Ринат Тактарин

S-T-I-K-S. Почтальон. Часть 2

Глава 1

Что есть у дикого зверя? Слух и нюх. Эволюция довела эти чувства до абсолюта. А у меня? Изнеженное дитя прогресса. Здесь нет государства и полиции, которая должна защищать. От жирка, я избавился благодаря стронгам, а от иллюзий в первый же день, вдоволь насмотревшись на суперэлиту.

Есть только мозги, теперь с паразитом в комплекте. Я жив благодаря тому, что какой‑то грибок, не может существовать без носителя, он тоже хочет жить. Потому и одаривает, точнее подстёгивает моё развитие. В каком‑то смысле, я эволюционировал. Как ещё объяснить, телепортацию и пространственный мешок? А со спиртом, вообще смех. Дар словно под менталитет подбирали.

Интуиция тоже прогрессирует, я ещё не забыл, следящие за мной дома. В данный момент, за мной наблюдали деревья, звучит странно, но именно такое чувство, я и испытывал.

– За нами наблюдают, на три часа примерно, – предупредил я Апостола.

Тот был само спокойствие, ни удивления, ни дёрганий по сторонам, как и положено военному.

– Давно?

– Нет! Только почувствовал.

– До опушки метров двести пятьдесят, – констатировал он. – Значит, только из дальнобоя достанут…можешь определить, сколько их?

– Нет, для меня, это просто глазастые деревья, людей не вижу, но перемещение глаз чувствую, они, или он, двигаются за нами.

После того, как покинули стаб, прошло не меньше шести часов. Остановились мы, в самом начале пути, чтоб перекусить. Десять минут на бутерброды с живчиком и опять в путь. Сейчас, мы шли по лесопосадке, которая соседствовала с просёлочной дорогой, а за ней, метрах в двухстах, начинался настоящий лес. После короткого совещания, было решено не соваться в него до вечера. Дорогу тоже забраковали, Стикс не любит гуляющих по открытым пространствам. Осталась лесопосадка, идти можно более‑менее быстро и деревья прикрывают.

– Ждали, возможно, не нас. Засада? Это дорога, а по ней, иногда ездят, – рассуждал крестник вслух. – В любом случае ждать нельзя, надо действовать первыми.

С этим, я был полностью согласен. Апостол продолжил.

– Видишь впереди? Дорога поднимается, а посадка остаётся на том же уровне, для них, это мёртвая зона.

– Вижу! И кусты там погуще.

– Да! Вот в них и заляжем, надеюсь, у наших друзей нет сенса.

Ну да, иначе наши прятки, просто детская шалость.

Как только мы скрылись за подъёмом дороги, эффект следящих деревьев пропал.

– Они нас не видят! – доложил я Апостолу.

– Хорошо! Сделаем так…ты засядешь под этим деревом, а я пройду чуть дальше, так мы прикроемся с двух сторон.

Я коротко кивнул, соображая, что когда «друзья», не увидят нас за подъёмом, то начнут беспокоиться и могут пожаловать, как сзади, так и сбоку.

Апостол скрылся в зарослях и потянулось тягостное ожидание.

Любой посторонний звук, будь то чириканье птицы, или шелест кустов, теперь стали подозрительными. Казалось, кто‑то крадётся. Понимая, что для этого рано, я отгонял подобные мысли. Затем, незаметно для себя, начал размышлять на тему, кто бы, это мог быть?

Люди Калёного? Вполне возможно. Болт говорил, у него под началом, больше сотни рейдеров. Или кто‑то злопамятный из бара? Что я там вчера творил, с кем ссорился, так и осталось загадкой. Так же, это могут быть муры, нечистые на руку рейдеры, или местный дед мороз! Гадать бесполезно…

Впереди, слева, хрустнула ветка. Я повернул винтовку в том направлении одновременно пытаясь задействовать интуицию. Но, как не пыжился, не выходило. Видимо дар срабатывает, только когда на меня смотрят. Осторожно положив винтовку, я расстегнул кобуру с пустынным орлом. Этот железный монстр, грохочет так, что сбегутся все ближайшие заражённые, но это крайняя мера. Постараюсь обойтись ножом.

Снова хруст, тише, но ближе, затем последовал еле слышный механический щелчок. То, что это не добрые самаритяне с подарками, было понятно изначально, но теперь, их намерения, более очевидны. Я находился в очень выгодной позиции, слева, прикрывало большое дерево, спереди и справа, густой кустарник. Тыл слабоват, но где‑то там позиция Апостола. Так что, когда метрах в шести спереди, появился незнакомец в камуфляже, я даже ухом не повёл, человек меня не видел. С автоматом наизготовку, неспешно озираясь, он двигался мимо меня.

Моя совесть чиста!

Прыжок, незнакомец даже не дёрнулся, мне пришлось присесть, удерживая его, во избежание шума и только потом вынул нож из сочленения черепа. Обтереть его не успел, резко навалился эффект глаз, послышался мат и тут же автоматная очередь. А я, уже был на прежней позиции, пришлось правда отползти за дерево, потому что к невидимому стрелку, добавился ещё один и теперь, они поливали свинцом всю округу. Но автоматные рожки, не бездонны, спустя несколько секунд, стрельба прекратилась, послышался приглушённый мат взбешённые окрики.

– Хорош палить уроды!! Вы чо м…я в тире? Завалите клиента, я вас сука, сам закопаю, – судя по голосу, это их главный.

– Там Шишок! Походу он отъехал!?

– Стопудово! Я видел, как этот чёрт, его на перо посадил! Слышь, козлина! Ты же трындел, что всё будет в ажуре!? Упакуем по‑тихому…

– Хорош галдеть, басота, – пресёк подчинённых, главный. – Эй, чепушило! Вытряхивайся оттуда! Тикать тебе некуда, со всех сторон обложили!

«Наверное это мне!?» – понял я, когда возникла пауза.

– Чо ты там бормочешь?.. Херня… Даже самому козырному телепортеру, не свалить. Куда он прыгнет? В небо?

Всё‑то они, обо мне знают. И где Апостол? Неужто подловили, вояку старого? Свалить то, дело не долгое, километрах в трёх позади, есть место приметное, сгоревшее дерево. В крайнем случае, туда и прыгну.

– Да вылазь ты, не сцы! Заказ на живого! Подгоните его, а то стесняется чё‑то.

Спустя несколько секунд, зашуршали кусты, причём сразу со всех сторон.

На что они рассчитывают? Я же по самые уши огнестрелом упакован!

Подумать мне не дали.

– Кнут! – на грани слышимости, прозвучало сзади.

Резкий разворот вместе с винтовкой. Крестник, высунувшись из‑за дерева, манил меня к себе.

– Ты чего пугаешь?

Матерясь полушёпотом, я подобрался к нему.

– Как пробиваться будем, крестничек? Есть у меня небольшой сюрприз! – приходилось шептаться, постоянно озираясь по сторонам.

– Погоди с сюрпризами, есть выход попроще, – обнадёжил меня Апостол.

Что не так? Моему внутреннему, дикому я, что‑то не нравилось, мерзкая мыслишка изворачивалась, не желая попадаться в руки.

– Да? Ну веди Суса…

Из зарослей, выскочил ухмыляющийся тип с автоматом, оружие почему‑то смотрело в землю.

– Хенды хох голубчик, попался?!

Я нажал на спуск, но вместо выстрела, раздался предательский щелчок.

Почему он сказал, попался? Нас же дво…

Мысль завершилась резкой болью в затылке и погружением в пустоту.

***

Тот, кого когда‑либо предавали, испытывает тягостное, неприятное чувство, будто его использовали. Ты доверяешь человеку, зная, что он прикроет, так же, как и ты его. По‑другому нельзя, человек должен кому‑то верить. Как жить иначе?

Размышляя об этом, я лежал на полу, внутри какого‑то транспорта, который нельзя назвать легковым. Связанный по рукам и ногам, с плотной повязкой на глазах, я не мог ни пошевелиться, ни осмотреться. Болел затылок, ныли бока, похоже, меня попинали в отместку, но это всё мелочи.

Самое неприятное, я не мог прыгнуть. Причина в отраве, которой меня накачали, или накололи, пока был в отключке. Эта дрянь не давала сосредоточиться на даре. В голове, крутилась муть, из картинок: сгоревшее дерево, посёлок, где напали муры, рейдерская спец‑гостиница, и десятки других памятных мест. Проскакивали они слишком быстро, не давая дару шанса. Вот и приходилось довольствоваться слухом.

Мощный, дизельный двигатель, мерно гудел, машина двигалась, но без тряски, характерной даже для крупногабаритного транспорта. Либо мы едем медленно, либо машина настолько велика, что неровности дорожного покрытия, ей нипочём.

– Кажись клиент очухался!

– Он давно при памяти, уши погреть решил, хе‑хе, может чо полезное услышит!? Правда Кнут?

– Дайте живчика, – не очень вежливо попросил я.

– О м…я! А может тебе и бабу грудастую? Махом организуем! Ты тока заказывай!

Тут же последовал болезненный удар в бок, стерпел я молча.

– За Шишка тебе сук…

Послышались звуки ударов.

– ААА…ты чо Козырь? Я ж за дело!

Похоже мой обидчик, тоже огрёб.

– Ни тебе, падаль, решать! – злобно выдавил тот.

– По сопатке то на хрена? – обиженный жутко гундосил.

– Ещё раз тронешь клиента, башку отрежу, всем говорю!

Народ, коего было не меньше четырёх человек, помалкивал, только битый, хлюпал разбитым носом.

– Развяжите ему глаза, ничо он не сделает связанным и живчика дайте, – скомандовал Козырь.

Приказ тут же был исполнен, повязку с меня снял, патлатый бородатый тип с помойным дыханием, его, я про себя окрестил хипарём.

Благодаря полумраку, глаза привыкли быстро. Металл, обитый пластиком, несколько узких бойниц. Я лежал на железном полу, а шесть угрюмых рыл и один ухмыляющийся, наверное, Козырь, пялились на меня, со своих скамеек. Иуды в поле зрения не было.

– Ищешь кореша? – ехидно улыбаясь спросил Козырь. – Наверху он, я его за пулемёт посадил. Шкура, хоть и идейная, всё равно остаётся шкурой, не хрен ему с нормальными пацанами, на одной шконке делать.

Угрюмые морды осклабились, толи комплимент подействовал, толи то, что Козырь, назвал шкуру, шкурой.

Боль стала отступать, значит живчик лечит, а если сознание очистится, будет совсем хорошо. Помашу им ручкой без всякой войны.

– Кто меня заказал?

Задавая вопрос, я понимал, что ответ, скорее всего, мне ничем не поможет, но чем чёрт не шутит, вдруг ответят.

– Много будешь знать, скоро… Хотя! Чего мы теряем!? – передумал с ответом Козырь. – Заказ от мутной секты.

– Походу в жертву тебя принесут, гы‑гы‑гы, – порадовался битый.

– Заткнись! А то ещё раз по хрюльнику отхватишь!

Битый затих, зажав рукою нос.

– Может и принесут, а может и богом своим сделают? Кнут – бог Стикса!

Поднялся весёлый хохот, даже битый, стал похрюкивать, поддерживая клёвую шутку.

– У кореша своего спроси! – продолжил Козырь, когда гогот утих. – Он у них связной – Крестоносец, а не Апостол! Давно шкура местный воздух коптит, подольше твоего. Лопух ты, Кнут. Думал он твой крестник? – он вдруг стал серьёзным. – Меня ещё в малолетке научили, доверять никому нельзя! В зоне, я за эту науку, спасибо не раз говорил. А Стикс, вообще заповедник для шкур и стукачей! Каждый сука…момента ждёт! – при этом, Козырь окинул съёжившуюся гоп команду, злобным взглядом. – Хотя, тебе эта наука уже не нужна!

– Не знал, что муры работают на сектантов!

За свою необдуманную реплику, я тут же поплатился, Козырь пнул меня в плечо.

– За базаром следи, фраер! Мы не муры, а честные охотники!

– Разумеется!

Последовал ещё один болезненный пинок. Оскалившись, не хуже добермана, Козырь замахнулся, намереваясь наказать, как следует, но меня выручил грохот крупнокалиберного пулемёта. Хипарь вскочил с места и прильнул к бойнице.

– Охренеть! – восторженно выкрикнул он, бросая взгляд на Козыря. – Шкура рубера завалил! М…я буду!

Остальная гоп команда, расталкивая друг дружку, последовала примеру хипаря, а битый поспешил к двери.

– Сидеть, басота! – гаркнул Козырь. – Сам почищу!

Спорить, никто не стал, рассевшись по скамейкам, они преданно глазели на командира.

– Клиента не трогать, – бросив на меня взгляд полный презрения, Козырь вышел за дверь.

Заботится, как это мило с его стороны, но с такой заботой, я долго не протяну! Надо что‑то делать. Не знаю, что за дрянь мне вкололи, а может виной тому, предательский удар по затылку, но телепорт не работал. Спиртовой дар бесполезен, остаётся карман!

***

За свои пятьдесят с хвостиком, тридцать, Козырь провёл в тюрьме. Начав карьеру с малолетки, он не задерживался на воле, больше трёх месяцев. Всё как в кино, украл, выпил в тюрьму. Точнее домой. Он считал себя правильным, многие на зоне, к нему прислушивались. Но, не под пикой, не под стволом, ни под любой другой угрозой, Козырь не признался бы в своей слабости. Он боялся воли, стоило оказываться за воротами тюрьмы, как зарождался страх. Козырь, естественно, этого не показывал, прикрывая свою слабость скабрезными шутками, или агрессией. Он просто не понимал, тех зэков, который рвались на свободу, даже побеги устраивали. Ради чего? Если хочешь там жить, то нужно стать, таким как они. Работать на дядю, копить на квартиру, или лезть в ипотеку, машина в кредит, стерва жена, засранцы дети.

Мать, в редкие дни на воле, говорила ему: «Серёженька сынок, повзрослеешь и поймёшь, захочешь стать отцом и дедом. Главное, не опоздай!» Козырь, не понял в тридцать пять, не понял в сорок восемь и сейчас, спустя четыре года на Стиксе, он тоже не понимал.

Допустим, он остепенился, завёл семью и детей, купил дом. А дальше? Подружиться с соседями? Которые неизвестно кто, и непонятно что о тебе говорят, или думают. Нет, это не для Козыря. Толи дело в зоне, он знает всех и каждого, видит, кто чем дышит, слышит, кто о чём базарит. На воле, можно скрыть свою натуру под понтами. В зоне такое не прокатит. За свои дела и базар, нужно отвечать.

Козырю нравилось на Стиксе, он представлял этот мир, в виде необъятной зоны, со своими, волчьими законами. Есть охранники, но нет заборов с колючкой, иди куда хочешь, делай что вздумается, а главное, отсюда не сбежать! Если не беспределить, то стронгам, ты не интересен. Лучше, конечно, с ними не пересекаться, слишком уж они ретиво, соблюдают законы старого мира. Этого, Козырь не понимал. Зачем? Это другой мир, другие правила. Прав тот, кто сильнее, ты на коне, если тебя боятся!

Козырь сколотил команду, из десяти человек. Гениев в их числе нет, но ведь главное, толковое руководство. Сумел накопить на Малыша – так, он в шутку называл БЕЛАЗ. Впрочем, малыш, уже не был похож на карьерный самосвал. Бронированный монстр, размером с трёхэтажный дом. Броня настолько мощная, что ему не страшен даже современный танк. Кулибины из продвинутого стаба, сумели и резину усилить. Козырь гордился своей техникой, она внушала страх врагам, как и он. Жаль, что не всем.

Спрыгнув с последней ступени на землю, командир охотников, окинул взглядом своего красавца и направился к поверженному руберу.

Надо же, подумал он. Шкурный святоша, сумел завалить молодую элиту с одной очереди! Его зекам, до таких рекордов далеко, если только повезёт, а так, расстреляют всю ленту, ещё и добивать потом придётся.

Одна из башен, зажужжала сервоприводами и повернулась турелью, в сторону движения малыша. Козырь, занятый вскрытием спорового мешка, проследил в том направлении, но не заметив ничего подозрительного, продолжил своё занятие.

Святоша этот мутный, да заказ такой же. А уж клиент! К чему столько суеты, вокруг лопуха, который и двух месяцев тут не пробыл? Оплата в три жемчужины, конечно, радует. Но вот то, что его не боятся, Козыря напрягало. Этот Кнут, смотрит на него, разве что не со скукой, будто в телик пялится! Что с ним не так? Может просто, непуганый лох фишку не просекает? Настолько сросся с понтами, и теперь не врубается, что это его последняя поездка!? Придётся поставить на место!

Рубер порадовал пятью горошинами и горстью споранов, Козырь не стал их перечитывать, это обязанность Упыря. А горох, он отложит, собственно, поэтому, Козырь пошёл потрошить самолично. В слегка приподнятом настроении, командир охотников, направился к малышу, он уже знал, как накажет лопуха. Постучав особым образом по корпусу малыша, командир дождался, пока он тронется и не спеша, стал подниматься в кубрик. Но услышав наверху подозрительный шум, ускорился.

Уроды, всё‑таки ослушались и теперь мутузят клиента.

– Вы чо охренели?! – выкрикнул Козырь, как только открыл дверь в кубрик.

Но оценив обстановку, он притих. Кричать было незачем, точнее не на кого. Члены некогда бравой команды, валялись в разных позах, а колотые и резанные раны, из которых ещё толчками выплёскивалась кровь, говорили о том, что они уже вряд ли поднимутся.

Ближе всех, лежал Упырь, один стекленеющий глаз, обвинительно смотрел на Козыря, а из второй глазницы, торчал по самую рукоятку, его же Упыря нож. Подавив в себе паническую мысль, о бегстве без оглядки, Козырь, глянул на клиента. Связан, как и прежде, глаза закрыты, весь в крови и кишках, не факт, что в его собственных. В кубрике, будто безумный мясник повеселился, кровавые брызги, были даже на потолке.

Что за дела? Я от силы три минуты отсутствовал! Они что, друг дружку завалили? Сомнительно! Выстрелов не было и это очень странно! Как будто, не успели. Козырь не верил, что последние двое, второпях, вскрыли друг другу глотки. А значит, либо сука клиент всех упокоил, либо кто‑то ещё. Но в кубрике, больше никого и от осознания этого, у Козыря зашевелись волосы на затылке. В голову полезли истории, про иммунных с даром отвода глаз и он не выдержал, выскочив наружу, с силой захлопнул дверь, Козырь побежал в кабину. Малыш двигался, значит, там кто‑то есть! Точнее, там Жила и Муха, те ещё обмылки, но они живые.

Глава 2

Калёный сумел меня удивить. Появившись в той же позе, что и пропал, он сориентировался за доли секунды. Возможно, уже тогда, в баре, он что‑то заподозрил, недаром же начал поворачиваться.

– Э‑э! – удивился битый, когда в помещении материализовался новый персонаж.

Он был единственным, кто увидел Калёного, все остальные глазели в бойницы, но это, ему нечем не помогло. Картина была впечатляющей – настоящий боевой дар. Клокстопер, буквально размазался по кубрику. Блеклый силуэт, промелькнул от битого, до находящегося у ближайшей ко меня бойницы хипаря. Раздался расстроенный хор охов, ахов и других, малоприятных звуков и только потом, смазанная полоса от силуэта, догнала своего владельца. Калёный стоял надо мной, изумлённо тараща глаза.

–Ты? Но, как? – прорычал он, под звуки падающих тел.

Хипарь, рухнул рядом, оросив меня, чем‑то горячим и зловонным. Не тратя времени на разговоры, я упаковал клокстопера в карман, больно уж он шустрый.

А теперь что? Я всё ещё связан и в дерьме, причём, во всех смыслах! Поморщившись, от запаха того самого, я оглядел хипаря. Из вскрытого горла, сгустками выходила кровь, живот, был вспорот прямо через куртку и красовался теперь, безобразно торчащими кишками, конечности ещё подёргиваются, но это скорее конвульсии. А вот нужный мне предмет, в виде ножа, покоился в ножнах, с противоположной от меня стороны.

Хорошо, что руки мне связали не за спиной, повернувшись набок, я потянулся через труп. В этот момент, за дверью, послышались торопливые шаги. Пришлось возвращаться на место. Сделать, я сейчас ничего не смогу, так что, прикинемся пока местным пейзажем, авось и прокатит. Дверь, с грохотом врезалась в стену, а последовавшая следом сердитая ругань Козыря, быстро смолкла. Несколько секунд тишины, звук захлопнувшейся двери и опять торопливые шаги, только теперь, они удалялись.

Надо же, прокатило!

Пока удача на моей стороне, надо торопиться. Кое‑как завладев ножом, я уселся, кряхтя и тихонько матерясь, принялся резать путы на ногах. Освободив их, зажал нож ступнями, разрезал верёвку на руках.

Свобода!!! Но это ещё не всё.

Подскочив на радостях, я чуть не рухнул обратно, сказался битый затылок. Пришлось подстраиваться под временные неудобства и двигаться медленнее. Пара минут ушло, на постройку баррикады у двери, мастерить пришлось из подручных трупов. Ещё минута, на поиски рюкзака, винтовки и пистолета. Моё барахло, было аккуратно сложено в одном из рундуков. Видимо делёж трофеев, охотники оставили на потом. В следующем, лежали не новые, но чистые шмотки, что очень ценно в моём положении, всё в рюкзак, а переодеться можно и потом.

Теперь, самое интересное. Сработает ли дар, при визуальном контакте? Сделав несколько глотков трофейного живчика, я прильнул к бойнице. В прямой видимости, был сплошной ельник, причём, смотреть на него приходилось, с высоты третьего этажа. Подивившись немного чудо транспорту, который выдавал не меньше пятидесяти километров в час, я перешёл на противоположную сторону. Поля и леса, то, что нужно!

Ну…поехали что ли?

В этот момент, я почувствовал, что могу прыгнуть. За большим пшеничным полем, начиналась берёзовая роща, каких‑то пара километров, всего один шаг!

Ну, раз так! Тогда, один момент!

Сняв с разгрузки битого гранату, я выдернул чеку и подложил под труп хозяина. Маленький сюрприз, по науке Клепана. Чтоб не расслаблялись!

Ручка дёрнулась вниз и дверь подалась вперёд, но баррикада остановила.

Пора…

***

– КРАА…КАР…

Несчастная ворона, похоже, аритмию заработала, когда я, материализовался, чуть ли не на ней. Дергаными движениями, птица устремилась куда‑то в рощу. Я присел, чтоб не отсвечивать, и в нос, тут же, ударил запах разложения. Ворона пировала на человеческих останках.

Ничего, потерпим, решил я, осматривая окрестности.

Было по лесному тихо. Лёгкий ветерок, разбавил зловоние запахом сена, чирикали птички, а вдали, за полем, обдав себя чёрным выхлопом, остановилась огромная машина, очень похожая на карьерный самосвал. Людей, видно, не было, слишком далеко, для моего глаза, но остановились они не просто так. Потеряли! Как минимум, шестерых бойцов и одного лопуха, клиента!

Кто‑то расстроится! Как там говорил Козырь? Заказчики, мутные сектанты?! Интересно, какие ещё они бывают? Не важно. С такой жизненной динамикой, я с ними ещё пересекусь. Апостол – шкура – Крестоносец…Сука…кто знал, что так будет!

Получается, этот лже‑свежак, вёл меня, почти от элеватора!? Или даже раньше. Просто перехватить не успел! Возможно, след идёт, от моего родного кластера. Суперэлита, стронги, мой забег… Во‑второй раз, опять помешали стронги. Я завис у них, на полтора месяца, а его похоже турнули! Или сам ушёл! Не важно. Но вот какого хрена ему надо? Что за сектанты? И как, эта падаль узнала, что я, пойду через Холмогоры? Одни вопросы.

Задумавшись, я не сразу заметил, что огромный серый броневик, тронулся и уже почти скрылся за придорожной лесопосадкой, а на месте его стоянки, осталась, маленькая, серо‑зелёная точка. Это, могло быть мусором, от которого избавились охотники, возможно даже, чьё‑то тело. Но, я знал, что это, не то и не другое. Это живой человек, я даже знал, как его зовут!

Апостол сука!!! Не собираешься сдаваться?

Блеснула оптика, он меня видел.

Хорошо!

Я не стал делать резких движений. Не торопясь, поднялся с корточек и также медленно направился в рощу. Далеко заходить не стал. Раз он хочет меня догнать, то почему бы и нет? Скинув рюкзак и припрятав в траве пистолет, так, на всякий случай. Я уселся под берёзой и принялся ждать. Винтовка, возможно не понадобиться, поэтому, она лежала справа, в правой руке был нож. Тот самый, трофей с внешника, я уже не помню, как звали того «врача», но нож у него хороший, не раз выручал. В левой, граната, чеку выдернул заранее, тоже на всякий случай.

Каркнула ворона. Я поднялся. Птица решила продолжить трапезу, но её опять вспугнули. Ругаясь на своём языке, она улетела. Рядом с останками какого‑то бедолаги, стоял мой крестник, с винтовкой на изготовку, он смотрел куда‑то в поле.

Я прыгнул, чтоб через секунду вернуться обратно. Плохое дело, много времени не отнимет. Так говорил отец, перед тем как выпороть меня, за очередную шалость. Но я, на него не злюсь, благодаря его воспитанию, у меня твёрдые моральный устои. Не предавай, не стучи, не играй с людьми втёмную! Не у всех, были такие родители. Пример тому Апостол, который в данный момент, корчился, держась за правую ногу. Хороший нож, перерезал икроножную мышцу, прямо через сапог.

Не нужно спешить, этот иуда давно Стикс топчет, своя мораль, свои правила! Почему он смотрел в поле? Это легко проверить…

Я прыгнул вновь, на этот раз, метров на пятьдесят за спину крестнику, в поле. Простояв на открытой местности, несколько секунд, вернулся назад. Меня видели с двух сторон, пшеничное поле и роща. Апостол хочет сыграть на моих чувствах. Решил, что я, буду мстить и попадусь?

Ну что ж, в одном он прав, мстить я точно буду! Вот только, чем он будет крыть? На что рассчитывает? Ведь про его дар, или скорее способности, я ничего не знаю. Кроме того, есть две неизвестные, кто‑то же меня видел! Получается три икса, против одного Кнута. Расклад не ровный…ну и плевать! Достали вы меня!

Раздраконив себя, до злого веселья, я направился навстречу наблюдателю или охотнику из рощи, не бесшабашно, конечно, а крадучись за деревьями. Апостол пока вне игры, надолго иль нет, не знаю? Но последнее что я видел, он снял сапог и взялся за перевязку.

«Тихо в лесу, только не спит барсук, яйца свои он повесил на сук и тихо танцует вокруг». Почему‑то на ум пришла коверканная песенка из детства. Возможно, потому что, я был не только злой, но и весёлый. Сучьи охотники, решили меня достать!? Ох не лёгок их хлеб, ох не прост! Нет у меня боевых умений, даже стреляю посредственно, но из того, что есть, выжму всё до капли, а вас изничтожу! Довели!

Метрах в десяти справа, шевельнулся куст. Я замер. Появилась винтовка, только затем коротко стриженная голова. Небольшой рост, широкие скулы, глаза настолько узкие, что не понятно, куда он смотрит.

Монгол что ли?

Он словно мои мысли услышал. Винтовка дёрнулась и теперь смотрела на меня, как и хозяин похоже?

Не так быстро, друг!

Я решил не менять тактику, прыгнул к нему за спину, быстрое движение ножом, но в последнюю секунду, монгол, дернулся вперёд, одновременно разворачиваясь. Нож, лишь чиркнул по немытой шее, оставив бордовую царапину. Но мне уже было не до разбора ошибок, за спиной хрустнуло и возникло неприятное, свербящее затылок чувство. Повернувшись наполовину, я успел заметить, летящий в лицо приклад. Разжимаю левую руку, прыжок на исходную.

ТАДАХ…

В кустах захлопали крылья, и довольно крупная птица, устремилась в небо.

– Суукаа… – услышал я, через несколько секунд.

– Не ори урод! – судя по страдальческому голосу второго, граната зацепила обоих.

– Жила! Он меня достал…кишки горят!

– Да заткнись, ты! Итак, нашумели!

Второй кстати, вовсе не шептал, кричал не хуже напарника. Контузия, или шок!

– ААА м…я! – раненный голосил на всю округу.

Что‑то приглушённо бухнуло, однозначно выстрел. Я присел под дерево, озираясь глазами и даром, но ничего не просвистело и не выбило кору из дерева, лишь раненный перестал вопить.

Радикально, однако! Просто взял и завалил своего…

Уррх…

Но поздно, хищник уже тут!

Захрустело, затоптало и заголосило, сразу в несколько глоток. Автоматная очередь, ещё одна, а затем, вопль, полный отчаянья и боли.

«Заражённых слишком много, похоже на стаю», – подумал я, прислушиваясь к хрусту раздираемой плоти.

Плохо, в мои планы, входило пообщаться с крестником, иначе зачем сохранять ему жизнь?

Урр…

В нескольких метрах, между деревьями, проскользнул матёрый бегун, затем ещё двое и похоже, они были не последними. Затрещали ветки с другой стороны.

Становится многолюдно! Извини Апостол, или Крестоносец, если тебя не сожрут, то поговорим потом. Я почему‑то был уверен, что он не отстанет.

***

– Ай‑я‑яй, брат Крестоносец! Работаешь на два фронта!?

Возникшая из ниоткуда фигура в балахоне, источала ауру безразличия. Иммунный, глядя на неё, перестаёт испытывать негативные эмоции, а заражённые, не видят в ней источник пищи и не воспринимают, как конкурента. Проще говоря, владелец этого редчайшего пассивного дара, чувствует себя вольготно в любом обществе. Отец Дионисий, коим не переставал считать себя Крестоносец, знал человека в балахоне, с первого дня пребывания в этом проклятом мире. Брат Сервий, был его крёстным.

– Я работаю только на себя, – выдавил Отец Дионисий.

Страшная рана на ноге, перестала кровоточить, но доставляла массу неудобств. Помимо жуткой боли, бывший священник, потерял способность быстро передвигаться. Потому и полз теперь к спасительному оврагу, одновременно общаясь с крёстным.

– О, да! То мне ведомо, – невозмутимо подтвердил Сервий. – Но это не помешало тебе связаться с институтскими!

– Они далеко продвинулись в изучении паразита, – священник, наконец дополз до убежища, кувыркнувшись вниз, он умудрился не закричать от боли.

Брат Сервий не помогал и не мешал, наблюдая за действиями крестника, он следовал за ним.

– Вакцина, что ты принимаешь, как она действует?

Отец Дионисий не удивился вопросу. Его крёстный, давно переступил возраст матёрого иммунного, умения которого, исчисляются десятками. Всё видит, всё знает, таких называют динозаврами. Нет смысла скрывать, даже напротив, поделившись информацией, можно узнать, что‑то важное.

– Частично блокирует паразита. Укол каждые десять дней, я сделал уже два! После третьего, последнего, я перестану быть разносчиком.

– И что? Ты планируешь использовать Кнута для перехода во внешние миры?

– Не в миры! А в свой мир! – убежденно ответил отец Дионисий.

Бывший священник, понимал, как это безумно звучит, для простого обывателя. Он даже для институтских придумал версию, о контакте с частной компанией внешников и те поверили. А вот, с крёстным, такой номер не пройдёт, здесь только правда, или большая её часть.

– Хочу тебя разочаровать, брат Крестоносец! Шанс попасть именно в свой мир, один на миллиард! А с ослабленным паразитом, ты рискуешь не дожить, до того момента. Судя по состоянию раны, регенерация спит. Дар отрицания ещё работает, но я уже чувствую его ослабление. Что касаемо остальных твоих талантов, то они сейчас в зачаточном состоянии.

Сказанное крёстным, не было секретом для священника, это всё‑таки его собственные дары, отключались один за другим. Осталась надежда, что сильнейший из них – дар отрицания, останется до перехода. Нужно лишь поверить в свою ложь, казалось бы, нет ничего проще, однако это не так! Отец Дионисий, ни за что бы, ни разобрался с этим сатанинским даром, если бы не наущения брата Сервия.

«Избавься от инерции мышления! Отрешись от реальности, всё вокруг, это чужая фантазия, будет так, как скажешь ты!» – крёстный, твердил это постоянно.

Часы, недели, месяцы тренировок наставник не сдавался, и Крестоносец поверил.

Проще всего, оказалось, обмануть заражённых, затем, он научился такому же фокусу с иммунными. Даже со стронгами получилось. Но как скажите на милость, не верить в покалеченную ногу? Ведь та, горит огнём! Отец Дионисий, напрягся. Он не утратил веры. Рана на ноге, это божья кара, говорящая о том, что господь не забыл о нём, или скорее напоминание заблудшей овце. Бог, заставил его поверить в это!

Ложь…

Мысль появилась и пропала, как и боль.

– Браво! – совершенно искренне, воскликнул крёстный. – Беру свои слова обратно, отрицание не ослабло, а напротив!

Бывший священник, посмотрел на ногу. От жуткой раны, не осталось и следа, окровавленный бинт пропал, даже сапог, который он тащил с собой, не зная как с ним поступить, был целым.

– Господь милостив, – сказав это, отец Дионисий, принялся наматывать портянку.

Зачем он пришёл? Избавиться от слишком независимого крестника, который может порушить его планы? Навряд ли! Брат Сервий, потратил на него много времени. К чему‑то готовил! А затем, легко отпустил. Слишком просто, из секты так не уходят, – подумав об этом, отец Дионисий поднял глаза на своего крёстного.

– У всех свои планы, – вымолвил тот, провожая равнодушным взглядом, пробегающего мимо топтуна.

Остатки наёмников съедены. Кнут ушёл. Заражённым здесь делать нечего. Не прост этот татарин! Как, будучи связанным по рукам и ногам, он умудрился вырезать пятёрку охотников? Из всей команды, остался только Козырь, который сейчас бесполезен. Старый зэк, оказался бессилен, против простой военной хитрости. Граната под трупом, кто бы мог подумать!? Но, не о том сейчас! Куда пойдёт Кнут известно. Что нужно крёстному?

А брат Сервий, словно прочтя его мысли, продолжил.

– Наши пути, пока что совпадают брат! Но, многое зависит, от того, как ты поведёшь себя в конце!

Сказав это, сектант потемнел и рассыпался нематериальной пылью, та в свою очередь, обесцветившись до состояния воздуха, пропала.

– Сатанинский мир, – проворчал лжеапостол, выбираясь из оврага.

Он собирался продолжить путь вдоль дороги, теперь, увы, пешком.

***

Неделя до Холмогоров, пять дней, после приключения с охотниками. Тогда, я плюнул на иуду и ушёл. Несколько больших прыжков, каждый от пяти до восьми километров. Моя сила возросла, недомогание появилось только на последнем, самом длинном расстоянии и это с учетом груза! Калёный в кармане – или туз в рукаве? Теперь уже не знаю. Забурившись поглубже в лес, я устроил лёжку, путь продолжил лишь сутки спустя.

В данный момент, я затаился на поросшем высокой травой холме и наблюдал за городом. Дымка в низинах и едкий кислотный запах, говорили о том, что совсем недавно, произошла перезагрузка, а значит, большинство несчастных, ещё находятся в благостном неведении. Чёткие линии улиц, сочетание высоток из стекла и бетона, со степенными домами середины двадцатого века, всё это казалось, смутно знакомым. По улицам ездили машины, пешеходы спешили по своим делам. Я будто в прошлое попал, только в соседний, более крупный город.

Интересно, о чем они сейчас думают? Авария на подстанции, электричество дадут с минуты на минуту!? Но ведь и газа нет, не говоря уже о воде в трубах! Чаю не попить, кофе не сварить! Каменный век! Но, видимо день будний, народ по привычке прёт на работу, считая, что всё в порядке. Плохое, всегда где‑то там, в другой стране или городе, который за тысячу километров от них. Когда‑то и я так думал.

Судя по ощущениям, кластер долгоиграющий, не знаю, как я это определил, видимо чуйка иммунного сработала. Город большой. Сопутствующий переносу кислый туман, разошёлся во все стороны, тем самым отгоняя заражённых. У местных, есть минимум сутки, максимум двое.

Почему бы мне не воспользоваться, не окунуться в прошлое?

Поднявшись, я осмотрел себя. Одёжка не новая, но чистая, мылся и брился вчера на речке. Негоже опускаться. Спасибо отцу за науку. Встречают по одёжке! Сложив оружие в рюкзак, я направился в город, если не сильно придираться к внешности, то вполне сойду за туриста. Нагулялся дядя, а теперь домой.

Глава 3

– Мужчина!

Бабуля, лет семидесяти, подкрашенные в баклажан волосы, глаза с подозрительным прищуром, склочная, судя по мимике лица.

– Вы военный? – и без подтверждения. – Когда воду дадут? А свет? Чаю не попи…

– Отставной я, бабуля, – перебил её с улыбкой. – С турпохода возвращаюсь.

– Какая я тебе бабуля? Сам то поди, одной ногой на пенсии! Дама я, среднего возраста!

Кто бы сомневался. Линять надо по‑быстрому, а то вон другие, средние дамы подтягиваются. Чёрт меня дёрнул, мимо супермаркета пройти.

Не слушая дальше, я продолжил путь к центру.

Гостиница «Россия». Гласил указатель, висящий над дорогой. И до неё один километр.

Ну что же, вот и цель, на ближайшие два дня. Вот только добраться бы без проблем, местные почему‑то, уделяют мне много внимания. Разглядывают не таясь, некоторые даже оборачиваются и тыкают в меня пальцами. Решив, что дело в камуфляже, я пригляделся к своему отражению в витрине.

Вот же чёрт!

Привычка, выработанная за последние месяцы, сыграла со мной, злую шутку. Ноги слегка согнуты в коленях, голова втянута, бегающий взгляд. Да я не шёл, а крался!

Идиот!

Так можно и в полицию загреметь! Не самое страшное конечно, всегда можно сбежать, но мне хотелось отдохнуть в цивилизации. Стаб, каким бы крутым он не был, всегда остаётся стабом, порождением Стикса, а этот город, отдавал, чем‑то родным.

«Это, мой дом! Здесь мне, ничего не грозит!» – повторил я, про себя словно заклинание и пошёл дальше.

Шикарное пятиэтажное здание, было оформлено в европейском стиле. Подозрительно рассматривающий меня швейцар, изменил своё мнение на противоположное, как только в его загребущей лапе, оказалась тысячная купюра.

– С отдыха? – спросил он, совсем уж по холопски.

– Угадал, служивый, – ответил я, представив себя барином.

Продолжая свою роль, тот поклонился и открыл мне дверь.

Просторный холл, пальмы в кадушках, красивые, удобные диваны, по краям и в центре. На одном из них, сидел лысый мужик занятый чтением газеты. Завидев меня, он отвлёкся, наши глаза встретились. Какая‑то секунда и я всё понял, судя по ухмылке, мужик от меня не отстал.

«Интересно! Иммунный в гостинице!? Может он, как и я! Решил вспомнить прошлое?» – размышляя об этом, я подошёл к стойке, за которой стояла красивая, улыбчивая девушка, точнее женщина.

Более внимательный взгляд, подтвердил возрастные изменения. Ей под сорок, но видно, что за собой ухаживает. Почувствовав ненавязчивый аромат сирени, я опустил взгляд на её грудь. Алевтина. Как говорил бейджик. Темноволосая, носик слегка вздернут, а глаза… Разве так бывает? Они улыбались отдельно от хозяйки, но только с глубоко запрятанной печалью. Интересно, я это рассмотрел, или придумал? Глядя на красотку, последнее вполне осуществимо.

– Здравствуйте, – поприветствовала она бархатным голоском.

Её глаза заискрились смешинками, а я, похоже, стоял с открытым ртом, как малолетний идиот. Всё‑таки, брюнетка с небесно‑голубыми глазами, сочетание убойное.

– Кхм…здравствуйте! Мне нужен номер, на пятом этаже, – заранее готовая речь, вспомнилась с трудом.

– Да, конечно, но вот только…вы, наверное, заметили, в городе проблема с электричеством, а наших генераторов, не хватает на лифты. Но вода и свет есть!

– Отлично! То, что нужно. А на счёт лифта, не проблема! Я не лентяй!

– Хорошо! Паспорт, пожалуйста, – произнесла та, улыбнувшись.

– Ах да, извините!

Паспорт у меня был, стронги подсуетились, как, впрочем, и о наличности: рубли, доллары, евро, на любой вкус. Была вероятность того, что на некоторых кластерах, ходят другие денежные знаки и документы, но, стронги уверяли, что она ничтожна.

– Плёткин Артур!? Интересная у вас фамилия! – пропела Алевтина, разглядывая моё лицо, у которого, славяне даже рядом не стояли.

Новая фамилия мне не нравилась. Были подозрения, что это калека Хром, так называемый крёстный, додумался. Кому ещё в голову придёт, назвать Кнута, Плёткиным?

– Какая есть!

– На сколько дней, вы планируете заселиться?

– На два, пожалуй! – ответил я, зачем‑то, обернувшись.

Лысый, так и сидел с газетой, которая не скрывала глаз, похоже он улыбался.

Алевтина заполнила бланк и выдала мне ключи, от 523 номера.

– По поводу завтрака, позвоните в ресторан. Приятного отдыха! – и зачем‑то подмигнула.

Я поблагодарил и улыбаясь как слабоумный, побрёл к лестничному маршу.

– Горячая штучка, правда?

Лысый догнал меня на втором этаже.

– Я уже со счёту сбился, сколько раз к ней подкатывал, с цветами и шампанским, конфетами и другой дрянью, даже с пачкой зелени. Всегда пролёт, дальше флирта не заходит. Я, кстати, Мутант! – закончил он монолог, протягивая руку.

– Кнут! – ответил я.

– Можешь не спрашивать, почему Мутант!? Посмотри на это!

Лысый повернулся профилем, показывая мне, идеальные закругления, что спереди, что сзади, его череп был похож, на большую лампу накаливания, только с носом. С чувством юмора у Мутанта, полный порядок, потому, я спокойно усмехнулся.

– Если хочешь знать, почему я Кнут!? Спроси у крёстного! – на что, лысый усмехнулся в ответ.

– Ты здесь по делу, или просто? – тон, вроде как шутливый, но видно, что вопрос серьёзный.

– Я тебе не конкурент, – ответил я, догадываясь, что Мутант делает в городе. – Пару дней отлежусь и уйду.

Разговаривая, мы не стояли на месте, пропуская спускающихся клиентов гостиницы, постепенно дошли до пятого.

– Это хорошо, что мужик ты прямой! Я тоже отвечу прямо. Как ты уже понял, я тут не в первый раз. Здесь, через пару дней, будет самый разгар веселья. Заражённые появятся завтра утром, и придут не простые бегуны. Вместо мелочи, топтуны и руберы, а зверушки повеселее, будут ими командовать! Так что, если не умеешь летать, уходи вечером, кольцо вокруг города, сомкнуться не успеет.

Я кивнул в знак благодарности.

– Через пару дней, брат!

– Как знаешь, – Мутант улыбнулся. – Кстати…по поводу Алевтины, не обольщайся. Я тут в десятый раз! Она всегда заражённая!

– Спасибо, Мутант!

На что, тот кивнул и направился в противоположную часть коридора, видимо в свой номер.

Закрывшись в пятьсот двадцать третьем, я первым делом позвонил в ресторан и заказал себе завтрак, больше похожий на шикарный обед, а затем, забурился в ванну. Стиральной машинки, увы не было. Так что, постирушки опять вручную, но сначала, горячий душ! Официант постучался минут через сорок, я как раз заканчивал с быстрой стиркой. Подивившись мужику в трусах, который заказал слишком много, он ретировался с тысячной купюрой чаевых.

«Чем заняться дальше?» – задал я себе вопрос, уплетая пюре, с мясной подливкой. Наверное, стоит прогуляться по городу, пока не «жарко», посмотреть на местные высотки, провести рекогносцировку, как говорят военные. Придётся по крышам полазить, чтоб потом без сюрпризов было. В бар, пожалуй, не пойду, в крайний раз, всё странно закончилось. А для начала, пару часов вздремну.

***

В Советские времена, с планировкой городов, сильно не заморачивались. Исключением из этого, является Москва, но я, слава Стиксу, сейчас в другом городе, хоть и миллионник, но намного меньше. Строится квартал, ну или микрорайон, там должны быть, школы, детские сады, отделение полиции и поликлиника, последнее зависит от застройщика и настойчивости городских властей.

Этот город, исключением не являлся. Широкий проспект, который лет пятьсот или восемьсот назад, был обычной дорогой. С востока на запад, река соседствует. В общем, были все условия для создания производства и как следствие, поселения.

Изображая туриста‑зеваку, я довольно далеко отошёл от гостиницы. Центральный район, с домами восемнадцатого века, остался позади, а двадцати пятиэтажные великаны заслоняли солнце. Прогуливаясь, я не упускал из виду людей, градус волнения рос. Что не мудрено, все блага цивилизации пропали, промзона с городской ТЭЦ, превратилась в степь с колючками и кустарниками. Последнее, я услышал от выступающего перед толпой активиста. Народ всё больше кучковался, уже начались мелкие стычки.

На крышу, пожалуй, не полезу. Во‑первых, двадцать пять этажей пешком, во‑вторых, может произойти, как говорила бабка моей бывшей: «Пришёл в дом и поцеловал проём!» То есть закрыто. А шуметь не рекомендуется, народ и так взволнован.

В обратный путь, я пошёл по параллельной улице и через пару кварталов, попал в очень интересное место: слева ФСБ и отделение полиции, а справа, большой охотничий магазин, вход в который, был перегорожен, аж тремя патрульными машинами. У кордона толпились беспокойные граждане.

– Слушай, командир, – обратился к полицейскому, крепко сбитый мужик. – Мне ж только дробь нужна на утку, куплю и уйду…

– А мне пыжи! – добавился плюгавый мужичок по соседству.

– Магазин закрыт! Приходите завтра! – безапелляционно заявил, блюститель порядка.

Как же! Завтра не до пыжей будет, подумал я, чувствуя знакомое давление на затылок.

– А говорил, отлежишься и уйдёшь!

Лысый знакомец, смотрел на меня, из‑под широкополой соломенной шляпы, поглощая мороженное. Задорный взгляд, сочетался с вафельным стаканчиком.

– Я на твоей поляне случайно, – прозвучало как оправдание.

– С чего ты взял, что поляна моя?

Пока мы говорили, я заметил пристальный взгляд, одного из полицейских.

– Как же? ФСБ, полиция, охотничий магазин! Да ты не парься! Мне плевать! Просто гуляю.

– Лейтенант Лесников! Граждане, предъявите, пожалуйста, свои документы! – сухим, казённым голосом, отчеканили справа.

Не понравились мы ему, надо выкручиваться.

Мутант, не проявляя признаков беспокойства, откусил жирный кусок и достав из кармана брюк какую‑то ксиву, ткнул ей в лицо лейтенанта.

– Извините, полковник! – отдав честь, полицейский стушевался.

– Ничего, это ваша работа, – покровительственно выдал Лысый.

– Ваши документы, – лейтенант не отстал. Видно поле действие ксивы на меня не распространялось.

ЧПЫХ…

Сухой треск, и в квартире над магазином, вылетели стёкла. Осколки, тут же осыпались на проезжую часть.

В одном из этих окон, я успел заметить лицо пенсионера, похоже, тот был в шоке. Завизжали сразу в несколько женских голосов, толпа прыснула в разные стороны, а матюгнувшийся лейтенант, потерял к нам интерес.

– Ты что творишь, старый!? – один из полицейских, умудрился перекричать толпу.

Несчастный дед, был похож на рыбу, выброшенную на сушу, пуча глаза, он открывал и закрывал рот.

– Пошли отсюда, – бросил Мутант, разворачиваясь.

Мне ничего не оставалось делать, как последовать совету.

– Запрут в местный подвал, совсем грустно будет, – посетовал он на ходу.

– Твоя работа?

– Кинетика, страшная сила брат! – сказал он, уводя нас с дороги на тротуар.

Новые зеваки, с круглыми глазами, ринулись в сторону происшествия. И стар и млад, всем было интересно.

– А что случилось‑то? – бабуля с клюкой, божий одуванчик, опережая свой вопрос, живенько проскочила мимо.

Размышляя над тем, с чего это мне помогли, я следовал за Мутантом.

– Поверь мне, завтра тут развернётся ад! Но ведь ты и сам не свежак, понимаешь!?– скорее утвердил лысый, бросив на меня короткий взгляд. – Несмотря на это, ты уверен, что сможешь уйти! Так в чём же твоя сила, брат?

В улье, не принято делиться подобной информацией с первым встречным, но Мутант, раскрыл карты первым. Почему бы и мне не показать мелкий козырь?

– Телепорт!

Мы вышли на перекрёсток и свернули направо, а значит, через триста метров, попадём на проспект. Но Мутант, решил по‑другому. Справа, ютилось небольшое заведение общепита, с простым, но аппетитным названием «Пельменная». Туда и направил стопы Лысый, а я последовал за ним.

– Знавал я, одного телепортера… – сказал Мутант, когда мы устроились за столиком.

Людей особо не было. Мужчина лет пятидесяти, с огромным удовольствием запивал бутерброд томатным соком, и пара юнцов, сверкая возбуждёнными глазами, обсуждали насущные проблемы, за бутылкой лимонада.

– Его предел, был в районе ста метров и это, казалось очень круто! – продолжил Мутант. – Но, только два прыжка, после третьего, он даже послать не сможет, не говоря уже о бегстве! А сейчас, я так понимаю, передо мной сидит иммунный, с куда большим потенциалом!?

Его глаза светились любопытством, но отвечать я не стал. Козырь и так засвечен.

– Ну и ладно! – сдался лысый. – Давай лучше перекусим.

Я был не против, после нескольких часов прогулки разыгрался аппетит.

Пельменная не оправдала своего названия. С горячим вышел облом, электричества нет, как и воды. Пришлось как тот мужик, довольствоваться бутербродами.

***

– Чем планируешь заняться? – поинтересовался Мутант, когда мы вошли в холл гостиницы.

– Буду набираться сил, завтра трудный день, – ответил я честно, а затем спросил: – Помощь, требуется?

– Нет брат! Благодарю! Я, как и ты, всегда сам, всегда один! Без обид, – добавил он после паузы. – Я уже не раз накалывался на доверии!

Вынужден был с ним согласиться. Случай с Апостолом, веры в людей не добавил.

Кивнув мне на прощание, Мутант направился к стойке регистрации, рыжеволосая, молодая девушка, сменщица Алевтины, была рада его увидеть.

По девчонке видно, что мужик времени даром не теряет. В прошлой жизни, я бы решил, что это неправильно, не по‑человечески! Девяносто восемь из ста, на то, что она в ближайшие сутки, будет бегать по городу в поисках живого мяса. Мутанту на это плевать! Слишком долго, он тут. Зачерствел…как и я, впрочем. В данный момент, это казалось нормальным.

Размышляя на эту тему, я не заметил, как поднялся на пятый, и только подойдя к двери своего номера, сообразил, что чувствую знакомый аромат. Пахло сиренью. Алевтина где‑то рядом, или другая, со схожим вкусом.

Вопрос снялся, как только я попал в номер. На столе, стояла непочатая бутылка коньяка, рядышком, скромно лежала плитка шоколада, а в кресле, источая аромат сирени, сидела красивая брюнетка. Не сказать, что её поза, была фривольной, но будь на моём месте прыщавый девственник, краснеть ему и потеть! Друган Толян, вынес бы вердикт. Полный комплект!

– Мне страшно! – прошептала Алевтина, слегка поёжившись.

Полный фарш! По законам жанра, я просто обязан её утешить.

– Странные вещи творятся в нашем городе, – продолжила она. – Люди бегают, готовясь к чему‑то! Будто к последнему дню. Я пришла домой со смены, а муж мой, свихнулся, назвал шлюхой и выгнал! Администратор гостиницы, наорал на всех и заперся в люксе с Антуаном, нашим поваром.

Писец!

–Что происходит, Артур!?

Старое имя, резануло слух сродни оскорблению, но задуматься, я не успел. Грациозно, словно кошка, Алевтина встала и подошла ко мне. Рефлекс, на то и рефлекс, чтоб сработать в нужный момент. Я схватил, или лучше сказать сграбастал её в объятия. Такая, тонкая хрупкая, нежная и желанная!

Это ж сколько я на воздержании? Уже и думать начал как поэт! Однако время слов закончилось!

Позднее, когда за распахнутыми окнами стемнело, мы лежали на простынях. Наши тела, не успевшие остыть от любовных утех, обдувало вечерней прохладой. Если бы не подступающая жажда по живчику и не подозрительные звуки на улице, я бы мог почувствовать себя в прошлом. Работа, дом. А если учесть прекрасную брюнетку, чья головка покоилась у меня на груди. «Жизнь удалась!» – так бы сказал Толян.

Но, моего друга тут нет! Где он или когда, неизвестно. Долбанный Стикс, странное и страшное место, глаза на затылке, всегда на стрёме!

– Вы странные!

Приятный, с лёгкой хрипотцой голосок, выдернул меня из раздумий.

– Кто это, мы?

– Ты и лысый, – ответила Алевтина, поднимая голову с моей груди.

– И в чём же странность?

Она села по‑турецки, прикрыв свои прелести простынёй, продолжила.

– Ходите, как сытые хищники среди овец, взгляд, повадки, всё говорит о том, что вы убийцы! Стоит только проснуться голоду и начнётся резня! – Алевтина забавно округлила глаза, словно испугавшись своего умозаключения.

Увы, резня начнётся и без нас! Но вот, слово убийца, меня зацепило. Я на Стиксе не так давно, а со слов Алевтины, на человека уже не похож!?

– Даже фамилии у вас странные! Мутин и Плёткин! Как близнецы, только один лысый, – в её глазах, блеснул весёлый огонёк, с намеком на безуменку.

– Э‑э… мы просто с одной деревни! – нашёлся я с ответом.

На что, Алевтина хихикнула, а затем, вдруг став серьёзной, скинула простыню и устроилась на мне верхом.

– Ты не похож на деревенского. Городской, и бабник! – произнесла она, задорно глядя на меня.

– Хищный бабник! – подытожил я, и принялся её щекотать.

– Ага! Он самый…прекрати… – продолжить не смогла, потому как, зашлась заразительным смехом.

Постепенно, мои движения стали более нежными, и плавными. Алевтина расслабилась, отвечая мне, тем же.

Глава 4

Проклятый мир, Бог покинул это место, или может его изгнали? Но кто?

Отец Дионисий, уже не раз задавал себе этот вопрос, и всегда происходило одно и то же. Он гнал от себя богохульные мысли.

Бога нельзя прогнать, нет такой силы! Бог не бросит страждущих, ибо он и есть милосердие! Но, он может устроить испытание веры! Этот мир, по сути, чистилище, испытание на веру! Только истина, только праведная душа может пройти через него, и выйти чистой.

Отец Дионисий верил. Есть земля, вода, огонь и небеса, есть и Бог! Нельзя верить в землю, в то же время, отрицая существование воды! Ведь это истина! Он избранный! Господь выбрал его, отца Дионисия и он выдержит, станет первенцем, первой чистой душой, прошедшей сквозь чистилище.

Священник знал, что его будущий проводник, этот нехристь Кнут, сейчас в городе. Знал даже куда он пойдёт после. Их пути, благодаря стараниям брата Сервия, совпадают до конца. Потому и не суетился, ожидая его, на западной трассе. Отец Дионисий, решил тронуться на рассвете, лучше опережать Кнута на несколько часов, нежели догонять. В нужный момент, доверие нехристя, уже не будет иметь значения.

***

Проснулся я в одиночестве и какое‑то время тупо пялился на потолок. Еще ночь. Сонных сомнений, в том, где нахожусь, не возникало. Больно уж шумно было за окном, будто видео крутили, со стихийного митинга.

– ГОРОДСКИЕ ВЛАСТИ НЕ СПРАВЛЯЮТСЯ! – прокричал усиленный мегафоном, женский голос.

– ДААА! – проревела толпа.

– ИЗБРАННОЕ НАМИ ПРАВИТЕЛЬСТВО НЕ СПРАВЛЯЕТСЯ!

– ДААААА!

Похоже, пора вставать!

– ВОЗЬМЁМ ВЛАСТЬ В СВОИ РУКИ!

Потратив пару минут на одежду, я выглянул в окно. Площадь перед гостиницей, стала вместилищем для нескольких тысяч человек. Разномастная толпа, волновалась и пестрела факелами, создавая тем самым схожесть с огненным морем. Посреди него, словно остров, высился двухэтажный автобус, он то и служил сценой для оратора.

ТУК‑ТУК…

А это ещё кто? Гостей вроде не жду! Хотя… может Алевтина!?

Быстро достав пистолет из рюкзака, я подошёл к двери и глянул в глазок. Мутант собственной персоной, с улыбкой до ушей.

– Ты ещё здесь братец!? – беззаботно поинтересовался он, входя в номер.

Одет в камуфляж, как и я, за спиной рюкзак, в одной руке монструозная винтовка, а в другой, мелкий зверёк, похожий на кошку с собачей мордой.

– Это у тебя плюшевый мишка что ли? – ответил я, вопросом.

– Тяв‑тяв…

Значит всё‑таки собака! Только совсем уж никчёмная, как игрушка, пряничный окрас, ещё и бантик этот, дурацкий.

– Хе! Не обижай сторожевого пса! – весело воскликнул Мутант, аккуратно и неуловимо ловко, кидая его мне.

– Вав…ваууу…

– М…ь! – ловя зверушку, я уронил пистолет. – Ты что творишь?

Дрожащий комочек тем временем, жалобно заглянул в глаза, а затем, лизнул меня в подбородок.

– Вав…

– Ну всё, он тебя признал. Это для комплекта, Алевтине хотел подарить, – вместо ответа заявил Мутант и направился к двери.

– Э, э… погоди! Что значит признал? Мне эта недоделанная собака не нужна!

– Тяв…

– Ты сейчас о другом думай, Кнут! – ответил он, разворачиваясь в дверном проёме. – Ребят с факелами видел? Революционеры м…ь! Максимум через двадцать минут, ближайшие дома загорятся, а самой первой, полыхнёт гостиница! А потом, они будут бегать с факелами, пока не придут ребятки пострашнее! У тебя своя дорога, у меня своя. Бывай! – сказав это, Мутант скрылся за дверью.

– Постой…

– Тяв…

–Да погоди! Не до тебя сейчас.

– МЭР СБЕЖАЛ ИЗ ГОРОДА!

– УУУУУ, – загудела толпа.

– ЕГО ЖЕНА, ПРЯЧЕТСЯ В ГОСТИНИЦЕ! ДАВАЙТЕ НАЙДЁМ ЕЁ И СПРОСИМ, ГДЕ ЕЁ МУЖ? ГДЕ ЭТОТ ВЗЯТОЧНИК!

– ДАААА!!!

Тут же послышался топот тысяч ног и следующим звоном бьющегося стекла, толпа потенциальных заражённых, ринулась выполнять свой долг.

Этот лысый сукин сын, оказался прав! Вот же гадский Мутант! Заболтал, запутал, всучил зверушку, а самого и след простыл.

Коридор стал заполняться панически настроенными людьми, одни бегали и кричали «спасите», другие, безуспешно тыкали пальцами в смартфоны.

Пора и мне в дорогу.

Посадив собаку на кровать, я принялся паковать рюкзак.

– Тяв…

– Вот же…нежданчик… цыц! – зверюшка присмирела.

И ведь не бросишь. Сама не обратится, вес маловат, но сожрут, как пить дать. Мутант не прогадал, оставив псину на моё попечение. Я не смогу её бросить, воспитание не то. Так что, придётся тащить до ближайшего стаба, к самостоятельной жизни, этот вид не приспособлен. Раскрыв пошире горловину рюкзака, я посмотрел на будущего пассажира.

– Ну давай, как там тебя?

– Тяв…

Собачка не понимала, чего от неё хочет человек.

В породах, я не разбирался, тем более в комнатных. Но догадывался, что это, какой‑то терьер. Глаза вроде умные – но размеры зверя и вид… Острижено всё, кроме головы, этакий мини лев с бантиком на чёлке, способный напугать разве что воробьёв, от ворон придётся спасаться. В общем, без слёз не взглянешь!

– Полезай в рюкзак! – я указал направление рукой.

На удивление сообразила – прыг, и уже внутри.

– Тяв…

– Цыц! Пряник с глазами… Веди себя тихо!

Люди в коридоре, завидев меня, отступали в сторону. Человек с винтовкой, пока ещё внушал им опасение.

– Мужчина! Вы военный?

Дамочка лет пятидесяти, с истеричным голосом, перегородила мне дорогу к лестничному маршу.

– Нет! Я охотник!

Общаться, не было ни времени, ни желания. Помочь им, я всё равно не смогу. Протиснувшись между нервной женщиной и стенкой, продолжил путь.

– Вы куда? – дамочка, не думала отставать.

– На крышу!

На улице прогремела автоматная очередь, внизу, на лестничном марше, послышались громкие визги и причитания.

– Сумасшедшие… Они убьют нас! А‑а‑а….

Послышался топот множества ног. Опережая запах гари, люди ринулись наверх.

Дотянул, мог бы и раньше уйти, без свидетелей. Так можно и под массовое обращение попасть.

– Как же я не подумала? Крыша! Вертолёты! Нас спасут! – с этими словами, нервная дамочка, вцепилась мне в руку. – Я с вами!

Вот же м…ь! Надо как‑то отделаться от неё.

– Хотите выжить, прячьтесь! Закройтесь в номере, залезьте под кровать и ждите.

Оттолкнув её, я поднялся на последний пролёт, к счастью, дверь была не заперта.

Город умирал также, или почти также, как и множество раз до этого. Ближайшие здания, уже полыхали. Обезумевшие люди, носились по улицам с факелами, гоняли на машинах, без жалости сбивая себе подобных, кричали, плакали, стреляли. Город быстро наполнялся особой какофонией улья.

Вот она, ужасная сторона Стикса – смерть, во всей своей неприглядной красе. Глядя на это, часть меня, сжалась от боли, такого быть не должно! Не знаю, кто придумал, этот адский аттракцион, но очень надеюсь, что он сдох и душа его мучается, в месте похуже этого.

Ну да ладно, терзания оставим на потом, надо двигаться.

–Верртолёёёт! Урра!

Выскочившая за мной женщина, заметив стрекотавшую вдалеке, летающую машину, резво поскакала по крыше. Не заметив препятствие, в виде тянущегося по всей крыше кабеля, споткнулась и покатилась кубарем. Следом за ней, на крышу повалила толпа постояльцев.

– Коридорный свихнулся! Он меня покусал! – завопила одна из женщин, демонстрируя покалеченную руку.

– Урррр…

Увы, но споткнувшаяся дамочка, уже не радовалась вертолёту, ликовал взявший верх паразит. По‑звериному крутнувшись на месте, она вскочила и уставилась на нас.

– Мама… больно!

Из толпы, в мою сторону, выбежал мальчонка, а за ним, видимо бывшая мама. Это стало своеобразным сигналом. Первая обратившаяся, сорвалась в сторону ребёнка, толпа начала урчать и набрасываться на ещё не состоявшихся заражённых. Не раздумывая, я схватил мальчонку и прыгнул по памяти.

***

На руках, тихонько хныкал ребёнок, а я, глядя на запад с высоты двадцати пятиэтажного здания, обдумывал дальнейшие действия.

То, что у моего дара, появилась новая грань, это хорошо! Но как быть дальше? Теперь, у меня есть собака и ребёнок, не достигший критической массы. Клепан как‑то говорил, обращения в заражённые, можно ожидать, после пятнадцати, в редких случаях восемнадцати килограммов. «Хищнику» в рюкзаке, это не грозит, хоть обкормись! А вот мальчонка… даже не знаю, весов у меня не было, навскидку же, он весил по более десяти! Может иммунный!? Или ещё не созрел? Гадать бессмысленно. Он в любом случае пойдёт со мной. А время покажет.

Присев на край парапета, я попытался поставить ребёнка на ноги. Получилось с первой попытки. Мальчик встал и тут же закрыл заплаканное лицо ладошками, демонстрируя мне, покусанное запястье.

В этой части города, народу было меньше, бегали, кричали, но не так, как в центре, да и высота сказывалась. Но вот урчание матёрых, не скроет никакая высотка. Гости прибыли, голодные и зубастые.

– Тебя как зовут?

Молчит. Но хныкать перестал.

– Меня бояться не нужно, бойся тех, кто урчит внизу! Увидят, поймают и сожрут!

Как бы это жёстко не звучало, но пацану пора взрослеть! Детей у меня не было, так что, придётся будить дремлющие инстинкты, дабы найти с мальчишкой общий язык.

– Я Кнут! Можешь называть так, ну или просто дядя!

Парень опустил руки. Лет трех, может и больше. Глаза красные от слёз, страх и растерянность, но во взгляде, чувствовалась толика упрямства.

– А мама?

Закономерный вопрос, для ребёнка.

– Её нет!

Опять потекли слёзы, просто, без плаксивых гримас.

– Мама… плохо посмотрела… некрасивыми глазами, укусила меня… стало страшно, и я убежал, – его голос, едва не срывался на плач.

– Это была не мама!

–…папа говорил, – мальчишка сделал вид, что не услышал. – Когда его не станет, я должен защищать маму…а я убежал…

– Ты молодец! Сделал как надо, правильно! Монстр, который был вместо мамы, разорвал бы тебя и съел!

Мальчишка зажмурился и тихонько захныкал.

Похоже, что‑то стало доходить.

Я облегчённо вздохнул. Он не топочет ногами и не ревёт белугой – это уже огромный плюс! У парня был хороший отец, хоть и не долго, но фундамент для будущего мужчины, заложить успел.

Поднявшись с парапета, я взял мальчишку за руку и отвёл подальше от края.

Надо его отвлечь. И способ есть!

– Присядь тут!

Он подчинился.

– Тяв‑тяв…

– Тихо пряник! Нам тут гости не нужны!

Пёс притих, прижав мультяшные уши к голове, осторожно приблизился к ребёнку. Тот в свою очередь, бездумно почесал его за ушком.

Пусть пока налаживают отношения, а мне, нужно кое‑что обдумать.

Есть одна проблемка, моя семья, неожиданно подросла. Ребёнок, собака, для полного счастья, только жены не хватает! Калёный в мешке! Каким он тут боком, вообще? На хрена я его тащу? Скажите на милость! В общем, то, если не загружаться моральной стороной дела, это не проблема. Скинул его вниз и всё, благодаря дару, это легко проделать. Но я, так не могу. Уж не знаю, в силу ли своей агрессивности, или неадекватности, Калёный меня выручил, сам того не зная конечно. Но факт, остаётся фактом. Не привык я людей использовать, не по‑человечески как‑то! Отпущу его, а там, будь что будет.

Бросив взгляд на своих пассажиров, я повернулся к западному парапету. Было темно, практически сплошная облачность, свет, от пожаров и фар редко проезжающих машин, не особо справлялся. Урчание, крики и плач, слились в одну тональность.

Да будет так!

Материализовавшись на западном краю крыши, Калёный тут же исчез, чтоб появиться рядом с мальчонкой. Тот, не обратил на нового персонажа никакого внимания. Глядя в никуда, он сидел в обнимку с собакой. Не прошло и доли секунды, как клокстопер, стоял рядом. Угроза, ненависть, кровожадная злоба, став практически материальными, повисли, между нами. Но он не нападал, сощурив глаза, взирал на спокойно сидящего меня.

– Мне кое‑что непонятно! – начал Калёный, в своей угрожающей манере. – А когда, я чего‑то не понимаю, льётся много крови!

– Спрашивай! – произнёс я, не своя с него глаз.

Сомневаюсь, что смогу противостоять сильному клокстоперу, но опыт прожитых лет, твердил, Калёный не нападёт. Потому и не дёргался.

– Я знаю, где мы! Это, мой родной город! Вопрос в другом, как? – судя по голосу, он начал успокаиваться. – Минуту назад, я порешил пятерых упырей… муры, скорее всего! А за секунду до того, я выходил из бара… какого хера происходит? – взорвался было он, и тут же взял себя в руки. – Отсюда, до Холмогоров, неделя пешком! А мы здесь…

– Неделя и прошла, вернее, чуть больше! Но не суть, – перебил я. – Дар у меня такой!

– Только не говори, что управляешь временем! – смотрел он, однако с подозрением.

– Нет, всё проще. Это пространственный карман!

Калёный молчал, переваривая информацию. Понять можно, звучит–то, невероятно. Потенциальный враг, заявляет, что неделю держал его в кармане, как такое возможно? Текли секунды, взгляд клокстопера перестал быть подозрительно враждебным. Став просто враждебным, с примесью некой обреченности.

Поверил! Не мудрено – это Стикс!

– Всё сходится, – произнёс он. – Но почему именно здесь? Ты бы мог скинуть меня заражённым! – сказав это, Калёный махнул головой вниз.

Вот она, инерция мышления, он судит меня по себе, как бы сам поступил, в подобной ситуации. А вообще, ведёт он себя странно, борзо, но не так, как в баре. Не верю, что без поддержки Калёный стал ручным, не тот типаж.

– Не я начал! Забыл?

– Да ладно, это просто бизнес, – он даже ухмыльнулся. – Постращал бы маленько, может морду набили бы. Сейчас‑то я вижу, что это бесполезно. Не прокатило, ну и хрен с ним! Ты лучше скажи, как выбираться собираешься? – сменил тему Калёный, после короткой паузы. – В этом городе, проживает, больше трёх миллионов. Твари, уже идут сплошной волной и двадцать пятый этаж, не спасёт!

– За меня не переживай, выберусь!

Клокстопер посмотрел на ребёнка с собакой, затем снова на меня, во взгляде просматривалась ирония, почему‑то напомнившая Клепана.

– Ты же не просто так, меня выпустил! – начал он. – С хитрожопым Чернокнижником всяко пообщался, знаешь, где и что, за меня могут дать!?

Я кивнул.

– Так чего ты хочешь? – вопрос закономерный. – Две жемчужины, вместо одной?

– Нет, жемчуг мне не нужен… точнее нужен, но не так!

Ну и как же сформулировать, чтоб меня лохом не считали!?

– Ты не сделал мне ничего плохого, даже помог, сам того не понимал конечно, но не суть! Для меня, ты лишний груз, в прямом смысле. Нужно пить больше живчика, уходит больше сил! К чему это? А убивать, просто чтоб избавиться, не в моих правилах! Лучше отпущу. Если для тебя проблема покинуть город, выведу, оставлю, где скажешь. Такой ответ, устраивает?

Калёный задумался, впрочем, ненадолго.

– Больно уж совестливый ты!

Ну вот, всё‑таки лох!

– Стикс таких любит, – вроде как примиряющее, продолжил Калёный.

– Говоришь так, будто это живой организм.

– Так и есть! Одной рукой приласкает, а другой прихлопнет. И неизвестно, когда какого действия ждать!

– Рр…тяф…ррр…

Пёс дал о себе знать неожиданно громко. Вырвавшись из рук мальчишки, он сжался в комочек, уменьшив и без того скромные размеры.

– Цыц Пряник…

– Не ругай пса, он предупреждает, – вступился клокстопер.

В этот момент, на противоположном конце крыши, что‑то треснуло, затем хлопнуло и через секунду, стало понятно, в чём причина.

– УРРРРХ, – прозвучало это громогласно, почти по–хозяйски.

А в недалёкой темноте, возникла ещё более тёмная, трёхметровая фигура.

– Вот и первая страшная ласточка, через пять минут, здесь будет не протолкнуться, – с обречённой весёлостью, произнёс Калёный. – У меня к тебе предложение, проведёшь меня в Горис, а затем выведешь, по цене договоримся! Но сначала, надо свалить, я силён, но не всемогущ!

– Поговорим потом, – ответил я, хватая в одну руку Пряника, а другую мальчонку.

– Мне интересно, как ты будешь выпутываться?

Заражённый, судя по всему, был особью расторопной, не всякий дорастает до матёрого рубера. Подгоняемый инстинктом, он взял старт, не хуже тунисского спринтера. До Каленого, который вёл себя совершенно беззаботно, оставалось метров шесть.

– Чего тянешь? Он же нас…

Глава 5

Калёный испарился как чеширский кот, с улыбкой. А я, прижав покрепче пассажиров, посмотрел на запад, туда, где линия горизонта, ещё подсвечивалась тонкой линией заката.

Далеко, очень далеко, на такое расстояние, я не прыгал. В памяти вдруг всплыли слова школьной географички: «Горизонт – это мнимая линия, которая удаляется по мере приближения». Сейчас приблизим…

Прыжок.

У меня будто петарда в голове взорвалась, боль настолько сильная, что зрение почти пропало, но осязание некуда не делось. В ушах свистел ветер. Я падал!

– Мать т…– ругательство потонуло в шуме ветра.

– Мамааа…– кричал мальчишка.

– Ууу…– поддержал нас Пряник.

В отличии от счастливчика Калёного, пассажиры, видели и чувствовали всё.

Нет, нет… сосредоточься – падение нас точно убьёт!

Я безуспешно попытался напрячь зрение, но подо мной, проглядывалась, только тёмно‑серая муть. Резь в глазах и потоки воздуха били немилосердно.

Пряник беспрестанно подвывал, но вырваться не пытался, словно понимая, так точно не выживешь.

– Мне страшно, – крикнул ребёнок и уткнулся лицом мне в грудь.

Мне тоже парень, хорошо хоть сознание не потерял, прыгун за горизонт м…ь!

Секунды таяли, я уже чувствовал неминуемое столкновение. Но тут, картинка изменилась. В темноте, куда не глянь, вырисовались пышные и округлые островки, как облака.

Деревья…

Я обрадовался, хоть какому‑то ориентиру. Это значило, что конец близок, конец во всех смыслах.

Может прыгнуть прямо в листву? Так хоть инерцию погашу! Решено!

На долю секунды, стало чуть светлее, возможно виной тому прогал меж облаками, в него заглянула яркая звезда, осветив, сплошное серо‑зелёное море. Нет, не совсем сплошное. Узкая полоска, уходящая к линии всё ещё далёкого горизонта.

Вот оно! Надеюсь, сил хватит.

Прыжок.

Инерция всё же уложила меня на асфальт, сгруппировавшись в последний момент, я сумел избежать удара головой. Не знаю, насколько это помогло, боль была такая, что казалось, голова вот‑вот треснет. Распластавшись на дороге, я расслабил хватку. Пряник тут же радостно запрыгал, тихонько тявкая при этом.

– Тихо, – прохрипел я, удивляясь сухости во рту.

Мальчишка откатился в сторону и уселся. Темнота это, или зрение подводило, но видел я, только нечёткие очертания. Осталось ещё одно, Калёный.

– …Сожрёт… – в ночной тишине, голос клокстопера, прозвучал как гром, средь бела дня.

– Не ори! Не в стабе!

Но тот и сам понял, что после кишащего тварями миллионника, многое изменилось.

– Извиняюсь! Но к такому, не привыкнешь, – сказал он шёпотом. – Сколько дней в этот раз?

– Дай живца, руки не слушаются!

Стыдно признаться, в данный момент, я был абсолютно беспомощен. Почти ничего не видел и двигался с большим трудом. Самое время, для проверки Калёного.

– Твоё предложение ещё в силе? – спросил я, после нескольких больших глотков.

– Да! Но я не знаю где мы? Если не забыл, разговор был про Горис!

– Помню, с того момента, прошло всего несколько минут, – живец, действовал исправно.

– Минут?

Калёный, умолк задумавшись.

– Так ты телепортер!? Тогда ясно!

– Дядя, у тебя кровь, – подал голос мальчик.

– Знаю парень, – я не придавал особого значения, тёплой влаге на губах, кровь шла носом.

Сделав попытку подняться, я улёгся обратно.

– Надо убраться с дороги.

– Погоди минуту, – вмешался Калёный. – Поправим тебе здоровье.

Присев рядом, он задрал мне рукав, что‑то щёлкнуло, и я почувствовал укол.

– Ред‑спек, – пояснил клокстопер. – Плата за дозу, исчисляется жизнями иммунных. Но риск оправдан, эта дрянь творит чудеса.

Я знал, что ред‑спек, готовиться из содержимого спорового мешка, того монстра, название которого, нельзя произносить вне стаба. Тварь‑тварей, вершина местной пищевой цепи. Заражённые питаются иммунными, те из них кому повезло, дорастают до элиты, казалось бы, вот она верхушка! Нет никого, быстрее и смертоноснее! Ан нет, есть нечто, в разы смертоноснее, тварь настолько же редкая, насколько чуждая, для нашего восприятия. Говорят скреббер, это то, что осталось от местных зверушек – исконный обитатель Стикса. Так вот, этот абориген, страсть как любит поживиться свежей элитинкой. Сожрёт то он любого, но вот, пяти‑восьмиметровые, перекачанный уроды, для скреббера, всё равно, что редкие моллюски для земного гурмана – вскроет скорлупку и будет смаковать.

– Спасибо! – поблагодарил я, чувствуя, как на месте укола, зарождается огонь.

Калёный был старым иммунным, не стал расхолаживаться, подхватив меня под руку, он направился в лес.

– Не отставай, парень! – не оборачиваясь, обратился я к мальчишке. – Теперь ты с нами!

Подгонять Пряника, нужды не было, пёс и без того семенил под ногами.

Мой бывший враг, я на это надеялся, оказался прав. Спустя пару минут ходьбы сквозь густой ельник, я уже передвигался самостоятельно и настолько шустро, что Калёному пришлось меня осаживать. Мальчишка, шёл рядом, не выказывая даже малейших капризов. Возможно, сказался шок, от потери матери, если он, конечно, это понимал.

– Как далеко мы от города? – спросил клокстопер, когда мы выбрались на небольшую полянку. – Слишком тихо, так быть не должно!

– Не знаю, я прыгнул на закат!

Посмотрев на меня, Калёный остановился.

– Мы летели! – вмешался мальчик.

– Нет парень, мы падали! Повезло, что стало чуть светлее, я разглядел дорогу, прыгнул ещё раз.

Сам не знаю почему, я выложил практически все козыри, теперь, несостоявшийся враг, но и не друг, знал, чего от меня ожидать.

– Получается, ты посмотрел на запад, и портанулся куда глаза глядят?

– Примерно так, – подтвердил я.

– Да ты псих!.. Везучий псих! – добавил он, чуть помолчав.

Добавить было нечего, я и сам понял, насколько сильно рисковал, можно было прыгнуть на ближайшую высотку, нет же, та, бесшабашная часть меня, была уверена, что справиться, вот и толкнула на безрассудство.

– Телепорт с карманом, имбическое сочетание, – выдал Калёный, усаживаясь под дерево.

Мальчик, чьего имени, я так и не узнал, подхватил снующего под ногами Пряника и последовал примеру старшего.

– Вот только умения, ни разу не боевые! – добавил я.

– Ты прикалываешься? Да за один такой дар, даже в два раза слабее твоего, любой рейдер душу заложит! Не боевой, ха… ты ведь как‑то добрался до Холмогоров? А окрестности стаба, тихими не назовёшь! Лупарь тот же, старый иммунный, резкий как понос, больше дня в стабе не сидел, всё по рейдам, да в одиночку в основном. Не говори мне, что завалил его, в честном поединке! Лупарь так не умеет. Эти два дара, по любому тебя выручали и не раз.

– Да, было. А разве твой дар не лучше? – переведём тему, а то всё про меня, да про меня.

– Шестнадцать секунд, мой предел на сегодня, – признался Калёный.

Сначала, я подумал маловато, неужто врёт? Но затем вспомнил, что он сотворил в белазе, тогда, и пары секунд не прошло.

– За это время, да с твоими талантами, можно небольшую роту положить!

– Можно, – согласился клокстопер. – Но по истечению шестнадцати секунд, я буду выглядеть, как ты часом ранее.

– А второй дар? – информация лишней не бывает.

Калёный какое‑то время молчал, видимо взвешивая все за.

– Разновидность дара снайпера, только без оружия. Могу кинуть предмет, до двухсот грамм, на расстояние до ста метров и попаду туда, куда планировал.

– Круто! В сочетании с клокстопером, это пушечный снаряд!?

– Вижу, фишку ты сечешь! – отметил Калёный усмехнувшись.

Разговор у нас интересный, теперь про дары знаем, а такая информация, кому попало не выкладывается. Я‑то, понятно, иду к цели и возвращаться не собираюсь. А вот Калёный, неужели так быстро меня просчитал? Хотя, чего уж там, на моей простой нерусской морде, всё написано. Он хочет, чтоб я ему доверял, значит, предложение будет серьёзным! А можно ли доверять? Многочисленный пьяные стычки, из прошлой жизни, кое чему научили. Калёный, казался мне прямым и смертоносным, как граната, выпущенная из моего подствольника. Ну вот не заложено в нём двуличия, не видел я этого.

– Я выдернул тебя с насиженного места, где было всё налажено… ты разве не должен стремиться назад? Вот я к чему, – внесём ясность.

– Многое из того, что рассказали про меня в баре, правда, – начал клокстопер. – Но не всё! Я там далеко не главный. Есть теневые дельцы, которым невыгодно светиться, для того есть я! Уверен, что и суток не прошло, как мне нашли замену. Так что, дорога назад, заказана… да и не хочу я этого, надоело… Калёный то, Калёный это. В общем, главный злодей в стабе, это я! А репутацию, сам понимаешь, нужно поддерживать.

Выложив мне свою версию, он поднялся и отойдя в сторону, уставился в прогал меж деревьями, туда, где сквозь жидкие облака, заглядывала чужая луна.

– О делах потом, – сказал он, не оборачиваясь.

Вдруг что‑то громко забурчало, и мы оба посмотрели на мальчишку.

Похоже, пора перекусить, заодно и познакомиться.

Калёный был пуст, на момент нашего знакомства, он выходил из бара. Про ребёнка и говорить нечего. Остался только мой рюкзак. Скинув его, я достал две банки тушёнки, но посмотрев на мальчишку с собакой, достал ещё одну. Пряник, тут же оживился, спрыгнув с рук ребёнка, он забегал вокруг банок, будто хозяйка, кормила его строго тушёнкой. После ресторанного разнообразия, импровизированный стол, выглядел слабовато, но тут, уже ничего не поделаешь.

Не говоря ни слова, Калёный достал нож, тот самый, которым резал глотки, вспарывал животы, горе охотникам и с такой же лёгкостью вскрыл жестянки. Кушать подано.

– Так как тебя зовут, парень? – спросил я, когда с поздним ужином или ранним завтраком, было покончено.

– Женя, – ответил тот, слегка смущённо.

– Голова болит Жень?

– Да! И живот тоже.

– Он иммунный!

Вставил Калёный, пряча свой нож, который использовал вместо ложки.

Хоть какая‑то ясность.

Порывшись в рюкзаке, я достал маленькую бутылочку лимонада, слил половину и добавил живчика.

– Пей! Это лекарство!

Ребёнок подчинился. По‑детски сморщился, но несколько глотков сделал.

– Гадость, знаю, но от твоей болезни поможет!

Какое‑то время, я думал с чего начать, как объяснить ребёнку, что он на Стиксе, и детству конец!

– Скажи мне Женя, мама с папой, читали тебе сказку про Элли и железного дровосека?

– Папа читал! – оживился мальчик.

Но быстро потух, видимо вспомнив, что папы давно нет.

– Расскажи мне немного, – попытался я, отвлечь мальчика.

– Там ещё были, Страшила, трусливый лев и Тотошка, – при упоминании собаки, Женя погладил благодарного Пряника, по загривку.

– А Элли? Как она с ними познакомилась? – нужно было вывести мальчишку в нужное русло.

– Ураган, унёс её в волшебную страну, вместе с Татошкой! Элли добрая и храбрая девочка, она помогла своим друзьям.

Пересказывая нам, волшебника изумрудного города, мальчик успокоился и даже местами улыбался, вспоминая как папа, зачитывал интересные моменты. Отец, для ребёнка значит очень многое, я знал это по себе.

Ночной лес, жил своей жизнью, такой же, ничем не отличающейся от земной, где‑то далеко, угукал филин, стрекотали ночные насекомые, а мальчик, всё говорил и говорил.

– Гудвин потом помог Элли, вернуться к маме и сам тоже… – Женя, пересказав нам, почти всю сказку на одном дыхании, вдруг замолчал.

– А что стало со Страшилой? – вставил вопрос Калёный.

Вовсе он не отмороженный, зачерствел, как и все, не более.

Мальчик, ещё немного помолчал, а затем, поднял тему, к которой, я его подталкивал.

– Дядя!? Мы были на крыше… а потом, оказались в другом месте… и ещё мы летали! Это же волшебная страна, да?

Как ответить? Скажешь правду, без всяких прикрас, отдалится, замкнётся, чего доброго. Можно соврать, поверит, ребёнок всё‑таки. Но так нельзя. Лучше, раскрашу чёрно‑белую правду.

– Этот страна, называется Стикс! Тут есть, добрые и злые, и даже плохие. А главное, монстры, если не будешь вести себя осторожно, тебя сожрут! – Женя, которого уже следовало окрестить, поёжился при последних словах.

А Калёный, наблюдал за нами, с грустью в глазах.

– Я уверен, что тут есть Гудвин со Страшилой, Элли и железный дровосек, даже трусливого льва с Татошкой, можно найти, – при этих словах, Калёный кивнул с едва заметной улыбкой.

Мальчишка слушал меня с открытым ртом и глазами полными надежды.

– Чтобы найти их, ты должен стать большим и сильным, сильнее нас. Смотри!

Я взял в руки винтовку и тут же переместил её в карман. Мальчик ахнул, не ожидая такого.

– А я…а я, тоже так смогу? – зачастил переполненный чувствами ребёнок.

– Я этого не знаю! Может да, а может научишься чему‑то получше!? Как дядя Калёный, например. Покажи! – обратился я, к клокстоперу.

А тот, похоже, был рад такому, исчезнув, он появился, с противоположной от ребёнка стороны и осторожно, чтоб не напугать, коснулся его плеча.

– Ай! – воскликнул он, в полный голос.

Пришлось шикнуть и приложить палец к губам.

– Не забывай, рядом могут быть монстры… Осторожность, если хочешь вырасти большим и сильным. Испугавшись, ребёнок закрыл рот ладошками. Но надолго его не хватило.

– Дяди! Вы волшебники?

Калёный наслаждался ситуацией. Кто бы мог подумать?

– Нет Женёк, настоящие волшебники сидят в стабе, так здесь город называется, а я и дядя Кнут, просто ученики. Хочешь стать таким же? Или даже сильнее!?

Мальчик часто закивал, сверкая восторженными глазами.

– Тогда сделаем так. Сейчас ты ляжешь спать. Так нужно, чтобы быть сильным, – настоял клокстопер, заметив разочарование на лице мальчишки. – А утром, мы тронемся в путь!

– А куда пойдём? – сна ни в одном глазу.

– Как куда? В большой стаб! Ты же не против?

После рассказа о волшебниках и нашей демонстрации, вопрос был не уместен, ребёнок за, руками и ногами.

– Вот и отлично! – подключился я. – Но, прежде чем уснёшь, нужно придумать тебе новое имя. Меня и дядю Калёного, раньше звали по‑другому.

– Правда? – мальчик посмотрел на клокстопера.

– Правда! – подтвердил тот. – Если останешься Женей, волшебство может не сработать!

Имя, это важно. Говорят, как корабль назовёшь, так он и поплывёт. Я не доверял этому утверждению полностью. И не утверждение это вовсе, просто, народная мудрость, к которой принято прислушиваться. Поступлю, как всегда, по‑своему!

– Тебе понравилось летать?

– Да! Это круто! – он уже забыл, как было страшно при падении.

– Давным‑давно, жил один смелый и умный мальчик. Он был известен тем, что научился летать. А звали его Икар…

Будем надеяться, что настоящую историю про Икара ему не расскажут.

***

К тому времени, когда Калёный решил поговорить о деле, мальчишка уже мирно спал и, судя по счастливому лицу, сны были без монстров.

– Ещё не передумал с помощью? – спросил он, усаживаясь на поваленное дерево.

– Горис по пути, тем более, это не бесплатно!?

– За оплатой, дело не встанет! – ответил Калёный, на мой вопрос. – А для начала, хотелось бы знать. Куда ты идёшь? Если не секрет конечно!

Вопрос справедливый, он хочет мне доверять, но кое‑что мешает.

– Я иду в пекло, в самую густонаселённую часть.

Калёный молчал, видимо ожидая продолжения.

– Не знаю, почему и что меня ведёт, возможно, это какой‑то дар. Я даже дорогу вижу, – я указал пальцем, на свою голову. – Были предложения остаться в стабе и ещё кое‑где. Но не могу, не моё это, ноги сами ведут.

– С сектантами общаться не приходилось?

К чему этот вопрос?

– Нет, но те, которых ты убил, как раз и везли меня к ним, их главный, Козырь рассказал, злорадствуя при этом.

– Козырь? Так это его кодла была?! – Калёный, искренне удивился.

– Представились честными охотниками.

– Ха! Муры они конченные, черти позорные! Охотники м…ь! Ладно, хрен на этих неудачников, везли, но не довезли же?

– Нет! Ты мне как раз и помог.

– Хорошо, – он задумался. – Кто твой крёстный?

– Хром! – информация не секретная.

– Имя не частое, но и не редкое… слыхал я, про одного бессмертного. После стычки с мурами, от него только голова осталась… говорящая. Выжил! А звали его Хром… и он из стронгов!

Я кивнул.

– Так… мало того, что ты от стронгов ушёл, так они тебя ещё и отпустили!?

Я промолчал.

– Говорят, с тамошними внешниками, неприятность произошла. И не сказать, что те лохами безземельными были, своя база, да что там, практически крепость. И тут пуф! – он изобразил, что‑то вроде раскрывающегося бутона. – Их нет! Не слыхал?

Быстро, однако, слухи расходятся, вроде только Чернокнижнику говорил.

– Да, ходит такой слушок, – ответил я, нейтрально.

– Пойми меня правильно, я должен знать, с кем иду на дело. А с твоим возможностями… – дальше была многозначительная пауза.

Ему хватило знания о моём крёстном. Сложил дважды два и получилось, что я спалился.

– Ладно, хватит домыслов, – я поднялся, чтоб поправить свою куртку на спящем Икаре. – Рассказывай, что за дело?

Калёный не стал спешить. Достал трубку, кисет, тем самым, напомнив моего деда. Тот любил вечерами потянуть табачок, травя при этом байки, из своего прошлого. Но когда клокстопер раскурил свою трубку, я понял, что ошибся, это был не табак.

Писец! Мало того, что он нарушил одну из главных заповедей рейдеров. Не курить вне стаба, так это ещё и трава.

– Есть у меня один должник в Горисе. Долг скажу тебе, неоплатный…

– Надеюсь это не Кобальт? – перебил я, наблюдая за его манипуляциями с трубкой.

– С ума сошёл? – совершенно искренне возмутился Калёный. – Этот упёртый грузин и в пекле достанет! Нет у него, ни должников, ни врагов, он их как вид, уничтожил. Хотя…один жив, но положение его незавидное и заметное. Хе‑хе… в общем сам увидишь, как к стабу подойдём.

Он наконец докурил свою отраву и вытряс трубку. Если по ветру будет заражённый, то он знает, где нас искать.

– Тот чел барыга…старый, прожженный, много талантов. Один из них, подчинение. То есть, ему нужно только заглянуть тебе в глаза. Раз, и ты уже верный соратник. Ненадолго правда, примерно раз в десять, двенадцать часов, нужно обновлять.

– Круто, конечно, но как к этому барыге подобраться? Ты же не благодарить его собрался!?

–Ха! Как только эта тварь, попадётся мне на глаза, тут же рухнет с перерезанной глоткой и выпущенными кишками!

На миг Калёный преобразился, словно впитал в себя, рассеянную вокруг энергию, и стал тем отморозком, которого, я впервые встретил в баре. Но маска, теперь было понятно, что это не его настоящее лицо, быстро спала.

– Много задолжал? – было интересно, дело в деньгах или в чём‑то другом.

– Говорю же, долг неоплатный! Нет на Стиксе и не в одном из других миров, будь их хоть триллион, того, чем можно его перекрыть…

Клокстопер замолчал. Догадываясь, какого рода долг, я не стал его подгонять.

– Пять лет назад, мне охренительно повезло. Впятером мы пошли на того, кого нельзя называть вне стаба, завалили без потерь, и жемчужин было, столько, сколько нужно. В общем, одна пруха… Ребята употребили жемчуг сразу, я же оставил, она была не для меня. Вернулись в Горис… И всё было бы нормально, если бы, я тогда прислушался к своей чуйке, и пошёл сразу домой…нет же, потянуло в бар, захотелось повеселиться, снять напряжение. Попёрло‑то, не по‑детски!

Он будто оправдывался передо мной. Даже возникло чувство, что Калёный рассказывает эту историю впервые.

– Мы с парнями, по паре бокалов пива опрокинули, когда к нам Смак подсел, подручный Тритона, того самого барыги. И ведь знал падаль, что жемчужина, только у меня осталась. Предложил пообщаться в вип апартаментах. Я особого значения не придал, подумаешь поговорить хочет. Сказал своим, что через пять минут вернусь и пошёл со Смаком.

Калёный опять замолчал. Взяв в руки трубку, покрутил её, подумал и сунул обратно в карман.

– В апартаментах, нас ждал Тритон. Стол ломился от деликатесов, редких даже для Стикса вин и коньяков. Выпили, закусили, затем он поинтересовался, как дела в семье…сука…и только потом, перешёл к делу. Ценник, я тебе скажу, слегка удивил. За жемчужину, Тритон предложил, дом в элитном районе, БТР вместе с гаражом, на третьем кольце, десять красных жемчужин, двадцать чёрных, грузовик огнестрела с боеприпасами и ещё, кучу полезных для иммунного мелочей.

– Но ты не согласился!?

– Конечно, нет! – сказано было, с усталым безразличием. – Предложи он мне, хоть стаб, в безраздельное владение, я бы отказался… в обычной ситуации, хватило бы и дома в элитном районе. Стаб с шестидесятилетней историей, первое кольцо, вокруг, дома крупных шишек, абсолютная безопасность. Но на тот момент, я не знал, что предложение Тритона, полное фуфло! И про дар этот, тоже не знал! Он не собирался платить! Урод, сделал вид, что расстроился, а затем, заглянул мне в глаза. И я, отдал ему жемчужину. Часть меня кричала, ты чё творишь? А вторая, более сильная половина, говорила, всё правильно! Так будет лучше! Осознавая всё, но не смея сопротивляться, я вернулся к парням, выпил бокал пива и пошёл домой…Грету, свою жену, я убил на пороге… Она как обычно, после рейда, прыгнула на шею… но не долетела, упала мне под ноги, обрызгав кровью с головы до ног.

Писец!!!

– Её глаза…никогда мне их не забыть, любовь, нежность и непонимание… будто, я просто пошутил, извинюсь и всё закончиться, – ком в горле, мешал ему говорить. – Сынишку, это для него была жемчужина, я зарезал в кроватке… Он спал…

Как жить, после такого? Или, для чего?

– Потом, я воткнул нож себе в грудь…тут произошла осечка, чувство самосохранения, или дар Тритона дал сбой, не знаю, короче в сердце, я не попал. Очнувшись через несколько часов, я всё вспомнил и первым делом, захотел доделать, то, что не получилось по приказу Тритона, совершить самоубийство. Но в последний момент, жалость к себе отступила, пришла злость! Появился смысл жить. Я заметался по опустевшей квартире, в поисках нужного оружия, чего‑нибудь дальнобойного, потому что, близко к этой мрази не подберёшься. Но слава Стиксу, который, возможно, и спас меня ночью, здравомыслие взяло верх. Я понял, что ничего не могу сделать, по крайней мере сейчас, а если останусь в квартире и вызову милицию, то уже вечером, окажусь в кормушке привратника. Судьи у Кобальта, на расправу быстры, только дело дай, долго не разбираются…

Икар, в обнимку с Пряником, смотрели по десятому сну, признаться, я им даже позавидовал. При взгляде же на Калёного, эти мысли пропали. Человек культивировал чувство мести, долгие пять лет, ожидая нужного момента, и он настал. Дело встало за мной, да или нет?

– Уверен, что его ещё не прибили? Думаю, врагов у него не мало!

– О‑о, тут не сомневайся. Мразь жива и процветает! Глаза и уши в Горисе остались, регулярно мне докладывают.

– Тогда пойдём и завалим!

Показалось, что Калёный облегчённо вздохнул, видимо сомневался, соглашусь ли, дело, судя по всему, не простое.

– Поверь, я живу только благодаря этой мысли, – выдал он, чуть ожившим голосом. – Но это, не так просто. У него особняк на первом кольце и упакован он, как настоящий форт.

– Но ведь у тебя есть план?

– Да! В особняк, попасть не реально…

«О чём вообще разговор? Я же могу прыгнуть!» – подумалось мне.

–…только нужные и полезные люди, мы с тобой, в эту колоду не попали. Одно исключение! Есть у Тритона слабость – бриллианты! Он даже местного дьявола примет, если у того, будет мешочек с этими камушками.

– Для чего они ему? На Стиксе, это не большая ценность!

– Этого я не знаю, – честно ответил Калёный. – Копит, может вместо стразиков подушки расшивает, или просто суёт в задницу и дрочит на луну! Говорю же, этого не знает никто, кроме самого Тритона.

– Ладно, со слабостью выяснили, – подытожил я. – Значит нам нужен ювелирный магазин, ну или мастерская! Ты знаешь, где находятся ближайшие?

– Знаю, только это не магазин и не мастерская, намного лучше… и камушки там, высшей пробы, нам нужен кишкаблуд!

– Кто? – переспросил я.

– Кишкаблуд! – повторил Калёный. – Остальное утром, когда я сориентируюсь с направлением. А сейчас, спи, покараулю.

– Это хорошо конечно, а тебе что, спать не нужно?

Действие спека уже закончилось и последние пол часа, я заметно боролся с зевотой. А Калёный, на удивление, выглядел бодрячком.

– Нужно, вот только не хочется. Из‑за твоего кармана, у меня внутренние часы сбились.

– Кстати, – устроившись прямо на пожухлой листве, я вспомнил давно интересующий меня вопрос. – Если меня, скажем убьют! Что станет с содержимым кармана?

– А ничего особенного, наружу всё вывалиться, целым и невредимым.

– Ясно.

Ну хоть с этим всё понятно, для меня ничего хорошего, а друзьям или врагам, можно оставить сюрприз. С этой мыслью, я и уснул.

Глава 6

Ох уж этот нехристь! Чтоб тебя…

Отец Дионисий, стал замечать за собой греховные мысли. Ему хотелось пленить, этого прыгуна Кнута, как это сделали те несчастные охотники и гнать его связанным с мешком на голове, до самого пекла. Попросив у Господа прощения, священник немного успокоился.

Так нельзя! Кнут, конечно, грешен, как и все находящиеся в чистилище, но он тут по воле Господа. Сам того не ведая, Кнут исполняет то, что заложено в него ещё до рождения.

Но как, он это исполняет! Всё одно что блоха, прыг‑скок. Этот проклятый мир, наградил Кнута бесовой силой. И теперь, вместо небольшого опережения, отцу Дионисию, придётся его догонять. Успокаивало одно, конечная точка известна. Благодаря пассивному дару, священник чувствовал примерное местоположение проводника, мог корректировать свою скорость. На данный момент, всё шло в пределах задуманного.

Главная проблема – инъекция. Её нужно ввести, не задолго до прыжка, можно сказать, в последний момент, чтоб не превратиться в свежака, без каких‑либо даров, ведь это не временно. А с учётом динамики местной жизни, недоиммунный протянет не долго, речь идёт о пекле. Там, будет происходить последняя сцена.

– С Божьей помощью, я справлюсь! Господь был со мной, все эти годы, не оставит и в последний момент, – успокоив себя, отец Дионисий продолжил путь.

***

– Нда! – выдал Калёный, рассматривая название деревни, на указателе.

– Что не так? – поинтересовался я, придержав рукой идущего следом Икара.

Временный лагерь, мы покинули пару часов назад. Очень скоро, оказались на просёлочной дороге, по которой и шли, до сего момента. Калёный ведущий, следом я, за мной, по пятам следовал мальчишка. Пряник же, нарезал круги, между нами, радуясь чему‑то своему – собачьему.

– Покровка, от моего родного города, километрах в восьмидесяти, – задумчиво произнёс клокстопер. – А если учесть, что прыгал ты с центра, а не с окраины, то выходит, все сто!

– Мы ещё пешком шли!

– Двенадцать, пятнадцать километров, за вечер и утро, – тем же тоном, продолжил Калёный. – Значит, прыжок был, минимум на восемьдесят!

Тут, клокстопер как‑ то по‑другому на меня посмотрел, так, будто впервые видел.

– Пойми меня правильно, я же в твоём кармане сидел, – оправдываясь, начал он. – Уверен, что был только один прыжок? Может, ты хочешь скрыть от меня что‑то, ну… не совсем доверяешь?

Должно быть, вопрос закономерный, свой дар, я воспринимаю как должное, можно сказать сросся с ним, и как на мои прыжки реагируют окружающие, не задумывался.

– Не сказать, что доверие абсолютное. Помнишь, как познакомились?

На что, он едва заметно ухмыльнулся.

– Скажу кое‑что, внесу ясность, так сказать. В этом мире, есть нечто, посильнее белой жемчужины.

Глаза Калёного округлились.

– Пульсар??? … Я думал, это байка!

– Тогда, в свой первый день на Стиксе, я и понятия не имел, что это! Моргающая ярче сварки хреновина, в рот просилась, просто мочи нет. Ну, ты сам понимаешь!

Клокстопер, стоял столбом, даже не моргал. Икар, на удивление стойко переносивший тяготы пешей прогулки, поступил по‑военному. Уселся прямо на грунтовку и неспешно поглаживал притихшего Пряника.

– Теперь понятно…я‑то думал, откуда у вчерашнего свежака, два таких мощных дара? Наверно не два!? – он посмотрел на меня.

На раз уж сказал А, то говори и Б.

– Чувствую внимание к себе, но различить не могу. Если это лес, то значит, смотрят деревья, а в городе или деревне, это дома.

– Разновидность сенса, – констатировал Калёный. – Разовьёшь, будешь как настоящий, если не лучше.

– И спирт!

– Что спирт? – не понял он.

Я рассказал и даже показал на маленькой бутылке лимонада. На что клокстопер рассмеялся.

– И этот полезный! Ха, – вдруг воскликнул он. – А говорил, что нет боевых даров!

Тут уже я, уставился на него в непонимании.

– И что, в морду плескать? Чтоб ослеп на две секунды! Или споить врага вусмерть?

– Ты чё! Не врубаешься? – искренне удивился Калёный.

– Нет…

– Тсс, – застыв в одном положении, клокстопер превратился в слух. – Быстро в лес!

Чутьё старого иммунного, игнорировать нельзя. Подхватив ничего не понимающего Икара на руки, я последовал за клокстопером. Рёв мощного движка, послышался, когда мы удалились метров на двести. Лес был густым, мне казалось, что такого расстояния от дороги, более чем достаточно. Но Калёный, был другого мнения и не остановился, пока мы не углубились в самую чащу.

– Для патруля Гориса далековато, – отдышавшись, прошептал клокстопер. – Богатые рейдеры или внешники. Муров тут мало, потому и на шумной технике ездить бояться.

Я мало что расслышал в шуме нескольких дизелей, это могли быть танки, БТРы или трактора из серии поделок местных Кулибиных, а вот мой новый напарник, прислушивался, и похоже что‑то понимал.

– Дядя Кнут? – прошептал Икар.

Мальчишка, как и смирно сидящий в его руках, Пряник, моментом прониклись, что не могло не радовать.

– А почему мы бежим? Может те дяди хорошие, мой папа на танке служил!

– Может и хорошие, но мы лучше тут посидим.

– Но вы же волшебники! – не отставал Икар.

– Бывают и злые колдуны! И это, – я ткнул пальцем в сторону дороги, – Скорей всего, они. Их много, понимаешь?

Округлив глаза, ребёнок закивал. Показав ему универсальный знак тишины, я посмотрел на Калёного. К тому моменту, движки неизвестной техники затихли, но не полностью, я отчётливо слышал жужжание, чего‑то небольшого, а затем дошло.

– Дрон!

Напарник, не глядя на меня, приставил палец к губам.

– Ганцы! – еле слышно, шепнул он. – Это жужжание, я не с каким другим не перепутаю.

– Что за ганцы? Немцы, что ли? – догадался я.

– Они, родимые! Внешники немецкие.

Дрон жужжал вне зоны видимости, но где‑то близко, а у меня, вдруг возникло неприятное чувство, которое невозможно описать правильно. Будто нечто не хорошее знало обо мне, и думало соответствующие мысли. В общем бред, но старого иммунного, лучше просветить. В двух словах и как можно более доходчиво, я передал ему свои ощущения.

– М…ь! …

Матюгнувшись, он было дёрнулся в сторону, но затем посмотрел на меня. В этот момент, ожил один из движков и послышался треск деревьев.

– Прыгнуть можешь? Ну… с нами?

– Мне нужно видеть, или знать то место! А здесь, сплошной лес!

Раскрывая Калёному грани своего дара, я начал прикидывать варианты. Упаковать всю свою команду в карман, возможно, теоретически. Клокстопер, берёт на руки Икара, а тот в свою очередь Пряника. Матрёшка, ё‑маё! С этим понятно. Придётся прыгнуть назад по памяти, я так уже делал! А куда потом?

– Где этого, кишкаблуда, искать? – обратился я к клокстоперу, который в нетерпении, переминался с ноги на ногу.

– Что? Зачем? – мои мысли, он пока не догонял.

– Одному мне проще! Давай соображай быстрее!

Понимая, что происходит нечто из ряда вон, мальчишка подошёл к нам поближе.

– Понял! Извини…, если ты собрался прыгать, то вперёд нельзя, догонят. Икару, ничего не грозит, до совершеннолетия точно. В этом отношении, ганцы гуманнее остальных, а нас, разберут однозначно. Уходить надо в сторону, а лучше назад, – Калёный бросил взгляд, мне за спину, туда, где нарастал треск ломаемых деревьев. – С ними, скорее всего рекруты из иммунных, – он посмотрел на растерянного Икара.

Тут, я понял, что за рекруты. Это цена гуманности. Ганцы, выращивают из детей верных солдат, или скорее псов войны. Что получится из ребёнка, скажем за десятилетие? Их ведь не только споранами, но и горохом с жемчугом, скорее всего пичкают…

– Вижу, сообразил, – перебил поток мыслей Калёный.

– Да, да! Направление?! – поторопил я, его.

– Если ты можешь по памяти, то лучше вернуться на место, где мы вышли на дорогу. Это километров десять отсюда, пойдёшь по грунтовке на юг, то есть в противоположную нам сторону. Там будет развилка, хорошая асфальтированная дорога. Поворачиваешь на запад и километрах в пяти, будет заправка. Только осторожно, – предупредил Калёный. – Отмороженные рейдеры, муры, там их много… ну ты сам знаешь!

– Хорошо! Бери Икара на руки, – скомандовал я.

Тот подчинился и тут же, вся троица исчезла в кармане.

Фух… получилось.

Если честно, я сомневался до последнего, предполагая, что клокстоперу придётся идти пешком. Дар не подвёл, привычная тяжесть, давила на весь организм, осталось только прыгнуть.

***

По началу, когда я совершал прыжок по памяти, приходилось терпеть некоторые неудобства. Нужно вспомнить то место, ощутить себя там, вспомнить, какие чувства ты испытывал. Возможно последнее, не обязательно, но я, всё равно старался.

Сконцентрироваться, ох как это нелегко, мысли так и скачут в разных направлениях. Сейчас же, всё было чётко. Я видел тот прогал между деревьями, откуда мы вышли на дорогу. Не глазами, нет. Чем‑то другим, сомневаюсь, что это память, скорее обострилось одно из чувств, если не проснулось новое.

Деревья, лёгкий ветерок, колыхал на них листву, причёсывал, никогда не стриженный бурьян на обочине. Где‑то, что‑то стрекотало, пернатые, летали по своим, птичьим делам. Я видел, это своими глазами, какая‑то часть меня, присутствовала там, в десяти километрах, от тела. Звучит невероятно и чувствовал я себя соответственно, будто невидимая, тонкая стена, разделила меня надвое. С одной стороны спокойно, а с другой, всё трещало и гремело, БТР, который из‑за стены разделяющих нас деревьев, казался неведомым, злобным зверем, приближался.

То, что увлёкся, я понял, когда почувствовал внимание. Десятки острых игл больно ковырнули мой затылок, словно пробуя на прочность. По спине, потекло что‑то тёплое.

Вот же паскуда!

Плюнув на прыжок, я обернулся, чтобы встретиться глазами с молодым, русоволосым парнем. Он стоял в зарослях, метрах в двадцати и совсем уж недобро улыбался. Монструозный БТР, пробивал дорогу справа от него. Сосредоточенно глядя на меня, парень, поднял винтовку.

Хрен тебе, говнюк! Как там сказал Калёный? «Ты чё не врубаешься?»

Прыжок. Коснувшись головы ублюдка, я портанулся в другую сторону, уходя тем самым, с линии возможного огня. Можно было уйти к оговорённому месту, но я решил не спешить, нужно было убедиться в результате.

Дело в том, что я, наконец‑то врубился. В моменты моих зависаний в детстве, бабуля говаривала. «Как до утки, на третьи сутки.» Да! Дошло! Стакан с жидкостью, это сосуд, тело человека, по сути, тоже. Что станет с иммунным, если в его мозгу, образуется сто грамм спирта? Результат, меня ошеломил, в буквальном смысле. Выпучив глаза и вцепившись в посиневшее лицо руками, парень поднял такой ор, что перекричал приближающийся БТР. Я даже пулемётную очередь не услышал, крупнокалиберные пули, рассекли стоящую рядом сосну и на этом, всё закончилось.

***

После шума мотора и дикого крика умирающего, тишина была оглушающей.

Какого хрена произошло? Я ведь хотел пригнуться, точнее, нырнуть за дерево, но не прыгать! Даже среагировать не успел, и раз, уже в безопасном месте! Паразит подсуетился? Или другая сила!?

Переход был слишком быстрым, появилось ощущение, что мой дар телепортера, тут не причём. Хром, этот бессмертный болтун, как‑то рассказывал, про случаи вмешательства Стикса. Якобы, этот безумный мир, иногда помогает в заведомо безнадёжных ситуациях. Может предостеречь от неверного шага, отвести пулю, или перенести в другое место. Тогда, я посмеялся, а сейчас, есть над чем задуматься.

Почувствовав неожиданную накатившуюся слабость, я скинул рюкзак и уселся на землю. Спина стала мокрой и липкой. Часть рюкзака, которая прилегала к телу, была в крови.

– Вот же чёрт! Чем это меня шарахнули? – собственный голос, стал хриплым и чужим.

Потрогав чуть саднящий затылок, я понял, что кровь так и течёт. Не ручьём, но ощутимо и, если её не остановить, дело кончится плохо. Глотнув живца, я полез за аптечкой. Захария, в день моего ухода, сунула целый пакет с бинтами, мазями и какими‑то ампулами, что‑то, да поможет.

– М…ь!!!

К слабости, которая усиливалась с каждой секундой, добавилась потеря зрения, вместо надписей на лекарствах, я видел только полоски.

– Нет, так не пойдёт, нужна помощь.

– Где мы? – Калёный начал привыкать.

– Дядя, у тебя опять кровь!

– Тяв!

– И вам здрасте! У меня проблема! – я физически чувствовал, как утекает моё время.

– Ух ты! Чем тебя? Надеюсь, не огнестрел?! – не дождавшись ответа, клокстопер зашуршал в пакете с лекарствами.

– Не знаю, чем… потом… кровь не останавливается…

– Щас, щас! Вот оно! – победно воскликнул Калёный. – Запасливый ты наш!

Через пару секунд, я почувствовал укол в плече, затем ещё один.

–Кровь остановиться, но не полностью, остальное сделают бинты и живчик, – пояснил напарник, который выглядел тёмным пятном, на ярком фоне.

***

Ну что сегодня за день? Ёсик, проснулся от того, что кто‑то, абсолютно наглым образом, барабанил в его дверь. Дверь, конечно, хорошая и по своим свойствам, поспорит со многими сейфами, но зачем же так некрасиво с ней поступать? Ведь есть звонок!

Наглецом, оказался сосед Васька. И этот вечный подросток с улыбкой дебила, заявил, что во всём городе, нет света и воды. Сообщив нехорошие новости, Васька потерял к нему интерес, тут же принявшись долбиться к деду Степану.

Ёсик же, помня о бестолковой натуре соседа, посмотрел на наружную часть своей двери. Так и есть, опять эта мерзкая надпись мелом, хорошо хоть не краской, как в прошлом месяце. Бросив на увлечённо долбящегося Ваську, неприязненный взгляд, Ёсик оттёр надпись носовым платком и вернулся в квартиру.

Говорить с дебилом, смысла не было, этап пройденный.

Ёсик, обладал на редкость экономной натурой, ущемлял себя во всём, тратясь только на необходимые вещи. Возможно, по этой причине, с женщинами у него не срасталось.

К чему цветы? Какая от них польза? Ведь завтра завянут, а послезавтра отправятся в мусоропровод! Не будем плодить мусор. Конфеты! Это дорого, к тому же, от них портится фигура! Кино!? Это мусор для мозгов! Лучше прочесть книгу, или поговорить. Вот так, раз за разом, Ёсик расставался с женщинами, причём, после первого же свидания, иногда и в самом его начале.

Время шло, к тридцати пяти годам, Ёсик не только не женился, он даже связи с приличными женщинами не имел. А мужское начало, требовало регулярного секса, вот и приходилось, обращаться за этим, к женщинам лёгкого поведения. Всё было относительно прекрасно, он покупал женскую любовь, один, иногда два раза в месяц. Тут и без скрупулезных подсчётов было видно, что два платных свидания в месяц, намного дешевле постоянной девушки, а тем более жены.

Если бы не тот курьёзный случай, полгода назад, когда в момент кульминации и полного счастья, у Ёсика самым постыдным образом, вылезла кишка… Да, он страдал от геморроя, у ювелира сидячая работа, к тому же, заболевание наследственное. Но чтобы так! Даже у проктолога глаза округлились. Ёсик, был в позе сзади, кульминация с закатыванием глаз и эта сраная во всех смыслах кишка, вываливается с жутким звуком. Шлюха, естественно, развернулась, чтобы узреть его позор. Кишка болталась, как хвост чужого, а шлюха, эта тварь, которой он заплатил, закатилась смехом, глотая одно единственное слово: «Кишкаблуд… кашкаблуд!» Откуда о его позоре узнали соседи, Ёсик не имел ни малейшего понятия. При возвращении из клиники, дурацкое слово уже было на его двери.

Постаравшись не думать о кишках и тупых неблагодарных шлюхах, Ёсик направился в ванну.

Сосед оказался прав, не было не только воды и света, газ тоже отсутствовал, как и сотовая связь. Это было нехорошо. Через пару часов, Ёсик, которого звали Иосиф Рубинчик, должен присутствовать на онлайн конференции уфологов. Это же увлечение всей его осмысленной жизни! И теперь, когда он, единственный представитель своего города, полубезумный Батурин не в счёт, выходит в свет с докладом, отключается электричество! Надо что‑то делать!

Какое‑то время, Ёсик метался из комнаты в комнату, но это не дало результата. Тогда он, решил, что свежий воздух поможет, и вышел на балкон. Воздух, к его огорчению, был не свежим, воняло какой‑то кислой химией.

Но это не самое скверное. Иосиф проживал в хорошем районе. Дом, кстати говоря, образцового содержания и с четырнадцатого этажа, на котором находилась его квартира, открывался отличный вид на центр. Посмотрев на открывающуюся картину, Ёсик, не поверил своим глазам, он даже снял очки и потёр их, в надежде, что это всего лишь наваждение. Не помогло. От старого центра, остался только фонтан и дом Строгановых, который после революции, превратили в библиотеку, остальная территория, была засажена дикорастущим лесом. Как такое может быть? А ведь дальше, стояли высотки, город продолжался! Какое‑то время, Ёсик тупо пялился на остатки уходящего за холмы тумана.

– Спаси и сохрани! – донеслось с соседнего балкона.

Дед Степан, так же, как и он, стоял с открытым ртом.

– Иосиф, у тебя глаза молодые, скажи старику, видишь ли ты, те холмы?

– Да дядя Степан, я вижу тоже самое…

Тут до Ёсика дошло.

«Это же похищение!  И не какое‑нибудь мелкое, не Батуринская сказка, где его украли инопланетяне, чтобы ставить зверские опыты. А настоящее, крупномасштабное! Наконец‑то! Чужая цивилизация, похитила часть их города, сунув вместо него, часть своего мира! И он, Иосиф Рубинчик единственный из уфологов, на передовых рубежах!»

Ёсик даже вспотел, когда представил открывающиеся перспективы. Предстояло много работы, очень много, не каждый выдержит. Но только не он. Рубинчики, всегда были трудолюбивы, Ёсик не стал исключением. После учёбы, он подрабатывал у отца в ювелирной мастерской, а затем, шёл домой собирая по пути пустые бутылки и укладывая их в заранее приготовленный пакет. Его не волновали насмешки сверстников, ведь это деньги, лежащие под ногами. А деньги, это средства для жизненных достижений. Вот и сейчас, глядя на чужие холмы, Ёсик видел перспективы.

Не обращая внимания, на раздухарившегося старика, он влетел в квартиру. Предстояло собрать, самое необходимое, для первой экспедиции. Контейнеры, пробирки, ёмкости, мало ли какие пробы придётся собирать, это же кусок чужого мира!

Глава 7

После того как Калёный перебинтовал мне голову, пришлось подняться и с помощью напарника отправиться глубже в лес. Окончание этой прогулки я не запомнил, слабость всё‑таки взяла верх, отправляя меня в беспамятство.

– Ну всё больной, можешь не прикидываться! Знаю, что очухался.

Открыв глаза, я уставился в небо. Судя по солнцу, было уже за полдень. Зрение в порядке, слабость почти сошла.

«Сколько же я был в отключке?»

Нависла тень клокстопера. Вид уставший, но невозмутимо довольный.

– Крепко он тебя, сутки с лишним провалялся, – констатировал Калёный.

Этому я не удивился, зацепило другое.

– Он? – голос просел, пришлось прокашляться, прежде чем продолжить. – Я даже не понял, чем меня шарахнули! И почему воняет дерьмом?

Пахло и в правду не фиалками. Будто лежал на куче оного. Задав вопрос, я с кряхтением уселся на пятую точку, и тут же увидев ответ. Заражённых было трое: топтун, судя по мощной фигуре и два лотерейщика, все лежали в разных позах.

– Гости были, пришли утром, – пояснил Калёный. – Видать кровь твою учуяли, ну я с ними поздоровался. А один из лотеров, засранцем оказался, навалил напоследок, как мамонт!

Икар сидел на поваленном дереве, без особого интереса ковыряя вилкой тушёнку, он то и дело косился на заражённых.

– Монстры! – негромко произнёс он, глянув на меня и тыкнув в оных вилкой.

«Ох парень, монстров ты ещё не видел!»

Пряник же, сама доблесть и отвага, выскочил из‑за трупа топтуна, нюхнул его и смешно фыркнув при этом, принялся закапывать.

– Молодец Пряник! Правильно мыслишь! – похвалил я собаку.

Ободрённый пёсик подбежал ко мне, выпрашивая порцию ласки.

– Ну так кто и чем меня шарахнули? – спросил я у Калёного, поглаживая довольного Пряника.

– Про вампиров книжки читал? – поинтересовался тот, в свою очередь.

На что я кивнул, соображая причём тут вампиры.

– Ну так вот, их упырями называют. Дар такой… кровь не пьют, нет. Ранит взглядом, на расстоянии, что‑то сродни кинетику. Посмотрит такой, применяя дар и на твоём теле, появляется кровоточащий нарыв.

Рассказывая страсти, Калёный присел рядом с Икаром, который тоже внимательно слушал.

– Чем круче дар, тем сильнее результат соответственно.

Словно опомнившись, клокстопер поднялся с места, вскрыл банку с мясной кашей и протянул её мне, на что, я с благодарностью кивнул и принялся жадно поглощать завтрак, ну или обед.

– Тебе надо кровь восстанавливать, одним живчиком не обойдётся, сытная еда и настойка гороха, – протянув мне небольшую бутылку, должно быть с настойкой, Калёный вернулся назад.

– Продолжай! – попросил я, прожевав кашу.

– По началу, ну, когда дар только проявился, упырь, может кожу поцарапать, с расстояния, где‑то метр, полтора. А затем, если подогревать дар, горохом, – для наглядности, клокстопер указал на бутылочку у моих ног. – А лучше красным жемчугом, растёт сила и расстояние. Продвинутый упырь, может такую рану нанести, что, к примеру лотерейщик, истечёт кровью за несколько минут! Причём сам он, будет метрах в сорока!

– Почему он меня не убил? – задал я вопрос, тут же поняв очевидное.

–Тот упырь, хоть и живёт под ганцами, на коротком поводке, так сказать, но работает не бесплатно. Поймал он живого иммунного, получил бонус, скажем гороха на неделю. Привёл второго, вот тебе и жемчужина! В системе их поощрения, я не сильно разбираюсь, – пояснил Калёный. – Просто предполагаю.

– Понял уже, что глупость сморозил, – поспешил добавить я.

– Ещё? – поинтересовался напарник, глядя на опустевшую банку в моих руках.

Я кивнул, и тут же получил добавку.

– Много крови потерял, так что ешь от пуза!

– Да уж, тяжко жить, когда такие фрукты рядом, – пробубнил я, с набитым ртом.

– Нет, не тяжко. Упыри долго не живут, не любят их рейдеры…, да никто не любит! Представь себя в рейде, а за спиной у тебя тип, который может взглядом убить!

Я представил и поёжился, обладатель такого дара, должен быть, очень скрытным. Не дай Стикс, кто узнает. Либо прост, как засохший баобаб, чтоб в его адекватности, даже заражённые не сомневались.

– Значит, этот упырь, не такой крутой был, ведь я выжил!

– Крутой не крутой, – ответил Калёный, словно передразнивая меня. – Запомни, такая рана не заживёт, пока вся кровь не вытечет, так и будет сочиться, хоть чёпик дубовый забей, всё равно сдохнешь. Поможет только знахарь, либо сильные кровоостанавливающие препараты. Повезло, что ты запасливый.

– Ясно! Замяли тему, – произнёс я, отмечая, как побледнел Икар. – Что с нашим делом? Подготовка нужна?

– Да!

Калёный, как‑то странно на меня посмотрел.

– Скажи, ты в какой‑нибудь самодеятельности в детстве участвовал? Может театральной кружок? Или что‑то в этом роде!?

Вопрос поставил меня в тупик.

– Как‑то на трудах, по‑моему, в третьем классе, препод, дал мне большой напильник и сказал, что я, должен выточить молоток. Я вы…

– Можешь не продолжать, я тебя услышал, – перебил меня Калёный. – Эту часть, возьму на себя. А с тебя, потребуется выносливость.

***

Какие же они бараны!

Ёсик, в походном облачении, и с рюкзаком за спиной, спустился вниз. Чёртов лифт, без электричества не работает. Чего стоила, только одна палатка, Ёсик уже пожалел, что взял её и боялся, что после возвращения из экспедиции, придётся опять лечь в клинику.

Соседи, практически весь его подъезд, собрались на улице, обсуждая, должно быть важные новости.

– Куда намылился, Иосиф? – вопросил сосед с третьего.

Дядя Миша, был рыбаком, странно, что он вообще дома, а не где‑нибудь на захолустной речке.

– Пошёл зелёных человечков встречать, хе‑хе! – влез бабник с пятнадцатого.

Этот смазливый похотун, жил прямо над Ёсиком, выбешивая его постоянными вечеринками и скрипучей кроватью.

Было брошено ещё несколько реплик, от других соседей. Ёсик же, не собирался отвечать на безмозглые вопросы быдла. Проходя мимо зевак, он уже видел себя в когорте ведущих учёных, представлял аудиторию, набитую любопытными студентами. И он, Иосиф Рубинчик – уфолог с мировым именем, сверкая красивой сединой и мудрым прищуром, даёт рекомендации, отвечает на бесконечные вопросы.

Профессор Рубинчик! Как же красиво звучит.

Раздумывая над недалёким будущим, Ёсик, прошёл остатки старого центра и вплотную приблизился к лесу. Массив, выглядел вполне по земному. Размашистые ели, соседствовали со своими засохшими подругами, было слышно щебетание птиц и жужжание насекомых.

– Вот он, чужой мир! – сказав это вслух, Ёсик шагнул в неизвестность.

***

– Уверен, что он придёт?

Перезагрузку мы ждали не долго.

– Из восемнадцати раз, что я фармил кишкаблуда, он не пришёл только раз, да и то, мы с корешами, нашли его метрах в трёхстах на подходе. Этот растяпа, сильно подвернул ногу.

– Неужели всегда одно и то же? – недоверчиво спросил я у напарника.

Как не крути, но я, всё ещё свежак, много не знаю.

– Быстрый, частично зацикленный кластер, – начал пояснять Калёный. – Перезагрузка примерно, раз в сутки. Кишкаблуд…точнее Ёсик, – тут он посмотрел на меня. – Не называй его так, обидится и придётся ждать перезагрузки…Лучше вообще, помалкивай.

Я лишь повёл плечами в ответ. День в разгаре, температура под тридцать, а мы, в дурацких серебристых комбинезонах. И шлемы были соответствующие – противорадиационная защита, как ни крути. А в моём комбезе, похоже, жили и гадили мыши, воняло не милосердно. Пот градом, обзор минимальный, в общем, условий никаких. Но ради предстоящего спектакля, приходилось терпеть.

– Зовут его Иосиф Рубинчик, потомственный ювелир. Ну, так вот, в отношении места и времени, Ёсик пунктуален и точен, как прыщавый девственник на первом свидании, в остальном сложнее.

– Почему просто не забрать, то, что нужно? – спросил я, подняв забрало. – К чему эти трудности?

– Я смотрю, ты самый умный! – Калёный последовал моему примеру и вздохнул полной грудью. – Говорю же, в остальном сложнее. С Ёсиком, улей прикололся. Как мы только не пробовали. Начинаешь давить, он превращается в очкастого терминатора. Плюёт на всё, прыгает на рейдеров, дерётся, кусается, а потом, впадает в неадекватность. Может дать слабину, привести домой к сейфу, но как дело доходит до пароля, опять рождается терминатор и приходится уходить с пустыми руками.

– Погоди… а что не так с сейфом? С передовыми технологиями вроде порядок, прилетает всё, от отвёртки до плазменного резака! Не нашлось умельца?

Напарник вздохнул как студент пятикурсник, объясняющий прописные истины, первогодке.

– Что, ты, знаешь о сейфах? – спросил он, немного подумав.

– Это железный ящик с замками, его можно открыть, – выдал я, как мне казалось очевидное.

– Ха! Ящик!? – развеселился Калёный. – Ты просто этого монстра не видел! Представь себе, двухметрового, тридцатидвухлапого паука, весом в тонну. Снаружи только прямоугольная морда, все лапы в бетоне. Мы полдня, на одно отверстие под взрывчатку потратили, но всё без толку. Сейф был установлен, во время строительства дома…

Калёный снял шлем и прислушался. Но затем, махнул рукой.

– Не он, видать животина какая‑то приблудилась.

– Ладно, с этим ясно! А сам сейф, скажем резаком плазменным…

– Нет! Ни резак, ни болгарка, ни сверло, ни что не берёт! Отверстие, сразу заполняется жидким металлом, который тут же твердеет.

– А…

– Про пароль даже не спрашивай! Говорю же, это прикол улья! Пароль никогда не повторяется. Фраза из трудов Троцкого, или часть стиха Мандельштама, слова какого‑то Стального…

– Может Сталина? – поправил я.

– Вроде да, не знаю кто это. Да и не важно, сейф признаёт, только голос хозяина.

– Бриллианты, кому они здесь нужны?

– Не всё так просто! – изрёк Калёный, достав свой кисет. Но подумав секунду, убрал обратно. – Есть местные любители, вроде урода Тритона, а во внешних мирах, их ценность, никто не отменял. Так что, нужны! Мы их барыге сдавали, один мешочек, на чёрную жемчужину. Для троих, вполне себе прибыток. А потом, пришли конкуренты, и выдавили нас, – грустно закончил напарник.

– А сейчас?

– Что сейчас? – не понял Калёный.

– Конкуренты не придут?

Он ухмыльнулся.

– Пять лет прошло, такие конкуренты, уже не страшны… да и слух у меня прекрасный. А если серьёзно, делюга это средняя, шелупонь всякая не полезет, у ребят высокого полёта, и дела по статусу. Но кто‑то, полянку стрижёт, это однозначно, свято место, пусто не бывает! Значит, либо выходной, либо работают по‑другому…

На последнем слове, Калёный превратился в слух.

– Человек… один…гружёный, наш клиент, – ухмыльнувшись, он посмотрел на меня. – Место для прыжка не забыл?

– Помню, рядом с его домом, – подтвердил я.

– Хорошо, Приготовь посылку!

***

Ёсик не был любителем лесных прогулок, но в лесу бывать приходилось. И вот странное дело, деревья были обычными, как и кусты с травой. Никаких тебе, диковинных грибов, странных животных, даже ни одного чужого минерала не видно.

«У них что, всё по‑нашему?» Задав мысленный вопрос, Ёсик развернулся вокруг своей оси.

Он искал что‑нибудь из ряда вон, неземное. По своей природе, Ёсик был трусоват, не то, чтобы совсем, но углубляться в чужой лес опасался. Мало ли, вдруг там хищник! Он будущий учёный с мировым именем, а не любитель дикого сафари. Эта мысль прибавила смелости. Перемахнув через небольшой овражек, Ёсик оказался на поляне, на краю которой, прямо под деревом, сверкнуло что‑то серебристое.

«Вот оно! Свершилось!»

С блаженной улыбкой, и совершенно забыв об осторожности, будущий учёный рванул к находке. Тяжёлый рюкзак, нещадно бил по больной спине и тот, другой недуг, тоже давал о себе знать, но Ёсику, было по барабану, он нашёл что искал. Округло‑продолговатый предмет, серебрился в солнечных лучах.

«Что это?»

Понять он не успел, хоть и был близок. За тем деревом, под которым лежала находка, что‑то хрустнуло. Да так громко, как если бы там прятался здоровенный медведь, случайно наступивший на ветку толщиной с человеческую ногу. Ёсик, притормозил метрах в трёх, четырёх, переведя взгляд на сосну, он обомлел. Из‑за шершавого ствола, выглянула уродливая, серо‑зелёная башка, из пасти которой, торчал комплект клыков, покруче, чем у саблезубого тигра.

«Не медведь…»

– УРРРХ… – выдал урод, подтверждая его мысль.

– МА‑МА!!! – неожиданно писклявым голосом, ответил ему Ёсик.

В попытке развернуться и удрать, он запутался в ногах, и рухнул прямо на месте, выпустив при этом позорного петуха. Не желая так умирать, а в намерениях твари Ёсик не сомневался, он умудрился скинуть рюкзак с трижды проклятой палаткой и перевернуться на спину. С альпенштоком в руке, он приготовился к встрече, но увидев противника, во всей красе, впал в ступор.

Ёсик понял, ему не победить, как не изворачивайся. Из оружия, только горная трость и тяжёлый дедовский фонарь! Что можно сделать, против мощного, безобразно перекачанного тела? Было в нем нечто человеческое, не смотря на два ряда острых, величиной с большой палец руки клыков. Если тварь, закроет пасть и оденет кепку, то станет похожа на пьяного гопника, Ёсик таких повидал не мало. Вот только, этому не признание силы нужно, и никакими деньгами не откупишься, тварь, судя по обильно текущей слюне, голодна. Всхлипнув от жалости к себе, Иосиф, как назвал его дедушка, принялся молиться. А тварь, которая тоже всё оценила, изготовилась к прыжку.

Страх сковал все мышцы, не затронув слух. Помимо победного урчания, Ёсик услышал, совершенно новый, неподходящий к ситуации звук.

– Цыпа, цыпа, цыпа…

Урод, повернул голову вправо, продемонстрировав вместо уха, ороговевшее отверстие. Ёсик же, преодолев свой страх, посмотрел в ту же строну.

Это был человек, по крайней мере, очертания серебристого скафандра, говорили именно об этом.

«Так Батурин не врал!?»

Гуманоид, так окрестил его Ёсик, в абсолютно безоружном состоянии, манил к себе монстра, словно это был цыплёнок, а не образина, больше двух метров высотой.

– Урррх, – крутанув башкой, тоскливо посетовала тварь.

Следующие события, разогнались до космических скоростей. Гуманоид, стоявший в некотором отдалении, вдруг оказался намного ближе. Тварь среагировала по‑своему. Плюнув на закон всемирного тяготения, прыгнула на сосну и оттолкнувшись от ствола, с удвоенной скоростью, полетела на гуманоида. Тот не стал стоять столбом, в буквальном смысле размазавшись в пространстве, встретил тварь на излёте. Что‑то сверкнуло, хрустнуло. Ёсика, лежащего с открытым ртом и выпученными глазами, оросило тёплым дождём. Сообразив, что это за влага, он тут же опорожнил желудок.

«Это какой‑то кошмар! Может, я просто сплю?» – подумал Ёсик, утирая с лица, липкую субстанцию.

Лёжа на земле и глядя на покрытую кровью траву, он вдруг понял.

«Это же первый контакт! То, о чём он мечтал, с самого детства! А он тут валяется!»

Проникнувшись высокой целью, Ёсик поднялся и гордо, как ему казалось, вскинул голову. Гуманоид, не обращая на него никакого внимания, ковырялся в затылке безвольно лежащего монстра. Опять подступила тошнота, справившись с приступом, Ёсик, шумно прочистил горло. Сверкнув защитным стеклом, чужой поднял голову.

«Вот он, момент истины!»

Реплика гуманоида, сломала все стереотипы.

– Не волнуйся человек, тебе ничего не угрожает, мы заберём топта и уйдём!

В подтверждение его слов, у трупа монстра, материализовался ещё один сверкающий серебром чужой.

«Вот, это, да! А я считал Батурина вруном.»

– Значит, вы говорите по‑русски!? – от волнения, Ёсик спросил очевидное.

Второй гуманоид, бросил на него взгляд, Ёсик не мог видеть выражения лица чужого, его скрывала защита, да и сомневался он, что увидит там привычное взору.

– Я говорю, он нет! Мой… напарник…младший, не способен на воспроизведение речи…другая раса.

Тут, он поднял защитный экран, и на обалдевшего Ёсика, посмотрели вполне человеческие глаза. Нос, рот, строение лица, всё от хомосапиенс!

Вцепившись взглядом в чужого, Ёсик стал рассуждать, как учёный. Он понимал, пора к этому привыкать, его рукоделия за столом ювелира скоро останутся в прошлом. Однако, кое‑что беспокоило. Почему, старший гуманоид, так легко ему всё выкладывает?

– Скажите, этот лес, он ваш? В смысле оттуда? – Ёсик указал рукой в небо.

Старший, какое‑то время, молча смотрел на него, видимо подбирая нужные слова. Младший, в нетерпении всплеснул руками.

– Деревья…лес, тут по ошибке и хищники тоже…мы приберём…почистим, ваши власти не успеют, – тут он сделал паузу побольше, – Среагировать!

– А как же люди? Они всё видели! – этот вопрос, интересовал Ёсика, больше остальных.

– Это не твоё дело, человек…они всё забудут…ты тоже забудешь!

Проснуться утром и как все вокруг, пребывать в счастливом неведении!? Нет, такой исход Ёсика, никак не устраивал. Он птица другого, высокого полёта, очень высокого. Выше, пожалуй, только звёзды. А эти двое, представители, более развитой цивилизации, превосходящие его во многом, но, но не во всём. По сути, всего лишь исполнители. Ёсик уже понял, как решить эту проблему.

Как говорил его дедушка, а он, был очень умным человеком: «Если проблема решается при помощи денег, то это не проблема, а расходы».

Переведя взгляд на мёртвую тварь, безусловно ценную, для человеческой науки, он пошёл в наступление.

– Этот э‑э…топт, чем‑то ценен?

Младший бросил на него взгляд, как показалось подозрительный, а затем поднял забрало.

«И в правду другая раса, или скорее национальность».

Широкие скулы, разрез глаз с восточной хитринкой, если бы не обстоятельства, Ёсик решил бы, что перед ним татарин, настолько велика схожесть.

– Да, человек, – ответил старший, закончив наконец тошнотворные манипуляции, с затылком твари.

– Я не хочу забывать! – с твёрдостью в голосе, заявил Ёсик.

Решительно шагнув к монстру, он завладел вниманием обоих гуманоидов.

– У меня есть достаточно средств, для оплаты своей памяти и покупки топта!

«Надо быть твёрдым и убедительным, как учил отец. Кажется, получается!»

Гуманоиды переглянулись, а тот, второй, похожий на татарина, ухмыльнулся почти как человек.

«Не верят.»

Взгляды хоть и чужие, но красноречивые. Было ещё кое‑что. Опыт, десятков поколений торгашей и ремесленников, впитанный с молоком матери, говорил, что никуда они не денутся, из какой бы далёкой галактики их не принесло, сделка будет и произойдёт она, на его условиях.

– Ты самоуверен человек! Думаешь, нам нужны ваши зелёные бумажки? Или жёлтые колечки? Ты глуп! – сказав это, старший посмотрел на младшего и он, шагнул в сторону Ёсика.

Тот поднял руки в универсальном жесте, но страха не показал.

– Бриллианты…прозрачные камни, ограненные, – поспешил Ёсик.

Младший остановился.

– Я знаю, что такое бриллианты…сканер показал, у тебя есть несколько с собой, – старший, уже стоял рядом.

Ёсик дёрнулся от неожиданности, гуманоид переместился настолько быстро, что показалось будто он всегда тут стоял.

– Успокойся человек…я сказал…тебе ничего не угрожает! Эти три камушка…не покроют даже… – пауза немного затянулась, на чужом лице, проявилась усиленная работа мысли. – Половину пути в один конец…нужно намного больше, – тут он достал матерчатый мешочек похожий на кисет и потряс им.

Ёсик немного расстроился, этот мешочек великоват. Такого количества бриллиантов, у него не было. Но главное в этой ситуации, то, что торги начались.

– Будем продолжать? – гуманоид изобразил такую гримасу, как если бы на месте Ёсика стояла голозадая макака.

– Дороговато, за какого‑то дохлого упыря. Пятая часть вашего ки… мешочка, в самый раз!

Гуманоид, поднёс мешочек к глазам, Ёсик же, взял на себя смелость и провёл пальцем незримую черту.

– Нет! Это не приемлемо, – отрезал тот, проведя трёхпалой перчаткой свою линию, та проходила чуть ниже горловины кисета.

Ёсик потёр виски. Небольшая боль, при пробуждении, переросла в куда большую и, кажется, с температурой. Но слабость показывать нельзя. Поболеть, можно и потом, почивая на лаврах.

Однако, его манипуляции не остались без внимания. Старший, достал из бездонного кармана, бутылку, очень похожую на детскую непроливайку и протянул её Ёсику.

– Лекарство… сделай три глотка.

Тот шарахнулся, как от заразы.

«Могут и обмануть!»

– ПЕЙ!

Ёсик с радостью подчинился. Выпив редкостной гадости, он умудрился удержать её в желудке. Спустя несколько секунд по телу разошлось тепло, и головная боль отступила.

– Спасибо!

Он протянул ёмкость владельцу, но тот не принял.

– Состав нашего воздуха…отличается, отсюда и боль. Пей по необходимости…скоро пройдёт.

– Насколько отличается? Больше азота, или других соединений? – возбудив в себе учёного, Ёсик уставился на гуманоида.

– Сейчас…не то важно…узнаешь потом, – сказав это, старший потряс своим кисетом. – Если передумал…мы приступим к…процедуре…

– Нет, нет! Просто хочется честной сделки!

В очередной раз посмотрев на Ёсика как на примата, старший заявил:

– Мы другие…не люди, не принято…лгать, воровать!

«Ага, как же, так и поверил!» – подумал Ёсик.

– Четверть, – сказал он вслух.

– Сделаем так, – произнёс старший, вздохнув как человек. – Треть за топта…треть за память…можешь выбрать, что‑то одно…по‑другому не будет.

«Ни фига себе торг! Зачем мне это страшилище, если я всё забуду, и наоборот?»

– Но это не честно! – возмутился он.

– Справедливо! – отрезал гуманоид. – Решай… последнее слово.

– Треть и четверть, – стараясь подражать тону гуманоида, заявил Ёсик.

Старший, какое‑то время молчал, обдумывая последнее слово.

«Делит наверное, сколько себе отхватить, а сколько этому, из другой расы.» – ехидно подумал Ёсик.

– Договорились, человек! – огласил он, свой вердикт. – Где…произведём обмен?

Об этом то, он и не подумал. Камушки были дома, в сейфе, а дохлый урод тут.

«Как же поменяться? Грузовик, грузчики!?»

На помощь пришёл гуманоид.

– Младший…доставит топта и тебя…к хижи… к твоему дому, если хочешь, – тут он кивнул второму.

– Тот, немедля подошёл к туше, присел и коснулся её трёхпалой перчаткой. Труп тут же испарился, а ошалевшего Ёсика толкнуло в спину воздухом, устремившимся занять свободное место.

– Ого! – неподдельно восхитился будущий учёный. – А научится этому можно?

– В другой раз, – отмахнулся гуманоид, возложив ему на голову свою руку. – Вижу, живёшь ты в большой хиж…доме, много окон и дверей…сразу туда нельзя…младший может… ошибиться.

От обилия чудес науки, у Ёсика кружилась голова и кажется, лихорадило.

– Быстрее младший, у нас мало времени! – поторопил гуманоид. – Иосиф! Так тебя зовут!?

Он скорее утвердил, чем спросил. Ёсик кивнул.

– Представь Иосиф…площадку перед твоим домом, там ваш…транспорт…

– Парковка!? – поправил тот.

– Да, наверное…представил?

– Ага! – подтвердил Ёсик, чувствуя лёгкую дурноту.

– Младший!

Безмолвный слуга схватил его за руку, и они тут же оказались на парковке перед домом.

– Ах! – поражённый переменами Ёсик завертел головой.

Грохот мощного двигателя, вернул его на землю. Метрах в семидесяти у соседней высотки, обдав себя чёрным выхлопом, разворачивался БТР. Но молчун не дал опомниться, схватив за предплечье словно клешнёй, он потащил Иосифа к его подъезду.

«Как же болит голова.»

Боль была не такая, как при простуде… зудящая, пульсирующая, она поселилась прямо в мозгу, каждый толчок крови по сосудам, отдавал резью в конечности, заставляя их скручиваться. Подвывая от боли, Ёсик оглядел окрестности. Всюду были люди, но они не стояли с открытыми ртами, как несколько часов назад, люди бегали друг за дружкой, или друг от дружки, и делали это, быстро, рубленными движениями, совсем не по‑человечески.

…ТРА‑ДА‑ДА‑ДАХ…

Что‑то засвистело совсем рядом.

Молчун опять не подвёл, миг абсолютной темноты и они уже были в подъезде, причём, на втором этаже, прямо перед лифтом. Ноги подгибались, Ёсик хотел было облокотиться о стену и плавно по ней сползти, но гуманоид не дал этого сделать. Грубо схватив его, он отнял подаренную старшим непроливайку и заставил сделать, несколько глотков.

Силы прибавлялись постепенно, ступенька за ступенькой, этаж за этажом, Ёсик становился всё бодрее, на последнем этаже, он умудрился обогнать гуманоида. Голова не болела, мышцы просили нагрузки, в таком вот, спортивном виде, он и выскочил на свою площадку. А там, перед дверью в его квартиру стоял похотун с пятнадцатого, странно так стоял, переваливаясь с пяток на носки, напоминая при этом живой, свихнувшийся маятник. Но не то было главное, урод стоял спиной и уже начал разворачиваться, реагируя на шум.

Дверь. На ней опять красовалась дурацкая надпись! Ёсик вскипел:

– Урод! Так это ты постоянно портишь мою дверь?

Сил было столько, что он, поверив в себя кинулся на тупого соседа, но получился только неуклюжий рывок. Молчун тут как тут, крепко держит за плечо.

– Отпусти! Я ему морду тупую разобью, – вырывался Ёсик.

Гуманоид не поддавался, всё так же придерживая его, он шагнул на площадку.

– Урррх…

Прозвучало это, не по‑человечески, гортанно и страшно. Сосед развернулся, сверкая бельмами давно протухшей рыбы, и ринулся на них.

– Мама!!!

Растеряв всю недавнюю смелость, Ёсик попытался сбежать. Гуманоид был на стороже, удержав его левой рукой, он встретил противника ударом правой. Раздался противный хруст, и сосед рухнул, как картофельный мешок, выброшенный с кузова. Запахло мясом, но обдумать это не дали. Сначала посыпались подъездные стёкла и лишь затем, послышались выстрелы. Гуманоид, состроив жуткую гримасу, вынул из кармана овальный предмет, нажав что‑то, швырнул его в окно, прямо с верхней площадки.

Взрыв был настолько сильным, что Ёсика подбросило и швырнуло о стену. Сквозь потрясение, шум, матерные крики, он догадался о назначении того предмета. Граната. Но разве они взрываются как артиллерийские снаряды? Если здесь швырнуло, то что творится там?

Матерились как раз внизу, кто‑то, что‑то крикнул, Ёсик не разобрал из‑за расстояния, взревел движок и спустя несколько секунд, шум затерялся между домами. Молчун выразительно посмотрел на Ёсика, затем перевёл взгляд на дверь.

«Ах да, сделка!»

События последних минут, выбили его из колеи. Поднявшись, он открыл дверь, предварительно стерев позорную надпись Ёсик вошёл, впуская гуманоида. Он знал, что молчун, понимает человеческую речь.

– Оставь топта в зале, должен поместиться, – чтоб его поняли правильно, Ёсик указал рукой на нужную дверь. – Сейчас принесу камни.

Когда он вернулся с оговорённой оплатой, монстр лежал в той же позе, что и в лесу. Сверкая серебром и вопросительным взглядом, рядом стоял молчун.

Мешочек с бриллиантами, был старше его прадеда, отец последнего, оставил его сыну. Правда тогда, камушков было много меньше, прадед продолжил традицию, как и дед. Отец Ёсика, передал эстафету, десять лет назад. С тех пор, мешочек не оскудел ни на грамм, а напротив, прибавил. Он не подвёл отца, не забыл его последние слова;

«– Иосиф, – позвал он, незадолго до смерти. – Жизнь тяжела, и очень часто не справедлива. Я, и все Рубинчики нашего рода, никогда ничего не просили, но и своего не отдавали. Мой совет тебе сынок, рассчитывай только на себя. А это, – папа протянул ему, потёртый мешочек с бриллиантами, – Когда‑нибудь станет залогом или билетом для тебя, твоих детей и внуков. Береги и приумножай!»

Последнее, Ёсик исполнил блестяще, а вот на счёт первого… Он поднял взгляд и посмотрел за спину чужого. Картины и более поздние фотографии его предков. Прапрадед, старый бородач смотрел на него с укоризной, взгляды остальных предков, также не отличались благожелательностью.

«– Ты нас подвёл!» – говорили глаза деда.

Ёсик хорошо его помнил. Будучи совсем маленьким, он сидел у деда на коленях и слушал сказки, он мог рассказывать их часами.

«Я вас подвёл!» – подумал он, переводя взгляд на мёртвую тушу. «Разве это билет? Я вас, не подведу!»

– Нет! – сказал Ёсик вслух. – Я переду…– договорить он не успел.

Пропав, гуманоид материализовался перед ним, чтобы тут же исчезнуть вновь, вместе с залогом его предков.

– НЕЕЕТ!!!

Ёсик бросился к двери, но споткнулся о лапу выпотрошенного топтуна и от обиды, заорал во всю глотку. Бежать за гуманоидом, не было смысла.

«Я их подвёл… Он не был похож на татарина, это и был татарин!»

Ёсику вспомнились слова деда:

«– Не связывайся с этой нацией, обуют и не заметишь!»

Маленький Иосиф, посчитал их продолжением сказки и не придал темсловам особого значения. Последняя здравая мысль, подёрнулась кровавым туманом, предвещающим скорый голод. Постепенно, крик перешёл в хрип, а немного позднее в плотоядное урчание.

Глава 8

«Отче наш Иже еси на небесех…»

Читая про себя молитву, отец Дионисий шагал по просёлочной дороге. Он догнал Кнута и тот, был не один. Компанию ему составляли, взрослый, ребёнок и декоративная собака. Странный набор попутчиков для Стикса, но, если учесть характер нехристя, всё становится на свои места.

«От паразита, я избавлюсь. А смогу ли смыть грехи, этого проклятого мира, потом, когда вернусь домой?»

Сомнения не покидали мысли, даже во время молитвы.

«Да святится имя твоё…»

Отрицание работало в полную силу. По сути, отец Дионисий был дома, сейчас он шёл по лесной дороге родного мира, но только душой. Лишь никем невидимое, бренное тело, находилось на Стиксе. Но это временно, Господь поможет, а проводник доставит.

***

– Как прошло? – поинтересовался Калёный.

Он уже разоблачился, снял громоздкий противорадиационный комбинезон, и теперь, смотрел на меня в ожидании.

– Как ты и говорил, под конец он очухался, но я успел, – с этими словами, я протянул ему, туго набитый, потёртый несколькими поколениями мешочек.

Калёный принял приз, высыпав на ладонь небольшую горсть, зацокал.

– Представь, что мы не иммунные, и на земле! Тут и нашим праправнукам по роллс‑ройсу.

Скидывая ненавистный комбез, я усмехнулся.

– Абы, да кабы! Потом помечтаешь!

– Ты прав…кстати! Что за шум там был?

– Конкуренты твои пожаловали, на БТРе, чуть всю малину не обгадили, – посетовал я.

– С пулемётом сходится, верно. А взрыв? Будто тротиловая фабрика на воздух взлетела!

– Гранату трофейную использовал, – признался я.

– А они?

Калёного, просто распирало от любопытства.

– Сбежали почему‑то, да так быстро! Можно подумать, что я там не один был, а как минимум, со взводом.

Тут напарник рассмеялся, заливисто, и на весь лес.

– Чего это ты развеселился? – возмутился я. – Ты не говорил, что придётся воевать с БТРом!

– Форс мажор! – отсмеявшись, выдал очевидное Калёный. – А сбежали, потому что ты псих!

– С чего это?

– Кто бросит гранату, которая стоит половину этого мешочка? Полный псих, или заблудший нолд. Ни первое, ни второе, им не подходит, вот и сбежали. Зацепил хоть кого?

– Не было времени любопытствовать…трёхэтажными матами обложили, это слышал.

– Ха‑ха…

Напарник веселился, пока за деревьями не послышался треск и нетерпеливое урчание нескольких глоток.

– Ты не стесняйся, давай ещё посмеёмся, времени‑то вагон, – пристыдил я Калёного.

– Да ладно тебе, лотерейщик и пара бегунов не проблема, – парировал тот. – Всё равно уходить пора…готов?

– Как пионер!

– Ну, тогда возьми меня за ручку.

– Иди ты! – беззлобно ответил я.

За руку, однако взял, взглядом переносить, не умею. Но, толи ещё будет.

***

– Тяв‑тяв…

В подземном складе, стоял полумрак. Запах нафталина и куча тряпья. Обстановка напоминала бабушкин шкаф, со старыми плащами и платьями.

– Цыц, пряник…

– Дядя Кнут!?

– Да это мы Икар, ты чего не спишь? – спросил я, стараясь найти парня в темноте.

– Стра‑а‑шно! – признался тот.

– Привыкай парень, – посоветовал Калёный. – Теперь часто будет страшно.

– Я не боюсь…просто страшно, – оправдался Икар.

– Это нормально, бояться нужно, но только, по‑умному, – продолжил поучать напарник. – Если врагов много, то можно и спрятаться.

– Я выросту большим и сильным, буду резать монстров, как ты дядя!

– Тяв…

– Верю Икар! Есть хочешь?

– Нет! А газировку можно?

– Пей, конечно, и смотри не описайся!

Мальчишка по‑детски захихикал, а Калёный обратился ко мне.

– Как с силами?

Усталости я не чувствовал, несмотря на то что пришлось таскать с собой, аксессуар для представления, в виде живого топтуна. А он, по более той бомбочки весил. Да и прыгать пришлось, несколько раз, на средние расстояния.

– Отдохнуть надо, мало ли, встретим кого, – решил я перестраховаться.

– Правильно, – согласился тот. – Отдыхаем остаток дня и ночь, а там, видно будет.

***

Умение, которое способно существовать, только на Стиксе, обрело новые оттенки. Если раньше, за мной наблюдали деревья, то теперь, оно было в единственном числе, со стойким ощущением серых глаз. Было в этом, что‑то знакомое.

– Что не так? – увидев во мне перемены, насторожился Калёный.

Скорости он не сбавил и говорил полуобернувшись, наблюдая за мной.

– Нас видят…один…человек, сзади.

– Как далеко?

– Километр, может больше, если обернусь скажу точнее.

– Не стоит, пусть думает, что не заметили…, не крутись Икар, – сделав замечание мальчишке Калёный умолк, видимо обдумывая дальнейшие действия.

Серые глаза, внимательный взгляд, и ассоциация с чёрным. Не душа, одеяния. Тут до меня дошло.

– Знаю его…Апостол, типа мой крестник! Выжил‑таки.

Калёный повернул голову, чуть сильнее. Со сквозящим удивлением и недоверием, поинтересовался.

– Откуда, столько информации? Сенсы так не могут!

– Сам не знаю, просто ассоциации, – признался я.

– Хотя…чего это я. Ты единственный из моих знакомых, принял пульсар. Видел этого святошу в Холмогорах. Почему он крадётся за нами?

– Да потому что, этот хрен, не Апостол! Те муры, которых ты слил, называли его Крестоносцем! – выпалил я, громким шёпотом.

– Опаньки! – напарник даже глаза округлил. – Это крестник Сервия, долбанный сектант! Слыхал, но лично не знаком.

– Я по незнанке решил, что он свежак, и окрестил гниду.

– Бывает, – сказал напарник, глядя в никуда. – Давай свернём в лес, я эти места знаю, километра три бурелома, а дальше поля. Оторвёмся!

И зачем‑то спросил:

– Оторвемся?

– Да! – подтвердил я.

Наученный переходами Икар, взял Пряника на руки, и мы свернули в лес.

– Расскажи про Апо…Крестоносца, что мне нужно знать?

Тут, я задумался, что мне известно? И понял, толком ничего. Хотя…

– Мы попали к стронгам вместе. Крестоносец ушёл раньше. В Холмогорах его встретил…Получается, даже стронги не знали, кто к ним попал? – к своему стыду, подумал я об этом, впервые.

– Вот за это, ничего не скажу, – заявил напарник. – Поговаривают, что стронги иногда союзничают с сектантами. Стабы, которые наглеют, привечая муров, частенько пустеют.

Калёный провёл рукой по горлу, выразительно глядя на меня.

– С этим ясно! – стронги открылись мне с другой стороны. – По его дарам, ничего не знаю. При последней нашей встрече, я перерезал ему правую икру, до кости и оставил стае. Недели полторы назад, может больше. Как быстро заживёт такая рана?

– Трудно сказать, если не знаешь про его дары, – ответил Калёный. – Уверен, что это он? Для иммунного рана не смертельная, но убежать не сможет. Тем более стая!

– Для меня, это всё равно, что увидеть спину знакомого человека. Даже если до него пара сотен метров, я его узнаю! Так, что, да! Уверен!

Чем дальше мы заходили в лес, тем труднее становилось передвигаться, видимо лесники забредали сюда не часто. Сложнее всего было Икару, непроходимые кусты, поваленные деревья на каждом шагу, это с его‑то ростом. Но мальчишка терпел, бережно обняв Пряника, молча, преодолевал препятствия. Хорошее воспитание. Я уже дал себе слово, оставить его в Горисе в хороших руках.

– Значит, для нас Крестоносец опасен. Выходит, есть у него хороший дар, скорей всего не один, – подвёл итог, напарник.

– У него была возможность меня убить, как видишь, я жив! Ему что‑то нужно…Козырь, глава тех муров сказал, что везёт меня к сектантам.

– Так что? Дождёмся его и спросим? – ехидно поинтересовался Калёный.

– Хрен ему! Если увижу, перерезанной икрой не обойдётся!.. Шкура!

За разговором путь показался легче и быстрее. Спустя пару часов, мы вышли на опушку. Напарник не соврал, дальше насколько хватало взора шли поля с редкими вкраплениями лесопосадок.

– Привал, – скомандовал Калёный.

Против никто не был. Икар тут же отпустил собаку и уселся под дерево. Пока довольный Пряник нарезал вокруг нас круги, я открыл пару банок тушёнки и мясную кашу для мальчишки. Не знаю, как звали Пряника раньше и чем он питался, вполне возможно, собачьими деликатесами, но тушёнку и кашу, он уплетал, за обе щёки.

– Вот, возьми! Тебе сейчас нужнее, – закончив с перекусом, напарник протянул мне знакомый пенал. – Всего две дозы…сам знаешь, ред‑спек с того света вытащит. Не чаще раза в двое суток, если что, коли прямо в мышцу, – он указал на плечо.

– Спасибо! – поблагодарив, я убрал пенал во внутренний карман.

Неожиданно, приобретённый враг превратился в человека, который мне доверяет. Для Стикса, это роскошь, а зачастую глупость. Только побывавший в беде, может оценить дружеское плечо. Именно таким человеком, я считал Калёного. Незаметно, за короткое время, из злейшего врага, он стал другом. Для него, это вынужденная мера, но другое слово не подходит.

Он хотел что‑то добавить, но его прервало, неожиданно, низкое утробное рычание. Это был Пряник, прижав уши и оскалившись, он смотрел куда‑то в поле. Кто бы мог подумать, такое маленькое, бесполезное существо и так страшно рычит. Трава вокруг была в два раза выше карманной собаки, она не могла ничего увидеть. Зато, увидели мы.

Полтора десятка заражённых, во главе с рубером, выскочили из леса в паре сотен метров от нас. Топтуны, лотерейщики, бегуны, всех понемногу, в сравнении же с рубером, они выглядели как охотники за объедками. Если эту тварь не убьют в ближайшие несколько месяцев, она станет настоящей машиной для убийства. Они нас не заметили бы, но я решил внести свои коррективы. Переведя винтовку в автоматический режим, я дал очередь в сторону удаляющихся тварей и даже попал, один из лотеров рухнул как подкошенный.

– Ты чё творишь? – проорал Калёный, присев от неожиданности.

Шептать смысла не было, стая уже неслась по наши души.

– Это чтобы крестник не скучал! А то идёт за нами и в носу от безделья ковыряется.

– Предупреждать надо. Псих! Ладно…уже сделано, – быстро успокоился тот.

– Икар, хватай Пряника и бегом сюда.

Мальчишка с поскуливающей собакой, были на руках у напарника, когда тот повернулся лицом, к приближающейся стае, и громко, видимо, чтобы мальчик запомнил, прокричал;

– Смотри Икар!

Тот мелко дрожал, но помалкивал, даже не плакал, в отличие от завывающего Пряника.

– Увидишь такое, прячься! Подвал, чердак, канализация – без разницы! Главное поглубже, и не отсвечивай. Потому что, если тебя увидит стая, это всё, конец! Понял?

– Д‑да!

«Достаточно.»

До стаи оставалось метров сорок. Я уже слышал победное урчание рубера, когда мои попутчики исчезли в пространственном кармане. Прежде чем прыгнуть, я отбежал поглубже в лес. Пусть ищут, может и найдут кого, ведь наши следы никуда не делись, а у заражённых, нюх получше собачьего.

***

Когда‑то давно, в детстве, я читал одну приключенческую книжку. Не помню, ни автора, ни названия, но было очень интересно. Читал взахлёб, не желая думать, что она скоро закончится. Главный герой, космический пилот, застрявший на необитаемой планете. Злоключения, ждали бедолагу на каждом шагу, но он был везучим парнем и всегда выходил из них победителем или просто сбегал. Помню свои мысли в то время: вот было бы здорово попасть на эту планету, я бы выкручивался не хуже того пилота, а то и лучше, и не сбежал бы ни за что. Я же герой!

Сейчас, спустя несколько десятилетий накопленного опыта и всего пару с лишним месяцев на Стиксе, я бы спалил эту скучную, неинтересную, нудную литературу.

Что знает её автор о приключениях? Да ни хрена он не знает! Сидит себе в уютном кабинете и попивая кофе со сливками пачкает бумагу.

Вот бы домой попасть в уютную холостяцкую квартирку, с вечно пустым холодильником, к замужним любовницам, другану Толяну – вот где жизнь! А здесь – тьфу!

Жалея себя, я сидел на краю лесопосадки наблюдая за небольшой деревушкой. Кто‑то назвал бы её хутором – всего‑то пяток домов. Тишина и недавно сгоревший дом, говорили о том, что смерть уже была здесь и ушла. Стикс, есть Стикс, но старушка, может оказаться, в любом из уцелевших домов или тупо в кустах. Потому и не спешил выходить. «Ах опыт, сын ошибок трудных!» Наверное, стоит выпустить Калёного, опыта ему не занимать.

– Ой!

– Тяв‑тяв…

– Тихо всем! – сориентировался напарник.

Поставив Икара на землю, он осмотрелся.

– Знаю это место…До Гориса, километров шестьдесят, уже можно нарваться на дальний патруль.

С момента нашей встречи со стаей, прошло чуть больше часа, и три средних прыжка. Я хорошо запомнил, как выглядели мои попутчики, Икар с Пряником, были напуганы, а Калёный, готовый к схватке. Таким он и остался, в отличии от остальных. Мальчик с собакой быстро успокоились.

– В эту деревушку, нам путь заказан, – с опаской посмотрев на дома, Калёный повернулся ко мне. – Надеюсь, ещё не заглядывал в неё?!

В ответ, я отрицательно помотал головой. А тот, подняв наслюнявленный палец над головой, немного успокоился, со стороны деревни дул лёгкий ветерок.

– Хорошо, это элитный посёлок. Так его называли пять лет назад…Икар, присядь! И Пряника возьми, тут нельзя бегать. Заметит, будут неприятности!

– А, кто заметит? – шёпотом спросил ребёнок, но просьбу Калёного выполнил.

Признаться, я тоже был заинтригован. Что напугало опытного головореза?

– Жильё тут не элитное, это из далека видно! Дело в элитнике. Хуторок грузится примерно раз в три недели. Эта тварь, быстренько всех подъедает и уходит, но не далеко. Если появляются прохожие рейдеры или легко вооружённая группа, из трёх семи человек, нападёт и сожрёт. Более серьёзных, пропускает, в ловушки не попадается.

Присев рядом с нами, Калёный достал кисет, покрутил его, подумал и спрятал обратно.

– Так может элитника давно завалили? – спросил я.

– Сомневаюсь. Тварь до моего крёстного появилась, а тот тип матёрый, я так и не узнал сколько он здесь лет. В общем, никто не помнит…если только Кобальт. Но к этому динозавру, на глаза лучше не попадаться, всё видит, всё знает!

Я хотел было задать вопрос, даже рот раскрыл, но вдруг меня накрыло знакомое чувство, как тогда, на элеваторе. Злоба, голод, желание крушить, убивать. Это был не тот, супер элитник, послабее. Я чувствовал его, на интуитивном уровне. Нам от этого не легче, тварь сильна, как тираннозавр.

– Нас видят!

– Крестоносец? – с надеждой спросил Калёный.

– Нет! – обломал я его.

– Близко?

– Очень! – говоря это, я схватил попутчиков за руки и прыгнул.

Почти всё, как в тот раз – прыжок в пустоту. Чувствуя настроение твари, я забыл сконцентрироваться на определённом месте. Почти. Прыжок был, не таким далёким, день, небо безоблачно.

Пряник выл на все лады, Калёный, крепко вцепившись в мою руку, матерился, не отставая от собаки, лишь Икар, что‑то восторженно кричал. Главное чтобы Пряника не упустил, адреналинщик блин. С именем, мы не ошиблись!

Солнечным днём, прекрасно видно, насколько стремительно приближается земля. Вот только с расстоянием не понятно, двести метров или все четыреста. Под нами жёлтое поле, возможно пшеница. А вот далеко на западе, нечто более интересное, но это на будущее, сейчас же прыжок.

Проплешина в жёлтом море, оказалась жестковатой, я немного не рассчитал.

– М…ь, – закончил свои рулады Калёный.

– Круто, дядя Кнут!– воскликнул мальчишка, отпуская обалдевшую собачку.

– Ты прав Икар, – поддержал мальчишку напарник, потирая ушибленный зад, – Это даже круче, чем с парашютом! Ты как? – опомнившись, он посмотрел на меня.

Карман был пуст, расстояние много меньше, того злополучного раза, состояние, не смотря на то, что это не первый прыжок на сегодня, более чем удовлетворительное. Мой дар, точнее дары, становятся сильнее, либо я выносливее.

– Дома с пивом, было бы намного лучше!

– Ха! Значит нормально, – подвёл итог Калёный. – Твой дар, это что‑то! В последний момент, я тоже его почувствовал…Насколько близко была тварь?

– Ещё чуть и его слюна, попала бы мне на макушку, – ответил я, вспомнив ощущения.

– Ух м…ь, – поёжился тот.

– Дядя Кнут, а кто там был? – затем забыв про вопрос, Икар переключился на другое. – Давай ещё, это же так круто!

– В другой раз парень, – отказал я, улыбнувшись.

Мальчика скорчил обидчивую гримасу, но ненадолго, через несколько секунд, он опять восхищённо улыбался.

– Кстати, на западе я видел огромную крепость, может даже цитадель.

– Это Горис! Вблизи он смотрится эффектнее.

Калёный помолчал.

– Запомнил, что я говорил?

– Да… А что, уже?

– Пора брат! Тут наши дороги расходятся, – напарник грустно улыбнулся.

– Дядя Калёный, ты уходишь?

– Так нужно, парень! И не вздумай плакать, – нарочито строго, добавил напарник.

Весь этот спектакль был разыгран для Икара. Сомневаюсь, что в Горисе станут допрашивать ребёнка. Может зададут пару наводящих вопроса, для галочки и отпустят. Главное, чтобы сам не ляпнул на эту тему, надо будет с ним поговорить. А сейчас пора прощаться. Я собрался было встать и осмотреться, но напарник остановил меня жестом.

– До встречи, Икар, – Калёный пожал детскую ручонку.

По состоянию ребенка было видно, ещё чуть и он заплачет.

– Дядя Кнут останется с тобой, а мне нужно уйти…на какое‑то время, я потом тебя навещу.

Почему‑то я в этом сомневался, Калёный мужик взрослый и серьёзный, пустых обещаний, давать не привык. Просто хочет ребёнка успокоить.

– Договорились?

– Ладно, – всхлипнув, ответил Икар.

Калёный пожал мне руку и исчез.

– Ух! – воскликнул мальчишка, забыв о слезах. – А далеко он сейчас?

– Да, – соврал я, чувствуя привычную тяжесть.

Глава 9

Петляющая меж полей грунтовка, вывела нас на хорошую, асфальтированную дорогу. Относительная близость Гориса расслабляла. Огромный стаб по размерам сравнимый с цитаделью служил барьером на пути миграции заражённых. Можно, конечно, нарваться на пустыша, максимум бегуна, не более. Главная опасность люди. Иммунные становятся куда изобретательней, если на дороге маячит нажива. Но это, нам пока не грозило.

После подъёма в горку, мы вышли к блокпосту. Серое бетонное строение с бойницами вместо окон, из которых торчали дула крупнокалиберных пулемётов, рядом стоял настоящий Т‑82. Башня боевой машины, тут же повернулась в нашу сторону.

– Ого…танк! На таком служил мой папа! – громко воскликнул Икар.

Я и среагировать не успел, а он уже бежал к блокпосту, с Пряником на хвосте.

Из‑за танка вышел человек с автоматом на плече, в военной форме, именно военной, а не в том разнобое, который носят все рейдеры, включая меня. Икар притормозил, но не остановился.

– Дядя, а это твой танк? – поинтересовался он, с детской непосредственностью.

– Тя‑тяв‑тяв, – облаял военного Пряник.

Тот, кстати, выглядел слегка опешившим, будто призраков увидел.

– Тихо…тихо! Вижу, что ты настоящий зверь, вот только откуда такой красивый взялся? – задумчиво произнёс военный.

– Дядя! А ты знаешь Сергея Платова? Он тоже на танке служил!

– Нет, парень, – немного подумав, ответил тот.

По‑доброму улыбнувшись Икару, военный посмотрел на меня. Цепкий мужской взгляд, мимические морщины вокруг серых глаз, лейтенантские погоны.

– Лейтенант Сват, – представился он, отдав при этом честь.

Сомневаюсь, что это фамилия, скорее армейский позывной, адаптированный под реалии Стикса.

– Кнут, это Икар, а хвостатого зовут Пряником, – представил я свою маленькую компанию.

– Ребёнок иммунный?

– Да!

Сват ещё раз посмотрел на Икара, что‑то для себя решив, произнёс:

– На тысячу выживших иммунных, приходится один ребёнок…такая вот статистика.

– Я был рядом, парнишке повезло! – ответил я, не совсем понимая, к чему это он.

– Винтовка у тебя хорошая, видать с рюкзаком в комплекте шла!? – Сват, скорее утвердил.

– И ножом!

В ответ он ухмыльнулся, а башня танка, повернулась немного влево. Создалось впечатление, что основная проверка, это пройденный этап.

– Значит, ты с востока!? – опять утверждение. – Как поживают тамошние гости?

– Говорят, что они теперь, без Родины и флага.

Я не стал повторять слова Бульбы, про пушистого дракона, его инструкции, так далеко не распространялись. А вот, поучения Калёного, в самый раз.

«Первый блокпост, для тебя самый сложный, заметят километра за два. Так что не сворачивай, не прячься, сделаешь хуже. Иди прямо, как домой, там встретят. Матёрые иммунные, под видом улыбчивых простачков, будут задавать безобидные вопросы. Так что бдительности не теряй, отвечай коротко и только правду, главное, чтобы сильного знахаря, рядом не было, расколет! Икар, твой козырь, иммунный его возраста, будет нарасхват. Представляешь, что можно из него слепить? Тем более, парень боевой! Поэтому, для Икара, лучший выход, это стать кадетом! После академии, все дороги открыты. Процедура возможна, с разрешения крёстного. В Горисе, это писаный и неписаный закон!»

Между тем, Сват немного подобрел и задал следующий вопрос.

– Ты ведь недавний свежак, какой дар приобрёл?

– Чувствую чужое внимание.

Я надеялся, что Сват, не спросит, про остальные три таланта, врать нельзя, это ментат.

– О‑о! Разновидность сенса, полезный дар, советую развивать!

Икар с Пряником, помалкивали, видимо прониклись серьёзностью момента.

– Давай проверим силу дара, с каких сторон и сколько людей, тебя видят? Руками не показывай, говори по часам!

– Одиннадцать часов лесопосадка двое, полдень блокпост трое, час танк двое, три часа дуб один, полседьмого поле один…вроде всё.

– Впечатляет! – похвалил Сват, глядя мне за спину.

На полседьмого не их боец, крестник мой пожаловал. Как он так быстро догнал, остаётся загадкой.

– Есть у вас что‑нибудь горячее? Икара накормить, я заплачу! – крестника подставил, тему перевёл, смотрим дальше.

– Да, конечно! – Сват обернулся. – Кол!

Из‑за бетонного ограждения, вышел долговязый боец со странным серебристым автоматом.

– Накорми пацана, и зверю что‑нибудь дай!

– Тяв…

Отдав приказ, Сват проследил, как удаляются мои компаньоны, затем повернулся ко мне. Помня наставления Калёного, я начал первый.

– Надо крестника пристроить, говорят в Горисе есть академия!?

– Крёстный имеет такое право, – оживился Сват. – Как я уже говорил, детей у нас мало…если решил, то могу позвонить генералу!

– В Горисе, я на пару дней, отмоюсь, закупаюсь и дальше. Икару надо развиваться.

Приняв мой ответ, за положительный, Сват взялся за телефон.

Всё вышло даже лучше, чем мы планировали. Через тридцать минут, за которые, я успел подкрепиться горячим и поболтать с постовыми, подъехал полковник на тигре.

– Полковник Гром! – представился военный, больше похожий на прапорщика.

Сват с постовыми, тут же вытянулись в струнку.

– Лейтенант Сват, полк охраны, – начав доклад, он осёкся, полковник махнул рукой.

– К делу, – поторопил тот.

– Кнут, – Сват кивнул в мою сторону. – Крёстный мальчишки, воспользовался своим правом…

– Понял, – прервал лейтенанта полковник. – Вольно!

Постовые тут же расслабились.

Цепкий подозрительный взгляд, прожжённого службой человека. Если взять паренька, обучить его военному делу, затем отправить муштровать призывников, лет так на тридцать, получится полковник с внешностью прапора. Именно так я подумал, глядя на Грома, который похоже составил обо мне свою картину.

– Кнут, – ответил я, пожимая крепкую ладонь.

Изучив меня, полковник принялся за Икара, обойдя его вокруг и пристально посмотрев в глаза, он вынес вердикт:

– Хлипковат, маловат… но это дело поправимое. Если здесь дела закончены, то милости просим прокатиться, мне ещё доходягу этого прописывать.

Довольный прапор, состряпав недовольную физиономию, прошествовал мимо ничего не понимающего Икара.

– Пойдём парень, нам пора, – поторопил я мальчишку.

– Скажи Кнут, ты давал мальчишке, что‑то кроме живчика? – поинтересовался Гром, когда водитель вывел машину на трассу.

– Горох, два раза…последний раз, вчера днём, – уточнил я, догадываясь о вопросе.

– Хорошо…и никаких жемчужин?

– Думал об этом, но не дошло.

Я и в правду, хотел скормить жемчужину Икару. Мне она ни к чему, организм, её не принимает, в деньгах особо не нуждаюсь. Жил бы в стабе, вопрос другой, продал и гуляй какое‑то время безбедно. Но нет же, в стабе я не усижу, что‑то куда‑то толкает.

– Вот и отлично! – заключил Гром. – Детям можно, но только после того, как знахарь обследует и под его наблюдением.

Между тем, мы проехали второй блокпост, полковник опустил стекло, махнул постовому и на этом проверка закончилась. Со слов Калёного, попади я сюда, минуя первый блокпост, это стало бы концом моего путешествия.

Некогда пустынная трасса стала оживать, появились встречные, преимущественно военные авто, типа нашего тигра и помощнее, по обочине ходили люди. Не будь они поголовно вооружены, можно было бы подумать, что никакой это ни Стикс, люди просто идут по своим, домашним делам. Строения напоминали доты, приземистые, бетонные домики, с узкими бойницами.

– Если придёт орда или другой противник, трасса станет для них дорогой смерти, – пояснил Гром, заметив мой интерес к строениям по обочинам.

Впереди, вырастала серая громадина, которую трудно было назвать стеной, она больше напоминала скальный массив, сточенный не временем, а человеком. По верхушке, метрах в сорока или пятидесяти от земли, двигались тёмные точки машин.

– Грандиозное строение, правда? – не без гордости отметил полковник.

Мне осталось лишь закрыть рот и кивать. Всем стабам стаб. Цитадель, край которой теряется за горизонтом, это я и видел, во время последнего слепого прыжка.

– Стена третьего кольца, высота пятьдесят два метра, толщина десять, разъезжаются два камаза, пешеходная зона тоже присутствует.

– Ух ты! А что это, дядя, большой пулемёт? – Икар не обладал выдержкой взрослого, крутя головой, насколько позволяла шея, он старался разглядеть всё.

– Завтра утром, ты станешь кадетом! Для тебя, я полковник Гром! Запомни!

– Полковник Гром…мой папа, был капитаном…у него был танк!

Тут до мальчишки дошло, перестав крутиться он посмотрел на меня, а затем на приближающуюся громадину стены.

– Это, твой новый дом, мы говорили о нём, помнишь?

Я боялся, что Икар расплачется и не дай Стикс, начнёт канючить, но воспитание не подвело. Проглотив подступающие слёзы, он кивнул.

– Да, дядя Кнут, помню! – в голосе сквозило упрямство будущего мужчины.

Дослушав наш короткий диалог, Гром, взявший на себя роль гида, продолжил.

– Стена третьего кольца, самая мощная, за ней промзона, непродовольственные склады, административные здания третьего класса, гарнизонные казармы и гостевой квартал, для не граждан.

Наш водитель притормозил у КПП, полковник вновь открыл окно, в него заглянула девушка с лейтенантскими знаками различия. Русые волосы, заострённые черты лица, серые глаза настолько блеклые, что радужка практически сливалась с основным фоном. Чем‑то неуловимым она напоминала Захарию.

Между тем, девушка ощупала глазами всех, начиная с водителя, улыбнулась Икару или Прянику, а потом вцепилась взглядом в меня.

– Странная аура, никогда такой не видела, – призналась она.

«Странная девушка, видал и посимпатичнее,» – подумал я, вспомнив Алевтину. «Если она, такая же сильная как Захария, то я спалился.»

Опасения были напрасными. Девушка, которая не представилась, сделала шаг назад и махнула рукой постовому, тот нажал кнопку и шлагбаум начал подниматься. Бросив на меня задумчивый взгляд, она пошла в сторону КПП, а мы двинулись вглубь тоннеля.

«Кажись, пронесло.»

Вопреки моему ожиданию, мы не выскочили из тоннеля с другой стороны. Дорога пошла вниз, поставив перед сказочным выбором: налево, прямо, направо. Водила свернул направо, проехал метров двести по прямой, пропустив встречный КрАЗ, ушёл налево.

Через несколько таких поворотов, я потерял все ориентиры и довольствовался разглядыванием стен, да громоздких пулемётов, висящих на потолке, которые встречались с периодичностью, примерно в сотню метров.

Спустя пару минут, выбралась на свет божий. В глаза бросилось количество спешащих по своим делам людей, их были сотни. Большинство из них, гражданские, то есть без оружия и в обычной, не военной одежде. Выехав на шестиполосную дорогу, водила сразу занял крайний левый ряд и дал по газам.

– Как впечатления? – не без гордости, поинтересовался Гром.

– На оборону сил не пожалели, – честно ответил я.

Полковник самодовольно кивнул.

– Вы ещё привратника не видели. С непривычки, то ещё зрелище.

Я уже не в первый раз, слышал о некоем привратнике, но никто так и не удосужился его описать. Моё воображение, рисовало простую картинку, большой такой халдей, с огромным пулемётом, что‑то между швейцаром и охранником. Кто‑то мне говорил, что этой чести, халдей удостоился потому как был злейшим врагом Кобальта.

Дорога расширилась, но осталась прямой как стрела, мы приближались ко второму кольцу, об этом говорила маячившая впереди стена, та была ненамного меньше первой. Дома по обочинам не отличались особой изысканностью, больше напоминая хрущёвки восьмидесятых, прошлого столетия.

Что‑то не давало мне покоя, серые бетонные коробки мелькали одинаковыми торцами и разными названиями магазинов: РЫБА МЯСО, БАКАЛЕЯ, ГАЛАНТЕРЕЯ, РУБИН. Только оружейный магазин, под номером 181, выбивался из памяти моего детства, такого в Советском Союзе не помню.

Кобальт выстроил империю, подмяв под себя всё. Я был уверен, что этот предприимчивый тип, является местным монополистом, с небольшими коррективами под Стикс. Теперь, я понял, что не давало мне покоя, что в современном мире, стало вездесущим, настолько естественным, что порой ты этого просто не замечаешь, но видишь и слышишь. Простые, даже идиоту понятные названия магазинов, дорожные знаки и всё! Не было рекламы!

– Дядя Кнут, смотри! Какой страшный памятник!

Крутя головой не хуже Икара, я не заметил этого чуда, пока меня не ткнули носом. На бетонном постаменте, перед воротами второго кольца, сидел гигантский заражённый. Мощное тело перевито стальными обручами и цепями. Последние, с небольшим провисом, тянулись к воротам.

– Нет Икар, это не памятник! – ответил я, осознав простоту и чудовищность задумки.

Словно подтверждая «памятник» повернул голову и громко, до дребезжания стёкол, поприветствовал нас:

– УРРРХХР…

Пряник тут же взвыл, а Икар прижался ко мне, пытаясь спрятаться за спину.

– Спокойно, – вставил слово полковник. – Эту тварь, можно не бояться! Если ты, конечно, не преступник, – при этих словах, он повернулся и серьёзно посмотрел на Икара. – Убийцы, насильники, муры или просто казнокрады, на завтрак, обед и ужин, вот его рацион. Привратник не бывает голодным!

Рядом с тварью, которая даже в сидячем положении, была на голову выше ворот, бесстрашно ходили люди, ездили машины, никто не обращал на привратника внимания, словно это декор, а не опаснейший заражённый. А ведь стоит протянуть когтистую лапу, и беды не миновать. Но, как успокоил Гром, привратник, не бывает голодным, да и цепи напоминали мне фильм про кинг‑ конга. При всём желании не вырвешься.

Миновав монстра, водитель остановился возле ворот.

– Здесь мы расстанемся Кнут! – произнёс Гром, указывая глазами на дверцу.

«Пора и честь знать,» – подумал я, глянув на Икара.

Я был последним звеном, связывающим его с прежним миром. Человеком, который помнил его маму, в каком бы состоянии та ни прибывала, дом, в какой бы жуткий филиал ада он ни превратился. Это память. Не знаю, как бы я повёл себя на месте мальчишки, но тот, держался молодцом. Он определённо сильнее меня, главное, чтобы этот ресурс попал в нужные руки.

– Полковник! Кем будет Икар, после академии?

– Если повезёт, офицером среднего звена, а если покажет себя с лучшей стороны, то и выше, – не раздумывая ответил Гром. – Не переживай Кнут, младший кадет не окажется вне стаба без сопровождения.

В ответ я кивнул, это был тот минимум, который хотелось бы услышать.

– Прощай Икар, может и свидимся ещё!

– Пока, дядя Кнут…Пряник предупредит, – с этими словами, мальчишка сделал то, чего я меньше всего ожидал, отпустил собаку.

Пряник, тут же перепрыгнул ко мне. Бросив на Икара последний взгляд, я вышел из тигра. Долгие прощания, не мой конёк. Люди в машине с этим согласились, обдав на последок выхлопными газами, тигр пристроился к веренице себе подобных у КПП.

– К чему ты мне? – поинтересовался я у собаки, отпуская её на землю.

– Тяв…– жалобно ответил Пряник, забегая мне за спину.

– УРРР…

«Ах да, про тебя то, я и забыл».

Вспомнились слова Хрома о том, что заражённые предпочитают домашних питомцев и вообще, любую другую скотину, в первую очередь, человек идёт следом.

Привратник сидел в той же позе, глядя на нас, а скорее всего на Пряника, пуская тягучую, мутную слюну.

«Ну да, он же сыт и скорее всего, выдрессирован…однако, не до тебя мне сейчас».

Проходящий мимо разномастный люд, поглядывал то на меня, то на Пряника.

– Ой, какой пёсик! Это же йоркширский терьер! Он продаётся?

Миловидная дамочка, лет тридцати пяти, не спускала с собаки влюблённых глаз. Фигурка ладненькая, мордашка смазливая, почти мечта.

– Не знаю, понравиться ли ему у вас? Пряник привык к роскоши, абы чем не питается, и спит под балдахином!

Дамочка улыбнулась, продемонстрировав мне, очаровательные ямочки на щеках. Я ответил сдержаннее. Зная местные реалии, можно с уверенностью предполагать, что она за мужем, ну, или что‑то в этом роде. Хотя, меня, это никогда не сдерживало.

– Это большой стаб, много чего можно найти при желании, даже сучку, той же породы, – её улыбка, стала ещё интереснее.

«Погодите, меня что, снимают!?».

– Милана! – представилась она, пока я обдумывал непривычные ощущения.

– Кнут!

– Ха‑ха, Кнут и Пряник, как мило! – посмеялась Милана. – А пёс знает, что его так зовут?

– Пряник!? – позвал я.

Несмотря на то, что пёс со мной недавно, к новой кличке он привык и голову повернул исправно. Почему же он выбрал меня, а не Икара? Мальчишка, всегда кормил его и ласкал.

– Вижу, что не лжёте…Впервые в Горисе? – она кивнула на штрих код, на моей руке. Этой временной татухой, я обзавёлся на первом блокпосту.

– Давай на ты! Я не отношусь к интеллигенции, как и ты!

– Хорошо Кнут, – согласилась Милана, немного подумав. – Ты прав, так привычнее.

Не смотря на милый, безобидный вид, было в ней, что‑то твёрдое, непримиримое. Милана, напомнила мне девушку из прошлой жизни, имя затёрлось, но вот характер. Она жила в соседнем доме, красивая такая, улыбчивая разведёнка с малым. Человек я простой и по своему обыкновению, волочился за каждой юбкой. Соседка не осталась без внимания, она позволяла общение с собой любимой, улыбалась, смеялась над моими шутками, но ничего более. Руки, я не распускал, потому что в её красивых  глазах, висело одно единственное слово: «КАБЕЛЬ!» Для некоторых женщин, это исключительно положительное качество в мужчине, но только не для неё. Терпела мои поползновения по привычке, ну, и возможно с дальними планами. Даже такой кабель, как я, мог пригодиться, хотя бы в роли грузчика. Вот и Милане, от меня что‑то нужно, точнее кто‑то. Пряник приглянулся, должно быть редкая порода, для Стикса.

– Да, впервые! Пару дней отдохну и дальше.

– Мужчины! Всё дела, да дела, – посетовала она, лукаво на меня поглядывая.

Проходящий в обе стороны народ, стал обращать на нас внимание, их скорее привлекал поджавший уши Пряник, а не болтающая парочка. Дрессированный же привратник, напротив, отвернулся и уныло глазел, куда‑то на стену.

Глава 10

Дождавшись очереди, я подошёл к контролёру. Небольшого роста, крепкий брюнет, в звании капитана, бросил на меня пронизывающий взгляд и поднёс сканер, к моей татухе. Прочитав данные, он заметно расслабился. Позволив себе скупую улыбку, произнёс:

– Кнут, разновидность сенса! Если нужна хорошая работа, найдём за шесть секунд!

– Благодарю, я подумаю.

Дежурный вопрос, нейтральный ответ. Капитан не расстроился, продолжил:

– Ты привёл кадета! За что…положено вознаграждение.

– Гостиница, на пару дней, этого хватит, – перебил я капитана.

– Выдам жетон, на три недели в Астории, одна из лучших гостиниц. Дальше решать тебе. Оружие зачехлить и оставить по месту временного проживания. Кобальт щедр, но и строг, начнёшь шалить, скормят привратнику, – предупредил он меня. – И волкодава своего, покрепче держи, хе‑хе.

– Могу идти?

– Да! И на счёт работы, крепко подумай. Кобальт любит тех, кто родился при Союзе… Надумаешь, обращайся в любое отделение милиции или комиссариат.

– Хорошо!

«Комиссариат, милиция! Куда я попал? Не удивлюсь, если этот капитан, член КПСС! Ну, или как минимум, кандидат».

С этими мыслями, я прошёл сквозь строй автоматчиков и двух типов в офицерской форме. Те ещё сканеры, одними взглядами меня перетрясли, но судя по реакции, посылка не обнаружена. Они больше на Пряника глазели, словно это львёнок, а не карманная собачка, которая, кстати, и находилась в кармане, у меня на животе. Торчали лишь глаза да уши.

Милана ждала на выходе из тоннеля.

– Какая,  все‑таки прелесть! – воскликнула она. – Так и хочется потискать.

Я с ней согласился, а Пряник зарылся в недра кармана, не подозревая, что мои мысли, были вовсе не о нём.

– В какой гостинице вас…тебя поселили?

«Интересное кино, она‑то откуда знает?»

Видимо, вопрос отразился на моём лице.

– Я знаю Сапсана…капитан на КПП. Так долго, он может говорить, если у иммунного, есть какие‑то заслуги.

– Астория, – ответил я. – Название, как в совке!

– Да, это местная фишка! Ты ещё кинотеатров не видел: Комсомолец, Родина, Победа! И ещё, тут нет баров, да, да! – подтвердила Милана, заметив озадаченный взгляд. – Зато есть рюмочные и столовые с номерами, вместо названий.

«Похоже, это чьё‑то прошлое», – подумал я, глядя на простую, до боли знакомую вывеску:

«ПАРИКМАХЕРСКАЯ»

Сороковые, пятидесятые годы, как в старых, послевоенных фильмах, дома посовременнее, но атмосфера, именно та.

«Однако, не за тем я тут, у меня есть дела и одно из них, пристроить Пряника», – с этой мыслью, я посмотрел на Милану.

Девушка не смутилась, ответила мне, прямым, слегка игривым, много чего говорящим взглядом.

***

– Скажи‑ка мне котяра, много ли ты женских сердец разбил?

С удобством устроившись на моей груди, Милана, вроде как с укоризной, заглядывала в мои честные глаза. Она оказалась, той ещё проказницей. Заскочив в гостиницу и оставив там, всё ненужное, мы направились к ней, причём порознь. Девушка сообщила мне адрес, потупив при этом невинные глазки, пояснила, что так будет лучше, и убежала.

Позднее, когда я нашёл её уютную квартирку, та находилась в неплохом районе, в непосредственной близости к первому кольцу, Милана отняла Пряника и загнала меня в душ. А затем, последовало два часа безудержного секса, с криками, стонами, как во всяких, разных фильмах, я иногда посматривал их в компании своих подружек.

Девушка вытворяла вещи, о которых, я, к своему стыду, даже не подозревал. И проделывала она это, с такой отдачей, с таким неприкрытым остервенением, словно в последний раз. Весьма талантливая дамочка, надо отдать ей должное, выжала до последней капли, это не смотря на мою многоопытность и усиления Стиксом. Борясь с лёгким шоком и подступающей сонливостью, я заглянул в её красивые глаза. Сразу стало понятно, что поспать не удастся. Мавр сделал своё дело – Мавр отчаливает.

– Никаких разбитых сердец, всё по взаимному согласию, – ответил я, с небольшим запозданием.

– Ха! Кто бы сомневался, у несчастных девушек, нет против тебя шансов!

– Так уж и несчастных!?

– Конечно, – парировала она. – Ты же образцовый самец! Рост, телосложение, хищный взгляд и много других мелочей, за которые цепляется женщина! От тебя… просто несёт, все подавляющей надёжностью, самец класса стандарт!

Тут я не выдержал, рассмеялся. Таких комплементов, мне ещё не делали.

– Жаль, что я не свободна, – продолжила Милана, поддержав меня улыбкой. – Захомутала бы!

«Не свободна она» …

– Вряд ли получиться, – сказал я, уже вслух.

Хитро улыбнувшись, девушка поднялась. Засветив свои прелести в последний раз, накинула халат.

«Видимо всё».

– Эх Пряник, завидую тебе, такая красивая, а главное, предприимчивая хозяйка!

Пёсик, между тем, сидел у входной двери и не моргая смотрел на меня. Всё тот же, пряничный, мультяшный вид, но, что‑то неуловимое, какая‑то мелочь, в нём изменилась. Дар ли, а может просто показалось, задумываться я не стал.

«Нет Пряник, ты остаёшься, некогда мне с тобой нянчиться».

Быстро одевшись, я чмокнул на прощание прелестную хозяйку, и покинул квартиру, стараясь не смотреть на мокрые глаза собаки.

Непонятная сила толкала вперёд, ни в гостиницу и даже не в гнездо Тритона, ради которого, я и попал в Горис. Меня тянуло в красную зону, туда, куда не за какие коврижки, не загонишь самого матёрого иммунного. А мне вот надо! И пошёл бы прямо сейчас, но есть Калёный, которому я дал слово.

Гостиница и в правду на высшем уровне, персонал вышколен, стены и полы блестят. Стоило мне, посмотреть на портье, как он материализовался рядом, приняв заказ на плотный, будто на троих обед, тут же испарился. Не знаю, как ему это удалось, но он постучал в дверь номера, как только я вышел из душа. Закатил тележку, получил на чай несколько споранов и очень быстро оказался за дверью – видимо дар.

– Ну что, пора!

– Ух ты, Астория!

Человек приспосабливается ко многому, Калёный тому пример.

– Как прошло? – задал он вопрос, подозрительно оглядываясь и принюхиваясь.

– Всё как ты сказал. Икар лучший пропуск! Даже гостиница халявная, – ответив, я устроился в шикарном кресле, предварительно подкатив к себе обед. – Присоединяйся.

– Чуть позднее, сначала в душ.

– Ну да, от тебя малость пованивает!

– Зато ты, женскими духами благоухаешь! – не остался без ответа Калёный и отправился в душ.

***

– В этом трёхэтажном особняке, проживает первый помощник нашего уважаемого Кобальта, – продолжал вещать, порядком поднадоевший экскурсовод. – Обратите внимание, этажей четыре, последний, мансардного типа.

«К чему это? Мы же не архитекторы!»

Экскурсия, под лозунгом: «И ТЫ ТАК МОЖЕШЬ!», как и было написано на борту автобуса, длилась не больше получаса. Разномастный народ, в основном вчерашние свежаки, развесили уши и таращились в окна, я старался от них не отставать.

Прислушавшись к доводам Калёного, пришлось отправился на первое кольцо. Рекогносцировка, как говорит Клепан. Всё оказалось не так просто, за шлагбаум, кого попало, не пускали, пришлось присоединиться к экскурсии.

– А вот это, скромный дом, нападающего из команды…

– Говорят, местный глава обожает футбол! – обратился ко мне сосед.

Спортивного вида мужик, с выпученными, бегающими глазами, говорил, не глядя на меня.

– Когда‑то давно, я неплохо играл, может стоит попробовать!?

Судя по его виду, за последние дни, он много бегал и вовсе не за мячом. Свежак, не больше пяти дней отроду. Откуда я знаю? А хрен его знает! Мне не особо хотелось поддерживать с ним беседу. Мужик того и гляди начнёт вспоминать жену с детьми, и чего доброго, расплачется. А вид слёз, особенно мужских, меня не вдохновлял. Пусть поищет другую жилетку.

Между тем, экскурсия продолжалась, наш гид, не умолкая рассказывал, в каком из роскошных особняков, кто проживает. Сосед, которому требовались только уши, занудно изливал свои проблемы, а я, смотрел и запоминал.

Коттедж нашего «друга», затесался между домов двух замов, каких‑то замов, возможно, ещё раз замов, я прослушал. С виду, не особо примечательное строение, два этажа, четырёхскатная крыша покрытая черепицей, декоративный забор, который перепрыгнет даже пустыш, но ведь за тремя кольцами обороны, заражённых не боятся.

По рассказам Калёного, страх тут, другого рода. Бойся своих желаний! Стикс усиливает настолько, что человек забывается, чувствует себя неуязвимым, практически бессмертным. Взять того же Калёного, с его фантастической скоростью, чтоб не зазвездиться, нужно иметь определённый склад характера, уметь себя контролировать. А не умеешь, будь умнее, вали из Гориса. Иначе, рано или поздно, попадёшься, и пеняй только на себя.

Минимальное наказание, три месяца в продотряде, здесь не земля, срок жизни исчисляется днями, а отрабатывать придётся, не на овощном складе. Добывать, грузить, транспортировать, из ближайших городов. Горис большой стаб, продовольствия нужно много. Учитывая близость пекла, задача усложняется. Даже с хорошей охраной, смертность в продотряде, доходит до сорока процентов, статистика скажем, похлеще чем на фронте. Это и есть минимальное наказание, дебоширы, пьяницы и всякие кухонно‑ диванные бойцы, основной контингент. А о максимальном, известно всем, лично меня, просветила маленькая брошюрка и Милана. Вечно голодный и всегда сытый привратник, прежде чем попасть к нему на стол, виновному придётся, несколько дней помариноваться в камере. Очередь, знаете ли.

…– Маришка, моя жена, – вклинился голос соседа.

«Начинается! Надо было сразу пересесть».

– Мне говорили, что все люди вокруг, это копии, а настоящие остались дома, – продолжал нудеть мужик. – Враньё! Она настоящая, я настоящий!.. Ы‑ы.

Сосед начал противно подвывать и всхлипывать, слёзы потекли ручьём, он утирал их своими ручищами, брызгая в разные стороны.

«Белуга м…ь! И что теперь делать?»

Люди стали оборачиваться и бросать на нас кто сочувствующие, кто осуждающие взгляды, причём последние, предназначались исключительно мне.

«Ну не могу я, пересилить себя и прижать мужика к груди. Была бы это девушка!»

На помощь пришёл многоопытный гид. Перемещаясь не хуже гостиничного портье, он оказался рядом, сосед даже головы поднять не успел, а тот, ловким движением достал из сумки шприц и тут же вонзил его в шею.

– Все мы люди, все пережили потрясения, это его успокоит, – невозмутимо заявил гид и вернулся в начало салона.

Мужик, не особо понимая происходящее, ощупал место укола, покрутил головой. Я уже решил, что он начнёт возмущаться. Но нет, неизвестная мне инъекция, начала действовать, потерев подсыхающие глаза, он уставился в одну точку.

«Спасибо гиду!»

***

– Теряем время! Машина правосудия, тут, раскачивается долго, но как заведётся, хрен остановишь!

Вернувшись в гостиницу, я материализовал Калёного, для отчёта. И теперь он, расхаживая по номеру, выдавал мне информацию.

– Поверь, они уже знают про меня. Икара расколоть несложно. Пацан, сам всё расскажет, только вопросы правильные задавай. А это они умеют!

– Ладно! Но время‑то, у нас есть? – Калёный давно живёт, много знает, в отличие от меня, тем более, ему это нужнее.

– Сутки, максимум, а потом, тебе нужно бежать!

«Интересно!»

– Ты решил остаться?

Напарник перестал ходить по комнате.

– Дел тут накопилось, порешаю и тоже свалю.

«Свалит он, как же! Шесть лет боль культивировал, даже представить страшно, что он для Тритона приготовил. Хотя… Калёный уже большой, решает сам!»

Мои мысли, прервал неожиданно громкий стук в дверь, требовательный, начальственный. Калёный, прежде чем исчезнуть в кармане, подтвердил это, обречённой ухмылкой.

«Неужели, всё? Как там сказал напарник? Как заведётся, хрен остановишь! Давай поглядим, если что, прыгну.»

За дверью, оказалась троица офицеров, во главе с майором. Усатый, коренастый мужик, с тяжёлым взглядом.

– Майор Тромб, служба безопасности, – представился тот, густым, всепроникающим басом.

Остальные двое отошли на задний план, были только я и Тромб. И тут, меня проняло, это не они оказались на заднем плане, я, почувствовал себя далёким и беспомощным. Ослаб от одного взгляда, потеряв разом, часть зрения, руки и ноги. Нет, всё работало, я ощущал свои конечности, как и всегда, но почему‑то, они ослабли.

– Каким бы ни был твой дар, сейчас, он не работает. Все усиления, приобретённые здесь, в откате. Это для твоей же безопасности! – пробасил майор, не меняя выражения лица. – С тобой хотят поговорить, – добавил он.

– Кто? – задал я вопрос, чувствуя себя второклассником, рядом с хулиганами.

Никто и не подумал отвечать, Тромб отступил назад, приглашая меня, занять место впереди.

«Похоже, выбора нет, а значит, пока подчиняемся.»

Вышли мы с чёрного хода, это, уже о чём‑то говорило. С одной стороны, отсутствие альтернативы, делало жизнь намного проще, коптишь себе и не паришься. А с другой, не ведут ли меня, как свинью на убой? Но что, я могу сделать? Ни один дар, не работает, даже сенс, со спиртом молчат. Сил, ровно столько, сколько было в день моего появления на Стиксе, то есть, как у ребёнка. Не знаю, что за дар, у этого Тромба, но запечатал он меня качественно.

У кого может служить, вояка с такими убийственными способностями? Ответ прост. Кто‑то из руководства! Хотя, много ли я знаю!? Вчерашний свежак! Это может быть теневой авторитет, никак не явный. Местный глава, если судить по порядкам, конкуренцию не терпит.

Серый, малоприметный внедорожник, неизвестной мне марки, доставил нас под стену первого кольца. Недолгая прогулка по бетонным коридорам, привела к лифту. Я начал сомневаться в теневом авторитете, обстановка была слишком казённой. Чистота, указатели на стенах, караульные в каждом коридорчике, от всего этого, несло властью. Настоящей властью, а не теневой. Даже если б молчаливые конвоиры, начали пританцовывать и бросаться скабрезными шутками, меня бы это не смутило, я уже понял, к кому меня ведут, вот только за каким бесом?

Двери лифта открылись, и я попал в прошлое. Не в своё, нет.

Кто бы, что не говорил, а моя страна, богата на кинематограф, по крайней мере, так было при союзе. В детстве, я засматривался приключенческими фильмами, особенно мне нравилось кино про разведчиков и шпионов. Все дворовые мальчишки, восторженно пересказывали и обсуждали, особо острые моменты. В те далёкие времена, разведчик был исключительно положительным героем, а шпион, естественно, плохиш. По‑другому быть не может, идеологи коммунизма этого не позволят.

К чему, я это веду!? У любого разведчика, есть связной, который отправляет шифровки в центр, к мозгу операции. Главный, то бишь мозг, убелённый сединами генерал. Человек он серьёзный, специфика профессии, наложила свой отпечаток. Но главное, не в том. Серьёзный дядька в генеральском мундире, всегда на работе, в кабинете, обшитом дорогими сортами древесины, мебелью из кожи и портьерами на окнах.

Вот в атмосферу этих фильмов меня и занесло.

Выйдя из лифта, я увидел деревянную стену, диванчик для ожидающих приёма, из натуральной кожи, фундаментальную дверь и двух караульных в звании старших лейтенантов.

«Старлеи в карауле!?»

– Задержанный Кнут, по приказу Кобальта! – коротко доложил майор.

Караульные молча расступились, пропуская только нас двоих.

Первое, что меня встретило в плохо‑освещённом кабинете, это запах ядрёного табака. Мой кореш Толян, курил, но это было давно, в прошлой жизни. Я настолько отвык, что в первую секунду опешил. Майор, уверенно прошёл к столу, а за ним, сидел…

«Не может быть!!!

Такого поворота, я никак не ожидал. Будь рядом со мной, покойный дедушка, который боготворил этого человека, он бы умер ещё раз, но уже счастливым.

«Так это и есть Кобальт?..»

– Сервий был прав, ты меня знаешь! – заявил хозяин кабинета, со своим фирменным, лукавым прищуром.

За столом, сидел и попыхивал трубкой, человек, который умер, за тридцать лет до моего рождения.

– Ио…

– Кобальт! – оборвал меня, отец всех народов. – Видел бы ты, своё лицо, – усмехнулся он в усы.

Молодой, надо сказать, лет сорока пяти. Стикс, будь он неладен, омолаживает, до определённых пределов, но не спутаешь, это он и был.

– Уже больше семидесяти лет, я Кобальт…отпусти его майор и можешь быть свободен, – обратился он, к Тромбу.

– Кобальт, это сильный телепортер без привязки. К тому же, у него большой пространственный карман, а в нём, живой сюрприз!

– Думаешь, я не вижу, майор, – лениво отмахнулся тот. – Он разумный человек, а я, не беззащитная девица!

Майору, ничего не оставалось, как подчиниться и через секунду, я перестал чувствовать себя, младенцем среди львов. Контраст был столь разительным, что меня повело в сторону.

– Присядь! – скомандовал Кобальт. – Через несколько минут, ты придёшь в норму.

Я подчинился.

– Здесь, на Стиксе, я много где бывал, – произнёс хозяин кабинета, когда Тромб закрыл за собой дверь. – И вот что странно, никто меня не знает под старым именем, кроме покойного крёстного и тебя.

– А как же Сервий? – тыкнул я в небо.

Калёный рассказывал мне, про этого сектанта, он вроде как местный динозавр, но информация лишней не бывает. К тому же, со слов Кобальта, он меня знает.

– Сервий, настолько стар, что научился читать Стикс, он для него, как книга с загадками, надо лишь посмотреть ответ, на последней странице.

После этих слов, Кобальт достал из‑под стола, початую бутылку коньяка, грузинского, судя по этикетке. Разлил его в два стакана из‑под чая, и пододвинул один из них мне.

– Пей!

Я выпил. Приятная жидкость, тягучей волной прошла сквозь пищевод. Надо отдать должное, коньяк хорош, даже с учётом того, что пить его, я не умею. Тем более с вождями. Реальный человек, оставивший значительный след, в истории моей страны, сидел и выпивал со мной. Да будь он хоть трижды копия, Кобальт реален и от одной этой мысли, берёт оторопь, но виду, я не показывал.

– Сервий не друг мне, но и не враг! Бываем иногда друг другу полезны, – говоря, он выбил пепел из трубки и отточенным десятилетиями движением, набил её заново. – Я ему должен, а долги нужно возвращать, – выпустив облако терпкого дыма, Кобальт положил на стол мешочек из чёрной, бархатистой ткани.

– Что это?

– Что бы ни было, оно твоё, открой!

Мешочек был тёплым, а содержимое, твёрдым и круглым. Я сомневался, что это, красная или чёрная жемчужина, не тот уровень, белая? Или…

– М…ь!

Выпавшая жемчужина, сверкнула так, что ослепила даже днём.

– Пульсар!? – прошептал я, пытаясь избавиться от тёмных кругов, заменивших мне зрение.

– Так ты знаешь, что это!? И уже принимал одну! – озадаченно спросил и тут же утвердил Кобальт. – Интересно, очень интересно!

Как и в прошлый раз, зажатая в кулаке жемчужина, настойчиво просилась внутрь, я не стал сопротивляться, вождь сказал, что она моя, а сила, лишней не бывает.

Понаблюдав за моими действиями, Кобальт спросил.

– Знаешь, откуда берётся пульсар?

– С заражённых!? – что я ещё мог ответить, не имея об этом ни малейшего понятия.

– Да, – он выпустил очередное облако дыма. – Погонщики с юга, именно они торгуют этим жемчугом, скармливают белую жемчужину пустышу. Да, да! – подтвердил он, заметив мой недоверчивый взгляд. – И ходят с ним всюду, пока тот, не дорастёт до матёрой элиты. Полтора, бывает два года, с кормушки вскармливать нельзя, результата не будет. Заражённый, должен сам добывать и питаться от пуза, только тогда, в одном из пяти элитников, вырастет пульсар.

– Выходит, я только что, проглотил пять белых жемчужин?

– Нет! Пять, это расходный материал, за работу, погонщик берёт не меньше пятнадцати!

Тут мне стало неудобно.

«Двадцать белых жемчужин! Да я проглот!»

– Но оно, того стоит!

Кобальт словно мои мысли читал, что кстати, вполне может быть правдой. Иммунный с таким стажем, должен иметь много сильных талантов. Уверен на все сто, пульсар онупотреблял и не единожды.

– Во‑первых: от приёма за раз, даже трёх жемчужин, ты можешь впасть в кому, от большего количества смерть! Во‑вторых: белая, даёт рассеянный результат. Один дар, ты получишь точно, но он, может быть никчемным, как скажем, предвидение будущего дождя, или какой‑нибудь художественный талант, сможешь рисовать, как Айвазовский.

Кобальт плеснул нам ещё коньяка и продолжил:

– Последующие приёмы, белого жемчуга, а у нас их двадцать, если не забыл, в первую очередь, развивают уже имеющиеся таланты, открывают новые грани. Ты предвидишь осадки, на час раньше, знаешь сколько времени, они займут, сможешь изображать шедевры, с помощью простого карандаша, или даже грязного пальца. Что само по себе прекрасно, но бесполезно на Стиксе.

Слушая Кобальта, я разглядывал стены, там висели портреты, незнакомых мне людей, лица настолько выразительны, что по началу, показались фотографиями.

– Но ведь можно и хороший дар получить!

После его описаний, я осознал себя счастливчиком.

– Да, можно! Но вероятность приобретения бесполезного, много больше… Тебя Кнут, это уже не касается, пятёрку даров, ты получил, а после сегодняшнего пульсара, разовьёшь их, до новых уровней и возможно приобретёшь, ещё один, может два.

«Пятёрку? Я что‑то упустил?»

– Пятый, под стать остальным, – бросил тот с усмешкой. – Скоро сам узнаешь.

«Всё‑таки читает!»

Я хотел было открыть рот, но Кобальт меня опередил.

– Долг я выплатил, эта тема закрыта. Теперь, коснёмся дел насущных, – тон стал деловым.

– Я знаю, в какую сторону ты идёшь. Догадываюсь, чего от тебя хочет Сервий! А теперь скажи мне, какого чёрта, вам понадобилось в Горисе?

Глава 11

– Не понимаю, почему мы ещё не в очереди к привратнику? – Калёный, восседал на кровати по‑турецки, с соответствующим выражением лица. То есть, реально не понимал.

Я помалкивал, обдумывая разговор с вождём.

«Землячество – древнейшая традиция, я только сейчас начинаю это понимать, а может просто забыл. Ты первый земляк, за последние семьдесят лет! Точно не хочешь остаться? С такими талантами и без блата пристроишься!»

Не в первый раз, я отказался по неизвестной мне причине, впрочем, хозяина кабинета, это не расстроило. После того, как мы поговорили о Калёном и Тритоне, Кобальт, завалил меня вопросами, о мире, откуда я пришёл. Всё до мелочей, понятое дело, я знать не мог, но во многом наши версии земли сходились. Кобальт кивал, довольно попыхивая трубкой в таких случаях.

Как выяснилось, моя реальность, довольно скудна на иммунных, заражённых выдаёт регулярно, а вот с остальным народом, дело плохо. Вождь говорил об этом с неподдельной серьёзностью, дескать, даже один выживший, за десять циклов, уже знак. Знак чего, он так и не сказал, но я и сам, кое‑что сложил. Пульсары на деревьях не растут, удовольствие не дешёвое, даже для главы стаба мегаполиса.

Первый, как выяснилось, подкинули сектанты, я подрос, окреп, обзавёлся дарами. Теперь второй, из запасов Кобальта, сомневаюсь, что у него их целый сейф. Сервию, главному злодею, одной показалось мало и это, ни хрена не благотворительность! Меня для чего‑то усиливают, но вот для чего? Складывалось впечатление, что меня откармливают на убой. Уверены суки, что не смоюсь. В пекло, даже матёрого иммунного, ни за какие коврижки не заманишь. А я, сам топаю, или не сам? Вопрос, мягко говоря, интересный. Иду, зная, что там меня ждёт конец, славный или бесславный, разницы нет…

– Ну и чего молчишь?

Калёный, на разговоре с вождём, не присутствовал, и теперь, ждал моих объяснений.

– Ты знаком с майором Тромбом?

Напарник, которого я изначально считал сгустком отмороженной силы, вдруг посерел и осунулся.

– Встречался с ним? – ответил он вопросом.

– Да! И ощутил себя младенцем.

Калёный кивнул, соглашаясь, со мной.

– Лично не знаком…при мне, он капитаном ходил. И у него, только одна значимая заслуга – привратник, всегда сыт! Этот дар, называют чёрная дыра или дементос. Сам понимаешь, почему!?

Тут уже я кивнул, вспомнив неприятные ощущения.

– Кобальт мой земляк, – пояснил я, надеясь, что меня поймут как надо.

– Хрена себе!!! – воскликнул Калёный. – Так ты, с нулевого кластера? Хотя…чему я удивляюсь – пульсар, способности, простому иммунному, о таком только мечтать!

«Вот и Калёный знает, но расспросы потом, сначала дело.»

– Я рассказал вождю…то есть, Кобальту, – поправился я, замечая удивление на лице напарника. – О Тритоне и его даре, про тебя тоже. Он сказал, что знает такого, но никогда близко его не видел. Слыхал об иммунном, с таким даром, и тщетно пытался найти. Потом поблагодарил за информацию, сказал, что сам с ним разберётся. Но я настоял.

– И что? Кобальт взял и отдал его тебе?

– Нам Калёный, нам. Я же сказал, мы с ним земляки! А вообще, ты прав, мне эта падаль, на хрен не нужна! Я для тебя старался! Не забыл?

– Ладно, проехали. Я могу его завалить? Или ты на что‑то подписался?

Калёный злился, желваки гуляли, ноздри расширены. Я его прекрасно понимал, столько лет культивировал в себе месть, цель близка, а тут, на тебе.

– Завалить нет, но можешь нечаянно покалечить, – передал я, интерпретацию слов Кобальта. – После ментата, Тритона ждёт очередь к привратнику, он может оказаться там, без рук, без ног, или ещё без какой части тела, но, живой – это обязательное условие.

Я ждал взрыва эмоций, а может и чего похуже, но Калёный, несколько раз сжав и разжав кулаки, успокоился.

– Хорошо, какой план?

– Всё по‑прежнему…добавятся бойцы Тромба, будут ждать сигнала снаружи. Есть у них один умелец, нужно мысленно позвать и через несколько сек…

– Знаю, – оборвал меня Калёный. – Дай мне слово…поверю и так…просто привычка.

В моих планах, не было места, для подставы, да и в привычке, такого не наблюдалось, так что, я пообещал.

– Даю слово, в следующий раз, Тритон будет в полушаге, слева от тебя.

***

Рюмочная под номером 183, название не особо презентабельное, но как это место не назови, оно остаётся баром. Цокольный этаж, административного, между прочим, здания. Полутёмное помещение, с тихой музыкой и не менее тихими посетителями, сидящими по парам. По мне так, личности месту под стать, больно уж взгляды не добрые, будто должника во мне увидели. Ну и хрен на них, мне нужен бармен, а зовут его Болтун.

– Приветствую! – поздоровался я, устроившись у барной стойки.

Предполагаемый Болтун, уставился на меня с молчаливым вопросом.

«Может, это сменщик? Да и времени сколько прошло!»

– Седой Урал пожалуйста, – заказал я, любимую марку пива, сомневаясь, что таковая найдётся.

Бармен удивил, достав из‑под стойки запотевшую бутылку, ловко её вскрыл.

– Закажи фисташки и это будет стоить споран, – бросил он, тихим голосом.

На что, я кивнул и с наслаждением, сделал первый большой глоток. Удовольствие, однако, было не долгим, острый неприятный взгляд, упёрся мне в затылок. Слева, один смотрит не отрываясь, второй, глянув разок, отвернулся. Не думал, что этот дар, может пригодиться в таком большом стабе. Однако у меня тут дела.

– Говорят, если есть товар, то есть и купец, – сказав это, я положил на барную стойку, один из камушков Ёсика.

Блеснув в тусклом свете, он тут же пропал в руке бармена, да так быстро, будто его и не было. Предполагаемый Болтун, смотрел на меня с укоризной, а взгляды, буравящие мой затылок, стали более любопытными.

«Да чтоб вас…просверлить что ли хотите?»

– Нельзя тут, такими вещами светить…вроде не свежак! А ведёшь себя…

Дар сенса, приобрёл новую грань. Я почувствовал, как подобрались сверлильщики моего затылка, да и бармен, поглядывал в их сторону с опаской.

– Сам по себе этот камушек, ни хрена не стоит, – продолжил бармен, деловито натирая бокал. – Дам тебе десяток споранов, если хочешь. Но дело в том, что я знаю, откуда он, камни из той коллекции, приходят ко мне регулярно!

Я молча наблюдал и слушал.

– Можно было просто сказать, светить не обязательно, теперь, у тебя могут появиться проблемы, – он на долю секунды перевёл взгляд на соглядатаев. – Это ведь ты, тот псих, который раскидывается нолдовскими гранатами!?

– А…

– Не важно, – бармен поставил бокал на стойку, чтобы взяться за новый. – Купец есть, если ты пришёл ко мне, то значит и с ценником знаком и не вздумай доставать тот мешочек из кармана, сделка будет в другом месте и не со мной.

Бармен не мог знать, что камушки, в кармане у Калёного, основная их часть. А сам он, в моём КАРМАНЕ, короче далеко. А если, меня вдруг завалят, вывалится сюрприз и начнётся жесткач.

– А ты знаешь сказку, про мальчика, который любил брать чужое? Я могу тебе рассказать. Добрые дяденьки, пришли подоить корову, а вымя, пустое! Бестолковый мальчик, уже подоил…

«Да его не заткнёшь!»

–…и пошёл себе дальше, даже губы не утёр!

Если честно, то мне захотелось утереться, но помешала щекотка в затылке. Эти типы встали и пошли к стойке, причём левый вправо, а правый, соответственно влево. К чему эти сложности непонятно, может просто запутать хотят?

– Жди в гостинице, – шёпотом сказал бармен. – Спартаковскую кричалку знаешь?

Не до конца понимая, я кивнул.

– Вот и жди, – добавил он, зачем‑то отступая назад.

– Братан! – прохрипел подошедший слева. – Угости хорошего человека пивом, в горле, знаешь ли, пересохло.

Иссушенным тот не выглядел, напротив, отъевшийся и отпившийся. А кривоватая ухмылка и хитрющий взгляд, делали его похожим на мелкого разводилу из девяностых.

– Твои братаны, в канаве кобылу доедают!

Сказано, конечно, грубо, но зато, места для пустых слов, больше нет. Излагая свою позицию, я покосился вправо, второй был тощим, и судя по взгляду, злобным.

– Ах, ты, падла!

Оскорблённый левый, выкинул правую руку в прямом ударе, резко, без всякой подготовки. В прошлой жизни, я бы удивился, но это Стикс, здесь таких суперменов, по пачке, на каждом углу.

В своё время, опять же в прошлой жизни, я побывал во множестве барных потасовок, с корешем Толяном, и один. Выигрывал, а иногда, очухивался в вытрезвителе или даже больнице, так что, к такому повороту, был готов. Не знаю, зачем я это сделал, юность проснулась или тип не понравился, а может и всё вместе.

Я портанулся, но не далеко, всего на шаг назад, рука супермена местного разлива, пронеслась мимо и на излёте, врезалась в плечо подоспевшего тощего. Тот, опрокинулся на свой костлявый зад. И тут же поднялся.

– Охренел, что ли? – возмутился он, глядя на хитроглазого.

– Клокстопер, м…ь! – сделал свой вывод левый, не глядя на битого приятеля.

Теперь, в нашу сторону смотрели все. Во взглядах, чувствовался азарт и какое‑то мстительное удовольствие.

«Ого! И так могу!»

– Извини, братан! – обратился ко мне, хитроглазый.

Однако раскаяния в содеянном, не наблюдалось. Криво улыбаясь, он завёл правую руку назад. Тощий дёрнулся, имитируя атаку, а в руке его приятеля появился нож. Другого, я и не ожидал.

В этот момент, за спиной скрипнула дверь и произошло две вещи. Нож исчез, а мои соперники, резко погрустнев, разошлись в разные стороны.

«Моя милиция, меня бережёт.»

К барной стойке, прошествовали давешние знакомцы, офицеры, сопровождавшие Тромба.

«Ну вот, всё веселье испортили!»

Окинув помещение равнодушными взглядами, мои «охранники», заказали по лимонаду и уселись за ближайшим столиком.

«В общем‑то, вы правы господа, делать тут, больше нечего.»

Допив своё пиво и поблагодарив бармена, я вышел из бара.

Если до входа в рюмочную, внимание ко мне было лёгким, можно сказать ничего не значащим, то сейчас, настойчивые взгляды, давили со всех сторон. Можно было подумать, что о мешочке Ёсика, знает весь город. Не просто с таким даром, гулять по городу. Постоянно хотелось обернуться. Одёргивая себя от ненужных действий, неспешным шагом, я поспешил в гостиницу.

***

«Отче наш, Иже еси на небесех!

Да святиться имя Твоё,

Да придёт Царствие твоё,

Да будет воля твоя,

Яко на небеси и на земли…»

Отец Дионисий, был невидим и не слышим – так работал его дар. Читая молитву, священник отрицал своё нахождение в этом дьявольском мире. К его сожалению, получалось только духовно, бренное же тело, затаилось в преломлениях лучей, местного светила. Патруль не в первый раз проходящий сквозь липовую рощу, оставался ни с чем.

Отец Дионисий, давно перестал клясть Кнута за нерасторопность, даже не звал его про себя, нехристем.

Всё это по воле Господа и раб его Кнут, послан для испытания. Вера сильна. И без благодати, священник знал, что выдержит и не такое. Но если, проводник задержится ещё на один день, Дионисию придётся пригубить дьявольское пойло, а это усилит нечисть в его теле, что допускать можно, только в крайнем случае. Ведь в момент перехода, «теоретически», как его предупредил институтский, паразит должен спать. Этому, «теоретически», поспособствует последняя инъекция, а усиление может воспрепятствовать. Священник, помнил тот разговор дословно, и гнал крамольные мысли, поганой метлой. Его вера сильна, и он докажет это, вернувшись домой чистым.

***

Не смотря на совдеповскую мрачность, город был хорошим. Я осознал это, рассматривая его в окно своего номера. Ровные, чистые улицы, аккуратные, хоть и одинаковые дома.

Люди. Мне не хватало простого человеческого общения. Супротив постоянному одиночеству, разбавляемым убийством заражённых и монстров в человеческом обличии, даже потасовка в баре, казалась благом.

Куда же, я иду? Я задавал себе этот вопрос постоянно, и с завидной же регулярностью, забывал о нём. Мысли уходили куда угодно, но только не к цели моего путешествия. Осознавая сей факт, я ничего не мог с этим поделать. Пока не мог. Едва уловимое чувство понимания, жужжало рядышком, словно назойливый комар в безлунную ночь, слышно, но поймать нельзя. Пока, нельзя.

В этот момент, внимательный, нейтральный взгляд, прервал мои размышления. Помедлив несколько секунд, я задёрнул занавеску и устроился в кресле, ощущение внимания тут же пропало.

Долго ждать не пришлось, осторожный перестук спартаковской кричалки, прозвучал через несколько минут. За дверью стоял брюнет лет сорока, с уже знакомым нейтральным взглядом. Он вошёл без приглашения, сразу же закрыв за собой дверь.

– Ты наследил, – упрекнув меня, он осмотрел комнату и добавил. – Вся местная гопота, знает, про свежака с мешочком от кишкаблуда!

– Плохо, конечно, ну а что делать‑то? – ответил я, вопросом.

Сделав круг по комнате, брюнет продолжил.

– Моя задача доставить тебя к месту сделки. А твоя, следовать за мной и не отсвечивать! Вопросы?

Вопросов не было, то есть были конечно, но это не тот человек, которому их можно задать.

– Хорошо, значит не настолько ты свежак, надень вот это, – проводник, протянул мне чёрную вязаную шапку. – Как войдём в лифт, отворот опустишь на глаза…так надо! – предвосхитил он мой вопрос.

Если это ловушка, то я, полной лох. Выбор, однако, не богат, либо подчиняюсь, либо проводник уходит. Я обещал Калёному, потому и выбрал первый вариант.

Лифт спускался чуть дольше положенного, дверь открылась и повеяло, лёгким запахом сырости. Странно, кнопки минус один, вроде не было. Я напрягся в ожидании подвоха, но всё было спокойно.

– Ступенька вниз, аккуратно, – предупредил проводник. – Сейчас налево.

Шли мы минут десять, регулярно сворачивая, то в одну, то в другую сторону и мне показалось, что коридор идёт вниз. Остановка. Проводник возиться с каким‑то механизмом, тут же, судя по звуку, срабатывает гидравлика, идём дальше.

– Налево и стой, – в очередной раз скомандовал провожатый.

Я послушно свернул, открылись автоматические двери. Вошли, лифт тронулся. Опять прогулка в полной темноте с подсказками, воздух заметно посвежел, значит уже скоро.

– Здесь машина, пригни голову, усаживайся, – проводник закрыл пассажирскую дверь и через десяток секунд, автомобиль тронулся.

– Открывай глаза, уже можно, – голос заметно повеселел.

– Где мы?

– Элитный район первого кольца, – ответили мне, на очевидное.

Я тут бывал, во время экскурсии, а спросил, так, на всякий случай.

«Значит, сделка произойдёт в доме Тритона, как и говорил Калёный.»

«Ублюдок любит свой дом, там он, в полной безопасности. Разуверим его в этом!»

Кинув ненужную более шапку, на заднее сидение, я надел солнцезащитные очки.

– К чему эти заморочки с завязыванием глаз и блуждания по тоннелям? – развёрнутого ответа, не ожидалось, но проводник меня удивил.

– К тому, что через кпп тебя пропустят только с экскурсией или высокопоставленным лицом, это неудобно. Тайные тропы, намного лучше.

– Так уж и тайные, – подцепил я. – Да и лицо у тебя запоминающееся!

– Эх ты, свежак! – ответил он, ухмыльнувшись. – без меня, ты эту тропку во век не сыщешь…и с чего ты взял, что это моё лицо? Это Стикс!

Тут, я посмотрел на него по‑новому, проводник на секунду отвлёкся от дороги и глянул в ответ. Это уже был не брюнет, а патлатый подросток с прыщавыми щеками.

– Ну, что дядя, узнаёшь? – спросил он, переходным детским голосом.

– Круто!

Этот тип, и вправду меня удивил.

– А в блондинку можешь перевоплотиться, в такую знаешь, с четвёртым размером? – для наглядности, я показал округлость на себе. – И огромной зад…

– Но, но! – перебил он меня. – Я мужик!!! Клоун, м…ь! – возмущённо закончил проводник, глядя на то, как я покатываюсь со смеху. – Приехали уже, юморист!

Машина остановилась у дома Тритона.

– Тебе в ту калитку, Никулин! Дам тебе бесплатный совет, с заказчиком, так не шути, себе дороже выйдет!

– Спасибо, учту, – я протянул руку, намереваясь попрощаться.

– Да иди ты! Блондинку м…ь захотел, – с этими словами, он почти вытолкнул меня с машины и громко бурча, поехал себе дальше.

«Надо же, обиделся, шутку не понял. А на счёт Тритона, не переживай, я с ним по‑другому шутить буду, по‑взрослому.»

Калитка была не заперта, два суровых молодчика, не сказать, что громилы, уже ждали меня.

– Здорово орлы! – поприветствовав, я поднял руки и крутанулся вокруг своей оси.

Левый, пренебрежительно махнул на это.

– Не нужно, мы тебя насквозь, видим.

«Так уж и насквозь!?»

– Хозяин ждёт в гостиной, и без резких там, не хочется тебя калечить, – с этими словами, молодчики расступились, пропуская меня.

«Спасибо и на этом…кстати, на счёт покалечить, где там моя кавалерия? Нашли, или ищут?»

Изначально, операция планировалась без их участия. Типа, я захожу, выпускаю Калёного и начинается трах‑бах‑тарарах, потом, я его забираю и тихо прыгаю, желательно за пределы стаба. Напарник даже пограбить мне разрешил, дескать, бери что хочешь, Тритону всё равно без надобности. Но мне, это не нужно. Калёному обещано достать ублюдка, а Кобальту же, его не убивать. Так что будем выкручиваться, обещания, я привык выполнять. Прокручивая в мыслях все возможные действия, я вошёл в прихожую.

Глава 12

Богатство, буквально кричало со всех сторон. Поражающая размерами прихожая, одно эхо, от моих негромких шагов, уже о чём‑то говорило. Гигантская золотая люстра затмевала собой потолок из лепнины и каких‑то фресок, стены, оформленные декоративной штукатуркой, поблёскивали позолотой и часто развешанными рамами картин. Я не большой знаток живописи, но Адама и Еву, Марка Шагала, узнал. Спасибо дяде, выписывал соответствующие журналы. Помню, назвал это, жёлто‑зелёной хренью с рожами, за что получил леща. Подобных картин, было десятка полтора, а ведь это, просто прихожая. Да уж, зная Стикс, можно предположить, что передо мной оригинал, а хозяин, жуткий сноб.

– Проходите в гостиную, – донеслось откуда‑то с левой арки.

«Как говориться, вспомни говно…»

Ступая по дорогущему паркету, я проследовал на голос. Откуда‑то, скорее всего из той же гостиной, раздалось противное чириканье, сразу нескольких птиц. Я не успел обдумать возникшую вдруг антипатию.

Стоило появиться в арке, как в меня упёрся холодный, кровожадный взгляд, причём не хозяина, тот смотрел на меня, нейтрально‑безразлично, как на предмет интерьера или халдея, который ходил с поручением. А этот же! Возникло смутно знакомое чувство, сводящееся к одному. Кто‑то хотел меня убить! Неприятное ощущение, пропало так же быстро, как и появилось.

«Возможно, этот кто‑то контролирует через камеры наблюдения?» – мысленно предположил я, мельком осматривая гостиную, в которой, кроме меня и Тритона, была только клетка с канарейками.

Сидящий в золочёном кресле Тритон, был похож на кота, только что закусившего сметану сливками. Оплывшее жиром тело, маслянистая морда с маленькими глазками, а хитро‑мудрая улыбка, только усиливала сходство.

– Проходите уважаемый, присаживайтесь… чаю, кофе или может чего погорячее?

«Даже говорит как кошак!»

И опять этот злобный взгляд, уже с другой стороны. Я тщетно пытался уловить, ускользающее знание, но ощущение уже пропало.

– Благодарю, – ответил я, усаживаясь на фигурный, с виду хлипкий стул. – Давайте сразу к делу.

– Ох молодёжь, всё дела да дела. А когда же жить? – по‑стариковски посетовал Тритон, заговорчески подмигивая.

В том, что это именно он, я не сомневался, описания Калёного совпадают, особенно, архаично выглядящий пробор в причёске. Как у цирюльника конца девятнадцатого века, прямо по центру.

– Ну что ж, извольте показать, то, зачем вы здесь! И снимите ради бога, эти очки, здесь же нет солнца!

«Ага, щас!»

Калёный, проинструктировал чётко. Если не хочешь стать услужливым балваном, спрячь глаза за очками, лучше, конечно, сварочными, но и плотные солнцезащитные, тоже сойдут. Не думаю, что он настолько силён.

Проигнорировав предложение, я положил мешочек на стол, и направил свой взгляд, поверх головы тут же заинтересовавшегося хозяина. Там, в золотой раме, висело нечто, даже не знаю, как это убожество назвать. Зелёный низ, возможно трава, на ней стоял жопоногий урод, тянущий калечные лапки к жёлтому шарику на голубом фоне. От этого жёлтого шарика, исходили подозрительно сверкающие лучики. Похоже Калёный был прав, говоря, что этот ублюдок, использует брюлики вместо стразиков. Окинув взором стены гостиной, я заметил множество, подобных произведений. Урод возомнил себя творцом.

– И это всё? – Тритон отвлёкся от созерцания. – Обычно, камушков в два раза больше! Вот только не говорите, что вы их уже продали, я расстроюсь! – маленькие глазки, сверкнули злобой.

– Остальное, в другом кармане.

– Ах, в другом, – повторил он, противно улыбаясь.

Впрочем, улыбка быстро превратилась в подозрительный оскал понимания.

– В пространственном кармане? – спросив, он почему‑то посмотрел мне за спину.

Опять этот обжигающий злобой взгляд, почувствовав себя словно под сканером, я вспомнил.

«Упырь! Дар, убивающий одним взглядом! Похоже пора!»

Калёный хорошо запомнил, сказанное накануне. Материализовавшись, он тут же размазался в ближайшем пространстве, сверкнула сталь и меня оросило влажным веером крови.

– ААААХРРР…

«Неужели завалил?»

Начав орать на высокой ноте, он вдруг захлебнулся, хватаясь за что‑то во рту, а на стол, шмякнулись пара окровавленных огрызков. В одном из них, я узнал кусочек языка. На меня смотрело, безглазая, безносая окровавленная морда. Но любоваться этим, времени не было. В этот момент пришло неприятное чувство, меня хотели убить и не просто, а разорвать на сотни маленьких кусочков. Не раздумывая, я портанулся на три шага вправо, так, чтобы смотреть в лицо опасности. В ту же секунду, стул, на котором я сидел, разлетелся в мелкую щепку.

С момента появления Калёного, прошло не больше трёх секунд. Не смотря на практически звуковые скорости, я это знал, внутренние часы работали чётко, жадный до жизни паразит, всячески стимулировал, апгрейдил своего носителя, словно говоря мне: «Главное не умирай, а плюшек, я тебе накидаю!»

Четвертая секунда. Калёный показался всего на мгновение, его сосредоточенное лицо, размазалось в сторону выхода.

– Уходи! – услышал я, его голос.

«Нет уж, извините, не то воспитание.»

– ТВАРИ!!! – гаркнул, кто‑то невидимый.

Похоже невидимым, он был только для меня. Калёный с целью определился.

Четыре с половиной. Два серых пятна, сцепились по центру гостиной, а я, на всякий случай, прыгнул за спину Тритона. Как выяснилось не зря. Картина, находящаяся в тот момент за моей спиной, повторила судьбу стула.

«Да что за монстр там? Как Калёный, с ним справляется?»

Пять с половиной. Остатки Тритоновского произведения ещё не успели осыпаться, когда я, материализовался в прихожей. Бой, между тем, был не шуточный. Упырь с Калёным, крамсали друг друга, как взбесившиеся мясники, мелькали руки ноги, головы, а первый ещё и по мне удары наносил. Напарник его сдерживает. Стоит упырю‑клокстоперу отвлечься от меня – Калёному конец.

Урод выбрал ошибочную тактику, работает на два фронта, поэтому, нельзя пропадать из его поля зрения и на месте стоять, тоже не рекомендуется. Надо самую малость, чтобы упырь, задержался на открытом месте на пол секунды, и я его упакую, но нет же, он словно знал. Какой там шаг у Калёного? Болт или Радио, говорили про двенадцать, а сам клокстопер, признался в шестнадцати. Ясно одно, времени всё меньше, и где чёрт возьми, наша кавалерия?

Шесть с половиной. Прыгнув в очередной раз, на пару метров в сторону, я услышал топот из коридора. Мгновение спустя, в проходе нарисовался охранник с пистолетом.

«Вот же м…ь, как я про вас забыл? Хотя…»

Несущийся на хорошей скорости охранник, успел меня заметить, прежде чем, я упаковал его и тут же выпустил, между собой и дерущимися. Импровизированный щит, так и бежал по инерции, но не долго. Я только успел упаковать второго, как он разлетелся на части, словно гранату проглотил. Пистолет с рукой в одну, удивлённая голова, в другую.

– Уходи говорю, я долго не продержусь! – крикнул напарник, появившись на глаза.

Тут же последовал полузвериный рык. Издав крик боли, Калёный, опять растворился в скоростном мире.

«Потерпи брат, этот упырь тоже не всесильный!»

Восемь секунд. Я прыгнул в гостиную, за спину бессознательно обвисшего в кресле Тритона, одновременно выпуская охранника. Но не как первого, потолки здесь, больше пяти метров. Смешно перебирая руками и ногами, бедолага, рухнул в самую гущу событий. Я рисковал жизнью напарника и был вознаграждён. На долю секунды, все персонажи, выпали в реальное время, выпущенный мной охранник, попал аккурат между ними, вызвав тем самым замешательство. Этого хватило, патлатый блондин со зверским, окровавленным лицом, отправился в мой карман.

– Всё, я его принял!

Калёный, какое‑то время тупо пялился на агонизирующего у его ног тело охранника, под ним, уже растекалась лужа крови. Затем, свалился на колени, как подкошенный. Быстро подбежав, я подхватил его, предотвращая падение в лужу крови. Выглядел он ужасно, весь в глубоких, кровоточащих порезах, левый глаз отсутствовал, как и большая часть пальцев на правой руке, однако, Калёный улыбался.

– Я знал, что будет непросто, но чтоб так! – прохрипел он.

Опомнившись, я достал фляжку с живчиком и влил ему в горло, добрую её половину.

– Кха‑ кха…Хватит! – откашлявшись произнёс напарник.

Тут, с прихожей донёсся дробный топот, не меньше десятка пар ног.

– Милиция! Всем оставаться на своих местах! Оружие на пол!

Узнав голос Тромба, я расслабился. Не прошло и пятнадцати секунд, от начала боя. По земным меркам, просто нечеловеческая скорость реагирования.

Прозванный чёрной дырой, появился первым.

– Ну прям как на мясокомбинате, – заметил он, глядя на растерзанные тела. – Есть кого зачищать?

Оглядев майора и обступивших его бойцов, я отрицательно покачал головой.

– Спасибо, брат, – прохрипел Калёный, будто задыхаясь. – Без тебя бы, я не справился.

Уцелевший глаз, налился кровью, а лицо вдруг резко посинело.

– Что‑то не так! – крикнул я, обращаясь к Тромбу. – Он синеет и пена на губах!

– Знахаря, быстро! – среагировал майор.

Один из бойцов, сорвался в сторону выхода.

Уложив напарника на пол, я подсунул ему под голову свёрнутую ветровку и отошёл назад. Калёный всё больше синел, из уголка рта, потекла окровавленная пена.

– Это что, яд? – спросил я, не к кому конкретно не обращаясь. – Разве иммунному страшен яд?

– Если это хлопья, то дело дрянь, очень на них похоже, – высказался Тромб. – Где нож? Чем его ранили?

– Вместе с владельцем, в надёжном месте, – ответил я, глядя в глаза майору.

Тот хотел что‑то уточнить, но его перебил подоспевший знахарь. Худой, с пушком на верхней губе, он показался мне мальчишкой лет шестнадцати.

– Расступитесь! Чёрт! Хлопья! – воскликнул он, ещё детским голосом.

– Да, что за хлопья‑то? Чем лечить? Может спека вколоть!? – прокричал я, вынимая заранее приготовленный шприц.

– Нет, стой! Поздно…

– Что значит поздно? Это знахарь или ветеринар? – указал я на нахохлившегося мальчишку.

В эту же секунду, словно в ответ, Калёный захрипел, разбрызгивая пену, резко выгнулся и затих.

«Писец! И всё что ли?»

Видимо, я немного подвис, потому что не сразу понял, что ко мне обращаются.

–… не умею это лечить, извините! – голос был и в правду расстроенным. – Продукты распада споранов, чрезвычайно ядовиты!

– Да тут бы и опытный знахарь не справился, – вмешался Тромб. – Здесь, важно успеть, пока яд не дошёл до сердца. Займись лучше нашим подопечным, – обратился он, к мальчишке, указывая на бессознательного Тритона. – Его ещё допрашивать!

«Интересно, как они допросят слепого с отрезанным языком?» – почему‑то подумалось мне. «Не важно, человека больше нет, а мог бы стать, верным другом…долбанный Стикс!»

Пнув на прощанье, не в чём не повинный труп охранника, я направился к выходу. Город, уже был не интересен, нужно двигаться дальше.

– Постой, Кнут!

Тромб нагнал меня на улице.

– Ты извини, что так получилось.

Удивил. И выглядел, кстати, малость пришибленным.

– Не успели мы к началу, да и яд этот, кто мог знать…

– Забей, это мы ошиблись, – успокоил я его. – Калёный был повёрнут на мести, попросил помочь, вот я и помог. Если бы не этот упырь…кто мог знать?

– Упырь? Ты про дар? – уточнил майор.

– Да! Тот самый, который может взглядом разорвать!

– Уверен? Лично я, видел работу кинетика и клокстопера, их ещё клокинами называют, очень редкое сочетание и все на госслужбе, – поведал мне Тромб.

– Взгляд, с некоторых пор, я их различаю. Было у меня, недолгое знакомство, с одним упырём, вот и запомнил. Так что, к сокращению, можешь ещё и упыря добавить, спереди или сзади, на твоё усмотрение.

Майор невесело усмехнулся.

– Ну если так, то разговор с ним, будет короче, чем с Тритоном, станет внеочередным ужином…поехали в управление, сдашь груз и можешь быть свободен.

***

Вид со стены, был прекрасным, я так засмотрелся, что на минутку забыл, где нахожусь. Леса и поля, на фоне заходящего солнца, светились абсолютно земным очарованием, и лишь грозовые облака, далеко на западе, висели как предупреждение.

– Ну и чего ты сюда рвался? Даже меня напряг! – поинтересовался Тромб. – Может, поделишься? Вдруг информация обладает стратегической важностью!

После сдачи упыря, я распрощался с майором, как выяснилось ненадолго. Времени до наступления темноты, было ещё достаточно, и я решил полюбоваться на окрестности со стены. Не пустили. Пришлось звонить Тромбу прямо с поста.

– Скажи майор, а что там за строения? – спросил я, вместо ответа.

Далеко на западе, высилось громадное строение, пожалуй, даже выше стены, с которой я рассматривал окрестности.

– Это бывший элеватор, а ныне, западный форпост. Охраняется, кстати, не хуже Гориса. Самые отчаянные иммунные, служат именно там, и не плохо при этом зарабатывают, – выдал Тромб, заготовленную речь вербовщика.

Я лишь тихо усмехнулся.

«Когда приходит орда, сколько из отчаянных погибает? Это же запад!»

Спросил же, я, другое.

– А меня через форпост пропустят? Или придётся в обход? Короче, какова процедура?

Майор посмотрел на меня как на слабоумного.

– Нет никаких процедур, Кнут! Пропустят без вопросов, пальцем у виска покрутят и пропустят. Могут даже платочком на прощание помахать, если приплатишь!

– Хорошо! Что там дальше, за форпостом?

Тромб ответил не задумываясь.

– Через пятнадцать километров, крайний рубеж. Штрафбат. Алканавты, мелкое хулиганьё, все там, на исправительных. Дальше… – продолжил майор, с интересом глядя на меня, – Зелёная зона, тянется километров на двадцать, штрафники там охотятся, без особого желания, конечно, заградотряды в помощь. Далее начинается жёлтая зона, граница, знаешь ли, весьма условна, прям по реке. Пустыши с бегунами в воду не полезут, да и нет их там, быстро сжирают. Лотеры идут за мелочь, прячутся по кустам, ожидая хоть какой‑нибудь падали. Там охотятся самые отмороженные и никто их в жёлтую зону не гонит, сами идут…адреналинщики хреновы…Но опытные – черти, – отдал должное майор.

Задумчиво разглядывая предстоящую дорогу, я машинально сунул руку в карман куртки, жемчужина, подаренная Хромом, или просто тёплый шарик, употребить не могу, вот и катаю его, в периоды размышлений. Каково же было моё удивление, когда я нащупал там, два шарика, один теплее другого.

– Святая простота! Ты что, носишь их прямо так, в кармане куртки? – воскликнул Тромб, глядя на красную и белую жемчужины в моей ладони.

– Сам в шоке, – честно признался я.

– Нет Кнут, ты меня определённо поражаешь! Мешочек с бриллиантами, это земное богатство, а белая жемчужина…это белая жемчужина, – не нашёл сравнения майор. Погоди, так ты не в курсе, что богат?

– Калёный рассчитался, ей больше не откуда взяться. Он говорил, что с оплатой не обидит…но белая!

– Убери их, не вводи народ в искушение, – буркнул Тромб.

Сунув богатство обратно в карман, я посмотрел на подходящий к нам патруль. Отдав честь, военные прошествовали дальше.

– Нда… – майор, на несколько секунд задумался. – Я тогда капитаном ходил, эту историю слыхал. Жена и маленький сынишка. Жуть! Кто мог знать, про этот проклятый дар? Все решили, что Калёный съехал с катушек.

– Тритон заплатит!.. Заплатит? – уточнил я.

– Тут, не сомневайся, дело под личным контролем Кобальта, а он не слезет, пока не вычистит всех, до последней шестёрки, иначе он не Кобальт.

Я кивнул соглашаясь. Из‑за стены, подул лёгкий ветерок, принося с собой запах свежескошенной травы и полевых цветов. Было что‑то ещё, не запах нет, смутное чувство, будто меня, кто‑то увидел, и зная о моих способностях, тут же отвёл взгляд. Но я успел прочувствовать. Настолько яркая тень плотоядной злобы и вечного голода может быть, только у одного существа. Нас разделяют десятки километров, но тварь, каким‑то невероятным образом увидела меня, и прибавила скорости.

– Что там? Ты будто призрака увидел! – беспокойно спросил майор.

– Никак не призрак…мне надо уходить! – сказав это, я направился к лестнице, а затем опомнился. – Слушай майор, можно как‑то побыстрее на западный форпост попасть? Я мог бы прыгнуть, но не хочется тамошних пугать! Может просто заплатить?

Тромб, последовавший за мной, стал эталоном сосредоточенности и внимания.

– Об этом, не думай, доставим в лучшем виде и бесплатно. Благодаря тебе, в стабе освободилось энное количество жилплощади, а это прибыль. Так что можешь рассчитывать на премию…но об этом позднее. Главное, скажи мне, кого ты там увидел? Муры? Внешники?

– Нее, хуже, много хуже, суперэлита. Привязался, чёрт бы его подрал. С первых дней, так и не отстаёт!

– Может ты ему на мозоль больную наступил или ещё как насолил? – улыбаясь, предположил майор.

– Он хотел меня сожрать, а я был против, подпалил его чуть и убежал.

– Такое бывает, некоторые заражённые злопамятны…а ещё, ходят байки о стражах, говорят, если иммунный вдруг появится на нулевом кластере, приходит страж и убивает его!

– Что за страж? – спросил я, останавливаясь у лифта.

– Говорю же, байка. Некоторый рейдеры верят, что у Стикса, есть центр управления и находится он, естественно в пекле. Дальше, мнения расходятся, одни утверждают, что в центре, сидят люди, вторые, чуть ли не клятвенно твердят, про инопланетян. А третьи, уверены, что всем управляет суперкомпьютер. Иногда он ошибается, как и люди с инопланетянами, тогда на помощь приходят подконтрольные заражённые.

– Да уж, за уши притянуто… и без фантазии!

– Ты прав, – подтвердил Тромб, заходя за мной в лифт.

Кабина плавно тронулась, а майор, взялся за своё.

– Значит, он придёт за тобой, – утвердил он. – А ты, как последний псих, решил спрятаться или оторваться от него в пекле?

Я кивнул, соглашаясь. Сказанное им, могло сойти за правду.

– У меня есть хороший друг, там, на западном форпосте, Бодряком зовут. Так вот, он страсть как любит, на элиту поохотиться…ты не против, если я, ему всё расскажу?

– А что, в жёлтой зоне недостаток элиты? – ответил я вопросом.

– Нет, этого добра завались. Но суперэлита… тем более, если хоть часть баек верна, то это настоящий страж и прибыток с него не маленький!

Я пожал плечами.

– Ну если жизнь не мила, пусть охотиться!

«Что я собственно теряю? Возможно, придётся немного задержаться, а в остальном, только плюсы, не убьют, так хоть покалечат.»

Глава 13

Тромб, очень быстро всё организовал, и уже через тридцать минут, я рассматривал удаляющуюся громадину городской стены.

В этом месте, драконовские законы, но город мне понравился. Веяло от него, чем‑то родным с детства подзабытым: строгость, дисциплина, вот что я вспомнил. Накосячил, значит придётся отвечать, ребёнок ты или взрослый, значения не имеет!

Не смотря на всю суровость этого мира, на форпосте встретили вполне себе тепло, почти радушно. Толпу, окружившую машину, зеваками никак не назовёшь, абсолютно разномастный народ, мужчины, женщины, квазы, все в военной форме и при оружии.

– Кнут? – прогудел, подошедший ночной кошмар в звании капитана.

Это был кваз из квазов, ростом за два с половиной метра и в два раза шире меня. Большим было всё, от бронежилета, который можно натянуть, на двухстворчатый холодильник, до берцев, шестьдесят последнего размера. Мне было не понятно, где, это порождение улья, достаёт обмундирование? В карманах его штанов, можно потерять парочку противотанковых мин, а если вдруг свихнуться и сварить в его толстостенной каске борщ, то сытым останется, целый взвод. Единственное, что гармонировало с этим ужасом Стикса, противотанковое ружьё, висящее за его спиной, как простая трёхлинейка.

– Так точно, товарищ капитан, – ответил я, по уставу.

– Хы, – ответил на это кваз. – Наш чел!

«Как он вообще разговаривает, с такими‑то клычищами?»

Не клыки, а скорее бивни, пара вверх и столько же вниз.

– А ты правда земляк Кобальта? – поинтересовался низкорослый лейтенант.

В ответ, я просто кивнул, а толпящиеся вокруг военные, стали смотреть на меня по‑другому, примерно, как я, на кваза.

– Татарин! – утвердила девушка‑сержант с космической пушкой.

Довольно симпатичная брюнетка, с выдающейся фигуркой, впечатление портило серьёзное выражение лица. Но я всё равно ей улыбнулся, так, на всякий случай.

– Бабник! – вынесла она вердикт.

– Я тоже бабник! – влез кучерявый сержант, похожий на горца.

– Отвали Мойша! – беззлобно отшила та.

– Я вообще армянин, – словно извиняясь, обратился он ко мне. – Это мой крёстный, стукнутый ишаком, антисемит!

– Отставить базар! – прогудел капитан. – Пантера, Мойша, на свои позиции, бегом, марш!

Брюнетка тут же развернулась и недовольно крутя ягодицами, пошла в сторону стены, армянин убежал в противоположную сторону.

– А вы, какого тут толпитесь? Кто за вас горох отрабатывать будет? – кваз грозно расправил и без того широкие плечи.

Народ, тут же брызнул в разные стороны, некоторые из них, успели дружески хлопнуть меня по плечу. Через несколько секунд, рядом остались, только кваз и низкорослый лейтенант.

– Я Бодряк, а это Пожарский. Рассказывай! – протрубил старший.

И оба уставились на меня.

– Суперэлита, шесть‑семь метров в высоту, – начал я, поняв, что им нужно. – Огнестрел бесполезен и ИВД, кстати, тоже, – сказав это, я кивнул в сторону брюнетки на стене.

Офицеры, как мне показалось, удивлённо переглянулись.

– Знаешь, что такое ИВД? – спросил лейтенант.

– Импульсная винтовка Драгунова, – ответил я. – Снаряд, сбил его с ног. Поняв, что силы не равны, он просто сбежал. Умный, чертяка!

– Понятное дело, не один год отъедается, – вставил кваз. – А ты знаешь, что концентрация таких стволов как ИВД, примерно два, на тысячу километров?

В ответ, я пожал плечами.

– Один у нас, второй, у восточных стронгов, – продолжил капитан. – Как зовут их главного?

– Тарас Бульба!

Кваз кивнул.

– У него есть привычка, передавать послания сказками, понятными только узкому кругу, – подхватил эстафету Пожарский. – Типа: «Курочка снесла золотое яичко.» Или:»У бабы яги, сломалась ступа.»

Кивнув, я пересказал им послание, про белого, пушистого дракона. Им настолько понравилось, что кваз, громоподобно расхохотался, а Пожарский, дружески толкнул меня в плечо, чуть не уронив при этом.

– Хорошая сказка, – успокоившись заметил Бодряк. – Зная характер Бульбы, предполагаю, что Иванушка‑дурачок, там тоже был!

Тут, пришла и моя очередь посмеяться. Не знаю как, но кваз, попал в точку.

– Ладно… мы кое‑что для себя выяснили и нас это устраивает, – Бодряк, был сама серьёзность. – Продолжай.

– Отвод глаз, движется чуть медленнее клокстопера, всегда знает где я!

– А ты, знаешь? – вопросил Пожарский.

Ответил я, движением руки, направив её на восток или скорее северо‑восток.

– Как далеко? – это уже кваз.

Вопрос, мягко говоря, не простой. В отличие от линии дороги и красной метки на западе, о которых моим друзьям знать не обязательно, об элитнике, я знал на уровне предположения, то есть не видел, не чувствовал, а тупо знал. Тварь там, и спешит, будь она не ладна.

– До Гориса, ещё не дошла.

– Тааак…– протянул кваз. – Предположим, что элитник на подходе к городу, обойдёт его по широкой дуге, не дурак же…

Покарябав здоровенным когтём, место, где у нормального человека должно быть ухо, он посмотрел на Пожарского.

– Звони на южный блокпост, предупреди, мало ли, вдруг заглянет!

Лейтенант, тут же убежал исполнять.

– По прямой не пройти, везде военная техника с тепловизорами, – продолжил кваз. – Крюк, километров пятьдесят…четыре, пять часов, это только до сюда… ты, кстати, обедал? – неожиданно сменил тему Бодряк.

Народ тут оказался простым и гостеприимным, накормили напоили, сразу отвели в оружейную, где я, пополнил оскудевшие запасы. Для моей, редкой, хорошей винтовки, как назвал её кваз, нашлось всё. На всё про всё, ушло около часа. Затем, капитан сходил к коменданту форпоста, дескать, надо ему наплести про внеочередную проверку штрафников, и мы тронулись на запад.

***

Машину подбросило на ухабе. Бодряк матюгнулся в адрес Пожарского, выполнявшего роль водителя, беззлобно, впрочем, как и всегда. Я уже начал привыкать к простодушию этих людей.

– Слышь, Бодряк! – обратился я к квазу. – Остальных из штрафников, что ли наберёте?

– Кого? – не понял тот. – А‑а! Нет, ты что! Там же алкашня в основном, мы их недельками называем, ветеранов, раз‑два и обчёлся, а тех забирать нельзя, на них штрафбат и держится. Вдвоём мы охотимся Кнут, до сих пор справлялись!

Подивившись бесшабашной смелости, я спросил.

– А почему недельками?

– Потому что, для девяти из десяти, неделя целая жизнь! Если прожил дольше, значит ветеран, эти в почете! Начиная со второй недели, ветеранам начинают платить, – просветил меня кваз.

Узкая дорога, петляла между скалами и судя по их виду, постаралась тут, вовсе не природа, слишком правильные формы. Я даже не мог представить, сколько времени, а главное жизней, ушло на создание заграждений, высотой с пятнадцатиэтажный дом. Моя внутренняя карта, подсказывала, что за искусственной скалой слева, течёт широкая река, которая к западу сужается. А справа, труднопроходимые болота, что говорило о продуманности обороны.

Вскоре, в зоне видимости появились противотанковые ежи, приземистые доты с узкими, только под ствол бойницами, а за ними, вырастала, гладкая, словно вылитая из металла, стена. К моему удивлению, та была не высокой, всего‑то метров двенадцать, четырнадцать.

– Не обманывайся размерами! – произнёс наблюдавший за мной Бодряк. – С западной стороны, она ещё меньше. Фишка в другом! Скоро увидишь.

Стоило машине подъехать к монолитной, казалось бы, стене, как её часть дёрнулась и исчезла в боковой нише. Пожарский поспешил заехать в образовавшиеся ворота, а увидев открывшуюся картину, выжал педаль газа в пол.

– Да чтоб вас …М…ь!

Матюгнувшись, кваз выскочил, не дожидаясь остановки.

Было на что посмотреть. Прямо по центру площади лежала огромная туша, по бокам которой стекала ещё свежая кровь, а одна из лап конвульсивно подёргивалась. Всё пространство вокруг мёртвого монстра было усыпано трупами и их фрагментами – настоящая бойня.

Но живых в округе было много больше. Солдаты суетились, собирая раненых и убитых, укладывая тех по разные стороны от монстра. По ряду прохаживался человек в светлом балахоне. То и дело присаживаясь у каждого из них, он водил руками над поражёнными частями тел. Несколько десятков солдат находились на западной стене, но тем было не до обстановки в тылу, вооружённые разнокалиберной смертью они взирали на запад, за стену.

Стараясь не наступить на останки людей, я, как и Пожарский, последовал за Бодряком.

– Где комендант? Жив? – гаркнул подскочивший к мёртвому заражённому кваз.

Из‑за туши вышел уставший офицер, с перевязанной головой.

– Докладывай, Задира! – с явным облегчением, приказал кваз.

– Стая! Около четырёх десятков, топтуны и руберы в основном. Пришли быстро, вдоль скалы, словно знали про артиллерию. Я поднял всех на стену, автоматические пулемёты сработали без задержек, в первую же минуту скосили почти четверть…но…

– Что, но? – нетерпеливо подогнал его Бодряк. – Продолжай!

– Это был отвлекающий манёвр. Стая пришла с северной стороны, а элита, прорвалась с южной.

– А что сенс?

– Был в южной части, погиб в числе первых, – обречённо сообщил лейтенант.

– Эх Задира, Задира! – прорычал кваз. – Сколько ты уже комендантом, три месяца? Мог бы и догадаться, это же его свита!

– Виноват, товарищ капитан!

– Разбор потом, доложи о потерях!

– Четырнадцать двухсотых, восемнадцать трёхсотых, двое очень тяжёлые. Знахари говорят, что не вытянут, силы на исходе, – доложил Задира.

– Кто? – коротко, но ёмко уточнил кваз.

– Электрик и Хромой, – очень тихо ответил лейтенант.

Бодряк расслышал. Выдав матерную руладу, понёсся в сторону раненых.

– М…ь! Ну как же так? Док, неужели ничем не поможешь? – воскликнул он, остановившись у отдельно лежащих бойцов.

Названный Доком, ответил не сразу. Закончив манипуляции с очередным бойцом, он поднялся и уставился воспалёнными глазами на кваза.

– Сильные внутренние повреждения, он их как кегли раскидал, – Док кивнул в сторону туши. – Осколки рёбер в лёгких, печени…короче везде. Вколол спека, влил кучу энергии и всё бестолку! Регенерация не поспевает…пол часа Электрику и час Хромому, и это максимум. В конце концов, я же не Пирогов! Я намного слабее!

Кваз повернулся к коменданту.

– Когда звонили на блокпост?

– Перед вашим приездом, – незамедлительно ответил Задира.

– Час в дороге, – произнёс молчавший до селе Пожарский. – Берём их и едем навстречу, может успеем.

И офицеры, синхронно двинулись к раненым.

– Их нельзя транспортировать! Не переживут! – Док был неумолим.

– Так и так помрут, – протрубил кваз. – Хоть попытаемся!

Закончив с аргументами, знахарь отступил.

– Стой, Бодряк! – пришлось вмешаться. – Давай я!

Несмотря на недавние злоключения, я чувствовал, что сил хватит, да что говорить, их был вагон и маленькая тележка. Второй пульсар, открыл новые горизонты.

– Не стоит, я сильнее.

– Включи мозги капитан, я не собираюсь поднимать их руками! – сказал грубовато, но до него дошло.

– А‑а…вот ведь старый тормоз! Тромб же говорил. Притормози‑ка, – скомандовал он Пожарскому. – Так ты и двоих сдюжишь? – спросил меня кваз, нависая словно гора.

– Сдюжу, только их надо как можно ближе к друг дружке положить, почти в обнимку.

– Это мы запросто, давайте ребятки, – отдав команду, Бодряк полез помогать.

– Аккуратнее, не дрова же, – вмешался Док. – Что задумали‑то? Я знахарь, должен знать!

Один из раненых, не знаю кто, уже пускал кровавые пузыри, времени почти не осталось.

– Ну ты уж, Дружище, постарайся, – обратился ко мне кваз, игнорируя Дока. – Где я ещё таких сорви голов возьму? Лучшие ветераны, на таких штрафбат и держится. А я, отблагодарю, не сомневайся, я…

– Всё, – прервал я его монолог.

– Что всё? – не понял кваз, озираясь на Пожарского.

Кто‑то из солдат матюгнулся, а остальные, открыв рты, смотрели на кровавые пятна, всё что осталось от смертельно раненых. Первым очнулся Док.

– Что это было? Что за дар? – спросил он меня, любознательно заглядывая в глаза.

– Некогда базарить! – вставил слово Бодряк. – Едем, времени в обрез, – сказав это, он нетерпеливо потянул меня за плечо, как взрослый дядька ребёнка

– Что? Куда? – не унимался Док. – Где раненые?

–Да в порядке они! И ехать никуда не надо! – решил я всех успокоить. – Пространственный карман – для них, время остановилось.

– Интересно, – непонятно для чего, знахарь заглянул мне за спину.

– Даже так? – недоверчиво прогудел кваз, отпуская моё плечо.

– Проверено, – ответил я, как можно убедительнее. – Был у меня напарник, так вот, досталось ему от элиты, да так, что смотреть страшно. Обрубок, голова да грудь. Я его упаковал, а через пару дней, когда выложил его перед знахарем. Заметил, что он подрос…

– Да ну!? – не поверил Док. – Про такой эффект я не слышал, да и вообще, про такие карманы…это ж два живых человека!

– Это что, вот я историю слышал, – вмешался один из бойцов. – У одного стронга, был такой же дар, только сильнее, а ещё, он порталы в раз открывал, куда хочешь! – для наглядности, рассказчик, охватил руками всё пространство вокруг. – Ну вот, значит, нарвались они с отрядом на внешников. Дело в старом лесу было. Тех тварей раза в три больше, но иммунные бились как в последний раз…ну, для многих он и стал последним. В конце остались только командир и тот боец с мега карманом, против двух десятков врагов. Внешники кинулись сразу со всех сторон, отрезая командира. А тот боец, видит, что дело плохо, что остались они вдвоём, бросил в самую гущу врагов, нолдовскую гранату, хвать командира в карман, но не рассчитал – в поле действия дара, попали, три внешника…и дерево. Из последних сил, он открыл портал и прыгнул на секретную базу…

– Ну, а дальше что? – скептически спросил Пожарский.

– Известно что. Внешников, само собой в плен, бойцу благодарность…и с тех самых пор, в секретном бункере стронгов, растёт столетний дуб. Такая вот история, – закончил повествование рассказчик.

«Ну и болтуны! Уже и дуб столетний приплели! Стронги, вроде, серьёзные ребята…»

– Брехня это, – поддержал мои мысли Бодряк.

В рядах слушателей, которых заметно прибавилось, послышались смешки.

– Да, брехня, – вторил ему Док. – А то, что было сейчас, это же фантастика…

– Наверно, вот только затратно очень, – посетовал я. – Сил много съедает.

– Док! Не тормози! – кваз, понял первым.

– Всё, всё!

Он достал из сумки фляжку и протянул её мне, со словами.

– Настойка из ред‑гороха, три глотка, не более, – произнёс Док, категорически.

***

Пирогов с командой, приехали минут через сорок, его подмастерья, занялись лёгкими ранеными, а сам знахарь, взялся за меня.

– Я видел похожую ауру, несколько лет назад, – сообщил мне, Пирогов. – Но, за недостаточность опыта, не придал этому явлению особого значения.

Учёный, как я прозвал знахаря про себя, не делал никаких пасов руками, он просто стоял и пристально меня разглядывал. Впрочем, как и я.

Светловолосый с бородкой, на вид лет сорока, умный пронзительный взгляд. Дядя как‑то рассказывал мне, про учёного с такой фамилией. Запомнил я немного: профессор медицины, хирург, жил в девятнадцатом веке. В том, что знахаря окрестили в его честь, никаких сомнений не возникало.

Несмотря на то, что Пирогов ничего не предпринимал, действия я чувствовал. Внутри меня, но не в теле, двигалась тёплая сила. В моём, не особо богатом воображении, возникла книга, толстенный такой том, сравни энциклопедии. Так вот, нечто, листало её, делало заметки, поправляло с такой скоростью, что я слышал шелест страниц. В какой‑то момент коррекция закончилась, и книга захлопнулась.

– Ну всё, – констатировал знахарь. – Я их подлатал…Плутарх! – обратился он, к одному из подмастерьев. – Убери лишнее с этого стола.

Названный Плутархом, проделал всё быстро.

– Уважаемый Кнут, прошу! – Пирогов указал на приготовленное место.

Через секунду на столе материализовались раненые, не сказать, что ветераны выглядели здоровыми, но и покойниками их уже точно не назовёшь.

– Благодарю вас Кнут! Признаться, так, я ни разу не работал, латать три ауры, через одну, вашу, то бишь, – знахарь повёл руками в мою сторону. – Очень удобно!

Кваз и Пожарский, находящиеся в нескольких метрах, не спускали с нас глаз, и похоже, проявляли признаки нетерпения.

– Задержитесь ещё на минутку, уважаемый Кнут, – знахарь обратил внимание на наши переглядывания и сделал выводы.

Этот Пирогов покруче Захарии будет, с моей стороны, упускать такую возможность очень глупо. И пусть весь мир подождёт.

– Конечно, Николай Иванович, я весь внимание!

Улыбнувшись, тем самым показав, что шутка оценена, он перешёл к делу.

– Ваши таланты, в данном случае дары, наталкивают меня на определённые сравнения, уважаемые Кнут! Террорист, контрабандист! Лучшее им применение…К счастью, персонаж вы, в большинстве своём, положительный, а в реалиях Стикса, это качество бесценно.

«Говорит много, но как красиво, чёрт возьми, заслушаться можно! Подождём окончания.»

– Сегодня, вы поработали на пользу нашего стаба, и от лица же стаба, хочу вас отблагодарить!

«Очень интересно.»

Пожарский уже подпрыгивал на месте.

– Сенсорные способности, телепортация, пространственный карман, спирт…это можно списать на шутку Стикса. С учётом же только открытого дара, наши сухари из учётного ведомства…без них, увы никак, – Пирогов развёл руками. – Перекрестили бы вас, в почтальона! Да, да, не сомневайтесь! – заинтриговав, знахарь склонился над моим ухом и зашептал…

Глава 14

– Ну наконец‑то! Мы уж подумали, что ты забыл! – нетерпеливо выдал кваз.

– Не переживайте, время ещё есть, – успокоил я новых друзей. – Он там! – повернувшись на юг, я выставил левую руку на десять часов.

– Ага…– Бодряк на секунду задумался. – Если он, нигде не застрянет, у нас будет три с половиной, четыре часа. А с учётом дороги до жёлтой…короче, мало м…ь! Нарваться можем…

– Придётся потратиться на маскировку, – вмешался Пожарский. – Да справимся, капитан, не сомневайся!

В этот момент, на западной стене началась нездоровая суета, бряцая оружием забегали солдаты. Задира, не смотря на ранение, вприпрыжку понёсся наверх, умудряясь отдавать при этом приказы.

– Стая! Все на стену! – гаркнул Кваз и как остальные, кого я видел, побежал к лестнице.

Для любого поселения, на Стиксе, каким бы оно ни было, это неписанный закон, пришла стая, все на защиту, иначе быть беде. Как в случае с этим элитником, непонятно каким образом он преодолел стену и натворил кучу дел.

Рукотворное ущелье продолжалось и по ту сторону стены, в километре от нас, примерно там, где оно заканчивалось рубленными краями, поднималось облако пыли.

– Что это? – спросил я, негромко.

Не знаю, Стикс ли повлиял, или просто была хорошая видимость, но кое‑что, я разглядел, несущиеся в нашу сторону твари, на людей похожи не были. Нечто быстрое, а главное отличие, они неслись на четырёх конечностях. Стадо, по‑другому не назвать, приближалось к стене, занимая всё ущелье.

– Млятые свиньи! – выплюнул Пожарский, откладывая тактический бинокль. – Раз в три недели, прилетает свинарник на тысячу голов. А зверушки они всеядные, за несколько дней, пожирают молодняк и самых слабых, а потом, уходят на север, за болота…

– Не всегда, – добавил кваз. – Если у нас, слишком шумно, могут забежать на огонёк. Сегодня как раз такой день.

Между тем, стадо приближалось, уже было слышно дробный топот. В купе с пылевым столбом, постепенно накрывающим округу, картина выглядела зловеще. А народ же, напротив, расслабился. Не было той убийственной сосредоточенности в глазах, большинство солдат, откровенно скучали, чуть ли не поплёвывая за стену.

– Задира, докладывай! – приказал Бодряк.

– Не больше сотни голов, – отчитался тот, выключая планшет.

Краем глаза, я заметил то же пылевое облако, только вид был сверху.

«Похоже используют дроны. Интересно, как он посчитал? Дар? Или опыт?»

– Значит, и без нас справитесь, – определил кваз. – Пожарский, Кнут, отчаливаем!

Лейтенант был готов к этому, подхватив свой автомат, он последовал за капитаном, мне ничего не оставалось делать, как присоединиться. Я уже шагнул на лестничную площадку, когда послышалось знакомое жужжание сервоприводов. Металлический пол вздрогнул, тем самым заставляя меня схватиться за перила, жужжащий звук стал громче, словно что‑то приближалось и в ту же секунду, из торца стены, вылезли десятки, а если учесть длину защитного периметра, то сотни, крупнокалиберных пулемётов, разбавленных местами, зенитными установками. В один миг, почти мирно выглядящая стена, ощетинилась не слабой такой защитой.

– Ты же не думал, что они с автоматов их будут расстреливать!? – усмехнувшись, произнёс кваз.

Если честно, именно так я и подумал.

– Шевелись, Кнут, – поторопил кваз. – Скоро будет залп, а у тебя ни привычки, ни защиты!

Через несколько минут мы были у машины. Водрузив на плечи рюкзачище, другого слова не подобрать, в него поместимся бы мы с Пожарским в полном боекомплекте, да ещё и место останется, кваз, подхватил противотанковое ружьё и два огромных арбалета.

– Дозвуковое оружие, против матёрых, самое то, – сообщил капитан, заметив мой взгляд. – Защита у них, знаешь ли, чем дольше живёт, тем интереснее…там, где ИВД бессильно, болт войдёт как в мягкое масло.

Вспомнив Мурену, то, как она билась с нашим «другом», я согласился.

Лейтенант же, подхватил лёгкий, полупустой рюкзачок. Затем, достал из‑под сидений настоящий самурайский меч, и был готов.

Под приближающийся топот сотен свинячьих копыт, мы пробежали под стеной, чтоб упереться в основание рукотворной скалы.

«И что дальше?»

Бодряк, нажал на торчащий над головой камень и посмотрел на Пожарского. Лейтенант, выждав несколько секунд, приложил ладонь к чему‑то невидимому, слева от себя. Зажужжало, затрещало и еле заметная трещина в скале, расширилась до размеров прохода.

«Вот это да! Пещера Алладина!»

Широкий, освещённый тоннель, по которому с комфортом пройдёт даже Бодряк, уходил глубоко в скалу.

– Бегом! – скомандовал кваз. – Времени в обрез, нам ещё через реку грести!

Створы закрылись, когда мы отмахали пару десятков метров, а через какое‑то время, послышался дробный грохот тяжёлых пулемётов. Впечатляло даже здесь, не долго, впрочем, какие‑то восемь‑десять секунд и наступила тишина.

– Всё, отбегались свинки, – заявил лейтенант. – Жаль шашлык из них не сделаешь…

– Отставить базар, – вмешался кваз. – Бережём дыхание!

Бежали мы быстро. Бодряк, Пожарский, я был замыкающим и вовсе не отстающим, за что спасибо стронгам. В юности, в лучшие свои годы, я не был в такой прекрасной форме, как сейчас.

Гулкое эхо от наших ног, разносилось по, казалось бы, бесконечному каменному коридору. Влажный, слегка затхлый воздух подземелья, говорил о близости водоёма, который ещё предстояло пересечь. Мне было интересно, как они это делают? Не в плавь же!? Моторная лодка, или вёсельная тяга? В любом случае, переправляясь, мы будем как на ладони. А ведь это запад, до пекла рукой подать!

Задумавшись о недалёком будущем, я чуть не врезался в Пожарского.

– Спокойно боец, мы почти на месте, – проинформировал тот, даже не запыхавшись.

Кваз уже шарил руками по шершавой стене, затем отвлёкся и посмотрел на меня.

– Ты как?

– В норме!

Немного запыхался, но чувствовал я себя прекрасно.

– Больше пяти минут дать не могу, опоздаем к месту, – добавил Бодряк, удовлетворившись осмотром.

– В порядке я, двигаемся дальше!

– Вот и ладушки, – сказав это, кваз нажал скрытый рычаг.

Вопреки моим ожиданиям, проход не образовался, зато, появилась маленькая щёлка, типа глазка. Повеяло стухшим мясом и горелой травой. Кваза, это нисколько не смутило, он тут же прильнул к отверстию.

– Привыкай братец, это запад, дальше только хуже, – прошептал Пожарский, заметив, как я скривился.

– Вроде чисто, – так же негромко произнёс Бодряк, оборачиваясь. – Давай лейтенант, на счёт раз.

– Раз!

Оба нажали на нужные места на стене, и через секунду появился проход.

– Смотри не разболтай наш секрет, – пробурчал кваз, осторожно высовывая голову наружу.

– Ну да, всем встречным элитникам расскажу, я вообще поболтать мастак!

– Не смешно, Кнут! – Бодряк отвлёкся от разглядывания ближайших кустов и посмотрел на меня. – Мы не знаем, что там, на западе, – он махнул головой в нужную сторону. – Оттуда приходят только заражённые. Мы не знаем, зачем ты туда идёшь! На идиота, вроде, не похож…

– Значит, – вклинился Пожарский. – Прибыль? Женщина? Колись, Кнут!

– Если б я знал!

– О‑о‑о, как всё запущено! – подвёл итог лейтенант.

– Отстань от человека, это его дело. Всё, время вышло. Пошли, – сказав это, кваз пошёл первым.

До реки мы добежали минут за пятнадцать‑двадцать. Не сказать, чтоб она была сильно широкой, может, метров сто пятьдесят. Берег скрыт кустами, подойти можно вплотную, что мы и сделали. Тут же вылезла большая проблема.

– Какого хрена? Где лодка? – прошептал кваз озираясь.

Изменённые голосовые связки капитана, плохо с этим справлялись, если не сказать, что не справлялись вообще. В относительной тишине, его шёпот прозвучал, как дизельный двигатель под окнами в ночи.

– Тсс…нас видят! – шепнул уже я.

Ощущения возникли до того, как мы попали на берег, метка же моего «друга», послужила отвлекающим фактором, там злоба, здесь голод, потому и понял не сразу. Пожарский, еле заметно кивнул подтверждая и тут же растворился в воздухе. Я был уверен, что он не клокстопер, Калёный, делал по‑другому.

Через несколько секунд, в десятке метров за моей спиной, послышался треск веток вперемешку с удивлённым урчанием, затем, на землю упало что‑то большое и наступила тишина. Лейтенант, появился, так же, как и пропал, с единственным отличием, меч, который он держал наизготовку, был вымазан в чём‑то буром.

– Рубер! – сказал он, вытирая оружие тряпицей.

Глаза, при этом, охватывали всё, в радиусе ста восьмидесяти градусов.

– Я, думал, это Филин! – произнёс кваз, почему‑то глядя на меня.

Закончив с мечом, Пожарский показал нам огрызок пистолета.

– Вот, что я нашёл, а ещё, там дохлый элитник и всё в крови…Филин, калач тёртый, с рубером справится и даже с двумя. Видать элитник, обошёл свою свиту, тот его и приголубил, а дальше, только догадки.

– Но, лодку скорей всего взял он, – перебил Пожарского кваз.

– Да! Кровь к берегу ведёт, и мы без транспорта! Что прикажешь капитан?

Кваз, долго не думал.

– На тот берег, по любому, надо! Филин, скорей всего в заброшенном доте затаился.

– Вернёмся за надувной лодкой или вплавь? – без тени улыбки, спросил лейтенант.

– Не то и не другое! Я тебе не всё про нашего друга рассказывал, – при этом, кваз посмотрел на меня. – Ну что брат, осилишь?

Я кивнул. А что мне оставалось? Если подписался – делай, тем более, Филину помощь нужна.

– Как далеко можешь? – решил уточнить капитан.

– На западе я не был, так что прыгнуть могу, только на место, которое вижу.

На Стиксе, не принято выкладывать свои козыря, без особой на то надобности. Но в моём случае, это правило можно исключить. Оба офицера, а другого слова, глядя на них, не подобрать, внушали абсолютное доверие. А ещё, я почему‑то был уверен, что обратно не вернусь.

– Круто! – Пожарский, посмотрел на меня, по‑новому.

Как если бы ему сообщили, что стоящий перед глазами подержанный порш, помимо всех очевидных плюсов, оснащён функцией вертикального взлёта. Взгляд кваза, не смотря на уродливую внешность, отличался не особо.

– Нам подходит, – перешёл к делу капитан. – Посмотри на противоположный берег, видишь сломанный мостик? – дождавшись моего кивка, он продолжил. – Прыгни чуть дальше и сразу прячься. Места, там, не для прогулок.

Кваз объяснил всё быстро и по‑военному доступно, после чего, я заставил их встать как можно ближе, друг к другу, и упаковал.

***

Видавший виды мосток, хрустнул, но выдержал, впрочем, задерживаться на нём, я не стал. Бодряк прав. Ко всепроникающему духу тухлого мяса, примешался ещё один. Кровь. В общем‑то, чтобы понять это, функции обоняния необязательны. Ею было залито все – следы начинались с мостка и углублялись в заросли кустарника. Параллельно шла борозда, будто волочили что‑то тяжёлое. Филин, теряя вместе с кровью жизненные силы, позаботился о путях отхода – тащил за собой лодку, которая, нашлась прямо за кустами.

Обильный кровяной след уходил на север, но недалеко. Сначала, я нашёл согнутую коромыслом винтовку, а следом и место пиршества. По‑иному не назвать. Большое бурое пятно на траве, обгрызенный и похоже выплюнутый армейский ботинок. Бедолагу, сожрали вместе с одеждой. Винтовку прихватил. Однако, нужно было удостовериться, что это, именно Филин. Можно, конечно, выпустить Бодряка с Пожарским, пусть сами ищут, но это, займёт время. Его‑то, как раз и не было, «дружок» приближался.

Быстрая пробежка до дота, показала следующее: следов крови нет, и старое бетонное строение пустует.

«Достаточно! Пора на запад.»

Словно в подтверждение моих мыслей, я почувствовал удивлённый и очень голодный взгляд.

– УРРРХХ…

Я и оборачиваться не стал, прыгнул куда глаза глядят, метров на триста, затем, ещё на пару сотен метров, к счастью, все видимые мной участки, вели строго на запад.

Ощущение удивлённого голода пропало, но его место, заняли сразу два других, в этот раз, только голод. Чертыхнувшись, я присел и портанулся ещё на несколько сотен метров. Деревья закончились, меня скрывала высокая трава. Глотнув живчика, я приподнялся над сорняком и увидел то, что нужно.

«Ага, вот оно!»

Овраг был совсем рядом. Бодряк, проинструктировал на этот случай.

«Это Стикс, здесь может быть, всё что угодно!»

По природной траншее, можно относительно безопасно добраться до трассы, ведущей в сторону железнодорожной развязки. Но по той дороге, со слов кваза, даже бессмертные не ходят, я охотно поверил.

Это жёлтая зона, на ней нет, ни пустышей, ни бегунов, вместо них, очень шустрые лотерейщики, с глазами на затылке. Отрастишь тут, если каждый встречный, норовит тебя сожрать.

Моя задача номер один, это добраться до трассы, желательно незаметно и уж тем более, без всяких стычек с местной фауной. Дальше, самое опасное, там есть ливнёвка, спуститься в неё проще простого. Поднял крышку, спустился на несколько ступеней и тут же закрыл. Проблема в другом, она находится на противоположной стороне дороги.

«Ну и на хрена мне это?»

Размышляя, я наблюдал за трассой, за видимой её частью и мне это совсем не нравилось. Как не старайся, хоть змеёй ползи, всё равно заметят. Какой‑то гранью своего дара, я чувствовал присутствие хищников. Твари, ничем себя не выдавали, но они тут.

«Тогда, для чего стараться? Моя сила, в другом!»

Поднявшись в полный рост, я поправил рюкзак, не медля и не особо торопясь, направился к трассе. Расчёт был прост, пройти пару десятков шагов, подняться на дорожное полотно, а уж оттуда, открывается прекрасный вид. Должен успеть.

До насыпи дошёл благополучно, в пору удивляться, куда же подевались все глазастые и носастые? Урчание послышалось, когда я начал карабкаться по насыпи, шаг, два, три. Всё, я наверху.

– РРРР…

«А это, что за чудо?»

На другой стороне трассы, стояло нечто. Четыре лапы, под грязно‑серым телом, в котором не меньше четырёх метров в длину и двух в холке, костяной хвост с отростком типа булавы, а уж морда, столько зубов в одном месте, я видел впервые. Глубоко посаженные мутные глаза, мигнули белесым и я, остолбенел. Причём в буквальном смысле, мышцы налились свинцом и тело отказывалось двигаться. Как бы не пыжился, получалось только пыхтеть и пускать слюни.

«Вот же гадство…налюбовался м…ь!

Тварюга, понимая всю тяжесть моего состояния, торопиться не стала, грациозно махнув уродливым хвостом, она двинулась ко мне, по широкому кругу. Безухая башка, склонена набок, лапы хоть и выглядели зловеще крупными, ступали абсолютно бесшумно, напоминая кого‑то из прошлой жизни. Грация движений, мелкое подрагивание хвоста.

«Да, это же кошак! Только вот размеры…неужто тигр?»

За спиной, послышалось тихое, почти заискивающее урчание и слева, тоже зашуршало.

«Вечер, перестаёт быть томным…ну что ж, не всё так просто киса…»

Я портанулся за спину хвостатой, тем самым вернув дистанцию до прежних пределов. И о чудо, телу вернулась подвижность.

«Значит, либо чужое умение отработало, либо, слетело в результате моих действий. Проверять, однако не стоит. Вон сколько голодных зрителей набежало».

Топтун с рубером, глазели плотоядно, но нападать не решались, хозяин не простит. Последнему же, или последней, мои действия не понравились. Тварь круто развернулась и тут же прыгнула, я опять переместился, теперь уже за спины, растущей команде кошака. По насыпи, взобрался матёрый лотерейщик, младший из банды и вёл себя соответственно, ходил пригибаясь и озираясь, как бы чего не прилетело.

Если выпустить Бодряка с Пожарским, они, конечно, помогут, но тогда, вся конспирация, коту под хвост, хотя какая уже конспирация, народу всё больше.

«Хорош!»

Кошак, взбешённо зарычал. Зрители развернулись. Я же, сосредоточился на многоэтажке, что находилась километрах в трёх, прямо по центру железнодорожной развязки. Присел и прыгнул, через секунду, рухнул на разогретый солнцем рубероид, благо высота была не большой.

– Дикий запад, м…ь!

***

Разведка показала, что заражённые мечутся в поисках сбежавшей еды и похоже, одному из них не повезло.

Присев за высоким парапетом, я понаблюдал, за метаниями, мелких точек на трассе. Затем, точка покрупнее прыгнула на мелкую, а дальше стало не интересно. Надо дела делать, а не кино смотреть.

«Хорошо, хоть на крыше никого нет, пришлось бы в спешке искать запасной аэродром.»

Вдыхая запах креозота вперемешку с тухлятиной, я добрался до шахты лестничного пролёта, пришлось проделать это на корточках, рисковать не хотелось, к тому же, пора выпускать моих новых друзей.

«Двое из ларца, не одинаковых с лица!»

Офицеры материализовались в том же положении, что я их и упаковал, по‑другому быть не может.

– Что? – начал Пожарский озираясь. – Уже?

– Административное здание, шестой этаж! – показал реакцию и знание местности кваз. – Филин?!

В ответ я протянул ему сломанную винтовку. Осмотрев её, кваз кивнул.

– Лодка в кустах, ведро крови на траве и ботинок, больше я ничего не нашёл. В доте тоже пусто!

– Жаль, хороший был разведчик…земля ему пухом, – скорбно пробурчал Бодряк.

С десяток секунд, стояла тишина, каждый молчал о своём.

– Ну что же, раз мы на месте, можем приступать! – перешёл к делу кваз. – Ты своё сделал Кнут, спасибо.

– Не за что… могу идти?! – удивляться я устал.

– Пошли уже вместе. Тут есть небольшая площадь, нам туда…отметишься и можешь топать на свой запад.

«Интересно, что значит отметишься?»

Пока я, об этом думал, кваз с Пожарским, подхватили свой немалый скарб и направились к лестнице.

Глава 15

– Заражённые куда‑то заспешили, – прошептал лейтенант, осторожно заглядывая за пластиковую дверь парадного входа. – Перезагрузка нескоро, что за дела?

– Перезагрузка не причём, – сказав это, Бодряк посмотрел на меня.

Понаблюдав за тем, как парочка топтунов скрывается за углом здания, я ответил.

– Мой «дружок» приближается, чуют!

Я его чувствовал, совсем рядом, может пара километров. Злоба, замешанная на нетерпении, вечный голод с нотками предвкушения. Его эмоции, можно сравнить с мыслями фаната, торопящегося на встречу со звездой, вот только спешил он, не за автографом с обнимашками.

– Вот и отлично. Лейтенант, врубай маскировку! – скомандовал Бодряк.

– Это запросто, – обрадовался тот. – Шесть секунд шеф…усё готово!

– Выходим!

Признаться, разницы я не заметил, что с маскировкой, что без неё, на нас, была всё та же камуфлированная форма. Единственное, что изменилось, заражённые, которые встречались на пути, завидев нас, вдруг меняли направление и улепётывали чуть ли не в припрыжку. Хороший дар, мне бы такой пригодился.

– Где он? – спросил кваз.

Не тратя лишних слов, я указал на восток. Мой взгляд и сам жест, говорили о том, что он совсем рядом. Бодряк меня понял. Придирчиво осмотрев ближайшие здания, он скинул свой громадный рюкзак, Пожарский с готовностью его поддержал.

– Дай нам связать его боем, – произнёс кваз, раскладывая на асфальте, содержимое рюкзака.

Топоры, ножи, болты для арбалетов, футуристического вида гранаты, свёртки с непонятным содержимым, всё это, аккуратно раскладывалось у наших ног и никак не заканчивалось. Ребятки подготовились основательно.

Кивнув словам кваза, я поправил рюкзак и на всякий случай, подготовил винтовку.

«Надо бы её почистить, не дай Стикс подве…»

Мои мысли прервало, совсем уже невообразимое… Этого, просто не могло быть!

Взгляд, полный любви, безграничной преданности и лёгкой примеси страха, так, могло смотреть, только одно существо.

– Не может быть!!! – почти прошептал я, однако был услышан.

– Что там? – рядом встал Бодряк с арбалетом наготове.

В этот момент, из‑за угла здания, выскочило маленькой, юркое существо, знакомой окраски. Прыг‑скок, я даже сообразить не успел, как Пряник запрыгнул на руки и принялся вылизывать мой небритый подбородок.

– Как? Я же тебя в стабе оставил!

– Ого! Так это же йорк! – вставил обалдевший кваз. – Только странный какой‑то.

Перекинув арбалет в другую руку, Бодряк обратился к Пожарскому.

– Слышь, маскировщик! Что за дела? Даже карманную собачку, не смог обмануть!

Лейтенанта это нисколько не смутило.

– Ты что, не видишь? У них же связь! Хозяин–питомец! А для остальных, мы тройка развитых заражённых, элитник… – он показал на кваза. – И два рубера! Да‑а… – протянул Пожарский. – Питомец‑то, не простой! Жемчугом что ли кормил?

Оба офицера, озвучили очевидное. Пёсик, уже не был тем няшкой, как бы его назвала, одна из моих подружек. Морда, слегка заострилась, клыки, торчали чуть больше, даже смешные коготки, на лапках, приобрели крючковатую форму. Как бы смешно это не звучало, но йоркширский терьер, стал похож на хищника.

– Только живчик, – ответил я. – Может Милана?.. Хотя, на кой чёрт, ей это надо! Пряник!?

Тот, наконец оставил в покое мой подбородок и преданно заглянул в глаза.

– Ты почему здесь? А как же Милана? Мы ведь договорились! Спать под балдахином, есть только деликатесы, не забыл? Плохая собака!

Пряник, пристыжено опустил мордочку и даже попытался прикрыть глаза лапами.

– Хе‑хе, да понял он! Не ругайся, – вступился за пса Пожарский.

– Понял он…И что мне с ним делать? Как ты вообще до сюда дошёл? – задав вопрос, я поставил пса под ноги.

– Это Стикс! – констатировал Бодряк. – Здесь, возможно всё! У собаки какой‑то дар…Избавиться от неё легко, но ты этого не сделаешь, слишком добрый. Так что, развивай собачьи способности…ох чую, бомба это! Однажды, карманный питомец, спасёт тебе жизнь!

«Кваз прав, я просто привык быть один, контролировать только свою жизнь, а тут, лишняя ответственность. Икар – нет, парню лучше с людьми, а вот пёс, пойдёт со мной. Есть куда спрятать, карманный всё‑таки.»

– РРРРР…

Напряглись все трое. Я даже не сразу понял, что это Пряник, размер с озвучкой, не вязались вообще.

– Чего это? – вопросил кваз, поднимая арбалет.

– «Дружок» пришёл! На три часа, – ответил я, щурясь.

По‑другому, было не разглядеть. Марево, горячий воздух, с очертаниями твари, уродливая башка которой, красовалась на уровне третьего этажа. Постояв секунду, марево двинулось на нас, но не по прямой.

– Четыре!

Взгляд на Пряника и тот исчез в кармане.

– Вижу, – отозвался Бодряк. – Огонь!

Никто не стал стрелять, между нами и приближающимся маревом, выросла стена огня, да так быстро, будто нажали кнопку и включился огромный экран. Не пахни жаром, я бы так и подумал.

– УРРРХ‑РА…

Твари не понравилось, заскочив в пламя по инерции, она поспешила наружу и показалась, уже в полной красе. Рост и основные формы не изменились, всё тот же, гигантский урод – порождение воспалённого рассудка. Помимо же, только приобретённых опалин, я заметил, что монстр прихрамывает, а правая клешня, рукой или даже лапой, этот ужас не зовёшь, была скрюченной и меньше левой.

«Спасибо Мурке! Тварь, всё ещё калека!»

Пламя не только сбило маскировку, но и притормозило монстра, выполнив своё предназначение, огонь иссяк, также как и появился, а Пожарский, удовлетворённо кивнув, взялся за катану.

– Ох, какой красавец! И вправду, элита‑элит, – крикнул кваз, отправляя болт в цель.

Выпущенный снаряд, вонзился в правое колено и тварь взвыла, вновь удивляя меня частотным диапазоном. Не смотря на повреждения, монстр не изображал из себя мишень, хромая на обе конечности, он довольно быстро приближался. И смотрел он не на своих обидчиков, ненавидящий взгляд, был направлен строго на меня.

«Да, что же, я тебе сделал‑то?»

Подняв катану на манер самурая, Пожарский испарился, а кваз, не теряя времени, поднял второй арбалет.

– Всё Кнут, спасибо! Удачи тебе на западе! – крикнул он, полуобернувшись.

«На что они рассчитывают? Подразделение стронгов не справилось, а тут, всего двое…хотя, что я о них знаю? Ни хрена! В любом случае, дядьки они большие, значит, помощь предлагать необязательно».

Кивнув Бодряку, я прыгнул по памяти.

***

«Спасибо Господи за услышанную молитву. Аминь!»

Отец Дионисий уже бывал в пекле, но не один, а в сопровождении, так называемого крёстного. Сервий, ангел или порождение тьмы, так он себя вёл, в зависимости от обстоятельств. Возможно, Сервий и был, сам нечистый или, как минимум его высший слуга. Отцу Дионисию, а в те времена Крестоносцу, от того было не легче.

О человеке судят, по делам его. Дела же Сервия, говорили о многом. Сегодня, он мог уничтожить целое людское поселение, а завтра спасти ребёнка или старика. Его крёстный, руководствовался страшной, только ему понятной логикой. Даже если отринуть божьи законы, священник не мог такое представить. Что ценнее, несколько сотен человек, или маленькая девочка? Многие или большинство, не смогут ответить, но Сервий другой.

«Если сегодня, не убить сотню иммунных, завтра не появится тысяча.» Так, он ответил Крестоносцу.

Что бы там не говорил Стикс Сервию, отец Дионисий не понимал этого, осуждал, но поделать ничего не мог. В конце концов, он просто ушёл. Ожидая погони и последующего наказания, сектанты просто так не отпускают. Однако, сработала странная логика, священника оставили в покое. А последняя встреча с крёстным, показала, что в нём заинтересованы. Отец Дионисий, не знал, как к этому относиться и решил уповать на волю Господа – ему виднее.

Другая сторона, в которой заинтересован он сам – это Кнут. Молитвы, были услышаны, Господь показал ему дорогу. Священник знал, о способностях будущего проводника, подозревая, что не обо всех, но то, не суть. Один из его даров, это чувствительность к вниманию, когда на него смотрят, он об этом знает. Но если, смотреть на Кнута периферийным зрением, то есть не прямо, скорее всего, он не заметит. Отец Дионисий, проверял это, перед самим Горисом. В общем‑то, видеть Кнута необязательно.

Ещё в начале знакомства, священник привязал его нитью познания – одной из разновидностей метки. Нужно было, лишь прикрыть глаза и мысленно пройтись по сиреневой полосе, Кнут будет в самом конце. Но это расходы, а силы и так не велики.

Паразит, благодаря инъекции институтских, прибывал в неактивном состоянии, отцу Дионисию приходилось использовать накопленное, внутренние, далеко не бесконечные резервы. Ещё неделя, максимум десять дней и придётся активировать эту нечисть, что делать нежелательно. Но это потом, сегодня же, священник ликовал. Кнут прошёл мимо него не заметив, прошёл совсем рядом и что не менее важно, его направление было верным.

Ещё раз поблагодарив Господа, отец Дионисий отправился следом.

***

Давно, в прошлой жизни, мне тогда было лет десять, может одиннадцать, дядя, старший брат моего отца, решил взять надо мной шефство. В общем‑то, я и так был на их с тётей попечении. Матери давно не было, отцу уже год, а Артур, стал потихонечку портиться. Всё вроде хорошо, дома не обижают, в школе, относительный порядок, уроки я делал сам и даже посуду за собой мыл, после второго напоминания. Практически идеальный сын, если бы не одно, но.

Я стал на них злиться, иногда не сдерживался, мог ответить односложно или даже грубо. Во взрослом возрасте, я понял в чём причина – обида за смерть отца, да и компания во дворе подобралась. Как говорила соседка баба Маня: «Оторви да выбрось.»

Полуприблатнённая, гопота, состоящая из младших братьев и сестёр сидельцев. Их внимание подкупало. Мне они казались взрослыми, а это так круто. Надо ли говорить, что приходить я стал позже, с запахом табака, а иногда и алкоголя. «Не сцы братан, всё путём, махни портвишок, да затянись как в последний раз. Жизнь удалась, да?»

Тётя была женщиной ранимой, пускала слезу втихомолку, дядя же, терпел не долго. Мужиком он был умным, не родной отец, но кровь та же. Не распуская рук и даже не ругая, он взял меня с собой на работу. Подождал окончания уроков, молча взял за руку и отвёл в больницу. Дядя, был из тех специалистов, что ставили самый точный, окончательный диагноз. Но больным, было уже всё равно, ведь дядя работал патологоанатомом.

Труповед, труполог, некромант. Так, шутливо называли себя, он и его коллеги. Меня, как любителя почитать, веселило последнее сравнение. Но, как оказалось, теория, то есть дядины рассказы за ужином, и практика, вещи абсолютно разные, можно сказать, несовместимые.

Дядя, напялил на меня белый халат, и мы отправились в подвал морга, на его рабочее место. Нас ждали пятеро, ассистентка с озадаченным лицом, угрюмый милиционер и три трупа, свежих, как выяснилось позднее.

– Начнём урок познавательной анатомии! – провозгласил дядя, став похожим на нашу биологичку.

Как только он достал предмет, напоминающий электропилу, я спрятался за спиной ассистентки.

– Вылазь! – скомандовал злой родственник. – Твой папа, не раз тут бывал и не прятался!

Это подействовало. Папа, для меня авторитет. Посмотрев на милиционера, который вдруг повеселел, я покинул убежище. Ассистентка вздохнула с облегчением.

Через тридцать секунд, когда дядя, вскрыл часть черепа пожилого бородача, меня стошнило на ботинки. Утеревшись рукавом, я продолжал смотреть. Папа смог, а сын не хуже! Твердил я себе.

Оказалось, что это не самое страшное.

Когда были вскрыты, все три черепные коробки, дядя, приступил к изъятию содержимого. Меня опять стошнило. Возмущённая воспитательным процессом ассистентка, принесла мне стакан воды, видимо, чтоб было чем тошнить. Милиционер же, на чужие мозги, вообще не смотрел, его внимание, было приковано ко мне. Не знаю, на что он рассчитывал, на то, что я сбегу, ну или просто упаду без памяти. Не дождался. Бледнея, потея и регулярно утираясь, я продолжал смотреть.

Затем была лекция. Дядя, объяснял и показывал разницу, между мозгами пенсионера, умершего, от обширного инфаркта миокарда и алкоголика, которому нет и сорока. Разница, была заметной. А уж мозг курильщика травы, отличался от первых двух, далеко не в лучшую сторону. В общем, я узнал много нового, правда не понимал, для чего эти знания.

На другой день, я сделал всю домашку не выходя из школы, прочитал несколько параграфов по истории и литературе, а когда надоело, принялся за подсчёт ворон, из окошка школьной раздевалки. Это продолжалось до тех пор, пока меня не выгнала уборщица, сначала с раздевалки, а затем из школы. Родственник, ждал меня в бобике вместе с милиционером дядей Лёшей. Пришлось смириться и отправиться на следующий урок. Сегодня мы сравнивали размеры и свойства печени, разных слоёв населения.

Блевать, я перестал на третий день, а на четвёртый, пришёл сам. Через две недели, мне было разрешено брить «клиентов», взвешивать внутренние органы и даже заполнять журнал. А спустя месяц, накануне летних каникул, дядя, ждал меня у дверей морга. Когда я поздоровался и хотел зайти внутрь, он поинтересовался. Нравится ли мне, такая работа. Я признался, что не особо, но выбора то, нет!

Выбор, есть всегда! Так он и сказал. Даже в одиннадцать лет, решать только тебе! Ты мог бы рассказать тёте, она бы это прекратила. А если пожаловаться в школе, меня бы наказали, вплоть до увольнения, ведь мои действия, не законны! Но ты, этого не сделал!

Я не знал, что ответить. В морге, мне не нравилось, но и жаловаться, я тоже не привык. К тому же, дворовые друзья, неожиданно стали бывшими, и дело не в том, что Артур с их слов, сначала скурвился, а потом стал ментом. Нас частенько подвозил дядя Лёша, а он, между прочим, капитан милиции. Дело в другом. Теперь, я смотрел на них другими глазами. Всё те же пацаны и девчонки, но запах! Как только, они попадали в поле моего зрения, появлялся запах из морга. Уж не знаю, чего хотел добиться дядя своими радикальными методами, но определённый результат, они возымели. Месяц среди трупов, которые далеко не всегда были взрослыми людьми, подростки, мальчишки моих лет, причины смерти большинства из них, естественными не назовёшь. Алкоголь, наркотики, разборки, показали обратную сторону.

Следующее моё посещение морга, состоялось через двадцать лет, я забирал дядю, умершего от аневризмы. Старый, суровый воспитатель, по воле судьбы, или ещё кого‑то, попал на стол, в своём же заведении. Много что изменилось в том подвале, за прошедшие годы – оборудование, люди. Но одно, осталось неизменным, не заглушаемый запах, лёгкого разложения.

Спустя ещё десятилетие и несколько месяцев на Стиксе, я понял, что тот запашок, всего лишь приятное амбре с вкраплениями антисептиков. Пекло, нет, это название не подходит. Раньше, у меня возникали ассоциации с огнём и котлами, переполненными вопящими грешниками. Но попав в местный филиал, я избавился от иллюзий.

Тухляк на завтрак, обед и сон на полглаза. Одна бесконечная выгребная яма. Черти есть, это да – парами, тройками и целыми стадами. А вот из грешников, кроме себя, я никого не наблюдал.

Как расстался с теми охотниками на суперэлиту, прошло три дня. Сколько пройдено, неизвестно, указатели врут, а спросить некого. Не руберов же с элитниками беспокоить?

Город сменялся городом, иногда, для разнообразия, райцентром, но в целом, тенденция не менялась, их словно специально, через два–три километра натыкали.

В первый раз, я выдохся на четырнадцатом по счёту кластере, так и прыгал с крыши на крышу, благо видимость хорошая. Светило солнышко, урчали разочарованные монстры…

Признаться, я уже решил, что так будет всегда, так и допрыгаю, до красной точки. Но Стикс, меня остепенил, слабость пришла неожиданно, раз и дикая головная боль со всеми вытекающими. Я только присесть успел, решив тем самым, две задачи. Спрятаться от глаз и не удариться при падении. Мир потускнел и последнее, что я вспомнил перед провалом в пустоту, это слова Клепана.

«Ходи как мышь!..»

Разбудил меня мокрый язык и тихое, едва слышное поскуливание и это был не какой‑нибудь приблудный пёс, чудом оказавшийся на крыше, а именно Пряник. Как он это сделал, для меня, так и осталось загадкой, ведь точно помню, что не выпускал.

На дворе была ночь, яркие звёзды, подсвечивали парапет и строение лифтовой шахты, а главное, абсолютная стоячая тишина.

Отстранив повеселевшего Пряника, я подполз к парапету и аккуратно глянул вниз. Разгромленные витрины, перевёрнутые и похоже сгоревшие автомобили, всё, что я смог разглядеть под светом звёзд, ни людей, ни монстров. Я тогда решил, что заражённые всё подъели и свалили на соседний кластер, но пёс не успокаивался, схватился зубами за штанину и потянул в сторону шахты. Дар молчал, никто нас не видит, значит… стоило об этом подумать, как завоняло кислым.

Перезагрузка, рядовое явление для улья, главное в этот момент, находиться по ту сторону кисляка, иначе безумие или смерть. Эти варианты меня не устраивали и дара, способного противостоять влиянию обновления локации, не наблюдалось. Поэтому, спрятав Пряника в карман, я побежал на противоположную сторону крыши.

Поблёскивающей водной глади хватило, чтобы засечь берег реки. Я тут же прыгнул и угодил в кусты, поломал несколько веток, и шмякнулся прямо на задницу, отбив при этом копчик. Матерную тираду, пришлось проорать мысленно, и так нашумел. Однако, или Стикс на меня забил, или ближайшие заражённые решили вздремнуть, но никто не прибежал и не стал рвать меня на части. Чудо какое‑то.

Ждать пришлось не долго. Туман сгустился, по сверкало, по гремело и всё рассеялось. Подождав для порядка несколько минут, я вернулся на знакомую высотку. Зная, что есть несколько часов относительного покоя, я забрался в самый дальний угол, между вентиляционными шахтами. Прежде чем завалиться спать, я выпустил Пряника и скормил ему красную жемчужину.

«Однажды, карманный питомец спасёт тебе жизнь!»

Так, закончился мой первый день в пекле, или скорее в выгребной яме.

Глава 16

Следующие несколько дней, я старался действовать аккуратнее. Два, три прыжка и если не заметили, устраивал лёжку на несколько часов, раствор гороха, для усиления способностей и оздоровительный сон, на пол глаза, если позволяла обстановка. Вот как раз сон, чуть не стал для меня роковым.

Когда спишь урывками, по нескольку раз в сутки, есть риск провалиться в царство морфея неожиданно. Водители, дальнобойщики, знают о том эффекте не понаслышке. Едешь себе в ночи, никого не трогаешь. Встречке, что не переключаются с дальнего на ближний, отдельное «спасибо», чтоб им гаишник злой попался. Любимая радиостанция, кофе с термоса, уже не помогают. Нужно остановиться, просто тихонько притормозить, встать на обочине и поспать, хотя бы тридцать минут, как Штирлиц. Но нет, инерция мышления, того не позволяет. До ближайшей кафешки, километров двенадцать пятнадцать – вмиг долечу.

И летит! Глаза закрылись на долю секунды – так показалось, так, работает мозг. А ты, в лучшем случае, слетел с трассы, о худшем, расскажут в новостях. Вот и я, приземлился на высотку, огляделся, всё как положено и лишь потом присел, вроде как не на долго, прикрыл один глаз, затем второй, а через долю секунды (не забываем, так мозг работает), дикая боль в левой руке. Тварь, даже не матёрая, вцепилась в неё, тремя рядами клыков.

Орал я лучше роженицы при крайней схватке, но про дары не забыл – Стикс в помощь! Прыжок в пустоту, точнее в вверх… Посмотрел на удивлённого лотера, потерявшего пищу и сразу назад. Шаг опрометчивый! Нельзя поддаваться чувствам. Но урод меня цапнул, а это сука, больно!

На тебе!

Короткий, точный удар в споровый мешок. Рухнув, как подрубленный баобаб, лотер засучил лапищами по кровле. Падла, чуть мне руку не откусил! Потеряв интерес к заражённому, я перетянул руку жгутом и принялся бинтовать. Кровь лилась. Внизу урчали возбуждённые криками твари. В шахте лестничного пролёта, что‑то гремело. Скоро, очень скоро, они будут здесь. Забинтовав, насколько мог туго, глотнул живчика и прыгнул, затем ещё и ещё. Во время коротких остановок, менял повязку, до тех пор, пока кровь, не стала просто сочиться.

Меня опять ткнули мордой. На живом примере показали, что нужно отдыхать, иначе, в следующий раз, рискуешь остаться без головы. Хорошо хоть за руку. Рана, конечно, страшная, от одного её вида, можно в обморок свалиться. Появилось головокружение, слабость, сказывалась потеря крови. С другой стороны, могло быть и хуже, цапни он, допустим, за голову, и всё! Конец моему походу.

Найдя положительную сторону в произошедшем, я решил основательно отдохнуть, возможно даже напиться, а для этого, нужен свежий город.

***

Желтоватый туман протянулся с севера на юг, насколько хватало взгляда. Это говорило о том, что за широкой рекой, обширный городской кластер, возможно мегаполис. Что, одновременно и хорошо, и плохо. Много сильных и умных монстров, но и времени, до полного коллапса, поболее. Плюс, с востока кластер прикрыт рекой, не всякая тварь полезет. Для отдыха лучше места не придумаешь. И в этот раз, никаких гостиниц, буду как Карлсон.

– Здорово! – поприветствовал я, продавца.

Дородный бородатый детина напрягся, как только меня увидел, что в общем‑то не мудрено. Когда на пороге охотничьего магазина, появляется бледный, потёртый субъект в камуфляже, да ещё и со злобного вида карманной собачкой, поневоле занервничаешь.

Из оружия, я оставил только нож внешника. Одел сменку, а всё остальное, сложил в рюкзак и отправил в карман, предварительно выпустив Пряника.

– Здоровей видали! – недружелюбно ответил детина, пряча правую руку за спину.

Свет моргал, откуда‑то из подсобки, слышалось тарахтение генератора.

«Интересно, кто ему больше не понравился, я или Пряник?»

Пёс, стал проявлять недовольство, как только мы попали в город, рычал, лаял и даже пытался бросаться на прохожих. Вот и сейчас, глядя на бородача, он тихонько рычал.

– Оружие и боеприпасы, только по охотничьему билету, – бросил продавец, с опаской поглядывая на Пряника.

Стволов, висело достаточно. За спиной у детины, было вывешено, несколько десятков экземпляров, сплошь охотничьи двустволки, да карабины.

– Этого добра не надо, – ответил я, стараясь со словами, отправить и дружелюбные флюиды.

Ещё Алевтина, из далёкого забытого города, говорила, что выглядим мы чужеродно, будто из другой картинки вырезали, вот и реагируют, кто во что горазд.

– Куртку камуфляжную, – я указал на свою. – Штаны и берцы 45 размера, если есть.

– Это без проблем, но магазин у нас не из дешёвых! – предупредил бородач.

– Добро, я платёжеспособен!

На столе появилось несколько пятитысячных купюр. Это обстоятельство повлияло получше моих флюидов. Через тридцать минут, обновки были завёрнуты в большой, камуфляжный пакет.

– Слушай друг, – начал я. – Горные молотки в продаже есть? Ну такие, заострённые с обоих сторон! На витрине не вижу, может в закромах где? – чтоб подтвердить свою серьёзность, я выложил ещё две, красивые купюры.

Женя, так звали продавца, настолько ко мне подобрел, что нашёл даже подобие кобуры, для переноски на поясе. Выглядело конечно по‑дурацки, но лучше чем за поясом.

«Ты и так маньяк на морду, а будешь таскаться с этой хреновиной в руке, точно заберут!»– сказал он, мне на прощанье.

Эх, Женя, Женя, маньяков, ты ещё не видал. Спасает, то, что мы в центре мегаполиса, тут даже, всепроникающей тухлятиной не воняет. Но уже скоро. А до этого, надо успеть хорошенько подкрепиться.

Народ вёл себя так, как обычно ведут горожане, при отсутствии электричества и связи. Молодёжь, так, вообще потеряна. Гаджеты не работают, жизнь закончилась, в их глазах, так и было написано. Люди сидели в машинах, те стояли в пробках, особо нетерпеливые, регулярно жали на клаксоны, будто, это чем‑то поможет. Дорога забита от горизонта, до горизонта. Пешеходы не особо торопились, взгляды некоторых останавливались на мне и тут же отворачивались, должно быть, работа инстинкта. Смотрели они, как‑то пусто. Я теперь понимал Пряника, вроде видят, а ты их не особо чувствуешь, как куклы на ниточках, сотни, тысячи, пустых…Ан нет, ошибочка…Один заинтересованный и даже не злобный, сверлит мне затылок.

Я повернулся. На другой стороне улицы, в летнем кафе, сидел брюнет в странном чёрном одеянии и солнцезащитных очках. Встретившись со мной взглядом, он удивился и даже растерялся, я это чётко почувствовал. Пришлось взять Пряника на руки и перебираться на другую сторону, благо машины стояли в жёсткой пробке.

– Привет! Я Кнут!

Китаец или кореец, я не смог определить, поднялся со стула и протянул руку.

– Хон! Ты не похож на них!?

По‑русски, китаец говорил лучше любого славянина. Отпущенный на землю Пряник, обнюхал его штаны и рыкнул на проходящую мимо блондинку.

– Потому что, я иммунный, как и ты!

– Иммунный… – он будто попробовал слово на вкус.

– Странный ты Хон, иммунный, а не знаешь этого.

– Я думал, что это ад! – он растерянно улыбнулся.

В этот момент, к нам подошёл официант, посмотрел на меня, дёрнулся назад, но тут же взял себя в руки.

– Вы готовы заказать? Вот только у нас нет генератора, всё холодное, но свежее, – сказал он, приклеив дежурную улыбку.

– Хон!? – обратился я, к новому знакомому, игнорируя официанта. – Сколько у нас времени? Ну, ты понимаешь, о чём я?

– Примерно три часа, – ответил тот, быстро сообразив.

– Отлично! Мне и моему большому другу, – я ткнул в Пряника. – Нужно мясо, много и горячего. Знаешь такое место? Что‑нибудь грузинское или армянское. Там и поговорим!

Официант, поняв, что заказа не будет, удалился восвояси. А Хон не спешил, сначала, он какое‑то время смотрел через улицу, словно кого‑то ожидая и лишь потом ответил.

– Да, у Ашота, я там иногда бываю, шашлык, шаурма, много чего. Но, только…дай мне несколько минут…хорошо?

Времени ещё достаточно. Кивнув, я присел на свободный стул. И от безделья, принялся разглядывать прохожих. Автомобилисты сигналили, обмениваясь гневными репликами, люди на балконах, тоже, что‑то выкрикивали, в общем градус накалялся.

Причина ожидания, как сказал Хон, появилась через несколько минут, миниатюрная девушка, китаянка. По началу, я принял её за ребёнка, но, когда она прошла мимо, стало понятно, что девушка, вполне себе взрослая. Хон поспешил спрятать лицо, грустно вздохнув при этом, а я решил задать вопрос.

– Почему ты не подойдёшь к ней?

– Вот почему!

Китаец, поднял очки и на меня, уставилось нечто. Кроме того, что разрез глаз, был вовсе не китайским, белки, заменяла абсолютная чернота с маленькими золотистыми точками, вместо зрачков. Я словно в космическую червоточину заглянул, или она в меня. В общем, впечатление не из приятных.

– Как тебе такой человек? А человек ли я?

– Ты иммунный человек, – сказал я, как можно спокойнее. – А по поводу квазов, видал я и пострашнее, обычно, тело тоже меняется, причём до неузнаваемости.

– Есть и другие?

«Да уж. Кто‑то говорил, что тут нет иммунных. Ошибка сидела напротив меня, не подозревая о существовании себе подобных!»

– На востоке, есть целые города. Их называют стабами, от слова стабильный. В этом проклятом мире, много людей, Хон! Хорошие, плохие, как и везде!

– Люди? Мир?

На короткий момент, его лицо, озарила счастливая, почти детская улыбка. Но стоило ему посмотреть вслед потерявшейся из виду девушки, как вернулась грусть.

– Кто она?

– Это моя жена, – произнёс Хон, крепко сжав кулаки.

«Мужику не позавидуешь. Вот она, живая, здоровая, недоступная! Интересно, давно он тут?»

– Пойдём Хон, покажешь дорогу, там и поговорим.

Молча поднявшись, китаец, подхватил прислоненные к стене трости и вышел из кафе.

Хон, оказался настоящим мастером кун‑фу, а в Россию, он попал из‑за жены.

Прилетел из Пекина, желая сделать сюрприз. При чём по‑русски, он знал, только здрасти и пожалуйста. Мне в это верилось с трудом, ведь говорил Хон, лучше и чище меня. Один Стикс знает, сколько он тут пробыл, пять, десять, двадцать лет? Сам Хон, сбился после двухсотой перезагрузки, которые он называл перерождением.

Джи, его жена, прилетела на очередные курсы повышения квалификации и уже должна была вернуться. Хон, прибыл на пару дней раньше, очень хотелось сделать сюрприз, а заодно и погулять, по великой северной стране. Сюрприза не вышло, спустился кислый туман, город встал в пробках. Не зная дороги, Хон, добирался несколько часов. Прежде чем началось безумие, он умудрился найти жену и спрятаться с другими в каком‑то баре. К тому времени, с окраин, стали доноситься выстрелы и даже взрывы. Спустя час, окружающие начали обращаться и Хону, пришлось убивать.

Джи, он убил через сутки, когда уже не было сомнений в её безумии. Мало того, что она не узнавала мужа, так ещё и пыталась его съесть. Обессилив морально и физически, Хон, провалился в беспокойный сон, а проснулся, от того, что кто‑то вышиб дверь. Ворвалась такая тварь, чьей внешности позавидуют самые страшные демоны. Не раздумывая, тварь бросилась на Хона и убила бы, не будь он, лучшим учеником. Ни кулаки ни ноги, не могли причинить вреда, адскому порождению, как он ни пытался, только конечности поотбивал, а ведь мог крошить ими, кирпичную стену. Победа, получилась неожиданной и на удивление лёгкой. В порыве отчаяние, Хон совершил сальто, ударив при этом, по странному наросту, на затылке демона. Не прошло и трёх секунд, как тварь, упала и затряслась в предсмертных конвульсиях.

Порадоваться победе, он не успел, в дверь прорывался монстр, в разы больше предыдущего. Демон, выглядел как скала с клыками и шипами, спасало, только то, что проём был узок, влезала голова и лапа. Хон, не стал испытывать судьбу, рано или поздно, демон прорвётся, бетонный проём, крошился и трещал. Бросив на жену прощальный взгляд, он убежал на кухню. В одном из подсобных помещений, нашёлся погреб, там и удалось укрыться.

Возня на поверхности, продолжалась почти двое суток. Всё это время, Хон старался не выдать себя лишним движением. В погребе хранились овощи и фрукты, так что с едой проблем не было, в отличии от воды. Постоянная жажда и нарастающая головная боль, вот с чем приходилось мириться. К концу вторых суток добровольного заточения, Хон был настолько плох, что уже не отличал реальности от бреда.

Он ходил по бару, нисколько не смущаясь вони, переступал через человеческие кости, воспринимая их как часть интерьера. В бреду, нашлось место для бутылки минеральной воды. Затем, появилась Джи, ни говоря не слова, она взяла Хона за руку и подвела к мёртвому демону. Это было очень странно, ведь он помнил, что его жена мертва, он сам её убил. А сейчас, хрупкая Джи, была намного сильнее его, как Хон ни старался, у него не получалось вырваться. Девушка, подошла к демону, от которого осталась только голова и несколько костей, сунула руку в странный нарост на затылке, улыбнулась и вынула оттуда, пригоршню разноцветных камней.

Тут, картинка бреда сменилась, Хон находился на вершине холма, что возвышался недалеко от его дома, рядом с Джи, стояли его отец и мать, они смотрели на сына с грустью в глазах. Затем, его мёртвая жена, дала родителям по зелёному камушку, из той пригоршни, мама, недолго думая, положила свой под язык и принялась рассасывать, как карамельку. Отец, последовал её примеру, что странно, ведь он не любил сладкого. Бред снова сменился, показывая тот проклятый город, в котором Хон, потерял жену. Вид был с высоты птичьего полёта, руины, остовы домов, сгоревшие машины на улицах. Всё это, подёрнулось и стало покрываться жёлтым туманом, мутная, воздушная субстанция, поднималась всё выше и выше, до тех пор, пока не покрыла крышу, самого высокого небоскрёба. Затем, засверкали беззвучные молнии, туман стал рассеиваться, являя взору, целые дома и людей. Мёртвый город, ожил. Поняв это, Хон почувствовал, что падает. Страх завладел им, ещё минута, ещё несколько секунд и он разобьётся.

Хон очнулся рывком, как в детстве. Отец придумал для него свой будильник – таз с водой. Если сын не просыпается в нужное время, ледяная вода помогает. Он проснулся, как ошпаренный, только что не кричал. Всё тот же погреб, но не тот, не хватало запаха тухлятины и во рту, какая‑то гадость. Сплюнув это на ладонь, он обнаружил зелёный камушек. Хон, уже хотел швырнуть его в тёмный угол, но новые обстоятельства, заставили прислушаться к себе. Жажды не было, и от головной боли в купе с тошнотой, не осталось и следа. Он чувствовал себя, абсолютно здоровым, даже ссадины на кулаках зажили.

Удивившись изменениям, Хон, спрятал камушек в карман и попытался открыть крышку погреба, у него не вышло. Пришлось вышибать. Навесной замок, говорил о том, что его кто‑то закрыл, а затем прибрался, и не только в кухне, помещение бара, тоже блистало чистотой, никаких тебе трупов с монстрами, а вместо вони, лёгкий запах хлорки. В этот момент, послышался щелчок замочной скважины, и входная дверь открылась, впуская солнечный свет и мужчину. Хон узнал его и не зная, как реагировать спрятался. Это была точная копия убитого им бармена. Невозможно спутать, внешность, слишком приметная.

Экс мертвец, спокойно прошёл за барную стойку и скрылся в своей подсобке.

***

Огромное блюдо, наполненное отборными кусками жаренного мяса, встало перед моим носом.

– Какая красота!

Услышав мой комплимент, Ашот расплылся в улыбке.

– Спасибо, дорогой! Всё для вас! Ара…ты права столько съешь?

Несколько месяцев назад, я бы и сам удивился, ведь четыре порции шашлыка, именно так и выглядели, в смысле, как гора сочного, хорошо прожаренного мяса. Мой бешенный метаболизм, подживающая рана, плюс постоянно применяемые способности, требовали много пищи. На одних консервах, долго не протянешь.

– Не сомневайся! – подтвердил я.

– О‑ёй…мой дядя, слушай, ел в два раза меньше и был вот такой… – он обозначил пространство, насколько хватило рук.

Я улыбнулся удаляющейся спине кавказца и посмотрел на Хона. Закончив свой рассказ, китаец изучал брошюру новичка. В отличие от меня, он довольствовался чаем с чебуреками, иногда подкидывая кусочки, бурчащему под столом Прянику.

В общем, ничего особо нового, я не узнал, обычная история улья. Мужик получает иммунитет, а жена заражается, таких случаев тысячи. За исключением того, что он встречал и терял свою жену, сотни раз, не теряя при этом надежды. Завидная китайская настойчивость, а ведь даже не знает, что однажды Стикс, может оставить её иммунной. Тут, как повезёт, к тому же, надо быть всегда рядом – пекло всё‑таки!

Интересно, он использовал спораны, рассасывая. И ведь жив! Хром, мой крёстный, назвал бы это, чуйкой иммунного. Дар, тоже не из рядовых – способность пережить перезагрузку, об этом даре, только слухи на уровне баек. Типа рассказов, про Счастливчика, или столетний дуб. Так нет же, способность существует! Вот он, сидит, не подозревая о своей исключительности. Жил тут годами, общаясь с людьми, правда всего по пять часов в неделю, всё остальное время, было не до болтовни. Охотился, а затем отлёживался по подвалам. Но надежды не терял.

Размышляя, я не заметил, как умял большую часть тарелки или уж скорее подноса. Под маринованный лучок с зеленью, да с холодным пивком, питание шло, на ура.

– Где найти этого, – Хон заглянул в брошюрку, – Скре‑бера?

Я чуть пивом не подавился.

«Упёртый чел, дошёл до сути!»

– Потише ты! Нельзя про этих чертей, вне стаба вспоминать, дурная примета!

– Стаб…стабильный кластер, он не перезагружается!?

– Верно! – на всякий случай, подтвердил я.

– Значит мы, на стандартном!?

– Да! Ты сам говорил, раз в неделю.

– Точно! – подтвердил уже он. – Так ты знаешь, где они пасутся?

– Ха, пасутся! – усмехнулся я. – Обитают они особняком. Охотятся на них, бригады до полусотни человек, с разными способностями. Ты не смотри, – я ткнул в картинку. – Что он, похож на милого богомола. Эта тварь, сожрёт суперэлиту, высрет и опять сожрёт, а она даже «ой» сказать не успеет! К тому же, я понятия не имею, где их искать, эта информация, стоит больших денег!

– Вот это, деньги?

Хон высыпал на стол, пригоршню красных и чёрных жемчужин.

– Да, местный аналог. За эту кучку, даже в приличном стабе, могут удавить.

На что, Хон достал наплечную сумку и показал мне её содержимое. Пришлось откашливаться, в этот раз, я всё‑таки подавился. Треть сумки, была заполнена, красными и чёрными камушками, несколько сотен жемчужин. Практически, передо мной сидел олигарх.

– Если надо, могу набить ещё столько же, недели за две! Я не знал, что они ценятся, принимал по одной, раз в неделю, пробовал чаще, но всегда тошнило.

«Капец! Раз в неделю, сколько же, он их сожрал? И почему до сих пор не кваз?»

Взяв себя в руки, я продолжил.

– С таким количеством жемчуга, надобность в покупке информации, отпадает…Не знаю, хватит ли на три, но уверен, на пару белых жемчужин, этого достаточно.

Новый приятель повеселел, и вроде как начал собираться, но я решил его остепенить.

– Хон! Не спеши…

Парень, нетерпеливо поёрзал.

–Ты мужик крутой, я вижу! Не всякий сможет, даже десятую часть того набить, – я кивнул на сумку. – Имеется ввиду, за всю жизнь! Но ты, не бессмертный. Да, силён, быстр, но не всемогущ! До ближайшего стаба, не меньше четырёхсот километров. А это, пара сотен кластеров набитых развитыми заражёнными.

Мои слова не произвели нужного впечатления, для того чтобы понять это, необязательно было заглядывать в глаза, на его физиономии, светилась самодовольная улыбка.

«Ладно…»

– Брошюрку всю прочитал?

– Достаточно. Я смогу! – ответил он, откидываясь на спинку стула.

В помещение зашла парочка молодых ребят, по озиравшись в плохо освещённой кафешке, они устроились через пару столов от нас и сразу крикнули шашлычника. Пряник, повёл себя предсказуемо, высунулся из‑под стола и тихонько зарычал.

– Цыц! На, вот тебе, – кинув под стол кусок мяса, я продолжил. – Ты на других кластерах бывал?.. Нет, не так! Достаточно их просто видеть.

Хон кивнул, не понимая к чему я веду.

– Насколько часто, они меняются?.. Ну, скажем, сегодня на севере загрузилось поле пшеницы, а через неделю, дубовая роща! Что‑нибудь подобное, замечал?

Думал он не долго.

– На севере, не замечал, вот на востоке, вместо реки, бывает болото…не пойму, к чему этот вопрос?

Подошедший Ашот, заметил пустое блюдо и запричитал.

– Ай вах вах, ара, уже съел!?

– Да друг, спасибо! Ничего вкуснее, я ещё не пробовал!

На стол, легла пятитысячная купюра.

– Сдачи не надо!

– Ай много, ара, много!

– Не обижай, друг. Это комплимент, за твои труды!

Ашот, выставил руки в примирительном жесте.

– Спасибо, брат!

Дождавшись, когда повеселевший шашлычник, удалиться, я ответил на вопрос Хона:

– К тому, что кластеры, иногда меняют место положения, особенно в пекле! Ушёл ты, скажем в стаб, и вернулся… в лучшем случае, через две недели, а вместо родного кластера, какой‑нибудь райцентр, или вообще лес. Что ты будешь делать?

Самодовольная улыбка сползла, до парня стало доходить.

– Мне что, вечно за ней наблюдать? Видеть, как она превращается в демона…

– Не унывай, Хон, – прервал я, его тираду. – Вот, держи! И не надо ничего говорить, просто прими.

***

По столу, покатился белый шарик.

Хон поймал его, поняв, что это, ещё до прикосновения. Шарик, обладал своей аурой, и теперь, отделившись от странного русского, показался во всей своей красе. Многогранное переплетение жизненных сил и других, неизвестных Хону энергетических нитей, которые, взаимодействовали с аурой проклятого мира. Непонятно, как, такая красота, может кому‑то принадлежать. Приглядевшись к бушевавшим в жемчужине энергиям, Хон понял, она, никому не принадлежит, даже это проклятое место, для неё чуждо. Жемчужина, прежде чем раствориться в тканях мироздания, делится частью себя, и эта, малая доля, способна развить способности, в разы лучше того хлама, что у него сумке, победить любые болезни, и даже смерть ей не указ. Хону, очень хотелось взять эту часть себе, к тому же, он знал, как её правильно распределить, чтобы получить максимум из возможного. Но он, этого не сделает, сила, в чём Хон не сомневался, станет частью Джи – его возлюбленной. Нужно лишь…почему бы не сейчас? Джи, должна быть в торговом центре, на втором этаже…

– Пряник, сидеть!

Команда русского, вернула Хона на землю. Пёс подкрадывался к одному из парней за соседним столиком, а тот, следил за ним, краем глаза и уже пускал слюну.

«Начинается, значит, не в этот раз!»

Собака исчезла, разбавив тем самым, ауру хозяина. Хону, это понравилось, примитивное малое в большом, отдельное, но неделимое. Причём, решение было, за псом, он сам себя привязал, разделить их, может только смерть. Аура русского… Хон сомневался в национальной принадлежности, очень уж внешность не типична, но то не суть. Энергетическая оболочка, сияла как пожар в ночи, силовые нити, или скорее канаты, переплетались в совершенно невообразимом сочетании, тесно контактируя с линией реальности, а последняя, уходила в такие дали, что задумываться об этом, не имело никакого смысла. Хон и не стал, он должен, а отец учил его, что долги, нужно отдавать. Первым делом, он перерезал две красные нити, они были чужими. Потеряв привязку, нити растворились. Реакция последовала сразу. Русский, подозрительно заозирался. Затем, Хон распутал связку, состоящую из силы духа, жизненной энергии и потока сознания, создал для них отдельные каналы, и только потом, подключил их к линии реальности. Пара манипуляций с ранением и всё, работа завершена, аура, была идеальна.

Полюбоваться не получилось. Пускающий слюни парень, быстро преобразился и дёрнулся в их сторону. Это всё, что он успел сделать, прежде чем рухнуть на пол. Несмотря на весь свой опыт, Хон не сразу понял, что произошло. Поза русского изменилась, его руки, были под столом, хотя секунду назад, они находились в поле зрения.

«Но разве можно так двигаться? А как же мышцы? Это как минимум, разрыв связок! Хотя…»

Хон понял, в чём ошибся. Не было движения воздуха, при таком рывке, обязательно возникнет ветер, слабый, но будет. Значит, он двигался не в пространстве, а сквозь него. Телепортировался! Все эти мысли, пролетели за пару секунд, в следующее мгновение, преобразился второй и недолго думая, набросился на мёртвого приятеля. Хон успел заметить, причину его смерти, аккуратный прокол сочленения черепа.

«Изящно! Однако мы засиделись».

Глава 17

– Пойдём через чёрный ход, – произнёс китаец, поднявшись со стула.

Я согласился.

«Ему лучше знать. Он своего рода абориген!»

Последние несколько минут, меня одолевало странное чувство. Это, как сходить в баньку, попариться как следует, с обязательным обливанием ледяной водой. Ощущения после, самые благоприятные. Прямо как сейчас. Вот только баньки не было! Откуда такой тонус? А ещё, меня перестало тянуть на запад! Я и раньше то, не понимал, зачем туда иду, но сопротивляться, было выше моих сил. Сейчас же, тяга пропала, будто обрубили.

«Что происходит?»

Рука перестала беспокоить, что можно списать на регенерацию, очень быструю регенерацию, но по опыту, я знал, что болеть должно, как минимум пару дней.

Размышляя, я следовал за Хоном, поглядывая то на него, то на оставшихся посетителей. Тех нисколько не смутил, парень, отгрызающий руку приятелю, они увлеченно поглощали оставшееся мясо.

Миновали общий зал. На кухне, картина усложнилась. Ашот с помощником, возможно братом, отхватив себе по бараньей ляжке, и дружно поуркивая грызли их, на разделочном столе. Китаец, превратившись в консервативного флегматика, прошёл мимо и открыл входную дверь.

На улице, уже по‑особенному попахивало. Всепроникающий запах пекла, протягивал вонючие щупальца в город, захватывая его, в очередной раз.

Я шёл за Хоном, стараясь не смотреть на бомжа, дожёвывающего кошку, и стоящего рядом, степенного господина, ждущего своей очереди, нельзя к этому привыкнуть, как и привыкать.

Солнце ушло на запад, скрывшись за ближайшей высоткой. Похоже, к ней и шёл китаец, огибая снующих горожан. Не все из них ходили, ожидая, неизвестно чего, некоторые, тупо стояли, блымая помутневшими глазами.

Не знаю почему, но я не хотел выходить из двора, но Хон вышел, а я последовал за ним. Проспект, как и ожидалось, был забит сотнями машин, уже никто не сигналил, кому хватило ума, выбрался, но не далеко. Картина была ужасающей. Как кошмарный сон ребёнка, никаких разорванных тел и даже кровавых пятен на асфальте, ничего, внушающего душераздирающий трепет. Кроме людей, которые стояли там, где их застало заражение. Не просто стояли, а перекатывались с пятки на носок. Сотни, тысячи, куда ни глянь; в костюмах, робах, платьях. Все они, исполняли танец, полумёртвой неваляшки.

Меня аж в пот бросило, но останавливаться нельзя, с этой мыслью, я и упёрся в спину китайца.

– Что‑то не так! – произнёс он, снимая очки.

В этот момент, я почувствовал то, что стало уже вполне предсказуемым. Была надежда, что мы больше не встретимся, да сплыла. Тварь, наблюдала за нами с восточной части проспекта, не показываясь. Был только взгляд, как всегда, наполненный голодной ненавистью.

«Да чтоб тебя…неужто ребятки слились?»

– Быстрее, Хон, нужно очень крепкое убежище с маленькой дверью!

Китаец не спешил, глядя в направлении твари, он занялся манипуляциями со своими тростями. Раздались щелчки, свежее заражённые за озирались словно слепые. А трости Хона, удлинились до полутора метров.

Я не понимал, чем могут помочь эти деревяшки, но ведь это он, мастер кун‑фу.

– Таких демонов, я ещё не видел! – спокойно произнёс китаец.

В общем‑то, тварь и не показывалась, я чувствовал знакомый взгляд, а Хон, видел его на своём уровне.

– Это не демон! Высший заражённый! Страж! Он пришёл за мной, и если мы сейчас не уйдём, он убьёт меня, тебя и всех пустышей на этой улице!

Не то чтоб мне было жалко заражённых, я пытался достучаться до Хона. Мне уйти, раз плюнуть, а этот, может «закусить», мастер все‑таки!

– Поздно…

Раздался грохот, быстро перешедший в свист.

БДАНК…

В трёх метрах слева, рухнула малолитражка, проскользнув по инерции с десяток метров, машина снесла нескольких пустышей и скрылась в витрине магазинчика.

«Хрена се!»

Это, послужило сигналом для всех, пустыши бросились на халявное мясо, Хон, ловко запрыгнув на свои трости, тем самым превратив их в ходули, шустро поскакал в сторону «футболиста». Момент, когда он скинул кроссовки, остался за кадром.

Грохот, свист.

БДАНК…

Теперь в двух метрах справа. Удар был такой силы, что меня сбило осколками стекла, вперемешку с камнями. Это и спасло от прямого попадания. Я только и успел разглядеть днище машины, пролетающей в метре надо мной.

«Пристрелялся, гад!»

Недолго думая, я портанулся влево, на балкон третьего этажа. С этой позиции, открывался прекрасный вид на поле боя. Хон, бежал на восток, ловко огибая пустышей и перепрыгивая стоячие машины, с учётом того, что делал он это на ходулях, оставалось только дивиться. Этот парень, настоящий виртуоз.

Свист. Я успел запрыгнуть в открытую дверь, прежде чем очередная машина, снесла балкон. Стряхнув куски бетона, я выглянул на улицу. Китаец, был уже в трёхстах метрах, резко ускорившись, он совершил сальто. Что‑то сверкнуло в самом пике прыжка, Хон приземлился и вновь сальто. Сверкнуло ярче прежнего.

Стало понятно, что невидимый противник, связан боем, он это, ненадолго, Хону требуется помощь. Из материализовавшегося рюкзака, злобно зарычали.

– Цыц Пряник, не до тебя пока! – буркнул я, высвобождая винтовку.

В памяти всплыл момент, когда я упаковал собаку, делая это бездумно, по инерции. Карман был занят рюкзаком, однако, у меня получилось, Пряник оказался в рюкзаке. Похоже на новую грань.

Зарядив гранату в подствольник и сунув вторую в карман куртки, я посмотрел на поле боя. Хон, ещё прыгал и бегал, вокруг пустоты.

Рюкзак в карман, прыжок. Я на краю крыши. Китаец, совершив сальто, оказался за большим внедорожником.

– Пора!

Флууп…

Граната ушла и через секунду, достигла цели

– УРРРРХААА…

Звук был такой силы, что казалось, задрожало всё здание.

Флууп…

Вновь недовольное урчание.

– Чё гад, подавился?

Страж, наконец‑то проявился, во всей уродской красе. Семиметровая громадина, без левой верхней лапы, на месте правого глаза, торчал штырь с оперением, а левый, злобно смотрел на меня.

«Покромсали тебя, но недостаточно!»

Воспользовавшись заминкой, Хон атаковал. Сверкнуло что‑то гибкое, и на асфальт, брызгая чёрной кровью, полетели когтистые пальцы. Страж взревел, моментально переключаясь на обидчика. Стикс, это место, где размер, когда очень надо, не имеет значения. Туша, весом в несколько тон, порхнула, словно бабочка, прямо с места, наплевав на физику и геометрию, вдарила по подпрыгнувшему Хону, как вышло, то есть боком. Удар был страшен. Китаец, отскочил, как мячик для пинг‑понга, пролетев с десяток метров, разбил своим телом окно и загремел где‑то в квартире.

«Ох, Хон, Хон, я же предупреждал!»

Тварь, развернулась так быстро, что мне показалось, будто место затылка, заняла её страшная морда.

– РААА…

Произошло невероятное. Я только что стоял, а теперь лечу, спиной, прямо в вентиляционную шахту.

– Да, хрен тебе!

Прыжок. Как есть, без мыслей о последствиях.

Я встал, превозмогая головокружение и тошноту, захрустел по битому стеклу. Китаец, влетел в платяной шкаф, снес двери, полки и зарылся в хозяйском тряпье. Откопать его, оказалось делом не простым, пришлось торопиться. К тому же, я ожидал найти кожаный мешок, набитый переломанными костями. Но не тут‑то было, Хон выглядел целым, ну или почти. Несколько кровоподтёков, неестественный изгиб левой руки в предплечье. Дальше, я рассматривать не стал, схватив его за шиворот, быстро вытащил в комнату и сразу же в коридор. Вовремя. Что‑то свистнуло, вдарило до тряски, и стена, за которой находился платяной шкаф, разлетелась в кирпичную пыль.

– Какой‑то он сегодня злой, – посетовал я, сам себе.

Китаец, однако, услышал.

– Твой друг…очень быстрый…

– Друг?! – усмехнулся я. – Ну ты сказанул, Хон. Головой ударился? С таким друзьями, можно и без врагов прожить!

– Да…его голова, твёрдая, как чугунная болванка…не ломается совсем!

Китаец говорил тихо, чуть громче шёпота, но я понимал, что это не бред, он просто выговаривался.

– Я предупреждал! Помнишь?

– Помню, хотелось попробовать!

– Ладно, пора сваливать. Сто процентов, что‑нибудь прилетит, или он сам придёт!

Грохот ломаемой стены, стал ответом. Схватив Хона за шкирку, я прыгнул по памяти.

***

В данный момент, направление в котором, находился страж, чувствовалось чётко.

«Тогда почему, я увидел его, только в последний момент? Был увлечён перевариванием пищи? Или тварь применила дар?»

Размышления не мешали заниматься делом. Приладив к поломанному предплечью несколько прямых деревяшек, я стянул их эластичным бинтом. Остальное, сделает регенерация.

Страж перемещался и понятно, в какую сторону. Этот урод, сделал главным приоритетом, моё убийство. Да что там, он посвятил этому, свою жизнь.

– Спасибо! – поблагодарил Хон.

Прислонившись спиной к парапету, он устало прикрыл глаза, отчего стал похожим на обычного человека. Ему придётся поработать над восприятием своей жены, глаза червоточины, не умиляли вообще.

– Что‑то ещё поломано? – спросил я, заметив гримасу боли.

– Рёбра…не проблема, через неделю, буду как новенький!

Я нисколько не сомневался, выжил после удара стража и ничего, даже улыбается.

На соседней улице, что‑то взорвалось, на несколько секунд, перекрывая урчанье пустышей и крики ещё не обратившихся. Градус нарастал, предвещая большее. Главные едоки были на подходе.

– Он скоро будет здесь Хон! За мной идёт, всегда знает, где я.

– Я это уже понял…он твой фанат! – китаец усмехнулся.

– Ты справишься? – вопрос был не праздный, мне не хотелось бросать покалеченного.

– Не сомневайся, бывало и хуже…и спасибо за жемчужину!

– Не стоит благодарности, досталась по случаю, без особых напрягов. У нас говорят, легко достались, легко расстались! Тем более, мне она не подходит.

Китаец, почему‑то кивнул. А затем, подобрался.

– Если бы не мои травмы, мы бы справились, не настолько он и сильный, поверь!

– А ещё у нас говорят, если бы у бабушки был член, она была бы дедушкой! Народная мудрость! – подытожил я.

Он вроде как смирился, и я поспешил продолжить, времени почти не осталось.

– Прежде чем уйти, мне надо выполнить свой долг! Ты читал брошюрку, понимаешь о чём я?

Хон улыбнулся.

– У нас не крестят! – выдал он.

– Ты не поверишь, у нас тоже! Но это, другой мир, здесь не принято называться старыми именами. Поэтому, с сегодняшнего дня, ты Ракшас, а твой крёстный Кнут.

– Д‑е‑м‑о‑н, – он будто попробовал слово на вкус. – Смешно…моему деду бы понравилось. Куда ты пойдёшь?

– На запад, куда и шёл…Но только сам, без всяких поводков!

– Знаешь, как говорят у нас? Хитрость жизни в том, чтобы умереть молодым, но как можно позже. Прощай крёстный!

– Прощай, Ракшас! Будешь в Горисе, передавай привет Бодряку с Пожарским, надеюсь эти психи выжили. И кстати, – я вдруг вспомнил, нечто важное. – Не забудь о перезагрузке, пережить её, может только обладатель редкого дара, типа твоего! Для Джи, это верная смерть!

Крестник кивнул, я прыгнул. Но не в горизонт, пока что ближе. Страж, был всего в двух домах от нас и, как всегда, торопился.

***

– Здравствуй, Крестоносец!

Сервий, появился как всегда неожиданно. Пространство искривилось и вот он, прямо перед глазами, как в первый день. Тогда, несколько  лет назад, это изрядно напугало отца Дионисия, он даже осенил его крестом желая изгнать, за что и получил своё новое имя.

Батюшка сдержанно кивнул и продолжил нашёптывать молитву. Если его крёстный пришёл, значит ему что‑то нужно, праздные прогулки не в его характере.

– Слабеешь, крестник! – сообщил Сервий.

Прозвучало как факт, но интонация, выдавала упрёк.

«Что же тебе нужно, Сервий?»

Сектант присел на соседнюю скамью и откинул капюшон, чем стал похож, на умудрённого долгой дорогой путника.

– Признаться, я заинтересован в благополучном исходе твоего путешествия. Наши планы, некоторым образом совпадают! – произнёс он, глядя на батюшку или сквозь него.

«Вот оно! Крепись…Это испытание! Пречистая Дева, Царица Небесная, сохрани от воздушных тревог и бесовских наваждений в темноте, ибо верую по молитве сей святой священномученика Киприана. Силой Животворящего Креста Господня …»

– …а в своём нынешнем состоянии, не дойдёшь! Мицелии в твоём организме, почти мертвы, пара дней и всё, отрицание отключиться! Молитва…– задумчиво отметил Сервий. – Это хорошо. Оградит духовно, но не физически…

– Что же мне делать, Сервий?

Отец Дионисий, ненавидел себя за слабость и надтреснутый, просительный голос. Но он в правду не знал, как поступить. Высшие заражённый, нет‑нет, да поворачивали нос в его сторону. А сегодня утром, он едва не нарвался, спасло то, что тварь, бежала от перезагрузки. И последнее, самое важное, отец Дионисий, перестал чувствовать Кнута. В том, что он удалил метку самостоятельно, батюшка сомневался. Значит, либо нехристь погиб, что в пекле, проще простого, либо ему помогли. Вот только кто? Тут же невозможно выжить! А важно ли это? Теперь, когда цель потеряна. Наверное, стоит готовиться ко встрече с зубами местной фауны.

– Наш протеже жив, и даже стал сильнее! – объявил сектант.

Не веря своим ушам, батюшка спросил:

– Он научился заглядывать в себя?

– Нет, Крестоносец, с метками ему помогли! Даже активную петлю сняли, представляешь!? – восхитился Сервий.

– Но кто? У вас появился конкурент?

– Сомневаюсь, таких препятствий в будущем нет…Кто‑то настолько случайный, что я его не заметил, – сказав, сектант улыбнулся. – Уж не думаешь ли ты, что здесь, – он окинул руками пространство. – Никто не живёт!?

Отец Дионисий, непроизвольно огляделся. Стандартно разгромленный городской кластер, когда не осталось даже костей, заражённые ушли на соседние кластера, очень сомнительно, что тут остался кто‑то, кроме мышей и птиц.

– Тут, возможно и нет, – согласился Сервий, поднимаясь со скамьи. – Я часто хожу по пеклу и иногда, вижу вспышки живой энергии. Тут есть иммунные Крестоносец, мало, но есть. Сильные! Представь, через что, им пришлось пройти! На пути нашего Кнута, нашёлся умелец… Уж не знаю, как они договорились! Возможно, взаимопомощь! Твой крёстный, – сектант выделил последнее слово. – По сути прост, как оголенный провод. Поможет, даже просить не придётся. Но если тронешь… впрочем, тебе это известно!

Отец Дионисий гнал от себя эти мысли, его приоритет, служба Господу, но после слов Сервия, он устыдился. Ведь Кнут здесь не причём. Божий человек, как сказала бы его матушка.

– Я забыл про правила, видимо старею, – молодой лицом, но не глазами, усмехнулся. – Ты Апостол…Признаться, это имя, больше подходит, потому как, характеризует тебя, с другой стороны. И не надо себя стыдиться! Что было, то прошло. К тому же, ты можешь попросить прощения, когда догонишь!

Отец Дионисий, не ожидая такого поворота, уставился на Сервия.

– Он, простой мужик, Апостол! Многим похожий на тебя! Включится менталитет, и он простит…главное, не обмани ещё раз, гнев будет страшен!

Батюшка, кое‑что понял.

– Ты боишься его?

Сектант, какое‑то время молчал, глядя на запад, затем повернулся.

– Не его, а последствий!

Ответ был странным. Отец Дионисий, впервые видел крёстного растерянным.

– Но об этом, пока рано говорить, – полуулыбка мудреца, вернулась на законное место. – Вот, это тебе!

Батюшка непроизвольно протянул ладонь и в ней, оказался небольшой шприц.

«На спек не похоже.» – подумал он, поднимая глаза.

– Что это?

– Белое золото! – буднично ответил Сервий.

Настолько буднично, будто это, раствор новокаина, а не вытяжка из спорового мешка скреббера, стоящая едва ли не дороже, белого жемчуга. Отец Дионисий, кое‑что о нём слышал.

– Это подпитает паразита, что подстегнёт, твой самый сильный дар. Последует буйный рост, откроются новые грани, ты можешь подумать, что способен на всё! Отчасти, это правда, пик наступит спустя час, полтора, всё зависит от организма, – пояснил сектант. – А затем, паразит высосет из тебя все соки, если конечно не уколешься ещё.

– Наркотик берсеркера, – прошептал батюшка.

– Он самый! Тебе решать, колоть или нет, чтобы не выбрал, о последствиях ты знаешь.

Умереть от спорового голодания, или от зубов заражённых, тот ещё выбор. Другого, от сектанта и не ожидалось. Особо не раздумывая, он убрал «подарок» в карман, так, на всякий случай. Хотя бы потому, что от него, другого не ожидали.

Сервий удовлетворённо кивнул.

– Выбор был не только у тебя, наш протеже, мог вернуться на восток, ещё вчера! Как думаешь, Апостол, почему он, до сих пор идёт на запад?

– У него есть вопросы, – ответил батюшка, вспомнив характер Кнута.

– А я думаю, он что‑то знает! Или догадывается!

Глаза Сервия сверкали в предвкушении, азарт, замешанный на непонимании. Отец Дионисий, уже видел такое, давно в прошлой жизни, тогда он считал, что находится на войне.

Глава 18

Сервий ушёл, и батюшка не стал задерживаться. Перезагрузка кластера близка, значит путь, какое‑то время будет свободен. Сектант, дал выбор, не подозревая о третьем варианте. Паразит псевдо‑разумен, ему хватает ума на поддержание жизни, и он не хочет умирать!

Будучи в институте, отец Дионисий сдружился с профессором Корнеевым. С виду юношей, разве что прыщей не хватало, а опыт и образ мышления, выдавали, в хорошем смысле слова – старика. Стикс, в купе с многочисленными опытами, на протяжении нескольких десятилетий, омолодили профессора. Безграничные ресурсы института давали возможность проводить опыты, как угодно, и на чем угодно. Можно сказать – это рай для ученого. А результаты выходили непредсказуемые, как в случае с двухкомпонентной вакциной от паразита. Первый компонент ослаблял его, второй же – добивал. Изобретение полезное, но не имеющее смысла на Стиксе. Если иммунный выжил после второго компонента, что бывало не всегда, он на короткое время становился невосприимчив к спорам. Естественно, ни о каких талантах, речи уже не шло, им просто неоткуда взяться. Защитными функциями организма заведует тоже паразит, которого теперь нет. Кому, нужен недоиммунный, который может умереть, от обычной простуды? Исследование в этой области, прекратили бы, но появился неожиданный результат. На определённом этапе, до второй инъекции, грибок мобилизовался, создавая вокруг носителя, некое подобие энергетического щита. На взгляд иммунного, изменения минимальны, кожа приобретает сероватый оттенок и заостряются черты лица. А в ситуации с заражёнными, всё меняется кардинально, даже высокоразвитые особи, перестают обращать не него внимание. Тут, мнения учёных разделяются. Одни утверждают, что твари, считают их сородичами, игнорируя тот факт, что зачастую, сильные подкрепляются за счёт слабых. Другие, придерживаются версии заболевания, то есть, паразит в теле твари, считает недоиммунного несъедобным, потому и игнорирует.

Тогда, в институте, батюшка не придал этой защите особого значения, его больше волновала результативность второй инъекции. А сейчас, пробираясь по городскому кластеру, возлагал на неё большие надежды. Огонёк ещё горел, именно так священник, видел свой дар – слабо, как тонкая восковая свеча. Придёт момент, и она потухнет, огню нужно топливо, ослабленному паразиту необходим споровый раствор, который отцу Дионисию противопоказан. Глотни он сейчас живчика и все мучения насмарку, он станет обычным иммунным. Батюшка не собирался этого делать. Шаг за шагом, километр за километром, он будет идти и повторять словно мантру, молитву, привязанную к дару, он дойдёт или погибнет.

***

Сервий попал в этот мир, когда на земле, был век паровых машин. Сын простого сапожника, шёл по стопам отца и в скором времени, должен был занять его место, но случился Стикс, и пришлось учиться выживать.

Как сетуют его современники, коих осталось немного: «Раньше было легче, твари слабее, люди умнее».

Сервий же, относил этот лепет, к серии: «Когда деревья были большими».

Что сейчас, что пару сотен лет назад, разница только в технологиях. Иммунному, уже не нужно таскать с собой здоровенный арбалет, есть противотанковое ружьё, можно не опасаться, что порох в мушкете отсыреет, потому что на плече автомат.

Получается, что легче сейчас!? Нет! Аппетиты иммунных изменились, сегодня они охотятся на тварей, которых их предшественники, обходили десятым кластером.

Что касается талантов, подарков Стикса, никто не знает, сколько их было, и сколько сейчас. Сотни разновидностей, от бесполезных по началу, до откровенно опасных.

Апостол…Тот факт, что он священник, к тому же верующий, сыграл немаловажную роль. Появление этого дара, не на шутку напугало братьев, некоторые даже намекнули, а не удавить ли по‑тихому, тогдашнего Крестоносца.

Отрицание – страшный дар, чья сила кроется в вере. Парадокс заключается в том, что справиться с этим даром, может, только глубоко верующий человек. Полный контроль, над потребностями, годы самопожертвования. Шутка ли, если его крестник поверит, точнее сказать, захочет поверить, что твердь под ногами, вовсе не земля, а илистое дно болота. Или к примеру стаб, на котором находится его враг, перестанет быть стабильным кластером и тут же перезагрузиться. Вариантов, великое множество, всё упирается в человеческую фантазию.

Однако, Сервий, не поддержал предложение братьев, по одной простой причине, его крестник, на такое не способен. Он даже рожок с мороженым, в руках у ребёнка не станет представлять, потому что, в его понимании, это неправильно. И не надо ему, ни злата, ни серебра, а жемчуг, вообще от нечистого. Даже живец принимал по истощении. Надо ли говорить, что ни о каком сотрудничестве, речи вообще не шло. Крестоносец, пробыл в братстве три месяца, включил дар и ушёл. Сервий не стал его догонять, хоть и имел возможности, довольствовался слежкой, и редкой помощью. У него были планы на крестника, дар подсказывал, что он, понадобиться в будущем, как оказалось, не в таком уж и далёком.

Через несколько лет, произошло то, чего очень долго ждали. Кластер с нулевой отдачей, породил иммунного. Что само по себе, системная ошибка, а если говорить о его даре, то это, как минимум сбой, или издёвка Стикса. В глубине души, Сервий считал улей одухотворённым, живым. И это, не смотря на многолетние исследования, доказывающие обратное. По сути, уже не важно, издеваются над ними, или просто древняя программа сбоит. Важно, что этим можно воспользоваться.

Появился Зодчий.

Кнут – абсолютно независимый, и столь же предсказуемый мальчишка. То, что он не будет сидеть на месте, Сервий понял изначально, потому и сделал внушение, направил, так сказать, в нужную сторону. Отдельным каналом, подтолкнул Крестоносца и принялся их сопровождать. Что удивительно, Сервию не пришлось помогать Кнуту, тот справлялся, со свойственной ему простотой. За исключением пульсаров, развитие дара необходимо подогревать.

И что же, он имеет сейчас? Не смотря на удаление меток, место нахождения протеже известно! Но, это не есть заслуга Сервия. Кнута, вёл кто‑то ещё. Третья сила, это если брать в расчёт, Крестоносца‑Апостола. Кто‑то, настолько сильный, что не считает нужным, скрывать свои намерения. Его бывший крестник, следов не замечал, мало он тут пожил. А для Сервия, это выглядело как тень, высоко летящей хищной птицы. Никаких пернатых в небе, само собой не наблюдалось. Понятно, что это, высокоразвитый дар.

Но кто? Старожилы, или как их называют рейдеры, динозавры Стикса? Сервий сомневался, что их интересуют, его изыскания.

А если он ошибается!? Кандидатов то, раз два и обчёлся. Слепой, Художник и Харон. Два последних знахари, к тому же, о них ничего не слышно, лет так пятьдесят. Значит, маловероятно. Остаётся Слепой. Но этот, старый аскет, строит подземный стаб на юге. Несколько тысяч километров, далековато, даже для динозавра. При желании, конечно, можно, однако братья утверждают, что с места, тот не снимался. И что остаётся? Некто неизвестный, следит за его протеже! А его ли?!

От осознания того, что он является чьей‑то пешкой, Сервий улыбнулся. Давно забытое чувство, щекотало нервные окончания. Интересно…что же будет в конце? Или может начале?

***

Клепан рассказывал мне про черноту, но это, всего лишь слова. Такое чудо, надо видеть самому. Тьма впечатляла чуждой красотой и казалась, абсолютно непроницаемой. Вырастая из почвы неподвижным монолитом, чернота уходила вверх и на высоте нескольких десятков метров, становилась серой и постепенно, сливалась с небесами.

Возникает вопрос. Как тут пройти? Мне известно, что это возможно. Рейдеры ходят и не только они. Могут и высшие заражённые, но не долго. Чернота, пожирает тонкую электронику, портит оружие, а задержишься, убьёт и тебя. Пройти можно, если знаешь где узкие места или тропинки. Я не знал. Был вариант прыгнуть вверх, а затем в горизонт, но неизвестно, как далеко простирается тьма, может здесь самое широкое место!? К тому же, я не имел понятия, как чернота подействует на дар, а рисковать не хотелось.

Проведём опыт. Я снял рюкзак и куртку, сложив поклажу под ноги, не растягивая более, сунул руку в черноту. Сначала кисть, а затем и предплечье. Через какое‑то время, минута, две, не знаю, я почувствовал лёгкую щекотку. Словно кто‑то, касался меня кисточкой, постепенно увеличивая нажим. Ещё через несколько минут, рука начала зудеть. Я её выдернул и чуть запаниковав, принялся отряхивать. Конечность, покрылась серым пеплом.

Вот же хрень! Серая субстанция слетела, оголяя чистую, розовую кожу.

– Прекрасно! – я открыл, почти безболезненный способ эпиляции.

– Урр…хрр…

– Отвалите, уроды! – крикнул я, не оборачиваясь.

Парочка топтунов, изображая патрульных, преследовали меня последний час. Не решаясь приближаться к черноте, заражённые, довольствовались лишь гневным урчанием и угрожающими прыжками на месте. В общем, пытались выманить меня, доступными методами.

– Не нарывайтесь м…ь! – обернувшись, я погрозил им горным молотком.

– Уррр…– прозвучало, заискивающе грустно.

Удостоверившись, что условная дистанция не меняется, я повернулся к черноте.

Вернёмся к насущному.

По идее, если идти вдоль границы, можно найти проход, а времени уйдёт, от нескольких минут, до бесконечности. Вариант не подходит. Дружок задерживается, но нагонит обязательно и чернота для него не помеха.

А что, если использовать Пряника? Собака всё‑таки! И дорогу ко мне, нашёл! Вопрос, на хрена ему это нужно, я не поднимал. Собачьи мозги потёмки. Так и поступим.

Вновь скинув рюкзак, я посмотрел на заражённых. Придётся разобраться, присутствие тварей, будет отвлекать и смущать моего питомца. К тому же, завидев мелкого зверька, последние, могут осмелеть.

Прыжок, удар, возврат.

В последние дни, моя скорость значительно возросла, но я, не наглел, использовал дары, только в крайних случаях.

Топтун, что отставал от сородича, на пару шагов, рухнул и задёргал ногами.

– Урр…???

– Не такие вы и тупые, раз удивляться умеете! – произнёс я, ожидая дальнейшей реакции.

Топтун, покрутил башкой выискивая возможную угрозу, а когда не нашёл ничего подозрительного, повёл себя, как практичная сволочь. То есть, плюнул на меня и занялся незадачливым приятелем.

– Ну и правильно, – похвалил я его.

Когда сцена трапезы осталась далеко позади, я присел на корточки и выпустил Пряника. Тот, не задумывался над внезапными сменами ландшафта, или не показывал виду. Покрутив головой, он принялся вылизывать мне руки, не издавая при этом громких звуков.

– Хороший пёс! Ну всё, всё…теперь они чистые! Пряник…

«Как же тебе объяснить‑то?»

Из живности, у меня когда‑то был кот. Кишка, я его так и называл. Иногда он позволял себя погладить, затем, от души наедался, вылизывал яйца и спал. Пряник, не кот, и даже не собака, а питомец! Я чувствовал его, на другом, не доступном мне раньше уровне, не рискну сказать, что своим продолжением, но очень близко к этому. Им можно управлять и не простыми командами, как хозяин с дрессированным псом.

– Неужели…

Я осёкся, заметив, что Пряник, неотрывно за мной наблюдает. Пёс, смотрел прямо в глаза.

«Хороший пёс!» – кинул я, пробный камень.

– Вав, – тихонько, ответил тот.

Так, так, так…Это может быть совпадением.

«Забеги мне за спину, потом вернись на место.»

– Вав, – тявкнув, Пряник склонил голову на бок.

Не всё так просто…а если проводить его?

«Забеги мне за спину, потом вернись на место!»– отдавая мысленную команду, я представил, как пёс её выполняет.

И тот выполнил, сделав круг, вернулся, радостно виляя при этом хвостиком.

– Дела…

Догадка оказалась верной.

«Догадка ли? Это же Стикс!»

Решив отложить разбор полётов на потом, я занялся насущным.

Заражённых пока не видно, виной тому чернота и, наверное, удача. Стоит появиться матёрому элитнику и мне придётся попрыгать, в прямом смысле этого слова.

– Пряник! Подойди поближе.

До встречи с Хоном, точнее Ракшасом, в голове была карта, а в мыслях цель. Последняя, была мне подсажена, очень хотелось знать, кем? И зачем? К тому же, дорога на запад, казалась мне, единственным верным решением. Не назад же идти!? Что касается карты, жаль, что пропала, но у меня есть память. Я хорошо запомнил, обширные, чёрные кляксы, в то время, было не понятно, непроходимый ли это лес, или гиблое болото? Оказалось, то и другое в кубе. Зайдёшь, заблудишься; минут через десять, потеряешь сознание. Дело в том, что чернота в моей памяти, не была сплошной, именно кляксы, между которыми, присутствовали светлые области. Вот этот образ, я и постарался передать питомцу. Всё что помнил. Но ввиду своего несовершенства, воспользоваться не мог, образ ускользал, как я не цеплялся. А Пряник, зацепил.

– Вав…

– Ищи! – скомандовал я.

Пёс рванул на юг, да так резво, что когти засверкали.

«Полегче Пряник…там могут быть заражённые!» – подумал я, прикрепляя образ элитника.

Подействовало, питомец остановился озираясь. Пришлось успокаивать, опять же не словами. Образы.

Так и пошли, Пряник чуть впереди, а я, пытался разглядеть, чего там у него сверкало? Какие могут быть когти, у карманной собачки?

Проход нашёлся, спустя пару часов. За это время, пришлось упокоить рубера и побегать от элиты. Тот отстал, когда я спрятал Пряника.

– Уверен?

Пёс возбуждённо крутился, рядом с ничем не примечательным участком черноты и даже порывался, зайти туда.

– Нет, дружок, давай‑ка в рюкзак.

Чернота, убивает не только живых, для оружия и электронных приборов, это тоже полный швах. Так что, всё в рюкзак и Пряника поверх, не дай Стикс облезет, ходить мне потом, с мелкой, лысой собачкой.

Не привык я, оттягивать неизбежное. И поэтому, вооружившись ножом, шагнул в тёмное нечто.

Мир, тут же перевернулся с ног на голову, а покрытая чёрной пылью земля, ударила меня полбу.

– М…ь! – ругнулся, откашлялся. – Как тут, вообще ходить? – собственный голос, звучал глухо, будто в вату.

Небо внизу, земля наверху, всё серо, мрачно и съеденная накануне тушёнка, просится наружу. И причина тому, не пыль, которой я наглотался. Вестибулярный аппарат сбоил.

– Извращенцы м…я, уроды! Надо же было такое придумать, – тихонько ругаясь, я встал на корячки, а затем и на ноги.

Последнее действо, далось нелегко. Тело, так и норовило завалиться, причём не вниз. Разглядев оставленные следы, я определился с направлением и пошаркал во тьму.

«Должно быть Пряник, нашёл самое узкое место, глядя во тьму впереди, очень хотелось в это верить. Верить собаке, способной читать мои мысли! Читает ли? Может, я сам всё надумал!? И теперь, прусь как дурак… спокойно, без паники,» – я поборол желание развернуться и бежать обратно.

Пройдена большая часть пути, хотелось в это верить. К тому же, впереди маячило светлое пятно, а в нём, угадывалось строение и что‑то ещё, то, чего здесь быть не должно. Я прибавил шагу, почти побежал.

…лаванда…горная…лаванда…

«Белый танец, дамы приглашают кавалеров…интересно, очен…» – додумать мне не дали.

Ярчайшая вспышка и всё заканчивается.

Что‑то влажное и колючее, щекочет мне затылок, обдавая приятной прохладой. Серебристый серп луны, показался из‑за облаков, освещая верхушки вековых сосен.

…наших встреч с тобой, синие цветы…

В мозгу закралась мысль о нереальности происходящего.

Не может быть! Эту песню, я слышал несколько месяцев назад…на свадьбе!

Сквозь музыку, пробивались пьяные реплики и женский смех.

– Дамы, не стесняйтесь, приглашайте кавалеров!

Голос тамады, вывел меня из ступора. Приподнявшись на локтях, я понял, что лежу на мокрой траве, недалеко от здания кафе. Щипки и протирание глаз, ничем не помогли, всё осталось так же, как в тот злополучный день. Точнее, стояла глубокая ночь, в ярко освещённых окнах кафе, танцевали парочки, вот мелькнула дамочка…

– Анька!? – я аж подскочил.

– Артурян, ну ты где шляешься? Водка стынет!

Из дверей кафе, вышел кореш Толян и направился ко мне. Мой лучший друг, живой и здоровый…Анька. Застольный знакомец Миха, следовал за Толяном в обнимку с синим пиджаком.

– А ты чего с битой? – удивлённо поинтересовался друг.

Я автоматически поднял правую руку, и в свете луны, блеснула цельнометаллическая труба. Выбросив её, словно заразную, я посмотрел на свою одежду. Костюм и брюки со стрелочками, вместо опостылевшего камуфляжа.

«Что же это…приснилось что ли? А как же…»

Груз пережитых эмоций, надавил на сознание, и я опять оказался на траве.

– Друган, да ты нажрался! Погоди…самогоночкой закидывался? Без меня!?

– Толя! – голос Аньки. – Чего вы тут застряли? Сейчас молодых поздравлять будут!

– Всё, всё, идём! Вот только алкаша одного, на ноги поставим.

Меня подняли, отряхнули и на слабо гнущихся ногах, завели в кафе. Усевшись, как и тогда, рядом с Михой, я осмотрел зал.

«Невозможно! Разве так бывает?»

Родители Аньки и Толяна, родственники, друзья. Я знал, почти всех и уже думать о них забыл. Несущественное прошлое. А неожиданный выверт сознания, вернул их назад.

Музыка затихла, парочки расселись по своим местам, все, кроме молодёжи. Дождавшись полной тишины, они принялись поздравлять молодожёнов.

– Артурян, давай махнём! Чё, как не родные!

Миха протянул мне полную рюмку.

– Ну давай… и чтоб, между этой и следующей, даже пуля не пролетела, – поддержал я.

– Ха‑ха, хороший тост!

Медленно, из далёкого далёка, возвращалось хорошее настроение, я уже начал верить, в фантастические сны.

– Хм…А что с водкой? – выпив, я ничего не понял.

– А что с ней? Водка, как водка! – ответил Миха, поставив рюмку на стол.

– Нет, погоди.

Взяв початую бутылку, я принюхался к содержимому. Ничего, даже водой не пахло.

– Что за приколы?

Уже решив возмутиться, попробовал ещё раз, появился слабый запах, плавно перешедший в вонь ядрёного пойла.

– Во! Ну‑ка…

Выплеснув содержимое первого попавшегося бокала на пол, я наполнил его водкой. Поднялся, и крикнув:

– За молодых, – выпил его залпом.

Кто‑то, за соседним столом, захлопал в ладоши, но я, не обратил на него внимания. Как и в первый раз, это была не водка, даже не жидкость, пустота.

– Ну ты даёшь, Артурян! – восхитился сосед. – Целый стакан и всё еще на ногах!

Усевшись на стул, я призадумался.

«Если всё произошедшее со мной сон, то почему я трезвый? Прекрасно помню, как мы с Толяном, а потом и с Михой выпивали. За время моего, так называемого беспамятства, протрезветь нельзя! И этот фокус с водкой…Так меня же по голове стукнули!»

Ощупав затылок, я не обнаружил, даже намёка на шишку.

«Тоже приснилось? Тогда с какого момента?»

У доброй половины мужиков, морды битые. Мимо прошёл мелкий мужичок, с разбитой верхней губой. Он кивнул мне, и криво ухмыльнувшись, пошёл себе дальше. Этого, я бил последним. Миха с Толяном, тоже пострадали и я пару раз получал.

Ощупав свой фейс, ожидаемо ничего не обнаружил.

«Несоответствие на лицо.»

Заиграла музыка, продолжение лаванды, часть гостей оживилась. Я посмотрел на своего лучшего кореша, тот ответил улыбкой и направился ко мне.

Я трезв как стёклышко, со странным туманом в голове, будто смотрю старый фильм, финал которого забыл. Но мозг чувствовал, некую неправильность и искал выход. Тут, я кое‑что вспомнил. «Во сне» – не смотря на окружающую, тёплую обстановку, были в том сомнения. В общем, когда я, бегал от элиты, неудачно напоролся на торчащую ветку, штанина порвалась, а на ноге, появилась неслабая ссадина.

Штанина была целой, а вот под ней, обнаружилась, полу затянувшийся шрам.

«Нет, нет, нет!!! Это жёстко…ни хрена не сон!»

– Давай махнём! – предложил, подошедший Толян.

«Кажется, я из этого вырос» – предложение казалось примитивным. «И ни его это предложение, а моё собственное. Если быть точнее, той силы, что проецирует это представление, беря образы из моей памяти…А я, лежу и подыхаю в черноте!»

Отодвинув Толяна, я посмотрел на гостей.

– Исчезни! – сказано было не громко, но услышали все.

Каждый, кого я видел, посмотрел в ответ, коротко брошенный взгляд и возврат к своим делам. Страшнее всего, это скользнувшее по мне безразличие. Так обычно смотрят на муху в паутине. Взгляд, был не человеческим.

– Ну давай друган! – «Толик» решил настоять.

Повернулся Миха, с полной стопкой, а в глазах пустота.

«ЭТО…знает, то, что знаю я! Но всё ли? Выдернуло воспоминания о свадьбе и драке, но моя голова цела. Нацепило на меня парадный костюм, а ссадина, упущена из вида! Это – я не знал, как его или её назвать. И есть ли род у твари? И твари ли…– не придает значения мелочам, все знания поверхностны. Голоса, друзей и знакомых, привычки, фразы, которыми мы обычно обменивались…и всё…»

Неожиданно стало тихо. Я поднял глаза и увидел «гостей», они стояли по центу зала и смотрели на меня. Все, даже Толян с Михой и взгляды были выразительными, нечто вроде настороженного интереса.

«Читает меня, как открытую книгу.»

Появились улыбки.

Перед смертью отца, я ходил к нему в больницу через день, а по возвращении домой, всегда укладывался спать. Причина, была простой и в тоже время непонятной. Прибегая к отцу, после уроков, я был полон энергии. Общался с ним, рассказывал, как прошёл день, а выходя из больницы, чувствовал жуткую усталость, будто пробежал с десяток километров.

Заметив изменения в моём здоровье, тетя насторожилась. Начала задавать вопросы, сходила в школу, даже прогулялась со мной к отцу. И как‑то вечером, она меня огорошила.

– Артур, дорогой мой мальчик, ты слишком открыт!

Я не особо понял, и тётя пояснила, как ей казалось, прописную истину.

– Это же больница Артур, как ты не понимаешь? Людей там лечат лекарствами, но помогают не только они. Жизненная энергия, она есть в каждом, у кого‑то много, а у другого мало. А ещё, бывают вампиры, энергетические, – внесла она ясность. – Эти люди, выкачивают жизненные силы из других, даже не подозревая об этом. Сообразив, я спросил не папа ли это?

– Нет, мой мальчик, он такой же, как и ты. Скорее отдаст, чем возьмёт чужое.

Мне было жаль, что это не он.

– Закрывайся Артур, хотя бы в больнице. Представь вокруг себя стены, можешь даже прозрачные. И никого не впускай.

Как любой, другой ребёнок, я не придал словам тёти, особого значения. А очень скоро, стало не до этого. Папа умер. Дорога в больницу, была забыта на долгие годы.

Но знание, никуда не делось, всплыло в нужный момент.

«Закройся Артур…представь вокруг себя стены!» – даже показалось, что я видел тётины глаза.

Мысли, это всё что у меня осталось. Это ни хрена не сон. Я иммунный на Стиксе, а здесь, чего только не бывает.

«Стены говорите? А, пожалуйста!»

Возникла и тут же пропала лёгкая рябь, ничего не изменилось. Почти. Получилось даже лучше. Я смотрел на мир, сквозь прозрачную колбу. А мир, смотрел на меня, и похоже, был не очень доволен. Улыбки пропали, впрочем, как и гости. Остался только «Толян». Злобный, однако торжествующий взгляд говорил о том, что я никуда не денусь.

«Ну, это мы посмотрим!»

Прыжок.

Картинка дёрнулась, и осталась на месте.

«Тут облом…а что я ещё могу? Карман не работает, спирт… тоже ничего не даст.»

Вспомнились слова Бодряка.

«Пряник!»

«Толян» ходил вокруг моего убежища, что‑то при этом говоря. Я его не слышал, судя по злобной морде, «он» тоже.

«ПРЯНИК!!! ВЫРУЧАЙ!!!» – мысль закрепилась картинкой.

Помниться, как‑то, он выбрался из кармана самостоятельно.

Ничего не происходило и стало закрадываться подозрение, что вряд ли произойдёт. Чего ты, собственно, хотел? Это ведение или морок. Чем может помочь, карманная собачка?

– РР‑РЯВВ…

– Ухх…

От неожиданного громкого рыка, я полетел на пол, да с такой силой, будто рукой великана приложило. Окружающая меня «действительность» потускнела, а пол, показался мягким.

– РЯВ…

Последнее, прозвучало на другом уровне, глубже моего понимания. Невидимый, неслышимый ветер пронёсся сквозь сознание и вытолкнул меня, в мягкую черноту.

– Вот же мл…во! – матюгнулся я, откашлявшись.

Чёрная дрянь, была везде, рот, нос, глаза, всё забито. А ещё, появилось подзабытое чувство похмелья.

– Пряник?

– Вав, – пёс запрыгнул мне на грудь и принялся вылизывать чумазую морду.

– Всё, всё Пряник, молодец, гигиена подождёт, ищи дорогу.

Пёс, приняв картинку, тут же спрыгнул и требовательно загавкал.

– Встаю.

Кое‑как перевернувшись, я встал на колени и осмотрелся. В глазах плыло, да и смотреть было не на что, кругом чернота. Попытка встать на ноги, успехом не увенчалась.

– Веди, друг!

Скомандовав, я поплёлся за псом, как есть, на коленях, к чёрту имидж.

Глава 19

– Чаю?

– Да!

– Крепкий и немного сахара!?

– Да, Египтянин! – ответил Сервий, на явный, риторический вопрос.

Смуглый человек в балахоне, зашёл в сторожку и пропал там, на некоторое время. Сервий знал его более сорока лет. Старый аскет, не смотря на внешнюю молодость, так и остался стариком.

– Хотелось бы подумать о существенном, – едва слышно сказал Сервий.

Ответа не последовало, но он знал, что был услышан. Египтянин, помимо основных талантов, обладал и острым слухом.

– Всё зависит от помыслов! – ответил молодой старик, выходя из сторожки.

В его руках, была железная кружка с дымящимся напитком, а в глазах, намёк на интерес.

– Они просты, Египтянин! Ты давно здесь живёшь, поменьше моего, конечно, но уже должен понимать, – Сервий, принял кружку и с наслаждением, сделал первый глоток.

– Ты прав, поменьше. Однако, я вижу рейдеров и заражённых, вот чьи помыслы просты! А глядя на тебя, понимаю, где поселилась скука.

Заметив блеск в глазах собеседника, Сервий улыбнулся. Подобные беседы его забавляли.

– Знаешь Египтянин, иногда, ты напоминаешь мне отца. Старик любил почитать мораль, а затем нагружал работой.

– Старик, ты! А твой отец, это память о памяти…сколько ты уже здесь? Лет двести?

Сервий лишь усмехнулся.

– Помнишь его голос? – продолжил Египтянин.

– Я и лица‑то не помню. Ни отца, ни друзей. Просто мутные пятна, – ответил Сервий, с удивлением замечая грусть в своём голосе.

– Существенное Сервий, помнишь? Ты сам это сказал, – собеседник, немного помолчал, давая осознать. – Для рейдера, это добыть оружие, спораны, жемчуг. Он не задумывается о прошлой жизни, на воспоминания, просто нет времени. Но рейдер помнит своих друзей и уж тем более врагов, знает их возможности…от этого, зависит его жизнь!

Сервий застыл, не донеся кружку до губ.

«Как же он мог, о нём забыть? Временный союзник, сделал работу и отошёл на задний план, да так далеко, что просто вылетел из памяти. Или помогли?»

– Спасибо Египтянин, за чай тоже!

Выпив залпом остатки, Сервий растворился. Оставшаяся без поддержки кружка, глухо бухнулась о траву.

– Всегда пожалуйста, – ответил Египтянин.

По‑стариковски кряхтя, он, поднял посуду и вернулся в сторожку.

***

Как же хорошо, прямо как в детстве. Птички поют, где‑то рядом, журчит ручеёк. Красота. Всё это, я отметил, не открывая глаза. Была одна странность – запах тухлятины, к которому, я успел привыкнуть, здесь отсутствовал. Слишком хорошо, для пекла. Даже глаза открывать не хочется.

Перед тем, как отключиться, я вышел из черноты, Пряник вывел. Произошло это резко, тихая, вязкая мерзость, сменилась ночной прохладой. Помню, что дополз до овражка, глотнул живчика и вырубился. Осторожность, отключилась вместе со мной.

Очень интересно, почему это за ночь, ничего не произошло?

Разлепив один глаз, я увидел зелёную муть. Сфокусировался. Высокая трава на фоне утренней зари. В этот момент, обзор перекрыла мохнатая мордашка с шершавым языком.

– Привет, Пряник, – пробурчал я, отстраняя пса.

Тот, нисколько не обиделся, так и крутился вокруг, наблюдая за тем, как я поднимаюсь.

Быстрый осмотр окрестностей многое пояснил. Участок в несколько сотен метров, в дальнем от меня краю, стоял простой деревенский дом с хозяйственными постройками. И всё это великолепие, включая меня, было окружено неровным частоколом черноты. Я находился на острове.

«Это, определённо плюс», – размышляя, я направился к дому.

– Пряник! Что говорит твоё чутьё?

– Вав, – ответил тот, не раздумывая.

Хорошо, когда понимаешь по‑собачьи.

Тот факт, что здесь не воняет, говорит, об одной простой вещи – тут, нет заражённых. Возможно, пока нет. Поэтому, первым делом, необходимо проверить дом. Затем, помыться, побриться. В общем, привести себя в порядок. После черноты, я выглядел как шахтёр, извлечённый, из‑под завала. Не говоря уже, о воспалённой коже. Бесплатная эпиляция немного затянулась, не правда ли?

Я посмотрел на предположительное место своего выхода. Оно ничем не отличалось, от остального частокола. Может, просто, мне так везёт?

Во дворе расхаживала домашняя птица, в загоне стояли овцы, что говорило о многом. Пахло курами и варёной картошкой. Сам же дом был пуст.

Возможно, хозяин отлучился на минутку, а тут случился Стикс. Свезло.

Я вернулся во двор, скинул всю одежду и взялся за помывку, благо бочка с водой, была полна, хватит даже на постирушки.

– Пряник, мыться будешь?

Пёс не ответил, с подозрением разглядывая домашнюю живность, он умудрялся коситься на черноту.

«Прав мохнатый, задерживаться тут не стоит. Сомневаюсь, что дружка испугает чернота. Прискачет гадский бес, долго ждать не придётся. К тому же, я опять его не чувствовал. Не знаю в чём причина, чернота блокирует, или дар? Так что, постирушки, быстрый перекус и валить отсюда, прямо в мокрой одежде.»

На плите нашлась нехитрая деревенская снедь, в виде варёного мяса птицы и картошки в мундире. Еда не была тёплой, но и запаха разложения, тоже не чувствовалось. Прикинув, что это лучше тушёнки, я взялся за халявную еду, не забыв поделиться с Пряником.

«И что же дальше? Уходить однозначно!» – благодаря идущему по пятам стражу, вариантов было немного.

Я знал, что в конце концов, тварь загонит меня в угол. И тогда всё решится.

«Но это будет не сегодня. Нужно оттянуть время, подготовиться.»

– Пошли, Пряник! Ищи…в этот раз, поведёшь сам.

Показалось или нет, но в этот раз, чернота переносилась чуть полегче. Всё так же по потолку в обратную сторону, к чему нелегко привыкнуть, но Пряник бежал уверенно, а я за ним.

Просвет, появился через несколько минут. Перешагнув бесформенную кучу пепла, я чуть не нарвался на торс, какого‑то бедолаги. Пряник предупредительно зарычал и мне, пришлось откатываться в сторону.

Это был, совсем вялый пустыш, точнее, его половина. Чернота, разделила бедолагу пополам. Уж не знаю, как он тут оказался. Возможно, хозяин дома, будучи в здравом уме, сунулся в черноту, кое‑как дополз до островка и потерял сознание. Вот только дополз он не весь, половина тела, осталась по ту строну и превратилась в кучу пепла.

Тихо заурчав, пустыш пополз в моём направлении. Пришлось упокоить.

После стольких месяцев нахождения на Стиксе, мне вдруг стало тоскливо. Чем виноват, этот мужик? Копия он, или нет, не имеет значения. Это живой человек, по чьей‑то злой воле, он попал сюда. Для чего? В лучшем случае, он стал бы тварью, каких тут миллионы. А ведь вполне возможно, человек он, приличный. За что такая учесть? Чем он заслужил право, на участие в этом шоу? Мне нестерпимо захотелось найти этого шоумена и навалять, да так, чтобы зубы летели в разные стороны.

Тихий скулёж вернул меня в реальность.

– Спокойно, Пряник, всё в порядке! Размечтался просто.

Пёс, осторожно обнюхав пустыша, принялся его закапывать.

– Ты как всегда прав дружище.

Бережно подхватив бедолагу за руки, я оттащил его в черноту.

– Покойся с миром, мужик.

***

Большой земли, если её можно так назвать, мы достигли следующим утром. Чернота закончилась, уступая место аллее, засаженной пирамидальными тополями. Меж ними, пролегала дорожка из брусчатки. Камни были очень старые, в общем‑то, как и деревья. Старым, выглядело всё вокруг. Клепан, сказал бы, что это стаб и я бы согласился.

«А если это стаб, значит, тут кто‑то живёт! В пекле!?»

В последнем, я нисколько не сомневался. Вонь, фирменный знак злачного места, ударила в нос, в первую же секунду.

Прянику тут сразу не понравилось, чуть покрутившись, он сжался на границе черноты, тихо подвывая при этом.

– Что не так? – я уже не чувствовал себя глупо, задавая вопрос, карманной собачке.

Возник и тут же пропал, образ странной комнаты, тусклого света лампы, едва хватало, чтоб осветить каменный свод и клетки. Картинка быстро пропала, но я успел заметить людей за решётками.

– Хрена се!

Вопрос‑то был риторическим.

Но пёс ответил, показав тем самым, что умеет не хуже меня.

Решив, что не стоит удивляться, я отправил Прянику нужный образ и спрятал его в карман.

«Пусть малость отдохнёт, да и мне, будет попроще.»

Прямая, как стрела аллея, вывела меня к зданию похожему на гигантский гроб, немногочисленные балконы на верхних этажах, впечатления не меняли. Гроб, он и есть гроб, Пряник сие подтвердил. Я уже решил свернуть от греха подальше, но вдруг, почувствовал взгляд. Вполне себе человеческий, полный любопытства.

На одной из лоджий стоял человек в сером балахоне, лица видно не было из‑за накинутого капюшона, но свои намерения он не скрывал. Серый балахон, манил меня рукой.

– Да пошёл ты!

Посмотрев направо, я прыгнул в горизонт.

***

– У вас удручённый вид, Менгеле! – подчеркнул Сервий, с явной насмешкой. – Неужто он, не внял вашим посылам?

Для вошедшего в холл человека, русский язык не был родным. Бывший доктор медицины, считал его варварским, недостойным изучения. Более того, в своё время, он потратил много времени и сил, на искоренение носителей этого языка. Но всё течёт, всё меняется. Йозефу, пришлось приспособиться к нынешним реалиям.

– Слишком большое расстояние, уважаемый Сервий, – поспешил оправдаться доктор, останавливаясь.

Он терпеть не мог, крёстного своего крёстного, но игнорировать его, Йозеф не смел. По одной простой причине. Страх. Этот монстр в человечьем обличии, мог убить, усилием мысли.

– А подходить ближе, чревато для здоровья! Ваш протеже, неуправляемый грубиян, – закончил Менгеле и собрался было уйти.

– Грубиян? – удивлённо вопросил Сервий, заглядывая в глаза. – Ах да, вы до сих пор не привыкли к мысли, что вас игнорируют! К тому же, – добавил он, улыбаясь. – На месте Кнута, я бежал бы от вас, без оглядки.

– Он так и поступил, – произнёс Менгеле, с долей разочарования. – Очень интересный экземпляр… Кстати! После него, остался портал, буквально на пару секунд.

Сервий промолчал, даже самый искусный игрок в карты, не смог бы заметить его заинтересованности.

– Было бы неплохо посмотреть на его скрытый потенциал, взять хотя бы пункцию печени, про мозг, я даже не заикаюсь…

– Боже, Менгеле! – перебил его Сервий. – Столько лет на Стиксе и никаких изменений. Большинство людей, попав сюда, меняется в худшую сторону, лучше, становятся единицы. А вы, висите на одном месте. Вскрыть, отрезать, выжечь…вы ограниченный человек, Менгеле! – отчитав подчинённого, он устроился в кресле.

– Бросьте, Сервий. Моя, так называемая ограниченность, приносит результат. Вспомните хотя бы последнюю разработку, – распалившись, Йозеф забыл о страхе перед Сервием. – Инъекция из крови иммунного с даром знахаря! Я обогатил её, ред‑сиропом…и каков же был результат?

– Восемь мёртвых знахарей! – ответил Сервий, думая в этот момент о другом.

– Я вас умоляю, кому как ни вам знать, что нельзя приготовить глазунью, не разбив при этом яиц!

Всем своим видом, Менгеле показывал, что объясняет прописные истины.

– И потом, сколько моих подопечных принимало субстанцию под названием пульсар? Ноль! А ваш протеже, проглотил аж две, в купе с белой жемчужиной, потенциал должен быть, неисчерпаемым, – Йозеф замолчал, собираясь с мыслями, затем продолжил. – Вот вы Сервий, знаете обо всех его возможностях? Можете не отвечать, вижу, что нет. Думаю, что Кнут и сам, не обо всём догадывается. А мои исследования и анализ, пополнили бы картину и…

– Мне известно главное, – вновь перебил его Сервий. – Кнут готов, ну или почти готов! Всё остальное, лишнее.

Сказав, как отрезав, Сервий посмотрел на Менгеле, особым, всепроникающим взглядом. А тот, быстро это поняв, съёжился.

– Про монашек, даже не заикайся, – вымолвил он, негромко.

Йозеф затрясся, он не мог противостоять этому натиску, в данный момент, подводило даже тело.

– Предел есть всему, в том числе и моему ангельскому терпению, – закончив говорить, Сервий улыбнулся.

Менгеле, облегчённо вздохнул. Как же тяжко жить, если даже твои мысли, для некоторых не секрет.

***

Прыжок вышел лёгким и непринуждённым, показалось, что не затратным, не было привычного чувства похмелья. Я падал, не знаю, с какой высоты: два, три километра, не особо важно. Главное, я видел конечную точку своего путешествия. Не было никаких знаков или прозрений. Просто город, находящийся на пределе видимости, вдруг сверкнул и начал погружаться в туман. Огромный, по площади превышающий некоторые европейские державы, мегаполис. Столицу нашей родины, не спутаешь, даже с такого расстояния.

«Москва, м…ь!»

Щурясь от стремительных потоков воздуха, я уже представлял, какова будет концентрация тварей, на квадратный метр. Без заточенных под это дело даров и знаний, не прожить и нескольких минут.

«Сожрут ведь! Как пить дать…да ну и хрен с ним!»

Где‑то, когда‑то в прошлой жизни, я читал книгу. Не помню автора, но кое‑что, всё‑таки запомнил. «Есть и другие миры,» – сказал один из промежуточных персонажей, перед смертью. После жопы, под названием Стикс, я ему охотно верю. Однако думать об этом сейчас, не самое подходящее время. Земля приближалась и в зоне видимости, показалось то, что я искал.

Прыжок на крышу, ещё один и я у КПП.

– Эй, военный!? – крикнул я, камуфляжу за стеклом.

– Уррр? – повернулся тот, сверкая бельмами.

– Ясно…где же тут склад?

Заурчав во весь голос, пустыш бросился на стекло и тут же отлетел назад, преграда даже не треснула. Но гадёныш, своего добился. Урчание послышалось со всех сторон.

Недолго думая, я портанулся за забор к зданию. Надежда не оправдалась, это была столовая.

– Ааа! Отвали, падла! – дальше последовал отборный мат.

Из‑за угла столовки, выскочил военный в офицерской форме. Бросив на меня короткий взгляд, он пошёл на манёвр уклонения.

– Вот же…теперь возись с ним!

Оглядев преследователей, я совершил три коротких прыжка. Четвёртым, оказался перед офицером.

– Стой!

Он не послушался и с разбегу, врезался в меня плечом. Не знаю, на что он рассчитывал, но по меркам пекла, я ветеран. Мелькнули испуганные серые глаза, и он отскочил, как мячик от стенки. Быстро поднялся, посмотрел назад, потом на меня.

– Так ты нормальный? Не зомби? – спросил блондин, разглядывая трёх мёртвых пустышей позади. – Чего это они?

– Умерли! – ответил я.

– А?

Он посмотрел на меня, доверием пока не пахло.

– Это не зомби, заражённые!

– А?

Крутя головой, то на меня, то на пустышей, он был похож на сломанную игрушку.

– Урр…

Привлечённые шумом заражённые, появились сразу с трёх сторон, слава Стиксу пустыши.

Матюгнувшись, офицер стартанул.

«Не, так не пойдёт.»

Схватив его за предплечье, я прыгнул на крышу столовки, а он вырвался и побежал дальше, уже по рубероиду.

– Стой, говорю, убьёшься же, пятый этаж м…ь!

– Су‑у‑ка!

Военный не успел затормозить, однако падая, схватился за водосток, а тот, каким‑то чудом, выдержал.

– ДА ЧТО Ж ТВОРИТСЯ–ТО? – гаркнул он, бешено вращая глазами.

– Не ори! Привлечёшь кого‑то пострашней пустышей, – сказал я тихо, но доходчиво.

Схватив бедолагу за руку, я выдернул его на крышу. Освободившись от моей руки, военный, не по‑офицерски быстро, заспешил под тень ближайшей вент шахты, прямо на коленках.

– Успокоился? – спросил я, присаживаясь рядом.

– Д‑да! – подтвердил он, крутя головой по сторонам. – Ви‑видел я п‑пострашнее…в о‑оружейке з‑запер.

– Так! Сделай глубокий вдох и задержи дыхание, сколько сможешь.

Бросив на меня затравленный взгляд, он подчинился. Выдержал секунд тридцать.

– Полегчало?

– Да! Что происходит?

Судя по пагонам, капитан, выглядел вполне адекватно.

– Расскажу всё что знаю, главное не шуми, понял?

Тот кивнул.

– УРРАХХ…

Громкий рык, кого‑то большого оповестил всю округу, о своём появлении. Вопившие до того момента пустыши, тут же заткнулись.

– Ну вот, дождались, – констатировал я. – Не дёргайся!

Пришлось хватать капитана за плечо и прижимать. Я его прекрасно понимал, не так давно, сам был таким же.

– Сам гляну. Скорей всего, прятаться уже нет смысла, – отпустив капитана, я встал и подошёл к краю крыши.

Все пустыши, попрятались и было от кого. Тварь, похожая на гориллу, только трёхметровую, стояла и смотрела прямо на меня.

– УРР…

– И тебе не хворать! – сказано было спокойно, без единой нотки страха. – Видал я ребят пострашней и пока что жив.

Молодой элитник не шевелился, слушал, изучал. А потом, вдруг развернулся, по‑обезьяньи ловко, перемахнул через забор и скрылся в зарослях.

– Чего это он?

Вопрос прозвучал снизу. Капитан лежал на пузе, высматривая испарившегося элитника.

– Умный, давно живёт, знает, что найдёт еду попроще, вот и ушёл, – констатировал я, возвращаясь к вентшахте.

Военный подполз и устроился рядом.

– Ты обещал рассказать! – напомнил он.

– Да, расскажу…тебя как звать?

– Николай, капитан Стрельцов, – поправился военный.

– Скажи мне капитан, давно это началось?

– Вчера днём, завоняло химией, ну командиры решили, что атака и всех в ружьё, потом, появился туман.

– Понял, поздравляю, ты иммунный!

– Какой, какой? – переспросил тот.

– Такой же, как я! Неподвержен этой заразе.

– Так я тоже могу…ну, испугать, того…этого?

– Пока нет, а проживёшь тут с моё, может и сдюжишь.

Капитана это не вдохновило. Рослый блондин, лет за тридцать, подобрался ближе.

Я изложил ему краткую суть и вручил брошюрку.

– А этот Стикс или Улей, он вообще где? – спросил Николай, спустя десять минут.

Очень хотелось ответить, как‑нибудь в рифму, но я сдержался.

– Никто не знает, даже институтские. Да и неважно это, капитан. Главное, что ты, или твоя копия, здесь, а это жопа.

– И что делать?

– Можешь остаться здесь и тогда, ты умрёшь. Если пойдёшь со мной, проживёшь чуть подольше, может быть. Что решишь?

Не то, чтоб я хотел его бросить, просто дал выбор.

– У меня семья.

– Где? Тут?

– Я не знаю, лесочек, куда эта горилла убежала, там раньше трёхэтажки офицерские стояли.

– Твоей семье повезло, Николай, они остались дома.

Тот облегчённо вздохнул.

– Ну, так что?

– С тобой пойду, двум смертям не бывать! – ответил тот, не раздумывая.

– Хорошо, рассказывай, где тут у вас оружейка.

Глава 20

Оружейка оказалась в подвале соседнего здания, точнее в бомбоубежище. Пришлось брать офицера за руку и прыгать, а затем, приводить его в чувства. Одно дело прочитать брошюрку, а другое, увидеть дар в действии.

– Потом ещё покажу, – успокоил я, его, – И не раз. Нам тут прыгать и прыгать. Бегом Колян, а то, сейчас едоков соберётся, не отмахаешься.

– Угу.

Мы забежали в дверь и Николай, на правах аборигена, направился к спуску в подвал.

– Как ты умудрился запереть его? – спросил я у капитана, прислушиваясь к грохоту.

Тот, кто ломился в дверь бомбоубежища, был не меньше топтуна, а то и рубер. Тварь давно бы вырвалась, саданув по бронированной двери с разбега, но здесь, тот самый случай, когда габариты играют против него.

– Пока этот саблезубый урод грыз коптёра, я и выскочил, – признался капитан, стряхивая штукатурку со своих погон, – Так ты его, того…убить хочешь? – голос выдавал волнение. Он очень хотел, чтобы я сказал нет.

– Придётся, я вообще не сторонник лишнего насилия, но тот тип, за дверью, вряд ли убежит. А мне, нужно кое‑что из оружейки… да и тебе, не мешало бы прибарахлиться.

Признав мою правоту, он направился к бронированной двери.

– Только быстро, Колян! Открыл и за угол, тварь мешкать не будет.

Нервно покивав, он набрал код, активировал и сиганул в укрытие. Очень вовремя. Как я и предупреждал, тварь не тормозила. Бронированная дверь, отлетела словно картонная и наружу выскочил чертовски злой рубер. Покрутив уродливой башкой, он остановил свой взгляд не мне. Что странно, интеллекта в глазах не просматривалось, лишь тупая ярость.

«Должно быть от недалёкого произошёл» – решил я.

Прыжок, удар, возврат. Последнее, было не обязательным, горный молоток проник, как положено. Но мало ли, рядом свежак, а я за него в ответе.

Рубер ещё не понял, что уже труп. Через долю секунды, после моего возврата он прыгнул. Прыжок, конечно, хорош, но его окончание было ожидаемым, рефлексы умерли вместе с телом, как только его лапы оттолкнулись от пола. Большой бубух, и его мощное тело, растянулось в полуметре от меня.

– Чего это он?

Осмелевший Колян, вопросительно выглядывал из‑за угла.

– Капитан, ты кто по специальности?

– Сапёр! А что?

В ответ, я усмехнулся. Грёбаный Стикс меня слышит.

– Подходи капитан, не стесняйся, преподам тебе первый урок. Вскрываем нарост…

Спустя пару минут, капитан разглядывал черную жемчужину, лежащую на его ладони. Клепан сказал бы, что свезло, далеко не во всех руберах, есть жемчуг. А Колян сомневался, стоит ли тащить в рот, что попало. Но не долго, чертовка сама туда просится.

– Тёплая! – признался он.

– На‑ка, запей, – протянув фляжку с живчиком, я принялся наблюдать.

– Ох и барматуха, – скривившись пожаловался Колян. – На старых носках, что ли настаивал?

– Это живец, привыкай ко вкусу, без него тут не прожить! Знаю, что голова болит, как с похмелья.

Капитан кивнул.

– Через минуту пройдёт. А пока, пойдём.

Мы вошли в оружейку, я закрыл дверь, так как заходил последним.

– Зачем? – крикнул капитан. – Открыть, можно только снаружи… мы же тут застряли!

– Об этом не думай, – отмахнулся я, разглядывая внутренний погром. – Найди мне то, что можно взорвать дистанционно и без всяких проводов.

– Какова мощность взрывного устройства? – задал капитан, профессиональный вопрос.

– Ну, ты спросил. Я, между прочим, не военный и ни разу не подрывник.

Затолкав подальше, воспоминание о ядерной бомбе, я продолжил.

– Вспомни ту гориллу, увеличь её раза в три…примерно такую тварь, нам нужно подорвать!

– И такие образины бывают? – видимо представив, капитан поёжился.

– Бывают, ту тварь, даже ИВД не берёт…да, ты же не знаешь, о чём я…

– Как это не знаю, – возмутился Колян. – Драгуновский ствол, у нас есть! Я даже стрелял из него, в тайне правда…так, пошалили малость.

– Хочешь сказать, что эта пушка здесь?

– А‑то! – Колян подмигнул мне. – Вот только достать проблемно, придётся взрывать, это отдельная сейфовая комната.

Я улыбнулся.

– А что там ещё есть?

– Не знаю друган, у меня допуска нет.

Назвав друганом, он напомнил мне, об обязанностях.

– Надо бы тебя окрестить.

– У нас, не крестят!

«Да, чтоб вас!»

– У нас тоже, прикинь! Ты не на земле, так что, забудь старое имя, с этой минуты, тебя зовут…Бонус! Твой крёстный, Кнут.

– А почему Бонус, – задал крестник вполне ожидаемый вопрос.

В этот момент, наверху что‑то загрохотало, заставив Бонуса присесть. Я же, не обратив внимания, принялся пояснять.

– Ты выжил в самой заднице проклятого мира. Шанс на это, ноль целых х…десятых. Тебе сказочно повезло, понимаешь?

– Тогда почему не Шанс…Счастливчик или Везунчик?

– Во‑первых, – терпеливо продолжил я. – Тебе не подходит, а во‑вторых, как говорил мой кореш Толян, поздняк метаться, поезд ушёл!

– Бонус, так Бонус, – смирился крестник.

– Займёмся делом.

Бонус со знанием дела бегал по оружейке и собирал компоненты для взрывчатки. Затем уселся, вычислил что‑то на калькуляторе и начал колдовать. Мне же оставалось только держать фонарик и плащ‑палатку. Грохот взрывов наверху не прекращался. С потолка, то и дело, сыпалась штукатурка.

– Вроде не ошибся, не каждый день, такое собираю, – посетовал Бонус, утирая пот. – А кто там воюет? Может, наши подоспели? – с надеждой в голосе, спросил он.

– Сомневаюсь, кластер слишком маленький, скорее соседи…

Громыхнуло намного ближе, «наши» пытались вынести дверь в бомбоубежище.

– Кончай базар! Взрываем.

Надо отдать должное, Бонус, своё дело знал чётко. Взрыв, повредил только то, что было нужно. Тут же взвыла сирена, лампы, налились красным и принялись моргать.

– Живее, друган! Наши гости, пришли за тем же! – крикнув, я и устремился к распахнутой сейфовой двери.

ИВД в единственном экземпляре, висела на самом видном месте. Уж эту космическую пушку, я не спутаю ни с чем. На полу стояли ящики с непонятными для меня приборами и в одном из них, я обнаружил гранаты. Не похожие на обычные эФки или РГД, но убийственный смысл вполне угадывался. Не зря же их хранят в этом сейфе.

А про бомбу то, я и забыл! Но это уже не важно, нет времени.

– Хватай пушку! – скомандовал я, крестнику.

Сам же, принялся рассовывать гранаты по карманам. Спустя несколько секунд, плюнул на это дело. Их было слишком много, а моя милитаризованная жаба, хотела забрать всё. Пришлось доставать рюкзак.

– Вав…

– О‑ё…А, это, что за чудо? – удивился Бонус.

Из горловины рюкзака, торчала мохнатая мордашка.

– Откуда взялось?

– Знакомься, это Пряник. Пряник, это Бонус!

– Вав, – поздоровался пёс, выпрыгивая.

– Остальное потом…готов?

Крестник отвлёкся, от непонятно откуда взявшегося рюкзака с собачкой и продемонстрировал мне, космическую пушку.

– Взводи, или чего там делать надо? Придётся повоевать!

– Это мы запросто.

Раздался длинный нарастающий писк и щелчок.

– Готово!

Громыхнуло и во входной коридор, влетела знакомая дверь. Когда шум успокоился, послышался частый топот сапог. Последовавшие затем, короткие команды на немецком, не оставили никаких сомнений.

– Немцы, что ли? – глаза при этом, были со старую рублёвую монету.

– Их тут ганцами кличут…внешники. За мной!

Выбежав в коридор, я присел у перекрёстка и достал пару гранат.

– Эй‑ей, даже не думай, – шепнул, присевший рядом Бонус. – Здесь разверзнется ад, огонь будет везде, даже в наших лёгких.

– Сколько до детонации? – спросил я, ничуть не испугавшись.

Топот приближался.

– Можно настроить, а так, пять секунд, – ответил он, наводя ИВД на проход, словно это, обычный автомат.

– Выдёргивай запалы и хватайся за меня, – скомандовал я, поднося гранаты к его носу.

Сомневался свежак не долго, это большой плюс. Выдернул и прижался ко мне, как к родной мамке. Бросаю гранаты за угол и портуюсь обратно на крышу.

– Ё‑моё! Никак не привыкну к этой сказке…То там, то здесь, и эта крыса в рюкзаке, – в сердцах выдал крестник, усаживаясь на кровлю.

– Я бы этого Андерсена, на британский флаг порвал су…

К грохоту и ору на улице, добавился бум с землетрясением. Именно в таком порядке. Глубокий БУУММ и затрясло даже вент шахту, за которой мы прятались.

– Всё, это жопа! – проинформировал крестник, упав на живот. – Не уйдём в ближайшие три минуты, тут и останемся.

Тряхануло вновь, мне показалось, что здание провалилось, хоп и мы чуть ниже, прямо как воздушная яма, даже уши заложило.

Бонус что‑то кричал, я же, пополз к краю кровли и осторожно выглянул. Было на что посмотреть. Большой плац, на котором совсем недавно маршировали бравые военные, был занят несколькими десятками танков, занявшими круговую оборону. И дела их были плохи. Заражённые, не ниже рубера, пёрли со всех сторон. Летели ракеты, взрывались снаряды, снося их десятками, но они не останавливались. Твари почуяли кровь. Внешники, сомнений в этом не было, на танках, красовалась эмблема в виде розы ветров, отсюда не вырвутся. Если не уйдут прямо сейчас. Чего допускать, я не собирался.

– Бонус, ползи сюда!

Когда крестник, расположился слева, я указал на цель.

– Видишь танк в проезде?

– А‑то! Абрамс.

С нашей точки обзора, танк загораживал единственный выезд. Плац, был окружён зданиями, а в прогалах, маячил, трёхметровый бетонный забор. Вырваться конечно можно, но сложно.

– Спали его на хрен! – скомандовал я.

– Это запросто!

Словно поняв наши намерения или по какой другой причине, танк, начал движение и через секунду, должен был скрыться между зданиями, за ним, тронулись и остальные.

П‑ПАНКК… Звук выстрела, был неповторим.

В тоже мгновение, всю округу осветила ярчайшая вспышка. Громкий бабах, пришел вместе с ударной волной, засыпав нас, невесть откуда взявшимся мусором.

– Охренеть! – воскликнул Бонус, отплёвываясь.

Я тоже был в шоке. Мало того, что неслабо оглушило, так ещё и не видно ни зги, а ведь до места взрыва, не меньше двухсот метров. Серо‑белесый туман, подсвечивался всполохами пламени, сразу в нескольких местах. Долго любоваться нам не дали. Здание дрогнуло, и мы вместе с крышей, полетели вниз.

– Ох‑еб… – закончить Бонус не успел.

Я прыгнул в заранее высмотренное место, не забыв схватить крестника за предплечье.

…– предупреждал меня майор, я‑то думал гонит, – он замолчал, уставившись на текущую под мостом воду.

– На‑ка, глотни.

Протянув фляжку, я толкнул его в плечо. Только после этого, крестник отвис и сделал большой глоток живчика. Видимо слишком много информации поступило в мозг, за последние сутки и он перестал справляться.

– Эй, боец! Ты здесь?

– Д‑да, – ответил тот, уже осмысленно. – Всё это, как‑то не реально, как плохой сон.

– Нет Бонус, всё реально. Поверь, я бы тоже хотел оказаться во сне. Вон, посмотри на восток!

Мы находились на пешеходном мосту, точнее, его половинке. Улей, как это иногда бывает, не позаботился соединить его с другим берегом, не нашлось подходящей половины, либо та, просто обвалилась. Отсюда, открывался прекрасный вид на восток, там, примерно в километре, вырастал серо‑белый гриб, неправильной формы. Знакомая с детства картинка, вызывала ассоциацию с апокалипсисом. Только с маленьким, грибок был небольшим.

– Надо же, с первого раза, – задумчиво произнёс Бонус.

– Ты о чём? – не понял я.

– Майор на учениях предупреждал, быть аккуратнее с танками. Начинка для снарядов, может быть из объединенного урана или из какой другой химии. Вот и детонировало…

Внезапно, мост тряхнуло, спустя несколько секунд с востока, донёсся запоздалый грохот, а доселе ровная речная гладь, пошла рваными волнами.

– Началось, – бросил Бонус, поднимаясь на ноги. Надо валить, достанет, как пить дать!

– Что достанет?

– Как что? Те гранаты, которые ты на складе бросил…забыл?

Вопрос, по всей видимости, был серьёзным, однако Бонус, почему‑то улыбался.

– Там боезапаса, на небольшую войнушку хватит.

Словно в подтверждение, у гриба засверкали фейерверки, что‑то засвистело и плюхнулось в воду недалеко от нас. Следом, пришла канонада взрывов.

– Убедил, крестник! Ну что, готов?

– Раньше ты не спрашивал, – выдал он, ухмыльнувшись.

– Всё просто, ты там ещё не бывал!

Бонус хотел что‑то спросить, но не успел, исчез в кармане.

Сила растёт, я это чувствовал. В последнее время казалось, что внутри меня, растёт нечто, похожее на чёрную дыру. Как это объяснить, я не имел ни малейшего понятия. Но знал, что карман мой не полон. Можно ещё, кого‑нибудь или что‑нибудь запихнуть и прыгнуть в Горис, а может даже обратно к стронгам. Вот такая сила, бурлила внутри. Но возвращаться, я не собирался, не для того, был проделан этот путь, конец которого, уже виден. Для начала, надо заняться насущным. Живчик заканчивался, да и продукты были на исходе.

Первый прыжок на западный берег, в зарослях удивлённо заурчали. Останавливаться, я не стал, переместился ещё метров на триста, по лесной дороге, насколько было видно. Здесь уже было сложнее, заражённые стояли по обе стороны дороги, под покровом деревьев. Причём стояли, в прямом смысле этого слова, как на собрании. Не став разбираться в причинах, столь странного поведения, быстро переместился на могучую сосну. Ветка предательски хрустнула и я, был обнаружен. Десятки урчащих глоток сотрясли воздух и ствол сосны вздрогнул от сильнейшего удара. Бросив короткий взгляд на голодного элитника, который уже готовился к прыжку на дерево, я посмотрел на запад. Вот почему они стояли, из тумана появился городской кластер. Перезагрузка свершилась. Значит, и мне пора.

Кластер оказался очень быстрым. Прохожие, не бродили с потерянными взглядами, не задавали обычных, пост‑перезагрузочных вопросов. Они были в поиске, пока ещё не осознавая этого, в отличие от покупателей в супермаркете.

Пройдя мимо будущих пустышей, те, к слову, с наслаждением грызли сочную говядину. Я направился к консервам, затем, в алкогольный отдел. Платить не пришлось, кассирша, ни на кого не глядя, уплетала сырокопчёную колбасу, добытую у стоящей рядом покупательницы. Та была не в обиде, тоже что‑то грызла. Потеряв интерес, я вышел на улицу и прыгнул на ближайшую высотку.

«Пора перекусить… ах да, Бонус».

…– Где?

– Присядь, не маячь! – попросил я, разбирая содержимое пакета.

Крестник, какое‑то время озирался, переваривая новую информацию, а затем подчинился. Присев рядом, он спросил.

– А куда мы идём?

Вопрос был прост и сложен одновременно. Ответ типа, сам не знаю, не прокатит, вопросов будет ещё больше, может и в адекватности моей усомнится.

– Пока на запад, а там, будем посмотреть. А сейчас, обучение.

Следующие двадцать минут, я показывал, как готовится живчик и раствор гороха. Объяснил через какие промежутки времени можно принимать, выслушал сетование о гадком вкусе. В общем, выполнил свои обязанности.

Город к тому времени, погрузился в хаос, пришлось даже несколько раз, одёргивать крестника, тот порывался кого‑нибудь спасти.

– Не дёргайся Бонус, там, – я махнул головой вниз, – Сотня тысяч пустышей и примерно столько же матёрых. Есть и иммунные, но как ты их найдёшь, в этом бардаке? Давай успокаивайся, перекусим, отдохнём сколько дадут и двигаем дальше.

Крестник, вроде как прислушался, но глаза и движения, выдавали неуверенность. Я его прекрасно понимал, зачерствеет со временем, если выживет.

– Ох! – ожил Бонус, когда рядом материализовался мой рюкзак.

Пряник тут же выскочил и принялся исследовать окрестности. Закончив с этим, он обнюхал крестника, одобрительно, как мне показалось чихнул, а дальше, всё его внимание, поглотил импровизированный стол.

– Вав…

– Тихо Пряник, потерпи минуту.

– Интересный зверь, – отметил Бонус, наблюдая за тем, как пёс поглощает тушёнку. – Маленький, с виду безобидный, но чувствуется в нём, какая‑то… стать, – нашёлся он, со словом.

Я кивнул. Пряник вызывал ассоциацию, со сжатой пружиной, как говорил Толян, не тронь – не будет. Примерно так.

– Эта карманная собака, уже не раз спасала мне жизнь, не называй его крысой, он Пряник!

Глава 21

Грани талантов. Каждый иммунный проживший на Стиксе, хотя бы неделю, знает, что это, и стремиться развить их, любыми доступными способами. Не говоря уже о возможности, открыть новый дар. Здесь включается человеческая сущность. Порядочный, добудет средства и купит возможность, или займётся тем, чем промышляют рейдеры, то есть охотой. Другой, его можно назвать около порядочным, подключит смекалку. Добудет обманом, максимум, воровством. Третий, это откровенный мур, иммунная грязь, такой тип не остановиться не перед чем.

Апостол, не относился ни к одному из этих типов. Он их вообще не развивал, а дар отрицания, за который, некоторые иммунные, продадут душу, считал альтернативой в борьбе между Господом и нечистым. Сатана, подсунул красиво упакованную грязь, Господь же в безграничной мудрости своей, согласился.

Испытание веры, подходит к концу. Не все поступки, были праведными, отец Дионисий, это понимал. И молил о прощении, в любую свободную минуту. Он честный человек, но это, его мнение. Всё будет так, как решит Господь.

Новенькая ряса, которую отец Дионисий нашёл в простой деревенской церквушке, подходила только для будничных богослужений. Но то не суть. Как говорил его батюшка, важна не упаковка, а содержимое. С последним, к слову, было далеко не всё в порядке. Суставы ослабли, любое движение, приносило с собою боль. Но Апостол не жаловался хотя бы потому, что Господа этим не проймёшь.

Заострённые, потемневшие черты лица, делали его похожим, на египетского крестьянина, после трёхлетней засухи. Столь колоритному образу, мешала ряса и фанатичный взгляд. Последнее, впрочем, не имело ни малейшего отношения к вере. Дело в том, что действие препарата, находилось на финальной стадии. Заражённые уже не считали его едой, да и вообще, делали вид, что Апостола не существует. Люди же, не успевшие обратится, в основном обходили его стороной. Что вполне понятно, видок у Апостола, был тот ещё. Этакий инквизитор, при исполнении, взгляд что сканер. Создавалось впечатление безысходности, ничего не утаить. Однако, всегда найдётся исключение, тем более на Стиксе. Дамочку лет тридцати пяти, как мимолётно оценил её Апостол, инквизиторский взгляд, не смутил. А даже напротив, подзадорил. Она шла за ним, последние несколько минут, обходя препятствия в виде возбуждённых или напротив, застывших в задумчивости людей и всячески пыталась зацепить.

– Батюшка! Из монастыря что ли сбежал? Хи‑хи‑хи… – она запнулась, встретившись с ним взглядом.

Вполне себе ничего, фигурой и лицом удалась. Вот только мимика и жесты, говорили о выносе мозга, с утра и до поздней ночи. Есть такой тип женщин, которым неймётся в любой ситуации. Одним словом – стерва. Апостол не всегда служил только Господу. Заражение, которое уже читалось во взгляде, подложило изюминку именно в ту корзину, в которую надо.

– Чего уставился святоша? Я замужем! – продолжила, та, свою песню. – Но не святая. Хи‑хи…

– Оставь меня дитя, рядом со мной, только смерть! – произнёс отец Дионисий, низким, сухим голосом.

Её проняло, видимо здравый смысл, не успел далеко уйти. Женщина встала с открытым ртом. И никак не могла найтись с ответом.

Отец Дионисий отвернулся от неё, посчитав, что тема исчерпана.

Он пришёл туда, куда и планировал. На смотровую площадку в Воробьевых горах. Гигантский кластер, охватывающий юго‑западную часть мегаполиса, загрузился меньше часа назад и очень скоро, тут разверзнется ад.

С площадки, открывался прекрасный вид на столицу, но священнику, нужно было другое. Шайба спортивного комплекса, именно про неё, говорили институтские. Где‑то очень близко, находится место силы. Какой именно, Апостол не знал. Это слова учёных, а слова, остаются словами, пока не дойдёт до дела.

По его мнению, сила исходит от Господа.

Кто‑то, может говорить что‑то, звеня при этом, позолоченными яйцами, что скорее всего, будет выглядеть очень убедительно. Но при внимательном взгляде, видно, что его сила заёмная, а всё остальное, просто пшик, понты! Настоящая, мягкая сила, от создателя. Именно Господь, указал ему путь, по‑другому, быть не может.

– Красиво, жаль, что не земля, – задумчиво отметил отец Дионисий, подходя к фигурному ограждению.

– Чего ты там бормочешь, святоша? Создателя увидел? Хи‑хи, – пришла в себя, заражённая стерва.

В этот момент, кто‑то завизжал, причём непонятно, мужчина или женщина, Апостол обернулся. На площадке, находилось несколько десятков, самых разных людей и все они, повторили действие священника, посмотрели в сторону входа. Оттуда, пулей вылетела парочка, мужчина и женщина. Первый, пробежав несколько метров, запутался в своих ногах и полетел кувырком, но тут же вскочил с криками.

– Чудовища! Они едят людей! – крик закончился в полёте, мужик, забыв о чувстве самосохранения, сиганул за ограждение.

– О…ть! – выдал один из наблюдающих за прыжком мужиков.

Дальнейшее, уже не имело особого значения. Сначала, нарисовался топтун, затем рубер, тот, видимо посчитал младшего собрата слишком наглым, потому как, первым делом, снёс ему рогатую башку, а только затем, накинулся на ближайшую, нерасторопную женщину. Народ, с визгами и матами брызнул в разные стороны, а на площадке, всё прибывало и прибывало, но это, были уже не люди. Твари, завидев мясо, бросались на него со скоростью молнии.

Апостол встал на колени.

– Не убоюсь я гнева твоего, приму как должное.

Отключив слуховое восприятие, священник обратился в дар – по‑другому, это не работало. Всё его естество противилось, применению, этого дьявольского дара. Обман – один из смертных грехов, главное оружие нечистого. Апостол его освоил, не без брезгливости, конечно. Он воспринимал дар, как парадокс, оружие сатаны, против него же. Нужно спрятать совесть и часть здравого смысла, но недалеко, за грань восприятия. Примерно так, как поступают, некоторые политики. Справился? Молодец! С каждым разом, будет всё легче.

– Где я? Площадка…– нет! Не правда, этот этап уже пройден, – картинка перед глазами, превратилась в замерший слайд.

Странно, стервозная особа, так и стояла, уставившись на него. Некогда зелёные глаза помутнели до цвета болотной жижи, а красивые черты лица, преобразились в оскал.

«Рядом со мной, только смерть».

– Я там, где должен быть…

***

Столица. В прошлой жизни и в другом мире, концентрация всего: власти, денег и соответственно, людей. Здесь же, на Стиксе, это максимально возможное, скопление тварей. Рядами, шеренгами, тысячами. Они двигались, гонимые вечным голодом. После перезагрузки, несметная орда заполняла свежий кластер и сжирала всё на своём пути. В первую очередь, конечно же животные, люди, затем брались за пустышей. Когда этот вид корма заканчивался, в ход шли бегуны и не особо расторопные лотерейщики. Выжить тут, практически невозможно, родись ты хоть в рубашке, да хоть в скафандре космического десантника. Смерть на каждом шагу, она въелась в стены, грунт и витала в воздухе. Ад в аду, крайний кластер в преисподней.

Прыгнув на крышу высокого здания, я первым делом упокоил хитрого рубера, и присел за парапетом в надежде, что не заметили. Спустя пару минут, выпустил своего крестника.

– Ох еп…ть! – воскликнул тот, морщась и пытаясь зажать нос. – Я думал хуже не бывает. Сколько же здесь людей умерло?

Нестройное урчание десятков тысяч заражённых, создавало такую какофонию, что ему приходилось кричать.

– Много Бонус, очень много, умирают постоянно, – прокричав ответ, я посмотрел за парапет, на восток. Картинка была интересной.

– Чего это они? – крестник проследил за моим взглядом.

Примерно в километре, по проспекту, двигался невидимый ледокол, именно таким, было первое впечатление. Потому как, волна тварей расступалась, создавая коридор в пару сотен метров, а схлопываться позади, не торопилась.

– Дружок мой пришёл, я про него рассказывал!

– Кто из них? Уродов много! – выкрикнул он.

О шуме, можно было не беспокоиться, хоть из автомата пали.

– Не тупи, Бонус!

Крестник какое‑то время молчал, видимо переваривая информацию.

– Кто же он такой? Если даже, эти образины боятся.

– Страж! Элита элит, – ответил я.

– Невидимка…Как с ним бороться? – вопрос, был самому себе, я всё же ответил.

– Но ведь ты предполагаешь, где он может быть?

– Да!!!

Бонус перестал зажимать нос, занятие в условиях пекла, в высшей степени бесполезное. Вскинув ИВД, он прицелился.

– Погоди, парень, – вспомнив про танк и природную защиту дружка, я решил внести коррективы. – Не стреляй прямо в него, бей под ноги…ну примерно…

– Понял! – крестник улыбался, как ребёнок в предвкушении подарка.

Болванка, ушла с едва слышным звуком, и в тот же момент, на проспекте взорвался гаубичный снаряд, затем ещё и ещё. Я даже не сразу понял, что это ИВД. Воронки взрывов приближались, прежде чем нырнуть за парапет, я заметил, что Бонус жмёт на курок по готовности.

«Вот, почему он улыбался.»

Здание трясло, над головой свистела шрапнель из кусков асфальта и булыжников, того и гляди, нам тоже перепадёт.

– ХОРОШ СОЛДАТ!!! – гаркнул я, во всю мощь своих лёгких.

Слава Стиксу, вырубать не пришлось, он услышал.

– Охренеть… вот это мощь! – крикнул крестник, прячась за парапет. – Чё дальше‑то? – лицо, перекошенное адреналином, с вопросом никак не вязалось.

Хоть он и спросил, ответ был виден в его же глазах. Бонус знал, ничем хорошим, это не закончится.

Грохот, начал стихать и на какую‑то секунду, воцарилась неестественная тишина. Мир замер, чтобы тут же взорваться тысячами заражённых глоток, одна из них, что вопила октавой пониже, возмущалась больше других.

«Не прокатило!» – особых надежд и не было.

– Видно будет, – ответил я, глядя за парапет крыши.

Толку с того, было мало, пыльная взвесь от взрывов, стелилась на уровне крыши, обзор отличный, но того, что нужно, видно не было. Спустя пару минут наблюдения, возникло странное чувство, меня кто‑то видел, нет, скорее хотел видеть. Причём, я абсолютно точно знал, что это не какой‑нибудь заражённый и даже не страж. Меня искал взгляд, полный надежды и веры.

«Вот же чёрт живучий, а я уже и думать про тебя забыл.»

– Что тебе надо? – спросил я вслух, сам того не осознавая.

– Известно, что, сейчас бы к друзьям, да с пивком… чёрт, да я бы даже с врагами выпил, лишь бы… – в шутку ли, в серьёз, ответил Бонус, но не закончил, видимо поняв, что вопрос, предназначался не ему.

Тут и до меня дошло. Апостол, церковная сволочь, сукин сын, как бы это не звучало. Но несмотря на это обстоятельство, были в нём и положительные черты, что меня и подкупило. Надежда и вера, причём последнее с большой буквы. Я и подумать не мог, что этот человек, может предать. Он ведь постоянно твердил, что не чувствует тут некой энергии, которая для меня, мало чего значит. Божья Благодать. Он не предавал, лишь хотел использовать, но осадок от того, не лучше.

Громкий рык вывел меня из состояния задумчивости. Он был близко, и как всегда, знал, где искать. В ту же секунду, здание задрожало, как при небольшом землетрясении, послышался хруст непонятно чего и звон бьющегося стекла.

«Ну что ж, посмотрим, к чему это приведёт».

– Всё Бонус, уходим, ты к этой встрече ещё не готов.

– Так он чё, живой чт… – договорить крестник не успел, исчез в кармане.

«Потом, всё потом!»

***

– Батюшки, едрит‑кудрит! Вот его, я увидеть не ожидал. Это ж пекло! А этот тип, в рясе… И как он… его же только что не было!?

Говоривший был человеком импульсивным, в меру злым и настолько же добрым, так, как это бывает в улье.

– А ты какого хрена ждал? – полушепотом ответил ему напарник. – Думал Деда Мороза на метле увидеть? Командир говорил туманно, но всё же чётко! С его годами и дарами, другого не жди. Короче, это тот, кого ждали.

– Я‑то думал мы Кнута ждём! А этот…Апостол, изменился, будто лет пять на игле сидел.

– Кого ждём не важно…всё, хорош болтать. Теневика нашего отвлекаешь.

***

Апостол искал Кнута, а нашёл знакомых рейдеров. Удивляться тому не стал. Неисповедимы пути Господни, на всех у него есть планы.

«Я ничем не отличаюсь».

Задрав рукав почти новой рясы, батюшка достал шприц и без промедления вколол его содержимое.

– Прости меня, Господи, любую твою волю, приму со смирением, – не успев закончить оправдательную речь, Апостол ощутил, то, что чувствуют торчки, в любой точке мира или вселенной.

Приход.

Зрение, слух, тактильное восприятия, всё усилилось в разы. Батюшка будто прозрел, только что был в тумане, и вот они, райские пущи пекла. Как бы это не выглядело после дозы берсеркера, Апостол знал, где находится. Перекрестившись, он посмотрел в сторону притаившихся рейдеров, если быть точнее, чуть выше и на юг. Он уже знал, что произойдёт дальше, но не точно. Примерно пятьдесят на пятьдесят, жизнь или антипод, но медлить не стал. Прошагав несколько метров по искусственно высаженному газону, он упал на колени.

– Прости, или убей! – воскликнул он, смиренно глядя на траву, под ногами.

***

– Апостол…или как там тебя? – прейдя в себя после прыжка, я огляделся.

Огромное футбольное поле – раньше на таких не бывал. Всюду реклама банков, батареек и какого‑то фасфуда. Большой спортивный комплекс с задвижной крышей, которая закрывала поле и зрительские трибуны. Ни зрителей с футболистами, ни местной фауны, не наблюдалось.

«Однако…может зря я на такие мероприятия не ездил».

Обдумав эту мысль, я повернулся к лжекрестнику.

– Ты же в Бога веришь!

Он молчал, взгляд, однако, был красноречивее любого оратора… «ВЕРЮ, КАК И ОН В МЕНЯ…»

Выглядел он странно, а если точнее, то плохо. Знавал я одного Лёву, его так и звали. Торчок из бессмертных, в свои пятьдесят с большим хвостиком, он выглядел на тридцать с небольшим. Как говорили знакомые блотари, эта х…я сохраняет снаружи, но смотри не купись братан, внутри только гниль. Пообщавшись с Лёвой и ему подобными, я понял, гниль, понятие очень глубокое, а для некоторых, это состояние души. Апостол другой, похож внешне, но глаза, не зря говорят, это зеркало души. Горели огнём.

«Почему мне кажется, что он вмазанный?!»

– Так ты добился, того чего хотел? – спросил я о другом.

Что странно, зла, я в правду не чувствовал, как отрезало.

– Вставай с колен, я тебе не икона!

Тихо вздохнул материализовавшийся Бонус. Пряник же, сразу принялся материть Апостола, на своём собачьем.

– Цыц, Пряник!

Пёс заткнулся и похоже моя команда, была не причём, он смотрел за спину коленопреклоненного.

– Прости! – вымолвил Апостол.

– Забыли… и больше так не делай!

Перекрестившись, Апостол поднялся и вперил взгляд в моего крестника.

– Ты опять встречался со стронгами?

Уж не знаю, что тому виной. Стикс научил, или просто ума прибавилось, но за поведением Апостола и его взглядом, я проследил.

– Поясни! – рука, сама собой улеглась на пистолет.

Да и Бонус, глядя на батюшку встрепенулся.

– Так это ж, стронг! Имени не знаю, вижу! – взгляд усталый и какой‑то всевидящий что ли.

Стронги, мне не враги, но я услышал другое. Подстава, меня опять хотят использовать.

«И кому теперь верить? Оба лже‑крестники, второй правда с подачи первого, но Апостолу, я верил».

– На колени, руки в гору! – сказано резко, неприятно и понятно.

Бонус даже рыпаться не стал, ИВД висит на груди, взгляд понурый, другого, под прицелом пустынного орла и не ожидалось.

– Как зовут? – я его окрестил помнится, что по местным суевериям, считалось крайним именем. Но последнее погоняло, до моего, узнать было интересно.

– Паук! – ответил стронг, глядя на меня с вялым интересом.

«Вот почему он с крыши не упал! Актёр м…ь, так натурально прикидывался лохом, что я поверил. Суки стронги… Ладно! По‑другому поиграем».

– Готов? – вопросив, я взвёл курок.

– Э‑э нет… – взгляд был удивлённым, коленки зашуршали по траве. Умирать он не хотел, удивления соседствовало с недоверием или недоумением. – Крёстный говорил…ты простой!

– Прекращай, Кнутяра! – прозвучал знакомый голос.

Вот его то, я услышать не ожидал.

– Клепан?

– Хе‑хе.

Здоровяк приближался к нам через поле, чуть позади, шёл улыбающийся Хром. Крёстный, уверенно перемещался на своих двоих. А за ним Марго, и вечно стеснительный, но смертоносный Ботаник и ещё, несколько незнакомых мне бойцов.

Мне сказали про стронгов, но я и подумать не мог, что это старые знакомые.

– Видел бы ты свою рожу, гы‑гы‑гы, – усмехнулся в своей манере Хром. – И вообще, я удивлён, что ты ещё жив!

– Здорово Кнутище, – Клепан, чуть не раздавил меня в своих объятиях.

– Как? – спрятав пистолет в кобуру, я с изумлением рассматривал если не друзей, то очень хороших знакомых.

Как они дошли? До Гориса то ладно, а дальше? Несколько сотен километров, я перемещался по крышам, несколько раз, чуть не вляпался.

– Даже не спрашивай, – ответил на немой вопрос Хром. – Это была жопа…и не обольщайся, мы тут не по твою душу, вернее не только по твою, – добавил он, посмотрев на Клепана.

– Я так рад, что вы живы, – вставил Ботаник. – Мы за вас переживали.

Марго кивнула с лёгкой улыбкой, и тут же начала тискать Пряника, тот был совсем не против.

– Какого хрена? – я наконец нашёл, что спросить. – Следите за мной, балбеса своего подсунули! И таскай его в кармане, мне что, делать больше нечего?

– Эй‑ей, – попытался возмутится Бонус, но после взгляда Клепана, опустил глаза.

– Кнут прав! Какого хера ты там устроил? – набросился здоровяк на моего лже‑крестника. – Сказано же было, рядом с комплексом, должно быть тихо.

Бонус выбрал самую верную тактику, смотрел под ноги и молчал в тряпочку.

– Артиллерист м…ь! Ладно, разбор полётов потом, – заключил Клепан.

Повернувшись к своему подразделению, он собрался отдать команду, но тут вмешался Апостол.

– Всё, он пришёл!

Сказано было, безапелляционно, будто это многое решало.

В восточной части спортивного комплекса, что‑то затрещало, и взгляды всех присутствующих, мгновенно устремились туда. Олимпийский, безусловно грандиозное сооружение, построенное по последнему слову техники. Своим великолепием, комплекс конкурирует со многими подобными постройками. Однако, на дворе век двадцать первый, а не далёкий двенадцатый, где за мерило безопасности, бралась толщина и высота каменных стен. Тонкие, металлические перегородки, не выдерживали варварского отношения. Потому как, нечто большое и злобное, карабкалось с наружной стороны. Смятый металл, показывал его дорогу изнутри. Несколько секунд и затрещал циклопический козырёк, что во время непогоды превращался в крышу, посыпались куски кровли, огромные двутавры и соединяющие их швеллера.

– Ну всё друг, мы пошли, – сообщил мне Клепан, подтягивая за рюкзак Марго.

Та была против, но не сопротивлялась.

– Извини друган, так надо, – выдал Хром отходя за цепочкой соплеменников.

«Интересное кино, меня значит с собой не берут…хотя, это уже не имеет значения».

Решение принято, с помощью или без, я должен покончить со стражем, может и он со мной. Но ведь всегда можно прыгнуть, сбежать. Если я, почувствую, что это всё, прыгну в ближайший стаб. Километрах в двух, на севере, есть стабильный кластер, побывать мне там, не довелось, я просто знал.

Скрежет раздираемого металла закончился глубоким урчанием. Тварь, что преследовала меня, все эти месяцы, показалась над краем крыши.

– Как же ты меня достал…иди сюда урод, буду тебя убивать! – выкрикнув последнюю фразу, я отдал команду Прянику.

Пёс, смело бросился её выполнять. Заметив мелкую животину, страж повёл себя как заурядный бегун. Громогласно заурчав, он сиганул с крыши, в сторону Пряника. Высота в несколько десятков метров, тут не то, что бегун, рубер бы разбился, а эта тварь, приземлилась мягко, почти по‑кошачьи. Взрыхлив газон не хуже экскаватора, она устремился за псом. На то и был расчёт.

– Апостол! – обратился я к батюшке. – Почему здесь нет заражённых? Твоя работа?

Глядя куда‑то вдаль или сквозь, он еле заметно кивнул.

– Очень скоро, я иссякну, – прохрипел батюшка.

Словно в подтверждение, из его правой ноздри потекла алая струйка. Воздух в буквальном смысле загустел, насыщаясь неведомой энергией и это сказывалось на внешнем виде Апостола. И без того не светлая кожа, начала чернеть, а черты лица заострятся. Зрелище не из рядовых, как и бег Пряника. Не смотря на маленькие лапки, он петлял не хуже зайца, убегающего от волка, но долго так продолжаться не могло, пора вмешаться.

– Ну так делай, то, за чем пришёл, а я займусь своим.

Уже отворачиваясь, я заметил, как Апостол достал небольшой шприц и недолго думая, воткнул его, себе в предплечье. У меня не осталось времени удивляться, страж почти загнал пса.

– Пряник! – крикнув, я прыгнул ближе к ним, дар, просто‑напросто не доставал.

За долю секунды, до перемещения, в моё запястье вцепилась горячая рука.

«Апостол?»

Додумать мне не дали, я оказался метрах в пяти от запыхавшегося Пряника, ещё один рывок стража и ему конец. Тварь заурчала в предвкушении, на бегу протягивая лапу. Карман в помощь. Страж резко тормознул сообразив, что цель потеряна, встав на четыре конечности, он совершил круговое движение, чем стал похож. На гигантского кота мутанта.

Цель потеряна. Уродливая башка, медленно повернулась в мою сторону, пасть по‑особому разявилась, как в тот раз, когда мы загоняли его с китайцем.

–Э нет! Твоё РА, не забудешь!

Не став ждать, я прыгнул твари за спину, с успехом сделал то, что планировал и переместился в центр поля.

«Ты теперь реальный почтальон, можешь не только доставить, но и марку приклеишь, да так, что никто не отдерёт!» – вспомнились мне, прощальные слова Пирогова.

Спасибо знахарю, открыл дар, да всё пояснил.

Страж сообразил очень быстро, на то он и вершина местной пищевой цепочки. В ход пошли когти и вовсе не кошачьи, каждый размером с голову иммунного, частокол зубов, тоже не принёс результата. Как и говорил Пирогов, приклеилось намертво, стало частью бронированного тела, но только это не марка – граната.

Термохреноборическая или мегахератермическая, Бонус её как‑то так обозвал, я не запомнил, но результат впечатлил. Многометровую тварь, окутал столб бордового пламени и только потом произошёл взрыв, да такой силы, что меня находящегося в добрых сорока метрах, подхватила гигантская ладонь взрывной волны. Потащило, закружило, понесло, в какой‑то момент возникла эйфория свободного полёта, а затем шмяк со всей дури об землю.

– Б…во! – ругнулся я, приходя в себя, похоже сознание, на какое‑то время отключилось.

«Надо вставать, нельзя валяться» – мысль была здравая, но выполнить её, оказалось не легко.

Левая рука не слушалась, тупая боль в плече, говорила о чём‑то серьёзном. Кое‑как перевернувшись на спину, я уставился на небо. Картинка не порадовала, мутно и однобоко. Дошло не сразу. Правой рукой, та, слава Стиксу, функционировала нормально, ощупал лицо. Посторонних предметов не было, как и левого глаза, только что‑то липкое и тёплое, нос тоже был всмятку, дышать приходилось через рот.

«Хрена‑се граната! Что за психи, такое изобрели?»

Глубокое урчание, прервало мои мысли. Раз и я уже на ногах, плевать на боль. Первый взгляд ничего не дал, зрение как ни крути ограничено.

«Вот уж хрен вам, калекой, я не буду!»

Свинтив крышку правой рукой, левая висела плетью, я ополовинил фляжку с живчиком и отшвырнул её в сторону. Что‑то мне говорило, это лишняя деталь. Затем, пустил в ход наследство Калёного, шприц так и лежал в пенале, дожидаясь своего часа. Через несколько секунд, жизнь начала налаживаться. Боль отошла, как не существенное, чувства обострились, в том числе и зрение, в жилах потекла энергия, хоть и дурная, но сейчас это не важно. Стража не видно и вообще, я находился в дальнем конце поля, неглубокая борозда в искусственном газоне, показывала часть моего пути.

«Неплохо так швырнуло…грёбанные изобретатели…премию наверно получили… И где чёрт возьми Апостол?

В ситуации с батюшкой, было что‑то странное. В кармане его нет, на поле и трибунах тоже, там только стронги притаились. Не знаю, от спека ли, или по другой причине, у меня утвердилось чувство, что его вообще нет, и как сей факт объяснить, не имелось ни малейшего понятия. Однако, как говаривал отец, учись отделять нужное от второстепенного. Мутный батюшка, мне сейчас нужен как собаке пятая нога, а вот пролом в ограждении и покорёженные трибуны, это уже интересно.

Для чего, я сюда пришёл? Смысл? Сначала, надо разобраться со стражем, который всегда знает, где меня искать, как и священник. Стронги, как выяснилось, в той же категории. Этим‑то, какого хера надо? Пришли посмотреть, чем всё закончится?

Все чувства, врождённые и приобретённый, были обострены до предела. Помимо глазеющих стронгов, я видел ещё один взгляд, откуда‑то из тени. Не то чтобы этот разумный, прятался от солнца, нет, нечто созданное искусственно. Его заинтересованный взгляд, был всюду, словно на каждом сиденье этого мега стадиона, сидело по человеку.

Сбросив наваждение, я достал очередную гранату и направился в сторону стража, по ходу настраивая таймер, шёл быстро, постепенно перейдя на бег. Левая рука болтается, разбитый нос сопит, а из убитого глаза, течёт, и капает на грудь, боль далеко, но она придёт, умом я это понимал, потому и спешил. Очень скоро, будет не до стража и вообще не до кого и если не вырублюсь от «приятных» ощущений, то буду орать благим матом. Но это потом, а сейчас.

– Ты где, урод? Вылазь!

В проломе трибуны, что‑то зашевелилось и раздался гортанный рык очень похожий на ор динозавра в реликтовом лесу, эхо ударилось о стены и вернулось обратно.

– Жив сука! – надежда не оправдалась.

Грохот усилился, посыпались потерявшие опору сиденья. Страж выполз, в буквальном смысле этого слова. Он был здорово потрёпан, правая лапа, на которую я приклеил гранату оторвана, причём с половиной плеча, глаза вытекли, обугленные роговые пластины лишились острых наростов и вяло дымили.

Несмотря на пугающую ситуацию, я усмехнулся.

– Ого, да я не один такой! Не надоело ещё конечности терять?

Тварь понятно дело не ответила, проползя ещё несколько метров, поднялась на задние лапы, вырастая до уровня третьего этажа. Не смотря на жуткие ранения, страж выглядел угрожающе, от него просто несло дикой мощью. Заурчав, он слепо покрутил обгорелой башкой, даже попытался принюхаться, но куда там, вместо морды, была обгорелая кость с челюстью как у чужого.

– Да тут я!

Не знаю, каким образом он слышит, может вибрация почвы, но фокус на меня сместился быстро. Нас разделяло несколько десятков метров, вполне себе расстояние для манёвра, даже против суперэлиты, так что, я не нервничал, стоял себе, подбрасывал гранату. Кинул, поймал, кинул поймал. В следующую секунду, страж размазался в пространстве и очутился вплотную со мной. Всё произошло так быстро, я даже охнуть не успел. Когтистая лапа, вонзилась мне в живот, с быстротой выпущенной стрелы.

– Ох…хр… – не смотря на убойную дозу спека, боль была ужасающей.

Сделав своё дело, тварь выдернула когти, лишившись опоры, я рухнул на спину. Ноги, нижней части тела, будто не существовало, зато в животе, всё пульсировало огнём, единственный глаз налился кровью, и я взирал на мир, сквозь красный туман, пуская красные же слюни. Возвышающийся надо мной страж, победоносно заурчал в небеса. И тут, я понял, это всё, беготня закончилась, больше некуда спешить. На душе вдруг стало легко, настолько, что я улыбнулся широкой, кровавой улыбкой. Страж всё ещё урчал надо мной.

«Чудило ты смешное, думаешь меня это трогает…да ни хрена ты не думаешь…на вот тебе, повеселись напоследок».

Граната с отжатым таймером упала на ёжик травы. И время встало. Страж, видимо что‑то сообразив, начал склоняться ниже, да так и застыл в нелепой позе.

В этот момент, картинка подёрнулась, и я оказался в стерильно белой комнате, сквозь окно с простой деревянной рамой, пробивались ласковые солнечные лучи. Освещая, согревая, всё до чего дотянулись, они не могли разогнать острый запах медицинской химии. Я был в больничной палате, сидел на краю койки и не сразу увидел полулежащего на ней человека. Иссушенный недугом, он сохранил удивительно живые глаза сильной личности, болезнь почти убила, но не сломала его.

– Здравствуй, сынок! – тот же голос, ругал ли он, хвалил, его выражение никогда не менялось.

– Привет, пап! – ответил я, детским голосом.

И с удивлением начал осматривать себя. Синие школьные брюки, белая рубашка и пионерский галстук. Осознав увиденное, я не выдержал. Десятилетия, весь налёт взрослой жизни, слились куда‑то в один момент. Перед отцом, сидел малолетний сын с глазами на мокром месте.

– Отставить сырость! – всё, как всегда.

Понимание того, что это не может быть правдой, присутствовало, где‑то в подсознании, я помнил, что повержен стражем, смерть рядом, а происходящее, скорее выверт сознания умирающего, но не мог ничего с этим поделать.

– Подрался? – это был вопрос.

Не сразу поняв, я на автомате утёр слёзы со щёк, задев при этом левый глаз, тот немного саднил. Похоже там синяк и фаланги разбиты. Странно, почему я этого сразу не заметил.

– Да, – ответил я, не зная, как продолжить.

– По кулакам вижу, кому‑то навалял, – сказав это, отец скупо улыбнулся.

Впрочем, сразу же забыл о последней фразе, хвалить не за что, мужчина должен уметь отстоять свою точку зрения. В этом весь отец.

– Мне не долго осталось, не перебивай, – добавил он, заметив, что я хочу вставить слово и тут же скривился в жесточайшем приступе.

«Всё это, уже было, просто я забыл», – здравая мысль, не успокоила, что‑то не то.

Взрослый мужик вернулся и в силу приобретённой с годами недоверчивости ищет подвох, возможно его и нет. Это же отец, такой, каким я его запомнил, умирающий, как и я. Смерть за спиной, возможно уже подхватила меня под мышки и тащит в свои чертоги.

– Помнишь, мы с тобой смотрели исторический фильм, про рыцарей!? – преодолев приступ, папа задал вопрос. – Там, где тефтонец получил стрелу в горло?

– Да пап, помню! – ещё бы забыл, я пересмотрел его пару сотен раз.

В те далёкие времена, рыцарь стал кумиром для большинства мальчишек. Врагов было в несколько раз больше, а он, дрался как лев, не смотря на стрелу в горле, груди и ноге, и ведь победил!

– Он не сдался сынок, – его опять скрутил приступ, с уголков губ, потекли алые струйки. – Ты, – отец выплюнул с кровью. – Ты думаешь это конец!? Борись, никогда не сдавайся, – его глаза горели живым огнём. – Знаешь, где бы я, сейчас хотел оказаться?

Его лицо и тело начали преображаться, воронки вместо глаз на истерзанной морде, я опять лежал на траве, а покалеченный страж, заносил надо мной гигантскую лапу.

Глубоко в сознании, настолько глубоко, что я даже не подозревал о существовании этого места, возник и тут же пропал образ Апостола, но чужая мысль, вторила тем же вопросом:

«Где бы я хотел оказаться?»

– Как это где? Далеко, настолько, насколько это возможно, и к дьяволу этот мир, гори он синим пламенем!»

Когтистая лапа опустилась мне на грудь, но за мгновение до этого, мир вокруг, взорвался кроваво‑бордовыми тенями.

Глава 22

– Ну вот и всё, – грустно заключил Клепан, выглядывая из убежища.

Пылевая взвесь от мощного термического взрыва ещё не рассеялась, но уже было безопасно.

– Выдвигаемся! – скомандовал Клепан. – Живучая падла, возможно, придётся добивать. Паук, готовь ИВД.

– Бонус я, – отозвался недавний крестник Кнута, но команду выполнил.

– Ботаник, Хром, левый фланг. Марго, Синий, правый. Паук…тьфу Бонус, прикрываешь с этой позиции, и смотри мне, аккуратно, – отдав команды, Клепан одел защитные очки и двинулся по центру.

Никто из стронгов не знал, почему на этом стадионе нет заражённых, но зато было понятие, что очень скоро, они появятся. Слишком уж нашумели, да и главная устрашающая сила в лице стража, мертва или очень близка к этому состоянию.

Второй взрыв, был очень близок к зрительским трибунам, он испарил не только часть ограждения, но и добрую часть секции, а это пластик, резина и ещё чёрте что. Вонь стояла отвратная, но это не помешало многоопытному Клепану насторожиться. При практически нулевой видимости, не хватало одной значительной детали. Запах сгоревшей плоти, его не было.

– Синий, включайся! – отдав непонятный для гражданского приказ, командир остановился. – Марго, хватит ныть, отвлекаешь…он бы всё равно не выжил!

Девушка, к слову, не издавала не звука, Клепан прицепился к слезам на щеках и видимо к эмоциональному состоянию.

Тщедушный боец названный Синим, привстал на одно колено и закрыл глаза.

– Чисто! Можно сказать стерильно, – заявил он, по прошествии нескольких десятков секунд.

Дымовая взвесь почти рассеялась и то, что на месте взрыва отсутствуют останки или целые тела было видно и так.

– Неужто ушёл? Где тогда страж? – спросил Клепан, обращаясь скорее к самому себе. – Сканируй, ищи! – это уже для Синего.

– Заражённые за стенами, скоро будут здесь.

То было ясно и без него. Многоголосый ор, не услышит только глухой.

– Нет никаких линий, он будто испарился, да и стража не вижу, – оправдался Синий.

– Что за х…я? – не выдержал Клепан.

Он не понимал, что происходит. Дар этого бойца, услуги которого предоставили западные стронги был заточен на отслеживание таких шустриков как Кнут. Для телепортера, нужно две точки – А и Б, между ними, он оставляет что‑то вроде инверсионного следа, как бы далеко не прыгал. А тут пусто. И что значит стерильно? Клепан тоже ощутил некую неправильность на месте взрыва, но объяснить подобное, было не в его компетенции, нужен Бульба или иммунный его возраста.

– Северо‑запад, движение, – доложил Синий.

Вся группа ощетинилась стволами в указанном направлении. На небольшом участке тени, образовался сгусток, быстро принявший очертания человека в балахоне, двигающегося в их направлении.

– Отставить! – скомандовал Клепан.

Он узнал его, главное зло улья, рад бы пристрелить, но в данный момент, балахон им не враг, к тому же на динозавров с таким оружием не ходят.

– Здравствуй, брат Клепан, – насмешливо произнёс тот, поравнявшись со стронгами.

– Сервий, – командир ответил, словно выплюнул. – Какими судьбами?

– Интересы совпадают, – произнёс тот, не останавливаясь.

Сектант, подошёл к воронке вплотную, но спускаться туда не спешил. Вместо него, это сделал любопытный Ботаник.

– Ух, жарко, – выдал тот жизнерадостно. – И чешется, – в подтверждение своих слов, он сунул пистолет в кобуру и принялся начёсывать живот и спину. – Ой, зудит как…

В этот момент, Ботаника начало заметно потряхивать. Чертыхнувшись, Клепан приказал его вытащить.

– Прыщами покрылся, – констатировал Хром, оттащив и уложив Бота на траву.

– Что за херня? – гаркнул Клепан, тут же взяв себя в руки, спокойно приказал. – Марго, займись.

– Милый мальчик, – произнёс Сервий. – Молод и слишком часто гуляешь по кластерам, откуда тебе знать, про трясучку!

– При чём здесь трясучка? – неуверенно спросил Клепан. – Такого быть не может…ты же сам сказал, часто гуляет по кластерам!

– Симптомы совпадают, – подтвердила Марго. – Он словно несколько месяцев в стабе сидел, я такое видела.

Клепан и сам такое видел, Бота потряхивало, как при последней стадии. К счастью, штатный лекарь успела. Ред‑живец и укол, своё дело сделали, беспамятный боец начал успокаиваться.

– Это, дорогой брат Клепан, посмертный подарок Кнута…хотя, скорее прощальный…Он куда‑то ушёл.

– Что значит, куда‑то? – Клепан был в шоке.

Сколько времени, Сервий провёл на Стиксе? Сто пятьдесят, двести лет? Если не знает он, то кто?

– Так Кнут жив? – спросил Хром.

– Скорее да, чем нет, – чуть помедлив, ответил сектант. – Не знаю, как точнее определить его нынешнее состояние… Вот чего Бульба боялся! – неожиданно сменил тему Сервий. – И не только он…Стикс, что‑то предвидел, отправил стража…

Сектант улыбался, глядя на воронку.

Клепан же, мало что понимая, подошёл ближе. Бульба, перед отправкой, отдал ему чёткий приказ. В случае, если Кнут выживет, ликвидировать его самолично. Жёстко, но приказ есть приказ, Клепан доверял своему командиру. Тот что‑то увидел в будущем и чёртов сектант, тоже об этом знает. Но что же?

Сервий достал из складок балахона небольшую ёмкость типа колбы, вскрыл её, отсыпал содержимое на ладонь и тут же швырнул это в сторону воронки. Нечто невесомо белое, взвилось словно дым и стало медленно осыпаться по краям воронки, обозначая её всплесками голубоватой энергии.

– Это споры, – пояснил Сервий.

Клепан всей душой ненавидел сектантов, но этот, был единственным человеком, который мог, хоть что‑то пояснить.

– Что значит, прощальный подарок? – вопросил здоровяк. – Ты можешь говорить понятнее!?

Тот ответил не сразу, сначала он вытряхнул остатки спор из колбы, по‑хозяйски спрятал её обратно. На этот раз, невесомый порошок взмыл ввысь, принимая очертания опять же голубоватой стены, что напоминало границу мёртвого кластера, вот только стена, мёртвой не выглядела. Там что‑то жило. Клепан пригляделся, свечение состояло из тысяч и тысяч микроразрядов, в какой‑то момент, ему показалось, что микроскопические молнии приблизились, здоровяк непроизвольно шагнул назад.

– Напоследок, наш Кнут активировал очень мощный дар. Сам знаешь, как это бывает, перед лицом неминуемой смерти, Стикс может одарить чем‑то убойным…в этот раз, он сработал сам против себя, – на последнем слове, сектант неожиданно рассмеялся.

До Клепана стало доходить.

– То, что за стеной, убивает споры, – вставил слово Хром.

– Значит, оно убьёт и заражённых, – догадался здоровяк.

– О, да! – отсмеявшись подтвердил Сервий.

– Вы знаете, меня оно тоже чуть не убило, – влез пришедший в себя Ботаник.

– Совершенно верно мальчик, грибок встраивается в каждую клетку организма иммунного и не отдаст ни миллиметра его тела без боя, он предпочтёт смерть, поражению, – Сервий замолчал, что‑то обдумывая.

– Нам то, что с того? – бросила, молчавшая до селе Марго. – Мы туда лезть не собираемся, если только кого‑то казнить.

Однако Клепан уже понял, что не всё так безоблачно.

– А как же перезагрузка? Это ведь стандартный кластер!

– Боюсь брат Клепан, что эта аномалия, уже встроилась в систему.

Судя по довольной улыбке, сектанту это нравилось.

– И да, она расширяется, – добавил он, посмотрев на стронгов.

Все, кто услышал, сделали шаг назад, чем опять же развеселили Сервия.

– Ну, ну… милые стронги, этот процесс не быстрый, какие‑то миллиметры в час. Пройдут годы, прежде чем, аномалия завоюет стадион и окрестности, – для наглядности, сектант повёл руками по кругу. – Расслабьтесь, впереди столетия, но Стксу, какой он сейчас, конец определён. – Правда есть ещё метастазы, – задумчиво добавил Сервий.

– Поясни, – потребовал Клепан.

– Стикс, огромный организм, – с готовностью отозвался тот. – И этот организм, теперь болен. Опухоль, – кивнул он, в сторону аномалии. – На определённой стадии, опухоль начинает давать метастазы. Я могу продолжить лекцию по раковым заболеваниям, но вы, – Сервий раскинул руки. – Взрослые люди, сами знаете. Эта зараза, может выскочить в любом месте, будь это стаб или чернота, ей без разницы и один Бог ведает, когда это произойдёт.

При упоминании о Боге, Клепан, бросил на сектанта удивлённый взгляд, а неунывающий Хром, заметил.

– Ну Кнутяра, ну удружил, теперь, мы его точно не забудем.

Между тем, ор заражённых нарастал, самые шустрые, вот‑вот, должны были ворваться на поле. Улей жил своей жизнью.

Глава 23

– Дура ты Машка, зря я за тобой побежал, – с досадой бросил парень.

– Сам, дурак! – ответила девушка подросток, без всякой обиды. – Чего ж ты тогда увязался?

Подросткам приходилось лавировать между деревьями, смешанный лес, не позволял набрать слишком большую скорость.

– Ты же всё! Звезда упала, звезда упала, там, наверное, клад! Вот я и припустил за тобой, – оправдался парень, тяжело дыша, он нырнул под разлапистую ветвь кряжистого дуба.

– Ну, вот мы и выяснили, кто здесь самый умный, – насмешливо ответила Машка.

– Если мы опоздаем на службу, а мы точно опоздаем… – продолжил парень, не замечая насмешки, – Мне весь день на горохе стоять, как Отче наш. Отец Николай, меня недолюбливает!

– Дурак ты, Борька. Он тебя воспитывает, хочет, чтоб человеком вырос.

Подростки выбежали на лесную поляну, что способствовала набору скорости, и последние слова, девушка выкрикнула на выдохе.

– Да ни чёж себе, воспитывает? – возмутился Борька. – Знаешь, как потом коленки болят?

– Ой!

На краю полянки начинался небольшой овражек, девушка успела остановиться и уставилась вниз расширенными глазами. Возмущённый воспитательным процессом парень, не успел среагировать и врезался в неё. Оба, кубарем полетели в овраг.

– И‑и‑и, – взвизгнула Машка

Притормозив, она сиганула в растущие неподалёку кусты и зашуршала там растительностью.

Поняв, что его падение закончилось на чьём‑то обнажённом теле, лежащем в позе креста, Борька заорал на высокой ноте. Повинуясь детским инстинктам, он собрался было покинуть овраг, благо ноги сами туда несли. Но вовремя опомнился и откатился к кустам, за которыми, зыркая глазами пряталась Машка.

– Ч‑чё это? – вопросил он, тяжело дыша.

– Чё‑чё, дядька голый лежит! Не видишь? – процедила Машка.

То, что это, вообще не тётька, Борька заметил сразу. Борода и все остальные дела, на голом теле не спрячешь. Вопрос‑то был не о том. Воскресенье, утро, впереди целый день, а тут, мужик бесчувственный лежит.

– Надо что‑то делать, – прошептала Машка.

– Ага, – подтвердил Борька.

– Ладно, я за помощью, в приход.

Девушка оказалась более решительной или расторопной.

– А я?

– Карауль, вдруг звери или ещё кто! – отдав поручение, Машка убежала.

***

Человек пришёл в себя лёжа на чём‑то жёстком и ровном, спину, однако не холодило, чувствовалась грубая ткань. Пахло ладаном и воском, что показалось отдалённо знакомым. Он открыл глаза, но увидел лишь размытые очертания оконного проёма, в который светило солнце. С трудом повернув голову на бок, человек сфокусировал зрение. Потолок из простых грубо обтёсанных досок, бревенчатые стены и одинокая икона в углу. В памяти что‑то заворочалось, но тут же угасло. Он знал, как называются предметы, помнил запахи и умел говорить, остальное же, было за гранью.

– Где я?

Голос был невероятно сухим, как заброшенный колодец в знойной пустыне.

–Очнулся, болезный!?

К нему подошёл бодрый старичок в рясе. Из‑под седой бороды, виднелся серебряный крест. Внимательный взгляд, выцветших серых глаз, светился доброй мудростью.

– На‑ка, испей водицы, – старик приподнял ему голову и помог утолить жажду.

Вода была очень холодной и невероятно вкусной. Пробежав по пищеводу и попав в желудок, она взорвалась вспышкой энергии, что соответственно придало сил.

Человек, кряхтя приподнялся на локти и осмотрелся.

Небольшой деревянный стол для трапез, один табурет, кровать на которой он лежал, таковой называлась с большим натягом, настил из досок, покрытый тканью, типа мешковины. Удобств минимум, даже двери нет, арка входа, была выполнена из тех же грубо оттесанных досок.

Келья. Именно это слово, всплыло в голове.

Подаренная водой энергия, быстро иссякла и человек завалился на настил.

– Не спеши, болезный, – молвил старичок, подкладывая ему под голову, что‑то вроде тонкой подушки. – Сил наберись, ты есть поди хочешь?

Человек кивнул и спросил, хоть ответ уже был известен.

– Это монастырь?

– Да голубчик, мужской монастырь, я отец Фёдор…А как тебя зовут, наверное, не скажешь?

Он пытался порыться в памяти, но та была девственно чиста, последние воспоминания осталось за пробуждением в этой самой келье. Странное чувство, будто забрали нечто важное, и возвращать не собираются.

– Нет! – просто ответил тот.

– Я так и подумал, – произнёс отец Фёдор, присаживаясь на табурет. – Раз не знаешь, будешь пока что Иваном Найдёновым…На новорождённого ты не похож, – продолжил батюшка, поглаживая бороду. – Одни только шрамы на теле, о чём говорят. Видать на войне был!? Ты же не будешь этого отрицать?

– Отрицать?! – заворожено повторил человек.

Опять это странное чувство. Будто сработал пусковой механизм гигантской пушки, но выстрела не последовало, тупо не было снаряда.

– Нет, не буду, – он посмотрел на своё тело, то, что мог увидеть.

Страшный шрам на правой грудине. Скорее всего выходное отверстие, на автомате подумал человек.

– А скажи мне Ваня, веруешь ли ты в Господа?

– Да, – ответил он, не думая.

Отец Фёдор, хитро прищурился, видимо ожидая продолжения.

– Верую! – уверенно подтвердил Иван. – Господь создал нас, по образу и подобию своему!

Отец Фёдор кивнул и перекрестился.

Эпилог

– Граждане Гориса! – воскликнул глашатай, хорошо поставленным голосом.

Звук был усилен даром, потому, услышали многие. Прохожие, гости и обычные зеваки, которые, подобные зрелища, никогда не пропускают.Не смотря на возвышающегося за оратором гороподобного привратника, количество людей, увеличивалось с каждой секундой. Впрочем, монстр вёл себя спокойно, можно сказать флегматично. Голодным он не бывал.

Откуда не возьмись, появились быстрые, остроглазые продавцы фастфуда. Остроглазые, потому что Кобальт, такую торговлю не одобряет. Если поймают за руку, легко загремишь на крайний форпост, прямо в штрафбат. Но несмотря на это неприятное обстоятельство, поток любителей быстрого навара, никогда не иссякал.

– Сегодня, день правосудия!

Большинство из присутствующих, знало первые фразы глашатая наизусть, начало всегда одинаково, в отличие от концовки. Местное правосудие, подразумевало под собой, изощрённую казнь. Человека съедали живьём и делалось это, не быстро.

Получив команду, привратник мог оторвать жертве руку, или откусить ногу. Затем, он обычно заваливался на огромный зад и не спеша трапезничал. Кости хрустели, жертва, если по счастливой случайности не потеряла сознание, орала фонтанируя кровью, а зрители глазели, кто, открыв рот, кто, пережёвывая пирожок с картошкой.

– Преступников трое!

После этой фразы, активизировалась ещё одна категория граждан, те, что делают деньги из воздуха, одним словом, букмекеры.

– Так, народ, – полушёпотом и воровато оглядываясь, произнёс тип, с криминальной наружностью. – Есть желающие сделать ставочку? Не выживет никто, выживет один, двое, ну и самое вкусное, никто не умрёт.

Как это всегда бывало, желающие нашлись, сумка букмекера, начала наполнятся споранами.

В этот момент, заработал механизм подъёмника и на поверхность, между привратником и глашатаем, вылезла платформа с преступниками. Монстр довольно хрюкнул и потянулся к ближайшему бедолаге. Крепкого вида мужик, на это никак не отреагировал, а его сосед, завизжал бабьим голосом и под улюлюканье толпы, попытался убежать, но куда там, с такой цепи не сорвёшься. Третий же, калека с повязкой на глазах, держался отстранённо, будто его, это не касается.

Глашатай, не поворачиваясь поднял левую руку и наступила тишина, горемыка заткнулся одновременно с толпой. Привратник же, недовольно фыркнув, уселся на решётку пола. Его время, ещё не пришло.

– Мясник Трой! Взгляни на нас! – воскликнул глашатай.

Крепкий мужчина, на которого покушался привратник, нехотя поднял голову.

– Сделай милость Трой, скажи нам, за что ты здесь?

Глашатай, которого лет тридцать назад окрестили Дублем, обладал весьма колоритной внешностью. Абсолютно лысая голова, пышные Буденовские усы и рыжая борода, состоящая сплошь из косичек. На фоне тёмной мантии судьи, смотрелось это оригинально, а для некоторых дамочек, очень даже недурственно. Помимо внешних данных, он был обладателем множества полезных даров и отличной памяти.

– Я убил жену, – выдал Трой, низким, под стать внешности голосом.

– У‑у‑у, – в унисон ответила толпа.

– И всё? Только её? – отыгрывал свою роль, Дубль.

– Нет…не только, её любовника тоже.

Зеваки загомонили, кто осуждающе, кто одобряюще, последних, было намного больше.

– Что же получается? – глашатай, потрясая косичками, очень даже театрально повернулся к толпе. – Ты их убил…но как? Или, спросим точнее, чем? – Дубль в своём вопросе, был похож на лиса. Шоу, и на Стиксе шоу.

– Топором. Я принёс его на заточку, – не смотря на обстоятельства, Трой начал оживать.

– Да‑да, тебя многие знают, преданный делу мясник, – перебил глашатай.

– О чём вы с ним говорите? Скормите его привратнику и всё! – воскликнула пышная брюнетка в первых рядах.

Судя по вздымающейся груди и горящим глазам, дама говорила вполне искренне. Толпа, разделённая мнениями, загудела. И глашатай зацепился.

– Фиорина! Ты помнишь, как звали любовника жены мясника?

– Ещё бы она не помнила, – со смехом выкрикнул кто‑то из толпы.

Привратник недовольно рыкнул,  народ инстинктивно подалась назад.

– Тихо! – Дубль глянул на последнего крикуна. – Мы поговорим с тобой позднее, Мухтар, если не сбежишь.

Обладатель собачьего имени, пригнул голову и под дружные смешки заспешил к последним рядам.

– Фиорина?

– Максом его звали, – пышная дамочка и не думала смущаться. – Да, он и мне любовником был! И что? У него хотя бы спораны водились. Бывало, придёт из рейда…

– Всё Фиорина, мы тебя поняли, – махнув рукой, прервал её Дубль. – Теперь вопрос, – он сделал небольшую паузу. – Заслуживает ли он, высшей меры?

– Нет!!! – поддержала убийцу, мужская половина зевак.

– Да!!! – не согласилась с ними женская.

– Мнения разделились, – подвёл итог, глашатай. – Солидарность мужчин против мести женщин! Ожидаемо. Но, к счастью для мясника, мужчин больше! – озвучив очевидное, Дубль улыбнулся.

Толпа взорвалась одобрительными криками, что заглушило немногочисленных женщин.

Глашатай поднял руку призывая к тишине, народ, притих, а привратник, напротив, разволновался. У монстра, хватало ума, чтоб понять, в его сегодняшнем меню, минус одно блюдо. Но и он затих, как только Дубль, растопырил пятерню.

– Властью, данной мне Кобальтом, я приговариваю тебя к трём месяцам штрафбата!

– У‑у‑у, – взвыла толпа.

По мнению мужской её части, слишком сурово, три месяца там, где неделя целая жизнь, это через чур.

Трой, однако, остался доволен, ему дали крохотный шанс. Приговор был озвучен, в ту же минуту, сквозь толпу пробились двое солдат, освободили улыбающегося мясника и увели его в сторону БТРа.

Небольшой заминкой воспользовались продавцы и букмекеры. Первые, усиленно толкали пирожки и пиво, вторые же, раздавали спораны счастливчикам и принимали новые ставки.

– Ставочки, ставочки! – негромко вещал проныра. – А вдруг выживут все? Такое уже бывало!

– Назови своё имя! – потребовал глашатай, обращаясь ко второму пленнику.

Тот, к слову, мелко подрагивал и постоянно озирался за спину, туда, где вальяжно сидел привратник.

Толпа загудела, многие знали этого человека. Он жил в роскошном доме крепости, на первом кольце.

– Это ж Лаврик, зам зама! – крикнул, какой‑то смельчак из толпы.

– Да Ломоть, ты прав, – воскликнул Дубль. – Это Лаврентий, зам зама, министра по торговле! И что же ты тут делаешь, Лаврик?

– Проворовался гнида! – это уже другой смельчак.

Толпа взорвалась выкриками, на что привратник нервно заурчал.

– Тишина! – Дубль себе не изменяет. – Отвечай, – потребовал он, когда все стихли.

Лаврик задрожал ещё сильнее.

– Я…в…взял с…совсем не… немного, я…не…не хотел, п…простите м…меня, – зачастил он, стуча зубами опасливо вглядываясь в безликую толпу.

Судьи, сотни судей, смотрели на него без какого‑либо сожаления, тут даже приглядываться не надо, люди глазели с предвкушением.

Ведь это он, тот самый тип… А какую он обычно рожу делает!? Верхушка смотрит на быдло, верхушка позволяет быдлу!

Ну нет, скоро, очень скоро, будут зачётные кадры. Многие зашуршали в поисках гаджетов, чтоб эти самые кадры заснять.

Завидев это, Лаврик всхлипнул, что не говори, а смелость не его конёк.

– Виновен! – крикнул особо голосистый и был поддержан толпой.

Народ взорвался, народ требовал возмездия и не за то, что чиновник проворовался, так было всегда. А за то, что ездил мимо них каждый день с надменной рожей, а если чинуше приходилось смотреть и не дай Стикс общаться с простым иммунным, то делалось это, исключительно, как с говорящим дерьмом. Коротко и брезгливо. Вот, его основная вина, а ещё дом на первом кольце, красавица жена и множество других, не менее приятных мелочей.

Вопреки мнению толпы судей и даже невысокого о себе Лаврика, сквозь зевак пробился военный. Далеко не младший чин, но не слишком большой, иначе бы его узнали.

– Лаврентий! – произнёс он, негромко.

В первых рядах, слышно было хорошо, как и самому Лаврику на эшафоте.

– ТЫ МЕНЯ СЛЫШИШЬ? – выкрикнул военный, приводя в чувства не только едомое, но и едока. Привратник недовольно загремел цепями.

Едомое дёрнулось, сосредотачиваясь на голосе.

– Предлагаю тебе, вступить в ряды защитников Гориса! Шесть месяцев и ты свободен! Решай, Лаврентий!

Тот затрясся в приступе плача. Отложенная ненадолго смерть. Вот, что он услышал. Лаврика, это никак не устраивало. Не быстрая не медленная, он собирался жить вечно, а тут обман. Он проклинал себя за жадность, он жалел себя.

– Отвали, служака! – циничный, весёлый голос.

Военный, такого не ожидал. К шоу подключился конечный из арестантов, калека, с повязкой на глазах.

– Ты что, не слышишь запах дерьма? – звякнув цепью, калека улыбнулся.

У него, отсутсвовали кисти рук, ноги, были в таком же, незавидном положении, из‑под глазной повязки, сочилось что‑то вроде малинового желе, но он улыбался.

–…И это, не моё дерьмо, даже не привратника…ха‑ха. Лаврик гадит под себя, так часто, что дерьмо стекает ко мне…ха‑ха.

Военный брезгливо поморщился, соглашаясь с калекой, там что‑то и в правду стекало. Бросив последний взгляд на трясущегося Лаврика, он развернулся и решительно зашагал прочь, толпа расступилась и тут же схлопнулась за ним.

– Выбор сделан! – воскликнул глашатай, делая пару шагов в сторону.

Это была команда, между пленниками и привратником, больше не было преград, чем последний, воспользовался в ту же секунду. Рывок, таким могут похвастаться только высшие заражённые или клокстоперы, какие‑то мгновения и в цепи, остался только огрызок стопы. Влажный треск оторванного сустава, смешался с тонким криком Лаврика и победным рыком монстра.

Толпа восхищённо загудела, большинство из них, покидало город только на профилактику трясучки и имело минимальные понятия о жизни обычного рейдера. А тут. Бесплатное шоу с фастфудом и семечками.

Ловко выдернув жертву, привратник уселся на решётку, заменяющую пол и начал с любимого. Хруст. Лаврик взвизгнул и, к своему счастью, потерял сознание. Привратник, выломал ему здоровую ногу в колене, тут же принявшись её обсасывать словно леденец. Нога в левой, правой же лапой, он прижимал бессознательную жертву к стальной решётке.

Кто‑то в толпе ахнул, кто‑то довольно ухнул, несколько случайных свежаков, опорожнили желудки.

– Гы‑гы‑гы, – напомнил о себе, крайний пленник.

– Да что ж такое! Зачем так издеваться? – возмутилась зрелая женщина, видимо тоже из свежих.

– Это правосудие, дура! – вступился кудрявый мужик с початой бутылкой пива.

– Уррр, – согласился с ним, довольный привратник.

– Гы‑гы‑гы…

В целом, настрой толпы был положительным. Посмотрели интересное зрелище, получили моральное удовлетворение.

Это ж Лаврик! Зам зама. Заслужил говнюк, а не надо было воровать! К тому же, есть ещё и третий…

Жадные до халявных зрелищ взгляды, устремились на него.

– Ты чё так развеселился, придурок? – выкрикнул мужик с пивом.

Некоторые, смотрели на это с пониманием. Мол не выдержал человек, до казни с катушек съехал. Но не тут‑то было.

– Заткнись, покойник, – окрысился калека.

Многие, включая любителя пива, дёрнулись как от пощёчины и только в дальних рядах, неуверенно захихикали. Смертник огрызается.

– Вы, уроды! Думаете, вытянули счастливый билет? Решили, что будите жить вечно?

Люди молчали.

– Я Тритон! – представился калека, избавив от своих обязанностей глашатая. – Я сегодня сдохну! Но не нужно, не нужно радоваться, мрази! Вы тоже не вечны, вы сука сдохните…И большая из вас часть, сдохнет в один день…да, – на исковерканном злобой лице, появилось удовлетворение. – Сначала, вы покроетесь белыми прыщами…они будут постоянно зудеть, кровоточить, очень скоро, появятся язвы…И не переживайте, мрази! Мучиться вам не долго. Трясучка… да она самая, убьёт вас за несколько минут, – калека на мгновенье замолчал. А затем выкрикнул.

– Эй, урод! Где там твой ручной зверёк? Я готов!

– Как скажешь Тритоша, как скажешь, – произнёс Дубль, отдавая команду привратнику.

Content

Ринат Тактарин
S-T-I-K-S. Почтальон. Часть 2

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Эпилог