Иное

Мистические истории от моих читателей

Составитель сборника Елена Воздвиженская

ISBN 978-5-0053-4968-2

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Как свёкор невестку к ворожее возил

В селе одном вот какая история случилась. Жила семья одна, зажиточные люди были, хозяйство крепкое имели, скотину, ульи, на ногах твёрдо стояли. И был у них сын единственный, не дал им больше Бог детей. Сын тот лицом не вышел, невидный парень был, да и характером нехорош, что и говорить – единственное дитя, балованное. Никто замуж за него идти не хотел, хоть и богатый он был. Сторонились девки его.

Но всё ж таки женили его родители, подыскали ему девчонку-сиротку, никого у ней не было, кроме старенькой бабушки, да и та вскоре после внучкиной свадьбы померла. Стала невестка в доме свёкров жить. Да не сладкое то житьё было, прямо сказать, как работница жила она в их семье. Скотину накорми, двор вымети, пол в избе выскобли, так, чтобы доски жёлтыми стали, обед приготовь. А свекровь только подгоняет, да ругает, бездельницей и дармоедкой называет. Свёкор тоже лютует, куском хлеба попрекает, бесприданница, мол, ты, из милости тебя в семью взяли. А где сиротке защиты искать? Кому слёзы свои излить? Уйдёт в коровник, да всплакнёт там, вот и всё утешение.

Вскорости родила она мужу сына, а свёкрам внука. Только всё одно, как не любили они её, так и дальше обижали. А девчонка тихая была, скромная, даже и не пожаловалась никому ни разу. Зато свекровка выйдет, бывало, к колодцу, встанет, что барыня надутая, да давай перед бабами плакаться, на невестку худую жаловаться. Уж и лентяйка она, уж и бездельница, спасу с ней нет. Бабы слушают, а сами невестку жалеют, да радуются, что не их дочери в эту семейку снохами попали.

И вот в один из дней потеряла свекровка кошель кожаный с деньгами. Носила она его всегда при себе, в потайном кармашке на изнаночной стороне платья. Никому не доверяла. У них и деньги-то были у каждого свои. Свёкор в одном углу барыши считает, свекровка в другом. Ну вот и принялась, значит, свекровка невестку винить. А кого ж ещё? Больше некому своровать. И за волосы они девоньку таскали, и колотили – признание выбивали. Та плачет да твердит, что не брала она кошеля.

Свёкор со злости и решил тут же, немедля, к ворожее ехать. Запряг лошадь, швырнул сноху с внуком в сани и покатил в соседнее село, где ворожея жила. Приехали, мальчонка весь продрог в дороге, хозяйка его на печь усадила – греться. Свёкор на лавку сел. А сноха за дверью стоит, плачет, слезами заливается.

Свёкор ворожею и спрашивает:

– Скажи, куда кошель делся?

А та ему в ответ:

– Сиди здесь, да не подглядывай, будет тебе ответ.

Сама за печь в закуток пошла.

А мальчонка сидит и потихоньку из-за занавесочки-то, с печи, подглядывает.

И видит, подошла бабка к крышке подпола, откинула её, позвала кого-то, и вылез оттуда рогатый! Бабка его и спрашивает:

– Скажи, куда кошель девался?

А чёрт ей и отвечает:

– Корова его зажевала, когда он из кармана у хозяйки выпал. Она корову доила да и не приметила. Но ты мужику скажи, что это сноха украла. У нас как раз кобыла пропала – сгодится. Оборотим девку кобылой.

Мальчонка всё это слышал и запомнил, хоть и мал был годами. Вышла ворожея из-за печки и говорит свёкру:

– Сноха украла!

Взревел свёкор, схватил сноху с внуком за шкирку, швырнул обратно в сани, да рванул с места. Приехали домой. Свёкор кричит:

– Верни деньги, не то несдобровать тебе!

А бедняжка плачет и клянётся, что не брала.

Тут мальчишечка подскочил к деду:

– Деда, не тронь мамку, не брала она кошеля! Его корова зажевала!

Да и поведал деду про то, что у ворожеи в избе-то увидал. Дед за топор схватился:

– Ну смотри, ежели врёшь, вместе с мамкой порешу!

И побежал в хлев. Зарубили корову, и в желудке у неё и вправду кошель нашли жёваный.

И вот, что интересно, с той поры будто что-то сделалось со свёкрами, присмирели они враз, притихли, людьми стали. Может молитвы снохи услышаны были небом, того не знаю. Да только после того случая стала она жить спокойно, не обижали её больше в том доме.

от Светланы Ивановны

Страшный гость

Мне тогда лет десять было. Жили мы в частном доме с садом и огородом. Была у меня старшая сестра Ниночка, семнадцати лет. И вот в один из дней родители наши уехали куда-то по делам, а мы с сестрой дома остались. Меня сон сморил и я ушла в свою комнату, чтобы прилечь. А на дворе ещё день был, часа три может пополудни, ранняя осень.

Легла я в кровать, а котёнок мой Потап на грудь мне забрался, клубочком свернулся и тоже решил поспать. Так мы и задремали. Просыпаюсь я оттого, что кто-то трогает меня за ногу. Открываю глаза и вижу, что прямо передо мной, возле кровати стоит молодой парень и смотрит на меня пристально. Я села и на него гляжу, ничего не пойму спросонья. А Потап вдруг спинку дугой выгнул да как зашипит на того парня, не смотри, что сам с ладошку, махонький совсем, а будто тигр взъерошился. Я возьми да и спроси у парня:

– Ты кто? Нинкин кавалер что ли?

Тут парень как засмеётся, да так необычно, не по человечески как-то, мелко-мелко-мелко, затрясся весь, мне даже жутко сделалось. А зубы у него белые-белые и мелкие какие-то, как звериные. Сам-то он смуглый, а зубы, как снег. И снова, значит, рукой меня за ногу тянет. Тут Потап так заорал, замяукал истошно, парень и отступил.

И в то же мгновение котёнка моего в воздух подбросило, перелетел он через всю комнату, и упал на пол возле шкафа. Я хочу сестру позвать, а не могу, от ужаса все мышцы сковало, ни крикнуть, ни убежать не в силах.

А парень тот попятился к двери, сам спиной ко мне не поворачивается, так глядя на меня и отступает, спиной вперёд. И слышу я шажки его по деревянному полу – цок-цок, цок-цок. Вышел за дверь и пропал. Чувствую я – сила в руках и ногах появилась, спало с меня оцепенение, быстрее к котёнку кинулась – Потап живой, здоровый, только вокруг шеи будто верёвочка из собственной же шерсти сплетена, навроде ошейника.

Подхватила я Потапа на руки и бегом на кухню. Там Нина у плиты стоит, драники жарит, масло шипит на сковороде. Я к ней:

– Нина, а где твой кавалер?

Она смотрит на меня непонимающе:

– Какой ещё кавалер? Никого тут не было.

Рассказала я ей всё и «ошейник» на шейке котёнка показала. Бросились мы с сестрой ко входной двери – она заперта, как и прежде, на щеколду. Нигде никаких следов.

Мы тогда октябрятами были и пионерами, ни во что не верили, и в голову даже не пришла мысль о чём-то сверхъестественном. Но вот позже, спустя годы, я поняла, что в тот день мой Потап спас меня от чего-то страшного.

от Светланы Ивановны

Испуг

Случилось это в 1961 году, когда было мне четыре годика. В то лето пришло в нашу большую и дружную семью несчастье – утонул мой дядя Вася со своей женой тётей Диной. Как так произошло трудно теперь сказать, то ли в водоворот их затянуло, то ли ещё что. В тот день мы отдыхали на берегу реки, когда вдруг среди взрослых началась паника. Стали нырять, надеялись видимо вытащить их из воды, но не смогли.

Нашли дядю Васю с женой уже позже, и не помню, каким образом я тогда оказалась на берегу вместе со взрослыми, но я видела, как их тела вытаскивали на берег и получила сильное душевное потрясение. Такое, что ножки мои отказали, пяточки повело врозь, а носочки вместе. Долго водили меня родители по врачам, но всё было безуспешно. Я еле-еле могла сама передвигаться.

Тогда бабушка моя разузнала, что живёт в Митином Логу знахарка одна, которая дело своё крепко знает и умеет лечить от разных хворей. И вот в один погожий, летний денёк, повела меня бабушка к этой женщине. Вышли мы с бабушкой из дома раненько, чуть свет. Сначала за деревню вышли, после по дороге меж полей шли, дальше по лесу, а после тропочка нас вниз повела, через Лог. На той стороне Лога и стояла избушка знахарки.

И вот идём мы, я где ножками потихоньку, где бабушка меня на руках несёт, больше-то, конечно, бабушка меня несла. Дошли до Митинова Лога. И вдруг вижу я, как впереди нас по тропочке коза идёт с козлёнком. Да не простые, а ряженые – вот диво-то! Коза в сарафане да платочке, а козлёнок её в штанишках да рубашечке. На голове у них рожки, всё честь по чести. А идут-то они всё равно, что люди – на задних ногах. Я молчу, а сама дивлюсь на них, глаз не спускаю. А бабушка вроде как не видит их или только вид делает?

Так и дошли мы за козой с козлёнком до самого домика. Тут они и пропали вдруг, как и не было их вовсе. Стоит перед нами маленький домик, будто игрушечный. Встретила нас женщина и пригласила в избу. Вошли мы и оказались в небольшой комнатке, напротив двери окно, слева тоже окно, дальше печь, посреди избы стол, а по правую руку дверь в другую комнату.

Посадила меня знахарка на стул, тазик принесла и принялась ноги обмывать отваром каким-то да шептать слова. А после и говорит:

– Ступай, дитятко, вон до той двери и загляни в комнату. Что там?

Не сразу у меня получилось доковылять, быть может только с третьей или четвёртой попытки. Отворила я дверку, заглянула в комнату.

Темно в комнате. И тут вижу – лежит на полу мужчина, весь мокрый и темно-синий с зелёными пятнами. Захлопнула я дверь и кинулась со всех ног к бабушке. Уткнулась в её колени лицом, прижалась к ней всем телом. А бабушка со знахаркой в один голос спрашивают:

– Что там?!

– Дядька страшный! – отвечаю я.

Тут бабушка на меня одеяло накинула, с головой укутала и бегом из избы. Только как Лог перебежали, она меня и раскутала. И всё. Дальше я своими ногами пошла. И с тех пор нормально ходить начала.

Время прошло сколько-то, подросла я, а те события нет-нет, да и придут на ум. Уж очень интересно мне, что за коза с козлёнком там была. Ну и давай я бабушку расспрашивать, что да как. А та лишь отмахивается от меня. Привиделось, мол, тебе. В другой раз ответила:

– Забудь!

А однажды так крепко я к ней пристала с этим вопросом, что бабушка возьми да и скажи в сердцах:

– Чертиха это была с чертёнком!

Сказала и сама замолчала, а меня тут же на улицу гулять прогнала.

Много воды утекло с тех пор, а я и по сей день помню тот день, и козу с козлёнком, и мужика страшного. И думается мне, что бабушка-то тогда правду сказала мне – про чертиху с чертёнком. А в комнатке той мой испуг был, видимо. Дядьку моего из воды первым доставали, вот я и испугалась, увидев его. Вот какая история приключилась со мной в детстве.

от Светланы Ивановны

Слепая фортуна

Огненным шаром война по земле прокатилась, зверем лютым в каждый двор заглянула, отгремела, отшумела, только не отболело, не отплакалось. Сколько бы лет ни прошло, а всё больно. Да и коварная она война, подлая, даже после кончины своей не успокоится, всё старается побольше за собой утащить. Вот какой случай в пятидесятых годах в одной из деревень случился.

Прослышали мальчишки-девятиклассники, что Юрка в Шушином Логу пистолет нашёл, настоящий немецкий! И давай к нему приставать, мол, покажи, да покажи. Нет, в Логу том частенько что-нибудь находили, в этих местах бои шли суровые, за каждую пядь земли русской наши стояли не на жизнь, а на смерть. Вот и по сей день бывает, что выходят на поверхность той земли то гильзы, то каска пробитая, то крестик нательный.

Ребята, коль чего находили, то несли сразу Анатолию Поликарповичу – географу. Он ветераном был, войну прошёл, без ноги остался. А как закончилась проклятая, вернулся в родную деревню, снова учительствовать стал, да при школе открыл музей боевой славы. Свои награды туда отдал. Только на 9-е Мая и доставал их из-под стекла, и, бережно оглаживая сухой ладонью, надевал на китель. Ещё принёс он в музей котелок свой да ложку походную.

С того и началось. А дальше пошло дело. Один, другой лепту внёс, и собралась целая комната с полками, на которых лежали, на вышитых полотенцах, собранные ветеранами экспонаты. Немало их было найдено и в том самом Шушином Логу, наверху которого, на самом краю стоял высокий белый обелиск, в память тех, кто навсегда остался лежать в этой земле, братская могила была под ним.

Но такого ещё в Логу не находил никто, пистолет, да ещё немецкий. Это Пашка ребятам рассказал, мол, Юрка вчера ему хвалился, что пистолет нашёл, и Анатолию Поликарпычу отдавать его не собирается, себе оставит. Скоро, мол, в город ехать, учиться, так вот будет для защиты при себе носить. Ну как для защиты, для устрашения больше того. Пистолет-то ведь был «нерабочий», Юрка уже проверил.

И вот вечером, когда молодёжь высыпала на улицу, а взрослые отдыхали от трудов праведных, среди ребят появился Юрка. Он подошёл к компании, многозначительно поглядывая на всех, и улыбаясь. Прошёлся гоголем перед сидящими на скамеечке одноклассницами туда-сюда, кивнул мальчишкам. Ребята замерли в ожидании. Юрка нарочно тянул время, накаляя обстановку.

Наконец Колька не выдержал:

– Показывай уже свой пистолет, чего томишь-то!

Юрка для проформы ещё разок прошёлся перед девчонками и достал из-за пазухи своё сокровище.

– Вот, глядите!

Ребята протянули руки, желая потрогать Юркин трофей, однако тот быстро их осадил.

– А ну, руки убрали, ещё чего! Смотрите так.

Когда все насмотрелись, Юрка принялся поигрывать пистолетом, то подбрасывая его, то прокручивая на указательном пальце.

– Ты бы поосторожнее, – испугались девчата.

– Да ладно вам, я вчера целый вечер на курок нажимал, ничего не было. Нерабочий он. Лет десять, двенадцать там пролежал. Меня мамка попросила лопухов нарвать для кролей, так я и пошёл, рву и вижу – торчит из земли что-то блестящее, подошёл, копнул, а он почти на самой поверхности. И как его раньше никто не заприметил?

– А дай я попробую, – попросил Мишка.

– Сказал же нет, – возмутился Юрка.

– Ага, – заверещала рыженькая Танюшка, – А может врёшь ты всё и пистолет стреляет, а ну что тогда, а? Раз не показываешь, значит так и есть. Я вот прямо сейчас пойду к дяде Захару, участковому, и расскажу всё.

– Да не вру я, – рассердился Юрка, – Вот хочешь прямо сейчас и покажу, коль не верите! Смотрите!

И Юрка, нацелившись в сидящую на заборе ворону, нажал на курок. Ребята зажмурились, девчонки втянули головы в плечи, однако вместо выстрела все услышали лишь короткий чёткий щелчок.

– Видите? Ну что, убедились? Не надо никому рассказывать, себе его оставлю, чтобы городские не приставали.

Весь вечер Юрка забавлялся тем, что щёлкал пистолетом, целясь в разные мишени, и нажимая на курок. То и дело слышались сухие, короткие щелчки, после которых раздавался Юркин смех. Наконец всем это порядком поднадоело, ребята перестали обращать внимание на Юркины выкрутасы, и занялись своими разговорами.

Юрка понял, что друзья потеряли к нему интерес, а поскольку он ещё не наигрался и не удовлетворил свои амбиции, то решил он сделать крутой финт, от которого все точно удивятся. Ну и заодно перед девчонками покрасоваться можно своей дерзостью и бесстрашием, тем более среди них в этот вечер была Ирка, которая нравилась ему уже давно.

– Эй, смотрите! – свистнул он товарищам и приставил пистолет к виску.

Друзья обернулись, но увидев, что Юрка снова забавляется, лишь махнули рукой и отвернулись, продолжив разговор. Юрка ухмыльнулся и нажал на курок. Раздался громкий выстрел и в ту же секунду наступила звенящая, полная тишина. Ирка, стоявшая к Юрке лицом, прикрыла ладошками рот, выпучила глаза, хватая воздух, будто рыба, выброшенная на берег, и наконец закричала во весь голос, оглушительно и звонко.

Ребята беззвучно, словно в замедленной съёмке, повернули головы и увидели Юрку, лежащего на траве, в разжатой его ладони покоился пистолет, а открытые глаза изумлённо смотрели на товарищей. На траве под его головой алела лужица крови. Он был мёртв.

Хоронили Юрку всей деревней. Злосчастный пистолет увезли в город прибывшие сотрудники милиции. И лишь деревянный крест на погосте напоминал приходящим о том, что всё, что мы имеем – это лишь вот этот данный миг, мгновение, хрупкое, невесомое, зыбкое, которое может оборваться в один момент. Вся жизнь лишь рулетка, а мы игроки, ждущие от фортуны удачи. Но ведь не зря говорят – раз в году и палка стреляет…

от Владимира Сердюкова, данная история произошла с одноклассником его матери

Как две ведьмы молоко делили

Старые люди вот что сказывают, мол, бывают на чердаке дома сучковатые доски, и с этих сучков могут ведьмы молоко с хозяйских коров доить, точно с вымени. Сказки думаете? А я вам расскажу историю, которая произошла в одной из деревень необъятной нашей Руси-матушки не так уж и давно, всего каких-то лет тридцать назад.

Дом стоял добротный. Жила в том доме семья – муж, жена да маленькая дочка, которой и года тогда не было. Хозяйство, конечно, водилось у молодой семьи, и поросята, и курочки, и гуси, но главным их сокровищем была коровка Розка, холили они её и лелеяли. Молока Розка давала всегда много, и густое оно было, прямо сливки, а не молоко. Жена из молока и масло взбивала, и творог делала, и кефир на закваске ставила.

Дело было зимним вечером, ближе к весне, но снег лежал ещё плотно и проталин не было. По ночам морозы ещё хорошие стояли, и луна блестела медным пятаком в россыпи ярких звёзд на синем бархате неба. В тот вечер муж с женой сидели рядышком и вели тихую беседу, а дочка лежала в своей кроватке, играя погремушкой. Как вдруг на чердаке послышалась какая-то возня и шум.

Хозяева насторожились. Что бы это могло быть? Кошки? Так они на чердак не проберутся, нет там никакого лаза, всё плотно закрыто, да и потолок в доме двойной, тёплый, между потолками стружка насыпана.

А возня меж тем усиливалась и постепенно дошла до того, что поднялся такой шум, словно кто-то кубарем катается по потолку, дерётся и гремит. Маленькая дочка, вытаращив глазёнки, испуганно глядела из своей кроватки наверх. Жена с мужем и сами перепугались не на шутку. Схватили они малышку и бросились бегом в дом своих родителей, благо дома рядом стояли, бок о бок.

Забежали к родителям и стоят трясутся, слово вымолвить не могут. Кое-как расспросила их тёща, что произошло и чего они так испугались. А как выяснила, так взяла с собой зятя и пошли они в их дом. Пришли и правда – грохот стоит на всю избу, с потолка опилки сыпятся. Стала мать жены читать что-то, то ли молитву, то ли заговор какой, и начала возня потихоньку стихать. Катались-катались по потолку, да и притихли.

И тут дверца чердака ка-а-ак хлопнет! Как бухнется что-то увесистое оземь и стихло всё. Ночь ночевали все в одном доме. Молодые наотрез отказались одни оставаться после такого потрясения. Выходить да осматриваться побоялись. Ну а наутро пошли поглядеть, что же там такое ночью бухнулось. Вышли все во двор и видят такую картину.

Дверца чердака нараспашку, а внизу снег так распахан да с землёй смешан, словно трактор проехал и взрыхлил. А чуть поодаль следов борьбы в две стороны следы расходятся. Подошли поближе и видят – одни следы собачьи, а другие поросячьи! Собачьи в сторону ворот побежали, а поросячьи огородами. Но ещё интереснее дальше было. Следы те, отойдя малость от дома оборачивались человечьими. Одни вроде как в галоши «обуты», а вторые – в валенки.

Спустя пару дней бабка одна из деревни с синяком на лице в магазин пришла, сама хромает, да за поясницу держится, упала, мол, на крыльце обледенелом. А другая – с рукой подвязанной пришла в тот же день. Обе бабки рядом жили, соседками были и слух про них нехороший ходил, делали они людям пакости.

Маленько погодя муж пошёл за водой на колонку и разговорился там с одной доброй старушкой-соседкой, да и рассказал ей тот случай. Она ему и поведала про сучки, с которых ведьмы молоко доят.

Спустя какое-то время одна из тех бабок померла, а вторая свою корову завела. Так две ведьмы молоко коров делили, да и встретились однажды, придя не вовремя на чердак. А не поделивши молоко устроили такую драку. А вы говорите – сказки!

от А. Север, данная история произошла с её родителями

Что скрывает туман?

У подножия сопки, посреди лесов густых, раскинулась деревенька живописная, жили в ней люди простые, работящие да приветливые. И среди них была семья Галочки, весёлой девчушки с пшеничными косичками. Жила Галочка с отцом и матерью в добротном, крепком доме, в школу, которая была в соседнем селе, она ещё не ходила, поскольку мала была, шесть годков ей исполнилось этим летом и потому помогала она матери по дому да резвилась на улице.

Как-то раз и говорит отец Галочке:

– Ну, Галчонок, наша очередь пришла эту неделю стадо пасти, понадобится мне завтра твоя помощь, поможешь? Ты ведь у нас совсем большая уже.

– Конечно большая, – обрадовалась Галочка, что её просят совсем как взрослую, как ровню.

– Вот и ладно, сегодня спать пораньше ложись, а с утра рано тебя разбужу, поможешь мне стадо до сопки проводить.

Деревенские гоняли коров да овец пастись на луга, что располагались на вершине сопки, макушка её была будто срезана, и на ней росла высокая, сочная трава, которую с удовольствием ела скотина. На утренней зорьке согнали отец с Галочкой коров да овец в стадо и погнали на пастбище. А как пригнали, то и говорит отец:

– Вот спасибо-то тебе, Галчонок! Без тебя я бы не справился. Овцы-то они, видишь какие, непослушные. А ты молодчина, всех согнала, ни одной не растеряла. Ступай теперь домой. Только гляди, по правой дороге иди.

А деревня-то, надо сказать совсем рядом от сопки была, потому отец и не побоялся Галочку одну отпустить. С сопки той две дороги вниз спускались, в народе их правая да левая звали. Правая дорога хорошей считалась, обычной. А вот левая дурной славой пользовалась, старались люди по ней не ходить, вдоль неё полянка была. Говорили, что заблудиться там можно, хотя и была та полянка небольшой, всю её за несколько минут пройти было можно.

И вот пошла Галочка в деревню, до неё вон рукой подать, хорошо её с сопки видать. Дошла Галочка до развилки дорог и тут любопытно ей стало, отчего такие слухи про левую дорогу ходят? Ну и решила она по этой дороге и пойти до деревни, что тут может плохого случиться? Как задумала, так и сделала, завернула налево и пошла.

День был ясный, солнечный и Галочка вприпрыжку бежала по дороге, как вдруг плотный, густой туман окутал её со всех сторон. Солнце исчезло и всё кругом стало каким-то серым, бесцветным, а главное – стихли все звуки. Неслышно было ни пения птиц, ни дуновения ветерка, ни мычания коров за спиной. Хотела было Галочка тут же назад побежать, но любопытство пересилило страх и она решила:

– Пройду-ка ещё немного, а потом быстренько вернусь.

Идёт она потихоньку и видит изгородь впереди невысокая, вроде палисадника, только не из досочек, а из ветвей да жердей длинных сплетённая, двинулась она вдоль изгороди, а дальше изба стоит. Забавная такая изба, словно на картинке из книги со сказками – крохотная, меньше бани, оконце почти у самой земли, крыша соломой крыта. За одной избой другая, там третья. И все изгороди да избы заросли вьюнком да сорняками, словно тут сто лет уж никто не живёт. И туман кругом стеной стоит.

Идёт Галочка, через изгороди перешагивает, а полянка, которая уж давно должна была закончиться, и не думает заканчиваться. Вдруг в тумане послышались Галочке голоса, один старый, как у пожилого человека, а другой звонкий, детский, вроде как бабушка и внук разговаривают, а слов не разобрать. Захотелось Галочке поближе на этих людей глянуть, пошла она на звуки голосов. Идёт, идёт, а никого и нет. Голоса по прежнему где-то рядом слышатся, а не приближаются. Тут уж жутко стало девочке и побежала она назад откуда пришла.

И так она долго бежала, что казалось ей, будто никогда эта поляна и этот туман не закончатся, но наконец выбежала она на дорогу. И вот чудо – никакого тумана и в помине нет! Снова ясный день кругом, с сопки мычание стада несётся, а впереди их деревенька лежит. Бросилась Галочка со всех ног домой. Теперь уже по правой стороне пошла.

Прибежала она домой и тут же к матери:

– Мама, скажи, а что за старые дома стоят на той поляне? И туман какой-то.

Мать, как услыхала, руками всплеснула:

– Батюшки мои! Да ведь нельзя там ходить, там и взрослые-то люди плутают и не все оттуда потом дорогу находят.

И строго настрого запретила ей ходить той дорогой.

– Никаких домов там нет и отродясь не было.

С тех пор обходила Галочка то место стороной, побаивалась, а ну как в следующий раз не отпустит её туман?

от Михаила Б., история произошла с его матерью

Ночь в старом корпусе

Служить в полиции Артём мечтал ещё с детства, правда в те годы полиция ещё называлась милицией. И вот после службы в армии Артём подал заявление на работу. После долгих медосмотров и сбора всех необходимых документов, он был принят на службу в ряды полиции, чему был несказанно рад. Потекли рабочие будни. Артём пока приставлен был стажёром к опытному наставнику.

И вот наконец Артём прошёл испытательный срок и был направлен в учебный центр для подготовки офицерского состава в город Самару. Центр этот состоял из двух корпусов, старого и нового. В новом размещались учебные классы, а в старом находились спортзал, тир и разные подсобные помещения, большинство же кабинетов завалено было хламом, осыпавшейся штукатуркой, досками и отслужившей мебелью. Всё это скрывалось под толстым слоем пыли. Так вот, в этом старом здании происходили, а быть может происходят и сейчас, странные вещи. Но обо всём по порядку.

Учиться в этом учебном центре Артёму предстояло три месяца. С коллегами, такими же молодыми сотрудниками, они сняли на четверых квартиру поблизости, и каждый день ездили на занятия, а вечером опять возвращались на съемную квартиру.

Но кроме занятий, приходилось нести суточное дежурство на территории этого учебного центра, либо на КПП, либо в качестве помощника дежурного по учебному центру. В ночное время дежурящим полагалось время на сон, и дежурные спали по очереди в специально отведённом для этого помещении, и располагалось оно в в том самом старом корпусе.

Чтобы пройти в эту комнату нужно было подняться на второй этаж, который был заброшенным, кроме той самой комнаты для отдыха дежурных, отремонтированной на скорую руку. Комната располагалась сразу же рядом с лестничным пролётом, дальше проход был затруднён, так как не было освещения да и завален он был всяким хламом. И словно для полноты атмосферы стояло в том коридоре старое пианино, как из американского фильма ужасов. Казалось, что вот-вот крышка его откинется и кто-то невидимый заиграет мелодию.

В тот день Артём находился на дежурстве, учебный день был закончен, все сотрудники разошлись, учебный центр опустел. Как помощник дежурного по учебному центру Артём должен был идти спать в первой половине ночи. Про дурную славу, которой пользовалось это здание Артём тогда ещё не знал. Поднявшись по старой деревянной лестнице на второй этаж (здание было постройки 30-ых годов прошлого века), он зашёл в пустующую комнату отдыха, где стояли две сетчатые армейские кровати и улегся на кровать. Раздеваться он не стал, лишь снял обувь и улегся на заправленную кровать.

Проблем со сном у молодого парня никогда не было, тем более сказывалась усталость, накопившаяся за день. Но как на удивление в этот раз сон к нему никак не шёл. Воздух в комнате был тяжёлый и спёртый. Артём свалил это на захламлённость и общую гнетущую атмосферу корпуса. Наконец, в какой-то момент, сон пришёл. И снится Артёму кошмар…

Маленькие дети с мёртвыми лицами водят хоровод вокруг игрушки в виде гриба и напевают какую-то песенку, слов которых Артём не запомнил. Пение их похоже было на молитву, совсем как батюшки молятся в храмах на богослужении. Происходит это всё в этой самой комнате, где и находился Артём в реальности. Дети вели хоровод и постепенно круг сужался, дети все ближе подходили к игрушке до тех пор, пока не подошли совсем близко, и тут они все месте наклонились к игрушке чтобы её поцеловать.

В этот момент по полу пошла вибрация, да такая сильная, что сложно было устоять. Всё сильнее и сильнее, и вдруг всё пропало.

И снится Артёму дальше, что он лежит в этой же комнате отдыха на кровати, и вдруг открывается дверь, в коридоре ярко горит свет, и в комнату заходит мужчина в военной форме. Форма старая, приблизительно времён Великой Отечественной Войны.

Тут Артём проснулся, подскочив на кровати, и стал обуваться. Организм требовал отдыха и время позволяло ещё поспать, но желания смотреть продолжение кошмара не было никакого. Тем более выглядел сон более, чем реалистично.

Артём вернулся в дежурку, додежурил как и положено, и практически забыл про тот кошмар, пока находясь на очередном дежурстве, но уже на КПП, не стал свидетелем одного разговора. Одна девушка, тоже приехавшая на обучение, рассказывала сон, который ей снился, когда она отдыхала в той самой комнате, и что самое удивительное этот сон был один в один тот, что приснился Артёму. Он вмешался в разговор, и рассказал им, что с ним происходило то же самое.

Но девушки особо не удивились и сказали, что этот сон многим снится. После этого случая Артём стал наводить справки об этом месте, но в интернете не нашёл никакой информации, оно и понятно, разве кто-то из сотрудников станет говорить или писать о таком, ведь после подобных выходок могут и попросить уволиться, приняв за не совсем здорового «на голову».

Единственное, что Артёму удалось разузнать, это то, что здание построили для руководства Безымянлагом. Когда-то это был промышленный район где строились заводы и предприятия, строились они силами заключённых, и в этом здании располагался штаб строительного лагеря. Сначала он был под ведомство ОГПУ, затем соответственно НКВД, после чего передавалось то под нужды МВД, затем юстиции, то обратно.

Позже Артём рассказал эту историю настоятелю храма, в который он ходил, но и священник ничего не пояснил, предположив, что это неупокоенные души, и возможно имеет смысл отслужить службу о тех, которые могли быть когда-то невинно убиты.

История эта и по сей день осталась без ответа.

от сотрудника полиции из города Самары

Гостья из иного мира

Тёплый летний вечер опустился на деревню, раскинулся звёздный шатёр на июльском ежевичном небе, сладко пахло яблоками и горькой полынью, что росла вдоль плетня. Денис шёл не спеша по улице с барышней – девушкой семнадцати лет по имени Алла. Оба они приехали сюда погостить к родне. У Дениса жил здесь дядя с семьёй, а у Аллы бабушка с дедом.

Молодые люди разговаривали о том, о сём, обсуждали недавно вышедшие фильмы и местную молодёжь, останавливались, и снова продолжали путь. Вот впереди показался дом Денискиного дяди и ребята решили постоять немного у палисадника, а затем пойти в обратную сторону до дома Аллы. А где ещё в деревне разгуляться? Вот и совершали ребята променад туда-сюда, пока не устанут ноги, а затем усаживались на скамейку или бревно возле чьего-нибудь дома.

Время было около половины одиннадцатого ночи. На улице было тихо, лишь стрекотали сверчки и слышно было, как где-то за деревней в лесу ухал филин. Временами то тут, то там лениво потявкивали собаки да пролетала ночная птица бесшумной тёмной тенью.

Улица, где жил дядька Дениса была крайней в деревне и упиралась концом своим в лес, дядькин дом стоял четвёртым от угла, а первые три дома от леса были практически не жилые, лишь в одном из них жил старый дедушка, который давно уже спал, в окнах его не было света.

Денис с Аллой остановились у палисадника так, что Алла стояла спиной к улице, а Денис наоборот, лицом. С этого места просматривалась не вся улица, а только крайний дом, остальную же часть прикрывал палисадник.

Вдруг Денис увидел, как из крайнего дома вышла женщина, одетая в длинную белую ночнушку. Парню показалось это странным.

– Крайний дом вроде не жилой, – подумал он, и забыл об этом, продолжив разговор со своей спутницей.

Женщина тем временем скрылась из виду, так как палисадник срывал из виду часть улицы. И тут началось самое интересное, Денис с Аллой беседовали, как вдруг из-за палисадника показалась та самая женщина и пошла дальше по направлению к ним. Взгляд её был обращён к Денису и пристально следил за ним. Парень же смотрел на неё и не понимал, что же с этой женщиной не так. Весь силуэт её был какой-то бледный, светлый, в общем абсолютно не естественный, и двигалась она слишком плавно, так, что создавалось ощущение, что она не идёт, а плывёт по дороге.

Всё время, пока она шла, она не спускала с Дениса пристального взгляда, и тому стало уже не по себе. Это заметила Алла, которая стояла спиной к дороге, и потому не могла видеть женщину. Алла обернулась и тоже увидела силуэт. А женщина сразу же повернула голову к Алле и принялась смотреть ей в глаза. Девушка перепугалась странной незнакомки и с силой сжала руку Дениса, впившись в его ладонь острыми ноготками. От боли Денис словно вышел из-под гипноза женщины в белом, и тут же крикнул ей:

– Эй, кто вы? Что вы так смотрите на нас?

Женщина остановилась почти возле Дениса с Аллой и молча стояла, а после медленно повернулась и пошла обратно. Ребята тут же принялись горячо обсуждать увиденное. Адреналин хлынул в кровь и страх уже отступил, лишь быстро билось сердце, ведь ребята уже не сомневались, что увидели только что призрака. Одной из причин того был тот факт, что улица была не освещённой, и идущего по ней человека нельзя было увидеть за четыре дома, как они увидели эту женщину. Она и правда светилась.

Спустя некоторое время Денис проводил девушку до дома её бабушки, а сам вернулся домой. Ничего необычного он в тот вечер больше уже не увидел.

Наутро, за завтраком, Денис решил спросить у тёти, знает ли она что-нибудь про тот крайний в улице дом, из которого выходила женщина.

– Тёть Зин, а кто жил в том доме в конце улицы?

Тётя Зина нахмурила лоб, припоминая.

– А, так женщина одна жила. А как она умерла, так никто и не живёт больше. Она ещё не старая и была. Лет сорок всего, может чуть больше. Быстро сгорела. Болезнь крови какая-то была. А семьи-то не было у неё. Да погоди, когда же она умерла-то?

Тётя Зина прикусила палец, подсчитывая в уме.

– А вот вчера как раз и была годовщина её смерти! Да-да, ровно год назад она и померла.

Тогда Денис решился рассказать тёте о вчерашнем происшествии и описал ей внешность женщины. Тётка всплеснула руками и, охнув присела на стул. Внешность призрака в точности совпала со внешностью умершей хозяйки крайнего дома.

– Вот что, Дениска, – сказала тётя Зина, – Не знаю как там родственники соседки, поминают ли они её или нет, но не зря она вам показалась. Держи-ка деньги, садись на велик, и съезди до храма в Елово, ну ты знаешь, соседнее село, подай там записку о поминовении да свечу за упокой её души поставь. Тамарой её звали.

от Михаила. События происходили в Оренбургской области, в деревне Малый-Сурмет. Имена героев и соседнего села изменены.

Землянка

Анечка была в семье младшим ребёнком, старшая сестра Маргарита уже вышла замуж и родила сына. Анечка училась в институте на последнем курсе, когда ей приснился этот странный сон. Вообще она часто видела вещие сны, которые о чём-либо предупреждали её, или говорили о чём-то, что касалось её близких людей. И вот на днях приснился ей такой сюжет…

Анечка живёт в красивой, просторной квартире, с большой кухней, современным ремонтом и техникой. Квартира прекрасна. Анечка выходит на балкон и узнаёт это место, оно и вправду существует в жизни, это элитный район их города, где расположены новые высотки. Здесь новые тротуары, обустроенные детские площадки, зелёные скверы и цветы у каждого подъезда.

– Как чудесно! – думает Анечка и вдыхает полной грудью свежий воздух, солнце врывается с балкона в квартиру и заливает всё своими лучами.

И тут сон переключается и Анечка попадает в какое-то страшное, жуткое место. Тут темно и холодно. Запах прелых листьев и влаги смешивается с туманом, повисшим на корявых, чёрных деревьях седыми клочьями. Анечка видит повсюду множество покосившихся крестов и понимает – она на кладбище. Вдруг она оказывается в землянке. Землянка эта расположена под могилами. В землянке тоже темно и сыро, лишь зыбкое пламя крохотной оплывшей свечи освещает земляные стены, по кот рым пляшут неровные тени.

В землянке её старшая сестра. Она прижимает к груди маленькую девочку совсем ещё младенца, укачивая её, и поёт колыбельную. А рядышком ещё два мальчика, чуть постарше. Сестра укладывает их спать прямо на голые брёвна, лежащие на полу. Уложив детей, она распрямилась, и обернулась на Анечку. Глаза её были полны безысходной тоски и невыразимой муки.

И тут Анечка услышала голос. Он шёл откуда-то сверху:

– Ты живёшь в светлой квартире, потому что не губила детей. А твоя сестра делала это, потому она и живёт в сырой землянке. Она сама выбрала своё место.

Анечка в ужасе проснулась и долго не могла придти в себя от увиденного кошмара, она до сих пор ощущала этот запах тлена в землянке под могилами. По телу бежали мурашки. Она прошла на кухню и налила себе травяного чаю.

Спустя несколько дней Анечка была в гостях у своей старшей сестры Маргариты, девушка решилась рассказать ей про свой кошмар, ей было интересно к чему бы приснился такой сон, ведь её сестра никогда не делала подобного.

Но после того, как Анечка закончила свой рассказ, Маргарита вдруг закрыла лицо руками и разрыдалась, а немного успокоившись, поведала сестрёнке:

– Ты знаешь, ещё до рождения Никиты я была беременна, это были мальчики, двойня, но я не оставила ту беременность. Потом родился Никитка. А через год я снова забеременела. Это было полной неожиданностью! Ведь мы предохранялись. И я смалодушничала снова. Как мы потянем, думала я, да я ещё и после первых родов толком не оправилась, только-только начали спать спокойнее и тут всё сначала.

Нет, я, конечно, хотела второго ребёнка, но не вот вот сразу. И я снова пошла в платную клинику и избавилась от ребёнка. Мне сказали, что это была девочка. Я вышла из клиники счастливая, свободная. Но уже через несколько дней меня накрыла такая тоска и горечь, боль потери, что я винила себя и плакала долгое время, никому ничего не говоря. Я до сих пор ненавижу себя за своё малодушие тогда, за страх. Ведь муж меня поддержал бы. А я даже и не сказала ему об этих детях. Трое детей, трое… В землянке… Может быть когда-нибудь они простят меня.

от Анны из Волгограда

Душа старого дома

В то лето жара стояла и пожары гудели. Сердце затосковало, захотелось снова прикоснуться к прошлому, к доброму, счастливому времени, напитаться силой на целый год… И отправились мы с мужем в мою деревеньку. Теперь-то там никто не живёт, а раньше, во времена моего детства жизнь гудела вовсю. Муж поехал со мной в качестве охраны, скажем так, ведь места-то заброшенные, страшновато как ни крути.

Приехали. Отворили ворота, запертые на деревянный поперечный брусок, для виду, конечно, а не от воров, осмотрели дом, обошли кругом. Сад разросся и подобрался совсем близко к нему. Крыша чуть просела в одном месте да краска на наличниках отшелушилась, и осыпалась вниз, на завалинку. Мы посидели на скамеечке под окнами, вспоминая былое, кто в каком доме жил по нашей улице, кто как уходил…

Вспомнили как топили баньку, как по грибы бегали в берёзовый лесок да на речку купаться. И так светло стало на душе, вроде бы и грусть, а такая тихая и умиротворяющая. Бывает такая грусть, что душу греет больше радости. Воскрешает её, оздоравливает. Так вот это была она.

Посидев во дворе, мы направились в дом. Поднялись по скрипучим деревянным ступеням, открыли навесной замок. Помню, как раньше, бывало, ключ вешали над дверью, на специальный гвоздик. Вот как запирали-то дом. Вошли в сенцы. Пахло тёплым деревом и яблоками, хотя яблок тут давно не было, надо же, а дух яблочный остался. Помню как бабушка делала из них пастилу, вот была вкуснотища-то.

Вошли в избу. Прошлись по комнатам, проверили всё ли в порядке, не лазил ли кто в наше отсутствие, всё-таки редко бываем. Жизнь, суматоха, дела… Мы совсем недолго побыли в доме, я потрогала его стены, постояла в тишине и вдруг мы услышали тяжёлые, печальные, душераздирающие вздохи…

Звуки эти доносились со всех сторон, эдакий стереоэффект. Если бы я одна это слышала, можно было бы сослаться на мою чрезмерную впечатлительность. Но когда муж встал, как вкопанный и достал нож, мне стало по-настоящему страшно. Я поняла, что мне не почудилось.

Мы выбежали из дома, закрыли дверь и присели на скамейку, было одновременно и страшно и любопытно. Но заходить обратно в дом желания не было. Так мы и сели в машину и уехали домой, в город. В последующие наши приезды мы ни разу больше не слышали подобных звуков, но уверены, что нам не почудилось тогда.

Мы так и не узнали, что это было, кто это был. Пожилые говорили, что это дом вздыхал, он жаловался мне на одиночество… И ждал меня.

от Светланы из Нижегородской области

Ночной гость

На дворе стоял 80-ый год. Серёжка жил в самой лучшей стране мира – Советском Союзе. Умы граждан были всецело заняты Олимпиадой, что завершилась лишь на днях в столице, и ушедшим безвременно Высоцким.

Стояло лето. Ах, что это было за лето! Из окон неслись песни Владимира Семёновича. Все, от мала до велика, проводили свободное время на улице – девочки играли в дочки-матери, прыгалки и резиночки, мальчишки гоняли в дворовый футбол или устраивали бои в войнушку, бабушки сидели у подъездов, обсуждая молодёжь, мужики резались в карты или домино за столами под липами, попивая квас из трёхлитровых банок, а женщины судачили о новостях.

Вот и в тот вечер всё было как всегда, и Серёжка, которому весною исполнилось уже целых пять лет, резвился с ребятами во дворе, играл в песочнице и катал мяч, пока с балкона не послышался мамин голос:

– Серёжа-а-а-а, домой!

– Эх, уже и домой, – насупился Серёжка, – Ну вот так всегда, на самом интересном месте, только он начал выигрывать у Витьки в гонки между его новеньким грузовичком и Витькиным пластмассовым танком, как уже и домой пора. Но было и правда уже пора, да к тому же и небо затянули тучки и начал накрапывать дождик.

Серёжка поднялся на второй этаж, где в небольшой, но очень уютной двухкомнатной квартире, проживала их семья – мама, папа, младшая сестрёнка и он. Умывшись и выпив стакан тёплого молока с рогаликом, Серёжка отправился спать в свою комнату. Сестрёнка была ещё совсем маленькой, она недавно родилась и поэтому спала в комнате родителей.

Укрывшись лёгким одеялом, Серёжка прикрыл глаза и тут ему вспомнился улетающий олимпийский Мишка, которого он видел по телевизору, и так ему стало грустно, что аж слёзы покатились из глаз, а в вихрастой голове всё звучал голос Льва Лещенко:

«На трибунах становится тише,

Тает быстрое время чудес,

До свиданья, наш ласковый Миша,

Возвращайся в свой сказочный лес.

Не грусти, улыбнись на прощание,

Вспоминай эти дни, вспоминай,

Пожелай исполненья желаний,

Новой встречи нам всем пожелай.

Расстаются друзья,

Остается в сердце нежность,

Будем песню беречь,

До свиданья, до новых встреч…»

Так и заснул Серёжка под эту песню, махая рукой Мишутке, улетающему за горизонт.

Посреди ночи Серёжка внезапно проснулся, сон как рукой сняло. Кровать Серёжина стояла изголовьем к стене, справа, у самого окна. Из окна лился ровный лунный свет, форточка была открыта и пахло матиолами – ночными фиалками, которые мама выращивала в длинных деревянных ящиках на балконе. Лёгкая тюлевая занавеска медленно колыхалась от свежего ночного ветерка. И тут из окна упала тень, и Серёжка понял, что на балконе кто-то есть…

Но детское сердце даже и не ёкнуло:

– Отец курит, – подумал Серёжка, и тут же обмер. Ледяная волна страха окатила его от макушки до пяток.

– Да ведь отца же нет дома, он в командировке!

Серёжкин отец работал водителем большой фуры в Совтрансавто, и его часто и подолгу не было дома, он колесил по просторам Советского Союза, а возвращаясь всегда привозил сыну подарки – конфеты «Мишка на Севере», венгерские компоты из слив и сахарные персики, новые игрушки.

Серёжка приподнялся в кровати и заглянул в окно. На балконе стоял здоровенный мужик, широкие плечи и густая копна длинных волос. Он стоял, опершись двумя руками на перила балкона и смотрел вниз.

– Вор! – пронзила Серёжку мысль, и ему стало совсем жутко. В соседней комнате спала мама с маленькой сестренкой, этаж-то второй и, конечно, негодяю не составило труда залезть к ним.

– Но зачем, что брать у нас?! – недоумевал мальчишка.

Он бы, пожалуй, размышлял и дальше, но в эту секунду случилось невероятное – незнакомец повернулся в профиль и у него поднялся хвост, именно хвост похожий на львиный, длинный, голый и с кисточкой на конце.

Серёжка приглушенно вскрикнул, горло сжало от страха будто тисками. И тут существо повернуло голову на звук, и заметило мальчика. Оно подошло к окну, просочилось через бетонный парапет окна, раму и стекло, и очутившись в комнате, начало медленно приближаться к Серёжке.

Мальчик чётко слышал, как цокают его когти по паркету, именно когти, а не копыта. Подойдя к кровати, на которой замер в полном ужасе Серёжка, страшный пришелец начал склоняться к нему, а мальчик почувствовал, что его вдавило в постель так, будто многотонная бетонная плита легла вдруг сверху…

Серёжка не мог ни пошевелиться, ни закричать, ни даже закрыть глаза, состояние его было близко к обморочному от дикого ужаса, сковавшего всё его тело. Морда существа с низким покатым лбом и небольшими отростками в виде рожек, приблизилась к самому его лицу. Оно было так близко, что Серёжка мог отчётливо разглядеть тёмную с сединой шерсть, покрывавшую это нечто, и маленькие, глубоко посаженные глаза, в которых скакало адское пламя.

От ночного гостя веяло таким ледяным холодом, что кровь стыла в жилах. Тяжёлая, смрадная вонь ударила в нос, Серёжка зажмурился, от существа разило помойкой, чем-то кислым и тошнотворно-приторным так сильно, что к горлу подкатил комок. Существо смотрело не мигая и молча.

Серёжка пытался кричать, но, увы, голосовые связки его издавали только еле слышный хрип. И в этот момент постель под ним вдруг разверзлась и мальчика перевернуло лицом вниз. Глазам его открылась странная картина – глубокая тёмная яма, на дне которой разместился круглый стол, покрытый алой тканью, а вокруг стола стояли фигуры в длинных черных балахонах, и тянули к Серёжке свои руки, больше походившие на щупальца осьминога…

Дикий, почти животный, ужас охватил мальчика, но вдруг в голове его стал ясно звучать голос старенькой его бабушки, она была очень набожная и жила в деревне. Бабушка нараспев произносила слова, и они вдруг стали стирать из сознания всё то, что Серёжка видел и ощущал.

– О́тче наш, И́же еси́ на небесе́х!

Да святи́тся имя Твое́,

да прии́дет Ца́рствие Твое́,

да бу́дет во́ля Твоя,

я́ко на небеси́ и на земли́.

Хлеб наш насу́щный даждь нам днесь;

и оста́ви нам до́лги наша,

я́коже и мы оставля́ем должнико́м нашим;

и не введи́ нас во искуше́ние,

но изба́ви нас от лука́ваго.

Голос бабушки звучал все сильнее и сильнее…

Видение внезапно исчезло, как и страшное существо, стоявшее у его кровати. Серёжка снова провалился в сон, да в такой, каким не спал больше никогда в жизни, глубокий, ровный и спокойный.

Когда Серёжка проснулся, за окном уже было светло, с кухни доносились позывные радио Маяк и запахи свежеиспеченных оладушек. Серёжка наскоро оделся и побежал к маме. Мама суетилась на кухне у плиты, сестренка сидела в своем детском стуле у стола и весело звенела погремушкой, размахивая ею во все стороны.

Серёжка открыл было рот, чтобы пожелать доброе утро и не смог… Он начал заикаться, да так, что нечто нечленораздельное получалось у него вместо слов. С превеликим трудом объяснив маме, что он видел ночью, Серёжка расплакался.

На следующий день из командировки вернулся отец и, услышав от мамы историю Серёжкиного заикания, повёз сына в деревню к бабушке. Серёжка поведал и ей свой ночной кошмар и бабушка сказала, что это был выбор между светом и тьмой и к нему приходил бес, сказала что сила в Серёжке сокрыта и тёмные хотели склонить его к себе, потому что не крещён он был. В ближайший же выходной Серёжку отвезли в церковь и окрестили, а потом долго ещё лечили от заикания, и по бабкам, и по логопедам.

С той поры прошло уже сорок лет, мальчик Серёжка вырос и стал взрослым, сильным мужчиной, но по сей день, когда он сильно волнуется, то начинает немного заикаться.

от Сергея

Призрачная деревня

Нам тогда только-только дали садовый участок от завода. Была такая практика. Это дальнее Подмосковье, отшиб цивилизации, торфяные болота – и на месте одного из гигантских участков бывших торфоразработок, на месте осушенного болота раздавались земельные и заветные тогда сотки. Все это становище было окружено торфяниками, озерами, и лесами – густыми, темными, с высокими елями и соснами.

Конечно, рядом была деревня – даже целый ПГТ, и шоссе с регулярным (удивительно для того времени) автобусом, и через эти леса вела достаточно широкая наезженная дорога к другой деревне и к возделанным полям – но все равно место было какое-то отчужденное и нежилое.

Это был первый год владения этим участком, я была тогда совсем мелкой, и меня не брали. Ездили мама с папой, жить там было негде, разумеется, и все поездки ограничивались одним днем. Уж не знаю, как так получилось, что им повезло там найти где заночевать, и вот в первый свой день пребывания, они решили пройти по той самой широкой дороге через лес, к другой деревне.

Дорога была действительно широкой и хорошо накатанной, ею часто пользовались. Она прошивала лес – оказавшийся очень и очень густым и огромным – насквозь, и времени на путь только в один конец ушло достаточно много. После леса оказалось поле, и дорога раздваивалась возле него. Одна часть уходила в поля, другая шла по кромке леса и поля куда-то далеко. Дорога через поле привела к той самой соседней деревушке, шоссе с автобусом, в общем, ничего необычного. На том разведка того дня и завершилась.

В следующий раз, отправившись в тот же лес уже по грибы и, зная эту дорогу, мои родители сошли с неё где-то в середине леса и пошли, как им казалось, вдоль лесной трассы в сторону полей соседней деревушки. И, как это обычно и бывает – заблудились. В какой-то момент куда-то не туда завернули, что-то не то по дуге обошли, и солнце как-то оказалось уже не там, где должно было бы быть.

В итоге пошли они, как им казалось прямо, надеясь, что прямая выведет их уж куда-нибудь точно. И вроде как вывела. Где-то ближе к вечеру вышли родители, как им показалось, на те поля. И дорога, что отделяла поле от леса – вроде та же. А деревни нет. Не видно. И как понять – по правую она руку или по левую? Куда поворачивать?

Папа полез на дерево. Ближайшая сосна на границе поля и леса, ровная, прямая, и что странно: обычно ветки у сосен внизу уже обсыхают и обламываются почти у ствола – не влезть, а у этой чуть ли не от корня достаточно большие пеньки остались, как приглашение – давай, наверх! Поэтому и влезть наверх особого труда не составило. И вот оно: поле, огромное, колышущееся, будто от дыхания, а за ним скорее угадывается, чем видится шоссе, а вот же и она – деревенька! Как же можно было ее не увидеть-то!

Только она как-то совсем в стороне стоит, да и дороги, что через поле к ней шла, не видно совсем, а ведь точно помнили родители, что в прошлый раз, выйдя из леса, они попали на развилку, и одна из дорог вела прямо через поле к той деревне!

Странно, конечно, всё это, подумали родители, но может просто не дошли они до той дороги, может совсем в стороне вышли? Решили они до той деревни дойти, а оттуда уже на автобусе до своего места добираться: сил уже не было через лес возвращаться, да и вечерело. Отойдя от сосны буквально на пару десятков метров, в изумлении увидели они и развилку, и дорогу к деревне, и сама деревня оказалась явно ближе, чем с той сосны видно было. Что за обман зрения? Но дальше сиюминутного удивления дело не пошло – списали на усталость, добрались до деревни, дождались автобуса и благополучно отбыли восвояси.

Папа умер спустя некоторое время. Мама, приехав на дачу, нашла ту приметную сосну – ибо она действительно благодаря своим веткам была очень приметной, и повязала на неё ленточку. В память о папе.

***

История эта всплыла много лет спустя, когда я, уже будучи в достаточно сознательном возрасте, возжелала поменять ту ленточку на «папином дереве», и не просто поменять, а повесить ее повыше.

Прекрасно зная те места, облазив с местной шпаной все ближайшие леса и поля, неоднократно проходя пешком до поля и проезжая на велосипеде по тому шоссе за колхозной кукурузой, мне не составило труда найти ту сосну. И влезть на нее тоже было достаточно просто.

Уже повязав свои ленты, я обернулась – и опешила: через поле явно виднелась деревня, которую я до сих пор не видела. Уж сколько раз я здесь была, а ее не было! Уж как можно не заметить деревню, проезжая по шоссе?

Хм… Объяснения не было. Единственное, что пришло в голову на тот момент – пойти туда. Прямо через поле, по этим колдобинам и сухим остаткам стволов кукурузы. Да, будет, наверное долго и слегка трудно – но разобраться-то надо? Или я не исследователь?

Сверху, с сосны, все кажется таким близким и таким простым. И вроде как все рядом, и вроде по прямой, но стараясь идти все время прямо, каким-то неведомым образом я сделала круг и вышла к той соседней деревне. Постойте, но ведь это совсем в стороне от того места, куда я собственно шла? Надо идти по шоссе.

Насколько помню, тогда мне казалось, что я шла вечность. Или даже больше. Я даже прошла все эти бесконечно унылые поля, я дошла даже до леса с противоположной абсолютно стороны, но никакой другой деревни просто не было. Махнув рукой, я забросила эту идею, списав все на то, что «показалось».

Но, буквально на следующее лето, как обычно бывает – совершенно случайно, в разговоре с деревенскими тинейджерами, я вскользь упомянула этот момент, и… их лица поменялись. Мне с большим трудом удалось их разговорить – они явно не хотели рассказывать об этом. И вот, что они в итоге мне поведали.

Там, на краю того поля, в действительности только одна деревня, никакой другой нет и не было. Только много-много лет назад стояла она на другом месте – там, где её сейчас некоторые видят с той сосны. Маленькая была деревенька, десятка три домиков, несколько коров, даже пара лошадей, а уж куры, гуси, свинюшки – все как положено. Прудик маленький рядом.

Хорошая была деревенька, женщины и девушки в ближайшем колхозе доярками работали, мужики на полях. Детишек автобус в соседний ПГТ в школу возил. Только как-то раз повздорили два соседа, два друга – и хорошо повздорили, до отравления собак и свиней дело дошло. Чего уж они там не поделили, никто уже и не знает.

Но так велика была их ссора и обида, что взял как-то ночью один и поджег дом другого. И не просто поджег, а дверь снаружи подпер, чтобы наверняка. Мужик-хозяин на улицу через окно успел выскочить – а жена с сыном дома остались, угорели.

Лето было сухое, домики деревенские стояли близко друг к другу, и полыхала скоро вся деревня. Кто-то успел выскочить, кто-то успел скотину выпустить, но многие, очень многие там в пепле остались. Выжившие, выскочившие друг другу помогали, рубили двери домов, хлевов – всё в дыму, из прудика воду таскали. Только толку-то от тех ведер, когда жар даже к забору не дает подойти, не то что к дому.

Мужик, чей дом первый горел, что сына и жену потерял, понял, кто виной всему. Догнал его у той самой сосны, там поджигателя и нашли потом. А сам пропал. Говорят, в город подался, а может в лесу сгинул, кто его знает. А еще говорят, что сами деревенские – те, кто выжить сумел, но своих схоронил – его нашли и там возле той же сосны и порешили. По сути, это ведь с их ссоры, с их травли все и началось? Значит, кто виноват-то? Оба!

Деревню, после того, как траур прошел, не стали там отстраивать. Захотели забыть это место, и пожар этот, как страшный сон, и заложили новую деревеньку в стороне, и шоссе новое проложили, старое-то аккурат посредине прежней деревни шло, чтобы даже мимо сгоревших остовов никто не проезжал. И не сажали там ничего.

Так со временем пожарище сначала кустами, потом березками и заросло. Его и не видно – новая деревенька далеко, шоссе в стороне, поле тоже обошло этот участок.

Только, говорят, иногда лай собачий слышится, да вроде поет кто-то… А может, ветер издалека приносит?

от Валерии Никитиной

Он приходит в полночь

В эту ночь он снова приходил. Амина проснулась в холодном поту и ей казалось, что его следы всё ещё здесь – в реальности. А сны ли это? Может он и вправду приходит.

Сегодня в их доме были гости и Амина так устала, что вечером совсем забыла прочитать молитвы и совершить намаз, а он очень любил, когда она пропускала молитву, ведь в такие дни он мог прийти к ней.

Амина никогда не видела его лица, но точно знала время его прихода – полночь. Все эти сны (сны ли?) начинались одинаково – Амина шла по полю и её окружал плотной стеной туман, такой густой, что его можно было трогать руками, словно вату. Травы, покрытые холодной росой, хлестали по ногам, и её длинное платье промокало насквозь. Ей было так одиноко, страшно и холодно в этом тумане, так хотелось скорее выйти на свет, на солнце! Но поле тянулось и тянулось бесконечным, бескрайним полотном. Сама вечность, казалось, упокоилась здесь, в этих туманных травах.

Он появлялся внезапно, будто формируясь из клубов тумана. Нет, Амина не видела его, но знала, что он пришёл. Он стоял за её спиной и молчал. И в этом молчании было столько дикого животного ужаса, что Амина переставала дышать, лишь сердце её билось так, что закладывало уши. Тишина. Мёртвая тишина наступала кругом. Замолкали птицы, не шелестели травы, склоняясь к земле, не журчала где-то вдалеке речка. Время останавливало свой ход.

А потом раздавался его голос. Он был похож на то, как шипит пар, поднимаясь с горячих круглых камней в их бане, когда Амина лила на них воду с ароматными маслами. Глубокий вздох, пауза и после протяжное, тихое шипение:

– Здравствуй, Амина!

Амина молчала.

– Молчишь, как обычно, – усмехаясь, шипел голос, – Думаешь, что я исчезну, если ты будешь молчать. Что ж, может ты и права, но лишь до следующего раза. Однажды ты снова забудешь прочитать на ночь молитву и тогда я вновь приду к тебе, Амина. Зря ты тянешь время, давно бы уже жила как королева. Что ты хочешь, скажи? Деньги, власть, золото? Я могу дать тебе всё! А что может он? Петь свои песенки о доброте к ближним? А зачем тебе это? Добро в карман не положишь.

Голос презрительно скривился. Амина знала, про кого он говорит. Про её Ангела. Тот не позволял ему подходить слишком близко, но силы Ангела слабели, если Амина не помогала ему, не совершала намаз, думала плохо о ком-то, завидовала, гордилась, обижалась. Своего Ангела она тоже никогда не видела, но твёрдо знала, что он есть и он рядом.

Голос за спиной смеялся, всё громче и громче, он хохотал, как безумный, и небо затягивало тучами, темнело, раздавались глухие раскаты грома и гроза принималась бушевать над головой девушки. В эту минуту она обычно просыпалась и тяжело дыша, принималась наспех читать молитвы, которые прогонят его – злого духа, джинна, приходящего к ней во снах.

Но сегодняшний сон был особым. Он был другим, не как всегда. Не было ни поля, ни тумана. Ничего не предвещало беды. Амина стирала бельё в большом деревянном корыте во дворе старенького деревенского домика и развешивала их на верёвку. Изумрудная трава покрывала весь двор, у забора цвели яблони, жужжали пчёлы, сладко пахло, лёгкий ветерок колыхал белоснежные простыни, и на душе было легко и радостно.

На потёртых временем ступенях крыльца дремал Акбай, её пёс, который ушёл от старости три года назад, он вырос вместе с Аминой, с раннего детства они были вместе, с тех самых пор, когда родители принесли в дом крохотного белого щенка с чёрным пятном на боку и вокруг правого глаза. С Акбаем они были неразлучны, чуть ли не ели из одной миски, как говорила мама в шутку.

И вот Акбай рядом, снова живой и молодой пёс. Амине хорошо и светло, она понимает, что это сон, но хочет, чтобы он длился вечно. Но в минуту всё меняется вокруг. Тревожно щебечут птицы, взлетая с яблоней. Умолкают пчёлки-труженицы. Солнце становится серым и тусклым. Акбай тревожно поднимает морду, прислушивается, насторожив уши. Внезапно появляется он. Он срывает белые простыни, бросает их на траву. Но Амина снова лишь ощущает его, он невидим для её глаз, не хочет показываться.

Раздаётся шипение – вода льётся на горячие камни:

– Здравствуй, Амина!

Амина молчит как и всегда. Акбай вскакивает с крыльца и подбегает к девушке, прикрывая её собой. Но он пинает пса, и огромными своими лапами поднимает Амину, как пушинку, и идёт к калитке. Амина видит деревенскую улицу с деревянными, маленькими домиками. Он опускает Амину на землю, продолжая всё так же стоять за её спиной.

– Что ты хочешь? Украшения? Деньги? Дорогие наряды?

Со стороны двора послышался лай Акбая, её верного друга. Голос заторопился, зашептал горячо:

– Зачем он тебе? Твой Ангел, который всё время рядом. Откажись от него прямо сейчас и я буду с тобой. Я могу прийти в образе любого человека и дать тебе всё, что пожелаешь, Амина. Давай же, решай скорее!!

Амину окатило жаром – Акбай её Ангел?! Значит вот кто хранит её, даже сейчас, после своей кончины. Страх вдруг улетучился и, резко обернувшись, Амина встала лицом ко Злу. Увиденное потрясло её – сгусток чёрной мглы, дёгтя, смолы. Она не могла подобрать определения тому, что увидела.

Бесформенное существо, со множеством выходящих из него то тут, то там ножек-щупалец. Внезапно сгусток стал принимать очертания, длинные тонкие ноги с копытами, покрытые короткой тёмной шерстью, руки с острыми когтями, тонкий, извивающийся хвост, короткие рожки на лбу. Но главное были его глаза – глубокие и чёрные, такие чёрные, что в них можно было утонуть, захлебнуться этой тьмой, что тысячи лет дремлет в том омуте, и тогда Зло поглотит тебя навечно.

Акбай выбежал из калитки и бросился к ним.

– Решай, решай скорее! Всё тебе дам!

– Я выбираю Акбая! – смело ответила Амина, глядя в глаза Злу.

В то же мгновение Акбай оказался рядом и подскочил к демону, да только не Акбай уже то был, а высокий, метра три высоты, Ангел в развевающихся белоснежных одеждах.

– Так вот что я стирала во дворе! – осенило Амину, – Это были не простыни.

Распахнув огромные крылья, закрывшие пол неба, Ангел укрыл ими Амину, обнял, укутал и они взметнулись ввысь. Амина осторожно глянула из-под крыла вниз. Там, на земле извивался гигантский клубок чёрных червей, они копошились и ползали, и вид их был мерзок.

– Не бойся, он больше не придёт к тебе, – услышала Амина ясный, чистый голос, – Только и ты помогай мне, не забывай слов молитвы.

– Хорошо, Акбай, – прижимаясь к его плечу, ответила Амина, – Хорошо, мой добрый Ангел…

от Фирузы Х.

Как духи с Яблоневой горы помогли завистницу проучить

В небольшом провинциальном городке, тихом и уютном, жила женщина с красивым именем Любовь. Она и сама была под стать своему имени – светлая, спокойная, всегда готовая прийти на помощь тому, кому сейчас тяжело. Муж Любови, Егор, с которым прожили они много лет в согласии и понимании, отошёл в мир иной год назад, и после его ухода осталась Любовь одна, растерянная и потерявшаяся без привычного плеча и опоры.

Были у них с Егором две дочери, да те уже взрослые стали, своими семьями обзавелись, внуков им подарили, свои дела, своя жизнь у них. Не из тех была Любовь, кто настойчиво лезет к детям, учит их как жить. С внуками поможет, просто вечерком в гости заглянет иногда, да и всё.

Но ведь нужно как-то и дальше продолжать путь свой земной! Неужели муж её хотел бы, чтобы она вот так унывала, чтобы глаза её зелёные, которые он так любил, померкли от горя? Нет! Надо взять себя в руки и возвращаться к жизни.

А была у них с мужем мечта – открыть свой цветочный магазин, уж очень Любовь цветы любила, да и они её – весь двор и дом их утопал в цветах. Про таких людей говорят – палку воткнёт в землю и та зацветёт.

Для магазина успел даже Егор пристроить к дому небольшое помещение с отдельным входом на улицу и крылечком. Мечтали они, как повесят красивую вывеску над входом, как устроят открытие своего магазинчика с угощением и подарками для гостей. Да только не суждено тому было исполниться, не стало Егора.

И вот решила Любовь, что пора осуществить их мечту, и приступила к оформлению магазина. Нелегко ей пришлось, одной оформлять документы, собирать все бумаги, договариваться с поставщиками, но наконец всё было сделано и наступил этот долгожданный день. Открыла Любовь свой магазин.

Магазинчик получился замечательным – стены и стеллажи пастельных цветов, картины на стенах, мягкий свет, льющийся с потолка, удобные кресла в уголке, на которые можно было присесть в ожидании букета и выпить чашечку ароматного кофе, которым хозяйка угощала своих покупателей.

А покупатели-то сразу пошли в её магазинчик, ведь все знали Любовь как милую, добродушную женщину. В небольшом городке все друг с другом знакомы и люди с уважением относились и к покойному Егору и к его супруге. Да и кроме того нельзя было пройти мимо этой уютной атмосферы и волшебства «Цветочного домика», как назвала Любовь своё детище. Казалось покупателям, что и цветы в этом магазинчике свежее и ярче, и перекинуться с хозяюшкой парой слов было приятно. Дела у Любови сразу пошли в гору.

Женщина и сама расцвела словно роза, теперь ей некогда было унывать и плакать, нужно было вести дела. И она порхала, как мотылёк посреди своих цветов, лёгкая, худенькая, изящная, несмотря на свой возраст, на который она и не выглядела. Да только нынче время такое, что не любят люди, когда у кого-то всё хорошо, покоя им это не даёт. Есть такие везде – и в мегаполисах, и в крохотных деревеньках. Вот и тут нашлась одна такая.

Случилось это через месяц после открытия. Уже в десятом часу вечера Любовь закрыла лавку, и тут увидела, как на земле, у самого входа, блестит что-то. Фонари светили ярко, и в их свете разглядела Любовь, что это иголка с продетой в неё чёрной, длинной ниткой, на которой завязаны были три узелка. Испугавшись, она поскорее отнесла находку в ближайший мусорный ящик, стоявший у дороги, и выбросила в него. А затем, постаравшись отбросить из головы всё дурное, поспешила домой.

На следующий день история повторилась. Только теперь иголка с чёрной нитью была воткнута в лежащую на земле куклу, сшитую из белой тряпицы. Любовь достала из кармана салфетку, взяла с земли куклу, и так же, как и вчера отнесла её в мусорку.

Утром Любовь проснулась с ужасными головными болями, тело ломило, сил не было совсем, но нужно было вставать и идти в магазинчик. К обеду поступил звонок от поставщика, что рейс задерживается и цветы на этот раз не будут доставлены вовремя, а ведь послезавтра будет День Знаний и у Любови уже было много заказов на букеты для учителей. Что делать? Любовь была в ужасе. Она подведёт своих покупателей! От стыда и отчаяния ей стало совсем плохо и к вечеру она слегла в постель. У неё поднялась высокая температура.

Ночью Любови не спалось и она всё размышляла над положением своих дел, как вдруг в голове её стала выстраиваться цепочка событий. Недавно в её магазин заходила женщина, эффектная брюнетка с большими чёрными глазами, в руках женщина держала красную сумочку, а на ногах её были надеты красные туфельки на высоком каблуке. Глаза незнакомки были густо подведены чёрным. Даже чересчур сильно подведены. Огромные чёрные глаза.

Женщина медленно обошла весь магазинчик, внимательно разглядывая обстановку. Любовь обратилась к ней с вопросом, чем она может помочь, но та не ответила. Молча посмотрев на Любовь долгим взглядом чёрных своих глаз, она направилась к выходу. И тут вдруг, будто бы нечаянно, споткнулась на пороге, и из сумочки её рассыпалось на пол что-то мелкое и белое.

Незнакомка ушла, а Любовь взяла веник и принялась убирать мусор. Это оказалась соль. Любовь ещё подивилась, мол, надо же, такая эффектная женщина, с модной, явно дорогой сумочкой, и носит в ней соль… Странно. Подмела она и забыла.

А после тот день, когда нашла она иголку у входа. Затем кукла. Пазлы складывались воедино и не нужно было быть Шерлоком Холмсом, чтобы понять, что кто-то хочет насолить её магазину. Кому-то он мешает. Видимо это были конкуренты, которым не понравилось, что дела у Любови с ходу пошли так хорошо.

Что же делать? До рассвета Любовь не спала, всё думала. И нашла она выход. За их городом стояла небольшая татарская деревенька – всего-то в ней две улицы. За той деревней начиналось поле, а дальше небольшая гора. На той горе растёт яблоневый сад, никто за ним сейчас не ухаживает и яблони растут дикие. Весною в том саду наступает рай – как принимаются цвести разом все яблони, так будто белоснежное облако с бахромой из розовой пены опускается на вершину горы. Аромат плывёт в воздухе далеко-далеко…

И верят местные жители в одну легенду, что на горе этой с яблоневым садом живут духи, что святое это место. Мол, жили здесь когда-то давно святые старцы, они-то и посадили этот сад, и где-то здесь покоятся и их тела, а вот души их до сих пор помогают людям, бродят здесь меж яблонь. И коль плохо тебе, прийти нужно сюда, сесть под яблоней, успокоиться, помолиться, воззвать к святым духам и попросить их помощи и заступничества. И коль чист ты душою и намерения твои чисты, то непременно будут услышаны твои просьбы и помогут тебе добрые старцы.

Отовсюду ехали люди к той горе, из дальних городов приезжали, чтобы помолиться и попросить помощи у святых. И шли сюда и русские, и татары, и православные, и мусульмане.

К этой горе и поехала с утра Любовь. На рассвете уже была там. Долго сидела она под яблонями и молилась Богу, просила помощи у святых старцев, чтобы отвели от неё беду да от завистников защитили. Золотое солнце взошло в тумане над садом, небо окрасилось нежным алым цветом зари, запели птицы, и новый день начался над миром. И почувствовала Любовь, что ничего у неё не болит, что легко стало на сердце и душа будто два крыла обрела – давно ей не было так светло и радостно. Поблагодарила она старцев, поклонилась саду, и поехала домой.

А к обеду неожиданно приехали поставщики и привезли большой заказ к завтрашнему празднику – Первому Сентября! Никого Любовь не подвела. К вечеру уже почти весь привоз и раскупили.

А через несколько дней в газете увидела Любовь заметку о том, что на трассе рядом с их городком произошла авария, в которую попала молодая супруга начальника полиции и получила тяжёлые травмы, к статье была приложена и фотография женщины, и Любовь с удивлением узнала в ней ту самую эффектную брюнетку с большими чёрными глазами.

С той поры дела у женщины пошли в гору, никаких «сюрпризов» она больше не находила в своём уютном «Цветочном домике». Видимо защищали её святые с Яблоневой горы. И Любовь постоянно благодарила их за помощь, а если на душе становилось тоскливо, то ехала в тот сад и молилась Богу, и горести отступали и снова солнце всходило над миром.

от Лилии из Башкирии

Ты не можешь меня бросить!

Эльвира жила в тихом спальном районе мегаполиса в маленькой уютной двушке. Жили они вдвоём с мамой. И хотя Эльвире исполнилось уже тридцать шесть лет, она так и не могла выйти замуж. Нет, она не была карьеристкой, она очень хотела семью, давно уже пора ей было нянчить своих детей, готовить вкусный ужин мужу, да вот только никак не складывались у неё отношения с противоположным полом. И кто знает – что было тому виной?

Внешностью Бог Эльвиру не обидел, русоволосая стройная, карие глаза в обрамлении длинных пушистых ресниц, да и характер был у девушки спокойный, покладистый, не было в ней и капли современной стервозности и потребительского отношения к людям. Да и по хозяйству мама её всему научила – и дом прибрать, и бэлиш испечь, и вышивать, всё умела Эльвира. Мечта, а не жена! Однако же дальше первого свидания дело не шло. Словно что-то отталкивало мужчин от этой хрупкой скромной девушки.

Да ещё и мама постоянно пилила дочь:

– Все подруги давно уже замужем, а ты кого ждёшь? Принца? Я внуков нянчить хочу.

И как было ей объяснить, что старается она, Эльвира, найти свою половинку – и на сайты знакомств уже отсылала анкету, и к свахам ходила, а толку ноль. Одно, два свидания и больше мужчина не появляется.

Однажды не выдержала Эльвира, когда очередной мужчина, позвонил и отменил свидание, спросила:

– Что же не так со мной?

Тот замялся, а после ответил:

– Честно? Не знаю, холодом от тебя веет каким-то, страшно становится, как на кладбище. Будто мы не вдвоём, а кто-то третий рядом стоит. Прости…

Эльвира не знала уже чему и верить, что делать, и решила она тогда, что семья это не для неё. Видимо не всем дано это счастье. Что ж теперь, надо ведь жить. Но и с работой Эльвире тоже не везло. Куда ни устроится, постоянно приходится тянуть и своё и чужое. Начальство навешивало на неё кучу обязанностей, за половину из которых ей даже не платили. А если она начинала возмущаться, то отвечали, мол, никого не держим, нынче желающих много, другой придёт.

Вот и сейчас устроилась Эльвира в очередной коллектив небольшой фирмы, состоящий из восьми женщин и четверых мужчин. Мужчины в основном находились в разъездах и в офисе не сидели, ездили на переговоры с клиентами и т. д. Ну а женщины занимались бумажной волокитой. Хотя больше того, проводили они время за сплетнями и обсуждением нарядов.

Эльвире всё это было чуждо, мыть кости тому, кто сейчас находится в отпуске или на больничном, она считала низостью, тратить время на обсуждение платьев и цвета помады ей казалось смешно. Да ещё и это вечное нытьё и жалобы друг другу, как же у них всё плохо, и это при том, что у всех были собственные квартиры или дома, машины, мужья и дети. А у кого-то из них уже и внуки. Потому, придя на работу, Эльвира вставляла в уши наушники, и под звуки любимой музыки, занималась своими бумагами и составлением отчётности, не обращая внимания на кумушек.

Единственной отдушиной Эльвиры была её близкая подруга, самая лучшая, самая настоящая, с которой дружили они с раннего детства, им даже парень один нравился, до того их вкусы и привычки совпадали, да только выбрал Артур Лилию – подругу. Что же, Эльвира порадовалась за них. Ведь Лиля была ей ближе, чем сестра. Они и в школу вместе ходили, и в институт на один факультет поступали, всегда рядом, всегда вдвоём.

И по сей день очень прислушивалась Эльвира к советам подруги, как та скажет, так и поступит, как посоветует, так тому и быть значит. А у подруги уже и семья и трое деток, а Эльвира всё одна мыкается.

Как-то раз познакомилась она с мужчиной из столицы. Тот приехал в отпуск к родственникам, и они с Эльвирой встретились на дне рождения общего друга. Весь вечер они провели за разговорами, Руслан ей понравился. Правда был он разведён и дети имелись у него от первого брака, но в таком возрасте где ж найти холостого! Руслан пригласил её на свидание. Прошла неделя, другая, отпуск Руслана подходил к концу, и ему пора было возвращаться в Москву. На очередном свидании он неожиданно сделал Эльвире предложение.

– Но мы с тобой так мало знаем друг друга, – ответила девушка, – Может не стоить торопить события? Если хочешь, я приеду к тебе в гости в Москву, и ты ко мне приезжай.

– К чему откладывать? – ответил Руслан, – Едем сразу. С работы уволишься, договорись без отработки. Распишемся в Москве по-тихому и будем жить. Только у меня условие, работать ты не будешь, и детей заводить не станем, мне алиментов от бывшей хватает. Будешь сидеть дома и присматривать за моим отцом, он уже пожилой, недавно исполнилось девяносто, и с головой, ну ты сама понимаешь, уже не очень.

Эльвира промолчала, а придя домой, заблокировала его номер, и вычеркнула из сердца. Её мечты рухнули в одно мгновение, и как она сразу не разглядела этого Руслана?

– Ну ничего, – ответила себе Эльвира, – Главное, что успела вовремя, а что было бы, если бы я уехала с ним?

Жизнь потекла дальше, как и прежде. Эльвира ходила на работу, а по выходным встречалась с Лилей, делясь с нею своими проблемами и радостями.

Однажды, проходя мимо мечети, Эльвиру окликнула бабушка, стоявшая у ворот. Эльвира подошла, думая, что старушке, видимо, понадобилась помощь. Вид её был очень благостным и светлым – белые как снег волосы, чуть выглядывающие из-под белого платка, длинный белый кардиган и голубое платье, лицо, покрытое множеством морщинок, светилось добротой.

– Дочка, – обратилась бабушка к Эльвире, – Твоей беде можно помочь.

Удивилась Эльвира – о чём это она?

А старушка продолжала:

– Я твою жизнь насквозь вижу. Не ладится у тебя и на работе, и в личной жизни. Хотя девушка ты хорошая, ласковая, приветливая. Да только не в тебе тут дело. Портит тебе жизнь твоя самая лучшая подруга, имя её как цветок. Прикидывается она белой овечкой, а душа-то черным черна. Тёмными делами она занимается, так и мужа себе заполучила. Ведь ваши дороги с тем мужчиной должны были в одну сойтись, но она их развела.

Чёрной магией она занимается. Но жизнь однажды вернёт ей её же зло, такие дела бесследно не проходят. А тебе пора прекращать это безобразие. Иначе скоро в больницу сляжешь. И я знаю, как тебе помочь. Приходи ко мне завтра вот по этому адресу.

И старушка велела Эльвире записать её адрес. А после попрощалась и направилась тихим шагом в сторону дома. Эльвира была потрясена и расстроена новостью, не ожидала она что близкий её человек окажется такой змеёй, но старушке она отчего-то сразу поверила.

Назавтра был выходной, и Эльвира, купив несколько бутылок питьевой воды, как просила старушка, и разные угощения, направилась к ней домой. Домик бабушки находился на окраине города, в частном секторе, был он, как и его хозяйка – маленьким, светлым и уютным, поросшим вьющимися цветами. Старушка встретила девушку тепло, поговорили они, чаю попили, многое старушка ей про её жизнь поведала, словно знала Эльвиру с детства.

А после усадила она девушку перед собой, поставила на стол принесённые бутыли с водой, и принялась читать молитвы. Долго читала. Эльвира молча сидела, склонив голову, вдруг почувствовала она, как руки и ноги её тяжелеют, голова начала кружиться, и к горлу подступил комок. Глянула на неё старушка и указала кивком головы на ведро, стоящее в углу, сама же не прекращала читать молитву.

Эльвира подбежала к ведру и её вывернуло. Но то, что она увидела после в том ведре, привело её в ужас. На дне лежал чёрный комок, такой большой, что непонятно каким образом он вообще мог пройти через её горло, а внутри этого комка что-то шевелилось. Эльвира от страха расплакалась, а старушка подошла к ней, и взяв за руку, повела во двор, прихватив с собою и ведро.

Во дворе старушка взяла ворох щепочек из кучи у завалинки, и бросила их в ведро. Вновь прочитав короткую молитву, она подожгла то, что там находилось. И тут Эльвира услышала вой – громкий, заунывный, полный ярости и гнева, голос женский был. От страха мурашки побежали по её телу, но старушка оставалась невозмутимой, и это немного успокоило девушку. Она осторожно заглянула в ведро и увидела, как на дне его, извиваясь в огне, корчится чёрная то ли ящерица, то ли змея.

– Вышла твоя порча, – ответила старушка, – Это хорошо. Гнойник мы вскрыли, теперь нужно рану промывать, да сделать всё, чтобы она зажила. Возьмёшь воду, что с собой принесла, будешь пить её. Всё плохое уйдёт. Только с подругой не общайся ни в коем случае. Она к тебе придёт на днях и просить станет что-нибудь. Так ты не давай. Иначе ещё хуже станет тебе. А теперь иди, милая, а как вода закончится, снова ко мне приходи. Мы с тобой всё завершим.

– А счастье-то твоё оно совсем рядом с тобою, дочка! – улыбнулась она Эльвире вослед.

Как старушка велела, так Эльвира и сделала. Вернувшись домой, начала она пить воду, и с каждым часом становилось ей всё лучше. Казалось девушке будто камень упал с её плеч, всё кругом заиграло новыми красками, прошло уныние и вечная усталость, тело наполнилось лёгкостью и она просто порхала. Даже мама подивилась переменам, произошедшим с дочерью. Однако Эльвира решила пока никому о том, что с нею произошло, не рассказывать. Как сказала ей старушка:

– Радость свою и счастье нужно тихо нести, хранить от чужих глаз.

Первый день спокойно прошёл. А на следующий, в воскресенье, когда мама Эльвиры уехала на дачу, позвонила Лиля:

– Элечка, привет! А я у тебя хотела закрутку попросить, моя неожиданно сломалась, а я уже банки приготовила с огурцами, рассол кипячу, дай, пожалуйста, срочно надо! Я к тебе сейчас заскочу на машине.

– Извини, Лиль, – соврала Эльвира, – Но мама закрутку с собой на дачу забрала.

Лиля замолчала.

– Хм, вот же незадача. Ну ладно, у соседки попрошу. А мы вечером с мужем в кино собирались, можешь мне своё синее платье одолжить? Оно мне так нравится.

– Не могу, я сейчас не в городе, Лиль.

– Да где ты можешь быть-то? – с явным раздражением в голосе, спросила Лилия.

– Да вот пригласили меня на шашлыки.

– Ты же врёшь мне, я знаю, что ты дома!

Эльвира не стала спорить с ней и просто отключила звонок.

Но на этом дело не закончилось. Буквально через пол часа в дверь квартиры затарабанили.

– Эля, открой, это я, Лиля!

Эльвиру пробрал мороз. Не врала бабушка. Так и есть, что-то неладное творится тут. А тем временем Лилия под дверью бесновалась и кричала:

– Пусти меня, пусти. Я хочу помочь тебе, волнуюсь за тебя! Ты не можешь меня бросить, мы же лучшие подруги!

Но Эльвира молчала. А когда Лиля уже начала просто пинать в дверь, на площадку вышел сосед-старичок и пригрозил ей полицией. Лишь тогда Лилия ушла. Но тут же принялась колотить по окнам, так, что стёкла дребезжали. И всё кричала и кричала. Но и тогда Эля выдержала, не показала своё присутствие.

Убедившись, что Лилина машина наконец отъехала, Эльвира осторожно открыла дверь квартиры. Под порогом рассыпана была земля. Эльвира не стала трогать её руками, сбрызнула водой, принесённой от бабушки, а после веником смела вниз и вымела из подъезда, благо жили они на первом этаже.

Прошло время. Жизнь Эльвиры круто изменилась. Она уволилась с прошлой работы и устроилась в банк. Здесь уже буквально спустя три месяца ей дали новую должность и соответственно приличную белую зарплату. С Лилей она не встречалась, но от общей подруги слышала, что у той начались проблемы со здоровьем. Она готовится к операции на грудь. Подозревают онкологию. Жаль было ей свою подругу, но памятуя то, что было, Эльвира прекратила всё общение с Лилией.

А спустя год, впервые в жизни, полетела она на море в долгожданный отпуск. Десять дней прошли словно в раю. Там, на море, познакомилась она с мужчиной, очень добрым и открытым. Как же была она поражена, когда узнала, что они с Артуром мало того, что из одного города, так ещё и живут в соседних домах! Тут-то и вспомнила она слова старушки:

– А счастье-то твоё совсем рядом с тобой, дочка…

Зимой Эльвира вышла замуж за Артура, а через год у них родились близнецы. Две девочки – Самира и Амира. Амиру назвала Эля в честь бабушки, которая её спасла.

от Зульфии, история произошла с её двоюродной сестрой

Глаза василькового цвета

Братья Вова и Денис на всё лето приезжали к своей бабушке в деревню, молочка парного попить, в речке искупаться, ягод вдоволь наесться. Красивые тут места, благодатные! В этой-то деревне, во время летних каникул, и познакомились они с другими двумя братьями, их ровесниками – Колей и Алёшей. Алёша, младший, был кареглазый и темноволосый, а Коля, старший, светловолосый и с удивительной красоты васильковыми глазами. Мальчишки были хорошие, скромные оба, хозяйственные, серьёзные. Мама Вовы и Дениса полюбила мальчишек и всё удивлялась красоте Колиных глаз, она не видела таких ни до ни после.

Судьба у новых знакомых оказалась непростая, мамы не стало пять лет назад из-за болезни, а отец попал под поезд. Опеку над ребятами взяла их тётя, женщина добрая и радушная. Но оттого, что в деревне школы не имелось, ребята жили неделю в школе-интернате в городе, а на выходные и каникулы приезжали к тётке.

Мальчишки подружились и всё время стали проводить вчетвером, гоняли на великах, строили шалаши, играли с бабушкиным псом Чернышом, учили его командам, купались и бегали в лес, слушать птиц. Так и лето пролетело. За ним другое и третье.

Ребята выросли. И вот однажды случилась в жизни друзей беда. Коля с друзьями гуляли по городу, после уроков, он заканчивал тогда одиннадцатый класс. Впереди был выпускной. И как уж там всё получилось, но ввязались они в драку с какими-то незнакомыми парнями, старше их по возрасту, всем досталось, и той и другой стороне, в итоге взрослые парни, бросив своего товарища сбежали, а мальчишки побили того, как следует.

Но оказалось, что парень тот был сыном какого-то начальничка, и на мальчишек завели дело. А они, возьми, да и уговори Колю взять всё на себя, мол, ты младший из нас, тебе ещё нет восемнадцати, не дадут тебе много, отделаешься условным сроком. Коля согласился. Но пока шло следствие, одно да другое, дело затянулось. Коля стал совершеннолетним. И впаяли ему полный срок – пять лет.

А когда отбыл он свой срок и вышел на свободу, то оказалось, что идти ему и некуда. Тётка за это время продала свой дом и уехала жить к дочери в город. Семья дочери жила в трёхкомнатной квартире с тремя детьми, и Николай там был лишним. Тётка вздыхала, да ведь не хозяйка она теперь в этих стенах, не родной дом, что прикажешь делать? Помогала первое время она племяннику деньгами, пока дочь не прочуяла это дело, да и не отругала мать за излишнюю сердобольность.

Алёша за эти пять лет женился, обзавёлся семьей, родилась у него двойня. Жили они с женой на съёмной квартире и копили на свою. Позвали они Колю к себе. Пожил он у них около полугода, на работу, куда ни придёт, не берут, всюду отказывают, и решил он не мешать семье брата, не сидеть на их шее, хотя те и не попрекали его ни разу. Понимали, ждали.

От родителей достался братьям на окраине города старенький полуразвалившийся домишко. Вот туда Коля и переехал. И хотя не было там даже света, парень не унывал, говорил, что всё наладит, вот только на работу бы устроиться. Но ни в городе, ни в деревне работы для него не было. Никому бывший з*к оказался не нужен. Часто парень голодал, ходил в обносках, носил то, что друзья отдадут.

В один из дней он заглянул в гости к другу детства Денису. Тот обрадовался встрече, накормил Колю, поделился с ним своей одеждой и пообещал, что поговорит с начальством, им как раз нужен был рабочий на стройку. Мама Дениса, сидевшая с ними за столом, смотрела на Колю, и сердце её рвалось от жалости, молодой и красивый парень, сидит перед нею в огромной, не по размеру одежде, худой, только кожа да кости остались, видимо голодает человек. Но глаза его василькового цвета оставались всё теми же, что и в детстве – неземной красоты, небесного цвета. Лишь по глазам и можно было узнать в этом бледном и истощённом человеке прежнего мальчика Колю.

– Коленька, а оставайся у нас пока, поживи! – предложила мать Дениса Коле, – Вовка-то у нас женился, сам знаешь, живут отдельно. Места нам хватит. Будете с Денисом в одной комнате, я в другой, много ли нам надо, а?

– Спасибо, тётя Лена! Я сам справлюсь, у меня, правда, всё хорошо.

Мама Дениса лишь вздохнула и покачала головой, а пока парни пили чай, потихоньку сунула в карман Колиной куртки несколько тысяч, свёрнутые в трубочку, чтобы не сразу заметил, иначе он ни за что бы не взял.

– Сынок, ты уж постарайся помочь Николаю, – попросила она сына после ухода гостя, – Тяжело у меня на сердце. До того жалко мне его. И что-то покоя не даёт, не знаю, давит что-то.

– Да конечно, мам! Я уверен, что его возьмут, пусть не официально даже. Коля парень спокойный, со всеми ладит, не ленивый. А за это будет он нормально получать, вот увидишь. Со временем приглядится к нему прораб и устроит по трудовой. Да по сути это и неважно. Лишь бы платили.

– Хорошо, сынок, только уж ты не тяни.

– Не переживай, мам, завтра же поговорю.

Но на следующий день Денис не смог дозвониться до Коли. Тогда он позвонил Алёше, и тот ему сказал, мол, да, брат звонил буквально утром, сказал, что нашёл хорошее место и уезжает вахтой на заработки. Денис очень удивился, ведь только вчера Коля был у него и ни словом не обмолвился о том, что у него уже есть работа! Всё это показалось странным Денису, однако другого варианта не было, как ждать, пока Коля вернётся с вахты и разузнать всё у него самого.

Прошло две недели. Телефон Коли по-прежнему молчал. И Алёша, встревоженный тем, что брат не выходит на связь, решил поехать и проверить родительский дом. Вдруг стряслось чего. Если поначалу он списывал всё на то, что не ловит связь или брат сменил сим-карту на новом месте, то с каждым днём беспокойство росло, и сейчас Алёша уже не находил себе места.

Нашли Колю в старом родительском доме. Он был в петле уже несколько дней. Хоронили его в закрытом гробу. На похоронах была тётка, Алёша с семьёй, и Вова с Денисом. И кот.

Про кота Денис с Вовой рассказали матери уже наследующий день, когда снова поехали на кладбище к Коле.

– Мам, представляешь, – взволнованно рассказали сыновья, – Мы вчера, когда Колю хоронили, как-то особо не обратили внимания на этого кота. Он пришёл невесть откуда и сел на могилу. Ну мы его покормили пирогом с мясом да колбасой. Он всё съел и остался сидеть на свежей земле. Ну мы не стали его прогонять. А сегодня он снова пришёл. И, мам… У него глаза Коли.

– Господи, помилуй, что вы такое говорите? У меня аж мурашки побежали. Я и так плачу второй день по Коленьке.

– Правда, мам, такого же василькового цвета! У нас самих мороз по коже прошёл, когда мы его глаза увидели. У него и взгляд ещё такой, осознанный, задумчивый, словно и не кот это вовсе, а человек.

На девятый день, после поминок, Алёша приехал на могилку брата, а кот снова там! Будто и не уходил. Сидит и глядит своими небесными глазами. Алёшка сел на скамейку, долго смотрел на кота, потом расплакался, и сказал:

– Ну что, пойдём домой?

И на удивление, кот послушно подошёл к Алёше, позволил взять себя на руки и они, сев в машину Алёши, поехали к нему в дом.

В квартире у Алёши кот стал вести себя так, будто жил здесь сто лет. Лоток? Без проблем! Спать с детьми? Обязательно! Дать себя потискать? Пожалуйста!

Однажды мама Вовы и Дениса напросилась в гости к Алёше под каким-то предлогом, до того ей хотелось увидеть этого кота. Каково же было её состояние, когда на пороге её встретил пушистый кремовый кот с васильковыми глазами, он подождал, пока женщина снимет пальто и сапоги, а после потёрся об её ноги, и, громко мурча, и оглядываясь, словно зовя за собой, побежал на кухню.

– Надо же, – вымолвила мама, обращаясь к Лизе, жене Алёши, – Он словно знаком со мной, а ведь впервые видит!

– Вы знаете, а мы уже ничему не удивляемся, – улыбнулась Лиза, – С ним столько чудес происходит. Первое время у меня вообще было ощущение, что это Коля в образе кота за нами наблюдает. А после ничего, привыкли. Но он и правда необыкновенный какой-то.

Кот же всё это время лежал на подоконнике и слушал беседу женщин, ведущих разговор за чашечкой чая. Но не успел повернуться ключ во входной двери, как тут же сорвался с места и побежал в прихожую.

– Он всегда так Алёшу встречает, – пояснила Лиза.

С той поры прошло много лет, кот и по сей день живёт в семье Алёши и Лизы. Его, кстати, Мартыном назвали, так в компании друзей Колю называли, фамилия у них была Мартыновы. И кот свою кличку сразу принял, отзываться стал.

Существует ли переселение душ? Кто знает. Но в этой истории точно есть какая-то мистика.

от Елены из Калининграда

Подклад

Уже много лет Михаил жил с женой Натальей только из-за их дочери Каринки. Но вот сейчас уже и Карине исполнилось девятнадцать лет, девушка окончила педагогический колледж и устроилась на работу в школу, учителем начальных классов, попутно получая высшее образование.

Казалось бы, долг отца Михаил выполнил, можно было бы подать на развод, однако его словно что-то продолжало удерживать возле, давно уже ставшего чужим, человека.

То ли жаль ему было Наташу, то ли чересчур порядочным воспитали его родители, то ли ещё что, но время шло, а Михаил по-прежнему жил с супругой.

Отношения их разладились ещё тогда, когда Каринке было лет восемь. Наташа, и до того обладавшая непростым характером, начала устраивать скандалы на ровном месте, не подпускала Михаила к себе, постоянно была раздражённой и всем недовольной.

Михаил пытался исправить ситуацию, возил жену с дочерью на море, покупал дорогие подарки, старался почаще бывать рядом, хотя с его двумя работами это удавалось не всегда, но ситуация не менялась.

Благодушия жены хватало на несколько дней, а после всё начиналось по новой. При этом Наташа так умело обыгрывала ситуацию, что Михаил всегда ощущал себя виноватым. И денег-то он приносит мало, и времени им с дочерью не уделяет, и одевается-то он не стильно, и речь у него неграмотная.

– Даже в люди с тобой стыдно выйти, – упрекала Наташа.

– Ну что ж поделать, – смеялся Михаил, – Коль я вправду деревенский лапоть. Этикету не обучен.

А Наталья и не замечала или не хотела замечать, что муж её работящий, простодушный, добрый и отзывчивый, что не курит он, а выпивает лишь за праздничным столом. Нет, всё ей было не так. При всём при этом жена никуда не собиралась уходить, более того, зорко следила и за каждым шагом Михаила, проверяла его телефон и постоянно звонила в течении дня, спрашивая где он находится и скоро ли будет дома. Благо времени на звонки у неё было предостаточно, ведь сама она не работала с тех пор, как ушла в декрет с дочкой, да так и осталась домохозяйкой.

И возможно так и тянулось бы время, и жизнь была бы прожита рядом с чужим человеком, но однажды Михаил встретил Ларису. На тот момент обоим было по сорок шесть лет. Познакомились они случайно, по работе. И что-то ёкнуло вдруг в сердце Михаила. Лариса никогда не давала ему повода, знала, что Миша женат, хотя и он сразу ей понравился.

Говорят, когда родные души встречаются, то это чувство, что возникает в душе, ни с чем нельзя перепутать. Это не пылкая страсть, это не патологическая ревность, это не слащавый роман – это глубокая, полноводная река, спокойная и величественная. И плывешь ты по той реке, словно в лодочке, и хорошо тебе так, что ничего больше и не надо.

Вот так и случилось у Михаила и Ларисы. Две души нашли друг друга, пусть уже не в молодом, юном возрасте. Да может оно и лучше. Иначе прошли бы мимо, потерялись, разминулись по легкомыслию.

У Ларисы было двое взрослых уже детей, у которых была своя жизнь. Муж Ларисы был милиционером и много лет назад погиб при исполнении долга. Женщина не вышла больше замуж и смысл своей жизни видела в детях, подняла их одна, дала образование, поставила на ноги.

Ну а сейчас, когда встретились они с Михаилом, то словно молодость к обоим вернулась, так хорошо им было вместе. Они даже и не разговаривали порой, а молча бродили по осенним аллеям рядом друг с другом, без слов понимая и слыша мысли другого.

Наконец Михаил сказал Ларисе, что подаёт на развод с женой, нет смысла сохранять то, чего нет уже много лет. Жена Наталья, конечно, снова устроила истерику с битьём посуды и упрёками, но Михаилу было уже всё равно. Он и так столько лет убил впустую.

Развод был оформлен. Как ни странно, Карина была на стороне отца и, несмотря на запреты матери, продолжала общаться с Михаилом, и даже приходила к ним с Ларисой в гости по выходным.

Лариса жила в девятиэтажном доме зелёного спального района. Михаил переехал после развода в её двушку, где они устроили своё скромное семейное гнёздышко. Под Новый год они расписались. И потекли дни, полные тихого счастья, умиротворения и взаимопонимания.

Днём работа, а вечерами неспешные прогулки по улицам, походы в кафе, театр или на выставки. Как оказалось, с Михаилом везде можно было ходить, и он вовсе не был неотесанным деревенщиной, каким все эти годы выставляла его Наталья. Мужчина оказался приятным собеседником, стиль речи его напоминал Ларисе её любимого писателя Шукшина, – простой и понятный, певучий народный язык.

Она души не чаяла в своём Мишеньке, летела с работы домой, как на крыльях. Глаза Ларисы впервые за много лет сияли женским счастьем, как два драгоценных камня. И Михаил наконец-то почувствовал себя мужчиной, а не ничтожеством, расправил плечи, стал чаще улыбаться и избавился от вечного чувства ложной вины.

Ничего не нарушало покоя новой семьи, пока однажды утром, собираясь на работу и выйдя за дверь, Лариса не остолбенела от увиденного. На входной двери их квартиры висели, прикленные скотчем четыре куриные лапы, связанные между собой в виде креста.

Лариса потеряла дар речи. Она перевела взгляд вниз и увидела, что на полу разлита какая-то темно-красная жидкость, явно похожая на кровь. Лариса охнула и позвала Михаила.

Тот, несмотря на то, что и сам был крайне удивлён увиденным, успокоил жену, и сам всё убрал. Собранные в мешок куриные лапы и тряпку с кровью, выбросили в мусорный контейнер во дворе. Дверь и полы вымыли.

– Постарайся забыть эту ерунду, – поцеловал Михаил супругу, – Это чья-то злая шутка.

Супруги разъехались по работам, но до работы Лариса не доехала, внезапно она почувствовала себя плохо. То ли сказалось перенесённое потрясение, то ли всё это было вовсе не «чьей-то шуткой».

И решила Лариса поехать к бабе Гале, что жила на другом конце города. Позвонив на работу и взяв отгул, женщина пересела на троллейбус и поехала к старушке.

Бабу Галю в городе хорошо знали, она лечила людей молитвой и водой. Многим уже помогла эта невысокая старушка, с седыми волосами под цветастым платочком, в простом ситцевом платье и шерстяной кофте. Ничего в её внешности не было необычного или загадочного, но дар у неё был большой.

Говорят, что раньше старалась баба Галя свои способности не афишировать. Но слух в народе идёт быстро и один приводил другого, другой третьего… Плату за свою помощь баба Галя не брала и дурными делами, как то – привороты, присухи, истребление беременностей – никогда не занималась. Хотя и были желающие, однако всем им она давала от ворот поворот.

Лечила она детей и взрослых от испуга, от порчи, что завистники делали, от хворей разных, и душевных и телесных. Даже один разговор со старушкой уже облегчал душу пришедшего к ней, умела она нужное слово подобрать, ключик к каждому сердцу находила.

Однажды была у неё и Лариса, случилось это тогда, когда потеряла она мужа. Баба Галя поставила тогда её на ноги, заставила взять себя в руки, свет увидеть, научиться радоваться заново. Правда тогда баба Галя была ещё вовсе и не старушкой.

И вот теперь, спустя почти двадцать лет, снова вошла Лариса в тот дворик. Всё здесь осталось прежним, словно время застыло на этих клумбах с тюльпанами, на деревянной скамеечке под окном, на которой обычно не бывало пусто.

Но сегодня никого на скамеечке не оказалось, никто не дожидался своей очереди к бабе Гале, и Лариса, постучав в тяжёлую деревянную дверь, толкнула её и вошла в сенцы, пахнущие травами, воском и ладаном.

– А вдруг её и в живых уже нет? – подумалось вдруг Ларисе и она испугалась этой мысли.

– Проходи, проходи, милая, – неожиданно послышалось из избы, – Давно ты у меня не была. Вижу, нашла ты своё счастье, рада я за тебя, дочка. Что же тебя привело ко мне?

И Лариса поведала бабе Гале о том, что случилось. Старушка зажгла свечи и принялась молиться. Долго она молилась. Лариса даже начала дремать под мурчание толстого белого кота, пристроившегося у неё на коленях.

Наконец баба Галя закончила молиться и обратилась к Ларисе:

– То, что ты нашла на своей двери, дочка, это всё промыслы человека, обратившегося к чёрной магии. Делается это на смерть. Женщина сделала. Ты сейчас правильно подумала, это бывшая супруга Михаила. А знаешь ли ты, что она ведь и Мишу на себе женила с помощью приворота?

– Догадывалась я, – ответила Лариса, – Он говорил, что уйти не мог, хотя и жили они плохо, словно что держало его.

– А так и было, – кивнула баба Галя, – Приворот и держал. Подливала она ему кой-чего мерзкое в питье.

– Баба Галя, ну а как же он тогда смог уйти всё же? – засомневалась Лариса.

Усмехнулась старушка:

– Да как тебе сказать покультурнее? Не стало у неё, того, что она подмешивала… Женских дней не стало. Вот как. Тут то и с тобой Михаил познакомился и пелена с глаз его спала. А теперь крепко злится она на вас, что кормильца ты у неё отняла. Ненависть в сердце её. Злая она баба. И сама покоя не знает, мучается, и другим не даёт жить. Плохо таким людям от собственного яда.

– Что же делать, баба Галя?

– А ты не бойся, Богу молись, причаститесь с мужем, исповедуйтесь. А дверь свою водой вымой, которую я тебе дам, вот две бутылки, возьми. И сами эту воду пейте. Не придёт больше Наталья.

Как баба Галя велела, так Лариса и сделала. Вымыла дверь и полы, в выходные в храм сходили с Михаилом. Впервые в жизни исповедовались и причастились. Радостно стало на сердце, светло. Ещё ближе стали они друг к другу.

Прошло два месяца. Однажды Лариса почувствовала себя плохо. Посреди ночи сильно разболелся живот, замутило. Женщина тихонько, стараясь не разбудить мужа, поднялась с постели и пошла на кухню, чтобы принять лекарство. Выйдя в коридор она увидела вдруг высокую черную тень, мелькнувшую в сторону зала.

Лариса вздрогнула.

– Что это может быть? Входная дверь заперта. Живут они на седьмом этаже, вряд ли кто-то мог забраться к ним через окно.

На цыпочках прошла она до двери и осторожно заглянула в зал. В центре комнаты стояла высокая, худая женщина с короткими волосами. Она подняла голову, посмотрела на Ларису и злобно расхохоталась, обнажив острые, как у зверя зубы, и указала на неё длинным пальцем, на котором, при свете луны, блеснуло кольцо с большим красным камнем, а после рассыпалась как речной песок.

Лариса закричала и включила свет. На крик прибежал Михаил:

– Что случилось?

– Ничего, ничего, мне показалось. Дурочка я. Прости, тебя напугала.

– Да что показалось?

– Женщина. Высокая. С короткой стрижкой. А на пальце кольцо такое большое с красным камнем.

– Наталья!? – онемел Михаил…

Всю ночь Лариса плохо себя чувствовала, а утром, выйдя из квартиры, вновь увидела ту же картину, что и в прошлый раз. Четыре куриных лапки, скленные скотчем в виде креста и кровь на полу. Не откладывая дел в долгий ящик, супруги вновь поехали к бабе Гале, на этот раз уже вдвоём, благо на дворе был выходной.

Баба Галя удивилась их приходу.

– Надо же, какая настойчивая, – сказала она про Наталью, – Не думала я, что она снова придёт. Видимо решила извести она вас обоих со свету. Ну да ничего у неё не выйдет. Дам я тебе снова воды, ты вымой полы и дверь, как и в прошлый раз.

И вот тебе ещё трава в мешочке, это полынь, ты над дверью её повесь. А дома над всеми окнами крест начерти.

– И не боятся люди такое творить, – вздохнула старушка, – Грех на душу берут. Ведь этот грех и на детей их ляжет. Идите с Богом и ничего не бойтесь. Всё будет хорошо. Колдовство это бумеранг. Иной раз скоро прилетает, иной раз десятки лет надо ждать. Но итог один. Нет добра тому, кто этой мерзостью занимается.

Михаил и Лариса всё сделали, как баба Галя велела. Вымыли пол и дверь, начертили кресты над окнами и дверью, начала Лариса каждый день читать акафист святым Киприану и Иустине – защитникам от колдовства. И всё у них снова наладилось.

Спустя неделю в их квартире посреди ночи раздался звонок. Звонила Карина, дочь Михаила.

– Маму увезли в больницу. Говорят, похоже на инсульт.

Утром Натальи не стало. Она умерла, не приходя в себя. Собственное зло, не найдя жертву, вернулось к ней самой…

от Марии, история произошла с её подругой Ларисой

В мире снов

Ксения росла обычным ребёнком. Она была старшей девочкой в семье и поэтому водилась с младшими – братишкой и сестрёнкой, пока родители были на работе. Успевала и уроки делать, и матери по хозяйству помочь. А как все дела бывали закончены, то выходила Ксюша за ворота и шла на берег реки широкой, либо на опушку леса, а то по лугу гулять. Благо, далеко идти не нужно было. Дом их стоял крайним в улице, дальше начинались луга, в правой стороне – лес, а впереди, за лугом, под горой, река текла.

С детства любила Ксюша природу, она приносила ей покой и радость. Тоска ли лежала на её сердце, счастье ли переполняло через край, всегда находила она отклик чувствам в цветущих луговых травах, в игре ветра с осенней листвой, в шепоте волн, бегущих по реке, а зимою бесконечная белая даль расстилалась за окнами их дома, волшебной сказкой ложась на душу, и Ксюша могла целый вечер просидеть у окна, наблюдая, как тихо кружится снег в свете уличного фонаря.

Ксении часто снились сны, не похожие на сны. Ей казалось, что то, что происходит с нею в этих снах – явь. Настолько они были яркими, запоминающимися, необычными. А ещё они сбывались…

В один из дней приснилось Ксюше, будто их дедушка сидит на берегу лесного озера, что было недалеко от дома, а Ксюша рядом с ним резвится. Тут дедушка поднимает на внучку свой взгляд и девочка видит, что дедушкино лицо исказила гримаса боли.

– Дедушка! – кричит она и бросается к нему, но тут же просыпается.

– Мама, мамочка, мне такой сон приснился нехороший про нашего дедушку! – проснувшись, прибежала Ксюша к матери. Та успокоила дочку, что, мол, чего не приснится порой, не стоит верить снам.

Но тем же вечером у дедушки случился инсульт и его увезли в больницу. Спустя некоторое время врач сообщил, что состояние стабилизировалось, опасность миновала. Близкие выдохнули.

И вот той же ночью снится Ксюше сон, будто пришёл к ней дедушка, одетый в плащ и шляпу, а в руке его большая дорожная сумка.

– Внученька, я попрощаться пришёл, уезжаю я, милая!

Проснулась Ксюша и тревога сковала её сердце. Она долго сидела на кровати, но волнение лишь усиливалось, и девочка вновь побежала к маме.

– Мама, мне страшно, мне кажется, что нашего дедушки скоро не станет.

– Да ты что, – прижала её к себе мать, – Врачи сказали, что опасность миновала, всё хорошо.

А рано утром позвонили из больницы и сообщили, что внезапно состояние ухудшилось и… Они ничего не смогли сделать.

Ксюша тяжело переживала эту утрату, дедушка был для неё лучшим другом, с которым делила она свои тайны, с которым вели они долгие душевные беседы и пили чай вечерами, сидя в двух больших креслах, секретничали… Девочка стала плохо спать, часто плакала, и однажды бабушка Рая позвала внучку и усалила рядом с собою на высокую перину.

– Ксюшенька, дочка, ты уже взрослая, тебе уже тринадцать лет, и я хочу рассказать тебе кое что. Есть в нашей семье дар, передаётся он через поколение. У меня он был, а вот у мамы твоей нет его. А сейчас, у тебя этот дар проявился. Твои вещие сны о нём говорят. Бояться его не надо. Многое будет открываться тебе во сне, сможешь ты людям помогать, но не сразу это придёт. Только помни, никогда свой дар во зло не употребляй. Запомнила?

Ксюша кивнула и задумалась.

После того раза бабушка ни разу больше не заговорила с нею об этом. И иногда Ксюше думалось – а был ли он вообще, тот разговор? Быть может она просто уснула в их любимом с дедушкой кресле, да и привиделось ей всё? Какой ещё дар, что за глупости? Они обычная семья.

Прошёл год. И вот в одну из ночей видит Ксюша сон, как идёт по берегу реки красивая молодая девушка, на ней длинная белая рубаха до пят, волосы черные в косу заплетены, а в руках держит она платочек беленький, вышитый. Ох, да ведь это её, Ксюшин, платочек. Она его в школе на уроках труда вышивала, в подарок бабушке. Откуда же он взялся у незнакомки?

А девушка всё ближе и ближе подходит. И видит Ксюша, что то знакомое в лице её, словно знает она давно эту девушку, но как ни старается, не может вспомнить, кто она такая.

– Не узнаёшь меня? – улыбнулась красавица, подойдя совсем близко.

Ксюша помогала головой.

– Я ведь твоя бабушка. Раиса.

И тут Ксюшу осенило, вот где она видела незнакомку! На старой фотографии, что хранились бережно в их семейном альбоме. На той фотографии бабушка стояла вместе с подругой у столика, на котором в огромной стеклянной вазе красовались полевые цветы.

– Бабушка, – удивилась Ксюша, – А почему ты такая молодая?

– А тут все молодые, Ксюшенька, – улыбнулась бабушка, – Ну мне пора! Не забывай – дар используй лишь во благо людям!

И девушка-бабушка, взмахнув на прощание вышитым платочком, села в лодку, что качалась на волнах у самого берега, и, отчалив, поплыла вдаль по реке. Вскоре утренний туман поглотил её силуэт, и Ксюша тут же проснулась. На сердце скребли кошки, неужели этот сон к беде?

К обеду бабушке неожиданно стало плохо, её увезли в больницу, а вечером её не стало.

Шло время. Ксения росла и сны, в которых она получала знаки, снились ей теперь всё чаще. Теперь она уже могла «заказывать» себе сон. Близкие, зная о её даре, обращались к ней с просьбами разрешить тот или иной вопрос. Ксения им не отказывала. Ложась спать, она проговаривала вслух суть проблемы обратившегося к ней, а ночью, во сне, приходил ответ. Она словно смотрела фильм, где разворачивались события. А утром ей оставалось только пересказать увиденное, ну а дальше человек уже сам решал, как ему быть.

Многое видела Ксения в своих снах, она научилась читать их, как раскрытую книгу. Если кто-то из близких или друзей снился ей во всём белом, то значит вскоре этот человек заболеет. Чёрная роза, одиноко стоящая в вазе в пустой комнате означала чью-то смерть. И чью именно, Ксения тоже видела, этот человек входил в комнату через дверь и брал розу в руки. Себя же Ксения ощущала в этот момент словно под потолком.

Однажды, когда этот сон приснился ей в третий раз и она уже знала к чему он, девушка увидела, как в комнату входит её отец и наклоняется к розе.

– Не трогай! – закричала Ксюша во весь голос, – Не трогай цветок!!

Отец распрямил спину, огляделся по сторонам, но не увидел Ксении. Однако же, розу не взял. Постов немного, он повернулся к двери и вышел из комнаты.

Ксения проснулась в слезах.

– Пап, – подошла она к отцу, когда тот проснулся, – Будь сегодня аккуратнее, пожалуйста. Что-то у меня на душе тревожно.

Вечером отец принёс новость. В цеху, где он работал, произошёл обрыв электролинии, и кабель упал прямо рядом с тем местом, где стоял отец, как раз в тот момент, когда он находился в луже, так как мыл грузовой автомобиль. Посыпались искры, всё замкнуло. Только каким-то чудом отец остался в живых, сработал предохранитель и электричество вырубило.

С того дня Ксения поняла, что она может помогать человеку посредством сна, предостерегать от беды, а не только смотреть сон, словно сторонний зритель.

Многие события, которые только должны ещё были случиться, Ксения видела в подробностях заранее. Не всегда удавалось ей успеть предотвратить события, иногда люди попросту не верили ей, иногда так, видимо, было суждено тому человеку.

Сны настолько захватили сознание Ксюши, что порой она уже не различала, где сон, а где явь, не понимала в каком мире она живёт на данный момент. Да и какой из них вообще настоящий?…

Прошли годы, Ксения выросла и вышла замуж за Артёма. Муж ей попался хороший, любящий и внимательный. Жили они счастливо. Но шло время, а детей у них всё не было. Это угнетало Ксению, она не знала что делать, уже сколько клиник было исхожено, сколько раз загадывала она увидеть во сне ответ на свою беду, да впервые в жизни ничего у неё не получалось.

И вот однажды пришла в их дом радостная весть – скоро у них родится малыш. Счастью будущих родителей не было предела. Ксения встала на учёт в женскую консультацию и заботы о маленьком человечке, что жил в её животе оттеснили всё остальное на второй план.

Сны словно притаились, ничего не снилось Ксении. Как ложилась она ночью в кровать, так и проваливалась в глубокий, ровный сон без всяких сновидений.

Но в ту ночь ей вдруг приснился дедушка. Ксюша так ему обрадовалась, что расцеловала старика в обе щеки. А тот протянул ей корзину, в которой лежали куриные яйца. Ксюша взяла одно яйцо в руку, а оно вдруг лопнуло, и на её ладони осталась зловонная гниль и чёрная труха. Не к добру сон…

Спустя два дня Ксении предстояло плановое УЗИ, на которые они пошли вдвоём с Артёмом. Врач долго смотрел, воля датчиком по округлившемуся животу Ксюши, а затем сказал, что будет девочка.

– Дочка! – обрадовались Ксюша с Артёмом. Она ведь чувствовала, что будет девочка. Они уже и имя ей придумали – Алина.

Но врач не спешил радоваться, он позвонил по телефону коллеге и пригласил его в кабинет. Затем пришёл третий, четвёртый. Ксюша с Артёмом были испуганы, они ничего не понимали из тех терминов, которыми переговаривались врачи. Слова, прозвучавшие вскоре, стали для малышки приговором :

– Патология, не совместимая с жизнью. Нужно прерывать.

Ксения не помнила, как она вышла из кабинета, как они ехали потом домой, как муж раздевал её и укладывая в постель, спрашивая о чём-то, беспокоясь не холодно ли ей. На другой день состоялся консилиум, ещё одно УЗИ и окончательный приговор – срочное прерывание. Прямо с консилиума Ксюшу повели в операционную, переодели в застиранную сорочку, уложили на холодное кресло. Рядом на столике блестели инструменты. Скоро сердце её дочери перестанет биться.

– Нет, нет, – закричала Ксюша, вскакивая с кресла, – Я не хочу, я не хочу, не хо…

Руки держали её, вкалывали наркоз, укладывали на кресло, прижимали крепко… Она провалилась в сон, но длился он не более пары минут, как ей показалось. Ксюша пришла в себя и чувствовала, как из неё выскабливают, вырывают её ребёнка, её девочку. Раздирающая боль пронзала её тело, сдавливала грудь, не давала дышать. За что ей это всё, ведь они так ждали эту девочку?!..

Скоро всё было кончено.

Шли дни, но Ксения не могла оправиться от потрясения, горе захватило её в свои тиски, она жила в своём мире, не реагируя ни на что. Всё ей стало безразлично. Потеря ребёнка стала для неё невосполнимой утратой и ничто не могло её утешить.

Артём пытался как мог развлечь жену, отвлечь её от грустных мыслей, вытащить куда-то из дома. Но всё было напрасно. Однажды, проснувшись ночью, он услышал, как жена с кем-то разговаривает. Не найдя Ксюши рядом, он поднялся и пошёл в гостиную, откуда доносится её голос. Ксения сидела в кресле-качалке и напевала тихую колыбельную, прижимая к груди свёрток. Артём остолбенел – неужели произошло ужасное, и его жена сошла с ума от горя?

– Ксюш, – тихо позвал он, – Ты что делаешь? Идём спать.

– Артём, мне Алина приснилась! – обратила к нему счастливые глаза Ксюша, – Ведь мне не снились сны с тех пор, как я забеременела. И вот сейчас, представляешь, они вернулись! И мне снится Алина! Уже несколько раз снилась, понимаешь?

Артём вздохнул, подошёл к жене и обнял её.

– Я понимаю, тебе тяжело. Но это всего лишь сон. А у нас с тобой будут ещё дети.

– Нет, – затрясла головой Ксюша, – Больше не будет.

Артём ничего не ответил.

– Ей тяжелее всех. Просто нужно время. Нужно время, – подумал он про себя.

С той ночи Ксюша резко переменилась, к ней вернулась прежняя жизнерадостность, она наконец-то вышла из своего оцепенения и начала ходить в гости к подругам, в кино и кафе с мужем, Артёму казалось, что жизнь снова вернулась к жене, и радовался переменам. Его тревожило лишь одно: Ксения постоянно стала говорить об Алине, как о живой.

Она рассказывала, как встречается с ней во сне, стоит лишь только ей закрыть глаза, как она поёт ей колыбельные, как купает дочку и переодевает, как гуляет с ней в красивом саду, где цветёт сирень и плавают лебеди в голубом пруду. Шло время и девочка в её снах тоже росла. Вот уже Алине исполнился годик.

– Я устрою ей самый лучший в мире день рождения! – радовалась Ксюша. Но муж не разделял её восторга:

– Ксюш, может хватит уже? Год прошёл, сколько можно. Нет никакой Алины. И вообще, пора уже подумать снова о ребёнке.

– Зачем? – искренне недоумевая, посмотрела на него Ксюша, – У нас же есть Алина.

– У тебя есть, а не у нас! – крикнул Артём, – Да и вообще это всего лишь сон, чёртов сон!

Ксюша замолчала и вышла из комнаты. Артём корил себя за несдержанность, но и так жить он тоже больше не мог.

– Надо обратиться к врачам, что-то депрессия затянулась и начала переходить границы. Это уже ни в какие ворота не лезет.

Ксюша, выслушав Артёма, лишь пожала плечами, да пожалуйста, если тебе от этого станет легче, давай обратимся. Психотерапевт выслушал их обоих и вынес вердикт, что у Ксении длительная депрессия, и назначил ей препараты. После визита к врачу, Ксения вроде как успокоилась с разговорами о дочери, по крайней мере Артёму так казалось. Но оказалось, что казалось…

Спустя некоторое время жена вновь заговорила о дочери. Артём махнул рукой -да пусть всё идёт как идёт. В остальном Ксения была адекватна, работала, общалась с людьми. А право на маленькие сумасшествия имеет каждый из нас. Ну может ей так легче, тем более забеременеть снова у них никак не получалось.

Девочка из снов росла, скоро ей уже должно было исполнится семь лет и Ксения стала особенно радостной.

– Ты знаешь, – подошла она однажды к Артёму, – Алина говорит, что скоро мы будем вместе!

– В смысле? – не понял Артём.

– Я сама пока не знаю, но она сказала мне, что приготовила мне сюрприз на свой день рождения! Она у нас такая красавица стала!

– Что-то не нравится мне этот сюрприз, – пробормотал Артём себе под нос, но Ксюша уже не слышала его, она упорхнула на кухню, что-то напевая.

В эту ночь Артём плохо спал, он ворочался с боку на бок, наконец уснул и вот сквозь сон слышит он голоса. Один Ксюшин, а другой незнакомый, детский, будто девочка лет семи хохочет, заливается.

– Мамочка, мне щекотно, ну перестань!

– Подожди, дай застегну последнюю пуговичку и ты у нас будешь готова к празднику.

– Ну, мама-а-а!

Артём приоткрыл глаза. То, что предстало перед ним, привело его в ступор. На кровати, вся залитая лунным светом, сидела Ксюша в своём вечернем нарядном платье, а перед ней стояла девочка в белоснежном ажурном платьице, с двумя рыжими косичками, совсем такими же, как волосы Артёма. Они весело смеялись, что-то обсуждая.

– Тс-с-с, мамочка, кажется папа проснулся.

– Да нет же, дочка, он спит.

– Ну тогда попрощайся с ним, нам пора.

Ксюша кивнула и, медленно обойдя кровать, склонилась к Артёму.

– Прости, дорогой, мне нужно уйти. Алина ждёт.

Артём резко открыл глаза и сел на кровати.

– Что ты такое говоришь, Ксюша? – вскричал он, схватив жену за руку, – Я тебя никуда не отпущу!

Ксения лишь грустно улыбнулась:

– Это не зависит от меня, правда. Но и если бы у меня была возможность выбора, я выбрала бы сны. Ведь там моя девочка. А ты будешь в этом мире ещё долго, у тебя родится сын и дочь, вы с женой будете счастливы. Сейчас тебе трудно это принять, но пройдёт время и всё изменится. Прости, просто у каждого свой срок. Мой пришёл.

Артём хотел было что-то сказать ещё, но Ксюша прижала свою ладонь к его губам.

– Сейчас ты тоже в моём сне. Но скоро ты проснёшься, а я останусь тут. Прощай, Артём!

Ксюша подошла к девочке, их дочери, и взяла её за руку. В последний раз обернувшись на Артёма, она наклонилась и подняла что-то с пола. Артём пригляделся – в руках жены была чёрная роза. Глаза Артёма заполнили слёзы, всё расплылось, лишь лунные блики и белоснежное платье Алины множились и плыли, как миллиарды бриллиантов. И тут видение исчезло и Артём провалился в глубокий сон.

Утром, когда он проснулся, Ксюша уже не дышала. Ей было тридцать пять лет. Девочке, которая жила во сне.

от читателя, пожелавшего не указывать имя

Загадочный крест

Я родилась в октябре 1922 года.

Когда началась война, нас с мамой эвакуировали в город Сарапул (Удмуртская АССР), а оттуда направили на Дулевскую лесобазу на противоположный берег реки Камы.

Там на лесоповале под конвоем работали мужчины, по разным причинам не призванные в армию, и даже осужденные.

Нас поместили в барак. Мама по ночам дежурила в конторе. Меня же устроили буфетчицей в столовую.

Рано утром мама возвращалась с работы, отдавала мне обувь – стеганки с галошами – и бушлат. Эти вещи нам выдали на эвакопункте, так как у нас не было зимнего гардероба. Я надевала бушлат и галоши и шла в столовую на свою работу.

Однажды, помню, когда я бежала на работу, было еще очень темно. И вдруг у самой столовой резко посветлело. Я решила, что это из-за туч вышла луна, но, посмотрев на небо, замерла.

Высоко вверху светился огромный крест ярко-красного цвета. Это было что-то невероятное! Немного придя в себя, я закричала. Из столовой выбежали люди, и мы еще некоторое время наблюдали за крестом.

Затем он стал подниматься еще выше и исчез. Долго мы не могли прийти в себя и ничего объяснить. Местные жители, даже старики, которые долгие годы прожили здесь, подобное явление, как и я, наблюдали впервые. Что это за красный крест, никто не понял.

от Зинаиды Михайловны

Дом ведьмы

Было лет 13 мне, как раз в пору вошла когда первый раз с мальчиком дружить начала. Как прознали мои родители о том, что мы за ручку ходим, так от греха подальше отправили меня в деревню к бабушке на все лето.

Но и там мне не пришлось скучать. Повадились мы с соседскими девчонками бегать к заброшенному дому в прятки играть, да яблоки есть с яблони, что в саду росла у того дома. И одно я не понимала почему дом бросили, ведь был он добротный из красного кирпича. Крыша черепицей покрыта, окна резьбой украшены. Хоть сейчас заезжай и живи.

А как прознала бабушка что мы туда бегаем, поймала меня да напорола крапивой, чтоб не повадно было. Долго я на неё обижалась, да только интересно стало почему нельзя было туда бегать. Тут и начала её расспрашивать что да как. Ну и уговорила её рассказать.

Со слов бабушки.

Жила в том доме женщина с дочерью, дочь как только узнала, чем она занималась сбежала жить к тётке. А занималась та женщина колдовством и ведала она то, что другим не положено. Злая она была, всем людям гадости делала. Вот и стали её дом обходить стороной. Либо обращались к ней за чёрным делом (ребёнка в утробе умертвить, порчу наслать, либо за приворотом к ней бегать). И никто от неё добра не видел.

А как пора пришла умирать, долго она мучилась. Всё дочь звала. Как узнала дочь, что мать её зовёт, так и поняла она, что мать ей дар передать хочет. Только дочь зла людям делать не хотела.

Посоветовалась она с тёткой, как быть, ну та ей и подсказала, чтобы мать за руки не брала и ничего не принимала, а велела сказать матери, чтобы она на стул положила, то что в руках. Так она и сделала и как только положила мать на стул свой дар так и померла. Вынесла дочь тот стул во двор (сжечь хотела), так в это время пришли соседки с покойницей прощаться и одна из них уселась на стул. К ней дар и перешёл.

Похоронили её и через полгода решила дом дочь продать. Местные, зная про хозяйку, не пожелали его покупать. Но, как говорится, на каждый товар есть свой купец. Купили тот дом городские, но не прожили в нем и месяца как съехали и выставили на продажу. Так дом менял хозяев ещё три раза и никто там не задерживался на долго. Совсем за бесценок его отдавали.

И решил его купить местный плотник с семьёй, который в чертовщину всякую не верил. Въехали они в дом, днем все спокойно было, вечером уложили они спать детей в спальне, а сами в зале легли. Все спокойно было пока не наступила полночь.

Проснулись они аккурат в полночь, от страха потом холодным обливаются. И видят они посреди зала гроб стоит, а в нем ведьма лежит мёртвая. Вскочили они, схватили они детей и побежали к матери в дом через всю деревню, как были в исподнем. Так люди и узнали тайну этого дома. А плотник решил дом не продавать от греха подальше.

Так и стоит тот дом более 20 лет нежилой, и ведь ничего ему не делается. Так и вы туда не бегайте, а то мало ли что. Прошло уже много лет как не стало бабушки решила я съездить на могилку к ней, а тот дом так и стоит там, правда посерел весь, да бурьяном зарос.

от Анны Гордеевой

Проклятый овраг

Есть возле нашего посёлка овраг, который носит дурную славу, местные называют его Проклятым оврагом…

В 1920 году решено было основать возле нашего посёлка завод по переработке известковых пород. Наниматься в рабочие на этот завод стали в основном люди бедные, с низким достатком, которые не гнушались браться за самую тяжёлую работу.

Но так как людей всё равно не хватало, то решено было привлечь к строительству завода каторжников. Много среди них было тех, кто находился в ссылке или заключении по причине причастности к бунтам и революции 1917 года. А там, как известно, особо не разбирались виноват или не виноват, так что много было и невинноосужденных.

Шла работа, снег ли, дождь, холод ли, жара… Кормили людей плохо, рабочие голодали, часто болели. Отдыхать практически не давали. Больных и тех, кто поднимал бунт, отправляли в тот самый овраг и расстреливали. А после тут же и хоронили, да тоже особо не заморачивались, чуть присыпали землёй братскую могилу и довольно. Также, для совершения приговора, сюда свозили и преступников, совершивших тяжкие преступления.

Для совершения казни были в том овраге вкопаны столбы, вроде стены импровизированной, к ней и ставили людей, ведь многие из них были настолько обессилены, что не держались на ногах. Те жуткие столбы и по сей день стоят в том овраге.

Прошли годы. И стали в этих местах блуждать люди. И что интересно, местные спокойно могут ходить там, хотя, конечно же, без особой нужды никто в тот овраг не ходит. Но тем не менее, никто из местных никогда не плутал в том овраге. А вот приезжие, которые порой приезжают в наши края по грибы или ягоды, а кто просто отдохнуть на природе, попадая в овраг, пропадают на какое-то время.

Бывали случаи, что пропавших даже искали с милицией, которую вызывали из города. Только безрезультатно. Никто не мог найти пропавших, пока они сами не выходили, причём всегда в одном определённом месте.

Люди выходили очень напуганные, уставшие. И вот что рассказывали они – время для них словно останавливалось в какой-то момент. Свет солнца становился тусклым, будто сквозь мутное стекло, всё окружающее размывалось.

Люди начинали кружить на одном месте. Куда бы они не пошли, они всё равно оказывались на той же круглой поляне. Выхода словно не было. У людей начиналась паника. В мутном свете солнца по поляне перемещались бледные, полупрозрачные тени, силуэты, которые время от времени останавливались и будто смотрели на пришедших, хотя лиц теней нельзя было разобрать, лишь это ощущение взгляда.

Как потом всё же удавалось людям выйти на нашу сторону, они не могли объяснить, просто в какой-то момент всё менялось, и они видели, что вновь оказались в нашем пространстве – воздух становился свежее, очертания предметов чётче. И оказывалось, что прошло несколько часов или даже суток с момента того, как они пропали. Оттого и начали этот овраг называть Проклятым.

Старожилы говорят, что души тех, кто был невинно убиен на той поляне, не могут найти покоя и не хотят, чтобы их тревожили те, кто приходят из мира живых.

Одно время были разговоры о том, чтобы провести в ом месте раскопки, и попытаться найти родных тех людей, кто похоронен в том овраге. Ведь на робах заключённых были номера, возможно удалось бы установить их личность. Но то ли идею не поддержали, то ли ещё что, однако затея так и не была осуществлена.

На той поляне побывала однажды и моя мама. В то время они только что поженились с моим отцом, и он перевёз маму к себе. Она была издалека, познакомились они, будучи студентами в одном училище.

На дворе стояло лето, мама ещё не слышала про Проклятый овраг, и вот одним солнечным, погожим утром, отправилась она пасти коз, которых держали свёкры. Среди тех козочек была одна особо смышлёная и интересная козочка, уму которой частенько удивлялись окружающие. Такая она была смекалистая. И имя у козочки было. Звали её Зульфия. Её слушались все остальные козы, вроде как за главную она у них была.

Мама долго бродила по лугам, и постепенно завернула к тому самому оврагу. Спустившись вниз, она через некоторое время осознала, что кружит на месте, на одной поляне. Поначалу она даже посмеялась. Но когда она поняла, что никак не может отсюда выйти, её охватил ужас. Козочки тоже сделались каким-то вялыми, медленно бродили они по поляне, не обращая внимания на хозяюшку.

Тогда мама вдруг подумала про Зульфию и уже со слезами позвала её:

– Зулечка, милая, выводи нас отсюда!

Тут Зульфия резко встрепенулась, затрясла головой, замекала и быстро-быстро поспешила совсем, казалось бы, в противоположную сторону. Остальные козочки тут же пошли за своей предводительницей, мама также побежала за ней.

И что вы думаете? Спустя несколько минут они вышли из оврага почти к самому посёлку! На дворе была уже ночь. То есть мама блуждала там весь день. Дома все уже сходили с ума и искали её. Увидев маму со стадом, все обрадовались, кинулись к ней, и когда узнали где она была, поругали себя за то, что не предупредили маму и строго-настрого наказали ей туда не ходить.

Каждый год в Проклятом овраге блуждают люди. И ответа на вопрос, что и почему, не знает никто.

от Михайлова Владислава из Пермского края

Красные туфельки

В деревне одной семья жила, отец, мать да единственный сын Иван. Отец всю жизнь занимался тем, что тачал сапоги, да и не только сапоги, любую обувь мог сшить. Сапожником был знатным, и потому в заказчиках у него никогда не было недостатка. Ремесло это передавалось из поколения в поколение, и дед Иванов был сапожником, и прадед, и прапрадед…

Вот и маленького Ванюшку отец сызмальства приучал к семейному делу. До Ивана рождались в семье одни девочки. Крепенькими рождались, хорошенькими да отчего-то не жили долго, тут же и умирали. А сыночек Ваня народился слабеньким, крохотным комочком и на радость родителям выжил.

Всему отец научил сына, рос Иван не по дням, а по часам. Всё у них дома было гладко да ладно, люди они были верующие, по воскресеньям в храм на службу ходили, мать по хозяйству управлялась, а мужчины в мастерской обувь шили на всю округу, даже из города приезжали к ним за заказами, так замечательно тачали они сапоги.

Прокатилась по стране революция, пришла Советская власть… Основаны были ликбезы и началась борьба с народной безграмотностью. Так и появилась в их деревне Марья. Была Марья сиротой, а из рода была дворянского, видна была в ней порода, и во всём её облике, и в словах, и в поступках, и в мыслях. Знала Марья три языка – немецкий, французский и русский.

Стал и Иван в школу ту ходить. Мало-помалу помогал учительнице молодой – Марье Ивановне, то библиотеку организовать поможет, то класс обустроить, то печь истопить. Работящий был Ваня, да и Марья ему приглянулась. А вскоре и Иван ей понравился. Стали они встречаться, гулять вместе. Так и прозвали их в деревне Иван да Марья, как цветок полевой.

Вскоре объявил Иван родителям о свадьбе. А в качестве свадебного подарка невесте своей ненаглядной сшил он красные туфельки, а сбоку вышил васильки, любимые Марьюшкины цветы. Сыграли свадьбу и спустя некоторое время решил Иван строить свою хату, хоть и уговаривали их родители жить с ними вместе, да молодым свой угол иметь хотелось.

Подняли избу, обживаться стали, а вскоре узнал Иван, что Марьюшка отяжелела. Уж как рад он был, слов нет! Да только случилось так, что не пришлось Ивану увидеть своего первенца. Началась война.

Провожала Марьюшка мужа и так горько плакала, так рыдала, как по покойнику плачут. Иван даже обиделся:

– Что ты так убиваешься? Ничего со мной не станется, вернусь я домой живым и невредимым.

А Марьюшка лишь взгляд отводила, словно чувствовала что-то…

Ушёл Иван. Письма стал писать жене и родителям. Из писем и узнал он, что сын у него родился.

– Теперь и погибать не страшно, – написал он жене, – Есть у меня продолжение моё! Сын!

И вот спустя время перестали вдруг Ивану письма от родных приходить. Переживал он крепко, знал, что территория та немцами оккупирована. Однако, как и все, надеялся на лучшее.

Шли дни и стал Ивану сниться один и тот же сон, будто стоят они с Марьюшкой на берегу реки в тумане, и подаёт он ей те самые красные туфельки, что на свадьбу подарил. А Марьюшка глядит с печалью, берёт туфельки и бросает их в реку, и плывут-плывут они по воде, и исчезают в густом тумане. Извёлся Иван, не знал, что и думать, тяжело было у него на сердце. А писем из дома всё так же не было.

И вот война уже близилась к концу, приближался День Победы. Наши войска дошли уже до Берлина. Среди наших был и Иван. Их полк остановился в одном из городов Германии и заселили офицеров в один дом. Ивана же офицеры взяли с собою потому, что в своё время научила Марьюшка Ивана немецкому языку и он хорошо понимал их речь, и был у офицеров переводчиком.

Хозяева были не бедные, жили в достатке, отец, мать, дочка лет семнадцати и старенькие бабушка с дедушкой. Отец семейства хромал на одну ногу, и оттого, как он сказал офицерам, не призван был в ряды армии. И вот эта семья устроила офицерам ужин. Иван же пришёл в дом чуть позже. То, что открылось его глазам повергло его в шок.

В комнату, неся большое блюдо, вошла девушка, это была дочь хозяев. Увидев её, Иван остолбенел. Офицеры, глядя на эту картину, начали подшучивать над Иваном. Но тут Иван схватил оружие и выстрелил в воздух. Парень был бледный, как полотно. Офицеры схватили его, перепугавшись, ведь Иван всегда отличался выдержкой и спокойствием. Выведя его под руки на улицу, они принялись расспрашивать его о том, что произошло.

И Иван, еле разжимая бледные губы ответил им, что на ногах хозяйской дочери он увидел красные туфельки с вышитыми сбоку васильками…

После этого отца семейства взяли под стражу и увели в штаб. И сознался он, что воевал и был на Украине, где осталась семья Ивана. Там губили они мирных жителей, целые деревни сжигали дотла. И в одной из деревень вывели среди прочих жителей молодую красивую женщину, которая обута была в красные туфельки. Когда всё было кончено, немец забрал себе туфельки отличной работы, а вернувшись в Германию, подарил их своей дочери.

Узнав обо всём, Иван молча вышел, вернулся в дом и порешил из оружия всю семью… После этого он пришёл с повинной в штаб, с признанием. Но уже был конец войны и всё это дело замяли.

И вот вернулся Иван на Родину, на родимую Украину. Сожжённые земли встретили его, голые печные трубы вместо деревень и чёрная земля. Местные жители рассказали Ивану, что родители его с сыном Ивана, тоже Ванюшкой, в честь Ивана, сумели сбежать с партизанами. Марьюшка же не смогла уйти, потому как нашлись поганые люди, которые доложили на неё, что она сотрудничает с партизанами и знает отлично немецкий.

Летом и вывели Марьюшку к оврагу с остальными и построили в ряд. На смерть пошла она в подаренных мужем красных туфельках. А перед тем, как повернуться к врагу лицом и бросить на него последний взгляд, разулась Марьюшка, не желая духом смерти осквернять даже в эту минуту драгоценный подарок от любимого, который хранила она и берегла всю войну.

Прошли годы. Иван нашёл родителей и сына своего Ванюшку, но никогда больше не женился. Одну Марьюшку пронёс он в сердце через всю свою долгую жизнь. А историю эту уже перед самой своею кончиной поведал он своему внуку, который и рассказал мне её, а я вам. Страшная история о любви, смерти и красных туфельках…

от Елены В., история рассказана ей подругой, произошла она с дедом подруги Иваном

Я вам всем докажу

Многие, наверное, слышали про то, как в советское время девушка Зоя поглумилась над иконой святителя Николая, и что после было. А ведь у нас в селе похожий случай был.

Игоря весной забирали в армию. Как водится собрал он своих друзей на проводы. Родители стол собрали, всю родню созвали. В деревне ведь как? Всё вместе – и родины, и крестины. Ну и девушка тоже у Игоря была, Наталья.

Игорь, как и большинство советских людей, не верил ни в Бога ни в чёрта, а вот родители его верующие были. У матери в красном углу иконы стояли, утром и вечером совершала она молитвенное правило, над чем Игорь всё время подшучивал, а порой и всерьёз злился.

– Что вы меня позорите? Люди в космос уже полетели, а вы во всякие сказки верите? Сами дураки и меня посмешищем выставляете.

– А кто путь Христов избрал, тому от людей любви ждать нечего, – отвечала тихо мать, – Христа-то гнали, чего уж нам, грешным, желать славы да почёта.

Игорь только стонал и, махнув рукой, уходил гулять с ребятами.

И вот пришла из военкомата повестка, прибыть, дескать, в назначенный день с документами. Устроили проводы. Вечер был по летнему тёплый, весна в том году ранняя была, всё цвело кругом – яблони в саду, тюльпаны… Танцы устроили во дворе, благо места много в деревенских дворах. Музыка, веселье, ребята лампочки разукрасили, и получились цветные фонарики, красота! Игорь танцевал со своей любимой Натальей. Она его ждать обещала. Гости выпивали, танцевали, беседовали, сидя на скамейках.

И какой чёрт дёрнул Игоря, неизвестно, но после того, как старенькая соседка, бабушка Поля, подошла к нему, чтобы пожелать благополучной службы, да перекрестила его широким жестом по старой привычке, молодой человек вдруг словно с ума сошёл:

– Да хватит уже наконец чушь-то эту плести! Нет вашего Бога, нет!

Сорвался парень с места и побежал в дом, гости за ним – перебрал парень, бывает со всяким, надо спать его уложить. Забежали в дом и видят – Игорь возле икон, плюёт в них, кричит, с полок сбрасывает. Мать заплакала, лицо в ладошках спрятала, отец рассвирепел, бабушка Поля руки к губам прижала. И только хотели было Игоря от икон оттащить, как схватил Игорь с полки образ Божьей Матери и закричал:

– Что? Хотите, тоже станцую, а? И ничего со мной не будет, сказки это ваши!

Крикнул это и по избе давай кружиться с иконой. Только и двух кругов не сделал, как вдруг повалился на пол, стал дёргать ногами и руками, затрясся всем телом, словно отмахиваясь от кого-то:

– А-а! Уберите её от меня, уберите! Выгоните эту женщину! Больно-больно!

Он пытался отбросить от себя икону, и в какой-то момент ему это удалось. Тут случилось невероятное, это видели все наши деревенские, кто на тот момент в избе был. Икона полетела в стену, но не разбилась и не упала, а сама по себе ровненько встала на полочку, ту, на которой прежде стояла.

А вот с Игорем всё было гораздо хуже. Лицо его перекосило, он обмочился и не мог ничего сказать, а после потерял сознание. Пока бегали до сельсовета, где был единственный на всё село телефон, пока из города приехала скорая, Игорь так в себя и не приходил. Увезли его в больницу. Врачи сказали – инсульт. Долго он там пробыл, более-менее поправился, но остался инвалидом.

В армию, конечно же, он уже не пошёл. Наталья всё же ждала его выздоровления и позже они поженились. Да только добром не жили. Игорь постоянно пил, бил жену и детей. А лет десять назад помер по забором, замёрз пьяный в сугробе, не дойдя до своего дома всего три двора.

от Татьяны Михайловны, Оренбургская область

Старик с болота

Мой дедушка Стефан родился в Белоруссии в деревне Усохи. В их семье было шестеро детей: две девочки и четыре мальчика. Сколько было лет его братьям и сестрам я не знаю, знаю лишь, что мой дедушка был самым младшим в семье. Однажды он мне рассказал одну историю из его жизни, историю о мистике и вере в чудо.

Когда ему исполнилось семь лет, началась Великая Отечественная война, и как мы знаем Белоруссия была одной из первых, кто принял на себя страшный удар. Дедушкин отец погиб в первые же дни войны, а мамы не стало ещё раньше от болезни. И остались они совсем одни.

Двое самых старших братьев вскоре ушли в леса к партизанам. И в доме остались жить две сестры с маленькими братьями. В их деревне из жителей были лишь женщины и старики, и нападкам со стороны врага они не подвергались. Но как говорится всему приходит конец.

Со слов дедушки:

В один из последних вечеров сентября прибежал в деревню полицай (местный парень, выбравший сторону фашистов, но не утративший видимо ещё до конца своей совести) и прокричал, чтобы все уходили в лес, так как утром придёт отряд и всех уничтожит.

Наши собрались всей деревней, бабы, старики, дети и побежали в лес. Побежали и мы с сёстрами и братом. И вот наступила ночь. Страшно было нам так, что и слов нет. Многие плакали. Со стороны деревни послышались хлопки (немцы расправились с тем парнем-полицаем). А мы все, как услышали эти звуки, в панике побежали на болота, и попали в такое место на болоте, что называется остров.

Куда не сунься кругом топь, а ночь вошла в свой зенит. Дети плачут, а мы с братом тихо сидим, прижавшись к сестрам, ещё не понимая что Костлявая может скоро забрать нас, если до утра не выйдем из леса. Ведь немцы-то рядом совсем, могут нас найти. А не они, так сами в болоте утопнем. И вдруг старый дед Иван велел всем замолчать и ничему не удивляться.

Дед Иван начал читать молитву, и вдруг появился старец и поманил нас пальцем. Не знаю почему, но мы все безропотно пошли за ним, аккуратно ступая по топям болот, а старец этот шёл впереди не давая отстать, но и догонять не давал. Через некоторое время старец вывел нас из болот аккурат у стоянки партизан и исчез.

Ну наши женщины и кинулись расспрашивать, что это было, а дед Иван и говорит:

– Нас вывел из болот сам Николай Чудотворец, и коли вы обратитесь в самый тяжёлый момент к нему, то он обязательно вас защитит и выведет на верный путь.

Много времени прошло, дедушка с родными выстояли войну воспитали замечательных детей, к сожалению никого из них уже не осталось. Но вера и молитва Николаю Чудотворцу до сих пор оберегает нашу семью.

от Веры Максимовны

Content

Иное
Мистические истории от моих читателей

Как свёкор невестку к ворожее возил

Страшный гость

Испуг

Слепая фортуна

Как две ведьмы молоко делили

Что скрывает туман?

Ночь в старом корпусе

Гостья из иного мира

Землянка

Душа старого дома

Ночной гость

Призрачная деревня

Он приходит в полночь

Как духи с Яблоневой горы помогли завистницу проучить

Ты не можешь меня бросить!

Глаза василькового цвета

Подклад

В мире снов

Загадочный крест

Дом ведьмы

Проклятый овраг

Красные туфельки

Я вам всем докажу

Старик с болота