Тёмная поэзия

Редактор Олег Хасанов

Дизайнер обложки Владимир Григорьев

© Владимир Григорьев, дизайн обложки, 2021

ISBN 978-5-0055-5683-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

ХОРРОРСКОП-ПРЕСС представляет

Из России с ужасами. Тёмная поэзия

© 2021 Издательство «Хоррорскоп-Пресс»

https://horrorscopepress.wordpress.com

Все права защищены. Только для частного использования. Коммерческое и некоммерческое воспроизведение (копирование, тиражирование, распространение, сдача в прокат, переработка, использование идей и персонажей, публичное исполнение, передача в эфир, сообщение для всеобщего сведения по кабелю, доведение до всеобщего сведения в сети Интернет) без разрешения правообладателя запрещены.

© Авторы, текст, 2021

© Олег Хасанов, составление, 2021

© Владимир Григорьев, иллюстрация для обложки, 2021

© Издательство «Хоррорскоп-Пресс», 2021

Компьютерная вёрстка Олег Хасанов

Предисловие редактора

Из глубины глубин был поднят этот том

Готических сонетов про забытых мертвецов.

Веками лежала книга на дне морском —

Безмолвное хранилище тайн мёртвых городов.

Открой её, и холмы тотчас проснутся.

Наступит чёрная осень, и сядет Смерть на трон.

Услышав шёпот грёз, все спящие ужаснутся,

И тень над Иннсмутом предвестит зловещий эон.

Под гулкий гул барабанов, рассекая сны,

По тропам преисподней, по дорогам тьмы

Русалки, волкодлаки, ведьмы и колдуны

Выйдут из зеркального мира своей тюрьмы.

Открой том под взоры пустоглазых домов;

С книги некроромантики падут печати.

И ведьминские сказки про древних богов

Не выпустят из своих пергаментных объятий.

И ангелы срежут свои крылья,

И Носферату вновь проснётся.

Поднимется волна насилия,

И снова чья-то кровь прольётся.

Олег Хасанов

8 июля, 2021 г.

Александра Ильина

И СНОВА ЧЬЯ-ТО КРОВЬ ПРОЛЬЁТСЯ

Александра Ильина – журналист, писатель, блогер. Творчеством начала заниматься довольно рано. В 10 лет писала небольшие сказки и рассказы для детей, но дальше развивать себя в детской литературе не стала. В настоящее время Александра специализируется на мистических рассказах и готической поэзии. В 2021 году у автора вышел дебютный сборник мистических рассказов «Subconscentia».

Сейчас Александра – активно публикующийся автор и участник множества литературных конкурсов и премий. Финалист Всероссийской литературной премии «Новый Сказ» памяти Павла Петровича Бажова, финалист II международного фестиваля им. А. С. Пушкина. Лауреат I Международного фестиваля «Казак Луганский» им. В. Даля.

И снова чья-то кровь прольётся.

И мрачный день опять начнётся.

И дождь пойдёт,

И смерть придёт

К тому, кто сам того захочет.

Умрёт… Наступит смертный час.

И вдруг умолкнет чей-то глас.

Страданья оборвутся вдруг.

И в дверь раздастся громкий стук.

Пришла она…

И не уйти, не обмануть.

Ничем нельзя её спугнуть.

Она придёт. Придёт за каждым.

Ей всё равно, кто это будет.

Она с собою заберёт.

Где он всё сразу позабудет.

Забудет кто он, кем он был.

Зачем он жил, и как он жил.

В мир тьмы с собою заберёт,

Никто его там не найдёт.

Александр Авгур

ЗЕРКАЛЬНЫЙ МИР

Александр Авгур – писатель, поэт и декламатор, работающий в жанрах реализма, хоррора, триллера и драмы.

Странности бывают, знаю точно!

Но со мной случилось это в первый раз,

Зеркало ожило одной лунной ночью,

Разделив меня… То есть нас…

Он заметил меня первым, в отражении,

Уловил в движении – диссонанс.

Будто буйным стало воображение,

Ведь другой мир за зеркалом – нонсенс.

Он ходил из стороны в сторону,

Нервно, закурил сигарету.

Вдруг на все дела стало всё равно

И я с собой проболтал до рассвета.

«Ну, как там Льюиса Алиса?» —

Шутил я, скрыв недоумение.

Были у нас одинаковые мысли,

Те же идеи, зеркальные сомнения.

«Кто ты?» – спросил в унисон,

Идентичный голос вызвал улыбку.

Доппельгенгер или дурной сон?

Быть может, видение зыбкое?

Мы сидели друг напротив друга,

В одинаковых креслах, глаза в глаза.

«На этом можно заработать круто!» —

Я уже не помню, кто первый так сказал.

Мы обсуждали планы, ночь текла плавно,

Порой по делу, порой плавая.

Cricket плавили, никотин в пламени,

По правилам сбросили с души камни.

«Ну, как мы дальше? Озолотимся? Погудим?

Как Гудини или Ходжа Насреддин,

Как ханжи наследим в этой истории?»

Обычно сам с собой не спорю я…

Взвесив все за и против,

Мы пришли к выводу, вроде

Дружбу заводим, теперь бизнес-партнёры,

Он там, а я тут, вместе свернём горы!

«Можно фокусы показывать, цирк да и только!»

«Пятьсот за билет! А зрителей сколько?»

«Думаю, много! Это чудо! Магия!»

Поверить в это, день назад, ну никак не мог я…

Кто-то задумался, другой задумался тоже,

От мыслей недобрых пошёл мороз по коже.

Как же всё сложно, последствия не постижимы.

Стали в один миг раздражимыми мы.

Какое-то время спустя,

Будто пустяк, в кухню ушёл.

Пусть будет он, или пусть буду я,

Грань между миром – будто тонкий шёлк!

Пришли, и оба догадались тут же,

Рука за спиной, кто первый, ну же…

Ножи блеснули – отражением стали,

Мы встретились глазами усталыми.

Кто-то упал, то ли я, то ли он,

Кого-то захватил вечный сон,

А второй, чуть слышно пробормотал:

«Это не эгоизм, это выгода».

Теперь дела в гору – у меня своё шоу! Но…

Мои недостатки будто бельмо…

Нет в отражении, бедам нет счёта…

Нет меня на видео и фото. Какого чёрта?!

Максим Кабир

ТЮРЕМНЫЙ РОК

Максим Кабир – русскоязычный украинский писатель и поэт. Пишет прозу в жанре хоррор. Автор пяти романов. В 2018 году в издательстве «Астрель» вышел роман «Скелеты». Рассказы Кабира входили в различные жанровые антологии. На его счету девять поэтических сборников. Последний на сегодняшний день, «Нежность», вышел в Праге в 2021 году. Стихи Кабира публиковались в СНГ, США, Грузии, Израиле и других странах.

Когда убийц казнили в Старой Клуше (так называли местные тюрьму), их чёрные обугленные души не уходили полностью во тьму.

Став током, по сети сбежали, скрылись в домах, чтоб быть поближе к палачам. На перекрёстке провода искрились, и радио включалось по ночам. В розетках треск. Проводка задымилась. Гадюкой ползал кабель силовой. Дочь коменданта заживо сварилась под Элвиса в кабинке душевой. Плясал малец, врубив Hard Headed Woman. На Wooden Heart упал, черней угля. Был сгусток мрака, злобен и безумен. Зола и пепел. Мёртвая земля. В горящей Клуше, думая о сыне, рубильник дёрнув, сел на стул палач. И Элвис пел. И небо будет синим над линией электропередач.

Анна Вязьмитинова

ИЗ ГЛУБИНЫ ГЛУБИН

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Из глубины молю, прошу покоя.

О ужас, что же деется со мною?

Под внутренним затерянным мирком,

Покинутым небрежно и беспечно,

Огромное ворочается нечто,

Ворчит опять не-мёртвым языком,

Шипит под дотлевающей золою,

Шуршит между шершавою корою,

Приходит никогда, живёт нигде,

Молчит неодолимой вечной ночью.

Никак не догадаюсь, чего хочет

Ознобом в зной, кругами на воде.

Что было полной небылью немою,

В безлунной беспросветности завоет —

Неразличимо, я или оно.

В саду из расходящихся тропинок

Гора из перемешанных крупинок

Вершиною перетекает в дно,

И ни конца, ни края, ни покоя…

Среди миров, ознобом среди зноя,

Единомногий может быть один,

Особенно, когда кому-то нужен.

Прислушавшись, пойму ли я, о ужас,

Твою мольбу из глубины глубин?

Андрей Старцев

ЗА ОКНОМ

Андрей Старцев – молодой челябинский автор, сочинитель прозы, стихов и текстов песен. Работает в «сумрачных» жанрах, находя в них и красоту, и гармонию, и пользу.

Группа автора в ВК: https://vk.com/mythable

Однажды ночью я открыл окно

(жара мешала провалиться в сон),

и тотчас происшествие одно

из глотки моей выдавило стон:

внизу, в саду, в неверном лунном свете,

увидел я кошмарный хоровод.

В нём были только маленькие дети,

всё делавшие задом наперёд.

Они – вот жуть! – не лёгкими дышали,

а миром, что вокруг, и миру было гадко.

И глазья пучили они отнюдь не в дали:

глядели внутрь черепов, а на меня украдкой.

Тогда я в ужасе отпрянул от окна,

ногой задёргал – задом наперёд!

Потом, упав ничком, очнулся ото сна,

но сам развёрзся мой предатель-рот…

и воздух стылый грудь мою покинул.

…прозреть о новой жизни был я рад

и сам заторопился к детям милым:

теперь мой сон – они, луна и сад.

Вячеслав Котов

МОНАХ

Вячеслав Котов – российский «многостаночник». Поэт, писатель, переводчик, сценарист, режиссёр, мультипликатор, автор и исполнитель собственных песен, а также тот, кого можно обозвать модным нынче словом «ютубер». Лауреат нескольких кинофестивалей (в частности, на конкурсе любительских экранизаций Стивена Кинга взял «серебро» и приз зрительских симпатий); автор ряда песен для мультсериалов, выпущенных студией «Рики» (создатели «Смешариков»); обладатель «Серебряной кнопки» от YouTube и один из представителей «Новой школы авторского перевода» (на его счету более тысячи переведённых фильмов).

Давным-давно, в одно село простое,

Где жизнь текла в размеренных тонах,

Не нарушая местного устоя,

Забрёл один немолодой монах.

Он поселился на краю деревни

И не тревожил люд по мелочам.

Лишь раз, на общем празднике, в таверне

Сказал, что видит диво по ночам.

Но люди, во хмелю, за кружкой пенной

Сейчас уже не вспомнят этих слов.

Подумали: «Он попросту блаженный…

К чему вдаваться в речи дураков?»

Монах не стал людской перечить воле.

Не верят, ну и пусть, то их дела.

А сам, однажды ночью, вышел в поле,

Подальше от пропащего села

И, на колени встав, промолвил слово:

«Прошу, всевышний, ниспошли покой!

Те ангелы должны явиться снова,

Пусть в этот раз возьмут меня с собой!»

Закат разрезал ночь кровавой бритвой,

Зашла за тучу полная луна.

Монах крестился и читал молитву

Уж третий час, без отдыха и сна.

Но вот – вознаградилось ожиданье:

Ярчайшим светом рассекая тьму,

Три девы в белоснежных одеяньях

Неспешным шагом двигались к нему.

Как звёзды на бескрайнем небосклоне,

Они к себе приковывали взгляд.

Монах согнулся в трепетном поклоне,

Забыв молитву. Всё – свершён обряд.

Но девы постояли лишь минуту,

Склонив к монаху головы свои,

Затем вдруг засмеялись почему-то

И далее неспешно побрели…

Когда же лунный свет сумел пробиться

Сквозь плотную завесу облаков,

Он осветил пустые их глазницы

И отразился кровью от клыков.

***

Покойного борца за духовенство

Нашли селяне в предрассветный час.

С улыбкой безграничного блаженства

И выжженной дырою вместо глаз.

Рената Каман

КАК БУДТО БЫ

Если в голове копошатся жуки, нашёптывая странные истории, возможно, стоит к ним прислушаться?

Рената Каман не придумывает сюжеты, а следует за героями, чтобы вместе путешествовать по краю Вселенной, не боясь оступиться. Мистика давно стала неотъемлемой частью поэзии Ренаты.

Тёмные мотивы её строк влекут за собой, завораживая и пугая.

С творчеством Ренаты можно ознакомиться на канале https://zen.yandex.ru/id/5c44379b0a39ac00acbff9ec

С недавнего времени Рената Каман увлеклась живописью и графикой, решив в будущем облачать странные образы не только в слова, но и в линии.

Странная-странная женщина смотрит в упор, глазеет, пялится,

Черноволосая, неопрятная, пугает меня нарочно!

И руки костлявые тянет и тянет – никак не дотянется!

Губами, обветренными и сухими, шлёпает скоморошно…

И есть в ней нечто загадочное, в этой премерзостной женщине,

И даже немного от дьявола есть: лукавый, прехитростный взгляд.

И хочется вгорячах отвесить увесистую затрещину

По злобной ухмылке в приподнятых губ уголках – или две подряд!

А платье на ней старомодно избыточно, с жирными пятнами,

Повисло, как сальная тряпка, на размалёванном сверх мертвеце.

И вся она – препротивная слишком, с выходками отвратными,

Грозит – словно мысли читая, тоненьким пальцем – заблудшей овце.

И с каждым исчирканным годом становится всё омерзительней,

Никак не притихнет, ведьма, и словно задорнее день ото дня!

Пугает нарочно, кривляется в зеркале грымзой язвительной,

И есть в ней что-то как будто бы от меня…

Олег Волынский

ВОЛКОДЛАК

Олег Волынский живёт на берегу Чёрного моря, в крымском городе Судаке – маленьком, но с богатым прошлым. Интересуется историей, географией, происхождением языков и мифов. В 20 лет, как и многие в этом возрасте, писал стихи. Есть небольшие опыты в прозе. Олег уверен: в крымских горах живёт волшебство, где-то там, за следующим хребтом или перевалом, в соседнем селении, а по цветущим склонам и между замшелых камней развалин ходят боги.

– Заходи, красавица, в мой дом,

Но не долго оставайся в нём.

Разве ты забыла: в этот вечер

Мы с тобой не назначали встречи?

Знаешь, мне дурной приснился сон:

В нём я слышал похоронный звон,

Видел кровь, луну, и много трупов.

Ты не веришь в сны? Да это глупо!

В час, когда наш разум крепко спит,

Подсознанье с нами говорит!

Да, считай, что говорю я нудно,

Но себя ведёшь ты безрассудно.

Всё, до завтра, я закрою дверь,

Попрощаемся с тобой теперь.

Здесь, пойми, не прячется другая,

Всё стократ серьёзней, дорогая.

Ведь сегодня полная луна,

Что со мною сделает она

Этой ночью, ты совсем не знаешь,

К счастью, даже не подозреваешь,

Это хуже, чем в кошмарном сне!

Ты смеёшься и не веришь мне.

С детства, мол, забыть успела сказки,

А за день соскучилась по ласке.

– Слушай, я не разлюбил тебя,

И сейчас хочу спасти, любя.

Никогда я чувств не знал сильнее

Никогда мне не было больнее.

Кроме человека, верь-не верь,

Прячется во мне ужасный зверь!

Ты ж со смехом говоришь, что очень

Будешь рада зверю этой ночью…

Жаль, тебя не убедить ничем,

Ты не слушаешь меня совсем.

Воля всё слабей, я не железный,

Все слова к тому же бесполезны…

– Сколько времени, скажи, сейчас?

Нет ещё одиннадцати? час

Есть всего у нас с тобою;

В плен сдаюсь я пред твоей любовью.

– Заходи ж скорей, налей вина,

Выпей влагу красную до дна;

Ставь бокал, иди ко мне, родная,

Мой огонь, как никогда, пылает!

Торопливый цокот каблуков

И пьянящий аромат духов.

Быстрое, горячее дыханье

Прерывают жадных губ слиянья.

Тихий шорох платья, гаснет свет,

Никаких преград меж нами нет.

В темноте твоя сверкает кожа

Я её касаюсь осторожно,

Чувствую, как пылко сердце бьётся.

– Что же на твоей груди так жжётся?

Это крест серебряный; его

С шеи сняв, кидаешь ты в окно.

Словно нежный шёлк твоя спина…

А на небе круглая луна,

Смотрит на меня с глубокой болью,

И глаза Её залиты кровью.

Что-то тяжко стало мне дышать,

Кровь в висках вдруг начала стучать.

На губах запузырилась пена —

Близкий призрак страшной перемены.

– Милый, как могу тебе помочь?

– Быстро, слышишь, убирайся прочь!

Ноги в руки и бегом отсюда!

– Я в беде тебя бросать не буду!

Слышу, как часы двенадцать бьют…

– Что, твои неправильно идут?

Говоришь, нарочно так сказала?

Приговор себе ты подписала!

– Убегай, коль жизнью дорожишь!

– Это лихорадка? ты горишь! Вот вода…

– Я зверь! ты мне не веришь?!

– Бедный мой любимый! ты же бредишь!..

В голове туман… как быть? не знаю,

Человечьи силы я теряю.

Может, самому бежать подальше?

Но вернусь назад ведь, вот что страшно!

Я хотел разгрызть зубами вену,

Или голову разбить о стену,

Всё ещё хотел тебя спасти.

Сделал я, что только мог, прости…

– Убегай в окно! – я завопил,

Рухнув на пол, из последних сил.

Позвонить куда-то ты пыталась…

Тут моё рычание раздалось.

***

Ты от ужаса окаменела,

Голова твоя мгновенно поседела.

И рука без сил повисла долу.

Я припал, к прыжку готовясь, к полу.

Вот и всё, конец любви настал,

Я тебя на части разорвал;

Утолил свой инфернальный голод,

И навстречу мне беспечный город!

Насладиться бегом я спешу,

Каждой клеткой с радостью дышу!

Сердце бешено в груди клокочет,

И над мной летит Царица Ночи!

Люди, вам свободу не терять,

И меня никак вам не понять:

Тридцать дней я существую в клетке,

Тридцать дней мой разум в прочной сетке,

В месяц только ночь одну живу,

В месяц раз всего оковы рву

Ненавистной шкуры человечьей,

Той, с которой связан я навечно.

Сонный город быстро промелькнул,

Вольный воздух мне навстречь дыхнул!

Воздух, вашим духом не отравлен

И от силы древней не избавлен!

Я стрелой на холм пустой взлетел,

Голос мой над степью полетел!

Я пою Луне, и с морды волчьей

Капли крови вниз и клочья плоти!

И в ответ я слышу лай собак;

Путник в поле ускоряет шаг.

Трепещи, двуногих тварей племя:

Ужасы растит ночное время!

Прячьтесь же за стенами домов,

Запирайте двери на засов!

Радуйтесь: я больше не желаю

Крови; я вас просто презираю.

***

Лёгкий ветер вдруг развеял мрак:

Близкого рассвета верный знак.

Неба на востоке край светлеет,

А сиянье солнц ночных слабеет.

Утром кончится моя дорога

Унесут меня далёко ноги.

С чувством ужаса смыв с тела кровь,

Я проснусь, и всё начнётся вновь.

Антон Филипович

ЗАПИСКА НА СТЕКЛЕ

Антон Филипович родился и проживает в Симферополе. Писать начал с конца 2016 года, работает преимущественно в жанрах фантастики, хоррора и фэнтези. Призёр и финалист различных литературных конкурсов («Астра-Блиц», «Зарисовка-мини», «ФантЛабораторная работа»). Публиковался в альманахе фантастики «Астра Нова», электронном фэнзине «Притяжение», журнале ужасов «Хоррорскоп», а также в антологиях хоррора «Зов», «Из России с ужасами: Маленькая книга кошмаров», сборнике фэнтези «Легенды магических земель» и в других изданиях.

Капризные буквы текут по стеклу.

Красные, вязкие символы.

Сетку плетут из крови на стенах прозрачных.

Пустых, словно жизнь.

Прощание, может, а может, приветствие.

Тут уж как посмотреть.

Ведь что есть смерть – знать никому не дано.

Начало то или конец.

Известно лишь, страхом явление это пропитано.

Тёмной, безмерной печалью.

В кривых лабиринтах мира, средь чуждых мне лиц,

Я вижу теперь лишь твоё.

Радость и боль на нём сплелись в поединке,

Тебя живьём пожирая.

И символы эти, и пальцы твои в крови.

Приветствие, а может, прощание.

Леди Дракнесс

ГУЛКИЙ ГУЛ БАРАБАНОВ…

Леди Дракнесс родилась в г. Ленинграде в 1967 году. Закончила ЛГПИ им. Герцена. Публиковала стихи и прозу на Проза.ру, как основном творческом месте обитания. Некоторые произведения были опубликованы на ЛитРес, Самиздате, в сборнике «Стихоплётство», на Author.Today и на сайте Поэзия.ру.

Гулкий гул барабанов

И тьма поглотит Закат

Только кроваво-пьяный

Отсвет ещё не погас.

Тонкая щель меж закатом

И наступившей тьмой,

Мир разделяет хрупкий

На наш и уже чужой.

Гулко стучат барабаны,

И торопят уйти,

С проявлениями Бездны

Людям не по пути.

Бешено бьют барабаны

И гаснет кровавый закат,

Кто не успел укрыться,

Явившийся не виноват.

Артём Максуль

ГОЛОС ПУСТЫНИ

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Во тьме я слышу голос твой,

Теряет разум тут покой,

Ифриты скачут по шатрам,

Персидским расписным коврам.

Зовут мой караван вперёд,

Туда, где в ночь Орёл зажжёт

Созвездья звёзды. Путь далёк…

Напуган я ль, столь одинок?

Виденья вновь пронзают мозг

Прекрасной гурии и розг

Покинувшей навеки рай

Аллах, храни меня! Спасай!

Кругом раскинулся песок

Её лишь слышен голосок

Но спит безмолвно мой верблюд

Ему нисколь не грустно тут

Глоток дурмана, и во сне,

Скольжу под звёздами к тебе

Над мглой барханов, и Луна,

Меня приветствует она.

Безмолвны джины, страж-шакал,

Узрев меня, к тебе воззвал

Ступаю робко во дворец

В твой грот из огненных колец

Фонтан там вижу, рядом с ним

Кружит свой танец бог-павлин

И ты здесь, моя госпожа,

Порхаешь по кривым ножам

И сделай, путник, хоть глоток,

Узрит он тысячи дорог

Забудет лишь которой шёл

Как сладко здесь, так хорошо!

Меня ты манишь, словно лёд,

Что с гор река в пески несёт;

Пленяешь тело, как лоза,

Стройна, как дикая коза.

Я слышу хор из сотен флейт

И скорбный струнный менуэт;

Рогатый, чёрный бес-шайтан

Стучит в свой медный барабан.

Но ветер вновь развеет дым;

С рассветом снова я один

Лежу на ложе во шатре,

И в теле тяжко, тесно мне.

Гляжу на тлеющий кальян,

Вновь от увиденного пьян,

И от обжегших шею губ

Пустынной девы, словно труп.

Проснётся верный мой верблюд,

Его в поводья запрягут

И устремится караван

Вдаль средь пылающих бархан.

Я солнцу рад, но всё ж не прочь

Вновь устремиться к тебе, Ночь,

К богам, в заброшенный дворец,

Над жизнью, где не властна смерть.

Надежда Гамильнот

ТЁМНАЯ БАШНЯ

Надежда Гамильнот – писатель, поэт, критик. Публиковалась в четырёх сборниках международного конкурса «К западу от октября», в сетевых сборниках «Хеллоуинские истории», «Бесконечная история», в вебзине «DARKER», в антологии «Из России с ужасами: 100 хоррор-драбблов». Участник литературного проекта «Инсаров». Лауреат 2 степени международного молодёжного конкурса имени братьев Шнитке в номинации «Поэзия». Финалист и призёр различных литературных конкурсов («Чёртова Дюжина», «Зверский холод» и др).

Клетчатый плед и взведённый курок,

Кровь от амвона и до небосклона.

Раньше пред гранью стоял, сколько мог,

Всё принимал как кольцо Соломона.

Раньше сказал бы: свобода, а не

Согнутый палец судьбы-этой-суки.

Быть чужеродным на каждой войне

Это талант или область науки.

Горечь твоя превращается в смех.

Амбера нет, да и нет Галаада.

Пули в ладонях теплы, словно грех,

Был ты собой, а другого не надо.

Башня разрушена, сломан флагшток

У корабля серебряной гавани.

Пули, послушные, пробуют сток,

Ночь пред тобою в траурном саване.

Роза поэтов древнее времён,

Солью рассыпана по отражениям.

Ты – настоящий иль клоунский клон?

Истина верно навеки потеряна.

Держишься для… Дуло просит висок.

В мире, где яркость равняется боли,

Ты не безумец – не ангел тем более!

Просто живёшь между жизненных строк.

Николай Сурков

ЛЫСАЯ ГОРА

Николай Сурков родился и вырос в Москве. Со школьных лет увлекался физической географией, историей и фантастикой. С 2010 г. участвовал в многочисленных походах и экспедициях. В 2013—2019 годах учился и работал на Географическом факультете МГУ, где одно из увлечений стало профессией и первой основой для творчества. Второй стал открывшийся для него жанр фэнтези. Некоторые стихи написаны в экспедициях и посвящены пройденным маршрутам, увиденным городам или «настроению дороги», другие созданы под впечатлением от книг, исторических источников, старинных зданий. С 2016 г. изредка читает свои произведения на вечерах поэзии в Москве, опубликовал несколько стихотворений в различных сборниках.

Ну, снова здравствуй, Лысая гора!

Аэродром шестнадцатого века,

Где ведьмы воспаряли до утра,

Кошмары посылая человеку.

Тут как-то попытались ставить крест,

Святой водой поляну окропили,

Молитвы часто слышались окрест:

Пергамент помнит ужасы и были.

Мы тоже помним: ночью под луной

Полёт дугою радостный и пьяный,

Над городом катился волчий вой

И дьявольские вопли – над поляной!

Кто был доносчик, мерзок и хитёр?

Приход питался мыслями о страхе,

Кого опять потащат на костёр

От власти одуревшие монахи?!

Костры горели ярче, чем закат,

Пронзительные вверх летели крики,

В них церковь проклинали и солдат,

А те вздымали головы на пики.

Тяжёлый дым времён рассеял взмах:

Кругом стоят бетонные кварталы,

На выровненных техникой холмах

Для новых строек места не хватало.

Однако полуночной тишиной,

Луною полной вызванный и пьяный,

По крышам прокатился волчий вой,

И дьявольские вопли – над поляной.

Катарина Воронцова

МАЛЕНЬКАЯ НОЧНАЯ СЕРЕНАДА

Катарина Воронцова переводит прекраснейшего поэта на свете – великого, одержимого смертью Томаса Ловелла Беддоуза. Любит Клайва Баркера. С её творчеством можно познакомиться здесь: https://vk.com/id397273175

Доротее Таннинг, художнице

Что за дверьми?.. Всё вокруг продолжает гореть.

Дыры воронок висят над моими детьми.

Ночь искривляет пространство, желая узреть

Взгляд старой куклы Возьми-Изломай-Отшвырни

Разве возможна романтика туфель с бантом

В ржавой вселенной, чей автор, великий, как Босх

Дал ей мечту о забвенье (возможно, потом),

Трудную Смерть, мыслеиглы, дробящие мозг?

Порваны платья, за масками, вместо лица

Мало, что будет, кроме клубящейся тьмы.

Лола и Лита – два вечно живых мертвеца

Плачут о детстве в объятиях красной тюрьмы.

Василий Рогулин

АЛЬХАЗРЕД

Василий Рогулин полюбил хоррор ещё в подростковом возрасте, фанател от творчества Лавкрафта и Баркера.

В октябре 2019 года занял первое место в конкурсе «Современный Дух Поэзии». В 20-ый печатный сборник конкурса вошли пять его стихотворений: «Водяной», «Поющие Скалы», «Русалка», «Лешие», «Охота».

Участвовал ещё в одном самиздатовском сборнике «Слово талантам. Том 2».

В 2020 году решил попробовать себя в прозе. Несколько рассказов были озвучены на Ютуб-канале «Den Blues & Cupidon». А на канале «Истории от Ворона» его рассказ «Снегурочка» занял второе место в конкурсе «Хоррор-Баттл».

Хаос вечен в безликой тьме,

Мрачный идол на алтаре —

Затерявшийся меж миров безмолвный свидетель.

Тайны мёртвых и жизни суть

Мне открыл Заповедный Путь,

Только Чёрной Козы Лесов свирепые дети

Уже рыщут в слепой ночи,

И неясный огонь свечи

Порождает на стенах вновь голодные тени.

Гаснет призрачно-тусклый свет,

Так не просто найти ответ

В череде безотрадных снов и жутких видений.

Страшной Книги надменный зов

Сбросил тяжесть моих «оков»,

Диск луны, словно в луже блик, подёрнулся рябью.

Затаившийся Страж у Врат

Мне явил Затонувший Град,

И разверзлись под гневный рык небесные хляби.

Мир окутал сырой туман,

Взбунтовавшийся океан

Посылает под своды стен могильную стужу.

Скоро рухнет последний мост,

Гаснут искры далёких звёзд,

Пожирает их в пустоте Космический Ужас.

За пределом пространств бурлит

Тот, чьё имя на монолит

Нанесли, на заре времён, бессмертные Старцы.

В нём – рожденье и смерть всего,

Боги кружат вокруг него,

Под пронзительный флейты стон, в причудливом танце.

Я – безумный поэт Земли,

Что в пустыне Руб-эль-Хали

Отыскал безымянный храм, во мраке скитаясь.

Я постиг тайны древних рас,

Только дюжиной злобных глаз

На меня из руин взирал сам Ползучий Хаос.

Возродив позабытый миф

Написал я свой «Аль-Азиф»,

Сквозь надрывистый плач цикад, слыша шёпот грозный

Тех существ, что пришли за мной.

Солнца лик скрыт зловещей тьмой.

Ничего не вернуть назад – уже слишком поздно.

Александр Лещенко

СОБИРАТЕЛЬНИЦА ДУШ

Александр Лещенко родился в двадцатом веке, тогда же и начал писать. Однако серьёзно писательством увлёкся только в веке двадцать первом. С 2016 года участвует в различных сетевых конкурсах: «Чёртова дюжина», «ФантЛабораторная Работа», «Астра-Блиц». Любимые авторы: Стивен Кинг, Эдгар Аллан По, Говард Филлипс Лавкрафт, Ричард Лаймон и многие другие. Предпочитает писать хоррор, но не чурается и других жанров, например, таких как фантастика и юмор.

Основное кредо автора: «Развлекаться во время творческого процесса и развлекать других результатами творчества».

Ссылки на авторские страницы:

1) http://samlib.ru/editors/l/leshenko_a/ – (Страница на Самиздате).

2) https://fantlab.ru/autor73972?preview=1 – (Страница на ФантЛабе).

Как птицы в клетках бьются их сердца,

боятся они страшного конца.

Конец приходит в облике прекрасном,

туманным, летним днём неясным.

Такие дни в году редки,

как золото среди реки.

И вот тогда издалека

приходит в город тот Она.

Вся в белом с ног до головы,

без всякой праздной мишуры.

Ей ни к чему ни шум, ни гам;

легко шагает по волнам.

И только лёгкий плеск воды,

подскажет нам Её следы.

Но ненадолго лишь на миг,

и вдруг раздастся чей-то крик.

Он будет полон боли, страха,

невероятного размаха.

За ним последует второй,

словно голодный, волчий вой.

Утонет город в сонме криков,

и будет много мёртвых ликов.

Лежат на улицах, в домах,

лежат они на всех углах.

Причина смерти их – Она,

словно гигантская волна,

накрывшая собою город,

принесшая лишь смерти холод.

Ни кара древняя богов,

и не проклятье врагов.

Она лишь души забрала,

и с ними в море вновь ушла.

Её был выбор очень прост —

герой, злодей или прохвост,

попали они в Её сети,

как глупые, смешные дети.

Естественность они забыли,

внутри себя давно убили.

Она ускорила лишь срок,

который им отмерил бог.

Кирилл Щедрин

КАК ЧЕРНИЛА…

Кирилл Щедрин проживает в Санкт-Петербурге. Публиковался в журнале «Найди лесоруба», антологии «Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов». Выступал с рассказами на поэтических вечерах и творческих фестивалях в северной столице. Любимые жанры, в которых и вокруг которых пишет: сюрреализм, вирд, магический реализм.

Как чернила, как тушь, как зрачок,

Как нутро заколоченной комнаты, —

Чёрное слово я в книге прочёл,

Написал себе в сердце чёрным по чёрному.

Мы вдвоём, и я молча целую плечо.

Безмолвие губ: говорит лишь материя.

Когда открываю тебя, как ключом, —

Слышишь, как слово клокочет в артериях?

Надрываясь, до хрипа, сильней и пьяней,

Когда мы танцуем упругими волнами.

В конце прижимаюсь – до самых корней —

И лью в тебя чёрное, чёрное, чёрное.

Мария Андреевских

ВЕДЬМА

Мария Андреевских проживает в городе Челябинске, окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств, работает в библиотеке Южно-уральского технического колледжа, пишет стихи и прозу, участник II Некрасовского семинара молодых литераторов (2014 г.).

Страхи, сомнения, немного сметанки

Чтоб зелье сварилось в скорости,

А когти драконов, мышей и поганки

Оставлю на вашей совести.

Длинною ложкой в котле чугунном

Буду помешивать суеверия,

Одна цена тайне в мире подлунном —

Это лишь ваше доверие…

Живу триста лет, отвечаю трёхзначно,

Меня не ловите на слове…

Зелье в чей-то чужой стакан предназначено?

А то могу и за шиворот… Вам!

Шучу. Вот видите – магия она в основе…

Дело в ингредиентах…

Их каждый приносит сам!

Максим Иванов

ТИК-ТАК…

Максим Иванов живёт в Саратове. Окончил педагогическую магистратуру в СНИГУ им. Н. Г. Чернышевского. Работает в жанрах: хоррор, фэнтези, научная фантастика. Пишет стихи. Пробует свои силы в драматургии.

Тик-так, вот так

Возвратился снова мрак.

Он приходит натощак,

Еле слышен его шаг.

Тик-так, никого,

Тонки пальцы его.

Убежать не дано,

Он тут бродит давно.

Тик-так, ой-ёй!

Чуешь холод рукой?

В доме кто-то чужой,

Нарушает покой.

Тик-так, беда.

Не оставит следа.

Где-то льётся вода

Это он идёт сюда!

Тик-так, как лёд

Его взгляд тебя жжёт.

Он тебя заберёт,

Под водою убьёт.

Тик-так, уже

На твоём этаже.

Силуэт в витраже,

Полок скрип в стеллаже.

Тик-так, не смотри,

Глаза белых ровно три.

Смолкли быстро воробьи,

Не дожили до зари.

Тик-так, навсегда.

Не уйти никуда.

Где-то льётся вода

Это он, да, да, да!

Антон Филипович

МАРШ МЕРТВЕЦОВ

Антон Филипович родился и проживает в Симферополе. Писать начал с конца 2016 года, работает преимущественно в жанрах фантастики, хоррора и фэнтези. Призёр и финалист различных литературных конкурсов («Астра-Блиц», «Зарисовка-мини», «ФантЛабораторная работа»). Публиковался в альманахе фантастики «Астра Нова», электронном фэнзине «Притяжение», журнале ужасов «Хоррорскоп», а также в антологиях хоррора «Зов», «Из России с ужасами: Маленькая книга кошмаров», сборнике фэнтези «Легенды магических земель» и в других изданиях.

Они идут! Они идут! Смотри!

Кровавый флаг несут.

Узри!

Они поют! Они поют! Услышь!

Прогнивший гимн жуют.

Беги!

Они найдут! Они найдут! Страшись!

Тебя в ночи сожрут.

Умри!

Они нашли! Они нашли! Подъём!

Солдату не до сна.

Учти!

И ты идёшь! И ты поёшь! Ура!

Найди же всех живых.

Вкуси!

Влад Волков

АЗАТОТ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

Что есть сил, коль можешь, сияй!

Средь крупы рассыпанной звёзд.

И сколь далеко ни блуждай,

Видишь нас сквозь мрак Мира Грёз.

Крась пурпурной кровью закат,

С севера Авророй свети!

Тем, кто преклонился у врат,

Сил предай подальше пройти.

Жертву мне свою назови,

Сына забери, но не дочь.

Силою меня надели,

Дай нам пережить эту ночь.

В разум мой пошли свой ответ,

Слышать мне позволь этот зов!

Там, где тьма, должен быть свет.

Древний не потерпит оков.

Я восславлю имя твоё,

Прахом на могилы детей.

Знаньям обучу я её,

Сделаю навеки твоей.

Зажигаем свечи души,

Те, кто так боится огня.

Там на перекрёстках, в тиши,

Где морок вчерашнего дня.

Символы твои нанесу,

Камнем с убиенной жены.

Где туман рождает росу,

Там цветут прекрасные сны.

Синевой своей озари,

Ею переполни меня.

Эту ночь себе забери,

Дай нам свет грядущего дня.

Голос средь кристаллов небес,

Звуком флейт ползёт мимо стен.

В разум, где нет больше завес.

Пусть грехи смывают из вен.

Стоя у надгробной плиты,

Я восславлю имя твоё.

Скромно приносящий дары,

Забери его, не её.

В вихре танца нас закружи,

Сил придай прожить эту ночь.

Выстрой нам свои миражи,

Ниспошли, что может помочь.

Там, на перекрёстках миров,

Где молитвы наши слышны.

В трещинах твоих кандалов.

Там горят лишь свечи души.

Я смиренно жертву принёс,

Их на блюде в пищу прими.

Видишь нас сквозь мрак Мира Грёз.

С дочерью позволь мне уйти.

В этом лабиринте зеркал,

Дланью верный путь укажи.

Тот нашёл, кто долго искал,

В вихре танца нас закружи.

Озари сияньем своим,

Радугой сквозь весь небосвод.

С губ дрожащих прочь пусть летит:

«Иа! Зи Азкак! Азатот!»

В серебристом свете Луны,

Оставляя чёрную тень,

Молим бога вечной войны:

Дай нам встретить завтрашний день.

Где бурлит величье твоё,

Там же, где кишит твоя власть,

Криками клубит вороньё,

Словно разверзается пасть.

Пусть кружатся перья смолы,

Мы походкой ветра уйдём.

Тихо ритуал завершим.

Клятвы верности принесём.

Дмитрий Давыдов

НЕКРОПОЛЬ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Скотомогильник ушедших времён,

Здесь мифология часть бытия.

Ты инфицирован и заражён.

Ты здесь навеки, навеки здесь я.

Некрополь – город мёртвых,

Некрополь – город живых.

Некрополь – рай несвободных.

Некрополь – ад для иных.

Пещерное время, быть может, пройдёт,

Несовершенство останется в нас.

Рассудок оружие не превзойдёт.

Глупости – время, мудрости – час.

Мрачные стены непрочных домов,

Но слишком сложно от них убежать.

Цитадель правды уходит в мир снов.

Я не хочу здесь существовать!..

Анна Вязьмитинова

БОГ ДИКОЙ ТАЙНЫ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

по мотивам романа Стивена Кинга «Кладбище домашних животных»

Где костенеет бурелом,

Жадна трясина,

Подманишь жизни жарким ртом,

Рукой массивной.

В тумане огоньки тревог,

В ресницах блики…

Такой великий древний бог.

Такой великий.

Настало время, твой урок

Безумно-строгий.

Покажет месяц-криворог

Тень криворогих.

Кусками скальпов торопыг

Закрыло фары.

Кричат гагары у тропы.

Кричат… Гагары?

Ты паникующей толпой

И настом талым,

Коварным корнем под ногой,

Осиным жалом

Подманишь смерти на порог.

Всем, ежечасно.

Такой ужасный древний бог.

Такой ужасный.

Без толку в страхе умолять,

В надежде тоже:

Тверда холодная земля,

Но сердце твёрже.

И ждёт болотная вода,

Ждёт неслучайных

Бог уходящих навсегда,

Бог дикой тайны.

Не победить шаги судьбы,

Не пересилить.

Но кем мы были без борьбы?

Кем бы мы были?

В коварный корень скручен рог,

Замолкли крики…

Такой ужасный древний бог.

Такой великий.

Артём Толмачёв

КОЛДУНЬЯ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Глядит с угрозой на болота

Красными окнами старый дом.

Издалека похож на злого монстра.

Живёт старуха в доме том.

Она живёт там триста лет,

И день и ночь колдует.

Жёлтой кожей обтянут скелет,

От неё холодный ветер дует.

Старуха-ведьма много знает,

Больше, чем её ровесники-дубы.

Когда нужно, лесную нечисть призывает

И разговаривает с нею на «ты».

В прошлом сокрыта седая древность,

Быстротечно настоящее.

Хранят чудовища старухе верность.

Она видит предстоящее.

Огромная сутулая тень,

Пальцы как старые ветки.

Грядёт новый день,

Будут ещё новые жертвы.

Бурлит и кряхтит котёл,

Полумрак комнатёнки страшен.

И свирепо пылает огонь,

Пожирая день вчерашний.

Дмитрий Колейчик

ПЛЮС 10%

Дмитрий Колейчик родился в Минске, живёт в Воронеже. Окончил Литинститут им. Горького, семинар прозы А. А. Михайлова. Автор поэтических книг «В Рай!» (2016) и «Оккультизм» (2018).

Они обманутые и отвратительные.

И просыпаются из могил —

встают, падают, поднимаются.

Пальцы ломая, хватаясь за плиты,

такие дорогие плиты из гранита,

мрамора…

отполированные с любовью.

на вечную память.

в нашем сердце.

мы никогда не забудем,

бла-бла-бла.

Море амура-мур-мур-мур.

Они приходят в те места,

где их только и могут ждать,

в привычные старые квартиры, пивные, пельменные…

безутешные, ожившие —

им холодно, они грязные:

хотя бы чашку чая и душ! Но

их гонят, как ненависть.

всё, на что они могут рассчитывать —

страх и ненависть.

Живые их не любят.

И все плиты осыпаются сахаром,

– гранитные, мраморные, —

в чай на полыни —

для мертвецов.

Бог видит, что люди

всё ещё не могут принять

жизнь после смерти.

Дьявол утверждает, что этого —

не произойдёт никогда!

а Бог просто боится забвения…

поэтому не оставляет никого

в геенне огненной.

(Забирает всех,

понимает всех,

забирает к себе,

прощает всех…

всех!

всех!

всех!

всех!)

Дьявол детям

возле школы

суёт в руки спички.

(Нет отвратительней лжи,

чем вся без остатка правда!)

Но дети не берут,

им запретили родители.

Рай – не рай, – полон людей.

Тыква – горница гостей.

(Полон земляной орех костей!)

Боль не прекращается никогда!

Хочешь ли познать наслаждение

самосожжения?

Гарантия невозвращения,

или мы вернём вам душу

плюс 10%.

Смотрите сами – как они ходят,

шатаются,

– унтерменши…

Владимир Беспалов

ГУСТАВ

Так и не придумав себе по-настоящему крутого псевдонима, Владимир Беспалов публикуется под своим настоящим именем. Пару раз его рассказы попадали в сборники издательства «Перископ». Иногда Владимир пробует писать в рифму, хотя всё, что он знает о поэзии, почерпнуто им из песен Эминема.

https://stihi.ru/avtor/vladimir313

(посвящается нильскому крокодилу-людоеду Густаву)

Нас ждёт крокодильчик,

Окутанный илом,

В проточной водичке —

Убийца плаксивый;

Мистический полог

Из страха и скорби

Сорвал герпетолог,

О главном напомнив:

Добычей для сильных

Рождён невиновный,

Банальны причины,

Примите покорно,

А хищник, что хищник,

Опущенный с детства

На самое днище,

И жертва не жертва —

Лишь выбор фортуны,

Случайный к тому же,

Ей, суке безумной,

Решать, что на ужин;

Проявит заботу:

В бурлящую речку

Пошлёт антилопу…

Взамен человечка.

Герда Грай

ДАВНО ПОТЕРЯННЫЙ ДРУГ

Герда Грай – поэт, редактор и переводчик из Твери. Публиковалась в основном в местной печати и в паре всероссийских альманахов и сборников (журнале «Страна Озарение», альманахе «Слово талантам» и др.), а в 2018 году вышел её первый сборник стихов.

Страница в ВК: https://vk.com/gerda_grai_poetry

Каждая тень в ночи – буто-балерина,

Каждый глухой шаг – будто звериный.

Свет фонаря снаружи бьётся пожаром;

Если один во тьме, то танцуешь в паре.

Медленно из углов тянется тень навстречу,

Чтобы застыть на миг, тихо обняв за плечи,

И закружить, кривясь, по потолку и полу

Или в руках лежать бархатно-чёрным сколом.

Время ступает в такт – слепонемой оракул.

Каждая тень в ночи – татуировка мрака,

Напоминает всем тёмным пятном безоким,

Что никто не приходит в мир одиноким.

Василий Рогулин

ДОРОГИ ТЬМЫ

Василий Рогулин полюбил хоррор ещё в подростковом возрасте, фанател от творчества Лавкрафта и Баркера.

В октябре 2019 года занял первое место в конкурсе «Современный Дух Поэзии». В 20-ый печатный сборник конкурса вошли пять его стихотворений: «Водяной», «Поющие Скалы», «Русалка», «Лешие», «Охота».

Участвовал ещё в одном самиздатовском сборнике «Слово талантам. Том 2».

В 2020 году решил попробовать себя в прозе. Несколько рассказов были озвучены на Ютуб-канале «Den Blues & Cupidon». А на канале «Истории от Ворона» его рассказ «Снегурочка» занял второе место в конкурсе «Хоррор-Баттл».

Когда хаос пронзали звёзд ожоги,

А Земля была космической пылью,

Старые боги, забытые боги

Правили Тьмою – безумны, всесильны.

Теперь во власти материй и света

Всё то, чем по праву они владели,

Ревниво взирают на Человека,

Как вечность их ненависть беспредельна.

Скрытые в мрачных кавернах вселенной,

Забыты, но ни о чём не забыли,

Жуткую кару готовят надменным

Смертным, что истину ложью сокрыли.

Всем, кто на ноги поднялся едва ли,

Когда пламя звёзд уже было старым,

Кто полными страха ищет глазами

Во тьме отголоски древних кошмаров.

В клокочущей бездне, где Время смертно,

Как паутину сплетают Дороги

В мир света из мира злобы и скверны,

Старые боги, забытые боги.

Андрей Новичков

ОКНО

Андрей Новичков – воинствующая феминистка, растоптанная на митинге в поддержку чемоданчика из «Криминального чтива». Немного пишет и много читает.

Сколько лет я живу один,

Может год, может пять или семь,

Очень бледен и нелюдим,

Ты меня не заметишь совсем.

Всё сложней выходить из дома,

Да и память подводит давно,

Как зовут меня? Павел? Рома?

Хотя, впрочем, не всё ли равно…

Каждым вечером, после заката,

Я подальше от окон держусь,

Моё место давно уж палата,

Только в психи у нас не берут.

По ночам во дворе кто-то ходит,

Кто-то странные воет песни,

Моя жизнь это хоррор-пародия?

Неужели они уж в подъезде?

Поднимается лифт, я немею,

Так противно скрипят его двери,

Я кидаюсь к окну и жалею,

Что Господь не дал крылья и перья…

Кассандра Тарасова

ЯГА

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

– Поговори со мной,

Пустая голова.

Скажи, зачем пришёл?

Где был?

Совсем забыла – первым был?

А, может быть, и нет.

Ты говори, не бойся.

– Скажи, простила ты меня?

Прошу, зарой, терпеть нет силы,

Верни в могилу, мочи нет!..

– Могилу?

Здесь она,

Вокруг шеста стоит

На коем череп твой висит.

С благословением надо было

Приходить. А ты?

– Нет! Я не вор!

Сними меня с ограды!

– Так постараться надо,

Чтоб ведьму убедить.

А шельмеца насквозь я вижу.

А видишь ты?

Глазницы загорелись, и

Череп засиял костром.

Во всполохах мелькали сожаленья

И раздавался тихий стон.

– Вот говорят, горбатого

Могила, мол, исправит,

Да всё не то, не впрок,

И на зубок, предпочитаю

Я воров и негодяев.

А что детей невинных пожираю —

То врёт молва, – сказала ведьма…

И к другому черепу пошла.

Артём Максуль

ФОНАРЬ БЛЕДНЫХ ПОЭТОВ

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Шарлю Бодлеру (1821 – 1867) посвящается…

Опять на небе полная луна —

Фонарь поэтов бледных, волчье солнце,

Ползёт в моё открытое оконце,

И этой ночью мне сегодня не до сна.

Спит, призрачен, в её мерцании Париж,

Смыв кровь вином с зубов голодной гильотины.

Судьба людская – шлюха и скотина,

Несчастна и пронырлива, как мышь.

И вроде есть достаток у меня,

Открыты в высший свет богемы двери,

Но ночью на душе скребутся звери,

И застит взор египетская тьма.

Я вижу шествия средь жёлтых пирамид,

Пыль, мёртвых ныне армий топот,

Неясных заклинаний слышу шёпот,

Востока древнего вдыхаю аромат.

Песнь чёрной гальки, чаек грусть,

Холодных волн прибой, вползающий на скалы,

Норманнов вой, им славы вечно мало,

Драконов моря заунывный рёв.

И, обмакнув в чернильницу перо,

Тону во вновь мелькающих виденьях;

Сколь Дьявол шлёт своё мне вдохновенье —

В глазах моих рокочет бесом шторм.

Я был средь них и жил средь них,

Но тесно снова мне в моём именьи,

Опять к чертям угасло вдохновенье,

Но знаю, что должно меня спасти.

И вот, в цилиндре, в бархате и с тростью в тишине,

Вдыхая смрад и мрак остылых улиц,

Прохладой их, забвением любуясь,

Скольжу туда, где светят красным фонари.

Улыбки куртизанок, будто розы,

Вмиг расцветают, лишь узрев меня.

Мой чин им недоступен в блеске дня,

Но льнут теперь они ко мне, как лозы.

И вновь необъяснимую тоску

Топлю в абсенте, жгу в безумных ласках;

Шагнув во врата Лилит без опаски

Суккубов рой всласть пожирает мою плоть.

Уйду блаженный и ещё хмельной

В компании таких же привидений

В томленьи, предрассветной лени

Пройтись по набережной в мёртвой тишине.

Вдруг, две неотёсанных фигуры:

– Месье, всего три франка, ради Бога!

А если жаден будешь с нами, недотрога,

Меж рёбер ты получишь точно нож!

– Не скуп я, господа, только причём здесь Бог?

Юродивым полезно лишь Писанье!

Сегодня шлёт из Ада вам посланье

Сам Мефистофель, не снести вам ног!

Клинок из трости блеклый обнажив,

Пронжу сердца с насмешкой негодяев;

Их трупы пусть в канаве почивают,

Я ж растворюсь в тумане Сены до зари.

Борис Панкин

МЁРТВЫЕ ХОРОНЯТ МЕРТВЕЦОВ

Борис Панкин родился в 1966-м году в Карелии. Окончил Санкт-Петербургский государственный университет, математик. В настоящее время живёт в Крыму.

Публиковался в журналах «Дружба народов», «Звезда», «Нева», «День и ночь», «Зинзивер», в «Литературной газете» и в газете «День Литературы», на портале «Сетевая поэзия», в различных альманахах и сборниках.

Автор книг «Новый Раскольников» (2011) и «Лабиринт» (2020).

Победитель международного поэтического конкурса «Заблудившийся Трамвай» имени Н. С. Гумилёва, 2014.

Страница в Журнальном зале: http://magazines.gorky.media/authors/p/boris-pankin

мёртвые хоронят мертвецов.

сделай подходящее лицо

под такой ответственный момент.

в траурном переплетенье лент

мёртвые, теперь уже, цветы, —

как она и он, как я и ты.

скорбно и торжественно стоим.

смотрим, как уходит в небо дым,

растворяясь в бледной синеве.

такова, вздыхаем, селяви. —

бьёт ключом, и всё по голове.

прёт, как танк, и не остановить.

альбинони, моцарт и шопен.

суета, томление и тлен.

вязкие прощальные слова.

зябнущего неба синева.

дальний звон нездешних бубенцов.

мёртвые хоронят мертвецов.

Влад Волков

НЕИМЕНУЕМОЕ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

Я слышу многостворчатые пасти,

Взвивающиеся к небу из груди.

Знамёна низвергают, символ власти,

Плетутся фараоны позади.

Я видел, как возносятся святые,

Как мёртвые шагают сквозь Дуат,

Как падают сквозь бездну остальные,

Кто вызов бросил правящим Богам.

Поднялись в воздух сотни мощных крыльев,

Их глаз, смотрящих вдаль, уже не счесть.

Но зверь завыл под слоем живой гнили.

И шей, и морд – шестьсот шестьдесят шесть.

На пиках возвышалась тьма казнённых,

Визжащих, проклинающих вовек,

Всех грешников и во грехе рождённых,

Всё то, что взял и создал человек.

Там первый сразу мог стать и последним,

И сбились иерархии чины.

Все, как один, тонули в вязкой бездне,

Дотла сгорая, коль обречены.

Там Стикс бурлил, и скалилась Харибда,

Там змей Уроборос хвост поглотил.

А пучеглазые молились на свой идол,

Чтоб бог Бокруг их дланью защитил.

Под блеск доспехов мраморных валькирий,

С суккубами сражались в облаках,

То воинство, что о пернатых крыльях,

С молитвой Элохиму на устах.

Где скрежет молний – там и звуки грома.

Гиганты спорят, кто из них лютей.

Но все склонятся, если выйдет Кронос,

Который пожирал своих детей.

И голубь не притащит ветку вербы,

И око Ра не льётся из-за туч.

Лишь воет Гарм, скулит протяжно Цербер,

Но не соединить врата и ключ.

Людские вопли слёз, мольбы прощений,

На капищах у склепов и гробниц,

В неистовстве всех жертвоприношений,

Всё кланяются и спадают ниц.

Идут войной, друг друга убивают,

Калечат, пожирают средь молитв.

К воинственным богам своим взывают.

Арес и Морриган, Сехмет и Святовит,

Взирают с полным боли взглядом,

Как полыхают континенты битв,

Как возникают девять кругов Ада,

Под гулкий зов, что Гавриил трубит.

Война за души – мелочной разборкой,

Покажется, коль буду я готов.

Вестник Богов, древнейших, мудрых, зорких,

Избавившихся от своих оков.

Как пленники, мы сбросим свои цепи!

Пусть мёртвые восстанут из могил,

И гимны воспоют Ньярлатотепу,

Что в бегство всех врагов их обратил.

И воссияют древние кристаллы,

И вздрогнут тут же даже божества,

Когда мы распахнём свои порталы,

И мир пожрёт космическая мгла.

Пусть долго не взывали к нам обряды,

И пусть Неименуемый забыт.

Мы храмы возведём средь маскарадов,

Под грохот мощных дьявольских копыт.

С последним вздохом обречённой плоти,

Победа далека и отнята.

Настану я – и всё в момент умолкнет.

И сладко воцарится темнота.

Андрей Миля

ТЬМА

Андрей Миля – автор то ли страшных, то ли мерзких историй и читатель, который в хорроре не любит хэппи-энды. Родом из Курской области, ныне живёт в Москве. К хоррору тяготеет с детства. Имеет несколько печатных публикаций.

Я слышу мёртвых голоса,

А иногда их вижу лица,

Безумья жизнь моя полна,

И ночью мне почти не спится.

Жизнь после смерти есть, я знаю,

Но лучше б не было её,

Ведь нет в ней общего с тем раем,

В который верят, ничего.

В ней нет ни радости, ни света,

Лишь стоны мёртвых и их плач,

Вы не найдёте там ответа:

Творец нас создал иль Палач?

Я закрываю свои очи

И уши затыкаю я,

Но ещё до прихода ночи

Вновь слышу мёртвых голоса.

Незваный призрак в дверь скребётся,

С собою холод он несёт.

Войдёт в мой дом, и вновь начнётся

Сбежавших в мир наш хоровод.

А вслед за ними тьма придёт,

Их всех зажмёт в своих объятьях,

Давно умерших вновь распнёт,

Потом сожжёт соломой в платьях.

Она коснётся моих ног,

Не понимая в чём тут дело,

Ведь я здоровьем хоть не плох,

Но она видит моё тело.

По коже холод пробежит,

И тьма опять меня коснётся,

Посмотрит, что-то там решит,

А после в мир иной вернётся.

И так почти каждую ночь

Она приходит в мои стены,

Никто не может мне помочь,

Но я не стану резать вены.

Ведь после смерти будет тьма,

Я не хочу в её объятья.

Я не хочу попасть туда,

Где только тьма, и где нет счастья.

Кассандра Тарасова

РУСАЛКА

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

Под берегом цветущим,

Укутанный волной,

Спит в остове гниющем,

Гарем подводный мой

В нём – женихи, и каждый

Смеялся – и затих.

Все любят мои песни —

Прекрасней нету их.

Возьму венок невесты,

Что плыл у берегов.

В воде цветам нет места,

Как нет и для врагов.

В полночный час подлунный

Я выйду танцевать.

Сестрицы мои мёртвые

Мне будут подпевать.

В ночи с ветвей заложные

Нас будут дети звать.

Представлю невозможное —

Представлю, что я – мать.

Анастасия Туровская (Янси)

ВЕДЬМИНСКАЯ СКАЗКА

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

Оживший рождественский ангел

С крылами из белого шёлка

На лютне заснеженной звонко

Разлучную песню играет.

Из круга костей, рун-шептален

Тебе, до последнего вздоха,

Мой рыцарь, любимец порока —

На память фарфоровый ангел.

За пазуху спрятав подарок,

Небрежно кивнул на прощанье.

Ты многих сгубил обещаньем —

Что ж, сердце врачует исправно

Лишь месть… В краях чужедальних,

В объятиях ведьмы моложе,

Тоска непосильная гложет —

Играй тому весело, ангел!

Лей в чашу с Мадерой проклятье,

Пой заговор лютый над спящим…

Кто ищет трофеи – обрящет.

Сомкнётся же тьма необъятна:

Пусть сохнет, как прут, руки свесив

В бессилье, скупая составы

От хворей. Мне ворон двуглавый

Приносит февральские вести:

Ты маешься дико и страшно

В тисках неотвязных видений,

Вобрав всю печаль до последней

Обманутой жизни. Украшен

Твой стяг окровавленной славой,

Чертог позолотой завидной…

Да толку! Дрожащий, покинут

Людьми и рассудком, без права

Последнего слова, дотлеешь

С костром первомайским наутро

Великого Шабаша. В мутном

Сознании вздыбится тенью

Крыло из чернильного шёлка…

На то моя воля и правда —

О, скоро цветами расплаты

Распустится майская тонкость!

И взмоет в рассветное небо —

Назад – снов людских не нарушив,

Мой ангел, простая игрушка —

Пленённый пылающий демон.

Дмитрий Николов, Александр Дедов

МИР

Дмитрий Николов родился в Харькове, по образованию историк-археолог. Публиковался в сборниках, журналах, вебзинах и альманахах «Самая Страшная Книга-2021», «Мир Фантастики», «Опустошитель», «DARKER», «Мю Цефея», «Рассказы», «Аконит» и др. Работает в самых разных жанрах: от фантастики и мистики до постхоррора и психологического реализма.

https://vk.com/veroyatnost_nevozmojnogo

Александр Дедов родился в г. Волжский Волгоградской области. По образованию юрист уголовно-правовой направленности.

Публиковался в альманахах «Redrum», «Бесконечная история», «Чемодан», а также в вебзине «DARKER». Финалист ЧД-2017 и нескольких конкурсов альманаха «Квазар», победитель конкурса боди-хоррора «Эмбрион».

Создатель и лидер коллектива первого в России альманаха гримдарка и тёмного фэнтези «Медианн». Предпочитает писать тёмное фэнтези и мрачную научную фантастику.

https://vk.com/sheol_and_surroundings

https://vk.com/mediann.zine

Пролог

Она

Трущобы у рыбного рынка

я помню, как будто вчера…

Краюха, неполная крынка,

торговки, воры, юнкера;

Измешены грязные улки,

как тесто, под натиском пят.

Часы бьют на ратуше гулко.

Колёса двуколок скрипят.

Сквозь крики и грязную ругань

неделя к неделе – года.

Заляпанный столик не струган,

сквозь крышу сочится вода.

Несчастный удел одиночки

приклеился, точно репей.

Как мать отказалась от дочки,

так нет и любимого ей.

Стенания, вздохи и всхлипы

впитались в мой угол и кров.

Облезлые старые липы

со всех собирались дворов

и было до скрипа смешно им

глядеть, как, совсем не шутя,

молилось в слезах под луною

забытое Богом дитя.

Как будто вчера и как будто

три тысячи жизней прошло!

Какое прекрасное утро!

Как терпкое это мерло.

Навоз, испарения, рыба —

всё это останется здесь.

А ведь эти люди могли бы

(простите невольную спесь)

возвыситься, переродиться

и тоже глядеть из карет,

как режут в проулках убийцы

несчастных за горку монет;

Как кровь ручейками сбегает

и капает в ливнесток,

А школьники шустро пускают

кораблик-дубовый листок.

Оставлено прошлое в прошлом.

Пускай копошатся – не жаль.

Кровь стала рубиновой брошью.

Я перевернула скрижаль.

Он

Любви я никогда не знал:

ни жениной, ни сестринской, ни материнской.

Вся жизнь моя – сырой подвал,

я рыщу в нём – большая злая крыса.

Я никогда не знал любви.

И от того мне горше видеть вашу прелесть!

Хоть плачь, хоть режь себя – реви!

Ах, лучше б вы куда-нибудь, да делись!

Не знал я никогда любви!

Ваш вечный визави во тьме ночной, я

шепчу себе: живи, червяк, живи!

Чтоб все узнали мою боль и захлебнулись болью.

Глава первая

Послание из прошлого

Он

Смеркается, сгустились тени.

Торговцы покидают рынок, ты решаешь тоже.

Пересчитаешь выручку до пенни;

Глядишь по сторонам, а у самой мороз по коже.

Знакомой улочкой пойдёшь —

я серой мышью юркну по дорожке следом.

Весь – предвкушение, сжимаю нож.

Торговка станет моей маленькой победой!

Ты даже не успеешь закричать,

когда из тьмы я выскочу тебе навстречу.

И словно для письма из сургуча печать,

несчастной крик я замурую в вечность.

Мы спустимся с тобой в подвал,

сегодня бал – на нём танцуем только я и ты.

Я платье на тебе порвал

и алым начертил поверх дрожащей наготы.

Удар, ещё удар. Ещё! Ещё!

Бледнеешь, уж сошёл румянец с щёк.

Свой испустив последний, тяжкий вздох

ты громко рухнешь подле моих ног.

О! Это лишь начало, госпожа.

Сегодня будет праздник у ножа.

Противный хруст хрящей и позвонков:

отрезал голову и был таков!

Какой экстаз, какой восторг!

Несусь к любимой на порог,

в корзине голова и бычии чресла —

торговка их домой несла.

Она

С приходом ночи птицы замолчали,

растратив скороспелый свой задор,

и я, под стать – в ночнушке и в печали —

шагами мерю тёмный коридор.

Скрипит паркет, зияют двери спален,

но нет в них ни спасенья, ни души.

Весь воздух в доме будто бы отравлен.

Ночь стелется, как влажный крепдешин.

Часы в гостиной дребезжат вполсилы

– разиня Эльза! Кончился завод.

Луны колтун собачьей шерстью сивой

уродует беззвёздный небосвод.

Покинута, оставлена, забыта!

Возлюбленным, служанкой, наконец.

Вот по брусчатке цокают копыта,

на конской сбруе блеет бубенец…

Нет, не ко мне. Конечно. Мимо. Мимо!

Мелькнёт двуколка в свете фонарей,

и тени голубая пантомима

к руке пустой протянется моей.

Я потянусь навстречу, если б… Если б

Письмо в две строчки: «Милая, прости!».

Участливо выскакивают кресла

и замирают на моём пути.

Я вру себе: «Мне только отдышаться

и я его, конечно же, дождусь!».

Но сон, подонок, не даёт мне шанса,

он говорит: «Забудь его, останься»,

и отнимает явь и боль и грусть.

***

Вода совсем остыла. Сводит пальцы,

покрытые бороздками морщин.

О, как мне надоело просыпаться,

куда нелёгкий случай притащил!

На крик вбегает Эльза, суетится,

трёт полотенцем одубелый стан.

Почти без зла шучу: «Ночная птица,

порхать ты не устала по кустам?».

Когда женат он, тайны не нарушу —

запрусь и спать, веди его к себе».

Но вместе с шуткой просится наружу,

как странно, зависть к девкиной судьбе.

Отзавтракав, одеться и на рынок;

Работа вмиг размоет эту блажь.

К тому же моя новенькая – Нина —

пока весьма посредственный торгаш.

Сбегаю вниз, а настроенье в гору;

Стучат подбойки звонким молотком,

но нахожу за дверью коридора

корзину под батистовым платком.

Сквозь белоснежный хлопок проступают

разводы цвета свежего мерло

и в тот же миг безжалостная память

вдруг оживит что прежде отмерло…

Не может быть! А почему не может?

Рукой безвольной сдёргиваю ткань.

Мороз игольчатый бесчинствует на коже

и сердце бьёт пошлейший канкан.

Сознания расколотая льдина

скрежещет гулко мрачные слова:

«Не может быть! Но это точно Нина…

Верней, её, несчастной, голова».

Разинут рот, глаза в безумной неге

сощурены, под веки закатясь;

Дорожки крови, высохшие в беге,

напоминают дьявольскую вязь.

Из грубых и безжалостных пробоин

сочится сукровичная слюда.

Лишь только тот, кто бесконечно болен

и не боится Божьего суда

свершает сатанинские обычьи,

что встретишь разве на страницах книг…

Рога торчат из черепа и бычьи

тестикулы нанизаны на них.

Глава вторая

Исповедь

Она

Оставив с полицейскими Эльзу,

взбегаю вверх по Ратушному съезду;

Трещат подбойки, грязь чернит подол.

Мне лают вслед бездомные собаки

и глупо ухмыляются зеваки,

уродливые все, как на подбор.

Плевать, плевать на их дурное семя!

Плевать, что будет завтра с ними всеми!

Мой демон снова вырвался из тьмы!

Нет толку в дознаваниях ищеек,

когда нечистый ждёт у каждой щели

и обращает в явь дурные сны.

Но в силе для него найдётся равный,

создавший твердь, вспенивший океаны,

и жизнь вдохнувший в рыб зверей и птиц

Единственной надеждой будет вера.

Ворота, монастырь святого Пьера,

я падаю и простираюсь ниц…

***

Лишь чудом не пришлось ей стать воровкой,

ведь «повезло» родиться полукровкой

в обыденной для многих бедноте.

Отец-цыган бежал из-под ареста,

мать удавилась на опушке леса;

Её забрали сёстры, но не те,

что раздвигают ноги у таверны —

вместилища безносой грязной скверны, —

а жёны Бога, сёстры во Христе.

И вот она – не девка-замарашка,

а мудрая и добрая монашка

во власянице грубой, при кресте.

Она – моя надежда и опора,

и нет секретов у меня, которых

я ей бы не доверила ещё.

Я чувствую её сухие пальцы

влекут меня и требую подняться,

уводят в келью крепко сжав плечо.

«Ах, милая моя исповедница!

Пришло, пожалуй, время повиниться

в единственном утаенном» – дрожа,

шепчу, лица от слёз почти не видя.

Львы-гербы топчут фрески на апсиде

и щерятся с любого витража.

***

Была весна, холодная, но всё же

из тех, что забираются под кожу;

Вскипает кровь и тащит за порог.

Я встретила его в прозрачном парке.

Листва лежала прошлогодней паклей.

Казался он ужасно одинок.

У кромки пруда жалка и сутула

темнела бесприютная фигура

природному упадку ассонанс.

Я подошла, глядеть стараясь мимо,

и замерла неловко, недвижимо,

а листья вязов сыпались на нас.

Нахлынула несвойственная робость —

так замирают у чужого гроба.

Но в тёмном кварце ледяной воды

возник лица его неверный оттиск;

Формальностями вовсе не заботясь,

он вырос рядом, как срамной волдырь.

Всё было быстро и довольно странно.

Пруд закипел, как колотая рана,

размытый контур подхватила рябь.

Он молча приобнял меня за шею —

листвы и кринолина тихий шелест —

Ах, если бы я знала, если б, я б…

Тем временем, другой рукой нашарив,

достал платок, скомкав в ладони в шарик,

бесцеремонно сунул мне под нос.

Вдохнув, чтобы кричать, что было силы,

я в это же мгновение осипла,

как будто накурившись папирос.

Сознание расплавилось, как свечка,

отчаянное ухнуло сердечко,

в глаза ударил праздничный салют.

К ногам прокралась чёрной кошкой слабость

и всё, что мне тогда осталось —

отринуться в безбрежный абсолют.

***

Очнулась я в его убогой келье

не зная час, не зная дня недели,

в чужом тряпье – спасибо, не нага —

прикованной на низенькой кровати.

Терзали мысли о забытом мной разврате

испанского не хуже сапога.

Измучена неведеньем и страхом,

я задрала убогую рубаху,

ощупав и бесстыдно оглядев

саму себя, не обнаружив крови.

Сосуд мой был невинен и церковен,

прости мне святотатство. Этот лев,

что щерится мне в спину с гобелена,

он не простил бы дьявольской измены,

прелюбодейства гнусного греха.

Я прождала мучителя до ночи,

готовая брыкаться, рваться в клочья…

Проснулась лишь под пенье петуха.

Сквозь сумерки холодного рассвета

вошёл не человек – часть силуэта;

Чернел в глазах провалами могил.

«Отдайся мне, отдайся же, отдайся…».

На раз-два-три, так кружат вальсы,

как заведённый, угрожал, молил;

Переменив десяток ухищрений,

не получил успеха ни на пенни.

А я всё размышляла о другом:

«Безумен он? Безумен. От того ли,

что он, так унижаясь, молит

о том, что может просто взять силком?

Иль от того, что искренне лелеет

мечту, что моё сердце потеплеет,

растает, как огромный снежный ком?».

Да только заблуждалась я не меньше,

что, в общем-то, и свойственно для женщин,

безумен он, сестра, совсем в другом…

***

Прошла, наверно, не одна неделя —

в окне моём все листья облетели —

терпению его пришёл конец.

Однажды ночью он вошёл, шатаясь,

с порога бросив шёлковую завязь,

в которой трепыхались пять сердец.

Вот крест тебе, моя родная Анна,

я говорю, как есть и без обмана,

мне чудилось, багровые комки

пульсируют и просятся наружу…

Такие дни испепеляют душу

и без ножа кромсают на куски.

А он ушёл, не говоря ни слова,

и делал это снова, снова, снова…

как будто подбирая дикий шифр.

То кисть, то глаз, то детскую головку —

так кот несёт хозяйке мышь-воровку,

чтобы умаслить лёд её души.

На мне, сестра, на мне все эти жертвы,

тела, что этот гнусный жернов

перемолол в кровавый липкий фарш.

Но стоило б пустить его в себя мне

душа моя грехом, нашейным камнем

меня тянула б в ад. Ты скажешь: «Блажь!».

Да только грех греха не остановит!

Стань я как он, прольётся вдвое крови —

безумье, нечестивость воплотив,

я б понесла в греховном этом вихре

и родился б безжалостный антихрист

проклятье Богу, миру во плоти!

Придя в ночи, он испарялся утром,

но раз забыл обеденную утварь —

мне удалось разжать тупым ножом

одно из звеньев, выбраться, укрыться

в густых кустах у моего «зверинца»;

Дождаться, как кошмарный ухажёр

заявится. Засов на дверь накинув,

поджечь солому краденной лучиной,

в рыданиях скрывая торжество…

Я думала, что вместе с ним погибли

грехи мои, дай поклянусь на Библии,

я радовалась будто в Рождество!

Но вот он жив, бессмертный демон этот,

и он пришёл призвать меня к ответу —

мне не видать счастливого конца;

Опасность скрыта в каждом незнакомце

и я дрожу, как только сядет солнце,

ведь я его не видела лица…

Он

Нет женщины грязнее, как нет чище Бога.

При виде львов на витражах я содрогнусь от омерзенья.

Здесь тишь и тьма, до монастырского порога.

Добрёл-таки мятежный дух отмщенья.

Сквозь анфилады, под кирпичным сводом

бреду в бреду и предвкушаю кровь.

На сердце страх, зато в душе свобода.

О вас, любовь моя, я вспоминаю вновь и вновь.

Я ветром прокрадусь вдоль приоткрытых келий,

я затаю дыхание у нужного порога.

Она грязна, порочна, в самом деле,

монашки старой смерть угодна будет Богу.

Уродка мерзкая с сухим, как чернослив, лицом.

Сквозь льва на витраже её ночлег мне освещает месяц.

Умри, презренная, забудься вечным сном.

Сегодня я твой Бог, сегодня я твой Кесарь!

Едва проснувшись, старая, ты не вскричишь,

Петля сильней затянется на тощей шее.

И обречённо глянув поверх крыш,

подрясник обмочив, растянешься в постели.

Покину я монашеский приют,

всё так же тихо, словно летний ветер.

Я вас найду, я к вам приду,

я ненавижу вас, но и люблю сильней всего на свете!

Глава третья

Маскарад

Она

Дышать почти что нечем, меркнет свет

и ломит рёбра, кажется, до хруста.

Будь проклят тот, кто выдумал корсет,

чёрт побери проклятого прокруста!

Ах, как некстати этот маскарад,

но не отменишь высланных визиток.

У ламп безвольно кружит мошкара.

И Эльза надо мной, как Немезида:

шнуровку тянет, крутит волоса…

Быть женщиной – забота, а не данность.

Крем в декольте и пудра для лица —

ещё не веселившись, настрадалась.

Теперь веселье – сон, вчерашний день.

Страх не отмыть отстоянной всенощной.

Сейчас судачат, стало быть, везде

о девушке, разорванной на клочья.

Я так боготворила «высший» свет

и я к нему близка, как никогда, но…

Но счастья нет, надежда на ответ

от моего любимого – Адама.

Теперь мы редко видимся, как знать:

Не разлюбил? Не отступился? Ах, ведь

бывает, что молчанием казнят

надёжней и скорее, чем на плахе.

Мне нужно убедить его бежать,

куда глаза глядят, но только вместе.

И я, как разрешается невесте,

смогу его пред Богом ублажать,

воздав его терпению по чести.

Съезжаются, стучат, стучат, стучат,

как люди в дверь, булыжники в подковы.

«Ах, Эльза, милая, скорей! Который час?

Да, добрый вечер, не узнала кто вы…».

За маскою не разобрать лица;

Здесь арлекины, мавры и лисицы,

слон и лемур, солдат и полицай.

На глянце масок масляно лоснится

прогорклый свет свечной, как тухлый жир,

тоскливей дёготного мрака подворотен

Пусть скрыты лица, Бог его сложил

на зависть Аполлону… Точно! Вот он.

Широких плеч вальяжный разворот,

полукивок небрежный – вот мерзавец! —

волнение стараюсь побороть,

жму руку, но нарочно в плоть вонзаюсь.

Непроницаемая кожа, как кора.

На маске сфинкс – как равнодушны скулы —

перехватив, так, словно нам пора,

за локоть он ведёт меня в людскую.

Захлопнув дверь, всё так же в тишине,

прижав к стене, почти что у полати,

как на давно приевшейся жене

рукой моё он задирает платье.

Пьян он или сошёл с ума?

Но вместе с ним пьянею и страннею.

И платье задираю я сама.

Честь берегу, но есть одна идея…

Он входит с болью, эта боль сладка.

Сознанье меркнет, вспыхивая снова.

Стук равномерный, словно с молотка

уходит мир и я его основа.

Излившись, он спускает платье вниз.

Уходит так же: молча, не прощаясь.

Его ищу глаза, но вместо них

в глазницах маски сумрачная завесь.

В груди клокочет, а во рту першит,

заножены ладони все о доски.

Пусть. Согрешила, плеву сохранив.

Не понести мне от любви содомской.

Хоть тяжек грех, но не смертелен он.

Я выхожу, оправившись, обратно.

Адама нет нигде со всех сторон

смешались лица в маски, маски – в пятна.

Запятнана и я, сомненья нет,

что до лица… в нём что-то есть от маски;

Разнять их и явить на Божий свет

наверно сможет лишь клинок дамасский.

Но разве можно знать наверняка,

что эта плоть она теперь моя, ведь

вскипает жизнь, как горная река.

Послушный сон от непослушной яви

порой не отличить, не разобрать

в тебя иль ты глядишь из зазеркалья.

Лицо-близнец, лицо-сестра-и-брат.

Где мой Адам, где мой бесчестный Каин?

Вокруг меня стеной и бал, и пир.

Веселье или злополучный пасквиль?

Вплывает полицейский мундир.

Костюм хорош, но почему без маски?

За ним чудная Эльза семенит —

кургузый тюк в венецианских перьях.

«Мадам, меня прошу вас извинить,

что вам мешаю именно теперь я

– растерянность сошла с его лица —

опасность – доложил нам соглядатай;

Божится, что он видел подлеца,

но потерял его, дурак поддатый.

Нет времени на церемониал,

проверки, генеральские приказы.

Пусть шанс его теперь ничтожно мал,

нам нужно ехать, но немедля, сразу.

Смените маску – спутаем следы.

Ждёт экипаж, решайтесь, чудо-кони.

К тому же, если он теперь следит,

себя он выдаст, бросившись в погоню».

Страх закипел и брызнул мне в глаза.

Когда же стали очертанья различимы,

я сразу потянулась развязать

тесьму орлиной накладной личины.

Сменив её служанкиной, вдогон

сквозь гул веселья, вслед за галунами —

иль что у них ещё взамен погон? —

к коляске, что приехала за нами.

Копыт-колёс тяжёлый унисон

и лошадиный пряно-острый мускус.

В мгновенье цепенеет каждый мускул

и я тотчас проваливаюсь в сон.

***

Качается бесшумно экипаж.

Бессонный мир, безмолвный, бессердечный.

Невидимой рукою бисер мечет

по небу Бог, но тот тусклей и мельче,

чем все мои надежды на реванш.

В окне темно и не видать ни зги.

Глаза со сна запутались в ресницах.

Исчез, пропал мой полицейский рыцарь.

Ах, разве это всё могло присниться?

Дразнится память, жаля, как москит.

Зудит в груди расчёсанный бубон,

в ушах пищит. Качает безобразно

и я стучу вознице, но напрасно —

он лишь скорей везёт меня на праздник;

притормозив, вышвыривает вон.

Ладони полосует крошка льда.

Я снова здесь, у своего порога.

Вхожу, крадучись, до костей продрогла,

но первый встреченный гарсон-пройдоха

срывает платье, не дождавшись «да»;

Проводит, даже вталкивает в зал.

Здесь все, кто прежде был, нет, много больше!

Князья, магнаты, даже судьи Божьи —

не по зубам такие мне вельможи,

но кто тогда их всех сюда позвал?

Молчание. Чадит свечной нагар.

Меня не видят, жмутся, ставши кругом.

Но стоило шагнуть, тесня друг друга,

все обратились, полетела ругань

и я заметила, что я совсем нага.

Но чёрт бы с ними, чёрт бы их побрал,

неловко прикрываясь и сгорая,

иду сквозь улюлюканье двора я;

Так, верно, шёл Господь до Рая,

сквозь строй людей, их масок, их забрал.

Так лучше, чем полживая хвала,

но всё равно дрожит нутро донельзя.

Вот наконец тупик. Тоннель зла.

А у стены в крови бедняжка Эльза…

лицо сокрыто маскою орла.

Он

Все сливки общества сегодня собрались.

Вино рекой, ложь, морфий и разврат.

Люби и пей, кури, молись —

здесь каждый быть сегодня рад.

Здесь полумрак, здесь каждый вздох

прошит пороком декаданса;

Вдруг – чей-то крик, переполох

и вновь стихают звуки вальса.

Людской поток валит наружу,

Все зашептались, чувствуя беду,

а на террасе посреди багровой лужи

лежала девушка со срамом на виду.

– Взгляните, это маска птицы! —

трясётся щёголь из столицы.

Слетела спесь, морфина дрёма:

зарезана хозяйка дома!

Расхристанное платье, задранные юбки,

разорванная грудь алеет раной.

Раскинутые ноги, как у проститутки,

дворецкий закричал: сюда, охрана!

Дрожащею рукой старик снимает с мёртвой маску;

сглотнул, душа в груди свернулась наизнанку.

Едва дыша, дрожа, залившись краской,

он выдохнул, её узнав служанку.

Глава четвёртая

Лицом к лицу

Она

Крик не громче пищания моли

нарастает, взрывается вмиг;

Будто гром, запоздавший за молнией,

разрезает мой сон, как мясник;

Рассыпается, эхом ли, смехом

воронья… Ночь чугунным литьём

давит грудь безразмерным кромлехом.

Грудь! Где ладное платье моё?

Пах, живот – я нага абсолютно!

Шёлк простынок не мой, не слыхать

ни людей, ни шампанских салютов —

где вся эта витийская рать?

Тишина. Очертанья предметов

выплывают навстречу и я —

этот сон, как дурная примета —

посредине чужого жилья.

Неуютная тесная спальня,

стул, кровать… а в изножье застыл,

будто с ним от рождения спаян

Или приняв его за костыль,

человек-невидимка, фигура.

Послушанье пропало в ногах.

Что же я, безнадёжная дура,

Отдалась и поверила. Ах!

Звуки влажные вплыли напевно:

перестук, тихий шелест, капель.

Кокон треснул, как девичья плева,

нос учуял, как сеттер-кобель,

нотки с детства знакомой мне вони,

ладан смерти – осклизлый туман.

Пахнут так поутру скотобойни;

сладко-гадкий, сводящий с ума

аромат освежеванной плоти,

свежей крови, сочащейся сквозь.

Я всмотрелась в фигуру напротив;

Осознание впилось, как гвоздь.

Поднялась неуверенно, трудно.

Что спешить? Есть ли выход отсель?

И ступила в накапавший с трупа

чёрный вязкий и тёплый кисель.

Створки рёбер распахнуты, словно

вор ограбил сервант с серебром.

Рук иссиня-багровых изломы.

Запах… лучше бы сера и бром.

Глаз пустоты, бездонные топи,

дырки носа и губ бахрома.

Страх скребётся, с побегом торопит,

но душа безразлично хрома.

Я смотрю на измызганный китель;

тусклый блеск – узнаю галуны.

Незадачливый бедный спаситель

в свете выплывшей кстати луны.

От него, словно нить Ариадны,

вон из комнаты тянут кишки.

Что же, изверг, попробуем, ладно!

Всё равно не отмоешь ни ладаном,

ни вином мне грехи и грешки.

***

Проходя через пыльную кухню,

поднимаю разделочный нож.

На застывших курантах и двух нет,

но рассвета вспять не повернёшь.

Шаг босой осторожен и лёгок,

кожа стылая снегом бела,

тень моя с грациозностью йога

проскользнула по краю стола.

Вверх по лестнице хнычут ступени,

холодят мокрый лоб ветерки.

Мир в тревожном слепом отупении.

Нож – уже продолженье руки.

Сколько птицы, телят и козляти

перебить довелось на веку.

Кто бы знал, что, добравшись до знати,

старый труд на себя навлеку.

Человек не сложней и не лучше

свиноматки, грызущей приплод,

оставляющей грязные кучи

вместо поиска Райских ворот.

И меня причастив нечистотам,

вместо благости пресной просфор,

обрекли на котлы Азатота,

Люциферов кипящий костёр.

Только, прежде чем горестно кануть,

я найду его – знаю, он здесь.

И в аду будет греть мою память,

жарче всякой геенны, месть.

Он

Не выпускаю уд из рук:

душа в раю, когда рука на уде!

В углу над зеркалом сидит паук,

девицы сердце предо мной на блюде

Я трогаю его: холодное, пустое!

Лишь час назад оно по телу кровь гоняло,

страдало от любви, толкало на лихое

и вот оно лежит на блюде – неживое.

Всё думаю о вас, моя родная!

Ваш – каждый вздох мой, каждый миг!

Из плоти меч, изнемогая,

ругает каждый меч, что в вас проник.

Вы – моя плоть, вы – непорочная душа моя!

Я – демон, козлоногий бес, сатир.

Я – ваш вожак, вы – моя стая.

Вы – это мир, мы – это мир!

Она

Не заметила, как размоталась

и закончилась нитка кишок,

как исчезла тупая усталость,

страх рассыпался в порошок.

Будто компас ведёт лабиринтом,

путеводною стрелкой служа,

дирижирует в поисках ритма

серебристая стрелка ножа.

Шаг крадущийся точен, бесшумен,

глаз намётан и ухо востро;

Бой в груди обезумел, как Шуман,

но безумье – не страх, а восторг.

Пусто. Снова. Меня не обманет

запустение и тишина.

Знаю я – в предрассветном тумане

встреча наша предрешена.

На пороге последней из спален

замираю и вижу – вот он.

И плывёт на меня, наступает

мой мучитель, мой дьявольский сон.

Так же наг он, как я, так же бледен,

так же худ, длинновлас, что он мог…

мог сойти за беспутную леди,

только с грязным отростком меж ног.

Ноги сами шагнули навстречу

и, вонзившись в подбрюшье уже,

нож мой только пустил брызги трещин

по зеркальной поверхности. Нечем

мне теперь обмануться. Туше.

Оно

Чудовище, исчадие, уродка —

судьба другого не дала урока,

сколь память бы его не тщилась скрыть.

Ах, если бы дразнились только дети!

Но для души ближайшей на свете,

для матери я был… была… лишь стыд.

Несчастье, наказание, проклятье,

девчонка в брюках или мальчик в платье —

не всё ль одно кем притворяться, коль

ни кротость, ни весёлость, ни ужимки

не перевесят чашу, где ошибки

природы лишь уравнивают боль.

Отец исчез до моего рожденья;

счастливчик – он не знает кто и где я.

Природу не исправив тумаком,

несправедливой руганью площадной,

ребёнка-пятилетку беспощадно

мать бросила в квартире средь икон.

Их лики оживали вечерами,

их нимбы расплывались веерами.

Одни – струили ласки тихий свет,

другие же, нахмурившись гневливо, —

глаза распахнуты как карие оливы —

твердили: «Грешникам спасенья нет».

Так жизнь текла меж благостью и гневом.

Весь мир пульсировал зажатым нервом,

пока в куске зеркального стекла

не удалось узнать попеременно

себя и вновь себя, себе на смену

и это зеркальце мне стало словно клад.

В нём я – есть я, в любом обличье.

А чтоб людские соблюсти обычьи…

Мука – девицу, сажа – сорванца

скроит из неугодного лица;

Переоденешь платье на изнанку —

в босоту превратится оборванка.

Но если лжёшь – всегда лги до конца.

И жизнь моя внезапно раздвоилась,

как будто кровь разъял жестокий вирус

и разделил меня напополам:

мужское с женским, злобу с добротою…

Прочла судьбу свою как будто по Таро я

и трещина пошла по зеркалам,

по памяти по жизни и по… и по…

В окно стучит, как жрица в бубен, липа.

Луна сменила солнце на посту,

в колье из звёзд застыв императрицей.

Волшебником пришлось мне исхитриться,

чтоб обмануть себя. Но был «пастух» —

отец греха, его бесчестье дьявол.

Как дурака он вёл меня лукаво

над пропастью до крика петуха.

Вдали над городами рдели башни

и женщины смеялись, точно баньши…

А я был слеп, и я была глуха,

отшельнически прозябая втуне.

Но неуклонно колесо фортуны

незримой силой направляло путь.

Мне подали карету-колесницу,

как высшему жрецу или же принцу,

но вместо жезла дали нож и кнут.

Причудливо тасуется колода…

Кто ждал любви, семейного приплода,

забыв умеренность, дарил одну лишь смерть.

Пожалуй, правосудье тут бессильно…

Повеситься бы, где моя осина?

Нет, это пошлость, однозначно. Merde!

Пусть страшный суд рассудит нас и ладно.

Любовникам и морфий, точно ладан:

боль исчезает – вот тесьма, возьми.

Срам обтянув, воссталый, одубелый,

я отсекаю – красное на белом.

Не провести теперь нам врозь и миг.

Собой себе рву девственную плеву.

В глазах темно. Мы обретаем мир.

Владимир Беспалов

ОБОЖАЯ БЛОНДИНОК

Так и не придумав себе по-настоящему крутого псевдонима, Владимир Беспалов публикуется под своим настоящим именем. Пару раз его рассказы попадали в сборники издательства «Перископ». Иногда Владимир пробует писать в рифму, хотя всё, что он знает о поэзии, почерпнуто им из песен Эминема.

https://stihi.ru/avtor/vladimir313

Поманила красивой походкой,

Будоражат мой разум флюиды,

Каблучками ты топала звонко,

Эй, малышка, какие обиды?

Не читала ты, глупая, сказок

О большом и озлобленном волке?

Я узнал мою девочку сразу,

Убегай, что от этого толку?

Поиграем мы в салочки… в прятки?

Уповай, как и все, на удачу,

Мы живём, как умрём – без оглядки,

И сегодня не будет иначе.

Эстетично стекают по щёчкам

Ручейками оттенка мелены

Растворённые в слёзках комочки

На ресницах налепленной скверны;

Белокурые локоны ветер

Развевает, как символ фиаско,

И по-дружески нежно так треплет:

Успокойся, расслабь уже связки;

Оператор твой крик не услышит,

Зверолов не отыщет на тропах

Пепелище костра из покрышек,

Не отыщет и дядюшка опер.

Я своё приближение выдам

Мелодичным, волнующим свистом,

Эй, малышка, какие обиды,

Ты дрожишь… всё закончится быстро.

Домочадцы зажда́лись, наверно,

Где их чадо, ушедшее утром?

В направлении, псам неизвестном,

Что вынюхивать станут, как сутки

Истекут равнодушно, по капле,

Да стартует отряд поисковый,

Фотоснимки столбы разукрасят —

Я один оторву для альбома.

Никита Поляков

ПО ТРОПАМ ПРЕИСПОДНЕЙ

У всех есть тайны, чувства, мысли, эмоции, желания, страхи, страсти, демоны. Есть они и у Никиты Полякова.

Когда пал Иерусалим,

Возвращались мы домой,

Кровью пачканы плащи,

С крестом алым за спиной.

Погорели города,

Покалеченные люди,

Смерть забралась в их дома,

Мертвецы по всей округе.

И не только им порок

Искупить, утешить надо,

Я хотел попасть домой,

А попал на круги ада!

Крест нашили мне на кожу,

Дабы я спустился вне,

Чтоб спасти своей любимой

Душу в адовом огне.

Начался же путь мой бренный,

Искупая за грехи…

Что творил в Иерусалиме,

Крестоносные полки.

И настигло…

Вот при входе венценосная молва

Не творив ни зла, ни воли

Неизвестные тела.

Крик детей небрежно мёртвых,

Изувеченных дотла,

Утонувших в вечной скорби,

Не познавшие креста.

Сладострастные девицы,

Похотливая толпа,

Всего мира здесь царицы,

В скалах адова костра.

Обжиратели, гурманы,

Скопидомы, до скопца

Сих пожрал трёхглавый цербер,

Душу прокляли отца,

Гнев и лень кем овладела

В драке им не будет вздоха,

Покарать за обольщенье,

Жар в могилах лжепророков.

Самосмерты, содомиты,

Игроманство шулеров,

На седьмом ужасном круге

Пища гарпий, гончих псов.

Подлые, гадалки, воры,

Лицемеры и льстецы

Каждому своё мученье,

В этой проклятой щели.

Вот предатели доверчих…

Это мой последний круг,

Здесь их лица пали в бездну,

От цепей ледовых мук.

Вот и дьявол тоже вмерзший,

В самом центре гений зла,

Я не дам тебе свободы,

Кается моя душа…

И в чистилище войдя,

Я раскаялся пред Богом,

Да простил бы сам себя,

С окончательным итогом.

Чтоб пройти к своей любимой

Круги ада и земли,

Средь всей этой мракобеси,

В кой судьбой меня сошли.

Вместе быть с той, что люблю,

Ни в аду, и ни в раю,

В чистом месте искупленья,

По ту сторону земли,

Не проклят, не спасены,

Не живые, не мертвы.

Евгений Егофаров

ЛИСТ

Затруднительно говорить о себе в третьем лице, когда не знаешь своего первого и всё время скрываешься за вторым.

Одни указывают на Евгения Егофарова пальцем и говорят, что он сновидец и птицегадатель, другие же бросают в него всякий сор и камни, будто в нищего или сумасшедшего.

Егофаров благодарно собирает и то, и другое. Солому, ветки и прах он несёт в мёртвые деревни, из камней складывает алтари в святилищах ночи. Там старцы, хрупкие, как птичьи косточки, воскуривают витиеватый дым, вместе с которым и мысль Егофарова поднимается к свету, быть может, уже давно погасших звёзд.

Звуки брошенного дома,

Щебетанье старой клетки —

Для чего мне так знакомы,

Лист, трепещущий на ветке?

Ледяной протяжный хлыст,

Будто змей в гнезде наседки.

Чем же болен этот лист,

Догнивающий на ветке?

Проржавевшей чешуёй

Сквер опал и черны метки

Под глазами, за душой —

Лета сытого объедки.

Пользы каркать на луну,

Проку жёлтые таблетки?

Я эолову струну

Затянул на прочной ветке.

Андрей Бородин

ЗВЁЗДЫ

Андрей Бородин – писатель, поэт, переводчик, работающий в основном в жанре химерной прозы (weird fiction). Является основателем и главным редактором журнала «Аконит», посвящённого данному жанру и некоторым смежным с ним. Автор проекта «Мифы Ктулху: энциклопедия». Публиковался в некоторых журналах, фэнзинах и сборниках.

Авторский паблик: https://vk.com/tvoy_shizophrenik

Впервые опубликовано в сборнике «В краю запретных дивных сновидений», 2019 г.

Звёзды – это мёртвые принцессы,

Души погружённых в Запределье.

Потеряли жизнь и королевство,

Навсегда укрывшись в мёртвой тени.

Звёзды – это отраженья судеб,

И осколки снов моих разбитых,

Вехи дней, которых уж не будет,

И веков, безликих и забытых.

Звёзды – это чёрные колодцы,

Чьё сиянье призрачно и зыбко.

Тьма, что затаилась в центре Солнца,

Бездны смертоносная улыбка.

Звёзды – мириады глаз небесных,

Созерцающих извне мои метанья

На земле созданий бессловесных,

Мо́льбам к ним от века не внимая.

Звёзды – это маяки Вселенной,

Монотонный зов небытия.

И, подобно каждой твари смертной,

Внемлю им, стезю избравши, я.

Артём Толмачёв

СВЕТЛЫЙ ПРИЗРАК

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Тьма за окном,

Чёрный лес стеной.

Мальчик один с отцом.

В двенадцать – часов бой.

Отец небрит и пьян,

На щеках щетина.

На столе пустые бутыли стоят.

Отец задумал избавиться от сына.

Глаза безумные уставились в ночь,

И тьма шепчет: «давай…»

А голос разума: «иди прочь!»

«Давай, давай…»

Спит под одеялом сын —

От дневных хлопот усталый.

И снятся ему сны.

Но близится кошмар кровавый.

Голоса в голове – одно и то же.

Встал, рука – к топору.

С неба жена: «быть этого не может!»

А отец демонам твердит: «я смогу!»

Шагнула в комнату фигура отца.

Мальчик проснулся – и в крик.

Сын не узнаёт лица,

И в руках отца топор возник.

Сынишка бросился бежать.

Отец орёт, свистит топор.

«Никто не должен знать!»

Уже мальчонка отомкнул запор.

Вырос чёрный и страшный лес.

Мальчик кинулся во тьму.

«Сынок, я помогу!» —

Мамин голос с небес.

Во мраке тропинка возникла —

Светится, указует дорогу.

Мать спасёт сына —

Ещё чуть-чуть, ещё немного…

В ночном лесу отец решил покончить с сыном.

В помощь – топор и Безумия Бог.

Демонов торжества вершина.

Только вот осуществить задуманное убийца не смог.

Светлый призрак на стороне сына.

Мальчик должен спастись!

А безумца-отца проглотила трясина,

И давай болотные твари грызть.

Анна Вязьмитинова

ТОЛЬКО СМЕРТЬ УВИДИТ ЖИЗНЬ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Рисуй отрубленной рукой,

Поблекшей, с острыми ногтями.

Проколотыми зри глазами

За горизонт, за упокой,

За случай, скользкий и капризный,

Кривящий червяками губы,

Ведь только смерть увидит жизнь,

Ведь только смерть её полюбит.

Ashiel Neronamyde

ЧЕРНИЛЬНИЦА

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

В тёмной горнице стою я на столе

Средь предметов, едва видимых во мгле.

О, вам, верно, лучше и не знать,

Что за истины вещей скрывает рать.

Гримуары, склянки зелий, острый крюк,

Корни трав и скованный недуг,

Части тел животных и людей,

Миллион злокозненных идей…

Я – чернильница в покоях колдуна,

И возможность мне была дана

Ведать тайн его ужасных мрачный рой,

Выводимый бледною рукой.

Мириады кожаных страниц —

Письмена кровавые горят;

И в обложках с сотнями глазниц

Все несчастья мира дремлют в ряд.

Не всю жизнь вместилищем чернил

В катакомбах этих провела;

Помнишь, чернокнижник, ты любил?

Помнишь, я была тебе мила?

Я – тогда совсем ещё юна —

Испугалась взглядов и молвы.

Я отвергла чувства колдуна,

И пылали местью реки, рвы.

Город ты терзал до той поры,

Пока жители не выдали меня.

В подземельях я страдала от жары

И запястия скрутившего ремня.

Изощрён умом, ты обратил

Моё тело в металлический сосуд.

Лучше б ты тогда меня убил —

Я б вовек не знала этих пут…

Роман Тьер

ИНЫЕ

В основу творчества Романа Тьера легли истории ужасов, вдохновлённые мифами и легендами разных стран, творчеством Г. Ф. Лавкрафта, Нила Геймана, Клайва Баркера и Стивена Кинга. Это истории о тенях, скрывающихся во мраке ночи; Древних Богах, наблюдающих за людьми; о безумии, отчаянии и скорби. Стихи и проза публиковались в литературных журналах и коллективных сборниках.

В 2013 году был основан хоррор-коллектив «Нити Кукловода», играющий тяжёлую музыку разных жанров с общей концепцией: «Живые споют о мертвецах…». На счету коллектива несколько синглов, ЕР, альбом и живые выступления.

Они были с нами все эти тысячи лет.

Они проливали кровь на задворках истории.

Когда всё покрывает туманом и меркнет свет,

На сцену выходит театр фантасмагории.

Как ни старайся, в ночи от них не сбежать.

Страх застилает рассудок, рвёт сердце на части.

Во власти той, что заставляет дрожать,

Настоящей, природной, подлинной страсти.

Перейти за черту, потеряв остаток лица.

Осушить тело, выпить всю кровь без остатка.

У горла комок. Давит грудь. Ярость и тошнота.

Послевкусие смерти останется мутным осадком.

Тени немые стоят за спиной королей.

Рвут уцелевших, лежащих на поле боя.

Иные, отчасти, похожи на тех людей,

Кем были когда-то, слушая звуки прибоя.

Слушай же, слушай тот оглушительный вой,

Что раздаётся, летит на краю небосвода!

Откроет глаза тот, кто давно не живой.

Кровавые слёзы текут по холодным ладоням.

Памяти пыль на серых листах древних книг.

Живущих в тени душит звериная злоба.

Когда вдруг погаснут все свечи и все фонари,

Иссохшей плотью скребутся о доски гроба.

Бумажный журавлик кем-то забыт на столе.

Лежит и пылится, не познав ощущения полёта.

Звук шагов эхом несётся в густой тишине.

Падение – тоже полёт и осколок свободы.

Пройдут ещё сотни, а может быть тысячи лет.

Не сдвинутся горы, и не закипят океаны.

Нет Ада страшней, чем то, что сейчас на Земле.

И смысла нет бередить уже старые раны.

Алкэ Моринэко

ДЕМОН ВОРОТ РАСЁМОН

Алкэ Моринэко пишет стихи (очень хочет писать ещё и прозу, но пока страшновато). Пишет в жанре японского хайку (трёхстишия), а также коротенькие и длинные верлибры. Были попытки писать с использованием рифмы, но пока не особо удачно. Так что основное направление – силлабика. Частая тема её работ – японская культура и фольклор. А ещё Алкэ Моринэко любит мистику, на которую очень хорошо ложатся принципы японского стихосложения с их недосказанностью.

Группа: https://vk.com/nekowaka

Слышен стук копыт

Под сводом За́мковых врат;

Свищет уныло

Ветер меж гладких столбов —

Логово демона здесь.

Но бесстрашен дух,

И клинок наготове;

Зоркий глаз ищет

Быструю тень в полутьме.

Чу! Вдруг шорох наверху!..

И вонзились в плоть

Когти прямо сквозь доспех;

И умчался в ночь

Визжа, конь с пустым седлом.

Кровь змеится по столбу…

Дмитрий Давыдов

СМЕРТЬ – ЛИШЬ ИТОГ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Свет всё темней в моих глазах,

Последний вздох мечты.

Блаженство заменяет страх,

Пред пленом пустоты.

Прощанием свет ласкает взор,

Открытого окна.

Закончат свой извечный спор,

огонь и тишина.

Я вспомнил всё: жестокий дар,

Что богом был мне дан,

Огонь страстей, любви пожар,

И бездну, и обман.

Я вспомнил боль святых идей,

Безумство бытия.

Звучал над небом смех чертей,

Смеялся с ними я.

Я знаю смерть – это свеча,

Сгоревшая дотла.

Жизнь без любви так горяча,

Но не даёт тепла.

Легко принять презрение,

И боли словно нет.

Не ведая сомнений,

От нас уходит свет…

Вадим Вербицкий

НИМРОД

Вадим Вербицкий – автор рассказов в жанрах хоррор и вирд. Родился в г. Одессе в 1981 г., где и проживает по сей день. В 2004 г. окончил Одесский национальный университет им. И. И. Мечникова по специальности «Инженерная геология и гидрогеология».

Любящий муж и трепетный отец. Любитель трубочного курения и хорошего шотландского виски. Свой первый рассказ написал в 2016 г., с тех пор в своём творчестве предан избранному жанру ужасов.

Ранее публиковался в хоррор-альманахе «Fantomas», журнале «Хоррорскоп», альманахе «Рассказы», антологии русского хоррора «Зов», сборнике фэнтезийных рассказов «Легенды магических земель», «Антологии русской литературы XXI века».

Когда над пустошью зажглась звезда Нимрод,

Я в страхе отворил увесистую дверь

И вороватой поступью вошёл под тёмный свод

Во храм, где в темноте времён спал древний зверь.

Нарушив сон его, я рисковал навлечь беду,

Что жаждал он обрушить в тягостном томленьи,

Прервав своих мечтаний злобных череду,

На головы людских несчётных поколений.

И посох был при мне и ветхий фолиант,

И страшных слов запретный слог в уме,

Что заучить меня заставил старый некромант

Под страхом смерти и в гнетущей тишине.

Подвёл меня к тропе, поросшей лозняком;

Она вела через болота, топи и трясины,

Ко храму Нимрода, где исполинские осины

Дремали в сумраке туманном и сыром.

Под страшный гром, сотрясший небосвод

Сквозь ветра вой и шум дождя, услышав голоса,

Вошёл я, крадучись, под храма мрачный свод

В тот самый миг, когда они кружили в небесах.

Их были сонмы, множество великое – не счесть,

Лишь только я помыслил отступить от порученья,

Кричали, угрожая совершить чудовищную месть,

Терзать меня, предать немыслимым мученьям.

Во мрак сырых подвалов углубившись,

Когда под звон серебряных цепей,

Увидел я, как над колодцем круто взвившись,

Из бездны вынырнул огромный страшный зверь.

Чешуйчатый, крылатый и трёхглавый,

Блеснули в адском зареве клыки;

Раскатом грома прорычал лукавый:

«Скорей, колдун, заклятье изреки!»

Дрожащею рукою посох поднял,

Не смея воспротивиться ему,

А демон, – злой, но немощный, голодный,

Природа коего подвластна серебру,

Опять взревел, но тише, чем вначале:

«Не медли, смертный, произнеси слова!»

Но повелевающие гласы замолчали,

И спало бремя, и запечатались уста.

Взъярившись и хвостом ударив,

И крылья чёрные расправив,

Трёхглавый взвыл в последний раз:

«Несчастный смертный, ты истратил час!»

По лестнице крутой взлетел я пулей

Внимая крикам разъярённых гулей,

Над храмом Нимрода круживших;

А также слышал голоса других, —

По слову некроманта вновь оживших.

Дмитрий Колейчик

БРИТЬЁ РА

Дмитрий Колейчик родился в Минске, живёт в Воронеже. Окончил Литинститут им. Горького, семинар прозы А. А. Михайлова. Автор поэтических книг «В Рай!» (2016) и «Оккультизм» (2018).

Утром у окна стоя

задумчиво

на горизонт взирая

пока дрожит ещё тень ночи

не желая уступать землю

алому зареву

по шее лезвием

– чик и лезвием! —

и новый день расцветает

высвобождается солнышко

выпирает из-за горизонта

как окровавленный кадык.

Григорий Распутин

СКИТАЛЕЦ ПУСТОТЫ

Григорий Распутин живёт попеременно в Мурманске и Тромсё (Северная Норвегия). Работает в деревообрабатывающей промышленности. В свободное время любуется северными сияниями, варит пиво, слушает блэк-метал и пишет тёмную лирику. Необязательно в этой последовательности.

Всего лишь точка средь песков,

Скиталец пустоты.

Ему не скинуть тех оков,

Что держат его сны

В плену у темноты.

Он – вечный странник в мире дюн.

Обитель его здесь.

Он был священник. Теперь – колдун.

Перевернул свой крест.

Грехов его не счесть.

Следы его волна песка

Скрывает от людей.

Но каждый чует: смерть близка,

И нет назад путей.

Нет, нету, хоть убей.

Исчез в пустыне караван,

Проглочен в мире грёз.

Здесь всё – мираж, здесь всё – обман.

Здесь никогда нет гроз.

Здесь льёт лишь ливень слёз.

Мария Андреевских

ОБОРОТЕНЬ

Мария Андреевских проживает в городе Челябинске, окончила Челябинскую государственную академию культуры и искусств, работает в библиотеке Южно-уральского технического колледжа, пишет стихи и прозу, участник II Некрасовского семинара молодых литераторов (2014 г.).

Опять полнолуние… Ну как достало!

Только начнёшь жить как люди,

Только купишь себе перчатки,

Кельтский крест и вставную челюсть…

Только станешь с судьбой сражаться…

Опять полнолуние, хоть лезь на стену!

Тянет на волю к искристой ночи,

Воздух пропитан лунной полынью,

Звёздной крапивой, отравой свободы…

Тенью мелькать фонари огибая,

Мчаться вперёд, ничего не бояться,

Не помнить, не знать, что будет в финале…

Скажет рассвет серебристый, зевая,

Пальцем грозя —

«В следующий раз серебра девять граммов!»

Денис Хайдаров

СЛЕПОЙ СТАРИК

Денис Хайдаров – иллюстратор из Новосибирска, который вместе с другими авторами и иллюстраторами участвует в создании альманаха тёмного фэнтези «Mediann». Публикация стихотворения в данной антологии является для автора дебютом в поэзии.

Группа альманаха: https://vk.com/mediann.zine

Страница автора: https://vk.com/id6781604

Слепой старик сидит в тени с протянутой рукой

Уставив тусклые глаза над шумной мостовой

Мелькают люди, жизнь кипит, а он один сидит

Покрытый шрамами боёв – прославленный бандит

Он в прошлом вором был лихим, не знал пощады враг

И встреча с ним сулила всем страдания и мрак

Его боялся честный люд, пугали им детей

«Идите спать, не то придёт и схватит вас злодей»

Он был хитёр, он был жесток, в любую драку лез

Он брал своё, он бил ножом по поводу и без

Суровый взгляд, жестокий нрав и крепкая рука

Грозили всякому глупцу отведать сталь клинка

А те, кто уходил живым, тех метил он ножом

Отрежет нос, иль выткнет глаз, чтоб помнили потом

Такой вот путь прошёл один по жизни наш герой

Пока не очутился здесь, на грязной мостовой

Теперь он слаб, теперь он стар, угас строптивый пыл

Теперь он слеп, в лохмотьях весь, сидит, глотает пыль

К нему подходит не спеша в накидке человек

И смотрит молча на него из под усталых век

Он знает, что за человек на паперти сидит

И молвит в мёртвые глаза: «Мы встретились, бандит,

Теперь ты выстрадаешь всё, раз я тебя нашёл»

И деда бьёт ногой в живот, снимая капюшон

– Не надо, добрый человек, ведь я слабее мыши

– Прости, старик, но без ушей я ничего не слышу

Артём Толмачёв

ДРЕВНИЙ ГОРОД

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Город древний и седой

Преклонил колени перед морем.

Тебе говорит что-то прибой,

Ты с ветром быстрым в постоянном споре.

Дома твои ютятся на холмах,

Улочки извилисты и стары.

Твой древний дух витает в небесах.

Леса в горах грозны и величавы.

О скольких тайнах рассказали тебе волны?

Сколько загадок ты услышал от луны?

Ты всё молчишь и супишься под облаками.

В горах твои пещеры чёрны и страшны.

Ты часть земли,

Но и звёзды в тебя верят.

Мудрецы твои немногословны и седы,

Дети по ночам о мирах далёких грезят.

Всё тебе известно,

Ты видал чужих богов.

В домишках твоих тесно.

Ты задремал среди веков.

Город древний и седой

Преклонил колени перед морем.

Тебе говорит что-то прибой,

А мы гадаем – что же?

Однажды дикий шторм напал,

В древний город на холмах ворвался.

Он все домишки разметал,

И ничего живого не осталось.

И вот лежит в руинах город древний,

Когда-то в нём ютилась жизнь.

Теперь там вовсе нету живности, наверно,

И только время всё с морской волной бежит.

Скелет твой древний развалился,

Ты мёртв давно, и небо это знает.

На твоих костях белый призрак поселился,

Но в небесах твой древний дух витает.

Анна Вязьмитинова

ЧЁРНЫЕ ЗМЕИ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Лягут крадущейся тенью под ноги,

Чёрными змеями, ленты дороги.

Кровь говорит – и невольно немеют

Губы как тонкие чёрные змеи.

Что неподвластно, то неистребимо.

Чёрные ветры вихрятся незримо,

Стонет земля: исторгаемы ею

Линии времени – чёрные змеи.

Станут сходящихся сил легионы

Всезатмевающей чёрной короной.

Бич обречённых, взвиваясь, грознеет…

Чёрные змеи…

Чёрные змеи…

Владимир Чубуков

ФИЛОСОФСКИЕ ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ ПУШКИНА

Владимир Чубуков — российский автор, пишет хоррор, вирд, гротеск. Публиковался в журналах «Хоррорскоп» и «DARKER», а также в антологиях: «Маленькие и злые» (2020, сост. Дмитрий Костюкевич), «Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов» (2019, сост. Олег Хасанов, Николай Романов), «Зов Лавкрафта» (2019, сост. Максим Кабир), «Квазар. Избранные. Чёрная метка 2017/18/19» (2019), «Антология современной русскоязычной малоформатной драматургии» (2019, сост. Евгений Сташков), «Кубок Брэдбери-2019» (2019), «Происхождение мрака: Антология русского хоррора. Лето-2019» (2019, сост. Артём Тихомиров), «Чёртова дюжина. 13 страшных историй» (2020, сост. М. С. Парфёнов), «Из России с ужасами. Кайдзю-хоррор» (2021, сост. Олег Хасанов).

Стихоплётством балуется с 15 лет. Вдохновляющим импульсом послужили строки Ф. Г. Лорки: «Это трупы скребут земляными руками кремневую дверь, за которой гниют десерты». Начал с сочинения текстов для рок-группы, которую вместе со школьным другом создал в 1986 г. Чуть позже увлёкся абсурдистской драматургией и прозой. Ни в каких изданиях (бумажных и сетевых) свои стихи не публиковал.

Страница на Стихи.ру: https://www.stihi.ru/avtor/zornzornzorn

У Лукоморья дуб зелёный,

На дубе том повешен кот.

И днём, и ночью он гниёт,

Луной и солнцем освещённый.

Качает ветер этот труп,

Порою брызги долетают

К нему, и мухи облепляют

Его, как сонмы липких губ.

Что видит он в глубоком сне

Своей потусторонней жизни,

Не посвящённой ни Отчизне,

Ни той или другой стране?

Какие силы в нём молчат?

Какой покой вспухает тьмою,

Когда висит он над землёю,

Дремотой смертною объят?

Философ мимопроходящий

В тени от дуба отдохнуть

Присел, был труден его путь

В лучах сверкающе-палящих.

И он подумал: «Этот кот,

Наверное, не зря повешен.

Поистине, мир сей безбрежен!

К загадке здесь загадка льнёт.

Кот имманентен бытию

И трансцендентен в то же время…»

Раздумий сладостное бремя

Вдавило в мозг печать свою.

Философ весь ушёл в кота,

Одно лишь сгорбленное тело

Недвижным чучелом сидело,

И молча зрела темнота.

А кот качался над землёй,

Златые чуть скрипели звенья,

Роились мухи, как виденья,

И капал ядовитый гной

На плешь философу. Отнюдь

Не чувствуя капели оной,

Сей муж, почтенный и учёный,

В бездонную вгрызался суть.

Валерия Зарубина

ДЕМОН, МОЙ ДЕМОН…

Валерия Зарубина пишет с тринадцати лет. Начинала со стихов, затем стала пробовать себя и в прозе. Обычно работает на грани мистики и хоррора. Давно интересуется мифологиями различных народов и тайнами окружающего нас мира, что сильно влияет на творчество. Её цель – не напугать, а скорее приоткрыть другую сторону известной реальности.

Демон, мой демон, полетели с тобой на Броккен

Алую полночь и звёзды сплетать в косу,

Дымку свивать петлёю, прыгать через пороги,

Угли раздуть в пожар во чёрном лесу.

Демон, мой демон, струится волна столетий,

А мы всё те же, и ныне ступаем тут,

Сомкнутой цепью, спиною к спине танцуя,

Из года в год зловещих обрядов круг.

Демон, мой демон, споём колдовскую песню

О танце Дьявола, о страсти его балов,

О том, что душу всегда покупают честно,

О сотнях несказанных младенцами светлых слов.

Демон, мой демон, пускай и другое время,

А я хочу праздник, и снова душа поёт,

Легко совлекая молитвы и платьев бремя,

В священный пускаюсь чрез ночь колдовской полёт.

Владимир Беспалов

РАЗБУЖЕННЫЕ ХОЛМЫ

Так и не придумав себе по-настоящему крутого псевдонима, Владимир Беспалов публикуется под своим настоящим именем. Пару раз его рассказы попадали в сборники издательства «Перископ». Иногда Владимир пробует писать в рифму, хотя всё, что он знает о поэзии, почерпнуто им из песен Эминема.

https://stihi.ru/avtor/vladimir313

(Памяти Уэса Крейвена)

Из дома, последнего слева,

На крик запоздалой весны,

Я выйду под капельки с неба,

Украдкой смотря на холмы.

Вдоль улицы клонятся вязы,

Несёт фейерверки гроза,

И страх опоясал мой разум…

Холмы открывают глаза.

Герда Грай

НА КОЖЕ ГОРЯЧЕЙ ГЛУБОКИЙ УЗОР

Герда Грай – поэт, редактор и переводчик из Твери. Публиковалась в основном в местной печати и в паре всероссийских альманахов и сборников (журнале «Страна Озарение», альманахе «Слово талантам» и др.), а в 2018 году вышел её первый сборник стихов.

Страница в ВК: https://vk.com/gerda_grai_poetry

На коже горячей глубокий узор

выводят слова-ножи:

страшнейшая из известных зол —

невыносимая жажда жить,

что горит на изгибе хребта,

даже если он хил и ветх.

Изнутри неизбывная темнота

внешний съедает свет.

Океан наступает на материк,

на хозяина лает пёс.

Жизнь человека – это крик,

обращённый в сторону звёзд.

Тимур Гаджиев

ТЕНЬ НАД ИННСМУТОМ

Тимур Гаджиев впервые начал пробовать писать стихи в 15 лет под впечатлением от лирики любимых рок-музыкантов.

Меня влечёт к солёным водам.

Я слышу звуки волн во сне.

Метаморфозы с каждым годом

Видны всё явственней во мне.

Твердят о неком договоре

Между людьми и богом рыб,

Согласно коему я вскоре

Уйду из мира суши в море,

Утратив человечий вид.

Анастасия Туровская (Янси)

ВСЁ ИДУ, ИДУ – ТО ПОЛЗУ, ТО В БРЕДУ

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

Всё иду, иду – то ползу, то в бреду,

по тропинке к пруду, перешагивая среду,

через пятницу-невозвратницу к воскресению.

Всё несу, несу в правой рученьке лебеду,

накормлю малых детушек – тяжбы осенние.

В левой рученьке – ягода волчья, тоска.

Сарафанчик дырявый из бересты и песка…

Всё иду, иду, припадая ко дну,

круг меловой никак не сомкну,

медной подковки никак не догну.

Иду – холщовая, беззащитная, безудачная.

Несу, несу, на плече косу – приголубит коса

лезвицем по волосам. Глажу пальцами-наждачками

по лицу зазнобушку. Буйну твою головушку

покошу, в мешок положу, – не петь соловушке.

С косогора к пруду, утоплю лебеду

в ягодном соке, резвится волна – не догнать.

Жду, жду – ни гугу. Камешек на берегу.

Кто наступит, споткнётся – на то и расчёт —

кровь потечёт. Чертыхнётся, вернётся. Вот, дождалась —

ты идёшь ли, плывёшь – бьётся синяя вязь

на запястьях, висках… Подломился мосток —

брёвнышки, прутья, шесток на шесток —

попало в висок. Жилка застыла. Лицом на восток.

Ах, была бы коса ни стальна, ни остра!

Ах, была бы коса – краса. С лентой шёлковой до пояса!

Целоваться бы нам у пруда до утра – ни жива, ни мертва

любит коса нахлебаться кровушки – расплескать пригоршнями.

Шла, шла за тобой по пятам – картами, звёздами, широта-долгота…

Сам ты просился – искал. Уж играл ты со мной, играл,

по морям таскал, по долам. По дворцам, постоялым дворам!

То за плечом, калач золочён, свернусь

месяцем, птицей на встречный куст.

Год за годом с тобой, а смотреть боюсь.

Как тебе покажусь…

И боса, и тонка, глазищи – два уголька.

Пыльная, безносая, простоволосая.

Руки мои – трын-трава.

Не буди лихо, твердит молва.

И коса обоюдоострая – стук, стук косточки россыпью.

Время косить урожай – приказали идти, не возражать…

Шла, шла, и беду нашла. Глажу тебя по волосам.

Душеньку в мешок – ластится напоённая коса.

Ухожу, обернусь – не коснусь.

Не налюбуюсь издалека:

кожа твоя белей молока, в глазах отражаются облака,

и рука изломана – виноградная лоза…

Шёпот воды, бирюза.

Евгений Егофаров

ДОБРОВОЛЬНЫЕ СТОЛБЫ

Затруднительно говорить о себе в третьем лице, когда не знаешь своего первого и всё время скрываешься за вторым.

Одни указывают на Евгения Егофарова пальцем и говорят, что он сновидец и птицегадатель, другие же бросают в него всякий сор и камни, будто в нищего или сумасшедшего.

Егофаров благодарно собирает и то, и другое. Солому, ветки и прах он несёт в мёртвые деревни, из камней складывает алтари в святилищах ночи. Там старцы, хрупкие, как птичьи косточки, воскуривают витиеватый дым, вместе с которым и мысль Егофарова поднимается к свету, быть может, уже давно погасших звёзд.

Посвящается Вячеславу Полякову

Молчаливый огонь полыхающих виселиц

Даже во сне опаляет ресницы,

Даже во сне в глубине траурных пепельниц,

И никто не проснётся, никто не проспится.

Это засуха света, ни глотка темноты,

Знойный взор мертвеца

Различает жизни черты,

Хоть черты без лица.

Стрекотанье слюды,

Мерцанье фасеточных слёз —

Это жесты немого огня,

Будто пряди огня,

Парацельса лишайник

В лихорадке цветущего пня.

Танец вервия, доблестный грех

Молчаливый огонь освещал,

Это души и вымыслы тех,

Кто здесь некогда с ветром играл.

Мотыльки и стрекозы…

Слышишь,

Дождь застучал

В лакированную крышку асфальта?

Янь Данко

ПУСТЬ СМЕРТЬ ЗАТАИТСЯ

В представлении Янь Данко литература – это способ познания. С её помощью возможно найти ответы на любые вопросы бытия, сознания и материи. Среди всех жанров хоррор исследует самую сложную область – людские суеверия, простор неизведанного в душе человека. Именно в ней, а не в диковинных мирах и далёких пространствах, обитают главные монстры и чудовища. И в ней же заключено оружие для борьбы с ними – борьбы с собственной тенью. Однажды мы победим войну, голод и старость, но главный враг останется внутри нас. Подготовить Человечество к этой самой главной борьбе – и есть задача жанра ужасов.

Нам снятся барханы,

И в белых чалмах колдуны,

Безумием пьяны,

В ночи навевают нам сны.

Черны бормотания,

Пугающи крики во тьме —

Пророчат заклание

Суровые старцы в чалме.

Пророчат изгнание

И пламенный Ад на земле,

И ветра стенание,

И долгие муки в котле.

Никто не спасётся,

Расплата грядёт за грехи,

И бездна смеётся,

И боги все к мольбам глухи…

Развеются звёзды,

Над морем займётся рассвет.

Колдун с белой тростью

Неспешно откроет кисет,

Набьёт зельем трубку,

Прикурит и пустит в полёт

Души оникс хрупкий

До белых небесных высот.

Былое пропало,

Истлев на исходе веков:

Колючее жало,

Когда-то проникшее в кровь;

Грядущего нету —

Для монстров не ходят часы,

Крадётся по следу

Каратель с небесной выси.

Куда торопиться?

Колдун ко всему уж готов.

Пусть смерть затаится

Средь белых песчаных бугров.

Пускай подкрадётся,

Заточит китовый гарпун…

Он не обернётся,

Смеётся над роком колдун.

Дмитрий Давыдов

НА ОБЛОМКАХ ВСЕЛЕННОЙ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Мой безответственный космос,

Моё сознание грёз:

Сборник печальных вопросов,

Среди пылающих звёзд.

Я на обломках вселенной,

И лишь в начале пути,

Куда уводят сирены?

Их голоса изнутри.

Сменив застывшее счастье,

На миражи темноты.

Зажечь огонь своей страсти,

Пред алтарём пустоты.

Чтобы пылало так жарко,

Чтобы сгорело дотла.

То, что так было не жалко:

Горсть доброты и тепла.

Смиренный закат приближается плавно,

На ложе судьбы расстилается рок.

Мой золотой век утекает бесславно,

Белый шум в голове —

Его монолог.

Я лезвием страха рисую портреты,

Пейзаж дополняя красками лжи.

Пороков печать оставляют стилеты,

В заблудшей во мраке галерее души.

Не знает границ безответственный космос,

Не терпит он ярких и светлых тонов.

Путь пройден нелепо и так грандиозно,

Приходят реалии затерянных снов.

Когда-нибудь станем лишь шёпотом ветра:

Процесс неизбежен и необратим.

А сзади лишь пыль дорог километров,

Но будет ли шанс стать снова другим?..

Анна Вязьмитинова

ЧЕРЕП

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Ядро земное – череп, леденящий

Безжизненной белёсостью своей.

Касайся скул моих как можно чаще

Концами скрытых пальцами костей

И челюстями, скрытыми губами,

Касайся, если вдох не сохранишь.

Сплетаются тенями между нами

Громчайшая подрёберная тишь,

Ярчайшая подкожная дорога

Из жил и линий пойманной руки,

И трутся тёмной чешуёй Нидхёгга

Захваченные ритмом позвонки.

А выдохи, растаяв, прорастают

Колоннами деревьев костяных,

Что с черепа земного вырастая,

Ветвями гладят череп злой луны.

Артём Максуль

ТЕНЬ АНУБИСА

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Катилась Ра ладья к закату

Как факел, озаряя Нил,

Над древним Мемфисом, когда там

Пир урожая летний был

Смеялись флейты, вторя бубнам

Дурманя, зазывая в пляс

Костры плясали, отражаясь

В бликах хмельных, весёлых глаз

Но во дворце Аменхотепа

Царила мрачно тишина

Весть прокатилась средь гулявших:

Дочь их правителя больна.

Как статуя сидел склонившись

Над своим чадом фараон —

Бессильны зелья и заклятья

И разум горем сокрушён.

Вдруг видит, как ползёт по стенам

Шакала призрачного тень,

Явившегося за добычей,

Ночь, пожирающая день.

Задуло холодом лампады,

Во мраке вспыхнули глаза,

Ужас сковал царя Египта,

Но, задыхаясь, он сказал:

«Молю, в Аменти проводник,

Не пей сей жизненный родник,

Мою единственную дочь!

Ты убери свой жезл прочь,

Не забирай!

Всё в земной власти у меня:

Река и небо, и земля;

Назначь, Инпу, свою цену

Я хеттам объявлю войну

Коль жаждешь сока жизней ты».

Неумолим был бог-шакал:

«Я долго тени её ждал,

И имя выбито её

На вратах, там, где и моё

Начертано в летах.

Озириса един закон:

Воин, слуга и фараон —

Все смертные пред ним равны.

Свет источает капли тьмы,

И в смерти зёрнам жизни зреть»

Взмолился царь Аменхотеп:

«Не мил мне будет белый свет,

Если уйдёт с него она.

Полна камней моя казна:

Рубинов, янтаря.

В моём дворце умельцев рать,

Я прикажу им всем сваять

Твой облик в мраморе в ответ,

И через сотни, тысячи лет

Умы он восхитит.

Лишь усмехнулся чёрный пёс:

«Властитель, не иди вразнос!

Прибереги свою казну.

Я жизнь пришёл забрать одну,

Хоть и ценю порыв.

Мы, боги вечны, сонм идей,

Пока стучат сердца людей.

Пусть в душах, будто сладкий яд,

О нас предания хранят,

Неся по миру весть».

Свет жезла лунного пронзил

Бездушный саван тьмы.

Узрел царь хрупкий силуэт

С шакалом у стены:

Взял руку мрачный поводырь

Принцессы и повёл

В возникшую из бездны дверь,

В зияющий проём.

Пропал проход в подземный Ад,

Мерцающий мираж,

Вновь заплясал огонь лампад,

Очнулся сонный страж,

Стал слышен флейт и бубнов хор,

Плясавших у реки,

И лишь бессильно зарыдал

Владыка от тоски.

Алкэ Моринэко

ТЁУТИН-О-БАКЭ: ПРИЗРАЧНЫЙ ФОНАРЬ

Алкэ Моринэко пишет стихи (очень хочет писать ещё и прозу, но пока страшновато). Пишет в жанре японского хайку (трёхстишия), а также коротенькие и длинные верлибры. Были попытки писать с использованием рифмы, но пока не особо удачно. Так что основное направление – силлабика. Частая тема её работ – японская культура и фольклор. А ещё Алкэ Моринэко любит мистику, на которую очень хорошо ложатся принципы японского стихосложения с их недосказанностью.

Группа: https://vk.com/nekowaka

Ветер качает

Рваный бумажный фонарь

Под ветхой крышей.

Прорехой, как рот косой,

Он ухмыляется мне.

Дмитрий Колейчик

ЛЮДИ, КОТОРЫЕ НЕ ОТРАЖАЮТСЯ В ЗЕРКАЛЕ

Дмитрий Колейчик родился в Минске, живёт в Воронеже. Окончил Литинститут им. Горького, семинар прозы А. А. Михайлова. Автор поэтических книг «В Рай!» (2016) и «Оккультизм» (2018).

И пулю в себя не выпущу,

рукой от ствола трусливо закрывшись…

Потому что пистолетика нет.

А вешаться – безобразно.

Ведь успею понять,

что мне не нравится задыхаться.

Всю жизнь мне не нравилось задыхаться…

И пулю в себя не выпущу,

не проделаю дрелью дыру в голове,

чтобы было больше воздуха…

Так жужжит, проклятая!

Так жужжит, как сосед за стенкой —

каждый день!

Покажу дулю зеркалу поутру.

Покажу дулю зеркалу —

избавь меня от этой судьбы,

дай другую!

Если так просто всё, дай другую!

А из Зазеркалья смотрит недовольный человек

и говорит:

«Меня всё время преследует недовольный человек.

Он хочет меня убить.

Я не могу ему противиться,

моя рука поднимается против моей воли, —

как он мне показывает, —

и палец спускает курок, —

как он мне показывает, —

летят ошмётки мозгов,

часы бьют полночь, —

ведь у меня-то есть пистолет!

Здесь, в Зазеркалье, у каждого

с рождения есть пистолет.

Он растёт прямо из руки – смотрите!

Мы все здесь постоянно стреляемся…

А чем, по-вашему, мы тут развлекаемся?

Чай что ли постоянно пьём

с малиновым вареньем в шахматы играем?»

Как хорошо-то у вас там! Хорошо у вас там!

Хорошо…

Ах, зазеркальные люди, приходите скорее

ко мне в гости!

Я буду вас угощать фарфоровыми чашками

и разобью часы,

чтобы никогда не наступала полночь!

– Тогда подари нам плоть!

– И мы займём твоё место!

– Мы ненавидим стекло!

Андрей Старцев

ЛЁД

Андрей Старцев – молодой челябинский автор, сочинитель прозы, стихов и текстов песен. Работает в «сумрачных» жанрах, находя в них и красоту, и гармонию, и пользу.

Группа автора в ВК: https://vk.com/mythable

До жути я хотел придумать нечто,

что каждого собою устрашит.

Но вот, увы: мечта моя не вечна,

не вижу больше в ней своей души.

Мне так хотелось стать пророком мрака!

Испить глоток из чаши бытия!

Взамен бреду бездомною собакой

ничуть от вьюги морды не тая.

Сквозь ночь я вижу падающий снег.

Он белый? Точно. Чистый? Так себе.

Его судьба – метаморфозы бег,

увы, челночный: от небес к земле.

Едва я это понял, мысль живая

меня пронзила, словно бы заряд;

остановился – крепкий, будто свая

и медленно побрёл назад.

И аккуратно рифмой ледовитой

мне мысль моя набалтывала план.

Река. Рука. Плечо. Толчок. Убита!

Билет. Сюжет. И правда, и обман!

Я в радости к себе заторопился;

уставший, повалился на кровать.

Жена сквозь сон ругается: «Явился?»

и «В это время людям надо спать!»

Но дальше – тишь. За окнами метель.

И я не человек – бездомный пёс.

Сто лет безмолвна, холодна постель;

пусть и не я в неё мороз принёс

сквозь ночь я вижу падающий снег:

он белый. В сотни раз белей меня.

Его судьба – челночный глупый бег,

моя – испить из чаши бытия:

ощерю я клыки, завою сам

и в талый холод прошлое столкну;

отправлю я её не к небесам,

но и не в землю; прямиком ко дну.

И не придётся даже сочинять

коль скоро всё живьём произойдёт;

осталось только терпеливо ждать

когда водою обернётся лёд.

Марина Румянцева

ВЕДЬМИН ЛЕС

Марина Румянцева существует в этом мире с 1985 года, проживает в довольно скромном городе Тверь. Счастлива, что получила специальность «психология». Знать, почему люди делают то, что они делают – бесценно.

Графоманство одолевает её с детства, но в 2017 году оно приобрело просто катастрофические масштабы. Благо, существуют прекрасные конкурсы, где литературнозависимые могут выплеснуть свое буквотворчество на других, получая взамен утешительные, ругательные, положительные или восторженные (нужное подчеркнуть) отзывы.

Марина Румянцева любит эксперименты, её сердце свободно для всех жанров, но больше тяготеет к фэнтези (прочь стереотипы!), НФ и «мягкому хоррору». Правда, есть желание попробовать всё.

За моим седым окном,

В тусклой тишине,

Ветка дерева скребёт,

Треплет нервы мне.

Треплет нервы, гонит сон,

Стулом плед примят.

Ведьма в сливовом бору,

Варит звёздный яд.

Звёздный яд, в небесной тьме.

Мой мерцает след.

В голубом котле кипит,

Булькает обед.

Рыжий, жаркий, злой обед.

Вафель горсть полна.

Масло, горькую струёй,

Льёт с небес луна.

В небесах луна горчит,

Руку поднесу —

Ведьма палкой шевеля,

Жжёт судьбу мою.

Жжёт судьбу, сплетая нас,

Словно птиц небес.

Я с тобой на берегу.

Кровью плачет лес.

Александр Авгур

ТУК-ТУК

Александр Авгур – писатель, поэт и декламатор, работающий в жанрах реализма, хоррора, триллера и драмы.

За окном ночь и слышен стук

Тук-Тук, Тук-Тук…

Спит Алиса, и никого вокруг.

Тук-Тук, Тук-Тук…

Снится сон ей, будто она,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Бродит по лесу совсем одна.

Тук-Тук, Тук-Тук…

На тело голое – ночнушка – бязь,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Босы ноженьки, попали в грязь.

Тук-Тук, Тук-Тук…

Слышит девушка в тихой ночи,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Как поблизости топор стучит.

Тук-Тук, Тук-Тук…

Идёт девушка на звук сквозь сон,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Видит девушка старуху с косой…

Тук-Тук, Тук-Тук…

А совсем близко топорик сам,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Рубит лес – вот чудеса!

Тук-Тук, Тук-Тук…

Стволы в брёвна, брёвна в доски…

Тук-Тук, Тук-Тук…

Доски в гроб – серый, неброский.

Тук-Тук, Тук-Тук…

Глаза у старухи огнём зажглись,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Старуха шептала: – Алиса, проснись…

Тук-Тук, Тук-Тук…

Проснулась девушка, вокруг темнота,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Лежит не в кровати, в коробке она,

Тук-Тук, Тук-Тук…

Да не в коробке – в гробу деревянном!

Тук-Тук, Тук-Тук…

Забивает кто-то крышку, ух, окаянный!

Тук-Тук, Тук-Тук…

Сквозь слёзы Алиса громко кричала!

Тук-Тук, Тук-Тук…

Но толщей земли её засыпало…

Тук-Тук, Тук-Тук…

Борис Панкин

ГОТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

Борис Панкин родился в 1966-м году в Карелии. Окончил Санкт-Петербургский государственный университет, математик. В настоящее время живёт в Крыму.

Публиковался в журналах «Дружба народов», «Звезда», «Нева», «День и ночь», «Зинзивер», в «Литературной газете» и в газете «День Литературы», на портале «Сетевая поэзия», в различных альманахах и сборниках.

Автор книг «Новый Раскольников» (2011) и «Лабиринт» (2020).

Победитель международного поэтического конкурса «Заблудившийся Трамвай» имени Н. С. Гумилёва, 2014.

Страница в Журнальном зале: http://magazines.gorky.media/authors/p/boris-pankin

Когда вампир выходит на охоту,

Луна полна предчувствием поживы,

И в зарослях кладбищенской крапивы

Таится беспощадный хищный кто-то.

Истошный вой доносится с болота.

Туман по склону стелется лениво,

Бесформенной амёбой. Торопливо

Идёт домой (удушлив запах пота)

Стремительно трезвеющий прохожий,

Не замечая под ногами лужи.

Увы, судьба его предрешена.

Спасенья нет, поскольку жребий брошен.

Окрестности окутал смрадный ужас.

И плотоядно скалится луна.

Ashiel Neronamyde

ЗАРАЖЁННАЯ

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

Однажды я увидела чёрную Луну…

Её свет был холодным и мёртвым,

Был пугающе тусклым и бледным;

Меж мирами границы все стёрты,

Мгла пропитана запахом медным.

Лунный луч, прикасавшийся к коже,

Оставлял сеть кровавых порезов,

Будто текст то мистический сложный

Под магической тайной завесой.

Серебристые звёздные искры

Мне попали в те свежие раны,

По крови разносимые быстро,

Они сердца достигли так рано.

Серебро всё струилось по венам;

Стала я и бледней, и прозрачней,

Когда утро пришло на замену

Для коварной Луны вдруг незрячим.

Я бродила в безликих туманах,

Одержимая таинством ночи,

По владениям проклятых кланов,

Где живое селиться не хочет.

Заражённая чёрной Луною,

Я в чудовищном поиске вечном

Остаюсь безымянным изгоем

И теряю свою человечность.

Я должна сделать так, чтоб светило

Потемнело на меркнущем небе,

Чтобы солнце дневное затмила

Луна чёрная в пламенной неге.

Андрей Бородин

МАСКАРАД

Андрей Бородин – писатель, поэт, переводчик, работающий в основном в жанре химерной прозы (weird fiction). Является основателем и главным редактором журнала «Аконит», посвящённого данному жанру и некоторым смежным с ним. Автор проекта «Мифы Ктулху: энциклопедия». Публиковался в некоторых журналах, фэнзинах и сборниках.

Авторский паблик: https://vk.com/tvoy_shizophrenik

Впервые опубликовано в сборнике «В краю запретных дивных сновидений», 2019

Я помню этот дивный маскарад

Под новорожденной октябрьскою луной,

И облетевший, скрытый тьмою сад,

Укутанный звенящей тишиной.

Гротескных масок дивный карнавал,

Чудовищные лики темноты.

Полынный запах в воздухе витал,

И еле тлели вкруг гостей костры.

Но сколь чудовищные образы вокруг!

Как живы лики сумрачных гробниц!

Костры потухли – я увидел вдруг

Десятки злом пылающих глазниц.

И тут я осознал, вкушая страх,

Что масок вовсе нету на гостях!

Дмитрий Давыдов

БЛЕСК БЕССМЕРТИЯ В ГЛАЗАХ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

В глазах горит звериный яд,

А плоть всё источает смрад.

Посланник свыше отречён.

Течение жизни земных миров,

Стирает всех в пыли веков,

Лишь мне сулит поклон времён.

Так недоступна милость прощения,

Напиток жизни даст облегчение.

Лишь блеск бессмертия в глазах,

Ночное небо на руках,

Проклятье солнцем и луной,

Лишь вечность навсегда со мной.

Скитаний одинокий свет,

И в сердце веры больше нет.

Гаснет в душе огонь добра,

Как нет покоя до утра.

Мгновение боли меня унесло,

Туда, где стёрто векам число.

Я смерть познал и победил.

Кровью насытилось зверьё,

И ликовало вороньё,

На пьедестале тёмных сил.

Ночь бросит жертву в мои объятия,

Исчезнет жалость к бывалым братьям.

Лишь печать вечности в глазах,

Плач ангела на небесах,

И очертания луны,

Прочь отгоняют мои сны.

Но царствовать придёт восход,

И озаряет небосвод.

Скрываю облик свой в тени,

Души погасшие огни…

Роман Тьер

НА ТРОНЕ ВОССЕДАЕТ СМЕРТЬ

В основу творчества Романа Тьера легли истории ужасов, вдохновлённые мифами и легендами разных стран, творчеством Г. Ф. Лавкрафта, Нила Геймана, Клайва Баркера и Стивена Кинга. Это истории о тенях, скрывающихся во мраке ночи; Древних Богах, наблюдающих за людьми; о безумии, отчаянии и скорби. Стихи и проза публиковались в литературных журналах и коллективных сборниках.

В 2013 году был основан хоррор-коллектив «Нити Кукловода», играющий тяжёлую музыку разных жанров с общей концепцией: «Живые споют о мертвецах…». На счету коллектива несколько синглов, ЕР, альбом и живые выступления.

И на троне восседает Смерть.

Бредут живые, слыша шёпот и зов скорби.

Тянут руки. А глаза им режет свет.

И падают, под смех Чумы, покорно.

Постепенно утихают плач и крик.

И молитвы постепенно утихают.

Серый фон потрёпанных могил.

Всё живое, в итоге, умирает.

В царстве вечном и стар, и млад равны.

Валюта – жизнь. Не золото и медь.

Всё проходит под властью тишины.

И на троне восседает Смерть.

Нет ни звука. Приказов тоже нет.

Мрачен и безмолвен сей монарх.

Подчиняются все воле королей.

А королей одолевает страх.

Ей преподносят бесконечные дары.

Жаждут получить её ответ.

Всё остаётся во власти тишины.

И на троне восседает Смерть.

Анна Вязьмитинова

ПО САМЫЙ КРАЙ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Колеблется невидимая грань,

Безмолвной бездны получив ответы —

Наполненная тьмой по самый край

Я проливаюсь океаном света.

Владимир Чубуков

ИЗ ПРЕДАНИЙ РУССКИХ УПЫРЕЙ

Владимир Чубуков — российский автор, пишет хоррор, вирд, гротеск. Публиковался в журналах «Хоррорскоп» и «DARKER», а также в антологиях: «Маленькие и злые» (2020, сост. Дмитрий Костюкевич), «Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов» (2019, сост. Олег Хасанов, Николай Романов), «Зов Лавкрафта» (2019, сост. Максим Кабир), «Квазар. Избранные. Чёрная метка 2017/18/19» (2019), «Антология современной русскоязычной малоформатной драматургии» (2019, сост. Евгений Сташков), «Кубок Брэдбери-2019» (2019), «Происхождение мрака: Антология русского хоррора. Лето-2019» (2019, сост. Артём Тихомиров), «Чёртова дюжина. 13 страшных историй» (2020, сост. М. С. Парфёнов), «Из России с ужасами. Кайдзю-хоррор» (2021, сост. Олег Хасанов).

Стихоплётством балуется с 15 лет. Вдохновляющим импульсом послужили строки Ф. Г. Лорки: «Это трупы скребут земляными руками кремневую дверь, за которой гниют десерты». Начал с сочинения текстов для рок-группы, которую вместе со школьным другом создал в 1986 г. Чуть позже увлёкся абсурдистской драматургией и прозой. Ни в каких изданиях (бумажных и сетевых) свои стихи не публиковал.

Страница на Стихи.ру: https://www.stihi.ru/avtor/zornzornzorn

Подошёл упырь к окну,

Заглянул в окно.

И почудилось ему

Странное кино:

Ангел, сидя за столом,

Гложет чью-то кость,

Бьёт по лавочке крылом.

Здоровенный гвоздь

Из кости на свет торчит,

Шляпка как пятак.

Ангел чавкает, урчит.

И упырь во мрак

Канул… Вот бредёт во тьме,

Жутко мертвецу.

Пропасть чёрная в уме.

Черви по лицу

Расползаются, бегут,

Чувствуя беду.

Ужаса утробный зуд

Зреет на ходу.

Мнится-снится упырю,

Будто ангел тот

По ночному пустырю

Вслед за ним идёт,

А в руке его топор,

Угольки в глазах,

И кривится приговор

Страшный на губах.

Григорий Распутин

ЧЕРНОКНИЖНИК

Григорий Распутин живёт попеременно в Мурманске и Тромсё (Северная Норвегия). Работает в деревообрабатывающей промышленности. В свободное время любуется северными сияниями, варит пиво, слушает блэк-метал и пишет тёмную лирику. Необязательно в этой последовательности.

Рассвет настал.

Его вели на эшафот.

Не с Богом он, с ним – Ваал.

Его боялся весь народ.

Звенели цепи на руках.

Вниманье всех звон приковал.

Звенели цепи на ногах,

Но он, похоже, не устал.

На жалкую хулу людей

Улыбкой лишь он отвечал.

Но нет лица – мир его теней

Чёрный капюшон скрывал.

Все проклинали Сатаны слугу,

Но проклят он уже давно.

Его имя на слуху,

У всех на устах оно.

Он потерял свой рай,

Зато нашёл свой ад.

Под вой волков и койотов лай

Он стал возделывать свой сад.

Он глух к мольбам

И сам прощенья не просил.

Он в полнолунье дьявольским богам

Младенцев в жертву приносил.

Но вот настал последний его час;

Палач над головой занёс колун.

И наблюдали сотни глаз,

Как умирает злой колдун.

Взмах топора – и голова

Летит вниз с плахи.

Кровь – как чёрная смола.

Теперь толпа забудет страхи.

На голову сел махаон.

Никто не знал, что он —

Посланец сумеречных зон —

Всем предвещал Армагеддон.

Рената Каман

УНДИНА

Если в голове копошатся жуки, нашёптывая странные истории, возможно, стоит к ним прислушаться?

Рената Каман не придумывает сюжеты, а следует за героями, чтобы вместе путешествовать по краю Вселенной, не боясь оступиться. Мистика давно стала неотъемлемой частью поэзии Ренаты.

Тёмные мотивы её строк влекут за собой, завораживая и пугая.

С творчеством Ренаты можно ознакомиться на канале https://zen.yandex.ru/id/5c44379b0a39ac00acbff9ec

С недавнего времени Рената Каман увлеклась живописью и графикой, решив в будущем облачать странные образы не только в слова, но и в линии.

Убаюкивай ураганы убогих устьев,

Ундина, ундина, ундина…

Уноси угнетённого ума усталь,

Успокой, унимая уныние.

Нежен невода некогда неистовый норов,

Небеса низвергли немилость.

Не неистовствуй, не найдя наговоров —

Настигает ночи неотвратимость.

Девица дивная, доведи до дубравушки:

День девятый, допитый до дна.

Долго далью дивился дурманившей,

Доведи друга давнего дотемна.

Извлеки искажённые иноком истины —

Измытарился ирод-изгой.

Изничтожь, изгони, исцели изверга,

Иль изволь измыслить исход иной.

Не набресть на ночлежку нездешнему нелюду —

Настигает неистово ночь.

Нежноликая, ну, набрасывай невод!

Неприкаянным неизвестность невмочь.

«Ах» аукнется адской агонией алчущих…

Ах, агатовоглазая, ах!…

Андрей Старцев

ПРОСТО

Андрей Старцев – молодой челябинский автор, сочинитель прозы, стихов и текстов песен. Работает в «сумрачных» жанрах, находя в них и красоту, и гармонию, и пользу.

Группа автора в ВК: https://vk.com/mythable

Как же просто начать разрушения путь!

Убил комара. Затем муху. Вечером – Бога.

Я знаю: с образом переборщил немного,

но здесь инструменты не главное; главное – суть.

И заключается она, к сожалению, в том,

что жить в современном мире – вредить означает.

Вот захотелось, к примеру, попить тебе вечером чаю,

а рядом рабочего нищего вдруг оказался фантом.

Он сидит, щурит взгляд, будто снова цейлонское солнце,

его кожу нещадно собой обжигает привычно,

и хозяин плантации через века своим голосом зычным

призывает беднягу, как Пётр Великий – эстонца.

Но рабочий сидит. Его тело худое до крайности.

Сквозь него даже свет протекает от лампочки кухонной,

ну а ты, не наученный в вузе общению с духами,

весь бледнеешь, не веря теперь ни в судьбу, ни в случайности.

Зато помнишь по старой, истрёпанной временем песне:

мёртвые, мол – они ведь не хвалят, и даже, представь – не бранят!

Да только ты чуешь: всё это не так, ведь чудовищный взгляд,

из-под хмурых бровей смотрит просто, печально и честно.

А потом – вот дурдом! – со щелчком бедный дух – восвояси.

Ты – как рыба – ртом воздух хватаешь, роняешь стакан,

чай стекает со скатерти, крик: «Караул! Балаган!»

на губах замирает – и мир вместе с ним в одночасье.

Как же просто начать в этом мире сходить с ума!

Выпить чай. Потом кофе. Краковской съесть колбасы…

а потом очень долго, поглядывая на часы,

воображать, будто ты человек хороший, притом – весьма.

Герда Грай

ПРОБУЖДЕНИЕ

Герда Грай – поэт, редактор и переводчик из Твери. Публиковалась в основном в местной печати и в паре всероссийских альманахов и сборников (журнале «Страна Озарение», альманахе «Слово талантам» и др.), а в 2018 году вышел её первый сборник стихов.

Страница в ВК: https://vk.com/gerda_grai_poetry

Тончайших линий ломаный рисунок —

Не видно рук, что держат инструмент

Из белой кости, кажется двухструнный.

Но песни нет.

Лицо в провале чёрном капюшона,

Почти неуловимое для глаз,

На ощупь как поверхность кабошона, —

Глядит на нас.

Не двигаясь под маской крысолова,

Я выучил, как мантру, наизусть

Три выжженных на этих струнах слова:

«Я не боюсь».

Я больше не боюсь.

Артём Максуль

ДУХ СТЕПИ

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Я убит, растерзан и растоптан,

Похоронен в бронзовой степи.

Надо мной с грозою бродит рокот,

Пыль да боль газельевых копыт.

Мой колчан умыт стальной росою,

Его стрелы – лунные лучи.

Одинокий и бессмертный воин,

Бродит там, где барс в ночи рычит.

Мой шатёр – всевидящее небо,

Сшитое из глаз печальных звёзд.

Вторит мне гусиной стаей эхо

Со своих озёрных диких гнёзд.

Коршун ввысь зовёт из поднебесья

Ливнем вниз обрушиться, с дождём,

С лаем огневеющей лисицы

Пронестись оттаявшим ручьём.

Дух мой жив, хоть и утратил тело,

Стережёт рассвет он и закат.

Служит мне извечною постелью

Яркий, но холодный звездопад.

Вместе с одинокою волчицей

Отправляюсь вновь в ночной дозор;

Чёрною, сулящей гибель птицей

Рок несу, мой глаз, как нож, остёр.

Горько выпь заплачет на болотах,

Шепчет мне свои стихи ковыль,

Камышовый кот мурлычет сказки,

Ворожбою бая тьму и быль.

Среди идолов, седых, что привидения,

Бродит мой свободный ныне конь

Хорс над ним по небу в полдень мчится

На щите вращая посолонь.

Где-то там, вдали, родные сёла

Те, кто дорог – все по-прежнему милы

Скачут золотой купальской ночью

У реки в тумане чрез костры.

Но я – чур, скиталец пограничья,

Дуб стальной, я вырос и окреп,

И мой дух, напитанный росою,

Стережёт пылающую степь.

Дмитрий Колейчик

ПАПА МОЖЕТ!

Дмитрий Колейчик родился в Минске, живёт в Воронеже. Окончил Литинститут им. Горького, семинар прозы А. А. Михайлова. Автор поэтических книг «В Рай!» (2016) и «Оккультизм» (2018).

Папа подран и побит.

Снова пропил всю получку.

Штраф на нём ещё висит.

Он делирием измучен.

А вокруг шумят детишки:

«Папа, можешь? Папа, можешь?»

Плюшевым косматым мишкой

машут прямо перед рожей.

Папа смотрит: мишка вырос,

зубы, когти у него,

а из глаз в упор воззрилось

бездной мировое зло.

У детей скривились лица,

из ушей полезла шерсть,

будто мать у них – волчица,

ну а может, так и есть?

Серой пахнет, как в аду…

Злобно скалятся зверята:

«Папа, можешь? Можешь, папа?»

Лапы тянутся к отцу…

Он берёт бензопилу

и орёт им: «Да, могу!»

Марина Румянцева

МАГИЧЕСКАЯ ЕДА

Марина Румянцева существует в этом мире с 1985 года, проживает в довольно скромном городе Тверь. Счастлива, что получила специальность «психология». Знать, почему люди делают то, что они делают – бесценно.

Графоманство одолевает её с детства, но в 2017 году оно приобрело просто катастрофические масштабы. Благо, существуют прекрасные конкурсы, где литературнозависимые могут выплеснуть свое буквотворчество на других, получая взамен утешительные, ругательные, положительные или восторженные (нужное подчеркнуть) отзывы.

Марина Румянцева любит эксперименты, её сердце свободно для всех жанров, но больше тяготеет к фэнтези (прочь стереотипы!), НФ и «мягкому хоррору». Правда, есть желание попробовать всё.

Однажды в яркий полусвет,

В парад тринадцати комет,

Квартет, квартет и пируэт,

Нас ведьма пригласила на обед.

Упырь, кикимора и дед.

А где же маг? А мага нет.

Квартет, квартет и пируэт,

Нас ведьма пригласила на обед.

Поляна – вот, котёл согрет,

Вот маг, завёрнутый в омлет…

Квартет, квартет и пируэт,

Нас ведьма пригласила на обед.

Арсений Ярмадов

ОПУХОЛЬ

Арсений Ярмадов по образованию журналист и историк. Автор сборника стихов «Нос сифилитика». Живёт в Краснодаре.

Страницы в интернете: https://vk.com/yarmadov; https://vk.com/yarmadovpublic

Во мне распускаются злые цветы

под взглядом холодного Солнца.

Я сызмала грезил, что стану святым:

и вот я – священнейший монстр,

под небом сомнений до тесного гроба

ползущий по бритве тупого ума.

Я самый живой и чувствительный робот,

что собран из клеток, словно тюрьма.

Ох, мне бы стрелять и резать поэтов,

художников – бить по рукам и глазам.

Мне хочется сжечь – хотя бы планету.

А погасить – хотя бы квазар.

Песочное время – сыпется в ухо.

Память – в затылок удар топором.

Судьба – это просто портовая шлюха,

ждущая ржавый Харона паром.

Вселенная – тлеет в агонии мрака,

тая в пустынно-библейской тоске.

Может, она – это опухоль раковая

у Демиурга в гниющей башке?

Влад Волков

НЕРОЖДЁННЫЙ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

По мне плачут небеса,

По мне выпадет роса.

Шёпот ветра неизвестный,

Свет луны в мрак бестелесный.

В тишине на мир взирая,

Между адом, между раем,

Где ответа нету, кто ты,

Павший жертвою аборта.

Я не видел свою мать,

Не дано её узнать.

Не спросить её «Зачем?».

Стал я неизвестно… чем.

Я не видел солнца свет,

И не получу ответ,

А ведь мог стать я актёром,

Инженером, режиссёром.

Нету крыльев за спиной,

Я для всех теперь чужой,

Словно небом прокажённый,

Я – никто, я – нерождённый!

Много здесь таких, как я,

Но мы вовсе не семья.

Ни родителя, ни друга,

Нас ласкал лишь нож хирурга…

Ты не знаешь моё имя,

И изгнав меня насильно,

Стала в миг такой холодной,

Так живи теперь бесплодной!

По мне плачут небеса,

Но не матери слеза.

Не пускают в рай и ад,

Нет мне и пути назад!

Так, без крыльев за спиной,

Я для всех теперь чужой.

Нет родителей, нет друга…

И ласкал лишь нож хирурга!

Кассандра Тарасова

НОЧЬЮ

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

Ночью, в третий час

Оно выходит из стены.

Когда видны

Лишь фонари.

Луны белёсый глаз

Глядит на нас.

Сейчас

Опустит пальцы с потолка,

Слегка

Качнёт картину,

На том конце квартиры.

Глаз между плеч,

Нет головы,

И от подмышек рот.

Оно идёт,

На ворсе след свой оставляя,

Похрамывая, подвывая,

Волочит ноги и идёт

Вперёд.

Проходит стену,

Опрокинув шкаф,

И, застонав,

Уходит за картину на

Лестничную клетку.

Монетку

Ржавую за

Плинтус подложили,

И заложили тень

Грядущую

От кладбища ведущую

Начало.

Молчала

Старая квартира.

Без жителя,

Как вымерла она.

Любители

Покоя, жизни, сна

Покинули её.

Но каждой ночью

В три часа

Выходит тень из стенки.

Дрожат коленки.

Ночь.

И дверь закрыта.

Покоя нет, оно бредёт.

В квартире той,

Забытой.

Евгений Долматович

ПСАЛОМ

Евгений Долматович – российский писатель, работающий в различных жанрах преимущественно короткой прозы. Его рассказы и повести можно найти в журналах «Homo Legens», «Урал», «Север», «Уральский следопыт», «Опустошитель», «DARKER», «Аконит» и т. д. Также является победителем пары никому не известных конкурсов и вечным проигравшим во всех остальных – известных. В свободное время предпочитает сидеть дома и читать книги, либо бессмысленно слоняется по городу и фотографирует пейзажи и заброшенные здания.

Следить за творчеством можно здесь: https://vk.com/deadlandstories

«Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святится имя твое,

Да приидет Царствие твое,

Да будет воля Твоя, яко на небеси и на земли.

Хлеб наш насущный даждь нам днесь;

И остави нам долги наши…»

***

Старуха!

Кожа серая, дряблая, вся обвисла; тело лоснится, а вены – синие вздувшиеся полосы.

Жирная и неповоротливая ведьма.

Бежала из сказки, но новой жизни так и не нашла.

Ужасно, да! Не такая я, – эпилог всегда должен быть иным…

Но он один и тот же. Для всех.

Готова ли к нему?

По стенам рыжие тараканы – снуют, топают, суетятся… Усы – длинные антенны – шевелятся, ищут, рыщут…

Ночами гоняю тараканов кипятком, от этого отслаиваются обои.

Эвелина орёт. Слишком часто…

Капает вода из крана – во всём виноват мудило-сантехник! Где же он?..

Слякоть за окном, и сна ни в одном глазу.

Сон уходит с молодостью, а молодость уже не вернуть…

Пропиваю ошмётки здоровья.

Странно, не помню юности – была ли она вообще?

Фотографии – это засвеченное прошлое – твердят, что была. Но…

Моя ли то юность?

Моя ли?!

На фотокарточке – Женя. Муж он был хороший, добрый.

Оставил меня где-то там, в потерявшихся годах.

Любил море, море, море… Оно сожрало его.

Я – одна.

Женя улыбается. Он вечно будет улыбаться.

И скоро я тоже буду. Буду…

Женя?

Сна ни в одном глазу, а на простыне пятна крови. Руки все в синяках от капельниц.

Жуткая больничная палата; симпатичная медсестра… Вот бы познакомить её с Женькой. Внук мой. В честь деда назван.

Но Женька не хочет знакомиться, смотрит в компьютер.

Он всегда смотрит в компьютер.

Сосед-алкоголик опять клянчит денег. Все они клянчат денег – эти чёртовы попрошайки.

Но сосед выслушает, с ним можно поговорить. В семье давно уже нет такого.

«Дрогнем!» – кривляется его немытая рожа.

Я пью, раскалённое олово кипит в глотке…

Я могу всё!

Тараканы, – они на полу, они на стенах, они в подушке, они в умывальнике, они на тарелках, они в моей еде, они в холодильнике, они в волосах внучки, они в трещинах гниющего дома, они в поздней осени, они между ног, они у меня во рту, они у меня в глазах, они у меня в мозгах…

Кричу ночью – никто не слышит. Храп… Чей?

«Женя, – спрашиваю у фотографий, – это ты? Мне плохо. Я уже не могу!»

Храп. Мой собственный.

Эвелина снова верещит.

Она сумасшедшая, тратит последние деньги на тараканов…

Рычит на меня, чтоб я не заливала их кипятком. Что-то там про обои.

Спятила.

Раньше она не была такой. Когда стала?

Помню, как родила её в шестьдесят четвёртом. Розовый писклявый комок – моя дочь.

Дочь? Что за слово такое?

Тихая и смирная, играла на пианино, получала по рукам, если фальшивила.

Ещё писала стихи, читала их гостям.

А я пила, гости пили, все пили. Было так весело!

Молодая, красивая, здоровая.

Была.

Чёртова осень…

Мы пели:

«Ра-а-сцвета-а-ли яблони и груши,

По-о-плыли туманы над рекой,

Вы-хо-о-ди-и-ла на берег Катюша,

На-а высокий, на берег крутой!»

И пили.

Женя сказал: «Если мальчик – ты назовёшь; но если девочка – я».

Родилась Эвелина.

Курю. Много курю, а потом тянусь за ингалятором. Вдох – силы возвращаются.

Врачи – садисты! – вырезали мне вены на ноге. Тяжело ходить.

Утром проснулась и поняла, что не помню собственного имени.

Мама?

Сую внуку сто рублей, покупаю его минутное внимание.

Так хочется с кем-нибудь поговорить!

«Спасибо», – кивает он, поглощённый своим компьютером.

Щёлк-щёлк-щёлк…

В его пустых глазах отражается неведомое нечто. Монстры современности.

Дождь превращается в снег.

Скоро я умру, знаю это, чувствую.

Одна в окружении родственников. Семья – всегда верила в этот идеал.

Ныне все мёртвые, никого не осталось. Кроме… этих вот, детей…

Сумасшедшая дочь, истеричка-внучка и разгильдяй-внук.

Люблю их?

А что это значит – любить?

«Ты всё только портишь! – заявляет Эвелина. – Нельзя кипятком, так тараканы не выведутся!»

Да что она понимает?

Кошка мурлычет. Она тёплая и пушистая, эта кошка. Мурка.

«Дуня, – ворчит внучка, – её зовут Дуня».

Ночью хожу по подъезду, слушаю шелест дождя с улицы, осматриваюсь.

Размазанное дерьмо у двери, окурки, мат на стенах…

Ищу Мурку. Она ушла гулять и не возвращается.

Я совсем одна.

Я помню, что было, и не помню этого.

А было ли хоть что-то?

Знаю, что Женя был добрым, любил меня.

«Ты ж его со свету и сжила! – шипит Эвелина. – Он оказался слишком мягок для тебя!»

Она считает меня чудовищем, а я – её.

Она моя дочь, и не моя.

«Как дела?» – спрашиваю у Женьки.

«Нормально».

Всегда нормально, нормально, нормально…

И вновь компьютер, вновь щёлк-щёлк-щёлк.

Оболтус. Ему уже двадцать пять – у него ни девушки, ни работы.

Даю ему сто рублей.

Тараканы копошатся внутри меня.

Хочется, как тогда – на операции. Аппендицит.

Вынули из меня кишки, положили рядом, ковырялись, словно в груде мусора…

Вытащите из меня тараканов! Они во мне! Я больше не вынесу!

В молодости была чемпионкой области по мотоспорту. Единственная среди женщин.

Дряхлое жирное тело покрыто шрамами – они мои, честно заслуженные.

Спицы в костях регулярно ноют, ломит суставы…

Пытаюсь вспомнить, каково это – когда вся жизнь впереди?

Краду бутылку коньяка из комнаты дочери. Пусть себе орёт…

Ёбнутая!

Муж оставил её – сбежал к другой бабе. У бабы физиономия суки, а муженёк тот ещё был.

Эвелина обвиняет меня – мол, это я его привела.

Дура ненормальная!

Послушать только: я силой выдала её замуж!

Даже если так, что с того?

Внучка назвала меня «старой ведьмой». Тихо, шёпотом… Вся в папеньку.

Ведьма?

Из какой же сказки я сбежала?

Неужто там было настолько плохо, что я разменяла её на… на… это!

«Женя, скажи, а там, в раю, Бог есть?»

Пожелтевшие от времени фотографии. Замогильная тишина окутывает комнату.

Таракан на руке. Хлоп! – один лишь размазанный плевок.

«Есть».

Сновидения нынче рваные, неясные. Засыпаю в пятом часу, а в семь уже на ногах.

Отдохнула? Вроде бы… В больнице было как-то иначе.

Красивая девушка-медсестра стала бы отличной парой для Женьки.

Глупый!..

Среди белых стен и ненужных старух спалось очень даже хорошо.

Власть ушла у меня из рук, и старые знакомые больше не отвечают на звонки.

Сукины дети!

Когда была в должности – расшаркивались, кланялись, ручку целовали.

А что теперь?

Никому дела нет. Только если тараканам.

«Извините, но он умер», – слышу в телефонной трубке…

«Алло, алло! Хоть кто-нибудь!»

Безумцы! Кругом одни безумцы!

Они захлёбываются воплями – юристы, писатели, хреновы интеллигенты!

Никто уже не сравнится с человеком прошлого.

С тем, например, кем была я!

Деньги, деньги – вечная нехватка денег!

Но!

Сто рублей и взамен взгляд лентяя-внука.

Тоже неплохо.

Соседка сверху – дряхлая глуховатая скелетина – таскается ко мне с разговорами о Боге.

«Покайся, Люба, – воет она. – Господь всё видит! Сама же знаешь, что нам недолго осталось!»

Да как она смеет равнять себя со мной?

Читаю шестую главу от Матфея…

Господь…

Если Женя сейчас у него, это хорошо.

Жаль, что не свидимся больше. Нечего мне там делать, в этом вашем раю.

Да и кто меня туда пустит?

«Алло, Господь?»

«Извините, но он умер»…

Глотаю тараканов, плавающих в остывшем супе.

Смотрю на завядшие цветы в вазе.

А на подоконнике один-единственный горшок с сухой землей – растения давно уже нет.

Тусклый свет сочится в комнату сквозь немытые стекла. Пищит автосигнализация…

В горшке что – правда земля?

Может, там мой прах?

Ночью пробрало – бежала до туалета. Лилась мерзость – непереваренные тараканы…

Утром дочь обвинила меня в том, что я за собой не смываю.

Ёбнутая!

Пальцы на ногах немеют; пронзительно ноют старые кости.

Ненавижу осень! Но она никогда не кончается.

Никогда, никогда.

Моя последняя осень, да…

А дальше наступит весна.

Навсегда, навсегда…

Наступит же – да?

Снилось море. Женя нырял с причала – такой молодой, загорелый…

Выныривал с пробитой головой, и кровь хлестала из раны, струилась по лицу.

Ублюдки! Даже не позволили забрать гроб!

Пришлось хоронить в чужом городе.

Его могила… Она ветшает из года в год, потому что за ней некому присмотреть.

Никто не навещает мертвецов, никому нет до них дела.

Остаются лишь пыльные фотографии и жилплощадь.

Так было всё – и всё прошло.

На стене крест. Труп Бога таращится на меня.

Беру телефон и набираю номер – из прошлого, откуда-то издалека.

«Да?»

«Здравствуйте, скажите, а Господь ещё жив? Могу я поговорить с ним?»

Заучиваю строки из шестой главы…

Телевизор бормочет, бормочет, вопит…

Ухожу на улицу. Ветер треплет волосы – хорошо-то как!

Нужно бы выкинуть мусор – столько всего накопилось!

Я, например.

Или нет?

Лучше выбросить семью.

Попросить у Женьки – пусть отыщет в своем компьютере новую.

Людей, которые будут разговаривать, а не кричать.

Ночью снова кипятком по стенам. И за холодильник. И под раковину.

Тараканы разбегаются, давлю их босыми ногами.

Из комнаты дочери один-единственный усталый вздох.

Эвелина говорит, чтобы я не давала Женьке денег – пускай идёт работать.

Я и не даю.

Сто рублей только если.

Женька улыбается. Уходит куда-то и снова приходит.

Прошу у него сигарету.

Бреду тёмной улицей.

Кругом грязный снег и грязные автомобили, незнакомые грязные лица…

Я когда-то тоже водила машину, пока менты не избили и не отобрали права.

«Ага, – соглашается Эвелина, а чуть позже шепчется с кем-то по телефону: – Да она пьяная вдрызг была, чуть человека не задавила. Вот и лишили прав. Зато теперь всем жалуется, что её избили…»

«Покайся, Люба!»

Жирное тело немеет, в груди холод.

Сердце сбивается с ритма, но я всё равно ворую коньяк из комнаты дочери.

Сигареты и ингалятор…

Какой была! Директор, уважаемый человек, спортсменка и активистка!

А ныне все нос воротят…

Мурка поёт свою песню. Глаза у неё зеленоватые, с хитринкой.

Сую ей под нос морковку.

«Хочешь?»

Не-а, не хочет…

Опять притащился сосед-алкаш. Накормила его супом.

Пока он хлебал, Эвелина состроила недовольную рожу.

Видите ли, не нравится ей, что тут «всякие ходят».

Возвращаюсь затемно, в голове шумит после водки, перед глазами всё пляшет.

Мир куда-то плывёт, плывёт… Ноги не держат.

Хочется что-то сказать дочери – что-то приятное, ласковое. Хочется извиниться за то…

…что я такая, какая есть.

Эвелина начинает верещать, будто свинья на бойне. Называет меня пьяницей и чокнутой.

«Совсем из ума выжила!» – кричит она и хлопает дверью.

Швыряю в неё тарелкой, затем ещё одной.

Тоже начинаю орать.

Боже, как мне всё это надоело! Как я устала!

Утром трещит голова.

А внучка ноет и ноет: это она есть не будет, то она есть не будет, в школу она тоже не пойдёт…

Всыпать бы ей ремня, чтоб выбить эти капризы.

Совсем девчонку разбаловали!

Эх, ненормальная семейка…

Соседка вновь бухтит о своем Боге.

Шамкает губами, тычет скрюченным пальцем в Библию.

Пока было надо, я верила. Теперь больше не надо.

Скоро всё равно помирать.

По стенам ползут тараканы; обои свисают, как кожа на руках и на животе.

Холодно. Очень-очень холодно в эту последнюю осень.

Щёлк-щёлк-щёлк – из комнаты Женьки.

Сто рублей у него в кармане.

«Алло, Господь! Алло, алло!..»

«Женщина, вам же русским языком сказано, что он умер!»

Умер?..

Как же страшно!

А вдруг там действительно ничего нет?

Куда я тогда отправлюсь? Кто меня приютит?..

Вся жизнь перед глазами, – все эти лица, лица…

Теперь я их помню!

Дни уходят, года уходят, но после всё возвращается.

Возвращаются имена, события, значимость того и другого…

И сердце больше не бьётся.

И я как никогда спокойна.

Простите меня!

Кроме вас у меня никого нет, и не было!

Ведь вы – моя семья, самые близкие люди!

И я любила вас. Как могла…

***

«…яко и мы оставляем должником нашим;

И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого.

Яко Твое есть Царство и сила и слава во веки.

Аминь»

Артём Толмачёв

ЖИЗНЬ РАДИ СМЕРТИ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Жизнь ради смерти.

Выцветают любимой глаза.

Как же наши дети?

Им за ту черту смотреть нельзя.

Город вынашивает зло —

Темно и мерзко в его чреве.

Покинула его любовь давно,

А в бесхозных трупах копошатся черви.

Пляска искажённых теней на стенах —

Неужели это мы такими стали?

Блуждаем слепо впотьмах —

Скоро здесь нас никто не узнает.

Жизнь ради смерти —

Быстро виски белеют.

Во тьму уходят раньше дети.

Когда же этот мир прозреет?

Мы в бедах виним друг друга,

Мы готовы плясать на костях.

Но нет возврата оттуда,

А туда – лишь в дубовых гробах.

Измяты и скомканы чьи-то надежды,

Разрезал надвое сердце рубец.

Но все мы живём, как и прежде —

Не сегодня, так завтра наступит конец.

И верить бы рады, но тьма только ближе.

В безвестность вереницей тащатся дни.

А светлые мечты всё ниже и ниже.

Вот они упадут – умрём и мы.

Жизнь по законам смерти.

Всё меньше сил и тяжко дышать.

Но невинно нам улыбаются дети.

В таком им мире жить – как жаль…

Владимир Беспалов

СТЕПНЫЕ ЦВЕТЫ

Так и не придумав себе по-настоящему крутого псевдонима, Владимир Беспалов публикуется под своим настоящим именем. Пару раз его рассказы попадали в сборники издательства «Перископ». Иногда Владимир пробует писать в рифму, хотя всё, что он знает о поэзии, почерпнуто им из песен Эминема.

https://stihi.ru/avtor/vladimir313

С вопросом немым в предрассветное небо

Уставились люди, разинувши рты —

Возможно ль такое, под выпавшим снегом

Проклюнулись утром степные цветы?

Столкнулась деревня с ужаснейшей карой —

Отступники гибли в церковных кострах,

Метались крестьяне безвольной отарой,

Послание видя в прекрасных цветах.

Остыла недавно центральная площадь,

Почтенная поступью высших жрецов,

Везёт мертвецов подуставшая лошадь,

На месте сожжения – море цветов.

Как будто бы, дикой богини указы,

В краях, где повсюду виднелись кресты,

В земле, пропитавшейся штаммом проказы,

Невинную кровь обратили в цветы.

Надежда Гамильнот

ГЕСПЕРИЯ

Надежда Гамильнот – писатель, поэт, критик. Публиковалась в четырёх сборниках международного конкурса «К западу от октября», в сетевых сборниках «Хеллоуинские истории», «Бесконечная история», в вебзине DARKER, в антологии «Из России с ужасами: 100 хоррор-драбблов». Участник литературного проекта «Инсаров». Лауреат 2 степени международного молодёжного конкурса имени братьев Шнитке в номинации «Поэзия». Финалист и призёр различных литературных конкурсов («Чёртова Дюжина», «Зверский холод» и др).

памяти Г. Ф. Лавкрафта

Дверь мироздания внутри незримой силой

Распахивалась только лишь во снах.

И проявлялась чудным переливом:

Гесперия – и в яви, и в мечтах.

…там ночь поёт в домах, пустых и вечных,

и тащат голуби в когтях забытый Страх,

и время – дочь Гесперии – тьмы прах

хранит на мостовых туманно-млечных.

Влекомая потоком превращенья,

Запутавшись в подсетях бытия,

Ищу в веках, в столетьях, сквозь мгновенья

Гесперию – страну Царевичей – где я

Могла бы открывать источник вдохновенья…

Но сферы высшие познать не суждено.

Лишь только ждать: сквозь облаков полёт вечерний

Вдруг вспыхнет – глазом вечности – Окно.

Женя Крич

КОРОЛЕВИЧ ЕЛИСЕЙ

Женя Крич – автор стихов, сказок и рассказов в различных жанрах: от юмористической фантастики до мистики. Печаталась в журналах «Полдень», «Химия и жизнь», «Мир фантастики», «Машины и механизмы» и др. а также в фантастических сборниках и антологиях.

По специальности – компьютерный техник.

Родилась в Хабаровске. В настоящее время проживает в штате Нью-Джерси, США.

***

Королевич Елисей является ровно в срок.

Он подходит к ней, целует её в висок.

Говорит: «Я пришёл и вот у твоих я ног».

А она – молчок.

Говорит он ей: «Ты знаешь, там тёмный лес.

Я пришёл бы раньше, да тропы попутал бес.

Меня выдал Бог, свинья меня скоро съест —

Не до принцесс».

А она молчит, словно нечего ей сказать,

Не дрожат ресницы, закрыты её глаза.

И туга лежит на холодном плече коса,

Лишь блестит роса

На ладонях выросшей в поле дурман-травы.

Никогда не узнают мёртвые, что мертвы.

«Отдавай, Елисей, долги, отдавай живым», —

Говорят волхвы.

«И, зажав однажды в руке свой последний грош,

Ты поймёшь: не каждая сказка ложь.

Отдавай живым – за живого, авось, сойдёшь.

И не умрёшь».

Андрей Лоскутов

ТАМ, ГДЕ ГРОХНУЛИСЬ ПТИЦЫ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

Там, где грохнулись птицы

И больше никто не живёт,

Священник, захлопнув страницы

Повернётся и тихо уйдёт.

Нас всех ждёт своё наказание

Свой личный, призрачный ад,

Для кого-то это призвание

А кто-то ему будет рад.

Посреди сумрачных мыслей

Когда память рвёт на куски,

Проживёшь ещё несколько жизней

Или сдохнешь скорей от тоски.

Кислорода осталось немного

Устаём, хоть и можем идти,

Попрощаемся с миром и богом

Наши души уже не спасти.

Там, где упали синицы

Что летели, увы, напролом,

Бесконечные, гордые птицы

Нам махнут на прощанье крылом.

Они вернутся и вновь воспылает

То пламя, что веру несёт,

И каждый, поверьте, узнает

Что время наше придёт.

Ну а пока мир ходит кругами

Пребывая в сладостном сне,

А безмерное солнце над нами

Полыхает даже во тьме.

Дмитрий Давыдов

РЕФЛЕКСИЯ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Где сомнения блещут улыбкой Горгоны,

Где в чужих жерновах жизни немощных трут,

Где решение ждут от царя Соломона,

А вердикт оглашает некаянный Брут.

Там и я в миражах, в череде сновидений,

Отголоски реальности бьются в груди.

Танцы, пляски костра, хоровод, песнопения.

И душа на замок и открыты пути.

Марина Румянцева

КРАСНЫЙ ТУМАН

Марина Румянцева существует в этом мире с 1985 года, проживает в довольно скромном городе Тверь. Счастлива, что получила специальность «психология». Знать, почему люди делают то, что они делают – бесценно.

Графоманство одолевает её с детства, но в 2017 году оно приобрело просто катастрофические масштабы. Благо, существуют прекрасные конкурсы, где литературнозависимые могут выплеснуть свое буквотворчество на других, получая взамен утешительные, ругательные, положительные или восторженные (нужное подчеркнуть) отзывы.

Марина Румянцева любит эксперименты, её сердце свободно для всех жанров, но больше тяготеет к фэнтези (прочь стереотипы!), НФ и «мягкому хоррору». Правда, есть желание попробовать всё.

Красный туман, красный туман,

Сводит с ума. Лжёт.

Здесь он повсюду,

Рядом со мною, в кожу впиваясь,

Ползёт.

Красный туман. Красный туман.

Кровь с твоих губ сотру.

Страстно целую, утром покину,

В мир за порогом уйду.

Встану пораньше, выйду в туман.

Ножик достану. Убью.

Дети. Младенцы. Всех, кто не нужен,

Кто не успел, заберу.

Девочка, мальчик. Хрупкий младенчик,

Только родился, умрёт.

Я украду. И люлька пустует.

И мать у окна заревёт.

Сладость и радость: сердце, мозги,

Печень – пущу в расход.

Вода закипает. Ведьма всё сварит,

Или сырым сожрёт.

Я для тебя – вся твоя жизнь,

Ты без меня – умрёшь.

Кровь и кишки, юное тело,

Что не попросишь – возьмёшь.

Красный туман, красный туман.

Ты для меня – Любовь.

Только живи, только колдуй.

И убивай,

Вновь и вновь.

Владимир Чубуков

В НЕБЫЛЬ

Владимир Чубуков — российский автор, пишет хоррор, вирд, гротеск. Публиковался в журналах «Хоррорскоп» и «DARKER», а также в антологиях: «Маленькие и злые» (2020, сост. Дмитрий Костюкевич), «Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов» (2019, сост. Олег Хасанов, Николай Романов), «Зов Лавкрафта» (2019, сост. Максим Кабир), «Квазар. Избранные. Чёрная метка 2017/18/19» (2019), «Антология современной русскоязычной малоформатной драматургии» (2019, сост. Евгений Сташков), «Кубок Брэдбери-2019» (2019), «Происхождение мрака: Антология русского хоррора. Лето-2019» (2019, сост. Артём Тихомиров), «Чёртова дюжина. 13 страшных историй» (2020, сост. М. С. Парфёнов), «Из России с ужасами. Кайдзю-хоррор» (2021, сост. Олег Хасанов).

Стихоплётством балуется с 15 лет. Вдохновляющим импульсом послужили строки Ф. Г. Лорки: «Это трупы скребут земляными руками кремневую дверь, за которой гниют десерты». Начал с сочинения текстов для рок-группы, которую вместе со школьным другом создал в 1986 г. Чуть позже увлёкся абсурдистской драматургией и прозой. Ни в каких изданиях (бумажных и сетевых) свои стихи не публиковал.

Страница на Стихи.ру: https://www.stihi.ru/avtor/zornzornzorn

Сидели мертвецы за праздничным столом.

Две пустоты соединялись браком.

Дымилось блюдо с полусонным хряком.

Лилового заката окоём

багрянцем наливался, словно там,

за рваным краем, придушили небо.

И мир уже проваливался в небыль,

скользя во мглу по призрачным следам.

Две пустоты поднялись и уста

свели в неверно-зыбком поцелуе.

И хряк сквозь сон пропел им аллилуйю.

Порозовели щёчки мертвеца,

сидящего напротив мертвечихи,

кокетливо потупившейся ниц,

чуть шевелящей рёбрами ресниц

в смиренном ожиданье паучихи.

И я сидел, бокал потел в руке.

Мне снова опротивели все люди.

Уж лучше мертвецы, и хряк на блюде,

и небосклон, повисший на крюке.

Потом меня отпустит, я вернусь

к простому человеческому быту,

вдохну всей грудью воздух позабытый…

Ну, а сейчас я здесь и мёртв. И пусть.

Артём Максуль

БИТВА ДРАКОНОВ

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Ласкают дракона вновь дочери Ран,

Их коршун пророчит нам гибель от ран

В волнах почерневшего моря.

Хохочут секиры, пылают мечи,

Укутаны шёпотом камни пращи,

Лик солнца сокрылся от горя.

Печальный Журавль нас манит вперёд,

На паруса крыльях из пены встаёт

Его золочёная шея.

Кровавый туман застилает глаза,

Из ока богини стекает слеза

И бьётся о серые камни.

Под серыми шкурами – тлен и зола,

А в душах в котлах закипает смола

И капли холодного яда.

«Ушедших окутает тина и ил», —

Пёс мрачно, косматый, на скалах завыл,

Сорвавшийся с привязи Ада.

У берега нас караулят «друзья»

Тюр Асгарда ждёт, кубок с брагою взяв,

Нас встретить с крылатою свитой.

Сквозь облака, в вечность, сжимая клинки,

Готовы уйти мы, рубить на куски:

Вальгаллы врата вновь открыты.

И кости, их руны, пророчат нам пир.

Век краток людской – завершается мир,

И не явился Спаситель.

Наш конунг, что идол, застыл на носу,

Вдыхая из дымки бессмертья росу:

Скальд, пахарь морей и воитель.

Вознялись штандарты, пылают стяги,

Сквозь прорези шлемов взирают враги,

Беснуется северный ветер.

Сплелись шеи змеев, вскипела вода;

Старуха утащит нас в Хель навсегда

В расшитые норнами сети.

Ведь силы неравные, волков не счесть,

Готовых плоть севера свежую есть,

Без соли и ржаного хлеба.

Редеют ряды, чёрных воронов рать

Спешит с горных гнёзд наши трупы клевать

Их крыльями устлано небо.

От возгласов стали вдруг стало темно,

Кровь братская льётся за борт, как вино,

И веются души от тела.

Всем падшим – почётное место скамьи,

А выжившим вису споют соловьи —

Удача сопутствует смелым.

Наш хёвдинг пустился к Эгиру на пир,

А нам – созерцать в клочья порванный мир

В чешуйках пожара-заката.

По гулкой дороге, меж терний и звёзд,

Ступай на мерцающий радужный мост

К сиянию вечного града.

И ведь тот не мёртв, кто убит – не забыт

Он в сагах живёт, и доколе хранит

Его человечее эхо…

В холодных туманах, на юной заре

Всплывают драконы играть в серебре

Хрипя, извиваясь у брега…

Евгений Егофаров

ПЕРВЫЙ СНЕГ

Затруднительно говорить о себе в третьем лице, когда не знаешь своего первого и всё время скрываешься за вторым.

Одни указывают на Евгения Егофарова пальцем и говорят, что он сновидец и птицегадатель, другие же бросают в него всякий сор и камни, будто в нищего или сумасшедшего.

Егофаров благодарно собирает и то, и другое. Солому, ветки и прах он несёт в мёртвые деревни, из камней складывает алтари в святилищах ночи. Там старцы, хрупкие, как птичьи косточки, воскуривают витиеватый дым, вместе с которым и мысль Егофарова поднимается к свету, быть может, уже давно погасших звёзд.

А. Малыгиной

Первый снег, белее глины,

Источило ливнем длинным.

Замыкает сон ресницы,

Свои нервные седины.

У гробницы ли, у двери,

У нечерченной границы

Слышен только запах серы,

Скрип страницы Алигьери,

Стук подошв нетвёрдой веры,

Что изношены давно.

Мелкий дождь стучит в окно.

За окном вода не молкнет,

Под окном рябина мокнет.

Слышно, как одна из ягод,

Перелитых соком тягот,

Покатилась, сорвалась

В бриллиантовую грязь.

Нет ни голоса, ни гласа

У слезящегося глаза,

Только стук в жестянку таза.

Вот и ветер продувной,

Хоть и сам шумит волной,

Всё же горло не промочит,

Ведь пуста глазница ночи

С закатившейся луной.

Снег лежит на талых листьях,

Сон глубокий в норах лисьих,

Смолкли птицы в разговорах,

Сон глубок в паучьих норах.

Первый снег, во сне повинный,

Не пройдя и половины,

С перевёрнутой страницы

Сыплет пепел журавлиный.

Половицы или двери —

Только дрогнули ресницы,

Это страх взаимной меры

Заставляет в сказки верить.

Ночь удушливее серы,

Стук в закрытое окно.

Хрупкий дождь умолк давно.

Лишь дыханье в талых листьях,

Сон глубокий в норах лисьих,

Слух остёр об эту пору,

Глубже сна паучьи норы.

Василий Рогулин

СТАЯ

Василий Рогулин полюбил хоррор ещё в подростковом возрасте, фанател от творчества Лавкрафта и Баркера.

В октябре 2019 года занял первое место в конкурсе «Современный Дух Поэзии». В 20-ый печатный сборник конкурса вошли пять его стихотворений: «Водяной», «Поющие Скалы», «Русалка», «Лешие», «Охота».

Участвовал ещё в одном самиздатовском сборнике «Слово талантам. Том 2».

В 2020 году решил попробовать себя в прозе. Несколько рассказов были озвучены на Ютуб-канале «Den Blues & Cupidon». А на канале «Истории от Ворона» его рассказ «Снегурочка» занял второе место в конкурсе «Хоррор-Баттл».

Когда тьма накрывает густые леса,

И сияет на небе диск полной луны,

Дети ночи ликуют на все голоса,

Жаждой крови извечно пьяны.

Проливается с неба на них лунный свет,

Разгоняя собранье дремучих теней.

Он скрывает в себе их ужасный секрет:

Превращаются люди в зверей.

И тот путник случайный на смерть обречён,

Кто вдали от селений, порою ночной,

Проходя через лес самым кратким путём,

Вдруг увидел под полной луной,

Как, туман на клочки разрывая,

Через ночь мчится дикая стая.

В их глазах горит адское пламя,

И погоня их, словно полёт.

Ветер воет безумное скерцо.

В такт ему бьётся бедное сердце,

Приоткрывшей в мир тайного дверцу,

Жертвы, загнанной на «эшафот».

Но лишь голод животный они утолят —

Вскинут головы к чёрным немым небесам.

Песней вновь своды леса в ночи огласят,

Только грусти полны голоса.

Обречённые тёмным проклятьем своим,

Так устали они рвать невинных людей,

И сменился азарта животного пыл

На презренье и жалость к себе.

А когда над лесами забрезжит рассвет,

Словно ночь, растворятся в сиянии дней.

Будут ждать, когда полной луны яркий свет

Соберёт их под сенью ветвей.

Снова, ночь на клочки разрывая,

Будет мчаться свирепая стая.

Не пугает их жгучее пламя,

И проклятия адских кругов.

Песня ветра звучит заклинаньем,

И ведёт, как овец на закланье,

Тех людей, что во власти желаний,

Превращаются ночью в волков.

Арсений Ярмадов

ГЛАЗА РУИН

Арсений Ярмадов по образованию журналист и историк. Автор сборника стихов «Нос сифилитика». Живёт в Краснодаре.

Страницы в интернете: https://vk.com/yarmadov; https://vk.com/yarmadovpublic

Глаза руин глядят и говорят:

«Не то, не то. Не те, не те».

Затем скулят

о пустоте.

Глаза руин людская суета не удивила.

Глаза руин – созвездия пыли.

Глаза руин сияют

беспросветно.

Глаза руин отвечают

безответно.

Глаза руин не врут,

в отличие от наших.

Глаза руин пугают, но не страшно.

Глаза руин – глазницы черепные.

Глаза руин родные,

но чужие.

Глаза руин влюблены в Ничто.

Глаза руин, поплачьте, ведь смешно!

Дмитрий Колейчик

РАСТЕРЗАННЫЙ, ЛИКУЙ!

Дмитрий Колейчик родился в Минске, живёт в Воронеже. Окончил Литинститут им. Горького, семинар прозы А. А. Михайлова. Автор поэтических книг «В Рай!» (2016) и «Оккультизм» (2018).

Ворон руку расклюёт,

кровь на землю вся стечёт,

молоточек разобьёт

голову, голову, голову.

Связан я и сокрушён,

я истерзан, истощён,

меня тащат прямо в ад —

голого, голого, голого…

Мне уже не убежать

и не спрятаться нигде.

Кто посмел нарисовать

мне улыбку на лице?

Артём Толмачёв

ЗАЖИВО ПОГРЕБЁННЫЙ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Глаза открыл, и в темноту упёрся взгляд.

Тревога крепко сердце сжала.

Что за тесный на тебе наряд?

Если б мог – сбежал бы.

Какой бежать – перевернуться невозможно.

Теснота и воздух спёртый.

Лишь шевелишься осторожно.

Все решили, что ты – мёртвый.

Твоя постель – дубовый гроб,

А одеяло – белый саван.

И всё сильнее бьёт тебя озноб.

Здесь тебя замуровали!

Рвётся сердце из груди,

Исцарапаны в кровь пальцы.

Только помощь ты не жди —

Смерти ждут тебя посланцы.

Прекрати кричать и биться.

Успокойся и усни.

Будет над тобой туман клубиться.

Все невзгоды – позади.

Ashiel Neronamyde

ЧТО, ЕСЛИ Я СПРЯЧУСЬ?

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

Закрывшись в шкафу, я испуганным глазом

Приникла к щели почти без дыхания.

И чудище мимо прошло – раз за разом

Давила в груди я и крик, и рыдание.

Затихнут в дали коридора шаги его —

Я нервными пальцами дверцу открою.

О, лучше бы было проклятие виево!

Но очи чудовища – ровня осиному рою.

Но что, если я спрячусь?

Что будет, если я спрячусь?

Сначала я думала, что надобно выйти из дома.

Я долго блуждала и дёргала двери за ручки.

Спасеньем мне пахли раскаты далёкого грома,

Но окна и двери здесь – хитрые штучки.

Как долго я тут? Я не знаю, не в курсе.

Я просто устала от вечного вязкого страха.

С чудовищем в тёмной и замкнутой бурсе —

И сколько останется мне до полнейшего краха?

Но что, если я спрячусь?

Что будет, если я спрячусь?

Так думая, я пробиралась к чулану.

Я глохла от крови, стучавшей безумьем в висках.

Мне б тут отсидеться, пока он исследует ванну,

А после – в подвала кирпичных надёжных тисках.

Так с места на место – конца нет и края.

И ужас испытывать сил тоже нет.

Скрываюсь опять, и от мая до мая

В погоне навряд ли случится просвет.

Но что, если я спрячусь?

Что будет, если я спрячусь?

А что, если он меня найдёт?

Андрей Старцев

ЖАР

Андрей Старцев – молодой челябинский автор, сочинитель прозы, стихов и текстов песен. Работает в «сумрачных» жанрах, находя в них и красоту, и гармонию, и пользу.

Группа автора в ВК: https://vk.com/mythable

Гонка, скачка, лихорадка!

Вьётся пламя и ревёт!

Проза – дым, стихи – загадка,

Демон спать уходит в грот.

Шаг пылающий во мраке —

След сгоревшего пера.

Выпи вопль. Вой собаки.

Пляска духов у костра.

А с утра опять чесотка

Будет из-под кожи лезть,

Душу снова делать кроткой,

Ей набалтывая лесть.

До скелета ещё долго —

Искра пламени слаба.

Смех совы. Молчанье волка.

Прометей у ног раба…

Остановка и припарки,

Ветер гонит пепел прочь;

Пусть пожар и не был жарким,

Свет его горел всю ночь!

Виктория Терентьева

ЖЕНИХ-МЕРТВЕЦ

Виктория Терентьева окончила Пятигорский государственный лингвистический университет. Живёт в Москве. Переводчик и преподаватель английского языка, начинающий сценарист. Большая поклонница хоррора. Уже три года участвует в конкурсе «Самая страшная книга». Увлекается переводами английской поэзии, рисованием мрачных «триллерных» картинок и иностранными языками.

Из дальних странствий нынче он вернулся:

Как тень бесплотный, и лицо, как камень.

Рукою ослабевшей прикоснулся

К прикрытым мною деревянным ставням.

Мои родные были у обедни,

А возвратившись, радовались встрече,

Пересказали проповедь и сплетни,

И праздновать решили в тот же вечер.

Отец его спросил о дальних странах,

Тот отвечал, хоть неохотно слишком.

И слушал о горах и океанах

Мой младший брат, восторженный мальчишка

Я, глядя на того, кто был мне дорог,

Всё размышляла в ужасе и горе:

Одна ли вижу этот страшный морок?

Ведь он давно погиб в далёком море.

И все то знают, скоры злые вести.

Неужто чары им глаза отводят?

Горит огнём нательный медный крестик…

И ночь близка… А он всё не уходит.

Дмитрий Давыдов

ЧЁРНАЯ ОСЕНЬ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Заглушит голос природы

Рассеяных мыслей стаю;

Моя чёрная осень,

Ей доверяю.

В тени усталой свободы,

Потерянных думах рая

Моя чёрная осень

Дверь открывает.

Там за пеленой,

Чёрный листопад,

Огненной стеной

Бег времён назад,

Но не обрести покой…

Повсюду тёмные лица,

Причалы воспоминаний;

Моя чёрная осень —

Берег познаний.

И может всё измениться,

И станет первым, кто крайний:

Моя чёрная осень —

Осень на грани.

Там за пеленой,

Чёрный листопад,

Огненной стеной

Бег времён назад,

Но не обрести покой…

Влад Волков

ВЕНДИГО

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

На севере дальнем, где ветер свистит,

Деревьями мрачными, что шелестит,

Средь гор и пещер позабыта тропа,

Никто уж столетья не ходит туда.

Устал там народ от извечных потерь,

Мол, в снежных горах есть неведомый зверь.

Горячие очи и нравы жестки,

Непрошенных он раздирал на куски.

Прозвали «Вендиго», «Итаквой» зовут,

Но только людской род забыл туда путь.

С трепещущим сердцем о нём говорят,

Что дикие нравы в том звере царят.

С трудом вспоминают все те, кто видал,

Двуногое иль, как кентавр, ступал.

Дрожат и трясутся, не могут уснуть,

Твердят о создании ростом с сосну.

Клянутся, что видели сквозь снегопад,

Копыта, дробившие в грязь черепа.

Косматое нечто в лохматой шерсти,

С зубами, чтоб мясо сдирать до кости.

С мордою волчьей стоит часовым,

С рогами оленя и рылом свиным.

Старинный народ его Богом считал,

Кровавые жертвы к горам поднимал.

Жестокую дань регулярно платил,

Чтоб древнее чудище их защитил.

Но шли поколенья, сменялись века,

Обрядная память уж очень зыбка.

Давно позабыты легенды в горах,

Что людям сообщали о Древних Богах.

Помнят лишь тучи, что ночи мрачней,

Шёпот деревьев да горный ручей.

Снежные шапки шпилей вершин,

В свете Луны пишут образ картин.

За мясом отважно, кто к скалам полез,

Средь диких лесов так навеки исчез.

Охотников мало в округе теперь,

Их всех погубил сей таинственный зверь.

Не веря в те сказки, народ уходил,

Но, видимо, чудище там пробудил.

Ни выстрелов звука, никто не кричит,

Лишь чавканье воющей твари в ночи.

Мы все трепетали под полной Луной,

Когда раздавался неведомый вой.

Никто не вернулся, с тех пор там царит,

Лишь хруст черепов под мощью копыт…

Владимир Чубуков

МЕТЕОРИТ

Владимир Чубуков — российский автор, пишет хоррор, вирд, гротеск. Публиковался в журналах «Хоррорскоп» и «DARKER», а также в антологиях: «Маленькие и злые» (2020, сост. Дмитрий Костюкевич), «Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов» (2019, сост. Олег Хасанов, Николай Романов), «Зов Лавкрафта» (2019, сост. Максим Кабир), «Квазар. Избранные. Чёрная метка 2017/18/19» (2019), «Антология современной русскоязычной малоформатной драматургии» (2019, сост. Евгений Сташков), «Кубок Брэдбери-2019» (2019), «Происхождение мрака: Антология русского хоррора. Лето-2019» (2019, сост. Артём Тихомиров), «Чёртова дюжина. 13 страшных историй» (2020, сост. М. С. Парфёнов), «Из России с ужасами. Кайдзю-хоррор» (2021, сост. Олег Хасанов).

Стихоплётством балуется с 15 лет. Вдохновляющим импульсом послужили строки Ф. Г. Лорки: «Это трупы скребут земляными руками кремневую дверь, за которой гниют десерты». Начал с сочинения текстов для рок-группы, которую вместе со школьным другом создал в 1986 г. Чуть позже увлёкся абсурдистской драматургией и прозой. Ни в каких изданиях (бумажных и сетевых) свои стихи не публиковал.

Страница на Стихи.ру: https://www.stihi.ru/avtor/zornzornzorn

Где-то за городом

очень недорого

папа купил метеорит…

Он принёс домой однажды

в рюкзаке тяжёлый камень,

вид имел при сём неважный,

подозрительно глазами

всё постреливал, как будто

ожидал вот-вот подвоха,

по лицу, в небритой мути,

мухой ползала тревога,

складки дёргались, кривились,

брови странно изгибались,

губы в трансе шевелились,

ноздри жадно раздувались,

бормотал себе под носом:

«Будем жить с метеоритом…

как пропащие матросы,

чьи тела на дне забыты…

наши мысли – осьминоги,

наши замыслы – кальмары…

разбегаются тревоги

пред величием кошмара…

Отче наш Метеорите,

ты пришёл и поселился

в сени смертной среди грешных

чад своих…» И он молился

камню тёмному. Мы тоже

становились на колени

и молились, постепенно

превращаясь в привиденья.

И когда по нашу душу

люди в чёрном заявились,

мы тенями-сквознячками

по квартире тихо вились.

«Никого», – сказал полковник,

пальца кончиком потрогав

пыли слой, что подоконник

покрывала. Мы из логов

сокровенных наблюдали,

и ухмылки, как уклейки,

по устам скользя, мерцали.

«Вот же чёртова семейка!» —

произнёс в сердцах служивый.

Закурил. И струйка дыма,

искривилась как-то лживо,

словно юркий кто-то мимо

прошмыгнул. Полковник плюнул.

Сигарета со слюною

полетела, кувыркаясь,

и столкнулась со стеною.

В кулачок смеялась мама,

в кулачок смеялся папа,

вечный дедушка ехидно

скалил зубы из-за шкапа,

тараканьими шагами

кралась хитрая сестрица.

Наслаждение вонзалось

в мою душу, словно спица.

Где-то за городом

очень недорого…

Леди Дракнесс

ПРОБУЖДЕНИЕ ХАНА

Леди Дракнесс родилась в г. Ленинграде в 1967 году. Закончила ЛГПИ им. Герцена. Публиковала стихи и прозу на Проза.ру, как основном творческом месте обитания. Некоторые произведения были опубликованы на ЛитРес, Самиздате, в сборнике «Стихоплётство», на Author.Today и на сайте Поэзия.ру.

На зелёном

Сукне Степи,

Маки —

Красными

Пятнами крови.

Будто с Неба,

Ладонь

Отряхнув,

Кровью яркою,

Степь

Разукрасили.

Или может,

Стряхнули

Меч,

Так Божественно

И

Небрежно.

Кровью Мира,

Степи полив,

Для восхода

Воина прежнего.

Степь волнуется,

Морем  разлив,

Даль зелёную,

С маками алыми.

Под

Седым курганом

Лежит,

Тот,

Кого все

Чингизом

Звали.

Мир,

Опять повернул

На Восток.

А восход

Окрасился

Красным.

И пугает

Коней,

Тот стук,

Что

Из толщи

Земли

Раздаётся.

Андрей Миля

СПИ, МОЁ СОЛНЦЕ

Андрей Миля – автор то ли страшных, то ли мерзких историй и читатель, который в хорроре не любит хэппи-энды. Родом из Курской области, ныне живёт в Москве. К хоррору тяготеет с детства. Имеет несколько печатных публикаций.

Спи, моё Солнце, глаза закрывай,

Прожит наш век, сердце просит покоя.

Спи, моё Солнце, в иной мир ступай,

Мы следом придём за тобой, все трое.

Спи, моё Солнце, прошу тебя, спи,

В вальсе кружи там с ангелом белым.

Спи, моё Солнце, нет больше лжи,

Наши грехи осыпаются мелом.

Спи, моё Солнце, не надо смотреть

На то, что в твоей крови мои руки.

Спи, моё Солнце, час сожалеть

Ещё не настал. В груди смолкли стуки.

Спит моё Солнце с раной в груди,

А я сижу рядом и нож вытираю.

Спи, моё Солнце, прошу тебя, спи!

Я иду за тобой и детей забираю.

Василий Рогулин

ДЕМОН УНЫНЬЯ

Василий Рогулин полюбил хоррор ещё в подростковом возрасте, фанател от творчества Лавкрафта и Баркера.

В октябре 2019 года занял первое место в конкурсе «Современный Дух Поэзии». В 20-ый печатный сборник конкурса вошли пять его стихотворений: «Водяной», «Поющие Скалы», «Русалка», «Лешие», «Охота».

Участвовал ещё в одном самиздатовском сборнике «Слово талантам. Том 2».

В 2020 году решил попробовать себя в прозе. Несколько рассказов были озвучены на Ютуб-канале «Den Blues & Cupidon». А на канале «Истории от Ворона» его рассказ «Снегурочка» занял второе место в конкурсе «Хоррор-Баттл».

В парке дорожка листвою прикрыта,

Пёстрый узор – словно шкура змеи.

Демон унынья и грёз позабытых

Замер горгульей на спинке скамьи.

«Ты не сумеешь, не стоит усилий… —

Ветер швыряет в лицо льдинки фраз —

Ты тратишь месяцы там, где другие

Справятся за день, а может за час.

Вечно спешишь…. В этой бешеной гонке

Ты так боишься всего не успеть.

Столько стараний без всякого толка…

Ползать рождённому, ввысь не взлететь».

Капли дождя разбиваются оземь.

Демон расправил два мощных крыла.

Чёрной тоской в лужах плещется осень,

Светлую грусть выжигая дотла.

«Им-то чего, они певчие птицы,

Времени, сил и таланта с лихвой,

С лёгкостью могут раздвинуть границы,

А для тебя строчка каждая – бой.

Бой за мечту, за свободу, за веру,

С собственной тенью и с серостью дней,

Но ускользает победа химерой.

Ты жалкий пленник своих же идей,

Страхов, сомнений и противоречий,

Загнанный, слабый, раб рифмы и слов —

Демон унынья садится на плечи —

Сбрось бесполезную тяжесть оков.

Нет больше сил ходить мрачным, как туча,

В поисках муз, вдохновенья, «искры»?

Так отступись, ты устал, ты измучен» —

В спёртом дыхании серы пары.

«Да, это – правда, мой путь будет долог,

Будет даваться с трудом каждый шаг… —

Я отгоняю навязчивый морок,

Жилистый хвост намотав на кулак —

Пусть я не певчая птица, и крылья

Музы моей тяжелы и черны,

Демон разбитых надежд и унынья,

Мы с тобой оба сейчас пленены.

Нам ли не знать, как становятся явью

Грёзы, огонь разжигая в сердцах?

Пусть будет путь мой овеян печалью,

Но я сумею дойти до конца».

Анна Вязьмитинова

ГЛАЗАМИ КОЗОДОЯ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Застывших вдоль ветвей

Крадётся тать-туман.

Не знавший боль – живей,

Но жизни не достоин.

А в дуплах старых дней

Скрывается мать-тьма

И смотрит в душу мне

Глазами козодоя.

Артём Толмачёв

МУЗЫКА ГРУСТИ ВО МНЕ ЗВУЧИТ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Музыка грусти во мне звучит,

В косых ливнях захлебнулось счастье.

Теперь у меня не душа, а гранит,

Кругом разразилось ненастье.

Клочья тумана в моих волосах,

Бреду тропами Эдгара По.

Призрак любимой мне мнится в слезах,

Мне её не забыть ни за что.

Её голосом шелестит листва,

От трав полей исходит тихий шёпот.

Стреляют звёзды в вечера,

Родные ноты – узкой речки ропот.

Влад Волков

ТАЙНА ЧЕРВЯ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

В горной цепи на далёком плато,

Где кроме местных не ходит никто.

Мы экспедицией шли среди скал.

Древние тайны наш лидер искал.

Скальная живопись в недрах пещер,

Идолы возле вулкановых жерл.

Только останки в сонме руин,

Нам попадались среди равнин.

Шелест листвы среди уханья сов,

Блики больших деревенских костров.

Как-то под утро, там, где ручей,

Пение хора коснулось ушей.

Мы устремились, чтоб их не вспугнуть,

Каждый украдкой проделывал путь.

В мантиях длинных, все в кружевах,

Аборигены вели ритуал.

Тощи, бледны, как мифический гуль,

Некий, видать, был языческий культ.

Ночь закричала, вздрогла земля,

Трещин по ней заструилась змея.

Ввысь устремился пришедший на зов,

Древний и страшный неведомый бог.

С телом червя, крепок и мускулист,

Он возвышался, как обелиск!

К небу вздымалась зубастая пасть,

Будто на звёзды хотела напасть.

Так поднималась среди людей,

Туша покрытая сотней когтей.

И не скрывала уже темнота,

Щупальца те, что змеились у рта.

Вверх вырастало оно выше гор,

Ниже лишь слышался радостный хор.

Но существо благодать не несло,

Мигом культистов оно сожрало.

Поочерёдно их рот тот хватал,

Жадно жевал и в себя поглощал.

В оцепененье глядели мы все,

Как изгибался его тела серп.

Вскоре же это неведомо зло,

С шумом обратно под землю ушло.

Мы же стремились свой разум собрать,

Глядя, в земле, как зияет дыра.

К краю проклятому я подошёл,

Чтоб убедиться, что зверь тот ушёл.

Глянул я в бездну, она – на меня,

Тайной своею порочно маня.

И откровение жути познал,

Волосы, что поседели, срывал.

Выдавить прочь захотелось глаза,

То, что увидел – поведать нельзя!

Дикие чудища в прочной коре

В этой большой обитали норе.

Бога-Червя я средь них увидал,

И вот тогда час безумья настал…

Тварь, оказалось, всего лишь была,

Пальцем одним на руке существа!

Анастасия Туровская (Янси)

СТОЯЛИ ПУСТОГЛАЗЫЕ ДОМА

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

Стояли пустоглазые дома

в растяжках трещин,

Январь бесснежно спал под слоем сажи.

Я повернула – строить и ломать

острей и хлеще,

и выть зверьём в лесах многоэтажек.

На поле боя – мёртвый светофор,

А под ногами – чьё-то счастье, битая посуда…

Скорей в метро, клубок кротовых нор,

воображать, как будто поезд – перегуды.

И маяться – назад, всё в тот же Сайлент Хилл,

последняя в бетоне и граффити…

Лишь неба жуткий голубой акрил,

да манекен с улыбкой Нефертити

в витрине на углу – вот вся любовь,

все ваши деньги, буквы, гильотины…

Что скажешь, Заратустра?

Молись, злословь —

хоть стёкла бей, хоть ешь стекло – едино!

И зря терзает SOS космическую

пустошь.

Дмитрий Давыдов

ВРЕМЕНИ НЕТ

Дмитрий Давыдов – поэт, музыкант, композитор. Предпочитает музыкальные жанры дарк-метал и дум-метал. На данный момент возрождает музыкальный коллектив, в котором играл ранее в роли лидер-гитариста. Ведёт авторский паблик «Бестиарий моих дней». Пишет стихи и тексты к песням с 2005 г. Тематика: смерть, философия, безысходность, темнота человеческой души, скоротечность бытия и поиск ответов на насущные вопросы жизни.

Всё разбирали по нотам;

Режущий мысли аккорд.

Ересь читает нам души:

Миллионы когорт,

Если мёртвый – за борт.

Новые смыслы высотам,

Их наступает рассвет!

Необходимость нарушить

Единичность побед,

Только времени нет…

Кассандра Тарасова

АРАХНОФОБИЯ

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

Я сплю при свете, потому

Что в тени прячутся они.

Смотри,

Оно шевелится в углу,

Сейчас проснётся, поползёт,

И будет ждать, когда уснёт

Тот, кто на кровати.

Некстати,

Что сейчас зима.

Она так холодна,

И мухи не летают,

И голодают

Пауки.

Они ведут себя всё тише,

И подбираются поближе,

Со всех углов, пока темно.

Окно

Завесят паутиной, как

Липким серпантином,

Сойдутся вкруг,

И хищный хоровод

Пойдёт вперёд

На пир чудесный.

Нелестно

Говорят о них.

Отрадно,

Что пауки мохнатые

Людей не жрут,

Но знаю я —

То всё неправда!

Артём Максуль

БАШНЯ

Артём Максуль – переводчик английского и скандинавских языков (шведский и норвежский). Основатель издательского дома Leo De Nord («Лев Севера»). Поэт-композитор, основатель музыкального проекта Alhor Ern («Волк-Одиночество»). Хобби: история, литература, мистика, историческая реконструкция, йога и боевые искусства.

Одинокая башня средь древних руин

И дремучего, чёрного леса

Озирает далёкие плечи равнин,

Венцом шпилей пронзив свод небесный.

В её сводах, укутавшись в плащ у огня,

Я смотрю на ползучие тени,

Что скользят по стенам, завлекая меня,

Посетить вновь чертог сновидений

Тени рыщут, снуют, круговерть на столах,

Словно кобольды в свете лампады,

И пленённый мной в зеркале радужный сильф

Домовым вновь поёт серенады.

В моей правой руке горит пламенный шар:

В нём мелькают, что духи, виденья,

И летит вслед за ними сознание совой,

Среди звёзд обретая забвение.

Там за лесом, на ярмарке буйствует жизнь:

Пляшет шут под весёлую лиру,

Льётся пиво рекой, исполняя каприз

Молодого, но гордого сира.

Все блаженно слепы, и не ведают тайн,

Что сокрыло от них мироздание

Карнавал без конца, где рожденье и смерть

Отданы всем богам на закланье.

Я же слышу в грозе, сидя здесь, наверху,

Рёв виверн и крылатых драконов,

И зовущий подняться за ним в вышину

Горный клич воспаривших грифонов,

Плач обиженной фавнами нимфы у пня,

Слёзы чьи превращаются в камни.

Злобный северный ветер ворваться спешит

В растворённые слугами ставни.

Плащ скользит с плеч на пол. Что ж, умею и я,

Когда скучно, порой, развлекаться,

И Меркурий уже навестил Второй Дом —

Это значит пора выдвигаться.

Блеск каминных углей отразился в глазах,

Пауком пальцы льнут вновь к кинжалу,

И бежит струйкой в чашу мне верная жизнь,

Посреди ритуального зала.

Горы книг, манускриптов и чёрный алмаз,

Что принёс из иных измерений,

И разивших кошмарных чудовищ не раз

Меч ушедших во тьму поколений

Затряслись в лихорадке, свидетелем став,

Как исчёз их гротескный хозяин.

Тотчас вой, раскатившись над лесом, призвал

Примкнуть к хищной и призрачной стае.

Приземлившись у края моста, за ручьём,

Вновь приму человеческий облик:

Борода до колен многомудро седа —

Не подточит здесь носа и гоблин.

Но дубового посоха праведный стук

По блестящей, чернеющей гальке

Распустил средь горгулий очнувшихся слух

Вереща, они шепчут вновь байки:

«Посетил нас, смотрите, отшельник седой

Вещий Гвидо, дружище наш, травник!

Прозябающий в хижине ветхой лесной

Хитрых бесов сведущий наставник.

Голод, мор, пир чумы, иль коль сам Сатана

Вдруг нашлёт на округу напасти,

Он как с посохом призрак из шторма придёт,

Отразить в роковой час ненастья!».

Поднят перст вверх, и стража вложила мечи,

Уступает мне место магистр.

Рыцарь горд, но в душе его в бездну скользит

Страх с презрением, смешанный вихрь.

Рад правитель, завидев лохмотья и взгляд,

Изгоняющий хворь и страданья:

Плачут скрипки, да звонко шалмеи гудят

Средь застывших в дворце изваяний.

Властен, блеск его княжеских глаз

Отражает луны лик в колодце.

Кубок с пламенем сизым предложен мне был:

В нём сокрыто полночное солнце.

«Проходи, друг, займи своё место скамьи,

Коль покой вновь решил наш нарушить.

Ты лечил моё грешное тело не раз

Дай и мне излечить твою душу».

Что летучая мышь из-под мантии тьмы

Ко мне льнёт древних пакостей жрица;

Хоть я пьян, с виду дряхл, лет пятьсот с ней не был,

Но нам нужно из виду укрыться.

Незаметно покину всех, злой нетопырь

Взгромоздит тело старца на спину

Город катится в сон, за столом дремлет сир,

И средь утренней зорьки я сгину.

Огни ярмарки, ласки девицы хмельной

Истощили бессмертные силы,

Но спешит ко мне с пузырьком горный тролль

Пробил час, чтоб испить эликсира.

Вещий Гвидо-старик вновь в избушке умрёт:

К праху прах – это горечь полыни;

В башню, ввысь к облакам воспарю вновь один,

Вверив смертным тоску и уныние.

Ветер-странник шальной и бег считанных лет

Разметают лесную лачугу,

Тело новое вновь из эфира соткут,

Мир циклично вращая по кругу.

Одинокая башня незримо в глуши

Охраняет покой мироздания,

В ней я, мастер и разум извечный её

Копит всеми забытые знания.

Рената Каман

РАССЕКАЯ СНЫ

Если в голове копошатся жуки, нашёптывая странные истории, возможно, стоит к ним прислушаться?

Рената Каман не придумывает сюжеты, а следует за героями, чтобы вместе путешествовать по краю Вселенной, не боясь оступиться. Мистика давно стала неотъемлемой частью поэзии Ренаты.

Тёмные мотивы её строк влекут за собой, завораживая и пугая.

С творчеством Ренаты можно ознакомиться на канале https://zen.yandex.ru/id/5c44379b0a39ac00acbff9ec

С недавнего времени Рената Каман увлеклась живописью и графикой, решив в будущем облачать странные образы не только в слова, но и в линии.

Фетровая шляпа, тёмные штаны,

Полосатый свитер. Фредди, это ты?

Шрамы безобразны, лезвия остры —

Беспощадный изверг проникает в сны.

Не стучит – скребётся, оставляя след —

Не наступит больше утренний рассвет.

Кровожадный Фредди выключает свет,

Нет в его карманах приторных конфет.

В переулке тихо, и не пискнет мышь,

Наступает ночи благодатной тишь.

Спустятся кошмары с полусонных крыш,

Усмехнётся Фредди: «Засыпай, малыш…»

Лишь сомкнутся веки, как из темноты

Выйдет тень, густые рассекая сны.

Фетровая шляпа, тёмные штаны,

Полосатый свитер. «Фредди, это ты?»

Андрей Старцев

ТЕЛО

Андрей Старцев – молодой челябинский автор, сочинитель прозы, стихов и текстов песен. Работает в «сумрачных» жанрах, находя в них и красоту, и гармонию, и пользу.

Группа автора в ВК: https://vk.com/mythable

Тело бросили в овраг

прямо в кости бурелома.

Парень был ни свой, ни враг,

странник без друзей и дома.

Тело провалилось в хруст,

ветки смяло и застряло.

Парень прятался под куст,

для спасенья делал мало.

Но укор пустых глазниц

и немой вопрос тайге

из восторженных убийц

сделал дань земной тоске.

Друг на друга новым взглядом

посмотрели пацаны,

думая, как где-то рядом

кто-то смерти видит сны.

И чудовищное пламя

в человеческих сердцах

парни потушили сами,

но остался горький прах.

Он под рёбрами осел

как в вине дурной осадок,

из ещё не мёртвых тел

сделав недурной задаток.

Алкэ Моринэко

КИКУ-МУСИ: ЧЕРВЬ ДЕВИЦЫ КИКУ

Алкэ Моринэко пишет стихи (очень хочет писать ещё и прозу, но пока страшновато). Пишет в жанре японского хайку (трёхстишия), а также коротенькие и длинные верлибры. Были попытки писать с использованием рифмы, но пока не особо удачно. Так что основное направление – силлабика. Частая тема её работ – японская культура и фольклор. А ещё Алкэ Моринэко любит мистику, на которую очень хорошо ложатся принципы японского стихосложения с их недосказанностью.

Группа: https://vk.com/nekowaka

Верёвка скрипит.

Кровь заливает глаза

И каплет во тьму,

Ударяясь о камни

Зева могилы сырой.

Верёвка скрипит.

Сердце не бьётся уже,

И тело летит,

Разбиваясь о камни

На дне могилы сырой.

Кожа скрипит,

Разрываясь на части,

Гнев выпуская.

Тускло горят сотни глаз

Со дна могилы сырой…

Цикада скрипит.

В облако скрылась луна.

На дне колодца

Тихонько шебуршатся

Бесчисленные черви.

Ashiel Neronamyde

СКУЛЬПТОР

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

Я – скульптор, но вместо глины,

Мрамора, камня и гипса

Имею из плоти картины

И скальпели, будто кисти.

Кожа и кости, и органы

В моих руках так податливы —

Так мысли бывают разорваны,

Так сердце бывает догадливо.

Мечтаю я душ быть ваятелем

И слов безраздельным властителем

В мире, цари где все спятили

И дети где старше родителей.

Андрей Лоскутов

КАК ВЕТЕР НЕЗРИМЫ, КАК СНЕГ ХОЛОДНЫ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

(колыбельная)

Как ветер незримы, как снег холодны

Тени мелькают среди тишины,

Шаги их не слышны, не слышен и стук

Лишь ветки сомкнут этот дьявольский круг.

Закружатся вихрем, завоет прибой

Деток шакалы ведут на убой,

Руки как крюки и головы псов

Скорей закрывайтесь от них на засов.

Не будет пощады, коль время придёт

Никто от них вас уже не спасёт,

Идут Вурдалаки по длинной цепи

Придут за тобой, а ты, деточка, спи.

Анна Вязьмитинова

НЕЧТО ПРИХОДИТ НОЧЬЮ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Нечто приходит ночью,

Бьётся в сетях ветвей.

Шёпоты оторочат

Мантию из теней.

Нечто приходит ночью,

Бьётся в сетях окна.

Станут на срок короче

Сонные времена.

Нечто приходит ночью,

Бьётся в сетях ресниц.

Белый порог отточен

Клювами чёрных птиц.

Гостеприимна бездна,

Бархатна темнота,

Бьётся в сети железной

Ночь – моё сердце. Да,

В силах противоречить

Мёртвым огням извне

Снова приходит нечто

Заночевать во мне.

Андрей Миля

КРАСОТА И УРОДСТВО

Андрей Миля – автор то ли страшных, то ли мерзких историй и читатель, который в хорроре не любит хэппи-энды. Родом из Курской области, ныне живёт в Москве. К хоррору тяготеет с детства. Имеет несколько печатных публикаций.

Красота гниющей плоти

И уродства серафимов.

Призму яви жгут кислоты,

Мы всё больше одержимы.

Рай пылает адским жаром,

Ад цветёт, как сад Эдема.

Обернулось горе даром,

Проросло гнилое семя.

От утробы до могилы

По костям спешим вперёд,

Не жалея зла и силы,

Чтоб попасть личинкам в рот.

Цвет травы для взора – горек,

Нам мила бетона твердь.

Прячем под корой риторик

Гниль души, желаний, смерть.

Метастазы декаданса

Лезут в мозг через экраны,

Ни единого нет шанса,

Жизнь – бензин, мы – пироманы.

На алтарь дерьма и рвоты

Мы взошли, мы одержимы

Красотой гниющей плоти

И уродством серафимов.

Леди Дракнесс

ДИКАЯ ОХОТА

Леди Дракнесс родилась в г. Ленинграде в 1967 году. Закончила ЛГПИ им. Герцена. Публиковала стихи и прозу на Проза.ру, как основном творческом месте обитания. Некоторые произведения были опубликованы на ЛитРес, Самиздате, в сборнике «Стихоплётство», на Author.Today и на сайте Поэзия.ру.

Ночь, плащом опустилась на землю,

Заявив на неё права.

Запах ели,

Наполнил собою,

Комнату,

Где стоит тишина.

Мандарины, оранжевым светом,

Белой скатерти

Оттенили цвет.

Мы с тобою вдвоём,

Сегодня,

Словно в мире иного нет.

За столом, напротив друг друга…

Свет неверный свечи дрожит.

Сквозь бокал вина, цвета

Крови,

Как в прицел,

Друг на друга глядим.

Тени пляшут, в бешеном танце.

Тишина, – что домоклов меч.

Воздух густ, как кисель

И пряный,

От сандала, струится дым.

Лёгким трудно дышать сегодня,

Словно то пожарищ беда.

Палец, держащий ножку бокала,

Судорога, как от курка, свела.

На зубах металлический привкус.

А в глазах – стальной огонёк.

Так зачем ты явился сегодня,

Если чувства пустил в расход?

От былого остались осколки,

Больно ранив сердце собой.

Уваженье убил контрольным… —

Демонстрируя низости суть.

На доверии сплясана джига,

Как чечётка на чьём-то гробу.

Так зачем заявился,

А, «милый»?

И мне в уши не дуй «пургу».

На душе не метёт метель злая —

Ледяная пустыня там.

Ни словам, ни глазам

Не поверю.

Ты в иллюзиях барахтайся сам.

Разыгрался мороз на окнах.

Тени сгрудились по углам,

Ты ведь сам сегодня явился

На съеденье моим Волкам.

Обмануть пытаешься снова —

Видно мало тебе тех слёз…

Что ж, – с Охотой Дикой столкнёшься,

Ведь обманом явился в дом.

На столе тихо плачут свечи.

А в глазах нету слёз давно.

За окном подвывает нечисть,

Вторя Стае, в Дикой Охоте её…

Анастасия Туровская (Янси)

ОЗЁРНОЕ

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

Зеленеет погибель тревожно —

Затонувших сердец то ли всхлип, то ли стук.

Поздно! Мавки завьют в невозможное —

Не спастись со дна глаз, от плескания рук…

Голосов их журчащие струи

Опьяняют коварней напевов сирен,

Тьма зрачков отражённые луны

Затаила – зыбучий ликующий плен.

К волшебству, в светотень колыханий,

Соскользнёшь – и сомкнётся прозрачная жизнь

Будоража рутину дыхания…

Волны, руки ли – тянут, вальсируя, вниз.

Мир опутан стеблями кувшинок,

Самоцветами блещет на лбу чешуя —

Загляденье, как ладно расшито

Сердце ржавой осокой внахлёст, и змея

Угнездилась клубком под стежками.

Сотрясает глубины бурливый восторг —

Человек затерялся меж навью! И

Мельтешат, хохоча, изгибаясь хвостом.

Хлябь сыта до краёв, – нестерпимый

Расплескался бы крик, да закупорен рот

Предвкушением – ласковой тиной,

Зарастает ракушками тулово-плот…

Ряска въелась под кожу – снаружи —

На восток развернув, обряжают венком.

Плавниками чертя полукружия

Погружаешься в Бездну, как в парное молоко.

Андрей Лоскутов

ИЛЛЮЗОРНОЕ НЕБО НАД НАМИ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

Иллюзорное небо над нами

Фонари, что не гаснут во тьме,

Но, увы, не опишешь словами

Отчего же тошно так мне.

Может быть, это всё от бессилья

Бросить всё и немедля уйти,

Нам с детства обрезали крылья

Ещё в самом начале пути.

Оставив детей задыхаться

Среди этих каменных стен,

Постоянно собой наслаждаться

Поддавая беднягам проблем.

Заставляя ходить их кругами

В этой серой, бездушной тюрьме,

Вспоминать небо над нами

И фонари, что не гаснут во тьме.

Кассандра Тарасова

КУРГАН

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

Пар поднимался от земли,

Дышала ночь прохладой.

Награда

Их ждала внутри

Кургана старого.

Немалого

Достоинства был тот, кто

Здесь их ждёт.

Боялись

Все его живого,

Но ничего святого

В могильном том холме

Не видели они.

В земле

Дыру проделав споро —

И в мрачный склеп вошли три вора.

Пройдя в глубины,

Откинув

Крышки сундуков,

Ограбили могилу.

На волю заспешив,

Не обратив

Свой взгляд на нишу,

Где тише

Ночи гроб лежал.

Но задрожал

Вдруг пол,

И скрипнул гроб.

Лоб

Заскрёбся об потолок,

И отсыревший закуток

Блеснул костями.

«Незваными гостями

Был потревожен я,

Зазря

Они пришли в мою могилу.

Постыла

Будет им теперь земля», —

Вздохнул мертвец

И, наконец,

Восстал.

Достал

Из ножен меч, покрытый

Ржавчиной минувших битв.

«Молитв

Не счесть, что я им обезглавил,

И рот заткнул.

Уснул я,

Думал навсегда,

Но вот пришла беда —

И я иду за ними».

Свистела грудь,

Доспехи ржавы,

И с черепа свалился шлем,

Истлела борода…

Как никогда

Хотел он крови.

Тепло почуяв в коридоре,

К ворам пошёл, клинок закинув

Себе за спину.

«Вы пришли,

Нарушив мой покой!» —

И мёртвый воин взмахнул рукой.

Огонь погас

И лаз

В курган пропал.

Застал врасплох воров —

Пришёл их срок.

И только звук мертвецких ног

К ним тихо приближался…

Живым никто

В могиле не остался.

Влад Волков

НОСФЕРАТУ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

Тихо крадётся в ночи, словно вор,

Дымка тумана с Карпатских Гор.

Тихо в селеньях, погасли огни,

Нечто охотится в свете Луны.

Ставни захлопнуты, дверь на засов,

Даже притих лай сторожевых псов.

Свечи потушены, пробил набат,

Семьи в подвалах трясутся, дрожат.

Филина крик в отдалённой глуши,

Лишь разорвёт пелену сей тиши.

Даже молитвы уже не поют,

Только летучие мыши снуют.

В шелесте крыльев, в блеске луны,

Тихо ступают по тропам «они»,

Лики бледны, чем внушают лишь страх.

Голод один в их молчащих сердцах.

Тощей фигурой, тенью большой,

Их предводитель с костистой рукой,

В поисках дома, где могут пустить,

Жаждет лишь алые капли вкусить.

Скрежет старинных больших башмаков,

Всё раздаётся среди домов.

Их обитатели, чтоб не шуршать,

Очи закрыли, боятся дышать.

Стонут деревья от худобы,

Вскрыты на кладбище древнем гробы.

Ночь почитания предков пришла,

Голод с погостов сюда привела.

То, что скрывалось во мраке лесов,

В двери скребётся, срывая засов.

Бродят во тьме, где не видно ни зги,

Только снаружи слышны их шаги.

Ходят легенды в этих краях,

Лишь старики о таком говорят.

В склепах родов, что в безбожье росли,

Странные звуки слышны в эти дни.

С чёрных Карпат, где стоит их курган,

Что-то оттуда приносит туман.

Из дому кто в эту ночь выходил,

Путь свой обратный уж не находил.

Сколько исчезло так сильных мужей,

Жён, стариков и крестьянских детей.

Нынче боятся в сей проклятый день,

Жители этих глухих деревень,

Выйти наружу, умыться пойти,

Скот покормить да воды принести.

Помнят они, что во мраке ночном,

Кроется то, что слыло колдуном.

Ветер зловеще свистит в тишине,

Зубы оскалив при полной Луне.

Склеп перекошен старинной семьи,

Пуст их погост – на охоту ушли.

Артём Толмачёв

ЗВОНОК ИЗ ВЕЧНОСТИ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Трудный рабочий день закончен,

Огромный город тяжело вздыхает.

Голова будто стянута обручем,

И вообще она редко когда отдыхает.

В голове – хоровод мыслей и образов,

Глаза сами собой закрываются.

Гомон серой толпы, машин возгласы.

Скоро сознание дымкой затянется.

И тут в тишине – звонок.

Старого телефона простуженный голос.

В это время я слепо глядел в потолок,

Тусклый бледный свет рисовал на нём полосы.

Поплёлся к трюмо, взял с пятого звонка.

«Алло», – в ответ лишь молчание.

Собрался бросить трубку, но тут издалека

До слуха долетело жуткое стенание…

Страшный, потусторонний стон —

Стон перед неумолимой смертью.

Мой собеседник – кто он?

Страху я угодил в сети.

Голос – как гвоздём по стеклу.

Сухой, шершавый, замогильный.

Но на рычаг я трубку не кладу,

Только пальцы стискиваю сильно.

Это нездешний голос мертвеца.

Это звонок из вечности.

Это умирание без конца.

Это – связь с бесконечностью…

Алкэ Моринэко

НОЧЬ ТРЁХ ДУХОВНЫХ ЧЕРВЕЙ

Алкэ Моринэко пишет стихи (очень хочет писать ещё и прозу, но пока страшновато). Пишет в жанре японского хайку (трёхстишия), а также коротенькие и длинные верлибры. Были попытки писать с использованием рифмы, но пока не особо удачно. Так что основное направление – силлабика. Частая тема её работ – японская культура и фольклор. А ещё Алкэ Моринэко любит мистику, на которую очень хорошо ложатся принципы японского стихосложения с их недосказанностью.

Группа: https://vk.com/nekowaka

Гонят сон грехи.

Правду я в душе запру,

Мантру бормоча.

Тень скребётся за окном…

Ах, скорей бы рассвело!

Константин Фёдоров

НОЯБРЬ – ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ ДЛЯ СМЕРТИ

Константин Фёдоров родился в прошлом тысячелетии в Петербурге, чем весьма доволен. В детстве учился в литературном клубе у Святослава Владимировича Логинова, которому благодарен до сих пор. Но стал почему-то сценаристом и драматургом. Имеет отношение к нескольким десяткам постановок по России и за рубежом. Не считает себя поэтом и, наверное, именно по этой причине, любит писать стихи и тексты песен. Возможно, читателям этой антологии будет интересно узнать, что Фёдоров в своё время написал мюзикл «Зомби-зомби-зомби». То была уникальная постановка по многим параметрам (включая невезучесть), сыгранная три или четыре раза, и после закрытая навсегда. Эх!..

Это было. Место действия – Петербург.

Забыл, если честно, какое столетие.

Хотя плевать. Время – так себе драматург.

А вот публика была, пожалуй, ещё разодетее.

Я вышел за воздухом из питейного заведения —

Оно называлось Santa Muerte, вроде бы.

И оказался на набережной Фонтанки

В момент грехопадения голытьбы.

То есть всё нормально, ничего необычного.

Слепой джентльмен, нищие, беспризорники, проститутки —

Ежевечерняя агония улицы многоязычной.

За хлеб свой насущный дерутся рыбы, чайки и утки.

Иногда нужно остановиться и выпасть из дней круговерти.

Знаю, сложно. Помогает ноябрь.

В ноябре зверям плохо.

Звери меняют шкуру.

А природа навевает мысли о смерти.

На пейзаж, ещё вчера яркий и сочный,

Художник опрокинул стакан, где споласкивал кисти.

И всё вмиг стало серым, как оперуполномоченный,

Чью совесть и спиртом уже не очистить.

Мокрая вата тумана ошмётками тут и там. Вода несёт мусор.

В непривычном ракурсе видит город утопленник.

Медный месяц похотливым вурдалаком искусан.

Всплывает странная мысль: я здесь навсегда пленник.

Подняв воротник, закуриваю папиросу.

И про себя говорю: «Дорогой дневник,

Вот и решились все мои вопросы».

Хотя… может быть, это просто осень. Осень – мрачный шутник.

Оказавшись – по приглашению, конечно – в дорогом ресторане,

Восхищаешься идеальной сменой блюд и,

Изрядно насытившись, фантазируешь о десерте.

Вот так и ноябрь

Подсовывает нам мысли о смерти.

Вечер. В сторону Невского – традиционная пробка.

Раздражены извозчики. Томятся люди

В своих четырёхколёсных коробках.

Мечты об ужине, сексе, вечной любви… А кто-то – молит о чуде.

Хорошенькая пассажирка источает жеманность,

Проклиная водителя за медленную езду.

Но краешек мозга отмечает какую-то странность.

Я ведь был на её похоронах в позапрошлом году!!!

Не может быть. Показалось. Обычный петербургский морок.

Таких совпадений каждый день происходит штук сорок.

Или это всё-таки знак?

Но почему мне? Я должен понять это? Как?

К этому нас не готовят. Нет достойных учителей.

После Сократа я сомневаюсь в каждом эксперте.

Но умозрительный опыт говорит мне,

что ноябрь —

подходящее время для смерти.

Вглядываюсь. В экипажах меняются знакомые лица.

Проплывают мимо: одно, другое.

И вдруг…

…я замечаю среди них самое дорогое.

Цепенею. Эта пытка длится и длится.

Медленно, против течения, двигаются автомобили,

Нивелируя преимущество буржуев над беднотой,

А проклятая память снова выдаёт лицо той,

С которой когда-то мы вместе были.

Автошествие мертвецов. Осовремененный данс-макабр.

Они умерли и уехали. А меня не убил никотин.

Папироса потухла. Скоро декабрь.

В этом городе я остался абсолютно один!

Ничего не понимаю.

Мысли скачут, как черти.

Но сейчас я почти уверен:

ноябрь – это лучшее время для смерти.

Как там назывался этот проклятый кабак?!

Да, Santa Muerte, вроде бы так.

Я возвращаюсь. Мне наливает скелет.

Мы с ним приговорены к этой стойке на тысячи лет.

Хотите верьте, хотите – проверьте,

Ноябрь – лучшее время для смерти.

Ноябрь… Или декабрь. Как вам декабрь?..

Декабрь – хорошее время для смерти.

Хотя… если подумать… чем плох январь?

Январь – вполне подходящее время для смерти…

Ashiel Neronamyde

ЧУДОВИЩНОЕ ЗЕРКАЛО

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

Чёрные фигуры резной рамы —

Души грешников, попавшие в мой плен.

Ужас мягкой эшафотной панорамы,

Малый ад, чужой закат и тлен.

В судорожном танце бьются тени —

Мука заставляет их кричать;

Их чудовища терзают, злы от лени —

На их лбах кровавой тьмы печать.

Всплеск агонии – преддверье в злую вечность,

В центре зеркало – горящий в бездну путь,

Где гниющая и смрадная конечность

Будет за собою вглубь тянуть…

Андрей Миля

ЧЁРНАЯ ЦЕРКОВЬ

Андрей Миля – автор то ли страшных, то ли мерзких историй и читатель, который в хорроре не любит хэппи-энды. Родом из Курской области, ныне живёт в Москве. К хоррору тяготеет с детства. Имеет несколько печатных публикаций.

Средь болот прятались дома,

Поселилась там одна семья.

Время шло, рос жены живот,

Но однажды из болотных вод

Чёрная церковь явила себя,

Адским набатом свела их с ума.

Муж, смеясь, в болоте встретил смерть,

Когда топь посчитал за твердь.

Горюшко заглянуло в дом,

Родила первенца с горбом.

Со смехом безумным на ручки взяла

И в чёрную церковь дитя унесла.

Чёрная церковь там и по сей день.

Тайной своей она манит людей.

Чёрные мессы в ней служит горбун.

В колокол бьёт,

Гонит разум с болот.

Влад Волков

ЗУБНАЯ ФЕЯ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

Шорох движения Феи Зубной,

Слышит ребёнок ночною порой.

Тихо! Ни звука. Зажмурьте глаза.

Фею вам видеть запретно. Нельзя!

Верьте, немало есть веских причин,

Тому, что она прилетит лишь в ночи.

Алчность в сердечке лишь золота ждёт,

Фея монетку вот-вот принесёт.

Зубы зачем ей – ты думать забудь,

Ляг и усни, не вникай в эту суть.

Пусть она тихо костлявой рукой,

Зуб под подушкой нащупает твой.

Окна открытыми лучше оставь,

Свет ночника, если можешь, убавь.

Тени не пляшут пускай на стенах,

Даже не думай показывать страх.

Добрая фея не делает зла,

Если, конечно, закрыты глаза.

Ждать-выжидать, караулить – не смей.

Юный малыш – не охотник на фей.

Больше монетки – её не проси,

Зуб свой молочный ей в дар принеси.

В саване сумрака и в тишине,

Явится нечто к кровати твоей.

Рост её, может быть, и не велик,

Но устрашающ всегда её лик.

Шелестом крыльев, как мотылёк,

Чувствует каждый она уголок.

Уши остры, и она уследит,

Спящим ль дыханьем ребёнок сопит.

Кто её ждёт, тот дождётся едва.

Смрадом повеет дыхание зла.

Если почует она, что не спишь,

С жизнью простись поскорее, малыш.

Фея не любит ночной караул.

Ветра порыв донесёт её гул.

Хмурятся сто её угольных глаз,

В кости вонзиться готова тот час.

Ядом кошмаров своих напоить,

Страхом сердечко чтоб остановить.

Хищно слюна упадёт на кровать,

Сколько конечностей – не сосчитать.

Шерсти, как иглы торчат волоски.

И говорит она не по-людски.

Дикое сердце из иных миров,

В сумрак утащит под жалобный рёв.

Кости изымет, порвав на куски.

Псы лишь от кожи найдут лоскутки.

Сбивчивым вдохом не вздумай вспугнуть,

Если уж в дом пробралась эта жуть.

Спрячь любопытство, глазки закрой,

Может, несчастье пройдёт стороной.

Светом пугать её тоже не смей,

Лучше укройся плотнее скорей.

И в одеяло нырни с головой,

Запах чтоб тварь не почуяла твой.

Ждать их не надо, не делай проблем,

Фея сама совершит свой обмен.

Кровью скреплён с навью наш договор,

Так повелось с незапамятных пор.

С ней торговаться ты можешь забыть,

К каждому зубу протянется нить,

Как паутина с загнутых когтей…

Мало же людям известно про фей.

Чтоб упорхнула и не забрала,

Так и лежи в тишине до утра.

Солнце торопит незваных гостей,

Дом чтоб людской им покинуть скорей.

И в предрассветных солнца лучах,

Сущность растает, развеется страх.

Но не забудь, день проносится прочь,

Снова во мраке сгущается ночь.

Зубы скрипят в ожиданьи костей,

Всех непослушных пытливых детей,

Кто не захочет глаза закрывать,

Фею Зубную рискнёт увидать.

Андрей Лоскутов

Я ПРОСТО ТИРЕ МЕЖДУ ДАТАМИ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

Я просто тире между датами

Не стоит меня вспоминать,

Мои строчки бывают крылатыми

А иногда их приходиться гнать.

Я лишь ветер, случайно разбуженный

Потерявший навек свою цель,

Тисками моды и глянцев задушенный

Призрак всех здешних земель.

Обречённый тенью скитаться

По просторам забытых страниц,

Постоянно другим притворяться

Наблюдая за день сотни лиц.

Эти строчки уходят с закатами

В них смысла уже не сыскать,

Я ведь просто дефис между датами

Но не стоит меня забывать.

Кассандра Тарасова

СКАЗКА

Кассандра Тарасова – российская писательница, художник, автор рассказов и повестей в жанре фантастики и детской литературы.

Родилась в г. Москве. Выпускница Государственного университета управления (ГУУ) по специальности «Связи с общественностью».

Писать начала в 19 лет, с 2009 года – постоянный автор на сайте Проза.ру. С 2014 года состоит в Российском союзе писателей. Выдвигалась на премию «Писатель года» в 2015—2018 гг., в 2019 году – семинарист и автор-участник Крымкона «Фанданго-2019».

Принцесса мертва сто лет.

Сквозь сад давно опустевший

Бредёт героя скелет,

До кости белёсой истлевший.

Едет он по забытой дороге,

И не помнит он ни о чём.

И копыта переставляет

То, что было когда-то конём.

Кусты роз опустели до тлена,

Паутины легла пелена.

Вот возможно сейчас от плена

Сна пробудится она!

Он взойдёт по каменной лестнице,

От любви окрылённый своей,

Подойдёт к прекрасной прелестнице,

Поцелует, судьбу свяжет с ней!..

Оборвались полотна из ситца,

И за пологом лишь тишина,

И лежит как в могиле девица,

Омертвела от вечного сна,

Принца ждёт с беспробудной тоской —

И опять мёртвый всадник к ней мчится.

Две души, что забыли покой,

Чуда ждут, что уже не случится.

Анна Вязьмитинова

МУРАШКИ НА КОЖЕ МЁРТВОЙ ВОДЫ

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Пробежали мурашки по коже мёртвой воды,

Чёрные гости пустошей ломятся в дверь мою,

Голосят под порожьей чертой,

Мол, к чему, и зачем, и на кой

Жизнь – как бы бег от препятствий, пауза до беды,

Танцы по обжигающим лезвиям на краю.

Знаю, трудно. И странно. И смысл?

Но бывают дивно искристы

Танцы, где вновь над пропастью кровь и огонь поют,

Оттого и мурашки на коже мёртвой воды.

Артём Толмачёв

ОДИНОКИЙ ОСТРОВ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Он мал и одинок —

Тот остров в океане.

Он зелен, невысок.

Он дружен с фантастическими снами.

Повидал немало остров тот —

Знаком со штилем и со штормом.

Шептались – ему являлся Хаос-Азатот.

И мудрость древних была ему знакома.

Он вдаль задумчиво глядел,

Как маяк былых времён.

Одинокий, бывал он не удел,

Когда ворчали громы войн.

Он смотрел, как в волны падает звезда.

На картах он даже не обозначен точкой.

Прикован к океану навсегда,

И шепчется о чём-то странном с ночью.

Анастасия Туровская (Янси)

ТЕНИ САМАЙНА

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

В пыль доцветаем – побеждены,

Осень взяла измором и

Мы горим по кострам – все огни —

Огонь, раздавлены бронетраспортёрами

Времени – датой календаря,

Захлёбываемся в потоке сознания

Холодеющего ноября.

В полночь легка, проницаема

Грань – проём меж мирами,

И в сплетении таинств Самайна

Затеряемся окончательно,

Горьким дымом по касательной

Среди засахаренных конфет,

Скользя в хороводе ряженых,

Угадывая на просвет

Полупрозрачные лица… Каждому

Летнему призраку – осень.

Всполохами надрывается Морзе —

Гуськом друг за дружкой, невластные…

Пора! Техника безопасности —

Не оглядываться – хрупка бестелесность.

Исчезаем за звёздной завесой…

Мы высчитаны, отмечены

И уже покрываемся вечностью,

Но я обернулась – наискосок

Подглядеть – и застыла в прощании.

А утром попрятались за засов

Чудеса – станции радиовещания

Бубнят о погоде и пробках,

Выползают из многоэтажных коробок

Сонные люди – в привычное…

Город богат на обличия,

Не выдаст – до следующего Самайна

Я остаюсь в ночи, ускользая

Отсветом, случайным прохожим ли,

Птицей, тенью потревоженной —

Обернёшься – месяц серпом…

От зеркала к зеркалу – наваждением.

Возвращаясь в свой пряничный дом

Аккуратнее с отражением!

Ashiel Neronamyde

ТЁМНЫЙ ПАКТ

Ashiel Neronamyde всегда привлекали странные и жуткие вещи. Её детство пришлось на лишённые цензуры и рейтингов девяностые, а потому никто не мешал ей смотреть фильмы ужасов, вызывавшие у неё неизменный интерес и чарующее ощущение «возможности невозможного». Ей было слишком скучно жить в обыденности, и она нуждалась в сумрачных историях. В один момент она обнаружила, что где-то в ней, в её мятущемся воображении все эти мрачные чудеса происходят регулярно. Она ощутила себя целым миром, и с тех пор её цель – привнести его толику в окружающую её реальность.

Какая же тьма в моих венах,

Какая же ярость в мыслях!

В заклятьях кровавых стены

И шёпот теней без смысла.

И тёмные чары пустят

Глубоко мне в сердце корни

И в полночь глухую густо

Взойдут в нём травою сорной.

А позже они окрепнут

И станут, что ветви тёрна.

Прохладны, как чрево склепа,

Страшны, будто морок чёрный!

Тогда у твоей постели

Фантомом я злобным встану,

Исторгну я жизнь из тела

Когтями прочней металла!

Андрей Лоскутов

ДАЖЕ АНГЕЛЫ СРЕЗАЛИ КРЫЛЬЯ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

В тёмном небе упав от бессилья

Даже ангелы срезали крылья,

Ничего от них не осталось

Только старая добрая жалость.

В полёт улетая последний

Отбросив тучу сомнений,

Решили грусти поддаться

И на веки с небом расстаться.

Под раскаты грома и вспышки

Туда, где нет ни дна, ни покрышки,

На миг поддавшись порыву

Шагнули дружно к обрыву.

Время догнать не сумели

Ничего вообще не успели,

Просто про нас позабыли

Совсем никого не любили.

В тёмном небе упав от бессилья

Наши ангелы срезали крылья,

Ничего от них не осталось

Только старая добрая жалость.

Падали, дружно обнявшись

С жизнью спокойно расставшись,

В этом мире им нет больше места

В бездну летят с Эвереста.

Эти ангелы срезали крылья

В тёмном небе упав от бессилья,

Но мы о них и не вспомним.

Печаль свою не прогоним.

Ведь всё, что от них нам осталось

Это старая добрая жалость.

Земля осталась без света

Печальней нету сюжета,

Мы были их не достойны

Постоянно собой недовольны.

И пока они резали крылья

Мы погрязли в тоске от унынья,

Сами себя запустили

Никогда никого не любили…

Влад Волков

ПОХОРОНЕННЫЙ У МОРЯ

Влад Волков живёт в Москве. Работает в компьютерной сфере. Пишет прозу и поэзию в направлении «Лавкрафтовской мифологии» (Мифов Ктулху).

Похороненный у моря,

Спит и слышит шум прибоя.

Гибель белых стад фрегатов,

Разбивающихся волн.

Средь останков неолита,

Дремлет, что в песке зарыто,

И костьми скрепит сердито,

Гневом собственным пронзён.

Ночи тихо дни сменяют,

И созвездия сверкают,

Ждут парад небесных таинств,

Чтобы всё преобразить.

Под прибойный шум девятый,

Вспыхнет ненависть заклятьем,

Под плащом у тьмы крылатой,

Сможет нечто пробудить.

Всё накатывают волны,

Грандиозны, монотонны!

И стучат в песчаны двери,

Прямиком с глубин морских.

Вздрогнут каменные друзы,

Тянут щупальца медузы.

Оплетённые останки,

Поселений вековых.

Там, где дремлет Атлантида,

Где причудливы криптиды,

Сны Лавкрафта охраняя,

В непроглядной тишине,

Стерегут секреты древних,

Чьей боятся воли гневной.

Предаются анафеме,

И скрываются вовне.

Треск бурлящий пронесётся,

И, кто спал, тот вмиг проснётся.

Под сиянье алых молний,

В бездне сумрачных глубин

Пробуждаются вулканы,

Сотрясутся истуканы,

Посейдоновых колоний

Захороненных равнин.

И восстанет под зарницы,

Чьи глаза склевали птицы,

С адом ярости в глазницах,

Издавая дикий вой.

Пальцами песок сгребая,

Путь для плоти разрывая,

Тленный труп свой поднимая,

Из могилы вековой.

С оголёнными костями,

Он, опутанный плетями,

След обидчиков разыщет,

В лунных хладезных лучах.

И они познают, верьте,

Вещи, что ужасней смерти,

Когда ночью к ним нагрянет

Первобытный древний страх.

Средь осколков старых мифов,

Клёкот тварей среди рифов,

Отголоском, эхом, стоном

Его будет направлять.

И пока пылает ярость,

Не подкосит его старость,

Не возьмёт его усталость,

Ведь удел его – страдать.

Артём Толмачёв

НОЧНОЕ НЕБО

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Созвездий купол над землёй прекрасен,

Он за горизонт уходит.

Своим рогом золотым кивает месяц ясный,

Застыла тишина в природе.

Вольный ветер мчится над полями,

Серебро блестит в прудах.

Небо светится огнями,

Играет шорох на морских волнах.

То музыка волшебная —

Она чарует слух людской.

Из фантастических миров пришедшая,

Её не знает житель городской.

Сны летят в пространствах меж созвездий,

Чтобы навеять в дымке грады.

Тех городов нет на планете,

Но в детстве мы о них мечтали.

Мне ночь и вечер больше по душе —

Они приблизят к тайной грани.

Все звуки растворятся в тишине,

За гранью той реальны становятся мечтанья.

Анна Вязьмитинова

МНОГОТЕЛЫЙ НИКТО

Анна Вязьмитинова родилась и выросла в Киеве. По образованию – юрист, по хобби – переводчик. Публиковалась в сборниках стихотворений в 2010, 2012, 2018 годах. Лауреат конкурса «Каплантида-2017» в номинации «литературный перевод». Вошла в шорт-лист фестиваля «Интереальность-2019».

Стихи Анны мифологичные, мрачные, жутковатые. Гоголь, Гофман, Лавкрафт, Кинг и Макен передают оттуда всем привет. Анна считает, что восприятие ужасного сводится к страху смерти – неизвестности и небытия в одном лице. Смерть всегда дотягивается, но можно погладить её ладони и при жизни, доказывая, что от страха до любви – один шаг. Пусть даже последний.

Публичная страница Вконтакте: https://vk.com/inferi_wordart

Профиль в Фейсбуке: https://www.facebook.com/anna.vjazmitinova

Полусон-полустон…

Стеклянистый сплин…

Изгибается раззабытым знаком

Многотелый никто —

Дух отец и сын

Заоконного, заглазного мрака.

Анастасия Туровская (Янси)

НАДРЫВНО СТОНЕТ БАНШИ

Анастасия Туровская (Янси) стихами балуется с детства. Пишет городскую, философскую, любовную лирику, мрачные сказки и сюрреалистичные истории. Её творчеству близка модернистская техника «потока сознания», символизм, сюрреализм и декаданс. В 2019 и 2020 годах стала лонг-листёром «Филатов-Феста». Печатается в поэтических сборниках и журналах, например, в «Литературной Евразии», в ЛитПро «Ритмы Вселенной», выпусках ИД Перископ, рязанских изданиях и др. В 2018 году в Санкт-Петербурге вышла книга «рОковые сказки», написанная в соавторстве с поэтом Марией Эспуар, а в ноябре 2019 года – книга «Разнотравье городов» (презентация состоялась в г. Рязани). Иногда выступает в Рязани, Москве и Санкт-Петербурге. В Рязани организует поэтические вечера в котокафе «Лофткот».

Надрывно стонет банши

На башне вековой.

Невыразимо страшен

Хрипит на мостовой

Последний проблеск жизни,

Обходит небосвод

Звезда Полынь… Забрызжет

Тумана молоко,

Нырнёт волной тягучей

В грудь замковым вратам.

Зажги все свечи, слушай! —

Ступает темнота.

Надежды отсидеться

За кладкой ветхих стен

Истают в зябком сердце:

На пение сирен

Мы выйдем в липкий сумрак,

Гипнозом лишены

Остатков воли. Гулки

Невнятные шумы

В ветвях, в камнях, повсюду —

Шептанье бездны губ.

Как в сладостном недуге,

Затягивая жгут,

В сон сказки попадали —

Чернее всех чернил.

Но морфий вёл нас раем,

Вселяя радость крыл…

Сгустившись необъятно,

Ночь пробует на вкус

Сады опавших яблок,

Дворцов летучий хруст

(под ласкою ревнивой

стохвостого огня),

Шипы изящных шпилей,

Надтреснутых наяд

Из мрамора. Всё ближе

Дыхание стихий —

Взахлёб собаки лижут

Кровавые штрихи.

Недвижные игрушки,

Дано нам лишь смотреть —

По миру-комнатушке

Надменно бродит смерть.

Горячий воздух полон

Порханьем мотыльков,

Как жуткий лета всполох

В осенней рже снегов —

Безумным пёстрым строем

Вальсируя ко дну,

За занавес уводят

Реальность. По ребру

Мареновой кометы

Взовьются письмена…

– Офелия, ответь мне! —

И грянет тишина.

Катарина Воронцова

ЛЮБОВЬ

Катарина Воронцова переводит прекраснейшего поэта на свете – великого, одержимого смертью Томаса Ловелла Беддоуза. Любит Клайва Баркера. С её творчеством можно познакомиться здесь: https://vk.com/id397273175

Синие губы томно открыты,

Обвиты руки зелёной травою,

Нежно земля выдыхает молитвы:

«Спи и навеки останься со мною.

Словно ребёнка тебя укачаю,

Тихо вплетая цветы в эти косы:

Так отступают и боль, и печали,

Высушит ветер напрасные слёзы.

Просто забудь – подари свою память

Ивам плакучим, что слышали крики».

С неба льёт месяц любовное пламя,

А на лице только мёртвые блики.

Эрнест Стародубцев

ОДНО И ТО ЖЕ

Молодой восемнадцатилетний поэт под псевдонимом Эрнест Стародубцев пишет стихотворения, в большинстве своём связанные с людьми, их поступками, ошибками и мыслями. Свой творческий путь Эрнест начал в возрасте двенадцати лет, постепенно изучая принципы стихосложения и развивая свои собственные технику и слог. Вся поэзия поэта в основном имеет мрачный оттенок, ибо таким образом все негативные моменты жизни остаются в творчестве, а в жизни место отдаётся под счастье и позитивность.

Из ножен вынуты ножи,

скелет дрожит под кожей.

И в этом всём виновны мы,

и это факт, но всё же… —

Эпиграф есть, рассказа нет:

эпиграф слишком сложен.

Сейчас закат, уходит свет;

мир так красиво сложен.

Смерть прошлых дней, рожденье тьмы;

круг лунный мглу тревожит.

Из ярких красок только сны,

но сны тревожны тоже.

Ещё один такой момент,

на сотню тех похожий:

сейчас здесь ночь, потом рассвет —

всю жизнь одно и то же.

Рассвет придёт, за ним заря

разбудит всё в округе.

И снова кости дребезжат,

и к ножнам лезут руки.

С вином разделена вина;

пустые нынче кубки.

Увы, нас ждёт тропа одна:

мы судеб наших слуги.

С зарёй пришла боязнь дня

при сердца жалком стуке:

сегодня мы, сегодня я,

под звон и стали звуки,

узнаем мощь и страх врага,

увидим смерть-старуху;

закончен бой, опять закат —

а завтра всё по кругу.

Виктория Терентьева

ОБОРОТЕНЬ

Виктория Терентьева окончила Пятигорский государственный лингвистический университет. Живёт в Москве. Переводчик и преподаватель английского языка, начинающий сценарист. Большая поклонница хоррора. Уже три года участвует в конкурсе «Самая страшная книга». Увлекается переводами английской поэзии, рисованием мрачных «триллерных» картинок и иностранными языками.

Опять закроет нынче небосвод

Румяная луна – мой соглядатай.

Я знаю тропы, чую наперёд

Все запахи, что тьма ко мне несёт.

Мой крест. Моё проклятье и отрада.

Но о кресте что толку вспоминать

В ту ночь, когда я снова буду проклят?

Остры клыки. Я тьму спешу познать,

Смысл обрести и снова потерять…

А в деревнях захлопывают окна

И чертят знаки, отводя беду,

Не зная точно, в чьё войдёт жилище.

Луна в зените. В жажде и бреду

На мягких лапах я на зов иду —

Во тьму, что дарит боль. И страх. И пищу.

Василий Рогулин

НЕКРОРОМАНТИКА

Василий Рогулин полюбил хоррор ещё в подростковом возрасте, фанател от творчества Лавкрафта и Баркера.

В октябре 2019 года занял первое место в конкурсе «Современный Дух Поэзии». В 20-ый печатный сборник конкурса вошли пять его стихотворений: «Водяной», «Поющие Скалы», «Русалка», «Лешие», «Охота».

Участвовал ещё в одном самиздатовском сборнике «Слово талантам. Том 2».

В 2020 году решил попробовать себя в прозе. Несколько рассказов были озвучены на Ютуб-канале «Den Blues & Cupidon». А на канале «Истории от Ворона» его рассказ «Снегурочка» занял второе место в конкурсе «Хоррор-Баттл».

Как отражения в разбитых зеркалах,

Осколки мёртвой безучастной красоты

Осыпались стеклом и обратились в прах,

Когда из лона тьмы ко мне явилась ты.

Ты – воплощение запретных мрачных тайн,

В багряном платье, свежей кровью на снегу,

На коже мраморной застывшем, как янтарь.

И запах ирисов был вязок как сургуч.

Меня коснулись откровенья хладных звёзд,

Стал солнцем в небе нечестивый лик луны,

Когда я целовал изящных пальцев лёд,

Протянутых мне у разверзнутых могил.

Нас укрывала ночь удушливым плащом,

Ты мне шептала страстно: «Вечность – это миг».

Ограда кладбища, увитая плющом,

Эдемским садом стала лишь для нас двоих.

Я честно принял твой жестокий тёмный дар,

В изгибах плоти и касаньях влажных губ

Терял себя и восходил на твой алтарь,

Под звуки ангельских иерихонских труб.

Я утонул в бескрайней бездне чёрных глаз,

Был выброшен волной на берег мира тьмы,

И сам Харон меня приветствовал, склонясь,

Кошмаром вечным стали чувственные сны.

Моя богиня, госпожа ночных дорог,

Царица тлена, вечно алчущая зла,

Я клялся в верности, как пёс у твоих ног,

Но ты ушла, и наш Эдем сгорел дотла.

Свершив порочнейший из всех своих грехов,

Мерцая фосфором, ты канула во мрак,

И я, не в силах сбросить вечности оков,

Бреду сквозь пыль веков и злобный лай собак,

Среди погостов и трущоб вслед за тобой.

Мой путь сокрыт от света призрачного дня,

Я вечный хищник под охотничьей луной,

И запах ирисов преследует меня.

Антон Филипович

СЛОМЛЕННЫЙ ГОРОД

Антон Филипович родился и проживает в Симферополе. Писать начал с конца 2016 года, работает преимущественно в жанрах фантастики, хоррора и фэнтези. Призёр и финалист различных литературных конкурсов («Астра-Блиц», «Зарисовка-мини», «ФантЛабораторная работа»). Публиковался в альманахе фантастики «Астра Нова», электронном фэнзине «Притяжение», журнале ужасов «Хоррорскоп», а также в антологиях хоррора «Зов», «Из России с ужасами. Маленькая книга кошмаров», сборнике фэнтези «Легенды магических земель» и в других изданиях.

В этом сломленном городе окна плотно закрыты

Тёмными шторами разбитых надежд.

Радости жизни сырой простынёю укрыты,

Сшитой из сгнивших сердец подлецов и невежд.

На улице грязной девочка плачет,

Смерть где-то рядом, улыбается ей.

А над девчонкой маньяк с ножом пляшет

Под тихую песнь хора мёртвых детей.

Скорбными нотами дождь стучит по брусчатке,

Смывая алого цвета большое пятно.

Все люди вокруг будто играют в прятки,

И лишь одинокая мать с грустью смотрит в окно.

Страха холодные пальцы тянутся мраком из стен,

Крепко впиваясь когтями в скверную душу трущоб.

В этом проклятом месте, в прибежище жутких химер,

Люди, ещё живые, сами забираются в гроб.

Кошки трёхглазые стаями бродят в кровавой ночи,

Любимицы здешних чудовищ, ведьм, упырей и сирен.

Сегодня добычей, возможно, их будешь именно ты,

В городе этом остались лишь горе, муки и тлен.

Марина Румянцева

ШЁПОТ ГРЁЗ

Марина Румянцева существует в этом мире с 1985 года, проживает в довольно скромном городе Тверь. Счастлива, что получила специальность «психология». Знать, почему люди делают то, что они делают – бесценно.

Графоманство одолевает её с детства, но в 2017 году оно приобрело просто катастрофические масштабы. Благо, существуют прекрасные конкурсы, где литературнозависимые могут выплеснуть свое буквотворчество на других, получая взамен утешительные, ругательные, положительные или восторженные (нужное подчеркнуть) отзывы.

Марина Румянцева любит эксперименты, её сердце свободно для всех жанров, но больше тяготеет к фэнтези (прочь стереотипы!), НФ и «мягкому хоррору». Правда, есть желание попробовать всё.

Ночью осенней безлунной,

Из чащи мне слышится вой.

Неживой, неземной, потаённый,

Он следует всюду за мной.

Он веет туманом над лесом,

В замшелых таится корнях.

Его удушающий шёпот

В моих поселяется снах.

И мне невозможно укрыться,

Я ночью безлунной уйду.

Спущусь я, скрипя половицей,

Рубаху заправив, пойду.

В чаще осенней дождливой,

Сквозь дымку и призму зеркал,

Найду я дубок неказистый,

Что сотни ночей меня звал.

Он кровью взращён и воспитан,

И в сердце туманных болот,

Корона костей позабытых,

Меня, заплутавшего ждёт.

Но ждёт не напрасно, не тщетно.

Я весь, подобравшись, стою,

И песнь, что меня заманила,

Я с радостью в сердце пою.

Моими накройся костями,

Кровавый туман напои.

Могучими злыми ветвями,

Пусть станут кисти мои.

Ночью безлунной осенней,

По лесу разносится хруст.

И дом, без меня оказавшись,

Навеки останется пуст.

Андрей Лоскутов

ЯРОСТЬ И СТРАХ

Андрей Лоскутов – современный российский поэт и писатель, работающий в своём собственном стиле. Родился, живёт и работает в Екатеринбурге. Ещё в раннем детстве стал увлекаться остросюжетной и приключенческой литературой. С удовольствием перечитывал произведения Майна Рида и Александра Дюма. Став старше, начал увлекаться ужасами и мистикой. Является большим поклонником романов Стивена Кинга. Творческий путь начинал ещё в старших классах, увлекаясь стихосложением и рифмой. Свой первый рассказ опубликовал только в январе 2016 года.

Подробнее о творчестве Андрея можно узнать здесь:

https://vk.com/best_mir_al

https://www.instagram.com/andreuloskytov

Ярость и страх

Смешались с толпой,

Неужели остался

Ещё кто-то живой.

В этом мире без сна

В мире потерь,

Где глухая стена

Всё равно что и дверь.

Где грехи замолили

И дальше пошли,

За собою не смыли

Но мимо прошли.

Где помыслы чистые

Вызывают лишь смех,

А лицемерие —

Шанс на успех.

Нет зла в этом мире

Что не создали мы,

Мишени мы в тире

Состоящей из тьмы.

Наблюдая лишь тень

За собой в зеркалах,

Каждый прожитый день

Это ярость и страх…

Вячеслав Котов

СВЯТОСТЬ

Вячеслав Котов – российский «многостаночник». Поэт, писатель, переводчик, сценарист, режиссёр, мультипликатор, автор и исполнитель собственных песен, а также тот, кого можно обозвать модным нынче словом «ютубер». Лауреат нескольких кинофестивалей (в частности, на конкурсе любительских экранизаций Стивена Кинга взял «серебро» и приз зрительских симпатий); автор ряда песен для мультсериалов, выпущенных студией «Рики» (создатели «Смешариков»); обладатель «Серебряной кнопки» от YouTube и один из представителей «Новой школы авторского перевода» (на его счету более тысячи переведённых фильмов).

Ночью, в тишине загробной

К чану со святой водой

Потянулся преподобный

Окровавленной рукой.

Постоял чуть над купелью,

Смыл все алые следы,

И побрёл спокойно в келью

Сквозь подземные ходы.

Этот путь давно был задан,

И не дрогнула рука

Там, где столь знакомый ладан

Слился с вонью чеснока.

На полях священной битвы

Света с армией теней,

В арсенале есть молитвы…

Но насилье всё ж мощней.

Артём Толмачёв

ЗАБЫТЫЕ МЕРТВЕЦЫ

Впервые Артём Толмачёв начал сочинять в младших классах школы под впечатлением книги о Робине Гуде. Писал рассказы в школе, в институте. В какое-то время перешёл на сочинение стихотворений, преимущественно лирических. Со временем стихи стали приобретать трагический, мрачный характер. Последние два года пишет рассказы в основном в «тёмном» жанре. На своём счету имеет публикации в таких сборниках рассказов, как «К западу от октября», «Лабиринты безумия», «Происхождение мрака». Участвует в различных литературных конкурсах, среди которых были отборы в «Самую страшную книгу» в 2019 и 2020 годах. В настоящий момент есть новые творческие наработки и планы.

Кресты и плиты стоят задумчиво,

Шепчут листья на ветвях.

Солнце скрылось за тучами,

Лето плачет о светлых днях.

На кладбище тихо – не слышно птиц.

Тени хороводы водят.

И опадает сор с гнилых глазниц,

Мертвец меж заросших могил бродит…

Когда уходят живые,

Притворную скорбь забрав с собой,

Мы встаём – их родные.

Мы не ушли на покой…

Мы – мёртвые-живые.

Мы одна большая семья.

И не нужны нам слёзы лживые,

Не нужна нам ваша возня.

Все мы братья, все друзья.

Мы – едины,

Мы – на равных.

Периной нам земля.

Здесь молодых и старых нет,

Не в счёт здесь возраста.

Для вас, живых, у нас один ответ:

Не суйте нос в наши дела.

Вы думали, нет дел у мёртвых?

Ушли, забыли – и привет.

Из памяти вы стёрли

О нас воспоминанья прошлых лет.

Нет, мы не настолько далеко,

Мы не в запредельной дали.

До вас дотянуться нам легко,

В какой бы край вы нас не послали.

Время течёт, и нас только больше.

Кладбище подбирается к вам.

Живые, нас больше, всё больше.

Не верьте в свой обман.

Максим Кабир

АМИНА

Максим Кабир – русскоязычный украинский писатель и поэт. Пишет прозу в жанре хоррор. Автор пяти романов. В 2018 году в издательстве «Астрель» вышел роман «Скелеты». Рассказы Кабира входили в различные жанровые антологии. На его счету девять поэтических сборников. Последний на сегодняшний день, «Нежность», вышел в Праге в 2021 году. Стихи Кабира публиковались в СНГ, США, Грузии, Израиле и других странах.

амина прости глупых птиц что под утро в лесу

вовсю щебетали пока ты сгорала в тазу

они не нарочно, ты можешь, ты с ними лети

соседей – амина, ты добрая, тоже прости.

прости, воспаряя снежинками чёрной золы

соцслужбы – им черти в аду полируют котлы

улыбка приёмного папочки на фотогра

да братья и сёстры да бантики как на парад.

за реку – за небо – за ненависть без берегов

за бога прости – мы других не имеем богов

из карего глаза уже не прольётся слеза

за всех комментаторов против и за

прости за страну это странная очень страна

за нелюдей нас – тенью крыльев ложится вина

мы скоро забудем, мы мазью помажем ожог.

амина, прощай.

не рождайся тут больше, дружок.

НАШИ КОНТАКТЫ

Найти наши сообщества в социальных сетях можно здесь:

Фейсбук (англоязычная страница издательства):

https://www.facebook.com/horrorscopepress

Фейсбук (международный клуб писателей ужасов):

https://www.facebook.com/horrorwithoutborders

Твиттер (англоязычная страница издательства):

https://twitter.com/Horrorscopepub

ВК (русскоязычная страница издательства):

https://vk.com/horrorscopepress

ВК (международный клуб писателей ужасов):

https://vk.com/horrorwithoutborders

ВК (клуб любителей ужасов «Хоррорскоп»):

https://vk.com/horrorscopeclub

У вас возникли вопросы? Напишите нам:

horrorscopepress@yandex.ru

О РЕДАКТОРЕ

Олег Хасанов – писатель и переводчик, а также организатор международного литературного проекта «Хоррор без границ». Живёт в Челябинске – в том самом, где мужики настолько суровы, что прикуривают от метеорита. Свои произведения пишет, в основном, на английском языке. В 2020 году опубликовал свой дебютный роман «Зомбиград».

Более подробную информацию об Олеге можно найти здесь:

https://vk.com/oleghasanovwrites

https://www.facebook.com/oleghasanovwrites

КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «ХОРРОРСКОП»

Хоррор без границ. Том 1: Вспышки ужаса

(международная антология коротких рассказов ужасов)

Кошмарам виза не нужна.

В этот сборник включены рассказы, написанные писателями ужасов со всех уголков Земли: из России, США, Индии, Испании, Англии, Италии, Ирландии, Израиля, Казахстана, Литвы, Канады, Украины, Польши, Малайзии, Беларуси, Румынии, Дании, Нигерии, Мальты, Бельгии, Филиппин, Шотландии, Азербайджана, Германии, Австрии, Гаити, Уэльса, Новой Зеландии, ЮАР, Бразилии, Австралии, Мексики, Венгрии, Сербии, Гонконга, Нидерландов и Португалии.

В проекте приняли участие более 50 писателей. А один рассказ был написан на территории Антарктиды!

Книга также доступна на английском языке.

Из России с ужасами. 100 хоррор-драбблов

(антология микрорассказов ужасов)

В этой книге вас ждут 100 рассказов ужасов по 100 слов.

100 вспышек боли.

100 проявлений зла.

100 картин ужаса.

100 моментов безумия.

100 видений ада.

Из России с ужасами. Маленькая книга кошмаров

(антология коротких рассказов ужасов)

Красивый воздушный змей парит над землёй, сея смерть…

Странный кинозал, на экране которого показывают ваши самые потаённые страхи…

Проведя безумную неделю в Питере в стиле «рейв по-русски», английский видеоблогер обнаруживает в своём чемодане зловещий сувенир из России…

В секретной лаборатории разработали детектор лжи нового поколения, который подключается не к телу, а к самой человеческой душе…

За экскурсию по мрачным коридорам подземной цитадели нацистов туристам придётся расплатиться не только деньгами…

«Маленькая книга кошмаров» – это двадцать пять историй, которые дарят вам современные русскоязычные писатели ужасов. Истории ужаса, смерти, крови.

Подпишитесь на нашу новостную рассылку и получите эту книгу БЕСПЛАТНО: https://mailchi.mp/7752b52fb1a7/rgxype3k2d

Из России с ужасами. Кайдзю-хоррор

(антология рассказов ужасов)

Кайдзю по-русски!

Во всём мире жанр «кайдзю» с каждым годом завоёвывает новые просторы на большом экране и на страницах книг. Истории про огромных монстров, терроризирующих мегаполисы и оставляющих за собой пепелище, будят фантазию не только голливудских сценаристов, но и андеграундных писателей вроде Карлтона Меллика III.

Перед вами первая в России антология кайдзю-хоррора. В российской литературе ужасов уже были большие чудовища, но настолько исполинские пробудились ото сна только сейчас!

Эти рассказы от 12 русскоязычных писателей заставят вас поверить, что человек – отнюдь не последнее звено в пищевой цепи.

Адское шоссе. 66 хоррор-драбблов

(антология микрорассказов ужасов)

В каждом из этих 66 рассказов всего по 100 слов. Некоторые из них могут лишить вас сна и покоя, некоторые – разума. На Адском Шоссе может случиться что угодно.

Здесь за каждым поворотом вас поджидают страшные и необъяснимые события. Здесь дьявол устраивает свои дьявольские гонки. Здесь вашим попутчиком может оказаться серийный убийца. Здесь под мостами дожидаются темноты богомерзкие существа. От Адского Шоссе невозможно уйти. Его нужно проехать до конца.

Книга доступна только в электронном формате, и прочитать её может любой желающий бесплатно, выполнив ряд условий (читайте информацию на сайте: https://horrorscopepress.wordpress.com/books-2/).

Олег Хасанов «Зомбиград» (Zombiegrad)

(роман на английском языке)

Аннотация на английском языке:

When a meteor explodes over a snow-covered Russian industrial metropolis spreading a deadly virus that turns thousands of the city dwellers into the walking dead, Ramses Campbell – an African American martial arts instructor, and a rising HBO Sports star, who has come to Russia to teach seminars – must fight to survive.

In this deathtrap of a city, Ramses joins a group of survivors of various nationalities: a Russian interpreter, an English hotel manager, a Serbian executive chef, a Swedish sex tourist, a German Catholic priest, a Turkish engineer, and a blind Chinese teenage girl. They barricade themselves in a hotel and desperately fight back against the attacks of bloodthirsty cannibals. But, it turns out that sometimes it is easier to fight the living dead than your neighbor from across the hallway.

Аннотация на русском языке:

Тихим утром 15 февраля 2013 г. в небе над российским индустриальным мегаполисом взорвался метеорит, принеся с собой опасный вирус, который мутировал и превратил сотни тысяч жителей в ходячих мертвецов.

Федеральные войска принимают решительные меры, чтобы предотвратить распространение эпидемии по всей стране, и отрезают город от внешнего мира.

Группа людей из разных стран забаррикадировалась в отеле и пытается выжить в городе, который превратился в смертельную ловушку, отчаянно отражая атаки зомби.

Но иногда соседи из номера напротив могут быть опаснее живых мертвецов.

Олег Хасанов «Лучше поздно, чем никогда»

(новелла ужасов)

Росс и Карен Уоттс всю жизнь мечтали увидеть Ниагарский водопад, но их мечта сбылась, только когда в мире начался зомби-апокалипсис.

Content

Тёмная поэзия

Предисловие редактора

Александра Ильина И СНОВА ЧЬЯ-ТО КРОВЬ ПРОЛЬЁТСЯ

Александр Авгур ЗЕРКАЛЬНЫЙ МИР

Максим Кабир ТЮРЕМНЫЙ РОК

Анна Вязьмитинова ИЗ ГЛУБИНЫ ГЛУБИН

Андрей Старцев ЗА ОКНОМ

Вячеслав Котов МОНАХ

Рената Каман КАК БУДТО БЫ

Олег Волынский ВОЛКОДЛАК

Антон Филипович ЗАПИСКА НА СТЕКЛЕ

Леди Дракнесс ГУЛКИЙ ГУЛ БАРАБАНОВ…

Артём Максуль ГОЛОС ПУСТЫНИ

Надежда Гамильнот ТЁМНАЯ БАШНЯ

Николай Сурков ЛЫСАЯ ГОРА

Катарина Воронцова МАЛЕНЬКАЯ НОЧНАЯ СЕРЕНАДА

Василий Рогулин АЛЬХАЗРЕД

Александр Лещенко СОБИРАТЕЛЬНИЦА ДУШ

Кирилл Щедрин КАК ЧЕРНИЛА…

Мария Андреевских ВЕДЬМА

Максим Иванов ТИК-ТАК…

Антон Филипович МАРШ МЕРТВЕЦОВ

Влад Волков АЗАТОТ

Дмитрий Давыдов НЕКРОПОЛЬ

Анна Вязьмитинова БОГ ДИКОЙ ТАЙНЫ

Артём Толмачёв КОЛДУНЬЯ

Дмитрий Колейчик ПЛЮС 10%

Владимир Беспалов ГУСТАВ

Герда Грай ДАВНО ПОТЕРЯННЫЙ ДРУГ

Василий Рогулин ДОРОГИ ТЬМЫ

Андрей Новичков ОКНО

Кассандра Тарасова ЯГА

Артём Максуль ФОНАРЬ БЛЕДНЫХ ПОЭТОВ

Борис Панкин МЁРТВЫЕ ХОРОНЯТ МЕРТВЕЦОВ

Влад Волков НЕИМЕНУЕМОЕ

Андрей Миля ТЬМА

Кассандра Тарасова РУСАЛКА

Анастасия Туровская (Янси) ВЕДЬМИНСКАЯ СКАЗКА

Дмитрий Николов, Александр Дедов МИР

Владимир Беспалов ОБОЖАЯ БЛОНДИНОК

Никита Поляков ПО ТРОПАМ ПРЕИСПОДНЕЙ

Евгений Егофаров ЛИСТ

Андрей Бородин ЗВЁЗДЫ

Артём Толмачёв СВЕТЛЫЙ ПРИЗРАК

Анна Вязьмитинова ТОЛЬКО СМЕРТЬ УВИДИТ ЖИЗНЬ

Ashiel Neronamyde ЧЕРНИЛЬНИЦА

Роман Тьер ИНЫЕ

Алкэ Моринэко ДЕМОН ВОРОТ РАСЁМОН

Дмитрий Давыдов СМЕРТЬ – ЛИШЬ ИТОГ

Вадим Вербицкий НИМРОД

Дмитрий Колейчик БРИТЬЁ РА

Григорий Распутин СКИТАЛЕЦ ПУСТОТЫ

Мария Андреевских ОБОРОТЕНЬ

Денис Хайдаров СЛЕПОЙ СТАРИК

Артём Толмачёв ДРЕВНИЙ ГОРОД

Анна Вязьмитинова ЧЁРНЫЕ ЗМЕИ

Владимир Чубуков ФИЛОСОФСКИЕ ВАРИАЦИИ НА ТЕМУ ПУШКИНА

Валерия Зарубина ДЕМОН, МОЙ ДЕМОН…

Владимир Беспалов РАЗБУЖЕННЫЕ ХОЛМЫ

Герда Грай НА КОЖЕ ГОРЯЧЕЙ ГЛУБОКИЙ УЗОР

Тимур Гаджиев ТЕНЬ НАД ИННСМУТОМ

Анастасия Туровская (Янси) ВСЁ ИДУ, ИДУ – ТО ПОЛЗУ, ТО В БРЕДУ

Евгений Егофаров ДОБРОВОЛЬНЫЕ СТОЛБЫ

Янь Данко ПУСТЬ СМЕРТЬ ЗАТАИТСЯ

Дмитрий Давыдов НА ОБЛОМКАХ ВСЕЛЕННОЙ

Анна Вязьмитинова ЧЕРЕП

Артём Максуль ТЕНЬ АНУБИСА

Алкэ Моринэко ТЁУТИН-О-БАКЭ: ПРИЗРАЧНЫЙ ФОНАРЬ

Дмитрий Колейчик ЛЮДИ, КОТОРЫЕ НЕ ОТРАЖАЮТСЯ В ЗЕРКАЛЕ

Андрей Старцев ЛЁД

Марина Румянцева ВЕДЬМИН ЛЕС

Александр Авгур ТУК-ТУК

Борис Панкин ГОТИЧЕСКИЙ СОНЕТ

Ashiel Neronamyde ЗАРАЖЁННАЯ

Андрей Бородин МАСКАРАД

Дмитрий Давыдов БЛЕСК БЕССМЕРТИЯ В ГЛАЗАХ

Роман Тьер НА ТРОНЕ ВОССЕДАЕТ СМЕРТЬ

Анна Вязьмитинова ПО САМЫЙ КРАЙ

Владимир Чубуков ИЗ ПРЕДАНИЙ РУССКИХ УПЫРЕЙ

Григорий Распутин ЧЕРНОКНИЖНИК

Рената Каман УНДИНА

Андрей Старцев ПРОСТО

Герда Грай ПРОБУЖДЕНИЕ

Артём Максуль ДУХ СТЕПИ

Дмитрий Колейчик ПАПА МОЖЕТ!

Марина Румянцева МАГИЧЕСКАЯ ЕДА

Арсений Ярмадов ОПУХОЛЬ

Влад Волков НЕРОЖДЁННЫЙ

Кассандра Тарасова НОЧЬЮ

Евгений Долматович ПСАЛОМ

Артём Толмачёв ЖИЗНЬ РАДИ СМЕРТИ

Владимир Беспалов СТЕПНЫЕ ЦВЕТЫ

Надежда Гамильнот ГЕСПЕРИЯ

Женя Крич КОРОЛЕВИЧ ЕЛИСЕЙ

Андрей Лоскутов ТАМ, ГДЕ ГРОХНУЛИСЬ ПТИЦЫ

Дмитрий Давыдов РЕФЛЕКСИЯ

Марина Румянцева КРАСНЫЙ ТУМАН

Владимир Чубуков В НЕБЫЛЬ

Артём Максуль БИТВА ДРАКОНОВ

Евгений Егофаров ПЕРВЫЙ СНЕГ

Василий Рогулин СТАЯ

Арсений Ярмадов ГЛАЗА РУИН

Дмитрий Колейчик РАСТЕРЗАННЫЙ, ЛИКУЙ!

Артём Толмачёв ЗАЖИВО ПОГРЕБЁННЫЙ

Ashiel Neronamyde ЧТО, ЕСЛИ Я СПРЯЧУСЬ?

Андрей Старцев ЖАР

Виктория Терентьева ЖЕНИХ-МЕРТВЕЦ

Дмитрий Давыдов ЧЁРНАЯ ОСЕНЬ

Влад Волков ВЕНДИГО

Владимир Чубуков МЕТЕОРИТ

Леди Дракнесс ПРОБУЖДЕНИЕ ХАНА

Андрей Миля СПИ, МОЁ СОЛНЦЕ

Василий Рогулин ДЕМОН УНЫНЬЯ

Анна Вязьмитинова ГЛАЗАМИ КОЗОДОЯ

Артём Толмачёв МУЗЫКА ГРУСТИ ВО МНЕ ЗВУЧИТ

Влад Волков ТАЙНА ЧЕРВЯ

Анастасия Туровская (Янси) СТОЯЛИ ПУСТОГЛАЗЫЕ ДОМА

Дмитрий Давыдов ВРЕМЕНИ НЕТ

Кассандра Тарасова АРАХНОФОБИЯ

Артём Максуль БАШНЯ

Рената Каман РАССЕКАЯ СНЫ

Андрей Старцев ТЕЛО

Алкэ Моринэко КИКУ-МУСИ: ЧЕРВЬ ДЕВИЦЫ КИКУ

Ashiel Neronamyde СКУЛЬПТОР

Андрей Лоскутов КАК ВЕТЕР НЕЗРИМЫ, КАК СНЕГ ХОЛОДНЫ

Анна Вязьмитинова НЕЧТО ПРИХОДИТ НОЧЬЮ

Андрей Миля КРАСОТА И УРОДСТВО

Леди Дракнесс ДИКАЯ ОХОТА

Анастасия Туровская (Янси) ОЗЁРНОЕ

Андрей Лоскутов ИЛЛЮЗОРНОЕ НЕБО НАД НАМИ

Кассандра Тарасова КУРГАН

Влад Волков НОСФЕРАТУ

Артём Толмачёв ЗВОНОК ИЗ ВЕЧНОСТИ

Алкэ Моринэко НОЧЬ ТРЁХ ДУХОВНЫХ ЧЕРВЕЙ

Константин Фёдоров НОЯБРЬ – ЛУЧШЕЕ ВРЕМЯ ДЛЯ СМЕРТИ

Ashiel Neronamyde ЧУДОВИЩНОЕ ЗЕРКАЛО

Андрей Миля ЧЁРНАЯ ЦЕРКОВЬ

Влад Волков ЗУБНАЯ ФЕЯ

Андрей Лоскутов Я ПРОСТО ТИРЕ МЕЖДУ ДАТАМИ

Кассандра Тарасова СКАЗКА

Анна Вязьмитинова МУРАШКИ НА КОЖЕ МЁРТВОЙ ВОДЫ

Артём Толмачёв ОДИНОКИЙ ОСТРОВ

Анастасия Туровская (Янси) ТЕНИ САМАЙНА

Ashiel Neronamyde ТЁМНЫЙ ПАКТ

Андрей Лоскутов ДАЖЕ АНГЕЛЫ СРЕЗАЛИ КРЫЛЬЯ

Влад Волков ПОХОРОНЕННЫЙ У МОРЯ

Артём Толмачёв НОЧНОЕ НЕБО

Анна Вязьмитинова МНОГОТЕЛЫЙ НИКТО

Анастасия Туровская (Янси) НАДРЫВНО СТОНЕТ БАНШИ

Катарина Воронцова ЛЮБОВЬ

Эрнест Стародубцев ОДНО И ТО ЖЕ

Виктория Терентьева ОБОРОТЕНЬ

Василий Рогулин НЕКРОРОМАНТИКА

Антон Филипович СЛОМЛЕННЫЙ ГОРОД

Марина Румянцева ШЁПОТ ГРЁЗ

Андрей Лоскутов ЯРОСТЬ И СТРАХ

Вячеслав Котов СВЯТОСТЬ

Артём Толмачёв ЗАБЫТЫЕ МЕРТВЕЦЫ

Максим Кабир АМИНА

НАШИ КОНТАКТЫ

О РЕДАКТОРЕ

КНИГИ ИЗДАТЕЛЬСТВА «ХОРРОРСКОП»