видел. Никогда бы не подумал, что это может быть чьей-то женой.

— Такой она стала благодаря любви супруга. Он… Скажем так. Он не позволил до конца умереть жене и упрятал ее в криокамеру. Потом умники президента начали резать древних в поисках вечной жизни. И нашли. Им удалось считать биоэфирную волну давно криогенированной женщины и оттиснуть ее в кристалле. Дальше они научились проецировать волну на замкнутое пространство. В клетке. Спальня президента — это тюрьма, в которой он наслаждался обществом любимой женщины. Вечно молодой и всесильной. Как ты находишь такое приобретение, а, Сейв?

— Отвратительно. Но ты куда-то в сторону ушел. Где тебя демоны носили?

— Я и говорю, — продолжил Крайтер, так, будто слушал вопросы Сейвена избирательно. — Но было еще кое-что. Мать Разиель, когда умерла, была беременна.

— Да?

— Да. Сто-сто пятьдесят дней. И знаешь кем?

— Понятия не имею.

— Айро. Ее биоэфирная волна была запечатлена в кристалле вместе с матерью.

— Я не видел в спальне президента меленьких девочек.

— Ты и не должен был ее видеть. Не только ты — никто. Айро-младшая не могла появляться! Но она здесь вон, смотри, спит себе мирно…

— Она говорит, что я тому причина.

— Может быть. В этом я нормально не разбираюсь. Вот Разиель докопается, да.

— Во снах. Это был ты?

— Да.

— Все время?

— Ну, да. А что?

— А что. Ты спрашиваешь, «а что». А как ты думаешь?

Крайтер пожал плечами, но Сейвен заметил в уголках его губ давнишнее ехидство.

— Как ты это делаешь?

— Навещаю тебя, пока ты спишь? Этого на словах не объяснишь. Лучше я покажу. В свое время.

— Ладно. Как скажешь. Я дождусь от тебя прямого ответа хоть раз?

— Ты хочешь знать, где я был?

— Дошло. Наконец-то.

— Ну-у-фф. Начинать придется издали.

— Ехать нам, как я понимаю, тоже не близко.

Крайтер нажал кнопку на приборной панели, и между ними и сестрами поднялась непроницаемая заслонка.

— Вдруг разбудим. Пусть поспят, — с нарн он подумал и наконец заговорил: — А ведь я еще год назад мог ларгом стать. А не стал им только потому, что старина Олаф посвятил меня в планы по освобождению куполов и захвата власти в Гелионии. Он предложил мне немного поработать диверсантом на благо общего дела. Я согласился, и после этого мне устроили провал на полевом испытании. За доларгами меньше контроля, знаешь ли, так что в таком качестве я был полезней. Разъезжал по миру и вредил по мелочи. А иногда и по-крупному. Вот. Однажды мне поручили устроить серию взрывов на главной демонстраций в честь победы в Той войне. За порядкок отвечали ларги купола Гелионии, и я должен был немного подмочить их репутацию. Ничего особенного, в принципе. Несколько хлопков и туча дыма. Для паники этого более чем достаточно. Только вот свистопляска началась пораньше, и не бутафорская, а всамделишная. Да такая, что у меня самого челюсть отвисла, ведь я раньше-то никогда не видел запрещенных мастеров в действии. Ты понял, да? На той же демонстрации оказалась и Разиель, только хотела она совсем не того. Я не стану описывать преподнесенные ею сюрпризы — всех слов не хватит. Суть ясна. Она изобличала своего отца во лжи и преступлениях против народа Гелионии. Призывала начать революцию и свергнуть отца. Наивная. Она пыталась убедить взбесившуюся от страха толпу в том, чего они боялись еще больше. Ну, да ладно. Ларги быстро сообразили, что светопреставление оказалось не опасным. Внушительным, сковывающим, но не опасным. Тогда они окружили толпу и устроили скорый досмотр. Ее бы вычислили, непременно, но я оказался быстрей. Я сразу узнал ее. Не знаю уж как. Может, потому, что все бегали, а она спокойно себе стояла? Я схватил ее за руку и потянул за собой. Она не сопротивлялась даже. Когда мы подошли к краю оцепления, то я активировал свои бомбежки. В приумножившейся сумятице мы и сбежали.

Выслушивая рассказ, Сейвен припоминал, что Крайтер действительно в последний год надолго пропадал из вида. Его не было по нескольку дней, но он не придавал тому значения. «Мало ли где может шататься Крайтер?»

— Вот так и познакомились. А потом мы стали видеться чаще и чаще. С каждого задания я возвращался с запозданием, и Олаф сердился по этому поводу. Если бы он только знал, с кем я проводил время! И как…

— И как же?

— Тебе этого незачем знать, мышонок. Впрочем, кое-что расскажу, пожалуй. Только если трепанешь кому — убью. Разиель повзрослела очень рано. Думаю, причина тому — смерть матери и лютая ненависть отца. Не знаю, может, ее противостояние — это ответ на его нелюбовь. Но не важно. Что действительно важно, так это маниакальный интерес к древним. Мне неприятно осознавать, но она не жалела этих существ, воспринимая их как… Как подопытный материал. Даже за живых не считала. Она оказалась весьма способной и без труда усваивала как старые, так и новые открытия в области биоэфира. Даже привнесла что-то свое. Когда Делио воскресил-таки жену и прекратил тянуть жилы из древних, Разиель продолжила исследования самостоятельно. Как могла.

— Крайтер. Я, конечно, польщен твоей откровенностью, только зачем ты все это мне рассказываешь? Думаешь, Разиель останется довольна, если узнает, как ты выкладываешь ее подноготную?

— Она меня порвет. Поэтому советую накрепко заткнуться и слушать дальше.

— Валяй. Только учти, Айро слышит мои мысли, как я слышу твои слова. Так что… Не удивляйся, если в один прекрасный день тебе кое-что оторвут.

— А ты раньше сказать не мог?

— Нет, не мог. За тобой не успеешь.

— Ладно, хуже все равно уже не станет, а? — он рассмеялся, но тут же оборвал себя и продолжил. — Так вот. Однажды Разиель рассказала мне о неком… Реликте на западном берегу Кетсуи-Мо. По ее словам, это место имеет значение куда больше, чем может представить себе человечество. В общем, она попросила меня сопроводить ее туда. И не просто так — посмотреть, а копнуть чуточку глубже. И для этого ей понадобилось…

— Оборудование, которое мы конвоировали на Крисалию. Это вы его украли. А мы, дурачье, чуть ли не оплакивали тебя, погребенного.

— Да, некрасиво получилось, согласен. Думаешь, было лучше, если бы я потопил ледокол в порту? Так, как мне приказал Олаф?

— Лучше скажи, Разиель действительно настолько сильна, что смогла в одиночку призвать армию големов? Это ведь колоссальные затраты биоэфира.

— Она сильна, и даже очень, но не настолько… Откуда у нее рана на плече?

— Концентратор, кажется. Мне пришлось его вырезать, иначе она… Не знаю. Умерла бы, наверно.

— В Той войне эти капсулы называли серфиры — они вытягивали жизнь из человека до капли. Жертва, конечно, погибала, но выходил и мощнейший боеприпас.

— Серфожало. Хе-х, я только что такое на зуб попробовал. Ну, не важно. Хочешь сказать, вы принесли кого-то в жертву, чтобы отобрать технику?

— Зачем? Она ведь дочь президента. Пусть и ненавистная. А это дает кое-какие привилегии. Например, доступ к военному складу. Не напрямую, конечно, а в обход.

— Невероятно. Ты — вечная заноза в заднице и помешанная дочь президента всего мира. Многообещающая парочка.

— Полегче. Еще раз назовешь Разиель недобрым словом, я тебе зубы пересчитаю.

— Чего вы хотите? Зачем вам понадобились древние развалины на берегу чужого континента?

— Развалины, говоришь? — Крайтер усмехнулся. — Я видел эти «развалины». Сейв, это нечто. Огромное и чужое.

— Откуда она узнала о нем?

— В свое время Разиель тайком читала военные архивы. Там она наткнулась на запись в бортовом журнале капитана одного из линкоров, участвовавшего в артобстреле западного берега Кетсуи-Мо. В этой записи упоминается колоссальный черный объект в форме сферы или купола. Он появился на месте разрыва нескольких серфиров. Капитан писал, что, возможно, этот объект был скрыт в скальных породах, а так же констатировал, что повторное прямое попадание не нанесло объекту никакого вреда.

— Походит на лычку из рапорта.

— Я тоже не верил, пока не увидел это сам. Скоро и ты увидишь.

— Нет, спасибо. Я в ваши игры не играю. Мне бы в свой купол попасть. Я ведь президента не в одиночку грохнуть собирался… Народ волнуется, вызволять из Зыбучей, чего добро, меня полезет. Откуда ты узнал, что я буду там? Что я окажусь в этой клетке у президента?

— Ну, я навестил во сне Олафа. Он мне все и выдал.

— Сны. Точно. Но как?

— Это знание принесла Айро. Когда ее вместе с матерью отпечатали в кристалле, то она стала являться Разиель во снах. Сначала безотчетно и мельком, но потом, когда она смогла понять себя, то пошла на контакт осознанно. Айро научила Разиель управлять сном, показала ей, что сон не обособлен и что люди взаимодействуют друг с другом, когда спят. Они меня тоже научили. Сначала своим сном управлять, потом чужими. Твоим, например. Мне достаточно только представить, а ты уже в это веришь.

— О, хранители, как бы мне еще в это все поверить… Ладно. За что Делио упек дочь в Зыбучую? И как, демон тебя раздери, Айро очутилась во мне?!

— Не ори, идиот! Разбудишь ведь. Началось с того, что Разиель захватила один из гидроглиссеров отца. С командой. Метаголем барахло через океан перенес, но ведь кто-то должен был и техникой управлять. Никто бы и не знал, где искать, кабы часть команды не улизнула на спасательном катере, когда гидроглиссер проходил мимо Бредби. Ну вот. Они и растрепали обо всем Делио. Как только Разиель вернулась домой, отец с матерью скрутили ее.

— И давно это случилось?

— Дня за три до вашего нападения.

— И Делио еще не навестил вас?

— Ждем. Я так подозреваю, что он не нагрянул еще только потому, что это континент Кетсуи-Мо. Опасается, видно.

— Или тоже ждет. Я помню, как он упомянул, что его Айро вот-вот покинет пределы клетки и обретет свободу. Обещал стать властителем мира.

Крайтер нахмурился.

— Если он поэтому медлит, то нам придется несладко. Это ценные сведения.

— Обращайся. Так как насчет моей Айро?

— Ну, после того, как Разиель пленили, я стал выдумывать способ освободить ее. Но все ерундой какая-то… Это ведь Зыбучая башня. За вдохновением, я ушел по снам и от Олафа узнал о готовящемся нападении. Через Разиель я уже был знаком с Айро. Метафизически, конечно. Мы навещали ее вместе во сне. Или она нас. Смотря как смотреть. Ну вот. Было ясно, что тебя скрутят. Но я надеялся, что еще и не казнят. Ты ведь неплохой источник информации, правда? А то, что тебя препроводят в Зыбучую башню, я не сомневался. Куда ж еще как не в нее? Опасался я только одного — тебя вполне могли вывести из клетки в сознании. Оставалось только надеяться, и надежды мои оправдались. Айро должна была связаться с сестрой сразу, как только ты уснешь.

— Меня пытали бессонницей.

— Да, этого я не предвидел. Но ведь все удалось? Вы свободны!

— Точно. Только теперь я не могу спать, а Айро больше не сон. Удача?

— Разиель все устроит. Она у меня умница.

* * *

Упомянутый Разиель шар выглядел как огромная масляно-черная капля. Он стоял на краю плато, у взгорий запада Гелионии. Шар был чужд каменистому пейзажу и, в лучах восходящего над дюнами солнца, казался дурным миражом. Когда они приблизились, Сейвен увидел на его поверхности цветные разводы, растекшиеся, точно масло по луже.

Крайтер остановился на плато и они вышли. Сейвен с удовольствием размял затекшие суставы, и, по ходу, ближе подошел к черной сфере. Диаметром это чудо не превышало десяти метров. Причем она даже не касалась земли, а левитировала в полуметре над землей, слегка покачиваясь вверх-вниз. Сейвен протянул, было, руку, чтобы потрогать волнующуюся поверхность, но Крайтер одернул его:

— Все-то тебе потрогать надо, любопытен. Разденься сперва.

Он достал из кармана плаща блестящую металлическую дольку и погрузил ее в колышущуюся поверхность. В точке соприкосновения появилась щель, которая стремительно расширилась меридианом и на четверть оголила сферу. Пройма не имела четких очертаний, волновалась, а ее края светились радужными переливами.

— Это что вообще такое? — широко удивился Сейвен. — Для чего это?

— Чтобы летать, — подошла к нему Разиель. — Это летательный аппарат.

Крайтер шагнул в нутро сферы, вернулся с блестящим рулоном и расстелил его перед колесами автоскора. Дорожка выгнулась прочной сходней, по которой он загнал автоскор внутрь. Потом Крайтер вернулся, топнул по мостику, тот обмяк и он свернул его в исходный рулон.

— И как оно… Летает?

— Отрицательная гравитация, — пояснила Разиель, но, заметив, что Сейвен не особо понял, добавила: — Тяготение у поверхности планеты компенсируется равным по силе тяготением челнока.

— Он весит столько же сколько и вся Вебрания?

— Конечно нет. Дело не в весе, а в поляризации. Гравитационные волны Вербарии отражаются челноком и отправляются обратно. Крайтер может заданно усиливать или ослаблять эффект в результате челнок летит куда надо.

— Откуда у вас эта штуковина?

— Крайтер разве ничего тебе не рассказал?

— Слишком много. Я теперь не знаю, с какой байкой можно связать вот это.

— Эта… Штуковина — часть Реликта с берега Кетсуи-Мо. А теперь она наша.

— И она действительно летает?

— Сейцикл сам все увидишь, — подоспел с ответом Крайтер и внимательно посмотрел на Разиель. — Что? Не верит? Ну, не кипятись. Сейвен всегда так. Вот посмотришь, даже когда он в воздух поднимется, сомневаться не перестанет.

Непроглядная снаружи, изнутри сфера оказалась прозрачной. Сейвен видел восходящее над песками солнце, вздымающиеся к небу горные хребты, видел само небо — пронзительно синее в утренней прохладе. Если бы не пугливая рябь, пробегающая редкой волною по всему виденному снаружи, то Сейвен поверил бы, что никуда не входил.

В центре, как ядро, парила другая матово-белая сфера. Под ней стоял автоскор. Правда, не стоял, а висел — его колеса не касались земли, а крыша наполовину увязала во внутренней сфере. Сейвен посмотрел под ноги, потом под ноги Айро. Все они точно ходили по воздуху.

Крайтер подошел к белому ядру протянул руку и слегка ущипнул её. Тут же Сейвен почувствовал, как опора ушла у него из-под ног, окружение накренилось и он медленно поплыл по воздуху. Беспомощно взмахивая руками, он искал за что бы ухватиться, но, кроме барахтавшейся рядом Айро, схватиться было не за что.

Разиель смотрела на все с улыбкой.

— Это невесомость, — она слегка оттолкнулась от невидимого пола и поплыла вверх. — Не бойтесь, это не опасно.

Пока Сейвен и Айро осваивались в новой среде, Крайтер успел оседлать шар и превратить его в полусферу. В этой своеобразной купели он поместился сам, а вскоре к нему присоединилась и Разиель.

— Давайте к нам, — она перегнулась через край, помахала рукой, но вдруг вскрикнула и скрылась из виду. Послышалась возня, короткие смешки и приглушенные воркования.

«Невтерпеж уже». Сейвен усмехнулся и посмотрел на Айро. Щеки девочки слегка порозовели. «Айро, малышка, ты когда-нибудь плавала?»

— «Нет, дядя», — ответила она и посмотрела на него сверху вниз. — «Но я знаю, как это делать».

«Тогда давай попробуем».

Размахивать руками в невесомости оказалось не одно и то же, что в воде, и гребки привнесли еще больше неразберихи. От бесполезных вихляний заложило нос, а глаза начали слезиться. В конце концов Сейвен, раздраженный донельзя, вцепился одной рукой в белесую субстанцию, а второй подсадил Айро, но не рассчитал силы и девочка ракетой понеслась вверх. Если бы не сестра, кстати подхватившая ее, то она непременно стукнулась бы о незримую оболочку.

На ощупь материал был как теплый воск. Едва Сейвен забрался в купель, как ступни погрузились в белесый материал по щиколотки и прочно, но мягко укрепились в нем. Теперь улететь в сторону от случайного толчка нечего было опасаться. Но товарищи устроились еще комфортнее — они полулежали в укладистых креслах все из того же материала.

— Садись, — пригласила Разиель.

Сейвен оглянулся, но под ним ничего не было.

— И куда?

— Садись, садись, все будет.

Пожав плечами Сейвен опустился и тут же почувствовал, как его спину и ноги обволакивает теплая субстанция. Она бережно ощупывала его, заполняя собой каждый изгиб тела. Вышло уютное, подогнанное под него кресло.

Место Крайтера отличалось от прочих. Оно позволяло ему сидеть выше и больше видеть. «Тот полукруг. Ключ. Эта штука слушается того, в чьих он руках…»

Крайтер снял плащ, закатил рукава рубашки и погрузил руки в выросты подлокотников. Через нарн купель, в которой они все сидели, поплыла вверх. Выше и выше, без звуков, ветра и качки. Они точно оседлали облако.

Когда Сейвен перегнулся через край и посмотрел вниз, у него захватило дух. Земля стала карикатурно маленькой и такой далекой, точно игрушечной. Он ясно видел бескрайние волны барханов, с высоты обретшие поразительное сходство с морскими. Весь этот золотой океан разбивался о пересеченность гор, чей беспорядок отсюда, с высоты полета, казался на удивление гармоничным.

Крайтер, что-то бурча себе под нос, развернул небесную гондолу к горам и, сначала медленно, но потом все быстрей и быстрей, устремил ее на восток, туда, где простирался берег Кетсуи-Мо.

Act 20

Самому быстроходному гидроглиссеру Гелионии потребовался бы полный день на то, чтобы пересечь Срединный океан. «При условии, если отчаливать не из Сотлехта, а, скажем, из Будая или Залибры». У них на это ушел всего цикл. Глядя на то, как береговая линия Кетсуи-Мо стремительно разрослась и вытеснила океаническую гладь, Сейвен подумал, что им понадобился бы еще один цикл, чтобы сделать полный виток вокруг Вербарии.

Западный край Кетсуи-Мо выглядел удручающе. Серые, безжизненные хребты тянулись насколько хватало глаз. Горы в глубине континента вырастали до небес, седели и отбрасывали угрюмые тени пропастей. В войну эту естественную преграду упрямо форсировали, но безрезультатно. Берег представал высоченной грядой, опрокидывающей любой приступ. Немногочисленные отлогие участки упирались в отвесные утесы, перечеркивающие смысл любых высадок. И такой рубеж защищал Кетсуи-Мо от прочего мира неразрывным кольцом.

Сейвен увидел Реликт издали. Он походил на огромную черную жемчужину, застрявшую в каменной пасти. В радиусе километра, двух или даже трех скалы были точно перемолоты колоссальной дробилкой. Наверняка капитан, оставивший запись в бортовом журнале, пальнул в нее серфиром не раз и не два. Впрочем, извлечь объект так и не удалось — сфера выглядывала над поверхностью земли на четверть, а то и меньше.

Летательный аппарат завис над целью и пошел на снижение. Сейвен внимательно рассматривал местность, но, кроме гидроглиссера, брошенного у берега, других признаков людского присутствия не нашел. Опустившись еще ниже, он обратил внимание на ровную площадку и небольшое озерцо мутной воды рядом с ней. Но, опять, ни людей, ни техники…

Челнок погрузился в оболочку сферы. Граница соприкосновения затрещала искристым обручем. Летательный аппарат сливался с иссиня-черной сферой, как невесомая капелька масла с каплей побольше. Две сферы существовали в одной и той же ипостаси. И одна, грандиозно большая, принимала свою крупинку. Изнутри сфера была прозрачной, что только подтверждало сходство.

Место напоминало каменный колодец, громадную сферическую пещеру с единственной отдушиной далеко наверху, сквозь которую вглубь проникал солнечный свет. На поверхности гладких стен проступали границы пластов, нити жил и паутины трещин… Особенно много трещин было в верхней части, где в свое время разрывались серфиры.

Дно сферы заполняла какая-то субстанция: белесо-матовая на солнце и сверкающая лазурью в тени. Она напоминала море. Тихое, мертвое, точно застывшее во времени. На его поверхности виднелись угловатые тени — это была похищенная на Куллухтупе техника. Бульдозеры, экскаваторы, мобильные буровые вышки, передвижные конвейерные ленты… Техника не просто стояла. Она работала. Опустившись еще ниже, Сейвен разглядел и людей. Оперируя техникой, они ковыряли белесое дно сферы. Теперь различались и горы перелопаченной субстанции, отводимой от центра к краям.

Рабочие бросили свое занятие и, выбравшись из котлована, встречали гостей. Сейвен нахмурился. Люди здесь были заперты не хуже, чем в Зыбучей башне. «По доброй воле или по принуждению? Вот вопрос».

Крайтер сбросил автоскор, отлетел в сторонку и приземлился сам. Чаша коснулась дна сферы и впиталась белесой субстанцией без остатка. Сейвен и не заметил как, но уже стоял по щиколотки в той же теплой и мягкой массе. «Все сходится. Летательный аппарат сделан из этой дряни». Он присел на корточки и сунул руки в голубоватый студень. Тот растекся по ладоням, утекал сквозь пальцы, но, хотя и выглядел липким, кожу оставлял сухой и чистой. Засунув руку поглубже, Сейвен выяснил, что материя мягка только в тонком верхнем слое — уже на глубине локтя она была тверже дерева.

Рабочие обступили прибывших и с откровенным любопытством разглядывали их. Группа состояла из мужиков, по виду не боящихся тяжелой работы.

— С возвращением, фрейлейн, — шагнул из толпы жилистый смугляк. Руки в карманах, развязная поза… Он совершенно не боялся Разиель, к которой обращался. — Как отдохнули?

— Отвратно, Малик. Но спасибо, что спросил. Как у вас дела?

— Да вот, под чутким руководством моншера Крайтера углубляемся помаленьку. Изволите взглянуть?

— Изволю.

— Эй, мужики, — обратился к рабочим Крайтер. — В автоскоре выпивка и свежая жратва. Употребляйте.

Публика воодушевленно загудела и ринулась исполнять распоряжение. Оставшаяся компания, во главе с Маликом, пошла в сторону сияющих насыпей, меж которых чернели бурильные установки.

Тонны поднятого грунта напоминали горы хрусталя. Массивные глыбы, куски поменьше — все сияло глубинным внутренним светом. Сейвен видел в насыпях собственное отражение; искаженное, повторенное тысячекратно и наслоенное в отталкивающие образы. Вглядываясь в глубину разбитых граней, казалось, будто оттуда на него смотрят тысячи глаз. Безо всякого интереса, а просто потому, что им некуда деться.

По грубым прикидкам Сейвена, рабочие ковырялись здесь дней пятнадцать и за это время они успели многое. Диаметр желоба равнялся метрам двадцати, а в глубину уходил на все триста. К дну спиралью вела дорога. В самом низу виднелась другая техника — помельче. Грунт доставлялся на поверхность с помощью регулируемой транспортной ленты. Если бы весь желоб не переливался внутренним голубоватым сиянием, то можно было подумать, что это самый обычный рудник, коих на Куллухтупе сотни.

— Отлично! — масштаб раскопок воодушевил Разиель. — Вы хорошо поработали, Малик. Просто отлично!

— Стараемся помаленьку, — равнодушно отозвался Малик, откашлялся и сплюнул под ноги. — Может, спуститесь вниз? Там слой чище стекла. Все видно как на ладони.

— И что показывают?

— «Что показывают». Не знаю. Хрень какую-то. Спускаться будете? А то я к своим пойду. Жрать охота.

— Иди, иди, — рассмеялся Крайтер и похлопал работника по плечу. — Сами справимся.

— Точно? А то я ведь…

— Не надо. Отдыхайте сегодня.

Малик улыбнулся, кивнул Крайтеру, слегка поклонился Разиель, зыркнул на незнакомца с девочкой и зашагал прочь.

Оседлали ковш выгребной ленты, точно клетушку канатной дороги. Каждая плица была размером с черпало экскаватора, так что в нее уместились всей гурьбой. Крайтер нажал кнопку, конструкция вздрогнула и они поехали вниз.

— Вы двое, может, наконец, объясните, что это за такое? — спросил Сейвен, обводя свободной рукой пульсирующие стены желоба.

— Это скопление биоэфира. Но не того биоэфира, к которому мы привыкли, а другого, кристаллизованного, уплотнившегося до твердого состояния. — Разиель выдержала паузу и продолжила чуть возвышенней: — Все это неимоверный склад концентрированной энергии, которой сложно представить. Только…

— Что?

— Я не знаю, как ею пользоваться. Как бы объяснить… Вот, представь, что энергия живой материи — тот биоэфир, который известен нам, — это его максимально разряженная газообразная форма. Тонкий слой у поверхности, тот, по которому мы тут ходим, — жидкая фаза, а вся остальная масса — это третья фаза: твердый кристалл.

— Откуда все это взялось, вы тоже не знаете.

— Определенные догадки, конечно, у меня есть, но, чтобы их подтвердить или опровергнуть, нужно добраться до дна. С уверенностью я могу сказать только то, что в жидкой фазе биоэфир способен контактировать. Он реагирует на нас, людей, и взаимодействует с нами. Мне кажется, что он живой.

— Живой, значит. А ему не больно от того, как вы его ковыряете?

— Нет, не думаю. Твердая часть как известковый скелет коралла. Это всего лишь след его жизнедеятельности. Так это или нет, я узнаю, только когда доберусь до самого дна.

— А летательный аппарат? Это кусок того жидкого… Его. Так?

— Верно, — Крайтер кивнул, и они с Разиель переглянулись. — Ты ведь и сам видел, как он… Воссоединился.

— Видел. Только понять не могу, как он слушается тебя. Почему — догадываюсь, но как, понять не могу.

— Я сам не особо понимаю, — Крайтер достал из кармана полукруг и покрутил его в пальцах, как обычную монету. — Это единственное не биоэфирное, что мы тут нашли.

— Дай взглянуть.

— Взгляни. Только в руки чур не брать.

Он поднес к глазам Сейвена половинку диска, покрутил ее и так и эдак. Предмет поблескивал нержавеющей сталью. Никаких букв или символов на поверхности не было. Толщиной миллиметров пять. Обычный гладко отполированный металл.

— А где другая половина? — поинтересовался Сейвен. — Потерял?

— Нет. Здесь было только это. Этот… Ключ, он парил над землей в месте, где теперь желоб. Когда я взял его в руки, меня будто током ударило и я на несколько нарнов отключился. Зато когда очнулся, то уже знал, как управлять небесной гондолой.

— И все?

— Ну, пока да. Все.

— Странно, что тебя другими знаниями не осенило.

— Да нет, странно, что меня вообще хоть чем-то осенило.

— Как вы сюда проникли вообще?

— Голышом.

— Так. Давай только без излишних подробностей, — одернула спутника Разиель. — Понимаешь, оболочку Реликта можно пересечь только в том же виде, в каком появляешься на свет. Все неживое, как, например, одежда, становится непреодолимой преградой.

— Не такой уж непреодолимой, — Крайтер усмехнулся. — Разделся и ныряй себе на здоровье.

— Ныряй? А не высоковато ли нырять? От верхушки сферы до дна километра полтора, наверное.

— Так невесомость же! Была…

— И куда же она теперь подевалась?

— Не знаю, — пожала плечами Разиель. — Вероятно, невесомость поддерживалась ключом, а когда Крайтер потревожил его, то исчезла. Или отключилась. Вот был бы носитель ключа поумнее, то смог бы включить невесомость обратно.

— Эй, ты чего это наезжаешь?

— А ничего! Говорила тебе не трогать его. А ты как мальчишка за зеркальцем. Вот теперь и не узнаем никогда, чему бы ключ меня научил.

— Ничего, — Крайтер вздохнул. — Может и меня еще чему научит.

Тем временем ковш опустился в пологое дно желоба. Здесь, на глубине, кристаллизованный биоэфир потерял матовый оттенок и стал полностью прозрачным. В центре дна зияла горловина колодца. Вниз уводила веревочная лестница, верхний край которой был привязан к стальному ребру бурильного агрегата, застывшего рядом.

Айро наотрез отказалась спускаться вниз и пристала к Сейвену, чтобы дядя подождал наверху вместе с ней. Дядя согласился, а когда парочка аферистов скрылась из виду, девочка произнесла вслух:

— Дядя Сейвен, простите меня. Ваши мысли слышатся в моей голове сами. Они как живые, будто вы все время говорите, говорите и говорите, но не со мной, а так, сами с собою. Даже если я затыкаю уши, я все равно слышу вас.

— А если я уйду? Далеко? Или спущусь в колодец? Тогда ты перестанешь слышать меня?

— Нет! Нет, дядя, не уходите! Если вы уйдете, то я… Я умру, наверное. Когда вас нет рядом, я как будто таю. Я чувствую, как начинаю исчезать, даже когда не вижу вас. Даже когда просто отворачиваюсь. Простите меня, дядя. Наверное, мне лучше бы не рождаться совсем.

Она понурила голову и заплакала. Тихо-тихо. Изредка слышались сдавленные всхлипы, подрагивали плечики, а на хрустальный пол капали настоящие слезы. Сейвен вздохнул, опустился на колени возле девочки и обнял ее.

— Не плачь, малышка. Ты не виновата, что слышишь меня. Никто не виноват. А это даже и весело. Ты никогда не будешь одинока, ведь так?

— Вы не бросите меня, дядя? Ведь… Ведь я буду мешаться. Вам и той красивой тете, о которой вы все время думаете. Вы ведь… Вы… Вы думаете о том, что я буду мешать вам…

Сейвен почувствовал, как все его лицо налилось кровью, уши запылали, а волосы на затылке неприятно приподнялись.

— Айро, я…

— Не говорите ничего. Я все знаю. Вы хороший. Вам жалко меня, но вы ее любите, — и тут она разревелась по-настоящему. В голос, так, как могут только дети.

— Тихо, тихо, малышка, не плачь. Я уверен, сестричка придумает, как освободить тебя.

Девочка плакала, а Сейвен, обняв крепче, гладил ее по волосам. Он чувствовал исходившее от нее живое тепло, ощущал пальцами мягкость ее детских волос… Это был самый настоящий ребенок. Не фоновый шум биоэфирной волны погибшей матери, как рассказывал Крайтер, а самый настоящий живой ребенок. «А ведь однажды мы уже расстались. В те нарны, когда Айро только появилась, ее уволокли прочь и заперли дверь. Ведь только благодаря этому нам и удалось бежать». Он представил ту неутолимую силу, то верховное желание девочки быть рядом с ним во что бы то ни стало. И это не прихоть. Это условие, без которого она просто умрет. Задохнется, как любой другой без воздуха.

— Айро, что ты! — из колодца появилась Разиель и тотцикл отобрала у Сейвена сестру. — Он тебя обидел?

— Нет, сестричка. Дядя хороший, просто, просто…

— В чем дело, Сейв? — Крайтер переводил обеспокоенный взгляд с одного на другого. — Ты ей что, сказку страшную рассказал?

Сейвен вздохнул и коротко пересказал случившееся, включая эпизод, произошедший в Зыбучей башне. Разиель внимательно его выслушала и, когда Сейвен закончил, задумчиво проговорила:

— Я, кажется, догадываюсь, что произошло. Но для этого мне нужно кое-что проверить. Только не теперь — после. Сперва нам нужно поесть чего-нибудь и как следует отдохнуть. Давайте подниматься.

* * *

После долгих уговоров Сейвен согласился остаться. Но только на два дня и лишь для того, чтобы Разиель разобралась в сложившейся между ним и Айро связи. Если проблему решить не получится, то ровно через два дня он все равно отправится в купол Бредби, пусть даже и с девочкой.

Ввиду скорого освобождения своей потусторонней матери, и появления на горизонте флота отца, Разиель распорядилась взвинтить темпы раскопок. Из-за узости колодца рабочим пришлось отказаться от механизированного труда и взяться за ручной. В две смены они орудовали кирками, лопатами и отбойниками, углубляя донный колодец.

Разиель была уверена, что Реликт построил народ, живший несколько тысяч фаз назад на территории Кетсуи-Мо. И это единственное наследие, до сих пор хранившее память о той великой цивилизации. В тайне от всех Сейвен подозревал, что Разиель хочет выкопать ключ, как у Крайтера, но, поймав на себе несколько укоризненных взглядов Айро — отмел подозрения.

Информации о Реликте, кроме упоминаний капитана линкора, не существовало. Исходя из своих личных соображений, подкрепленных наблюдениями, Разиель полагала, что Реликт представляет собой точку пересечения биоэфирных токов планеты. Почему именно здесь — она не знала. За ответом она обратилась к древним — ведь кто, как не они, могли знать историю сгинувшего народа. Но древние молчали. Разиель даже пыталась войти в их сон, но… Их грезы оказались западнёй, безумной жутью их которой она едва выбралась. Оставался только народ Кетсуи-Мо, но пересечь горы Разиель еще не решилась.

Крайтер, как и обещал, объяснил Сейвену метод управления своим сном. Но опробовать способ так и не получилось — он все еще не мог уснуть. Разиель провозилась с ним и Айро все два дня, только и у нее ничего не вышло. Единственное чего она добилась, это определила причину.

— Мозг человека штука тонкая, — устало рассуждала она на закате второго дня. — И, как ни печально признавать, моих знаний недостаточно, чтобы разлучить вас. Пока что. Дело в том, Сейвен, что твой мозг стал вместилищем двух личностей. Личностей одинаково самодостаточных и полных. Когда Крайтер проводил сестру в твой мозг, ее… Ее, сущность отложилась в зоне отвечающей за сон. Во время бодрствования зона латентна и твой мозг свободно хранил память об Айро. Эта подсознательная мнемония пробуждалась, когда ты засыпал. Проще говоря, во сне Айро переходит из подсознания в область сознания. Вспоминалась. В этом состоянии она могла посетить меня или любого другого в Зыбучей башне и предпринять действия по нашему освобождению. В случае необходимости она всегда могла вернуться в сумеречную зону твоего мозга — в исходное состояние. Но… Этот механизм не сработал. Отец как будто все знал и именно поэтому выбрал для тебя пытку бессонницей. Когда для тебя сон и явь смешались, они смешались и для Айро… Я не знаю как. Не могу объяснить! Она вышла в реальность, приняв ее за твой сон. И теперь твой мозг точно биоэфирный проектор, проецирующий, а лучше — продуцирующий — физическую оболочку для сестры. Он уплотняет материю окружающей действительности, согласно форме. Ввиду этого выводы напрашиваются сами собой. Поскольку радиус проецирования не велик, а импульс слаб, любые преграды или большие расстояния для нее подобны смерти. Это подтверждается тем, как Айро вышибла дверь твоей камеры. Желание жизни, тяга к воссоединению — колоссальна. С другой стороны, отсутствие потребности во сне обусловлено тем, что сумеречные области заняты Айро. Айро, не подсознательной, а, хм, бодрствующей.

— И как теперь быть? — с досадой на себя, на то, что позволил угробить впустую два дня, подытожил он ее рассуждения. — Ждать пока я перегорю? Тогда и Айро сгорит вместе со мной.

— Можно кое-что попробовать, — ответила Разиель. — Попытать счастья в Кетсуи-Мо. Возможно там мы найдем все ответы.

Act 21

На остров Бредби отправились еще до рассвета. Крайтер отказался поднимать летательный аппарат в небо при свете дня, как и швартоваться возле самого купола. Навестить Олафа он согласился, но без энтузиазма.

— Я не знаю, что сказать ему, когда увижу, — высказался он по дороге на остров. — Я ведь… Обманул его. Не утопил барахло с ледокола, а украл.

Сейвен возражал, ссылаясь на то, что именно этот его выверт подтолкнул протекторов к решительным действиям. Крайтер соглашался вяло, задумчиво и больше для того, чтобы от него отвязались. Когда же на горизонте замаячил остров, он и вовсе погрузился в грузное молчание.

Они приземлилась в одном из дальних уголков тренировочной зоны, куда доларги обычно заходили, чтобы скрыться от глаз визитаторов. А так как последние отсутствовали и прятаться было не от кого, то и осколок Реликта никто не мог найди.

Шагая по тропе ведущую к куполу, Сейвена охватило смятение. Припомнились нарны, когда он, после яркого поединка с Крайтером, возвращался в купол. «Все началось именно тогда». Раньше в его жизни происходило мало чего примечательного. Зато теперь… Теперь случилось столько, сколько и двум жизням хватит. Но сердце учащенно билось не по этому. Будоражили его мыслей о предстоящей встрече с Диз.

Что у них было общего до недавнего калейдоскопа событий? Ничего… «Если не брать в расчет ремесло». Чем она жила все эти годы, Сейвен мог только гадать и, наверняка, ошибаться. Он вдруг понял, что совершенно не знал Диз, как не знал ее и теперь. Но узнает ли в полной мере? Ведь… «Айро».

— «Да, дядя?» — тоцикл отозвалась девочка, идущая чуть впереди рядом с Крайтером.

«Нет, ничего, я просто… Задумался».

Айро выпустила руку Крайтера, тот посмотрел на нее, оглянулся на Сейвена и, сообразив, в чем дело, продолжил путь.

— «Я все слышала», — она взяла Сейвена за руку, и они пошли, замкнувшись в сокровенном молчании. — «Знаете, мне очень нравится ваша тетя. Ну, то, как вы ее вспоминаете, что думаете о ней. Дядя Сейвен, я не хочу мешаться вам. А я ведь буду, я знаю».

«О чем ты, малышка? Как ты можешь помешать нам?»

Девочка нахмурилась, отчего детское личико посерьезнело.

— «Вы знаете как», — голос ее прозвучал уверенно, по-взрослому. — «Вы думаете об этом, но только изнутри. Вы думаете, что не сможете остаться с ней наедине, не сможете поговорить с ней так, как хотели бы. Вас беспокоит то, как я изменю ваши отношения. И еще вы думаете о том, как долго сможете так жить».

По спине Сейвена пробежал холодок. Айро безошибочно прочла мысли, которые он с таким трудом гнал прочь, те предположения, что он глубоко скрывал сам от себя.

«Я соврал бы, если сказал, что это не так. Но я не хочу тебе врать. Кроме того, от тебя ничего не скроешь, как от самого себя».

— «Мне тоже не нравится так жить. Но я хочу жить, дядя! Я очень хочу жить… Мне хочется быть с сестричкой и дядей Крайтером. Мне не хочется видеть ваши мысли. Ничьи! Я хочу остаться только со своими!»

«Тише, моя хорошая, тише». Сейвен подхватил Айро на руки. «Помнишь, Разиель говорила, что можно слетать в Кетсуи-Мо и там узнать, как разделить нас? Помнишь?»

— «Помню. Только вы не хотите туда лететь. Вы боитесь этой Кетсуи-Мо».

«Ну что же? Боюсь. А ты не боялась, когда я дал тебе железку, которую вынул из сестрички?»

— «Очень».

«Вот. Ну ты ведь справилась? Справлюсь и я».

Первые лучи озарили день. Влажный от росы луг точно устилала драгоценная россыпь. Даже купол, заслоняющий восходящее солнце, походил на огромный сказочный цветок, брезжащий люминофором. Над ним, в небесной синеве, яркой звездой сияла Зойба. До новой фазы оставались считанные дни.

В купол они вошли через ворота тренировочных площадок. Внутри было светло и тихо — меридианы ночного освещения еще не выключили. Как всегда шептались водопады, пахло свежей травой и цветами, а солнечный свет умеряла застенная вода.

На кольцевой тропке Крайтер остановился.

— На твоем месте я бы не шел к Диз с пустыми руками. Сорви цветов, что ли. Да, один маленький совет, если позволишь. Не скрывайся в себе. Для нее это тоже станет большим подарком.

Вняв совету, Сейвен углубился в центральную парковую зону в поисках цветущей милюды. Вместе с Айро они отыскали посадку благоухающих кустов и выбрали самые пышные веточки. Через несколько нарнов они уже стояли возле двери скорлупки Диз. «Не скрываться в себе? Что он хотел сказать этим…»

— «Дядя Крайтер пожелал вам быть откровенным с тетей. Не стесняться того, о чем вы думаете и что чувствуете. Она знает все, но… Если вы скажете об этом сами, то ей будет очень, очень приятно».

Сейвен посмотрел на Айро, затем вновь на дверь, занес кулак, чтобы постучаться, но замер в нерешительности.

— «Я подожду вас снаружи», — шепнула девочка. — «Только не закрывайте плотно дверь, чтобы я могла вас видеть».

«Спасибо, Айро». И он постучался.

Вслед за глухими шорохами из-за двери донеслось сонное ворчание:

— Кто там?.. Вот демон! Вы в курсе, который цикл?

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Диз. В короткой майке, ночных шортах, растрепанная, босая и с явным отпечатком подушки на щеке.

— Ты? — вырвался у нее вздох удивления. — Это в самом деле ты? Или… Или я сплю?

— Это я… Родная. Это на самом деле я. Вот нарвал цветочков… — И он протянул ей наскоро собранный букет.

Вместо того чтобы принять цветы, Диз бросилась к нему на шею и стиснула объятья так, что Сейвен в полной мере ощутил радость встречи. Немного ослабив хватку, она отстранилась, посмотрела ему в глаза и нежно провела кончиками пальцев по щекам.

— В самом деле ты.

Губы ее дрогнули, и Диз разразилась беззвучным счастливым плачем. Слезинки, совсем не лазурные, текли по лицу, но тут же высыхали от тепла ее улыбки. Сейвен любовался ею, позабыв обо всем.

Не отрываясь от синевы ее глаз, он оставил букет на небольшом столике рядом с дверью и прильнул к влекущему блеску губ. Они слились в объятии. В этом единении Сейвен почувствовал Диз, испытал упоение, вознесшее туда, где мир принадлежал лишь им и состоял только из их любви.

Они прервали поцелуй и вновь посмотрели друг другу в глаза. Диз лукаво улыбнулась, взялась за край распахнутой двери и с размаху захлопнула ее.

— Нет! — вырвалось у Сейвена, и в тот же квик возглас повторился громовым раскатом в его голове:

— «НЕТ!»

Дверь и край дверного проема стали прогибаться под чудовищным натиском. Сейвен едва успел броситься на пол и прикрыть собой Диз, как покореженная створка громыхнула о стену, едва не слетев с петель. На краю проема, в месте, куда упиралась правая рука девочки, осталась глубокая вмятина.

Айро переминалась с ноги на ногу, заламывала ручки в волнении и была готова расплакаться.

«Ну, вот и познакомились».

* * *

Объясняться пришлось долго, и в этом занятии Крайтер оказался как нельзя кстати. «Краснобай из тебя тот еще». Конечно, о секрете президента, о злоключениях в Зыбучей башне, о происхождении Айро и их неразрывной связи рассказал он сам. Кое-что они повествовали вместе, органично перебивая друг друга.

Благодарных слушателей, впрочем, оказалось не так уж и много. В кабинете Олафа собрались Диз, Лейла, Зак, сам моншер протектор, Крайтер и Сейвен в сопровождении Айро. Только ближе к полудню, когда пришельцы закончили свой рассказ, эстафета перешла к Олафу.

Команда заговорщиков вырвалась, но с большим трудом. Моргота, прикрывающего отступление в ту скверную ночь, ранили — он потерял много крови и если бы не Лейла, отдавшая ему последние силы, то непременно погиб. К счастью, покусителей в лицо никто не видел, а разогретые тела визитаторов отвели всякие подозрения.

Что произошло внутри дома президента и почему Сейвен попал в плен — заговорщики не знали. Было ясно: пленника этапировали в Зыбучую башню, а значит угроза разоблачения только усилилась. Планы по освобождению товарища обсуждались непрестанно, однако ни один из них не мог гарантировать успеха.

— Единственный более-менее толковый план по освобождению Сейвена, — пространно глаголил Олаф, — заключался в организации диверсии изнутри Зыбучей. Для этого требовалось проникнуть в тюрьму под видом преступника, сбежать, найти Сейвена, покинуть башню и выжить в пустыне. Затея пусть и сложная, но выполнимая. Мы как раз занимались выбором кандидата в заключенные.

На вопрос о том, как им удалось так быстро попасть на Бредби с берегов Кетсуи-Мо, Крайтер сконфузился, но о небесной гондоле все-таки рассказал. Тотцикл посыпались увещевания показать аппарат в действии. Немного поупрямившись, Крайтер согласился прокатить компанию до Гелионии, а заодно навестить Дейта Сауро.

— Но только как стемнеет. А то, чего доброго, зеваки ознаменуют конец времен.

Айро понравилась всем. Девочка поначалу стеснялась незнакомых людей и пряталась то за Крайтера, то за Сейвена, но вскоре осмелела.

Утомительная беседа закончилась и ларги, в ожидании сумерек, предались безделию.

Зак увлек Айро игрой в мяч. Сейвен, вынужденный быть всегда на виду, расположился на лавочке на краю центральной парковой зоны и наблюдал за ними. Девочка то и дело отрывалась от веселого занятия и поглядывала в его сторону. Он махал ей рукой в ответ и она возвращалась к игре.

Сейвен вздохнул полной грудью и откинулся на спинку лавочки. За видимым благополучием скрывалось неразрешенное дело. Дела. Больше всего волновало его неразрывная связь с Айро. «Как же быть, Айро? Как распутать этот узел…» Айро оглянулась, но ничего не ответила.

Разиель предположила, что в Кетсуи-Мо они найдут способ. О легендарном народе из внутригорья Сейвен что-то слышал, но конкретно — ничего. Как и многие другие вербарианцы. Однако Разиель не была из числа многих. В ней было что-то особенное, помимо выдающегося ума. Хотелось верить, хотелось следовать за ней. Сейвен не сомневался в могуществе народа-загадки. Он верил словам Разиель, но верила ли она своим словам?

У Разиель был другой мотив наведаться к ним — разрешить загадку Реликта и подобрать к нему ключ. «Если Реликт, действительно, точка пересечения биоэфирных токов Вербарии, то за планету страшно делается». Пусть ее помыслы чисты, но такой контроль, в руках одного человека устрашал. «Кроме того, Разиель дочь известного деспота, а орешек от орешника недалеко падает. Взять, например, ее отношение к древним». Больше всего беспокоил сам Делио Флаби. Ведь что не сделает дочь, то предпримет отец, когда отберет контроль над Реликтом.

Последнее, самое туманное беспокойство, касалось сна из Франдии. Крайтер решительно отверг свою причастность к этому сну, положив, что это просто сон и больше ничего. Сейвен так не считал, но и не навязывался. «А ведь именно этот сон сблизил нас. Тогда, в поезде. Может, в этом и есть главный смысл?»

Вдруг на глаза ему опустились теплые ладони. Он улыбнулся и накрыл их своими, сразу догадавшись, кто притаился у него за спиной.

— Тень Великого хранителя? Это ты? — с наигранным трепетом произнес Сейвен. — Лучше прибери вон тех детей, а меня оставь. Ведь я люблю…

Диз рассмеялась, отняла руки, поцеловала его в щеку и уселась рядом.

— Все мечтаешь? — она забралась к нему под руку и теперь смотрела на него снизу вверх. — Уж не обо мне ли?

— О тебе, радость моя, о тебе, — благосклонно ответил Сейвен, но вздох выдал его.

— Я тебя огорчаю?

— Нет-нет. Я вспоминал наш сон.

— Тот где?..

— Да, тот самый. Я все время возвращаюсь к нему. Он кажется каким-то посланием. Не фокусом мозга, а чьим-то письмом. Но кто мог его отправить? И зачем… Почему именно нам, Диз?

— А Разиель знает о нем?

— Да, но она как и Крайтер. Они оба уверены, что это совпадение, и только.

— Когда я была маленькой, — немного помолчав, тихо заговорила Диз, — у меня была собака. Обычный дворовый пес. Биги его звали. Мы тогда жили в Йерашане. Папа работал инженером на заводе, а мама… Мама готовилась стать мамой во второй раз. Война с Кетсуи-Мо уже шла долго. Но наш город она еще не затронула, и для меня — ребенка, она была чем-то далеким. Чем-то таким, что касалось только разговоров взрослых. Одной ночью мне приснился сон. В нем я стояла на маленьком песчаном острове и вокруг не было никого, кроме моего Биги. Сначала все было солнечно и весело. Мы бегали с ним по песку и играли. Но потом, как-то сразу, налетел ветер, море помрачнело и стало наступать. Метр за метром остров уходил под воду. Мне стало страшно, а Биги… Он лаял на волны и старался их покусать. Вдруг я услышала далекий крик. То кричали родители. Они искали меня, звали и, кажется, плакали. Но я никак не могла понять, с какой стороны доносились крики… Биги притих и вдруг прыгнул в воду. Он как будто знал, куда плыть. Но он не просто уплывал. Он оглядывался на меня и скулил. Он звал меня. В воде я стала тонуть — тогда я еще не умела плавать. Пес не бросил меня, вернулся и вытолкнул на поверхность. Но в конце концов мы оба ушли на дно. Когда я проснулась, то услышала, как в дверь моей комнаты скребется Биги. Я открыла и… Увидела голубой туман. Моя комната была на втором этаже дома, а весь первый этаж, там, где спали мои родители, оказался заполнен этим туманом. Я не знала, что это, и если бы не пес, который тянул меня за подол рубахи к лестнице на чердак, то я бы спустилась и верно погибла. Уже на чердаке, у ветрового окна, я увидела ночной Йерашан. Темные улицы, дома, заводы… Все было отравлено пятнами биоэфирного тумана. В ту ночь погибло много народу. А я стала сиротой.

Диз смолкла и Сейвен крепче обнял ее. Он знал о том дне из учебников истории. «Лазурная ночь». Невиданная ранее Диверсия со стороны Кетсуи-Мо. Самоубийцы распылили биоэфир своих тел и запустили цепную реакцию, погубившую две трети города. Остальную часть жителей спасло лишь то, что облака тумана расползались медленно и не поднимались высоко. От пораженных тел оставались лишь скрюченные огарки…

— Я никому не рассказывала об этом, Сейв. Но ты… Ты не кто-то.

— Я и не догадывался, что ты стала жертвой этого безумия.

— Вы с Крайтером хлебнули больше моего. Вас ведь нашли в руинах столицы Либраи, да?

Сейвен кивнул.

— Не стоит жалеть меня по этому поводу, — добавила она. — Мы все нити одного ковра, сотканного Той войной.

— Как возвышенно…

— Я лишь хотела сказать, что Биги и тот сон меня спасли. Приснись мне это за день, два или три до лазурной, я бы не пошла за псом. А так… Я оказалась под его действием, и для меня в тот нарн все было естественно. Так, может, и нам не стоит ковырять наш сон? Ведь мы не поймем его смысла до тех пор, пока он не проявится в действительности. А может…

— Может его тайна уже раскрылась? Ведь мы вместе.

Act 22

Сказать, что Дейт Сауро удивился ночным гостям, значит не сказать ничего. Конечно, домашняя челядь предупредила его о визитерах, но коварный Зульф и словом не обмолвился о качестве и количестве гостей.

— Вы все здесь? — наконец проговорил Дейт и, не переступая порога гостевой, прокричал в коридор: — Зульф! А ну-ка поди сюда.

Разносить слугу он не стал, но ужин истребовал.

За трапезой моншер протектор внимательно выслушал обобщенные сведения и нахмурился:

— Сегодня утром Делио покинул порт. Его флот это три гидроглиссера. Не много. Однако если он, хм, с женой, то и не в численности дело. Сам президент умолчал о поездке, а мой информатор сказал, что он отправился в Йерашан. Одно из двух. Либо он лгал, либо налгали ему. Скорее последнее.

Дейт позвал лакея, распорядился убрать со стола, а взамен принести карту Вербарии. Когда указание было выполнено, компания окружила стол и принялась следить за указкой моншера протектора.

— Флот отчалил в начале четвертого цикла. Гидроглиссеры стандартного образца с максимальной скоростью двести пятьдесят километров в цикл. Это означает, что… — он обратился к арифмометру, а после отмерил циркулем дистанцию. — В настоящий момент они вот здесь. В районе Герала, у мыса Брокгауз. Где Реликт?

— Вот здесь, — указал Крайтер точку на западном берегу Кетсуи-Мо. — С сохранением максимальной скорости они подберутся к Реликту дня через полтора-два.

— В зависимости от того, какого курса будут держаться, — вмешался Зак и, немного потеснив собрание, отобрал у Дейта указку. — Есть два варианта. Первый — флот следует вдоль линии Горячего архипелага. В этом случае идущие вспять теплые океанические течения дополнительно задержат их в пути циклов на шесть-семь. В лучшем случае на восемь. Второй вариант: они пересекают Срединный океан вдоль. Тогда у нас лишь день, чтобы успеть что-то предпринять.

— А зачем им идти по дуге, вдоль архипелага? — спросила Лейла. — Ведь напрямик короче.

— Очевидно, да, — кивнул в ответ Зак. — Центральная часть Срединного океана место неспокойное. Там часто и сильно штормит. Никто не суется в эту область без лишней надобности. Думаю, капитан президентского флота поступит так же.

— А если нет? — усмехнулся Крайтер. — Что тогда?

— Ну что тогда… Тогда праздник начнется на день раньше.

— Главное то, как мы распорядимся этим временем, — вздохнул Олаф и зачем-то посмотрел на книжную стенку. — Идеи есть? Ведь если подруга жизни президента настолько могущественна, как говорит Сейвен, то остановить их будет сложно.

— Летим в Реликт, забираем Разиель и пытаем счастье в Кетсуи-Мо, — решительно произнес Сейвен. — Это единственное место, где можно найти хоть что-то полезное.

— Рисковое предприятие, — вполголоса заметил Дейт. — Одним хранителям известно, с чем там можно столкнуться.

— А у нас есть выбор?

— Вероятно. Выбор есть всегда. Например, оставить этот Реликт на потребу Делио.

— Это исключено, моншер Сауро, — категорически перебил Крайтер. — Это означало бы преподнести Делио Флаби всю Вербарию на блюде. Нет. Просто так уступать его нельзя.

— Ну что же, тогда, думаю, нет смысла дольше тратить время на разговоры, — подвела черту Диз. — Вылетаем?

— Удачи, — серьезно произнес Дейт. — Я не смогу присоединиться к вам. Я… Исполняю обязанности президента.

— Я тоже останусь, — присоединился к товарищу Олаф. — Староват я для таких приключений.

— Если вы подождете несколько нарнов, — Дейт взглянул на карманные часы, — то вместо себя я подряжу Моргота. Он вот-вот должен явиться.

Уполномоченный Дейта Сауро и в самом деле появился через нарн или два. Все столь же крепкий, сколь и флегматичный, он совершенно не удивился открывшейся ему компании. Распоряжение начальника Моргот встретил с холодным достоинством и тут же предложил не терять времени и отправляться в путь.

* * *

На пустынной ночной дороге к куполу Гелионии остановился автоскор. Из окна водительской двери высунулся Крайтер, осмотрелся и выключил фары. Автоскор свернул с дороги и вразвалку покатил по полю пшеницы к островку леса, что мерещился вдалеке. Именно в нем Крайтер спрятал свою небесную гондолу.

Невозмутимый от природы Моргот крепко выругался, когда увидел летательный аппарат. А потом еще раз, когда они взлетали.

— Куда летим? В Реликт? — не оборачиваясь спросил Крайтер.

— Нет, не торопись, — ответила Лейла. — Штурвила, ты как, в пространстве нормально ориентируешься?

— Это я-то? — по голосу было слышно, что Крайтер улыбался. — Мне даже карта не нужна.

— Было бы неплохо убедиться, где теперь президент со своим флотом. Если он уже у границ Горячего архипелага, то мы сможем проследить, каким курсом он пойдет и уточним, сколько времени у нас будет в запасе.

— Если по прямой, то, думаю, нарнов через тридцать-сорок край континента и покажется. Ты как, Сейв?

Сейвена чуть не покоробило. «Чего это он у меня спрашивает? Я ему командир какой?»

— Не знаю. С народом посоветоваться надо.

— Я считаю, что девчушка дело говорит, — пророкотал Моргот. — Максимум, что мы теряем, это несколько нарнов на крюк. Эм. Это суденышко и вправду развивает такую скорость?

— А вот сейцикл увидишь! — Крайтер замолчал, и сумрачные тени далеко внизу слились в сплошной ковер.

Всякий гидроглиссер был оснащен рядом позиционных огней и именно их красный блеск все высматривали. Воды мыса Брокгауз оказались пусты и Крайтер направил гондолу вдоль линии континента, дистанцируясь на то же расстояние, какое мог выдержать гидроглиссер. Вскоре клякса континента утонула в отражении звезд. Теперь Крайтер держал курс строго на пролив Жостера, за которым начинался Горячий архипелаг.

И вот, ворота Срединного океана остались позади. Сейвен забеспокоился не погрузились ли под воду гидроглиссеры и не отключили ли они приметные маяки…

— Вот они! — воскликнул Зак.

В указанном направлении действительно маячила вереница красных огней. Флот шествовал вдоль Горячего архипелага.

— Ну, отлично. Считай, лишний день у нас в кармане, — удовлетворенно выдохнул Крайтер. — Сто-оп. Это еще что за такое?

Когда летательный аппарат поравнялся с гидроглиссерами, центральный огонек вереницы как будто ожил. Из красного он сделался голубым, вспыхнул ярче и выбыл из строя. Мерцающая звезда стремительно поднялась над океаном и вдруг выстрелила в их сторону.

— «Это мама», — в ужасе закричала Айро. — «Она хочет нас убить!»

— Валим отсюда! — гаркнул Сейвен. — Скорей, скорей, скорей!

Крайтер взвинтил катастрофическую скорость, но голубая комета все равно настигла их. Они увидели ее. Объятую лазурным пламенем, с просвечивающейся кожей и ярко-голубым шлейфом длинных волос. Она приблизилась настолько, что Сейвен заглянул в ее холодные злые глаза. Вдруг она откачнулась в сторону и с силой молнии ударила в гондолу. Оболочка летательного аппарата ярко вспыхнула. По его поверхности затрещали снопы искр. Айро-старшая пробила защитную сферу, застряв в ней по пояс.

Пытаясь стряхнуть ослепительную женщину, Крайтер выделывал сумасшедшие виражи, от которых небо и земля слились воедино. В пляске резких теней и яркого света Сейвену уже мерещились хранители, но что-то сдерживало комету. Она рычала, простирала к людям ветвистые руки, но больше ничего не могла сделать.

— «Мама. Не надо. Оставь нас. Пожалуйста».

Комета взревела, уперлась руками в контур оболочки и стала раздирать его. Непроницаемый кокон рвался в обугленные синевой лоскуты. Еще немного, и она непременно прорвалась бы внутрь, но вдруг ее саму вырвало из пробоины, точно она была на цепи, чья длинна вдруг кончилась. Сейвен обернулся. Женщина-комета осталась далеко позади. Во все стороны от ее тела лупили ветвистые молнии. «Значит, ты все еще в клетке. Большой, но такой же прочной».

* * *

Скорость небесной гондолы обогнала ночь. Когда Крайтер погрузился в лоно Реликта, край неба рдел закатом.

Скорое знакомство с Разиель увенчалось все столь же поспешными сборами. Не прошло и десяти нарнов, а команда была готова. Впрочем, отбытие слегка задержалось — Крайтер достал команду желобцов на поверхность. Всерьез опасаясь за их жизни, Разиель приказала Малику бросить все и уплывать домой.

Дно Реликта так и не нащупали. На глубине биоэфир разветвлялся корневищем, пронизывая скалы в необозримую даль. Немного углубившись в одно из ответвлений, желобцы просветили его лазерным мерилом. Сигнал ушел на всю мощность, но так и не встретил преграды.

— Очевидно, что корни Реликта бесконечны. Это еще раз указывает на то, что Реликт — точка пересечения биоэфирных токов планеты, — делилась соображениями Разиель. — Эта шишка-концентратор была построена не просто так. Я уверена, что с ее помощью можно влиять на существо планеты. Контролировать внутренние и внешние процессы Вербарии. И если этот контроль окажется в руках моего отца, все закончится намного быстрее и хуже, чем можно ожидать. Я думаю, что изначально биоэфир в недрах Вербарии циркулировал свободно, пронизывал планету невидимыми тонкими нитями. Его появление вызвала жизнь, некогда зародившаяся на планете. Любой организм, любая единица флоры или фауны своим существованием обогащает планету энергией биоэфира. Реликт же вмешался в этот процесс, как магнит, притягивающий крупицы металла, рассеянные в песке.

— Так а где сам магнит? — перебил ее Зак. — Я вижу тонны хрусталя, но не вижу того, что бы могло его притянуть.

— Мои слова — всего лишь предположения, — развела руками Разиель. — Возможно, что этого магнита нет вовсе. В материальном смысле. А возможно, что у Крайтера как раз его половинка.

Напоследок она добавила, что в масштабах всей планеты такое скопление все же мизер. Но Реликт может быть как вершиной айсберга, так и точкой управления.

Оказалось, Моргот и Разиель уже знали друг друга. Обстоятельства знакомства остались тайной что, впрочем, никого особо не расстроило. Один только Крайтера заметно насупился, наблюдая за любезностями старых знакомых.

Наконец, компания устремилась на запад. Заснеженные пики гор вздымались настолько высоко, насколько было возможно. Они устремлялись в ледяную высь, соревнуясь в чем-то непостижимом, ускользающем от понимания. Невольно любуюясь распростертыми далеко внизу полотнами, одолевали чувства одновременно прекрасного и пустого. «Природа лишена оков разума и ваяет без цели, никому не подражая. И у нее с легкостью выходит то, что с надрывом, в квики озарения, получается у человека…»

Небеса над вершинами потемнели, покрылись каплями неподвижных звезд, а солнце охладело и дистанцировалось. С космической высоты хребты гор кроили изогнувшийся горизонт искристыми склонами и провалами теней. «Ни конца, ни края». Только отсюда становилась очевидной тщетность попыток проложить дорогу серфирами к Кетсуи-Мо.

Спустя четверть цикла горы остались позади и они будто попали в другой мир. Кудрявые леса, окутанные туманом; луга и долины, сочные точно изумруд; змейки рек, сверкающих в отражении солнца живой ртутью… Очень скоро облака потучнели и Крайтеру пришлось снизится и замедлить полет, чтобы лучше видеть землю.

Вот уже битый цикл они витали над полями-лесами, но не нашли даже намека на людское присутствие. Крайтер пробовал подниматься, что б расширить кругозор, но облака, будто специально, сгущались и высоту приходилось сбрасывать. Патруль частенько омрачал дождь, который, впрочем, высыхал столь же стремительно, сколь и появлялся.

В бесплодных вращениях компания провела еще два цикла. За это время рассмотреть удалось многое. Но все обилие сводилось к идиллическому ландшафту и непредсказуемым перевертышам погоды. Тревожило абсолютное безлюдье. Кетсуи-Мо, в былое время, слыл народом многочисленным. Но ни городов, ни деревень, ни путей сообщений… Вообще ничего. Только девственные поля, да леса. «Даже спросить дорогу к Мегаполису не у кого». Складывалось впечатление, будто все разом канули в никуда. «Чудно как-то. Должны же были остаться хотя бы следы людских дел. Руины какие-то, фундаменты, каналы, дороги…»

В южной оконечности долины они приметили громадный циклон, уцепившийся за горизонт, точно какой-то зверь. Тяжелый, рассерженный и очень сильный зверь. Свинцовая туча кипела, часто озаряясь сполохами молний. Было еще что-то, что показалось Сейвену подозрительным. Невзирая на внутриутробное шевеленье, сам циклон оставался недвижимым, точно прикованным к одному месту.

Через полцикла, на очередном витке, они вернулись. На этот раз клокотание бури предстало во всей красе, а Сейвен лишь утвердился в своих подозрениях.

— А давайте-ка нырнем вглубь вот этой тучи, — предложил он. — Кажется мы нашли Мегаполис.

— А ты, циклом, умом не тронулся? — поспешил усомниться Зак. — Там такой ветер, что твой город давно в труху перетерло.

— И все же, — стоял на своем Сейвен, — Крайтер, давай посмотрим.

Возражений больше не последовало, и пилот направил гондолу в клокочущую бездну.

Темная вуаль бурлила, временами озаряясь каскадами молний. Но ни грохота, ни треска — купель надежно блокировал звуки извне.

Неожиданно плотная завеса упала и они очутились в сердцевине ненастного кокона.

— А ведь ты оказался прав, — озадаченно произнес Зак.

Пред ними простирался Мегаполис, накрытый сверху неохватным куполом покорного шторма. Город прятался в густой тени, но прозрачный воздух позволял рассмотреть его целиком. Мегаполис напоминал горы тусклого хрусталя. Некоторые из строений были столь высоки, что упирались вершинами в небесную твердь. Особенно монументальные здания высились в центре города. Не снижая высоты, Крайтер направился именно к ним.

Город был настолько тяжел и огромен, что Сейвен удивлялся как под ним земля еще не просела. Дороги меж тысяч зданий спутывались в хитрые клубки в которых, пожалуй, не разобрались бы и хранители. Среди блестящих граней домов попадались коричневые проплешины: бывшие, а ныне высохшие сады и парки. Свысока архитектурный план Мегаполиса представал в форме звезды с изогнутыми лучами.

Когда они подлетели к главным высоткам, стало ясно, что контуры звезды — это искусственные реки, несущие воды от центра к краям. Двенадцать центральных башен соединялись на разной высоте восемью тонкими кольцами. Почти у самой вершины строения смыкались массивными перемычками. В точке пересечения сверкала громадная черная жемчужина.

Несколько витков над городом утвердили ранние опасения. Мегаполис был мертв. Ни жизни, ни движения… Только реки неспешно текли в широких берегах. Когда они вплотную приблизились к земле, то убедились, что печать запустения лежала на всем. Пыль и сор, трещины и сколы, мутная вода и грязные стекла… Отвечать на их вопросы явно было некому.

Крайтер решил приземлиться в центре Мегаполиса, там, где к небесам стремилась дюжина величественных строений. По рассуждению пилота, если в городе остались люди, то они непременно укрылись бы здесь.

Между высоток — в центре площади — высилась статуя из черного гранита. Витая колонна увенчивалась моделью Вербарии. Подробной, но… Не такой. Очертания континентов и их положение несколько отличались от настоящих. «Может быть, это древний мир? Тот, в котором жили их предки?»

— Как им это удалось? — указала на застывшие небеса Лейла, а Сейвен очередной раз подивился тому, как кругом все было мертвенно тихо. — Это биоэфир?

— Нет, не думаю, — немного помедлив, ответила Разиель. — Это больше похоже на искусное обращение с природой. Ее, хм, укрощение. Может быть, они научились управлять атмосферными явлениями, и только.

— И только?! — шумно удивилась Диз. — По-твоему, это так просто?

— Сомневаюсь, что для тех, кто построил такой город, остались настоящие трудности.

— Отличное прикрытие, кстати, — заметил Моргот. — Пробиться через эту круговерть без нашей летающей тарелки не получилось бы.

— Летающей тарелки… — Крайтер усмехнулся. — Любопытное сравнение.

В каждом из двенадцати зданий был единственный невзрачный вход у боковой стены. Все двери были плотно заперты, поэтому товарищи выбрали наугад одну.

Сначала Зак и Моргот бились плечами о хлипкую на вид створку. Без толку. Затем они объединили усилия с мастерами биоэфира и тогда дверь быстро капитулировала.

Из проема пахнуло холодом и тьмой. Несколько квиков товарищи молча всматривались в густую черноту, тщась разглядеть хоть что-то. Несколько квиков стояла тишина. А потом раздался скрежет металла и из темноты вылез зверь.

Act 23

Механическое чудище походило на сороконожку, чью величину товарищи оценили в полной мере, когда она выбралась из логова. Около десяти метров в длину с тремя парами разномастных жвал и длинным шипом на хвосте. Чудовище медленно сплелось в кольцо, приподнялось над землей и блеснуло на посягателей багровыми линзами камер.

— Встали за мной клином. Живо, — тихо и твердо проговорил Моргот, медленно вложил стрелу и натянул тетиву.

Короткий звон отпущенной тетивы, свист и оглушительный грохот сотряс тишину. Серебристая тварь скрылась в облаке взрыва, а строй дружно опустился на колено, пропуская ударную волну. Земля под ногами вздрогнула, затряслась — автомат рухнул, точно стальная башня. Пыль и дым медленно рассеивались, обнажая распростертое механическое тело.

— И все? — нерешительно спросил Зак, но в тот же миг чудище выстрелило ввысь, как громадная пружина и вонзилось жалом в гранит площади. Шевеля растопыренными лапками, она вдруг завыла громкой, протяжной сиреной.

— Заткни пасть, гадюка, — выругался Крайтер и без предупреждения открыл оглушительную стрельбу.

Багровые глаза-камеры чудовища взбрызнули осколками и искрой, но погасшие объективы не повлияли на его действия. Противник все так же шевелил лапками как опрокинутая галера и завывал, перекатывая тональности из края в край. Моргот потянулся за очередной стрелой, но не успел ее даже вложить — отовсюду громыхнуло, будто взорвалась дюжина бомб.

Дверки остальных небоскребов вылетели, словно жестяные пробки, и на площадь, проворными зыбями, выползли еще одиннадцать сороконожек. Ларги попали в окружение и немедленно сомкнулись вокруг Айро.

Автоматы не торопились нападать. Они лишь синхронно, с периодичностью в нарн, смыкали оцепление на один виток. Самая первая тварь в этом хороводе не участвовала — она барахталась там же, где и воткнулась.

Сейвен вскинул запал и прицелился.

— Постой, — остановила его Разиель и бросила взгляд на Крайтера, перезаряжавшего запал. — Давай вместе.

Она обняла его со спины и уткнулась лбом в шею.

— Целься. Когда скажу, спускай курок.

Волна холода растеклась по телу, сконцентрировалась в затылке и оттуда, тонкими нитями, устремилась к кончикам пальцев, неприятно покалывая их.

— Стреляй! — выкрикнула Разиель, и Сейвен спустил курок.

Выстрел разлился протяжным треском — вслед за пулей в голову одной из сороконожек ударила молния. Она клюнула две соседние бестии, сцепила их в искрящийся клубок. Какое-то время членистые тела конвульсивно тряслись, потом рухнули, спружинили ввысь и, точно как самая первая тварь, вонзились остриями хвостов в землю.

Тренькнул лук Моргота и в воздухе угрожающе зашипело — выпущенная реактивная стрела прошила насквозь голову очередного чудовища и впилась в строение позади. Пораженная тварь точно так же подскочила на месте и пронзила землю. Угадывался определенный порядок действий поверженных автоматов. «Круг. После гибели они фиксируются вокруг памятника».

Следующий робот стал жертвой Диз. Над ней воспарил бесплотный образ, что квик или два сохранял контуры ее тела, а после сорвался в молнию, поразившую разрядом железную гадину.

Разиель выхватила из рук Лейлы метательный нож и тотцикл вернула, уже наполненный разительной энергией. Клирик не преминула употребить случай и метнула снаряд, но промахнулась. Нож пролетел в миллиметре от цели и упал в ров, окружающий здания. Раздался приглушенный рокот, и в воздух взметнулся столб воды.

Наконец и Крайтер присоединился к стрельбе. Разиель сопровождала его пули биоэфиром, так, что выстрелы больше походили на удары молний. С поддержкой Моргота и боевыми разрядами Диз враг вскоре был разбит.

Выстроившись щетинистым частоколом, механические твари рухнули по направлению к центру площади. Бетонные плиты задрожали под ногами от такого синхронна, точно случился подземный точек. Повинуясь единству, твари вгрызлись в камень жвалами, приподнялись на головах и рухнули вновь. Они будто позабыли о существовании людей и выбрали новую цель — черный обелиск в центре площади.

— Уходим! Скорее! — закричал Сейвен, предчувствуя, что воссоединение тварей добром не кончится и опрометью кинулся к ближайшему зданию.

Роботы приподнялись на хвосты в последний раз и сомкнулись над обелиском в арку. Жала распустились, и из них брызнула стальная паутина. Трос каждого механического существа сплетался с соседними двумя так, что получался общий тяж, который гибко зазмеился ввысь.

Сейвен из-за угла наблюдал за непонятными маневрами роботов. Насколько высоко протянулась их общая лента — оставалось только гадать. С земли, да еще и с такой невыгодной позиции, видно было мало… Нарнов через пять вязанка сороконожек взмыла вверх. Симметричной, двенадцатиконечной звездой, щетинившейся сотнями лапок. Вслед за механическими насекомыми пропал и скрежет, производимый ими. Стало тихо и команда дерзнула выйти из укрытия.

Обелиска и модели Вербарии больше не было. Сцепившиеся вместе роботы утянули их с собой. На прежнем месте зияла дыра с ровными гладкими краями. Над головами, там, где у вершины на перемычках чернела капсула, угадывалось шевеление — точно клубилось блестящее облачко дыма. Сейвен снял с пояса оптический увеличитель и посмотрел в него.

Общий канат прицепился к основанию капсулы, оказавшейся в сравнении с телами роботов достаточно большой. В перемычках, удерживающих ее, кое-где виднелись окошки-иллюминаторы. Плеяда сороконожек напоминала хищный цветок, с чернеющим пестиком обелиска посредине. Живости образу придавало неустанное шевеление лепестков. Управившись с подъемом, «цветок» углубил похищенную статую в капсулу, а сам обвил ее, уподобившись крепкому бутону. На этом всякое движение прекратилось.

Помещение откуда выбралась многоножка ничем примечательным не выделялось. Высокий темный короб и… Все. Даже глазу зацепиться не за что. Впрочем, осмотр в свете фонарей выявил прямоугольный контур. Если это и являлось дверью, то весьма неудобной для использования. Ни ручек, ни скважин, ни петель.

— Похоже, Сейвен, нам снова придется обниматься, — вздохнула Разиель и уже привычно встала позади него. — Выставляй руки, целься. Огонь!

Лазурный столб биоэфира уперся в стену, но продырявил ее не сразу. Несколько квиков поток энергии вгрызался в плоскость, борясь с крепостью сплава. За эти несколько квиков Сейвен устал больше, чем за весь предшествующий бой и когда преграда, наконец, пала, без стеснений опустился на корточки, тяжело дыша.

— Опять всего высосала, — отдувался он. — Пиявка.

— Сам таков, — ответила Разиель и нетерпеливо заглянула в образовавшуюся пробоину. — Кто на разведку пойдет? Ты, Крайтер?

— Слушаюсь, моя госпожа, — без тени иронии отозвался Крайтер и даже склонил голову в поклоне.

— Кончай паясничать, — ввязался предприимчивый Зак. — Снимай плащ и лезай, давай.

— Заткни пасть, мышонок. По-хорошему прошу, — с милой улыбкой предложил Крайтер. — Вот держи. Башкой отвечать будешь.

Он передал ему свой белоснежный плащ, отобрал фонарик и ловко проскользнул в пробоину. Какое-то время слышались приглушенные звуки шагов, но они становились все тише и вскоре пропали.

— А ведь они не нападали на нас, — вдруг произнесла Лейла. — Вы видели хоть один выпад со стороны этих механизмов?

— Охрана, — голос Моргота в тесном и пустом месте прозвучал особенно глухо. — Они защищали входы. А не напали только потому, что не успели.

— Если это и так, то почему они вели себя так странно? — в свою очередь спросила Диз. — Обычно поломанные механизмы искрят, дымят и не шевелятся. А эти вон — на самую вершину вскарабкались. Чудно как-то…

— А я весь город чудным нахожу, — добавил Зак, который успел напялить на себя плащ Крайтера. — Мертвый город, такой огромный и пустой. Странно?

— Странно потому, что нам мало чего известно, — ответил Моргот. — Скорее всего, несуразного здесь меньше, чем в нашем нахождении здесь. В конце концов, их… Отступление можно расценивать как перегруппировку. Как… Подготовку к новой атаке.

— Нет, Моргот, — решительно возразила Разиель. — Нет. Они поняли, что уничтожить нас просто так не получится, и предпочли нападению оборону. Та капсула на самом верху. Мне кажется, там скрыто что-то важное. То, целостность чего превыше остального.

— Может, там пульт управления? — предположила Диз. — Я, конечно, могу ошибаться, но вам не кажется, что если здесь и остались живые люди, то они там — наверху?

— Здания были запечатаны. И у каждого входа поставлен страж, — напомнил Моргот.

— Роботами можно управлять заранее заданным алгоритмом, — добавил Зак и присел на корточки. — А программы со временем не портятся. Так что, возможно, никого живого мы тут и не найдем.

— Можно проверить, — пожала плечами Разиель. — Здания вроде как с доброй долей металла, так что, если Сейвен не против…

— Сейвен против, — ответил молчавший весь разговор Сейвен. — По крайней мере давайте дождемся Крайтера.

Едва он произнес это, как продырявленная биоэфиром плита беззвучно углубилась на полметра и отодвинулась в сторону. Спустя нарн на пороге возник Крайтер.

— А ну снимай мой плащ, гаденыш! — выругался он и стянул с Зака одежку. — Еще раз, и в глаз получишь, понял?!

«Вот тебе и добрый дядюшка Крайтер».

— «Он боится», — Айро, державшая Сейвена за руку, подняла на него глаза. — «И за злостью прячет страх».

«И чего же он боится?»

— «Не знаю. Но когда он уходил, страха не было…»

— Чего это ты? — удивленно подняла бровь Разиель. — Всегда такой милый, а тут как с цепи сорвался.

— Ничего, — угрюмо пробурчал он. — Пойдемте. Сейчас сами все увидите.

За двумя-тремя темными поворотами оказался светлый и ясный коридор. Белый мягкий свет лился из частых и мелких ламп с углов у низкого потолка. Стало холодно. Ощутимо холоднее, чем снаружи. Стены — голубоватый пластик, под ногами упругий материал, поглощающий звуки шагов. Вскоре они остановились возле одинокой двери, означившей завершение коридора. Рядом с дверью — обычной дверью с ручкой и матовым окошком — на стене числился небольшой щиток.

— Вот. С его помощью я открыл вам дверь, — пояснил Крайтер, кивнув на ряд лампочек и кнопок. — А вот эта дверь уже была открыта.

С этими словами он толкнул дверь и шагнул внутрь.

Сперва Сейвен не понял, где очутился. В глаза бросилась пустотелая высота, колоссальная высота, сравнимая лишь с той, какую они видели снаружи. Строение оказалось полым до вершины. По крайней мере, верхний предел не был виден — он терялся в сонме сверкающих блоков, мостивших стены. Блоки, различимые у основания, смешивались во всеобщий блеск по мере того, как взгляд поднимался вверх. Расстояние между блоками едва ли превышало полметра. Да и сами блоки едва ли были крупнее. Они подсвечивались изнутри тусклым голубым сиянием, отчего все обозримое пространство напоминало колоссальную полую трубку, заполненную люминофором.

— Ничего себе, — вырвался у Зака вздох восхищения. — Я такого никогда не видел.

— Да никто, пожалуй, не видел, — Диз высоко задрала голову, как, впрочем, и все остальные.

— Да? А такое вы видели?! — раздраженно рыкнул Крайтер. — Идите сюда. Вот, полюбуйтесь!

Он подошел к одному из блоков, протер стекло рукавом плаща и отступил в сторону. В окошке торчали ноги. Обычные босые ноги.

— Это что? — спросила Лейла.

— Это — ноги, — язвительно отозвался Крайтер. — И там — ноги, и вон там — тоже. Кругом ноги! И знаешь чьи? Людей!

— А зачем им столько ног? — выдал Зак и замолчал.

— Ты что, совсем дурачек? — удивление Крайтера было самым искренним. — Это ведь люди! Представляешь, сколько их здесь?

— Миллионы, — ответила за незадачливого ларга Диз.

— Интересно, они живы? — Разиель протиснулась сквозь собрание и пристальней заглянула в саркофаг. — Трубки, провода какие-то… Кажется, дышит. Медленно. Это криосон. Как моя… — Разиель осеклась и посмотрела на Айро. — Как наша мама.

— Но зачем! — развел руками Зак. — Ведь это… Это не жизнь!

— Если мотивы поступков не видны, это не означает, что их нет, — назидательно изрек Моргот. — Я не считаю, что народ, сумевший построить такой город и такие… Машины, просто так лег спать. На это у них должны быть веские причины.

— Теперь понятно, куда они все пропали, — сказала Лейла. — Они все здесь. В этих башнях. С самого окончания Той войны.

— Ну, предположим, что и не с самого, — ответил Зак, озираясь по сторонам. — Чтобы построить или реконструировать все это — нужно время. Причем много.

— Стоп, хватит, — оборвал рассуждения Сейвен. — Мне и Айро нет дела до того, почему они здесь обосновались. Напомнить, зачем мы здесь?

— Ты прав, прав, — сконфуженно проговорила Разиель. — Давайте поищем способ, как наверх подняться. Наверняка там мы найдем больше, чем здесь.

У противоположной стены один из блоков отличался от других. Непроницаемо-белый, лишенный человеческих ног и снабженный внушительным рычагом. Поблизости не было никаких обозначений и Сейвен решительно потянул рукоятку. Ничего не случилось. Он потянул еще раз, но с тем же результатом.

— Поломалось, видать, — заключил Зак и едва увернулся от рухнувшего сверху стеклянного короба.

Сочтя настоящий элемент лифтовой платформой, компания забралась на него, но тут же столкнулась с очередным недоразумением. Ни подъемного троса, ни рычагов управления… Кабина лифта, будто и не кабина, а тяжелый предмет, сброшенный на головы непрошеным гостям. Товарищи уже отчаялись найти правильный подход, как коробок сам собою неторопливо поплыл вверх.

От подернутых голубизной окошек рябило в глазах. Блоки, миллионы блоков. И в каждом — чья-то незавидная судьба. Делалось страшно от уподобления человеческих жизней кирпичикам строения. «Обезличены, слиты в массу и только массой значимы». Сейвен невольно вздрогнул. Эти мысли. Уже посещали его раньше. Но только в прошлый раз они относились к другому серому множеству. «Так в чем же разница?»

Лифт остановился у большой платформы, накрывающей сверху штабеля холодных блоков. Над платформой — высокий потолок, устланный плеядами тусклых огней. Чуть поодаль виднелся широкий пандус, уводивший еще выше.

На вершине пандуса их поджидали. Блестящий узловатый механизм, отдаленно напоминающий безголового человека. Длинные конечности топорщились витыми патрубками гидравлики, шарнирные суставы лоснились смазкой, а чуть выше центра овального торса светились оранжевые огни — один большой и по краям чуть выше два маленьких. Робот стоял неподвижно, на полусогнутых тонких ногах, отчего его низкая фигура делалась еще ниже. Руки плетьми свисали почти до самого пола, и лишь пальцы-щупальца едва подрагивали.

Гости с нарн настороженно изучали привратника, прежде чем решились подойти ближе. От осторожного толчка робот словно ожил. Он выпрямился, а ларги — отпрянули, изготовившись защищаться. Бесплечими руками робот соорудил жест приветствия и пригласил следовать за собой.

Двери вверху пандуса распахнулись и робот развалисто шагнул внутрь. Компания вошла следом. Они миновали два-три прохода, открыли несколько дверей, прежде чем остановились в просторной куполообразной зале. В центре возвышался столб, являющийся либо сердцем башни, либо ее важной частью. Тысячи огней и разномастных экранов, километры перемычек и проводов, кнопки, датчики, какие-то колбы с искрами… «Супервычислитель».

Сейвен обратил внимание, что купол залы, как огромный проекционный экран, отображал сотни и сотни лиц. Мужских и женских, детских и состарившихся, красивых и неприглядных, но одинаково спящих. Одни иконки тухли, и на их месте тотцикл появлялись другие.

Робот остановился возле мозгового столба и протянул к нему руку. Проекция из тысяч лиц потухла. На несколько квиков стало темно и только экраны центрального компьютера мерцали информационной аурой. Затем проекционный купол вспыхнул мягкой голубизной и ожил.

Пред ними раскинулся Мегаполис. Но не тот, каким они видели его в натуре, а таким, какой он был, десятки фаз назад, до начала Той войны. Живой, кипучий, чистый и… Счастливый. Именно счастье читалось в лице каждого, кто попадал в объектив вездесущей камеры. Но вот картинка дрогнула и план изменился. Теперь транслировался армейский марш. Все те же желтокожие с большими глазами лица, но с печатью тоски. В них читалась покорность судьбе, признание ее неотвратимости. От деталей картинка сместилась к общему плану, поднялась выше, явив стройные колонны и ряды. Мелькала техника, какие-то непонятные орудия и устройства военного толка… А над всей армией чернел силуэт, грозовой тучей заслоняющий половину неба. Потом замелькали картинки, знакомые по учебникам истории, рассказам ветеранов и… Близкие по личному опыту. Сейвен видел последние нарны Либраи — их с Крайтером родного города; стал свидетелем «Лазурной ночи» в Йерашане… Жуткие видения оборвались, уступив место прежнему грозовому силуэту. Зловещая фигура съежилась, скомкалась, обратилась в маленькое черное пятнышко, которое со всех сторон обступили сияющие звезды. Миллионы искорок смыкались вокруг мечущейся кляксы, пока не заслонили ее целиком. План сменился на двенадцать башен в центре Мегаполиса, пронзая его лицами и образами людей. Но не спящих, а живых, со счастливыми улыбками на лицах. Наконец обзор поднялся над Мегаполисом, показав его настоящим, укрытым за пеленой неподвижного шторма. Вдруг все подернулось рябью и город стал прежним, таким, каким он был многие годы назад. Вскоре изображение исчезло совсем, уступив место мозаике из спящих лиц.

Робот отдернул руку, развернулся и зашагал к выходу, жестом призывая идти за ним. Они немного прошли по коридору и остановились у двери, которую миновали чуть раньше. Провожатый поднял руку чтобы толкнуть ее, но остановился. Он оглянулся на спутников — сделал это как мог, всем корпусом. Несколько квиков объективы поблескивали оранжевым светом. Он будто сомневался, стоит ли пускать гостей и показать им то, что сокрыто за дверью. В итоге он решился и распахнул ее.

Едва они перешагнули порог, как в комнате зарделся свет. В отличие от прежних мест башни здесь все подчинялось румяному багрянцу. Цилиндрическую залу обрамляла дюжина саркофагов. Теперь их прозрачные крышки поднимались к потолку, образуя подобие вывернутого наизнанку цветка. Робот остановился в центре и развел руками, как бы приглашая занять места.

— Он хочет, чтобы мы легли в криокапсулы, — на всякий случай пояснила Разиель.

— А мы должны? — спросил Крайтер, заглядывая в одну из лож.

— Я думаю, что он приглашает нас в новый Мегаполис, — медленно произнес Моргот. — Вы видели картинки. Я их тоже видел. Из них я понял, что они основали новый город в мире снов. Или где-то рядом.

— Выбор есть всегда, — повторила Лейла слова Дейта Сауро и подошла к ближайшей капсуле. — Либо так, либо мы остаемся здесь и толкуем с глухонемым слугой.

— Это наш шанс узнать то, за чем мы сюда пришли, — пожала плечами Диз. — Другого такого не будет. Нужно принять приглашение, только… Только пусть кто-то останется здесь, в этой комнате, чтобы в случае чего вернуть нас.

— Останусь я, — проговорил Сейвен. — Все равно мне не уснуть.

Когда все заняли приглянувшиеся капсулы и приготовились отправиться в неведомый мир, Сейвен подошел к Диз.

— Я все время буду рядом. Приглядывай за ними и будь осторожна. Только хранители знают, какие у меня дурные предчувствия на счет этого.

— У нас нет выбора, Сейв. А если есть, то он мне не нужен.

— Сладких снов, — он поцеловал ее, впервые никого не стесняясь, и отступил на шаг назад, наблюдая, как опускается прозрачная крышка.

Потом Сейвен перевел взгляд на Айро — девочка смотрела на него во все глаза. «Спи сладко, Айро. Пусть твой сон будет добрым».

— «До встречи, дядя», — услышал он в ответ прежде, чем ее веки сомкнулись.

Act 24

Сейвен открыл глаза и огляделся. С удивлением он обнаружил своих товарищей, лежащих рядом на прохладной траве под открытым небом. «Какого демона?! Я ведь не мог! Я не должен быть с ними!» Но по-настоящему он изумился, когда посмотрел на свои руки. Миниатюрные, хрупкие, с розовыми детскими пальчиками.

— Я — Айро? — произнес он и тут-же инстинктивно зажал ладошками рот. — Вот гадство!

«Что же это? Айро осталась в моем теле? О, хранители! Лучше бы ей тоже не ложиться в эту капсулу! А что, если ее больше нет? Что если Айро пропала, когда я уснул?!» От волнения он вскочил на ноги, с досадой отмечая, каким низеньким стал.

— Вставайте! Вставайте же, ну! — Сейвен принялся тормошить Диз, но на взрослые тела смурь подействовала сильней и в себя они приходили медленней.

Возвращаясь к сознанию, товарищи с изумлением узнавали в девочке боевого друга. Его слова и жесты явно обнаруживали подмену личности, от которой становилось несколько не по себе. Больше всех обеспокоилась Разиель:

— Это очень плохо. Если Айро застряла в реальности в теле Сейвена, неизвестно, как она поведет себя, осмыслив, куда попала. Причем совершенно одна. А если ее не стало. Нет, я… Я даже думать об этом не хочу.

Уснув на вершине башни, они проснулись в, пожалуй, самом низком пункте Мегаполиса — на берегу одной из рукотворных рек, чьи прохладные воды неспешно текли к горизонту. Набережная являла озелененную полосу, сопровождающую реку настолько, насколько хватало глаз. Спускающиеся к воде ступени, изящные столбы с цветочными горшками на венцах, скамейки и трамплины свидетельствовали об активном участии местных в жизни реки. Незамеченные сразу, обнаружились и жители Мегаполиса: они гуляли, плавали и просто стояли у перил и любовались ясным днем. Все как один носили просторные белые хламиды и никуда не спешили.

Тронувшись с места, товарищи обнаружили, что невидимы для окружающих. Компанию вполне устроило бы положение совершенных невидимок, но тут же встретился и тот, кто видел их яснее ясного. Человек пытливо глядел на них и улыбался.

— Мое почтение, странники, — произнес он на понятном каждому вербарианцу языке. — Рад приветствовать вас в Вечности. Меня зовут Енисей. Я буду вашим провожатым.

— Где? — переспросил Зак и прищурился. — Как… Как вы назвали это место?

— Вечность. Ментальный биотоп, созданный народом Кетсуи-Мо для самих себя. Здесь существует и развивается вся пространная народность междугорья. Вы видели вместилища их телесных оболочек. Теперь вы видите их ментальную обитель.

— Их? — вкрадчиво вымолвила Диз. — А кто вы, моншер Енисей?

— Мы уже знакомы, — ответил провожатый и потупил взор. — Я имел честь встречать вас в седьмой башне Вечности.

— Ты тот робот, да? — Крайтер не удержался и похлопал человека по плечу. — А выглядишь вполне живым. И разговариваешь как настоящий человек.

— Я, простите, был таким сделан. Моя роль заключается в мониторинге биологических процессов, протекающих в криогенированных телах, отслеживании неполадок и устранению сбоев. Я — пастырь, а люди седьмой башни — моя отара.

— Вот так сравнение, — усмехнулся Крайтер. — А пока ты экскурсоводишь, там, в реальности, барашки не начнут того?..

— Нет. Утрируя, можно сказать, что время в пограничной фазе течет медленно. Два цикла здесь равны одному нарну там. Из чего следует, что, если мы проведем с вами в Вечности два дня, в реальности вы состаритесь только на десять нарнов. Не так ведь и много, правда? Принимая во внимание надежность системы и крайне низкую статистику неполадок, процент вероятности смертельного исхода жителя в данных условиях равняется одной стотысячной. А… Мне скучно. И я могу пренебречь такой вероятностью.

— Постойте, — перебила его Разиель. — Сколько же фаз Вечности? Я имею в виду, если тут такая медленная текучесть времени, то…

— Нет. Течение времени одинаково везде. Просто скорость взаимодействия ментальностей и созданного ими мира в двести раз выше. Впрочем, если же ответить на ваш вопрос, то Вечность существует четыре тысячи фаз от запуска.

— Ничего себе, — присвистнул Зак. — Четыре тысячи!

— Запускали вы? — поинтересовалась Диз.

— Нет. Я всего лишь обзорный робот. Пастырь Енисей. Запуск был произведен автоматически. Не угодно ли пройтись? Я покажу вам город. Покажу вам Вечность.

Они зашагали вдоль берега. Местные обитатели по-прежнему не замечали их и проходили мимо. Один раз прохожий зацепил Сейвена плечом, остановился, оглянулся, пожал плечами и продолжил свой путь.

Через некоторое время Енисей повел гостей на трамплин, на деле оказавшийся мостом. Он смело шагнул на воздух, и под его ступней тотцикл появилась дощечка, исчезнувшая, стоило ему поднять ногу для очередного шага. Гости боязливо, но двинулись следом.

Перейдя на другой берег, они углубились в лес дивных фигур, выполненных частично из стекла, частично из керамики. Хотя «стекло» и «керамика» подходили лишь в качестве условности, поскольку Сейвен ни разу не видел, чтобы стекло трепетало на ветру, а керамические плитки меняли цвет от звука шагов. Фривольные скульптуры перемешивались с ветвями и лианами, цветными плодами и гроздьями растений, не существующих в открытом мире.

Дорогою Енисей повел рассказ. В его речи, хотя степенной и сдержанной, угадывались нотки высвобождающегося нетерпения. Так люди говорят о том, что терзает их давно и крепко.

— Рождение Вечности стало вынужденной мерой, призванной компенсировать весь тот пагубный механизм, который был невольно запущен народом Кетсуи-Мо. А точнее сдержать его. Впрочем, я несколько косноязычен… На самом деле мои создатели вовсе не желали войны. Они были исключительно миролюбивым народом. Война, названная вами, как Та война появилась не по прихоти народа Кетсуи-Мо, а по принуждению Властителя. Он явился подобно грозовой туче, стремительно и всеохватно. Он был уникален в своей сущности и по своей природе коренным образом отличался от любого другого живого существа. Он летал на небесном шаре и был способен находиться сразу и везде. Могущество его не знало границ, и лишь его беспощадность была значительнее. Поработив волю народа, сковав его свободу ужасом, он возжелал захватить мир. Много фаз он направлял народ Кетсуи-Мо, преуспев в своих делах настолько, что стоял всего в одном шаге от цели. Но ему стали присущи черты обычных людей. Ослепленный властью и скорым исполнением чаяний, он утратил бдительность и был неволен. Но не в обычную тюрьму — ни одна стена, ни одна решетка не смогла бы удержать его. Он был пленен ментально. Угнетенный народ воспользовался силой, даденной самим поработителем. Двенадцать башен в центре Мегаполиса должны были стать последней ступенью в закабалении Вербарии. Он намеревался использовать сплоченную волю миллионов ментальностей, но был сломлен этим количеством, нежданно восставшим против него. Свобода Вербарии обошлась дорого народу Кетсуи-Мо. Они были вынуждены остаться в Вечности навсегда, дабы сдерживать Властителя. Этот процесс продолжается до сих пор, и он… Вечен.

Сейвен нахмурился. «Летал на небесном шаре. Уж не из Реликта ли вышел этот Властитель? Судя по описанию, — Крайтер не первый, кто обзавелся таким замечательным средством передвижения. А судя по роли, сыгранной Властителем в Той войне, он вынес из Реликта гораздо больше».

Окрестности изменялись неторопливо. Чудной лес из скульптур и растительности как-то незаметно очутился наверху. Теперь дивные лианы свисали с некоторой высоты, оттеняя высоко стоящее солнце. Некоторые зеленые длани касались земли, прорастали, видимо снабжая узловое тело водой. Енисей продолжал идти, не останавливаясь и не комментируя окружение. Судя по возросшему числу фантастических растений и частой встрече с людьми, они углубились в центральный парк.

— Главный и единственный недостаток Вечности заключается в ограниченности. Это означает, что за пределами города ничего нет, не было и не будет. Убегающая к горизонту даль хотя и видна, но иллюзорна. Причина столь невеликих размахов кроется в численности ментальных единиц, составляющих ее. Другими словами, если бы в двенадцати башнях покоилось не шесть миллионов человек, а, скажем, вдвое больше, то, соответственно, мы бы имели удовольствие лицезреть не одну, а две Вечности. Или Вечность и обширный околоток. Выбор зависел бы только от коллективного предпочтения… Я попробую объяснить. Каждая личность, воплощенная неповторимой ментальностью, является не только жителем Вечности, но и ее неотъемлемой составной частью. Здесь нет ночи, а сон наступает тогда, когда приходит пора заменить пробуждающихся. Не поймите меня превратно. Биологически тела никогда не пробуждаются. Я говорю о ментальностях, сущностях, составляющих Вечность. Каждый из Кетсуи-Мо существует в двух ипостасях. Первая роль — явная. Она мало чем отличается от обычной жизни. Все те, кого вы имели возможность видеть по пути, как раз пребывают в этой фазе. Другая роль — латентная. В этой фазе личность становится частью обобщенной, слитой воедино окружающей средой. Нельзя сказать определенно, кем или чем станет личность, когда придет ее цикл лечь спать. Облаком ли, ветвью чиахуа, или каменной плиткой. Она не станет чем-то конкретным, но растворится в общем сплаве, составляющем Вечность.

— А вы не боитесь, — впервые решилась перебить рассказчика Диз, — что однажды кто-то больше не захочет погружаться в сон, а захочет, чтобы другие стали его Вечностью навечно?

— Нет, что вы! — смесь изумления и страха отразилась на лице Енисея, и Сейвен очередной раз подивился невероятной человечности робота. — Это невозможно! Никто из здесь живущих не имеет контроля над этим процессом. Просто когда подходит цикл, человек исчезает, а после возвращается в то же место, откуда был взят. Для большинства этот процесс незаметен. Но если… Если увеличить число ввергнутых в Вечность, то… Ее размеры увеличились бы. И… И те, кто, как вы говорите, не пожелал бы погружаться в сон, бытовали в мире куда более просторном. К слову, в этом не было и нет нужды. Вечность достаточно широка, чтобы обеспечить простор каждому. Но, несмотря на замедление биохимических процессов, физические тела не вечны. Кончина неминуема. И с каждой смертью Вечность уменьшается. Если использовать привычное исчисление времени, то за четыре тысячи фаз Вечность сократилась на пять процентов.

— И она всегда такая? — спросила Разиель. — Я хочу сказать, все это время Вечность была такой, какая теперь?

— О, нет. Например, парк, который мы пересекаем, существует всего пятьсот фаз. А прежде на его месте был огромный водоем, используемый местными жителями для подводного плавания и спорта. Он был разбит на несколько сегментов, и в каждом из них существовали свои уникальные условия. Менее значимые изменения происходят чаще, но не иначе как с согласия единства.

— А для чего они нужны, эти изменения? — поинтересовалась Лейла. — Бывшее приходит в негодность?

— Нет. Просто наскучивает.

Парк закончился, и ему на смену пришли жилища. Архитектура строений значительно отличалась от той, какая осталась в реальном Мегаполисе. Если наяву возвышались стройные конструкции из металла и стекла, то во сне они состояли из какого-то пористого материала, пахучего и твердого. Формы не подчинялись симметрии, пропорциям, как и любым другим законам градостроительства. Складывалось впечатление, будто жители ваяли, руководствуясь одной лишь скукой. Цвет зданий обуславливался освещением: чем ярче были лучи света, тем темнее становился дом, а недостаточно освещенные участки сияли белизной. За счет этого гибкого баланса здания не подчинялись свету и тени. «Интересно, как бы это все смотрелось ночью?»

Они пересекли жилой район и очутились на площади, заполненной людьми. Поднявшись на небольшую возвышенность, служившую, видимо, сценой, взгляду открылось грандиозное столпотворение. Казалось, будто площадь устлана снежным ковром. Люди стояли молча, без движений. Взгляды каждого были обращены к центру площади, где угадывалось смутно знакомое изваяние — черная капсула на невысоком пьедестале.

— Енисей, скажите, — обратился к провожатому Сейвен. — Вы упоминали некоего Властителя, существо заставившего Кетсуи-Мо развязать войну…

— Да.

— Где он теперь? Вы сказали, что он заточен в ментальную тюрьму. Он… Здесь?

— Именно так. Он вон там, — и Енисей указал пальцем на черную капсулу. — Это — его существо. А они, все эти люди вокруг, и есть его тюрьма. Они, как прутья, как стены каземата, сдерживают его волю. Всегда. Один цикл явной фазы каждый житель Вечности проводит на площади, устремив свой взор на Властителя. Если лобная площадь опустеет, Властитель освободится и ввергнет мир в хаос. Не допустить этого — высшая цель народа Кетсуи-Мо.

— Ради этого… Сдерживания и была создана Вечность вместе с криогенной жизнью?

— Не совсем так. Двенадцать башен Мегаполиса были построены по замыслу Властителя. Истинные цели этих изваяний до сих пор остаются загадкой для Кетсуи-Мо, но, принимая во внимание предыдущие деяния Властителя, ничего хорошего ожидать не приходилось. Строительство заняло много времени и усилий, гораздо больше, чем воплощение всего прочего. Именно это истовое влечение явилось, хотя и косвенно, доказательством радикальных мер. Исходя из своих собственных умозаключений, совершенно не претендующих на истину, я могу сказать, что абсолютное свойство двенадцати башен и помещенного в них многочисленного народа сводится к слиянию их ментальностей в единое целое. Это свойство мы наблюдаем в форме окружающей нас среды. Но это всего лишь одно из проявлений тотального единения. Кто знает, чего добивался Властитель и как воспользовался бы сплоченной ментальностью народа.

— А спросить у него самого нельзя? — прямолинейно озадачил вожатого Зак.

— Вступать в контакт с Властителем запрещено.

— А верно, придется, — Моргот скрестил на груди руки, и они с Разиель переглянулись. — Моншер Енисей, как вы думаете, зачем мы пришли сюда? Для чего проделали трудный и лихой путь из внешнего мира в вашу страну?

— Вы приспешники Властителя?! — отпрянул в ужасе Енисей.

— Не принимайте намеки нашего друга всерьез, — примирительным тоном возразила Разиель, стрельнув глазами в Моргота. — Тем более что он не горазд в этом. Моргот хотел сказать, что судьба внешнего мира висит на волоске. И мы прибыли в Кетсуи-Мо в поисках последней надежды. Вам известно, откуда пришел Властитель? Откуда он появился?

— Нет. Он никогда не распространялся о своих истоках.

— А о Реликте? О сооружении на западном берегу континента, вам что-то известно?

— Простите, но я слышу об этом впервые.

Разиель кратко, но содержательно пересказала Енисею все, что было известно ей, и сделала это с таким изяществом, с такой выразительной оглядкой на угрозу захвата Реликта, что ее тревога буквально передалась провожатому.

— Мы склонны полагать, что, если правитель Гелионии доберется до Реликта раньше, чем мы узнаем, как его остановить, то Вербария плохо закончит. Потенциальная сила разрушения, заложенная в Реликте, неописуема. Неумелые или… Злонамеренные действия могут разрушить планету. А мой… Мой отец сделает это не задумываясь. Я это знаю лучше прочих. Если бы он мог, то разрушил весь мир уже давно. Но теперь у него появился реальный шанс исполнить это. И тогда… Тогда ни Мегаполис, ни Вечность не устоят.

— Но чем могу помочь я? Я всего лишь дозорный робот.

— Вы сказали, — вмешался Крайтер, — что Властитель летал на небесной сфере. У меня тоже есть такая. Именно с ее помощью мы пересекли горы и прорвались сквозь штормовой заслон. Я обрел ее в недрах Реликта, а это значит, что ваш Властитель уже побывал там раньше. Может быть, он знает, как управлять им. Или, по крайней мере, подскажет, как защитить его.

— Он этого не станет делать.

— Отчего же? — усомнилась Диз. — Неужели ему импонирует сгинуть вместе с остальным миром? Ведь существование, пусть и такое, все же лучше, чем смерть.

— Енисей, поймите, — голос Лейлы дрожал от волнения. — Мы отправились сюда без всякой надежды. Мы не смели и предполагать, что встретим вас. Нам просто ничего не оставалось. А теперь… Теперь у нас есть шанс помешать Делио Флаби. Но нам не справиться без вас.

— Подумайте о тех, кого вы оберегаете, — добавил Сейвен. — Ведь они тоже погибнут.

Енисей переводил взгляд то на одного, то на другого и наконец произнес:

— Хорошо, я проведу вас. Тем более освободить вы его все равно не сможете, поскольку не являетесь частью Вечности. И, по п-правде говоря, я сомневаюсь, что Властитель сможет увидеть или услышать вас. Но попробовать стоит. Пойдемте.

Они спустились со сценки и устремились вереницей сквозь завороженную толпу. Даже когда случалось зацепить кого-то плечом или локтем — потревоженный не оборачивался. Несколько раз Сейвен замечал, как житель, видимо отбывший свой цикл, будто выходил из глубокой задумчивости, вздрагивал и начинал выбираться из толпы. Чем ближе инородцы продвигались к изваянию, тем плотнее смыкались ряды. Последние несколько метров приходилось буквально продираться. Но в самой близи капсулы было пусто.

— И что теперь? — спросил Зак, особо ни к кому не обращаясь.

— Подождите… — медленно ответил Енисей и подошел к постаменту вплотную.

Капсула оказалась не такой уж черной. Ее стенки просвечивались, а внутри угадывалась фигура, стоявшая то ли лицом, то ли спиною к визитерам. Енисей приложил ладонь к капсуле, и от его касания поверхность прояснилась. Темно-коричневый тон побледнел, обнажив человекоподобную фигуру внутри.

Белые кости торчали из его тела повсюду. Плечи, ребра, позвонки, ступни… Скелету было тесно в оболочке скупой серой плоти, и он порвал ее, словно вырос с опережением. Вместо волос на маленьком, вытянутом в ужасную маску черепе — беспорядочное нагромождение костяных наростов. Больше всего ужасали конечности. Правая рука существа заканчивалась костяным мечом — огромным, сияющим внутренним светом. На левой же руке вместо пальцев шевелилась связка щупалец. Рост Властителя превышал обычного жителя Вербарии раза в три. Он сидел в грубом прямоугольном кресле и разглядывал пришельцев колючими, глубоко посаженными глазами.

— Он видит нас, — шепнула Разиель.

— И слышу, — прогудел низкий раскатистый бас, не оседающий в ушах, а пронзающий сознание тяжелым металлическим словом. — Я следил за вами, репликанты. Можете не утруждаться объяснениями, мне все известно. Мне известно, что Гениза обнаружена и что ей грозит разрушение. Вы правы, что при неверном исходе ваша планета тоже будет разбита. Меня бы устроил такой исход, если бы разрушение генизы не затрагивало предопределения. Я не погибну. Но мне и не хотелось бы терять то, чего я достиг. Генизу невозможно полностью изолировать. Но ее можно защитить. Я одарю вас силой, способной отразить безумие отчужденного репликанта. Только у меня будет одно условие.

Тут Властитель замолчал, словно мысленно взвешивая груз договора.

— Эти двое, — он недвусмысленно взглянул на Диз и Разиель. — Они должны будут остаться здесь со мной до тех пор, пока ваш враг не будет повержен.

— Ну нет! — выкрикнул Крайтер и шагнул навстречу Властителю. — Такого не будет!

— Когда и если это произойдет, — все столь же бесстрастно продолжал Властитель и перевел холодный взгляд на храбреца. — Вы вернете мне то, что я дам, и то, что ты, репликант Крайтер, украл. Эти две волны жизни будут моей гарантией того, что вы вернетесь и что я получу назад обе части манипулятора.

— Но почему именно они? — предпочтение Властителя обеспокоило и Сейвена. — Для нашей группы Диз и Разиель очень важны. Лучше, если останемся я с Крайтером…

— Я все сказал. Либо вы соглашаетесь на эти условия, либо уходите без надежд на спасение вашего мира. С утратой генизы я смирюсь. А вот вы, — тут Властитель рассмеялся, и так зловеще, что по коже пробежал холодок, — сомневаюсь.

— Мы согласны, — громко прервала смех Диз.

— Мы останемся здесь с вами, Властитель, — смиренно добавила Разиель.

— Меня зовут Атодомель, — произнес Властитель, явно довольный результатом переговоров. — Что же. Психобот вернет остальных в исходное состояние. Для этого потребуется вернуться в место внедрения. Только оттуда возможен переход на прежний уровень. Енисей помнит эту точку. Енисей помнит все. Когда он препроводит вас, то вернется опять и я скажу ему, где взять вторую половину манипулятора. Владеть целым должен только ты, лукавый репликант Крайтер. Теперь идите. Но помните: если вы не вернетесь, эти двое будут обречены скитаться в одиночестве. Вечно.

Act 25

Назад шли в гробовом молчании. Енисей съежился и утратил былую важность. Он точно потускнел в тени Атодомеля, сохранившего власть даже здесь в заточении.

Покинув белесую толпу, Сейвен взобрался на прежнюю сценку и оглянулся. На безлюдном пятачке он с трудом рассмотрел два цветных пятнышка: красное и голубое. То были Диз и Разиель в своих походных платьях. Рядом встал Крайтер помахал руками. Ему ответили, тогда и Сейвен, с замиранием сердца, несколько раз взмахнул рукой.

— Еще до захода солнца мы вернемся за ними, — проговорил Крайтер.

Сейвен молча кивнул.

На обратной дороге он уже не замечал нелепой красоты Вечности, не удивлялся и не глазел по сторонам. «Что с ними будет? Зачем он выбрал именно их?» У Крайтера на лице гуляли желваки, а кулаки то и дело сжимались до белых костяшек. Время от времени он замедлял шаг и тогда его тело будто вздрагивало.

Группа вернулась к месту, откуда внедрилась в мир Вечности. Енисей сконфуженно объяснил кому, куда и как нужно встать, помог занять должные позы отвернулся и исчез. Через нарн Сейвена обдало ледяным дыханием, мир погас и вспыхнул вновь алыми тонами. Он обнаружил, что сидит на корточках над саркофагом Айро и рассеянно наблюдает за тем, как поднимается заиндевевшая крышка. В голове сновали чужие мысли, которые, впрочем, быстро выветрились и забылись.

Ресницы девочки вздрогнули, веки приподнялись, и она поглядела на Сейвена. Взгляд ее мало чем отличался от его собственного рассеянного взгляда. Он склонился ниже, чтобы позволить ей скорее узнать себя.

— Дядя Сейвен, — прошептала Айро и протянула к нему руки, — я ведь больше не вы?

— Нет, милая, нет, — ответил он, потянулся к ней навстречу и тут же упрекнул себя за проскользнувшую мысль о брошенных в Вечности девушках.

— Сестричка? — взволнованно переспросила Айро и тут же встрепенулась. — Где она? Дядя, где она?!

— Она здесь, здесь, не бойся, — попытался успокоить ее Сейвен, но было уже поздно.

Девочка рванулась из саркофага, подскочила к месту Разиель и стала тереть заиндевевшее стекло. Она дышала на него, но упрямая изморозь все не открывала лицо спящей сестры.

— Мы вернемся за ней, милая, — Крайтер присел рядом с расплакавшейся девочкой и обнял ее. — Обещаю. Мы вытащим ее оттуда, как вытащили тебя. Клянусь хранителями, так и будет.

Невольные свидетели сцены отводили взгляды, чувствуя себя лишними в эти мгновенья. Сейвен подошел к саркофагу Диз и провел пальцами по стеклу. «Сколько дней ты будешь ждать меня? Ведь если десять нарнов здесь, то два дня там… Для тебя голос разлуки будет звучать в полную силу».

— Да где же Енисей! — досадливо воскликнул он, но робот не ответил, робот стыл металлической куклой в центре залы.

— Наверное, нужно немного подо… — Лейла не успела закончить фразы, как психобот ожил, воспрянул телом и оглядел компанию.

— Ну? — навис над ним Крайтер. — Куда теперь, что теперь делать?!

Енисей кивнул всем телом и взмахнул конечностью, призывая следовать за ним.

Привел он их к уже знакомой лифтовой платформе, которую и предложил занять. Лифт поднялся выше, пройдя сквозь потолок, точно сквозь туманную завесу. Товарищам открылось новое пространство — высокий шпиль со спиралью решетчатой лестницы. Енисей развалисто шагнул на первую ступеньку, увлекая за собой спутников.

Робот всходил по ступеням неуклюже и от того очень медленно.

— Слушай, Сейв, — шепнул Крайтер, поравнявшись с товарищем. — Эдаким темпом Разиель с Диз в старух превратятся, покуда дождутся нас. А ну-ка, давай подсобим ему.

Они подхватили Енисея за руки, за ноги и лихо поволокли его вверх по лестнице. Темп заметно ускорился.

До самой вершины им добраться не случилось. Минуя очередную платформу с очередной дверью, Енисей весь задергался, требуя остановиться и отпустить его. Носильщики повиновались и робот, обиженно блеснув объективами, прошествовал сквозь дверь, за которой пролег длинный коридор.

— Э, нет, — выдохнул Крайтер, запыхавшись от длительного подъема. — Давайте меняться.

Теперь Моргот и Зак подхватили психобота и потащили его дальше.

Сейвен узнал коридор — это была одна из перемычек, соединяющей башни. «А на перекрестье капсула, где теперь дюжина сороконожек».

Шествие уперлось в массивную дверь и все посмотрели на Енисея. Психобот подошел к небольшому распределительному щитку, сорвал крышку и погрузил в каналы все свои щупальца. С нарн он стоял неподвижно, лишь лампочки перемигивались на лотке, да попискивал динамик. Потом натужно зашипела гидравлика и титанических размеров люк медленно расступился. Шипение механизмов усилилось, из разлома повалил морозный туман и странный резкий запах.

Енисей распростер руки, преграждая дорогу нетерпеливому шествию. Так он стоял до тех пор, пока двери не остановились. После он шагнул в камеру, жестом указав остальным стоять на местах. Не было его довольно долго. По крайней мере Крайтер с Сейвеном донельзя издергались.

— Нетерпение — первый шаг к провалу, — глубокомысленно изрек Моргот. — Лучше вернуться поздно, чем не вернуться вообще.

Нарнов через десять вернулся Енисей и пригласил заходить. В относительно небольшой сердцевине капсулы стоял прямоугольный алтарь. Вокруг него, как в кошмаре, торчали головы давешних сороконожек. Их многочисленные жвалы топорщились в опасной близости, но глаза механических чудищ светились зеленым огнем и бритвы-челюсти не шевелились. Енисей бесстрашно вошел и остановился возле алтаря, на котором покоилось громадное тело Атодомеля.

Товарищи сгруппировались и подошли к ожидающему их психоботу. Чем ближе они подходили, тем холоднее становилось. У самого алтаря холод стоял точно в полярной тундре Крисалии.

— Что теперь? — спросил у провожатого Сейвен, обильно сдобрив речь паром.

Енисей указал на тело Властителя — в брюшную полость, жестами разъяснив, что ее необходимо разрезать. Зак недоверчиво сформулировал догадку, и робот активно затрясся всем телом, выражая согласие.

— А ну-ка, дайте я, — оттеснил собрание Моргот, достал внушительный нож и уже, было, занес руку для удара, как его остановил Крайтер.

— Если ты прикоснешься к части этого манипулятора, то станешь таким же небесным тихоходом, как и я, — пояснил он. — Нам нужно что-то побольше. Так что давай лучше я.

Крайтер ударил ножом и из раны на брюхе чудища хлынула гейзер, окропивший всех паром и черной кровью. Расширив рану, Крайтер сунул в нее руку, но тут же отдернул.

— Как кипяток, — пояснил он, стиснул зубы и вновь запустил в кипящую рану пальцы.

Несколько квиков манипуляций и Крайтер, со стоном облегчения, вытащил окровавленную и, верно, ошпаренную руку. На трясущейся ладони блестела половинка металлического диска. Крайтер достал из кармана плаща свою половину и соединил их. Когда грани сошлись, раздался стук, такой, будто столкнулись две каменные плиты. Удивительное, многократно изломанное эхо на излете превратило каменный стук в мелодичный звон, который очень скоро затих.

— Где челнок? — отрывисто спросил Крайтер, не отрывая взгляда от диска на окровавленной ладони.

— Там же, где ты его и бросил, — поспешил ответить Зак. — Будем спускаться?

— Нет. Нет, это слишком долго, — ответил Крайтер и обернулся. — Енисей, можно в перемычке сделать отверстие? Небольшое, такое, чтобы мы смогли выпрыгнуть?

Короткое время психобот стоял не двигаясь, точно опешив.

— Чего?! — кто действительно опешил, так это Зак. — Прыгнуть? Ты представляешь, на какой мы высоте?

— Нет времени для сомнений, мышонок. Ну, друг, так можно или нет?

Енисей вернулся в коридор, дождался, пока все покинут криозону Властителя, запер ее и медленно пошел дальше, озирая стены всем корпусом. Вскоре он остановился у одного из иллюминаторов и указал ветвистой конечностью на оконце. Не переспрашивая, Крайтер оттеснил компанию к противоположной стене, а сам встал напротив окна. Он с силой выдохнул — выплюнул из натуженного рта воздух, прорвавший оболочку перемычки, точно свинцовым тараном.

Товарищи собрались у круглой пробоины и осторожно выглянули из нее. Прямо над головой серел кудлатый купол неба. Земля оказалась гораздо дальше. Она растушевывалась в призрачной дымке, так, что контуры площади едва угадывались. Летательного аппарата и вовсе не было видно.

— Прыгайте! — скомандовал Крайтер и взял на руки Айро. — Не бойтесь, креатура подхватит вас. Только быстро и все разом. Вперед!

Он шагнул в проем и камнем полетел к земле. Следом выпрыгнул Моргот, Лейла, Зак и, наконец, Сейвен. В ушах засвистел ветер, но не надолго — почти сразу тело уткнулось во что-то мягкое, упругое, обнявшее нежнее пухового одеяла. Сейвен огляделся. Компания в полном составе угодила в сердцевину небесной гондолы, распластавшейся тонким блином. Субстанция съежилась, подтянула товарищей ближе друг к другу, и вот они уже сидели в прежней полусфере.

— Так-с, посмотрим, — Крайтер достал из кармана диск и зачем-то покрутил его в руках. — Угу, ясно.

После этих, казалось бы, сомнительных манипуляций средоточие летательного аппарата вытянулось. Теперь товарищи сидели не друг подле друга, а в ряд, погрузившись в субстанцию почти по грудь. Внешний эфемерный покров засветился багрянцем, несколько раз ярко сверкнул и гондола сорвалась в даль с быстротой молнии.

Внизу в бешеном темпе сменяли друг друга степи, леса, холмы и реки, взгорья, горы, пока, наконец, на горизонте не заблестела всеохватная кромка океана.

Не изменяя формы челнока, Крайтер опустился вглубь Реликта, зачем-то позволив фрагменту отнятой субстанции воссоединиться. Пока он ходил взад-вперед, что-то бормоча себе под нос и перебирал пальцами диск манипулятора, остальная компания, по наущению Зака, наскоро перекусила.

— Все, теперь, кажется, я готов, — Крайтер подошел к оканчивающей трапезу компании. — Я попробую нанести первый удар. Может быть, теперешней силы хватит, чтобы не подпустить флотилию вплотную к Реликту. Проведу разведку боем. Вы ждите здесь.

— Э, нет! — опротестовал решение Зак, — А если тебя прикончат? Что тогда? Как мы выберемся отсюда?

— Верно, — Крайтер усмехнулся. — О том, что меня могут одолеть, я как-то не подумал. Хорошо, я доставлю вас на поверхность. Подойдите ближе.

Желеобразная почва под ними вздрогнула и понеслась вверх растущей колонной. У верхней границы Реликта движение остановилось. Платформа, на которой они стояли, расширилась до привычной чашевидной формы. Правда теперь чаша стала больше раз эдак в десять. «Это уже не летающая тарелка, а целая супница. Хорошо бы толку в ее краях тоже добавилось». Сейвен припомнил, как минувшей ночью Айро-старшая раздирала голыми руками края барьера, и невольно поежился. «Если тогда ее остановила незримая граница, то теперь убегать некуда и лучше бы барьеру стать прочней».

Крайтер высадил пассажиров на одном из отлогих утесов. Карманный хронометр показал Сейвену начало пятого цикла, но клонившееся к закату солнце утверждало, что теперь начало восьмого. «Разница во времени. Мы ведь очень далеко от Бредби». Посул Крайтера вернуться за девушками до заката предстал в сомнительном свете. «Вернуться бы вообще».

Сейвен сел на камень и с отупляющей меланхолией уставился на распростертый далеко внизу океан. «Сколько времени уже прошло для них? Дней пятьдесят? Сто дней? А ведь мы еще даже не принимали бой». В памяти всплыли унылые предположения и пустые «если бы»… Что, если бы ему не случилось попасть в одну группу на экзамене вместе с Крайтером? Что, если бы он тогда, на торжественном посвящении в ларги, все же открыто заявил об обмане? Что, если бы в Йерашане он проследил за ночной прогулкой Крайтера? Что бы тогда он увидел? И чем бы тогда закончилась история с похищением бурильного оборудования? «Одно ясно. Тогда я не узнал бы тебя. И не сидел бы теперь здесь. Жил бы себе в неведении и покое. Покой. Если бы вернуть тот покой. И тебя. Я. Был бы счастлив».

— «Дядя», — услышал Сейвен знакомый голос и повернул голову. На фоне черной жемчужины Реликта, поблескивающего в двух километрах справа, стояла Айро. — «Не мучайте себя, пожалуйста. Не жалейте о том, чего не было. Будьте счастливы тем, что у вас есть. И тогда будет еще! Я уверена, что дядя Крайтер справится. Он такой!» — гордо закончила она и приосанилась.

Сейвен улыбнулся, и ему как будто стало легче.

— Вот любопытно, — задумчиво произнесла Лейла. — Как мы уберемся с материка, если Крайтер не вернется.

— Да уж, — подхватил Зак. — У нас ни лодки, ни плота… И сделать-то его не из чего, кругом одни камни.

— Надеемся, что Крайтер в порядке, — со вздохом проговорил Моргот. — Что-то мне ваш настрой не нравится, молодежь. Откуда столько пессимизма? Даже про Разиель и… И…

— Диз, — напомнил Сейвен, не оборачиваясь.

— Да. Даже про Разиель и Диз забыли. Расписались в поражении, что ли?

Зак и Лейла дружно сконфузились, но их выручил грохот, ознаменовавший появление громадной шаровой молнии. Это был Крайтер. Он завис над встревоженными товарищами, отплыл в сторону и приземлился чуть поодаль.

— Они здесь, уже совсем рядом, — сообщил он и посмотрел в ту сторону, откуда только что явился. — И… Она очень сильна. Я не смог одолеть ее.

— Все кончено? — спокойно спросил Моргот.

— Нет. Я попробую воспользоваться силой Реликта. Он бы значительно подкрепил меня. Но Айро… Я не понимаю, откуда взялась такая мощь. Она только одна. Одна, понимаете?! А у меня тысячи! И… Я ничего не смог поделать.

— Постой, — прервал его опешивший Сейвен. — Какие тысячи? Ты о чем?

— Да, тысячи, — раздраженно повторил Крайтер. — Биоэфир в моем челноке, в моей креатуре. А там в Реликте — миллиарды! Реликт это колоссальное скопление ментальностей. Всех тех, кто жил до нас на Вербарии. Давно и недавно. Телесная смерть это исход, исход вон в ту фиговину! И я так думаю, что башни в Мегаполисе — это Реликт в миниатюре, с той разницей, что жизненные волны не оторваны от живых тел. Они не слиты в общую массу — у них еще есть сосуды! Но я не пойму: как! Как она одна обрела такую мощь?!

Пораженные товарищи только хлопали глазами.

— Они там, — продолжал Крайтер, указывая в сторону Реликта, — как умная глина. Как… — Он посмотрел на свои руки, скрючил пальцы и сжал их в кулаки. — Я не могу подобрать слов, чтобы описать! Каждый из них хранит свои знания, свои воспоминания, опыт свой. Сохраняет себя полностью! Но их невозможно услышать по отдельности. Они теперь одно целое. Один большой голос. И… Я хочу заорать в этот голос! Но я не уверен, что и это сработает. Миллиарды против одной-единственной живой волны! Теперь вы понимаете?

— Откуда ты… Все это знаешь? — запинаясь выговорила Лейла.

— Вот! — Крайтер достал из кармана манипулятор. — Вот откуда!

Вдруг он оглянулся на океан, точно услышал далекий зов.

— Она уже рядом. Я… Я должен приготовиться. Пожелайте нам удачи, мышата, — с этими словами он вернулся в креатуру, взлетел и направился к Реликту.

С высоты нескольких сот метров флот моншера президента выглядел не таким уж большим и страшным. В оптический увеличитель отчетливо были видны три гидроглиссера, скорым ходом приближающихся к берегу. Никаких признаков отчужденного репликанта. «Отчужденного… Почему Атодомель нас называл репликантами, а Айро — отчужденным? Верно в этом и кроется ее сила». Со стороны Реликта донесся вой, точно поднялась страшная метель.

Над Реликтом восходило второе солнце зажженное Крайтером. Гигантский шар голубого огня оторвался и медленно поплыл в сторону гидроглиссеров, расшвыривая во все стороны сердитые молнии. Один особенно крепкий разряд будто привязался к Реликту и не отпускал его. Сам Реликт преобразился: его поверхность сияла, переливалась всевозможными оттенками синего.

Флот остановился и от головной машины отделилась искорка. Ее неспешный подъем обернулся выстрелом, пронзившим шаровую молнию насквозь. Искристая сфера Крайтера вытянулась вдоль оси прострела в веретено. Из точки вылета брызнул сноп трескучих молний, обвивших сетью выскользнувшую, было, Айро-старшую. Паутина молний сжалась в один плотный разряд. До слуха наблюдателей донесся глухой рокот.

Искра Айро-старшая обернулась вокруг голубого «солнца» и затянула узду так, что бурлящий сгусток разорвало надвое. «Она использует его же силу против него самого!» Верхний шар просуществовал недолго. Лишенный Крайтера и поддержки Реликта, он взорвался. Сражение развернулось километрах в трех-четырех от того места, где притаились зрители, но силы ударной волны хватило, чтобы швырнуть их наземь.

Океан колыхался, а в небе над Реликтом поднялось грибообразное облако. Буро-голубое все в огненно-зеленых пятнах оно шевелилось точно живое, расширяясь шляпкой к потускневшему небу. Когда взрыв немного остыл, выяснилось, что сражение не закончено. Искра металась вокруг потемневшего шара, нанося молниеносные удары. Крайтер парировал атаки, но не контратаковал. Наконец, улучив момент, он встретил очередной выпад мощнейшим разрядом, отбросившим противника далеко в сторону океана.

Воспользовавшись паузой, Крайтер преобразил свое вместилище. Клубок молний распался на тысячу спиралей, соединенных между собой искристыми стяжками. Элементы сложились в геометрически правильный октаэдр, который немного отступил к Реликту и как будто приготовился. Айро-старшая не заставила себя ждать. Она устремилась на защитника Реликта со сверхзвуковой скоростью. Но Крайтер схитрил: за мгновенье до удара он расступился, пропуская Искру внутрь фигуры, и тотцикл сомкнул ловушку. Креатура сложилась за доли квика, сжалась в точку и потянулась к Реликту. «Он хочет похоронить ее в толще жизненных волн!»

Казалось, что еще немного и Реликт поглотит непокорного репликанта, но окрестности озарила новая яркая вспышка. Опытные наблюдатели поспешили укрыться за камнями и прикрыть уши. Когда грохотание унялось, они выглянули снова и с ужасом обнаружили, что от креатуры Крайтера остался лохмот узловой молнии, нещадно избиваемый Айро-старшей.

— «Мама, нет! Мама, остановись!» — услышал Сейвен, будучи полностью уверенным, что слышит он разумом, а не ушами. — «Мама! Мама!! МАМА!!!»

Последнее слово оглушило его посильнее самого громкого взрыва. В этом крике он узнал тот искаженный металлом вопль, который уже слышать раньше.

Айро не стало рядом. Она неслась ослепительной кометой навстречу матери. Не было ни взрыва, ни вспышки. Встретившись, они просто потухли, не оставив после себя и следа.

Act 26

Крайтер едва стоял на ногах. Бледный, изможденный нечеловеческим сражением, он рассказал, что видел, как мать и дочь слились в объятьях. Он видел, как они, точно сдвоенный огонек свечи, канули в Реликт.

Впервые за долгие годы Крайтер плакал. Да и Сейвен глотал упрямый ком, продолжая снова и снова звать девочку. «Айро, ответь! Айро, девочка, ты где?! Айро, не молчи, пожалуйста!» Ему никто не отвечал.

Моргот предложил затопить корабли Делио Флаби, но Крайтер, напротив, выловил их из океана и забросил в непролазные горы Кетсуи-Мо.

— Не должется он Реликта, — мрачно пояснил он. — Пускай осваивает новые земли. Насколько у него сил хватит.

В Мегаполис они вернулись, казалось, быстрее чем отбыли из него. Енисей ждал там, где они его оставили — у пробоины одной из перемычек башен Вечности. Товарищи забрались внутрь и психобот, неуклюже приплясывая, повел их в криогенную камеру. По дороге Лейла заикнулась о том, думает ли Крайтер возвращать манипулятор.

— Я его верну, только когда Разиель покинет клубок жизненных волн, — твердо ответил он, закрывая вопрос.

В криогенной зале стояла все та же студеная тишина. Странно было погрузиться в неизменную обстановку, понимая, что каких-то полцикла назад незыблемость этого безмятежия висела на волоске.

В капсулы забрались только Сейвен с Крайтером — решили, что незачем погружаться в Вечность всем. Тем более, что только Енисей мог указать путь и, в случае чего, оказать действительную помощь. Крышки закрылись, багровое окружение вспыхнуло, потухло, и пред ними вновь проступила Вечность.

— О, братец, таким ты мне нравишься больше, — осклабился Крайтер и похлопал тщедушное отражение Енисея. — Веди свой народ, Енисей!

Психобот застенчиво улыбнулся и поспешил выполнить просьбу.

С первых же нарнов Сейвена одолела непонятная тревога. Он чувствовал — что-то изменилось и видел раскрывшийся мир не как прежде. И хотя все так же горело солнце в вышине, все также гуляли люди по улицам и скверам, и воздух был все также сладок, туманное ощущение двоякости не покидало его.

Крайтер подгонял Енисея, а тот беззлобно огрызался, припоминая ему и Сейвену бестактное обращение с его металлическим вместилищем. На вопрос, сколько времени прошло за их отсутствие, психобот осторожно ответил, что, по его подсчетам не более ста местных дней.

— Но, я повторюсь, — добавил он, — что для ваших спутниц не было смен дня и ночи. Они неусыпно проводили время в вечном дне.

— И где же нам их теперь искать? — спросил Крайтер.

— Очевидно, что там же, где вы их оставили.

Сейвену крайне не понравилось это «оставили». Вся его натура прямо заскрежетала от негодования, но в следующее мгновение он словно опомнился и проглотил уже почти сорвавшуюся грубость. От внезапной озлобленности на лбу выступили капельки пота, что не ускользнуло от внимания Крайтера:

— Ты это чего, Сейв? — спросил он и, остановив спутника, внимательно осмотрел его. — Бледный какой-то. Ты не заболел?

— Здесь нельзя заболеть, — вмешался Енисей. — В Вечности нет болезней по определению. Болеют только физические оболочки.

— Тогда что это? — не унимался Крайтер, продолжающий крутить за уши голову товарища.

— Возможно, синхронизация с Вечностью прошла неудачно. Моншер Сейвен, что вы чувствуете?

— Будто меня внутри двое. Точнее не опишешь.

— Двое? Хм. Таких симптомов я не наблюдал… А впрочем, вы первые, кто подключался к Вечности, не будучи ее частью, так что, возможно, это вполне нормальное асинхронное состояние. Вы как будто уснули, а как будто и нет. Двигаться не мешает? Фокусировка не сбита?

— Нет, с этим порядок. Раздражает только это… Эта двоякость.

— А это не?.. — с надеждой в голосе протянул было Крайтер.

— Нет. Во всяком случае я ее не слышу.

Сейвен лукавил. Град вопросов поднял в нем другую тревогу, исходившую не от него самого, а от той части, которая различалась неясным теневым пятном. Всякий раз, когда он оглядывался, незримое присутствие ускользало в слепую зону, но не исчезало без следа. «Может быть, это и в самом деле Айро? Провалилась вглубь меня и теперь пытается выкарабкаться?» Он представил как девочка, маленькая, хрупкая, как травинка, карабкается по черной остроте утесов навстречу солнцу. Ее тело изранено, глаза полны слез, а усилия тщетны — она непременно соскальзывает в черноту ущелья снова и снова. Сейвен пригляделся и с изумлением обнаружил, что на дне ущелья тускло поблескивают нагие тела и оголенные механизмы, сплетенные экстазом единения.

От увиденного там, в глубине расселины, Сейвен похолодел. Он видел это. Но забыл, когда и где. Он уже видел эту кашу, он помнил, что возносился над ней точно так же, как сейцикл стоял на вершине, к которой стремилась Айро. Стоял и равнодушно, как дневной свет, наблюдал за ее потугами.

Избавиться от внезапного наваждения оказалось тяжело. Оно поглотило Сейвена, захватило, как навязчивая идея. Он остановился, присел на корточки, несколько раз с силой зажмурился, протер глаза, поднялся и оглядел окружение.

Все вернулось на места. Они стояли у выхода из причудливых зарослей перевернутого сада. В лицах Крайтера и Енисея читалась озабоченность.

— Это ненормально, — наконец произнес Енисей. — Таких диссонансов не должно случаться. Мне думается, что причина не в ошибочной синхронизации. Тут проблема в жизненной волне моншера Сейвена. Она повреждена и не может теперь органично вписаться в целостную структуру Вечности.

— Поправить это как-то можно? — спросил Крайтер.

— Нужно выяснить причину нарушения. Но прежде всего следует покинуть Вечность.

— Нет, без Диз я никуда не покину, — путано ответил Сейвен. Ему упорно слышалось, что в голосе Енисея бряцал металл, так, словно бы с ним говорил немой психобот. — Я в порядке. Пойдемте.

Белоснежное собрание, как и прежде, толпилось вокруг капсулы. Но и в этой, казалось бы, знакомой формации тоже ощущалась перемена. Люди стояли не просто так, а подчиняясь некой системе. Этот порядок отчетливо стал виден, когда Сейвен поднялся на сценку. Толпа выстроилась спиралью. Гигантская очередь синхронно шагнула и продвинулась на одного человека. Отчетливо были видны те, кто заключал своеобразную раковину. «Но кто стоит во главе? Куда делся тот, чья очередь подошла? И… Куда ведет эта очередь?!» Удивительно, но его спутники ничего странного не замечали: они стояли с ним рядом и спокойно смотрели на грандиозную спираль. Сейвен похолодел:

— Крайтер, — медленно произнес он. — Что ты видишь?

— Толпу беленьких кетсумошек, — ответил тот, не придав вопросу особого значения. — А вот девчат наших что-то не вижу. А! Вон они, кажется! С той стороны капсулы! Пойдем-ка проверим.

Но Сейвен не шелохнулся. Кожу на лице, затылке как будто стянуло холодом, волосы приподнялись у корней. Прерывистое дыхание замерло, остановилось и он отчетливо услышал, как внутри него бьется второе — чужое сердце. Он закрыл глаза. «Они ничего не видят. Они ничего не замечают. Нет, это я. Что со мной? Я схожу с ума. Кто?.. Айро, это ты? Что… Что ты пытаешься сказать?»

Когда Сейвен открыл глаза — спираль из человеческих тел исчезла. Теперь он видел прежнее столпотворение подчиняющееся разве что хаосу. Они спустились со сценки и углубились в эту чащобу. Сейвен старался не заглядывать в лица. Мерещилось, будто вместо лиц он увидит пустоты. Он глядел себе под ноги и для верности считал шаги.

Незримое присутствие, отпустившее его на время, вернулось и он начал запинаться и сбиваться со счета. Вскоре он замедлил шаг, остановился и, собравшись решимостью, обернулся.

За спиной никого не было. Вообще никого — пустая площадь. С раскрытым от удивления ртом, Сейвен смотрел, целиком отдавшись наваждению. Он стоял на одинокой площади, под куполом краснеющего в закате неба. «А ведь Енисей говорил, что тут вечный день». Единственным ориентиром служила черная капсула, в отблесках заката приобретшая особенно зловещие формы. Она стала какой-то угловатой, ее верхушка потеряла прежнюю округлость и ребрилась зубчиками.

Это был Властитель. Атодомель восседал на высоком троне, под стать своей нечеловеческой фигуре. Рука-меч лежала поперек коленей, вторая рука с щупальцами покоилась на подлокотнике. Он открыто смотрел на приближающегося человека. Во взгляде его глубоко посаженных глаз стыла задумчивость. Когда Сейвен подошел вплотную и остановился, он заговорил:

— Я ждал тебя долго, Сейвен. Очень долго… Впрочем, что такое несколько тысяч фаз по сравнению с вызреванием разума? Но одно дело следить за эволюцией, направлять ее, подвергать анализу, а другое — сидеть взаперти и наблюдать, как творение предается стагнации. Эта раса, эта Кетсуи-Мо, — тупик. И я на долгие годы застрял в нем. По глупости, по невероятному вздору, допущенному мною в спешке. Вы уникальные репликанты. Таких вас никогда не было. И… Я только хотел скорее закончить свое предназначение и вернуться. Верно, не стоило делать этого. Не стоило торопить ход вещей. Но времени не вернуть. Пока не вернуть.

Он помолчал немного, затем поднялся с трона и тяжело шагнул на землю. Почва под его ступней заметно просела.

— Я видел, что к твоей ментальности прицепилась еще одна, та, которая, будучи расщепленной, не способна существовать самостоятельно. Из ваших же размышлений мне стало понятно, кто угрожает генизе. Что этот… Отчужденный репликант был первоначальным носителем твоего паразита. Был матерью. — Властитель усмехнулся. — Вы невероятно чувствительные создания. В чувствах сокрыта ваша великая сила и ваша великая слабость. Я был уверен, что вы вернетесь за вашими… Возлюбленными. Но я и знал, что вам не одолеть отчужденного репликанта. Эта сила, над которой не властен даже я. Отчужденный репликант лишен разума и воли. Он подчиняется только эмоциям. Например, любви. Унять его может мольба возлюбленного или… Или его отчужденная часть. Твой паразит. Я был уверен, что эмоциональный замок сработает. Так и случилось. Расщепленная ментальность обрела целостность, и теперь, будучи давно умершей, она упокоена на дне генизы.

Атодомель снова замолчал, пристально взглянул на Сейвена и тяжелыми, уверенными шагами двинулся на него.

— Паразит вырван, но он оставил после себя гнездо. Теперь, репликант Сейвен, ты станешь вместилищем для меня.

Последние слова Сейвен едва расслышал, поскольку Властитель на ходу растворился в масляно-чернильный туман. Бурлящее облако миазмов окутало его, закружилось вихрем. Голову сдавила чудовищная боль, словно в затылок впился кинжал. Он ослеп, повалился на землю и потерял сознание.

* * *

— Этого просто не может быть, — услышал Сейвен пробившиеся сквозь глухую тьму оправданья Енисея.

— Тогда как это назвать? — голос Диз, такой близкий, заставил его, было, открыть глаза, но, от яркого солнечного света, он вновь зажмурился.

— Я не знаю, — продолжал Енисей. — В Вечности невозможно потерять сознание, поскольку вы уже по факту без сознания. Это не обморок или что-то еще. Это… Какое-то нарушение, вызванное асинхронизацией…

— Хватит, может, уже? — раздраженно оборвал его Крайтер. — Что теперь делать? Понесем его на закорках?

— Я… Я сам, — с трудом выговорил Сейвен и приподнялся на локтях, обводя все еще мутным взглядом собрание.

— Слава хранителям! — Диз бросилась к нему и помогла встать.

Сейвен увидел, как за ее спешкой таились слезинки радости и тайком улыбнулся.

— Прости, что не смогли раньше, — проговорил он. — Мы спешили, как могли. Что… Что случилось со мной?

— Ты упал, — ответил Крайтер тоном, будто на этот вопрос ответа ждали от него самого, — едва мы подошли к капсуле. Что с тобой, Сейв? Ты все еще чувствуешь себя как-то не так?

— Нет, теперь порядок, — голова стала на удивление ясной и нужные слова подбирались сами собой. Он даже слегка удивился, насколько чисты были его мысли. — Это все от переизбытка чувств, я просто растревожился, что мы не найдем вас здесь или найдем совсем другими. Но, хе-х, все обошлось.

— Да, — подозрительный взгляд Разиель немного покоробил Сейвена. — Ты бухнулся в обморок, едва увидел нас. Но Енисей говорит, что расстройства начались раньше и не по этому поводу.

— Ну, я не претендую на истину последней инстанции, — поспешил вставить Енисей, которому объяснение Сейвена понравилось больше, чем его собственные предположения. — Кроме того, не исключаю, что одно усугубилось другим. Да и сравнивать мне не с чем, чтобы делать какие-то выводы.

— А что с Властителем? — спросил Сейвен, разминая шею.

— Молчит, — ответила Диз. — Он ни разу не удостоил нас своим вниманием. Молчит и теперь.

— Странно все это, — вторила своим подозрениям Разиель. — Ну да ладно. Пойдемте уже отсюда, а то я скоро свихнусь в этой Вечности.

На вопрос, чем же они все время занимались, девушки ответили, что — ничем. Бродили по огромному городу, удивлялись его своеобразию, много разговаривали друг с другом и… Вместе тосковали. Конечно, последнее не было сказано открыто, однако Сейвен понял, что они стали гораздо ближе друг другу, чем до этого заточения.

Когда разговор зашел о том, почему за столько времени народ Кетсуи-Мо так и не достиг ничего принципиально нового, Сейвен высказался:

— Это стагнация. Их предназначения определило форму поведения. Однообразного достатка, исключившего всякий посул к развитию.

Все нашли идею определенно толковой и точно сформулированной. Диз даже не преминула шепотом выразить свое восхищение. Сейвен и сам оказался доволен высказанным, но нарном позже призадумался. Где-то он уже слышал мудреное словцо и очевидный смысл, таящийся за ним. Но где, когда и от кого — напрочь выветрилось из памяти.

До самой набережной он шел молча, хотя девушки активно делились впечатлениями от дней, проведенных в Вечности, с готовностью отвечая на любые вопросы. Сейвен прислушивался к оживленной беседе вполуха, а сам упорно вспоминал откуда он мог слышать о стагнации. Ему казалось это безмерно важным. Он мысленно произносил слово на всякий лад и во всевозможных интонациях. Представлял, как его вслух прочитывал Олаф, как оно слетало с уст моншера Дейта, воображал термин на золоченом корешке в качестве названия книги. Даже видел, как оно проскальзывает в развязной речи Зака! Но увы…

Сейвен никогда бы не подумал, что можно устать, напряженно что-то вспоминая. К точке внедрения он подошел вымотанный донельзя. Он уцепился за слово, как утопающий за спасательный круг в штормовую ночь. Все уже заняли положенные места, и только Сейвен все никак не поддавался уговорам Енисея.

— А может, повременим с возвращением? — наконец с надежой проговорил он. — Я хотел бы побродить здесь еще немного. Кто знает, когда доведется вернуться в этот дивный мир.

— Ты точно чокнулся, — спустя короткое молчание вымолвил Крайтер. — Вставай, давай, на положенное место, ценитель дивностей.

Сердце бешено колотилось, в ушах гудело, а руки и ноги мелко дрожали. Тягостное чувство упрямо приказывало ему быть здесь до тех пор, пока он не вспомнит, пока не догадается, кто произнес первым треклятое… «Стагнация. Кто?!» Наперекор себе он занял положенное место, закрыл глаза и глубоко вздохнул. Мир Вечности потух и вспыхнул другой — алый.

Он открыл глаза и приподнялся, не дожидаясь, когда откроется крышка криогенной камеры. Стекло лопнуло, брызнули кровью осколки, окропив куртку, штаны, волосы и лицо. Мгновение он сидел, озирая тесную камеру. «Кажется, я порезался». Мелькнувшая украдкой мысль захлебнулась всепоглощающим повелением. Он встал, не обращая внимания на ранящие осколки, шагнул на пол и снова огляделся.

Сейвен хранил сознание и понимал творящееся. Но его воля окуклилась, застряла в глубине какого-то темного принуждения. «Атодомель? Властитель, это ты?!» Нутром он уловил что-то вроде усмешки — злорадного удовлетворения.

— Сейвен, ты чего?! — выпалил Зак. — Что с тобой?!

Сейвен хотел что-то ответить, но губы едва ли дрогнули. Он даже не посмотрел в сторону Зака. Когда он разворачивался, то в поле зрения попали Моргот и Лейла, нерешительно подступавшие к нему. Затем внимание переместилось к двери и твердые шаги — его шаги — понесли тело вон.

Уже в коридоре на него кто-то набросился и повалил на пол. По тяжести тела и глубине дыхания можно было решить, что это Моргот. Но для сверхъестественной силы, овладевшей Сейвеном, такой груз не стал помехой — его тело подбросило вверх, припечатав усмирителя к потолку. То был не Моргот, а Зак, после удара ослабивший хватку и с протяжным стоном соскользнувший вниз. Раздался грохот, заслышались топот и вскрики. Сейвен ничего не видел, кроме ступеней лестницы, по которой торопливо взбирался.

В другой раз его попытался остановить Моргот — он узнал его по здоровенным, как бревна, рукам. С чудовищной силой, которой обычный Сейвен не обладал, уемщик был отброшен назад. Только на лифтовой площадке товарищи рискнули еще раз остановить его. Пластик под ногами вскипел серебристо-голубой искрой и он глубоко увяз в этой каше. Ноги обдало холодом — это застыл расплавленный пластик сковывая его. Потом Сейвена обволок плотный белый туман, сгустившийся в мембрану непроницаемого кокона. На какое-то время он очутился в совершенной изоляции. В кромешной темноте раздавалось только его дыхание, со свистом вырывающееся сквозь плотно стиснутые зубы.

— Зря стараетесь, — проклекотал он чужим голосом. — Теперь я свободен.

Кокон взорвался кувшином молока, разлетелся на яркие брызги. Он снова увидел их. Расшвырянных по углам, забрызганных остатками кратковременного плена и частично контуженных. Теперь Сейвен глядел под ноги, наблюдал, как его ступни с хрустом выворачивают куски окаменевшего пластика.

Он несся по металлической лестнице, невзначай зацепил плечом какой-то элемент конструкции, но не почувствовал ни боли, ни квика задержки. Лишь услышал, как лопнула сталь. Этот звук, как вопль надорванной струны, долго звенел у него в голове.

У запертых дверей в усыпальницу Атодомеля Сейвен остановился. Мгновенье чужих размышлений и вот, он уже вылез наружу через пробоину, точно паук. Голыми руками он вцепился в одну из сороконожек и потянул. Бренное тело Сейвена налилось сталью, напряглось в нечеловеческих усилиях. Но он ничего не чувствовал. Он лишь слышал хруст суставов, треск костей и звон натянутых сухожилий. Зеленоглазый механоид со скрежетом вышел из гнезда и полетел к земле. Получившегося отверстия более чем хватило, чтобы проникнуть в капсулу.

Внутри было холодно и тихо. Механические существа все так же безвольно глазели зеленцом. Стоял на месте и громадный алтарь, вместе с окровавленным телом Властителя. Не сводя глаз с покрытого льдом алтаря, Сейвен обошел его кругом и остановился в изголовье.

— Наконец-то, — склонился он над лицом Властителя.

Из широко раскрытого рта хлынул черный кипяток — Сейвена вырвало какой-то едкой жижей. Лицо Властителя, каждая его отвратительная морщинка, покрылось пузырящейся блевотой. Масса не стекла, а впиталась, въелась вся без остатка.

К Сейвену вернулось чувство собственного тела, а вместе с ним и боль. Он застонал, пошатнулся, но устоял на ногах, ухватившись за жвалу одного их роботов. Ломило каждый сустав, всякая клеточка молила о спасительной потере сознания. Сейвен размашисто мотнул головой, разгоняя подступившую черноту. Тьма не отступила, а сгустилась в одном месте. Он мотнул головой еще раз, ударился обо что-то, упал и, уже не в силах подняться сам, поднял только взгляд. Над ним навис грозный стан Властителя.

— Прощай, репликант Сейвен, — услышал он тяжелые, раскатистые слова. — Прощай.

Внезапно света стало больше — венец крепчайшей капсулы разлетелся в дребезги, оскалившись рваными краями. В пасти пробоины серел низкий купол мятежного неба.

Act 27

Если бы товарищи замешкались нарнов на пять, то нашли бы Сейвена уже замерзшим насмерть. С поникшей головой он сидел на полу, привалившись спиной к подножию алтаря. Алтарь пустовал, но холодильные установки продолжали работать и в камере стоял сильный мороз.

Бережно, но скоро вынесли бесчувственного Сейвена в коридор, где Лейле кое-как удалось привести его в порядок. Едва убедились, что товарищ вернулся и способен понимать — потребовали все равно каких, но разъяснений. Прерывистый рассказ подтвердил страшную догадку, что под личиной Сейвена в те нарны скрывался сам Атодомель.

Пока Лейла наскоро восстанавливала изувеченное тело Сейвена, Крайтер наконец рассказал о том, что сталось с Айро. Он отложил неприятную весть до пробуждения и вот, только теперь, представился случай… Разиель отказывалась верить и Крайтер отвел ее в сторонку прежде, чем бессильные отрицания пролились слезами. Когда они вернулись, Сейвен окреп настолько, что уже мог без помощи держаться на ногах.

— Мы возвращаемся в Реликт, — сухо произнес Крайтер. — Попробуем поискать ее там.

Моргота покоробило, когда он увидел красное от слез лицо Разиель. Он подошел и обнял ее. Плечи девушки в ответ беззвучно затряслись.

— У нас есть шансы? — спросил он сурово и посмотрел на Крайтера.

— Властитель сказал, что она вместе с матерью в генизе. Если это так, то шанс есть.

С освобождением Атодомеля гибернация Кетсуи-Мо потеряла всякий смысл. Но Енисей остался. Жестами он дал понять, что не намерен покидать места своего предназначения. «Смеет ли он разбудить тех, для кого реальный мир превратился в легенду из пыли времен? Да и пожелают ли они вернуться…»

Челнок скоро пересек изумрудные луга и вторгся в царство высоких снегов. Только здесь, спустя время, Сейвен в полной мере осознал произошедшее с ним. То, кем он был и с кем соприкоснулся. Величие Властителя, его осязаемая воля казались беспредельными. Теперь, когда Атодомель покинул его, внутри ощущалась огромная дыра. Он чувствовал себя опорожненным сосудом. «Меня использовали. Употребили и выбросили, как дырявую куртку, как протекающую раковину». Эта внутренняя брешь не походила на утрату Айро. Когда не стало девочки, Сейвен чувствовал горечь от потери близкого человека. Но теперь… Пустая бездонная яма.

— Смотрите! — прервал его мысли Зак, указывающий куда-то вправо.

Сейвен посмотрел в указанном направлении и увидел столб густого дыма, достающего до небес. В свинцово-черной бурлящей густоте взблескивали сполохи, от темно-вишневых до ослепительно-красных.

— Это извержение, — догадался Моргот. — Вулкан проснулся.

В сумерках сгущающейся ночи отчетливыми мазками распустился лавовый цветок. Горный пик, до этого курившийся, пусть и сильно, но спокойно, разразился первородным огнем. На мгновение показалось, что столб пепла иссяк, но в следующий момент из развороченного жерла хлынуло втрое, а то и вдесятеро крепче прежнего. Лава устремилась рекой по крутым склонам, миражировала от таящих в пар льдов и снега, зловеще подсвечивая клубы пепла.

Всполохи оставленного позади извержения еще озаряли потемневшее небо, как впереди означилась другая зарница. Она была слабее, но ближе и куда отчетливей. Гондола пролетела почти над самым жерлом, едва не угодив в густую хмарь. Сейвен видел томное течение жидкого огня, и в его отсветах пригрезился рок. «Это Властитель. О, хранители, что я натворил…»

Чувство вины задушило Сейвена. Он готов был поклясться, что внезапная вулканическая активность есть результат освобождения Атодомеля. И он — тому причина. «Я пропустил через себя Властителя. Освободил рок Вербарии». Припомнился общий сон и пророческие обвинения Крайтера: «Нельзя остановить то, что ты начал. Хочешь увидеть, что ты начал?» — и Сейвен видел. Весь путь, все события, произошедшие вслед за сном, неминуемо вели его к этому. Вели его к освобождению Властителя. Но разве он не следовал велениям ума и сердца? Разве можно было предположить, что его кто-то направляет?

— Смотрите, вон еще! — Зак указывал на очередное извержение, пусть и далекое, но, судя по отсветам, невероятно мощное.

— И там, тоже… — произнесла Лейла потухшим голосом, указывая в противоположную сторону.

В сгустившейся ночи, товарищи приняли Реликт за очередной вулкан. Громадная сфера переливалась пронзительно-оранжевым и невыносимо ярким огнем. Реликт напомнил Сейвену фотографическую пластинку солнца, которую ему однажды довелось видеть. Скалы вокруг расплавились и кипели. Прибрежная линия, граничащая с расплавом, поднялась алой стеной пара. Выкипающий океан окрасился в кровавый цвет, извивался и трепетал как обезумевшее животное.

Гениза замкнулась и не впускала Крайтера, как бы он ни льнул к ее поверхности. Отчаявшись, он поднялся высоко в небо и с видимым ускорением обрушился сверху, но с одинаковым неуспехом. Тогда Крайтер предложил сесть на утесе, с которого товарищи недавно наблюдали битву за Реликт, выйти и немного подумать. Едва пассажиры высадились, коварный пилот вскочил назад и стремительно набрал высоту.

В раскаленном и невыносимо гнетущем воздухе товарищи стали свидетелями очередного, теперь уже обратного сражения. Сначала Крайтер взмыл над пылающей сферой, взмыл выше, чем раньше, вытянул гондолу в острое копье и обрушил его на Реликт. Грохочущая молния размазалась снопом лазурных искр, не нанеся поверхность ни малейшего вреда. Крайтер собрал рассыпавшиеся искорки в шар, отлетел на почтительное расстояние. С ошеломляющей скоростью его веретено пронеслось над морем, пронзило кровавый туман у берега и с грохотом врезалось в сферу. Брызнула магма, зашипел раскаленный берег. Какое-то время лужи расплава светились бело-оранжевым огнем, но вскоре побагровели, придав разбрызгу сходство с кровавыми пятнами.

Крайтер совершил еще несколько подобных бросков и стал действовать иначе. Его вместилище, снующее на фоне Реликта маленькой шаровой молнией, вдруг рассеялось в голубой туман, окутавший раскаленную сферу.

— Где он? Я его не вижу. Вы видите его?! — запаниковала Разиель, обращаясь то к одному, то к другому невольному зрителю. — Крайтер!..

Под покровом густого тумана сфера генизы заметно потускнела и будто начала остывать. Туман сгустился еще и приобрел насыщенный синий цвет. Стало отчетливо видно, что Реликт, действительно, остывает. Его поверхность раскололи веточки черных трещин, расширяющихся к основанию полусферы. Внезапно эти темные зигзаги ослепительно вспыхнули и кокон Крайтера порвался в лоскуты. Лохмотья невесомым пеплом воспарили над генизой и скомкались в прежний шар, что и вернулся к ожидающим.

В отсветах пламенеющей ночи Крайтер разительно выделялся. Вся его кожа, волосы и даже плащ тускло блестели пепельно-голубым цветом, отчего он походил на видение. Разиель бросилась к нему:

— Никогда больше так не делай, понял?! — она схватила его за плечи и встряхнула, насколько хватило сил. — Не хватало мне еще и тебя потерять.

— Я не могу пробиться, — в голосе Крайтера звучала усталая досада. — Гениза стала непробиваема. Она как… Как не из этого мира. Вроде и здесь, но дотронуться… Даже дотронуться нельзя.

Земля под ногами ощутимо вздрогнула. Товарищи переглянулись, но ничего не сказали друг другу.

— Это Властитель, — проговорил Сейвен и посмотрел в сторону Реликта. — Он использовал меня. Теперь он там — внутри. И все закончится плохо. Очень, очень плохо. Я это чувствую. Я узнал его. Простите. Это все моя вина.

— Будешь продолжать в таком же духе, — Моргот скрестил на груди руки, — я тебя точно винить начну. Откуда ты или кто-то еще могли знать о его замыслах?

— Я мог остаться в Вечности. Я должен был вспомнить его ноты! Если бы я вспомнил! Если бы… — голос Сейвен потонул в диком грохоте.

Земля под ногами тряслась. В непрерывной дрожи отчетливо улавливались особенно мощные толчки, крепнущие с каждым квиком. Рокот нарастал. Сейвен, уже едва удерживая равновесие, повернулся и увидел, как скальная гряда, протяженностью километров шесть-семь, оседала, точно внезапно лишившись опоры. Тут же встряхнуло так, что все разом упали на землю. Укромное плато, на котором они ютились, пронзила трещина шириною в несколько метров.

Часть утеса сползла в клокочущий океан. В любой момент остаток, который обнимал Сейвен, мог пропасть там же. Крайтер, болтающийся рядом, вдруг что-то крикнул и остатки плато накрыл тусклый блин креатуры. Сейвен инстинктивно вцепился в субстанцию руками.

Команда в полном составе цеплялась за белесую лепешку, начавшую осторожно, чтобы никого не стряхнуть, переворачиваться. Затем она съежилась до размеров знакомой чащи и тотцикл прикрылась непроницаемым коконом.

— Все целы? — взволнованно спросил Крайтер, и оглядел пассажиров. — Мы должны вернуться в Мегаполис. Немедленно!

— Это еще зачем?! — возразил Зак. — Надо скорее дуть в купол! Вдруг по всей Вербарии такая же ерунда!

— Именно поэтому мы должны вернуться в Мегаполис! Креатура недостаточно сильна, чтобы поднять в воздух больше! Я должен расширить биоэфирный пласт!

— За счет Кетсуи-Мо? — уточнила Лейла. — Крайтер, как можно?! Они ведь все еще живые люди!

— А как я должен поступать?! — озлился он и, невзирая на ответ соратницы, круто развернул гондолу и выстрелил ею в сторону гор. — Виться над куполом и просто наблюдать, как люди внизу тонут в воде или огне? Кетсуи-Мо пришел конец! Вербарии — тоже! Если не сегодня, так завтра. А с их помощью, с помощью их ментальностей я смогу вытащить из этого дерьма не только наши шкуры, но и еще хоть чьи-нибудь!

— Да откуда тебе знать, что планета гибнет?! — не унималась Лейла.

— Я чувствую это, — после недолгого молчания глухо произнес Крайтер. — Сейв, скажи ей.

— Да, это так, — столь же глухо отозвался Сейвен.

— Это мы еще посмотрим, — насупилась Лейла и замолчала.

От пелены непроницаемого шторма остались только молнии, вторившие контурам бывшей небесной тверди. В пульсе резкого света Мегаполис казался пустынней обычного. Вспышки света порождали бесконечно глубокие тени, отражающие, казалось, изнанку реальности.

В частом мерцании молний были видны корявые разломы, змеящиеся поперек улиц, каналов и площадей. Они зияли так глубоко и чернели так истово, что небесный блеск не проникал вглубь. Многие здания, чья высота и величие не допускали даже мысли об обрушении, теперь покоились на земле разбитые в дрязг. Один раз Сейвен стал очевидцем такого падения. Исполин в сотню этажей осел, накренился и медленно, как в кошмарном сне, без единого звука, сорвался вниз. Почти сразу он зацепил соседнего великана, и тот, не выдержав, повалился следом. Совокупное обрушение взметнуло сизую тучу, часть которой пришлась на брызги — макушки гигантов угодили в еще живую реку.

Удивительно, но все двенадцать башен Вечности уцелели. У пробоины в верховой перемычке стоял Енисей. Он точно ждал их и теперь, дождавшись, неуклюже радовался возвращению. «Жаль, что ты не умеешь говорить». Сейвен поймал себя на мысли, что относится к Енисею не как к груде железа, а как к живому, которого тоже был рад видеть.

— Енисей, — Крайтер взял психобота за металлическое плечо. — Мы должны забрать всех. Должны забрать каждого из народа Кетсуи-Мо. Вербария гибнет — Властитель вырвался и теперь правит генизой. Ты понимаешь, что это значит? Ты меня понимаешь?!

Енисей затрясся всем телом, как бы выражая согласие, развернулся и неуклюже пошагал вдоль коридора.

— А ну-ка, — Моргот подмигнул Заку и они лихо подхватили Енисея. — Не трепещи. Просто маши, где надо сворачивать, и все.

Они выбрались на площадку и поспешили по лестнице вверх. Окружение едва заметно подрагивало, и чем выше они поднимались, тем дрожь ощущалась меньше. С каждым новым витком лестницы становилось холоднее. Под стать температуре изменялось и освещение от чисто белого к бледно-голубому, а у вершины — ярко-синему.

Наконец, лестница округлилась последней клеткой, утопающей в ультрафиолете. Дверей не было, и Енисей просто указал на единственный широкий проем, куда все и устремились.

— Микробов травят, что ли? — волосы Зака, его бледноватое лицо, а особенно глаза — пропитались ярко-фиолетовым тоном.

— Нет, это не то, — возразил Крайтер, чей облик целиком излучал лиловый свет. — Это защита, но не от вирусов.

— А от кого?

— Не знаю. Но мне неуютно здесь.

Недолгий коридор закончился обширной залой, по-видимому общей для всех двенадцати башен. В центре залы витали пурпурные сгустки. Субстанция пребывала в постоянном движении, подкупающем чувства очарованием жизни. Как ни торопились товарищи, но на короткое время они замерли, молча созерцая красоту живого биоэфира. Один только Енисей не обращал внимания на красоты. Он спустился к фиолетово-ртутному клубку, обошел его кругом и вернулся назад. Зажглись маленькие белесые лампочки, округляя контур. Стало видно, что спай ментальностей помещался в стеклянной колбе, уходящей краями в пол и потолок залы.

Редкие светляки ламп казались чужими в этой фиолетовой вселенной. «Как мы. Вторглись без зазрений и изготовились рушить. Целый мир. Удивительно, как только Енисей согласился». Впрочем, психобота простаком назвать было нельзя — он отлично все видел и понимал. Видел, как все вокруг превращается в развалины, и понимал, что Вечность разделит участь Мегаполиса. И если нельзя спасти бренные тела, то почему бы не попытаться сохранить ментальности? Здесь все логично.

Вместилище народа Кетсуи-Мо превосходило рост человека раз в пять, но сам биоэфир занимал лишь одну десятую его объема. Крайтер спустился к прозрачной трубе и как будто уменьшился на ее фоне. Он сжал манипулятор в одной руке, а другой уперся в стенку колбы. Материя тотцикл отреагировала и устремилась к нему.

— Поднимитесь все выше, — не оборачиваясь произнес Крайтер. В тишине его голос показался чужим. — Будет много холодной воды. Очень холодной.

Его товарищи стояли на верхнем ярусе и лишь переглянулись, так как подниматься выше было уже некуда. Сейвен очередной раз смерил взглядом колбу и решил, что даже если выльется вся вода, то до них все равно не достанет.

Крайтер спрятал манипулятор в карман плаща и уперся обеими руками в колбу. Пятнистое, фиолетово-голубое содержимое распласталось напротив него и прекратило хаотический танец. Он выпрямился и сделал шаг назад. Стекло угрожающе затрещало. Еще один шаг, и прозрачная поверхность обезобразилась ветвистой трещиной. Еще один, и единственная трещина брызнула сетью, из которой потекла вода. С последним шагом раздался хруст и тяжелый звон разбитого вместилища. Плеск и грохот воды сотрясли воздух. Впрочем, жидкость стремительно просочилась сквозь пол, так никого и не замочив.

Освобожденный биоэфир витал над Крайтером фиолетовым круговоротом. «Так, наверно, выглядит вода в невесомости». Крайтер, как дирижер, взмахнул рукой, и из цикличного сгустка вырвался ослепительно-белый протуберанец. Рукав энергии пробил в стене громадную дыру, взблескивающую остатками циклона. Молнии сверкали так близко, что казалось, будто они плясали внутри.

Крайтер стал головой чудного создания, напоминающего медузу-переростка. Это новое аморфное существо парило над полом, его многочисленные щупальца шевелились, втягивались и нарождались в других местах…

— Все на борт! — скомандовал Крайтер и щупальца потянулись к озадаченной публике.

Сейвен понимал, чем является это штуковина, но брезгливое уподобление слизи, огромной и противной сопле, не покидало его. На ощупь субстрат ментальностей был тёпел и мягок. «Как утроба матери. Пожалуй, младенцам иного лежбища и не надо». Возглавляемое Крайтером чудище втянуло в себя каждого члена команды, да так, что из колышущейся хляби торчали одни только головы. Сейвен поерзал, убедился, что ему тепло и уютно, как вдруг заметил Енисея, неподвижно следившего за ними.

— Эй, Крайтер! — прокричали он. — Енисей с нами хочет!

— Это можно! — отозвался откуда-то сверху Крайтер.

Из субстрата вытянулись еще два щупальца, которые ловко ухватили поперек туловища психобота и пристроили его рядом внутри.

Уже снаружи биоэфирный сгусток Кетсуи-Мо слился с позаимствованным из Реликта. Сейвен, невольно участвующий в этом соитии, подумал о миллионах людей, чьи тела остались в башнях. Им суждено потухнуть на дне какой-нибудь бездонной расселины. «А не погибили ли они тогда, когда легли в капсулы криокамер? Ведь по-настоящему жили только их ментальности. Как знать. Может, для них ничего не изменилось и они продолжают жить в своей Вечности. А передача контроля от компьютера к Крайтеру прошла незаметно, как теплый ветер».

Крайтер вернул небесной гондоле привычную чашеобразную форму, воспарил над трещавшим по швам Мегаполисом и устремился на запад.

Final Act

Гениза сияла желто-оранжевым солнцем. Она плавала в обширном озере раскаленной лавы и едва заметно колыхалась. «Как поплавок». Несмотря на пришедшую ночь, света было столько, сколько бывает в цикл заката.

От генизы в пяти направлениях расходились трещины — разломы колоссальной величины и глубины. Их края вздымались юбкой вокруг жерловины Реликта. Пласт, примыкающий к горам, вздыбился на два-три километра, изломился и опрокинул один чудовищный горный массив на другой. Всё, насколько хватало взора, полыхало утробным огнем планеты. Из пропастей разрывов, пошире русла Хофери, валил дым, рвались языки пламени и брызги лавы. Сквозь марево было видно, как сотрясалась земля.

Океан отступил и так далеко, что потерялся из виду. Линия, некогда очерчивающая берег, вздыбилась на уровень противоположной горной кромки. Разлом приподнял континентальную плиту, обнажив мертвое, потертое водами дно. Кайма разлома убегала вдаль на десятки, а может быть и сотни километров. Такие перемещения земной тверди вполне могли породить волну, способную топить целые острова. «Бредби!»

— Крайтер, гони скорее в купол! — гаркнул Сейвен, нарушая всеобщее оцепенение. — Если Бредби не под водой, то очень скоро там окажется!

Капитан летающей тарелки ничего не ответил и не обернулся на восклицание. Он вытянул креатуру в стрелу, как уже делал это раньше, и выстрелил ею в сторону отступившего океана.

Черная, клокочущая далеко внизу бездна изредка вспыхивала глубоким огнем. Океан вернулся. Гребни его волн скрывались в ночном мраке, а грохот бури напрочь изолировал кокон креатуры. Все, что удавалось разглядеть — редкие вспышки, исторгаемые прогорающим дном.

Центр Срединного океана всегда считался местом неспокойным, штормовым. Именно здесь рождались все циклоны, несущие шквалистый ветер и проливные дожди на континенты. Но теперь… Здесь бушевала настоящая тьма. Не та ночная, которую они оставили позади, а плотная бездна, возбужденная агонией планеты. О величине и скорости тайфуна оставалось только догадываться, но в том, что зародился планетарный шторм, сомневаться не приходилось. Блеск молний не прекращался ни на квик. Зарницы выскакивали из холодной пучины яркими взрывами. Иногда они вспыхивали так близко, что их ветвистые длани хлестали креатуру, обтекали ее кокон трескучей хмарью.

Они вырвались из эпицентра океанического буйства и, впервые за несколько последних циклов, стало светло. Океан горел. На его некогда пернатой глади теперь бугрились и оседали язвы вырывающихся паров и газов; огромные волны, больше походившие на отвесные скалы, сшибались друг с другом, захлебывались и нарождались вновь. На дне океана бушевала другая голмана, куда более ожесточенная.

Остров Бредби еще стоял. Снизившись, Крайтер нарочно облетел прибрежную линию и немного задержался над портом. Точнее тем, что от него осталось. Неизвестно когда и сколько раз, но сквозь город прошло цунами. Останки некогда цветущего Бредби застряли в отдаленном лесу. Волна отволокла порт на восемь километров, измолов его в омерзительное, едва узнаваемое крошево. Больше всего поражали корабли. Такие величественные в море, на берегу они казались беспомощней слепых котят.

Гигантские волны то и дело проглатывали берег. Некоторые, особо истовые, вторгались вглубь, достигая останков города. «Как контрольные выстрелы. Чтобы наверняка никто не остался в живых». Крайтер снизился и пролетел над щетиной останков. Черепица, изломанные доски, сваи, тонна грязи и… Сейвен похолодел. Он увидел тело ребенка. Изодранное, полуголое, распростертое ничком на груде камней. «Как Айро». Вдруг Крайтер стремительно набрал высоту и метнулся вглубь острова.

Купол стоял на прежнем месте. Высокий, красиво сверкающий в косых лучах равнодушного солнца. Они приземлились и проворно бросились к запечатанным вратам. Некоторое время им не отворяли, но вскоре вакуумные створки бесшумно расступились.

Олафа, конечно, не было. Он остался там, где они расстались, — в Сотлехте. Уполномоченный, а им оказался капитан Дарен Тэльменелио, встретил неожиданную команду в кабинете протектора. Он сдержанно рассказал, что первый, самый разрушительный вал стер с лица острова все побережье. Единицы, которым посчастливилось спастись, укрылись здесь в куполе.

— Только беседовать с ними — не самая лучшая идея, — заключил Дарен. — После того, что они пережили. Эти пятеро твердят, что погибли все, а для них — это лишь небольшая отсрочка.

— Они правы, — мрачно изрек Моргот. — Землетрясения и цунами — это только начало. Следом придет невиданной силы шторм, а потом…

— Потом Вербария развалится на куски, — меланхолично перебил его Крайтер, стоявший у окна, спиной к остальным. Он обернулся и задумчивым взглядом окинул собрание. — Атодомель больше не нужна планета. Он взял с нее все, что хотел.

— Реликт, — выдохнула Разиель.

— Да. Гениза — ядро всей нашей цивилизации. В ней содержится каждая высвобожденная смертью ментальность. Каждая мысль, каждая идея, а вместе — ментальность планеты. Урожай собран, моншеры и фрейлейны. Пора в амбар.

Все молчали и растерянно смотрели на Крайтера, который, казалось, закончил, но вдруг продолжил торопливой скороговоркой:

— Это лишь вопрос времени, как скоро Вербария сожжет сама себя. Купола, пусть они и прочны, но и они не выдержат тектонических жерновов. У меня есть идея, она настолько же нелепа, насколько смерть нашей планеты. Я предлагаю как можно скорее покинуть ее.

— Кого ее? — туповато уточнил Зак.

— Вербарию. Я знаю, что поднять купол у меня достанет сил, но как сделать это половчее — сообразить все никак не могу…

— Поднять… Купол?! — Дарен посмотрел на Крайтера, как на безумца. — Ты в своем уме?

— Красавчик, давай не будем ля-ля, ладно? — развязно отмахнулся Крайтер. — Потом спасибо будешь говорить.

— Не смей мне грубить, сопляк! — взревел Дарен, вскочил, но ударился коленями о столешницу, отчего стоявший на ней стакан подскочил и расплескал воду.

— Вот оно! — вскричала вдруг Лейла, указывая пальцем на растекшуюся лужу. — Вода! Ты мог бы растворить свой биоэфир в межстенной прослойке! Как это было у Кетсуи-мо!

— Хм. А ведь может… Быть… Стоит попробовать, — Крайтер снова отвернулся к окну, точно позабыв обо всем и обо всех. — Я мог бы… В замкнутом контуре воды связи сохранятся и контроль останется. Кроме того область… Станет шире. Хм. А часть импульса можно будет ввернуть на гравиточку…

Он замолчал, достал из кармана манипулятор и стал перебирать его пальцами. Наконец он развернулся к хранившим молчание товарищам, нахально ухмыляясь.

— Отличная идея, — он посмотрел на Лейлу. — Не ожидал. Молодец! Так. Теперь нужно запихать креатуру внутрь. Эй, красавчик, прикажи-ка открыть ворота пошире!

* * *

За многие годы обитатели купола натерпелись от Крайтера разных выходок, начиная от поджога двери визитатора и заканчивая собственной гибелью. Он стабильно вытворял такое, чего обычные люди избегали не только в делах, но и в помыслах.

После грянувших катаклизмов, казалось, вряд ли Крайтеру удалось бы чем-то еще шокировать жителей купола. Но, когда за ним в купол вползло нечто, взволнованная публика бросила все и, с разинутыми ртами, высыпала на кольцевую дорожку поглазеть.

За шагающим как ни в чем не бывало Крайтером змеилась креатура. Она плыла по воздуху залипающим водяным мазком, эдакой бесконечно следящей каплей. Матово-голубая едва прозрачная лента точно вырастала из невидимого источника за спиной Крайтера.

Диковина уплыла на минус первый этаж — к компрессорному насосу, отвечающему за фильтрацию воды в оболочке купола. В этом отсеке был клапан подкачки, который использовали для возмещения потерь воды. Именно его и намеревался использовать Крайтер, чтобы разместить креатуру внутри.

Сейвен как-то раньше не замечал, насколько велика масса субстанции. То ли из-за того, что ее консистенция преобразилась в слабое желе, то ли из-за иллюзии замкнутого пространства, но креатура наводнила коридор от лифта до самого входа в компрессорную. Податливая светло-голубая волна затихла, едва заметно предаваясь внутреннему шевелению.

В компрессорную они спустились вдвоем, вдвоем же отвинтили рукав клапана подкачки от скважины и подтянули его к выходу. Крайтер бесцеремонно воткнул шланг в креатуру, а Сейвен встал у рычагов управления. По сигналу он опустил нужную рукоятку и насос напряженно загудел. Субстанция всосалась так жадно, что на стенах коридора не осталось и развода.

Когда они поднялись обратно, Крайтер подошел к оболочке, положил на нее ладонь, и тут же за стеклом возникла креатура. Она точно выскочила из-под земли, завихрилась стягом, смоталась в клубок, сжалась и приобрела бесформие, знакомое по сосуду из Мегаполиса. Послушно следуя за рукой Крайтера, она то приближалась, то удалялась, взмывала и пропадала из виду в толщине под ногами.

— М-да, многовато, — вздохнул Крайтер и пошел к ближайшей лавочке, на ходу потирая блестящий диск. Он снова никого не замечал и прошел сквозь обступающую его толпу, как слепой. Безликий кругляш пленил внимание Крайтера не надолго, так как уже через нарн он встрепенулся и обвел взглядом товарищей.

— И мне, пожалуй, внедриться понадобится, — озвучил он вывод своих таинственных размышлений. — Внутрь ведь можно попасть, да?

— Ты как будто ни разу не дежурил у компрессора, — укоризненно покачал головой Зак.

— Нет. За меня это другие делали. Так, значит, можно?

— Да, — натянуто ответил Дарен. — Сферу купола периодически чистят. Распорядиться, чтобы тебе выдали водолазное снаряжение?

Крайтер снова выпал из реальности и отрешенно посмотрел в сторону.

— Нет, — наконец произнес он, не глядя на Дарена. — Я так справлюсь.

Он вернулся в компрессорную в обществе Дарена, и то только потому, что кто-то должен был запереть шлюзовую камеру. Остальных он попросил не ходить следом. Разиель категорически отказалась пускать Крайтера без подобающего снаряжения, но он спокойно и твердо стоял на своем:

— Родная моя, я никогда так не был уверен в себе, как теперь. Со мной все будет в порядке. И со мной, и со всеми вами.

Интонация, с которой были произнесены эти слова, заразила всех уверенностью, какой горел Крайтер. Он как будто знал наперед, что катаклизм закончится не так уж плохо. «Эх, эти бы его слова, да в громкоговоритель, чтобы каждый хоть немного взбодрился».

Нарнов двадцать ничего не происходило. Товарищи облюбовали одну из лавочек и молчали. Подходили обитатели купола, узнавали как там снаружи или что случилось со стариной Крайтером.

Вернулся Дарен, встал рядом и оповестил:

— Все, я заправил его. Надеюсь, ваш друг умеет дышать под водой.

— Он не умеет, — ответил Сейвен и почувствовал, как почва под ногами едва заметно дрожит. — Он ничего не умеет.

Разгорелась нервозная суета. Люди выскакивали, махали руками и спешили к главным воротам. Ноги сами подхватили Сейвена и понесли в гущу стихийной толчеи.

На купол надвигался черный вал, и эта волна превосходила все виденные ранее в десятки раз. Над кипучим гребнем дальше и выше клубилась тьма иного рода. Это был тайфун, добравшийся-таки до злополучного острова. В узком просвете тускло поблескивал сердитый глаз заходящего солнца, и скоро, очень скоро, он мог сомкнуться навсегда.

— Это конец, — Дарен снял фуражку и пригладил ладонью волосы.

Земля под ногами задрожала сильней. «Еще бы — такая громада надвигается». Странно, но Сейвен следил за приближающейся волной как будто со стороны. «Интересно, лопнет оболочка купола или нас смоет, как морской буй?»

Неожиданно гидрослой вспыхнул яркой голубой аурой. Вода точно превратилась в осколок полуденного неба. Дрожь усилилась. Вибрации походили на торопливую пульсацию сердца — ритмичные, глубокие, ощущаемые всем телом.

— Смотрите! — выкрикнул кто-то и указал рукой на лепесток голубого огня, снующего в гидрослое.

Это был Крайтер. Он совершил оборот и остановился напротив взволнованной толпы. Обнаженный и полупрозрачный, он почти утратил человеческий облик. Черты лица стерлись: лишь общими мазками вырисовывались нос, глазницы, линии ушных раковин. Все тело сгладилось, приобрело обтекаемые формы, а внутри брюшной полости сверкал диск манипулятора.

— Крайтер, — прошептала Разиель и подошла к стеклу.

Она приложила ладонь к гладкой, прохладной оболочке купола, и Крайтер откликнулся, коснулся ее ладони. Хотя их разделяла полутораметровая толща стекла, всем привиделось, будто их пальцы на долю квика соприкоснулись.

Потом он взвился к вершине купола, и оттуда по гидрослою растеклась волна густого бледно-синего ореола. Почерневший за стеклом пейзаж дрогнул и медленно поплыл вниз. «Мы поднимаемся?!» Сейвен, не веря своим глазам, прильнул к прозрачной оболочке и с замиранием сердца увидел, как отдаляется земля. Он увидел огромную яму, гнездо, в котором тысячи фаз сидел купол, он увидел гребень волны, чудовищного морского вала, тянущегося от края до края. Видел, как эта масса целиком пожрала остров, выплюнув считанные горные пики. «Вот и все. Бредби пришел конец».

Понемногу набирая скорость и высоту, купол, как гигантский мыльный пузырь, поплыл в сторону Гелионии — прочь от надвигающейся планетарной бури, которая уже омрачила половину небес.

* * *

Западный край Гелионии погрузился в черную пасть океанического дна, а восточный — сгорел в пламени вулканов. Везде, где когда-то цвели равнины, теперь кипели огненные гейзеры, а там, где высились неприступные гряды гор, — зияли бездонные пропасти.

Лопнувшее русло Хофери стало сырой могилой для миллионов жителей Сотлехта и его окрестностей. Затопленный, беспомощный и уродливый город напомнил Сейвену погибший Мегаполис. Такой же великий, но безвозвратно потерянный. Искать выживших в этом хаосе можно было годами. Крайтер, по-видимому, посчитал так же и устремил небесный ковчег к куполу Гелионии.

Купол они отыскали без труда — на лоснящейся водной глади только он был опорой взгляду. Громадный стеклянный буй, неспешно дрейфующий на восток. «Повезло, что его не раздавило водой». Крайтер завис над куполом, снизился и легонько коснулся его поверхности. Затем он медленно стал вращаться вокруг оси, пока не остановился.

Крайтер подплыл к главным вратам и жестами показал, чтобы вакуумные створки отворили. Ворота открыли и он указал рукой вниз, давая понять, что нужно спускаться. По распоряжению Дарена к главным воротам поднесли бухты канатов, лебедку и добровольцы предприняли спасательный спуск.

Больше всего Сейвен опасался, что купол начнет ускользать и тогда вместе с куполом, соскользнут и они. Но Крайтер правил с изумительной стабильностью, так, что спуститься на купол Гелионии не составило труда.

Их ждали и встретили с радостными воплями. Сейвена, Зака, Моргота и еще трех отчаянных парней были готовы расцеловать. Каждый зацепил по пассажиру, Зак крикнул и несколько раз дернул за свой канат, сигнализируя о подъеме. Наверху включили лебедку, и первая группа поползла вверх.

На спасательную операцию ушло чуть меньше цикла, и пассажиров у Крайтера прибавилось на сто пятьдесят два. За череду ходок Сейвен смертельно устал, но радостные лица спасенных были ему щедрой наградой. Дейт настаивал на том, чтобы совершить еще несколько спусков и вытащить самое ценное, но Крайтер безапелляционно набрал высоту, принуждая запечатать вакуумные створки. Он торопился, и куда — Сейвен отлично знал. «Купол Крисалии. Больше живых в этом мире негде искать».

Сейвен и Диз стояли у окна в кабинете протектора и, взявшись за руки, молча наблюдали за меркнущим диском солнца. Он чувствовал, что этот закат — последний и солнце больше никогда не взойдет над Вербарией. В груди щемило, тоска накатывала волнами, лишь немного отступая в блеске наворачивающихся слез. «Вербария умирает. И я, только я виноват в этом». Диз, как будто подслушав его мысли, слегка сжала ладонь.

— Сейвен, о чем ты думаешь?

— О смерти.

С нарн они помолчали.

— Ты все еще веришь в нее? После того, что узнал и увидел?

— Я верю в ту смерть, которую вижу. Я убил Вербарию, Диз. Понимаешь? Я ее убил…

— Не ты, а Атодомель. Причем… Гибнет оболочка, а сердце — сердце Вербарии — продолжает биться в генизе. Ведь именно люди, заточенные там, — вот кто истинная сущность планеты. И пока будет Гениза — будет и Вербария.

Он глубоко вздохнул и посмотрел вдаль, где гасли последние лучи заката. «Сердце Вербарии. Где-то ты окажешься теперь».

Куполу Крисалии не посчастливилось — там, где он стоял, взошла плеяда изрыгающих лаву вулканов. С Лейлой по этому поводу случилась настоящая истерика, и Диз с Разиель были вынуждены увести ее прочь от гнетущего зрелища. Крайтер уже готовился основательно набрать высоту, поскольку шторм уже добрался и до морозного острова, как круто поменял траекторию и пошел на снижение. Он подлетел к небольшому чудом уцелевшему клочку снега. Там, как изумрудины на белом полотне, стояли трое древних. Они молча наблюдали за темно-голубым шаром и, когда им сбросили канаты, все так же безмолвно и без суеты уцепились за них.

— Там внизу, — как неотесанным аборигенам, полу-жестами, полу-словами объяснял Дейт Сауро зеленым долговязам, — еще кто-то живой есть? Живой, понимаете?!

— Нет, — четко и ясно ответил один из древних. — На Вербарии не осталось никого, кроме нас. И вас, репликанты.

Сейвен, слышавший этот разговор, вздрогнул.

— Как? Как вы нас назвали?! — он схватил древнего за грудки. — Повтори! Кто мы?!

— Вы те, кто вы есть, — спокойно ответил долговяз, глядя большими глазами на Сейвена. — А мы являемся теми, кем являемся. Властитель закончил здесь, и теперь он вернется. Он разогревает ядро планеты для выстрела. Это означает, что Вербария прекратит существование.

— Мы можем его остановить?!

— Нет. Первый неудержим. Он заберет генизу с собой. Это все, что я могу сказать.

— Но как же быть нам? — Моргот невозмутимо скрестил на груди руки. — Наблюдать за тем, как он взорвет планету в своем неудержимом старте?

Древний замолчал, посмотрел на Сейвена и, когда тот отпустил его, отступил на шаг и ответил.

— По прихоти судьбы у вас случился он, — древний обернулся всем телом и посмотрел на Крайтера, внимательно следившим за ходом беседы. — Сила отчужденного репликанта поможет вам спастись.

— Отчужденного? Вы хотите сказать, что… — Сейвен не успел договорить, его перебил древний, стоявший по правую руку от первого.

— Он больше не часть ментальной стороны и отчужден генизой. Это дает ему власть над естеством. Теперь он Гениза для самого себя. И для вас, последние репликанты Вербарии.

— Вербария лишь одна из множества планетоидов системы, называемой вами Солнечной, — заговорил третий долговяз. — Среди них есть одна планета, на котором вы смогли бы продолжить существование. Это вторая планета от Солнца — Земля.

У Сейвена голова пошла кругом. Он понимал, что говорили древние, но осмыслить, принять эту информацию, как реальность, как нечто происходящее здесь и теперь, — напрочь отказывался. «Крайтер отчужденный репликант? Спасение на Земле? Ведь это — космос!»

— Да, это космос, — оказалось, что последние слова Сейвен выкрикнул. — Когда-то, очень давно, сеянцы спустились на Вербарию именно оттуда. Ваш сеянец крепок. Он выдержит путь.

— Сеянец? В смысле… Купол? — уточнил Дейт.

— Да.

— А кто вы, что зовете себя древними?

— Мы здесь с самого начала. С момента рождения жизни на Вербарии. Но нам следует немедленно покинуть планету, иначе будет поздно.

Едва долговяз закончил фразу, как Крайтер взвился на вершину и купол стремительно набрал высоту. Они поднялись над клокочущим океаном планетарного шторма, озаряемого то белыми вспышками молний, то красно-оранжевыми всплесками плоти Вербарии. Подчиняясь высоте, вернулось и солнце. С холодным безразличием оно освещало кипящий над планетой хаос.

Впервые Сейвен увидел Вербарию со стороны. Черный шар, пронизываемый алыми и серебристыми ветвями сполохов. «Какой бы ты была без этого черного савана?» В груди опять заныло, заскребло когтями чувство вины и скорби. Он почувствовал, как по щеке скользнула слеза.

Измерять космические пространства никто не умел. Никто, кроме Енисея, быстрыми взмахами прутика рисующего на песке схемы с цифрами. По чертежам было видно, что купол отлетел от Вербарии уже на четыреста тысяч километров. В тот самый момент, когда он затер цифру, чтобы написать новую, мрачный лик планеты рассекли алые трещины, разбежавшиеся сетью от одной точки.

Темный кокон планеты лопнул, распустился, как дивный космический бутон. Куски тверди, отгибаясь от раскаленного ядра планеты увядшими лепестками, отваливались. Сияющее ядро мерцало тончайшей голубой сетью. Оно плыло, как новорожденное солнце, сбросившее старую, огрубевшую кожу. Остывая глыбы крошились, разламывались в обоюдном столкновении и следовали за ядром угловатым шлейфом.

Скорость ядра возросла. Оно рвануло вперед по орбите, освобождаясь от остатков коры. В точке, положившей начало «расцвету» Вербарии, разгорался столб огня. Ослепительно белый он напряг каждую ниточку сети, накинутой на ядро, как вдруг потух и рассыпался в лазурную искру. Вопреки ожиданиям, звездочка, венчавшая этот столп огня, не отделилась, не стартовала, а рухнула вниз, на оголенную планету.

«Айро». Сейвен прильнул к стеклу.

— Айро!

Но в ответ — только разбитое эхо.

Content

Дмитрий Савчатов
Сердце Вербарии

Act 0

Act 1

Act 2

Act 3

Act 4

Act 5

Act 6

Act 7

Act 8

Act 9

Act 10

Act 11

Act 12

Act 13

Act 14

Act 15

Act 16

Act 17

Act 18

Act 19

Act 20

Act 21

Act 22

Act 23

Act 24

Act 25

Act 26

Act 27

Final Act