Ким Ынсук, Ким Суён

Мистер Солнечный свет. Первая часть

미스터 션샤인 1

MR. SUNSHINE

NOVEL 1

KIM EUN SOOK, STORY CULTURE KIM SU YEON

Original Korean edition published by RH Korea Co., Ltd.

Печатается с разрешения RH Korea Co., Ltd

미스터 션샤인 1

Mr. Sunshine. Novel 1

By Kim Eun Sook, Story Culture Kim Su Yeon

Copyright © 2018 Kim Eun Sook, Story Culture Kim Su Yeon

All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», 2022.

Russian language edition arranged with RH Korea Co., Ltd. through Eric Yang Agency Inc.

© Стефаненко О. В., Батуева А. А., перевод на русский язык, 2022

* * *

Полюбившаяся всем история, захватывающий сюжет – от сценаристов Ким Ынсук, подарившей нам такие топовые дорамы, как «Гоблин», «Потомки солнца», «Король: Вечный монарх». Дорама «Мистер Солнечный Свет» занимает лидирующие позиции по просмотрам и входит в список десяти лучших дорам на стриминговом сервисе Netflix.

* * *

Я хочу быть прекрасным цветком,

который способен принести пользу своей стране,

и наказать всех, кто посягает на мою родину…

Глава 1

Два выстрела – одна цель

Желающих посмотреть на церемонию зажжения фонарей на улицах в районе Чонно было видимо-невидимо. Несмотря на всеобщее возбуждение, в гостевом доме «Хвавольлю» на бульваре царила умиротворяющая тишина. В лучах заходящего солнца гейши в ярких кимоно приветствовали гостей вежливыми улыбками. Логан Тейлор в сопровождении нескольких японских охранников поднялся на второй этаж и вошел в традиционную комнату с татами. Там его уже ждал Ли Сэхун, министр иностранных дел Чосона.

Гостей разделял большой стол, уставленный бутылками с саке. Возле каждого мужчины сидели гейши. В такой обстановке два гостя обменивались красноречивыми взглядами, источающими алчность.

– Благодаря Америке Чосон будет процветать. Вам следует быть признательными за нашу помощь.

– Полностью с вами согласен! Что ж, выпьем за Чосон!

Ли Сэхун вел беседу на японском и периодически подливал саке своему собеседнику. Меж тем комнату постепенно заполнял дым от жаровни, на которой жарили мясо. Логан поднес очередную порцию мяса ко рту и резко закашлялся.

– Возможно, это из-за дыма. – Сидящая рядом с Логаном гейша торопливо встала и открыла настежь окно в деревянной раме.

Снаружи слышалось мерное тарахтение генератора, питающего фонари на улице. С довольной улыбкой Логан поднял бокал для нового тоста.

– Да начнется развитие в этой стране! За дикий Чосон!

В тот же миг раздались два выстрела, и Логан упал замертво.

«Еще один стрелок?» – промелькнула мысль у мужчины в маске, спешно перезаряжавшего ружье на крыше соседнего от «Хвавольлю» здания. Его пуля попала прямиком в сердце Логана, но ведь был и второй выстрел…

Всполошенные выстрелом охранники сбежались во двор «Хвавольлю» и начали без разбора палить в сторону, откуда раздались выстрелы. Отовсюду слышались крики людей, перепуганных стрельбой. Одна из пуль пролетела совсем близко от мужчины, спрятавшегося на крыше. Где-то рядом с треском рассыпалась черепица.

Пригнувшись, мужчина прицелился. Только он приготовился стрелять, как позади него хлопнул выстрел и охранник, схватившись за грудь, упал замертво.

Стрелок, целившийся в Логана, оказался союзником и решил помочь мужчине.

«А он неплохо стреляет», – подумал мужчина в маске.

Обернувшись, он увидел быстро удаляющуюся тень снайпера. Тоже решив, что задерживаться здесь опасно, мужчина побежал по крышам в противоположную сторону. Перепрыгивая с крыши на крышу, он слез со стены и пустился бежать по улице. Охранники разделились и бросились догонять его и другого стрелка.

Несмотря на то, что Логан был американцем, на родине его презирали из-за махинаций с секретной информацией об Америке и Чосоне, которую он в личных целях передавал Японии. Для Америки Чосон являлся стратегически важной территорией, открывавшей выход в Тихий океан, а через него и перспективу сотрудничества с Китаем. Поэтому Белый дом не мог оставить Логана в живых. Задачу убить предателя поручили опытному офицеру, который хорошо проявил себя на войне с Испанией[1].

В его задачу входило сделать все таким образом, чтобы при успехе операции лавры достались Америке, а при провале все обвинения легли на Чосон.

Капитан морской пехоты США Юджин Чхве идеально подходил для этого задания, потому что был родом из Чосона и в то же время являлся американцем, так как еще в детстве попал в Америку, где и вырос, а потому в душе считал себя истиным американцем.

Оторвавшись от преследователей, Юджин прогуливался по главной улице, надвинув на лоб шляпу. Он внимательно осматривал толпу зевак, собравшихся здесь ради церемонии зажжения фонарей. Многие пребывали в замешательстве.

– Ты слышал? Какие-то странные хлопки, похожие на выстрелы…

– Разве? Может, это генератор?

Юджин слился с толпой, но вдруг резко замедлил шаг. Его внимание привлекла красивая незнакомка в ханбоке[2]. Черты ее лица, покрытого шелковой тканью накидки, были благородны и изящны. Расстояние между ними постепенно сокращалось. Когда они прошли мимо друг друга, чуть коснувшись плечами, Юджин остановился. «Запах пороха…» – мысль, подобно выстрелу, застигнувшая его врасплох, заставила обернуться.

«Этот мужчина…» – в ту же секунду подумала девушка и, замедлив шаг, тоже медленно обернулась.

Для них толпа перестала существовать. Они замерли посреди людского потока, не в силах отвести друг от друга взгляд. В опустившейся на город тьме было сложно что-либо рассмотреть. Лишь тусклый свет высвечивал отдельные черты их лиц. Вдруг неожиданно зажглись фонари, озаряя все вокруг. Улицы наполнились восторженными криками. Яркий свет расставил все на свои места. Двое незнакомцев наконец смогли разглядеть друг друга.

«Эта девушка… Девушка?» Юджин сразу же узнал стрелка, выручившего его недавно на крыше. Ловкий, быстрый, с довольно хрупким телосложением. Юджин смотрел на девушку и видел стрелка. В тот миг, когда он это осознал, лицо его помрачнело.

Сначала тихо, потом все громче и громче в толпе тут и там зазвучали выкрики: «Человека убили!», «Американца застрелили!». Испуганные люди, толкаясь, начали быстро расходиться кто куда. Сквозь это столпотворение протискивались японские охранники, хватая и обыскивая всех подозрительных. В основном они обращали внимание на мужчин с оружием. Внимательно понаблюдав за действиями охранников, Юджин вновь бросил взгляд на незнакомку, а та, посверкивая серебром своего шелкового одеяния, уже стремительно уходила подальше от толпы. Без раздумий Юджин бросился за ней следом.

Только добравшись до безлюдного переулка, девушка наконец остановилась перевести дух. В полумраке мелькали редкие прохожие, но охранников не было видно. Стоило ей вздохнуть с облегчением, как за ее спиной раздался низкий мужской голос:

– Меня ищете?

Стараясь не выдавать волнения, девушка прикусила губу в попытке унять дрожь в теле. С другой стороны переулка к ней неторопливо, но уверенно шел Юджин. Окинув взглядом приближающуюся фигуру, девушка резко ответила:

– С чего вы взяли, что я искала вас?

То ли интонация ее голоса, то ли ее внешний вид, но что-то заинтересовало Юджина. Сейчас она наверняка испытывала сильное смятение, но умело это скрывала.

– Мне так показалось.

– Именно, что показалось.

– Тогда куда вы так бежали?

– А почему вас это интересует?

– Думаю, я должен вас проводить. Повсюду снуют вооруженные люди, к тому же теперь мы с вами кое-что друг о друге знаем. – Низкий голос Юджина звучал миролюбиво и убеждающе.

– Кое-что знаем? – Глаза девушки забегали от растерянности. По словам мужчины было понятно, что ему что-то известно. Взяв себя в руки, она спокойно посмотрела на незнакомца:

– Союзник?

Одна цель – два стрелка. Но можно ли определить, союзник этот мужчина или враг, только потому, что однажды дула их винтовок были направлены на одного и того же человека? Отточенным движением девушка элегантно опустила с головы на плечи накидку, и Юджин наконец смог рассмотреть ее лицо: тонкий аристократичный нос, аккуратный изгиб губ, притягательные, необыкновенно красивые глаза, которые сейчас внимательно за ним следили. Девушку совсем не смутил изучающий взгляд незнакомого мужчины, она лишь усмехнулась:

– Вы меня с кем-то путаете. В любом случае вооруженные люди не посмеют тронуть вас, иностранца.

Иностранец. От этого слова, которое он постоянно слышал в Америке, Юджин невольно нахмурился. Его мог выдать разве что западный костюм, в остальном он ничем не отличался от других. Он не понимал, исходя из чего девушка сделала столь поспешный и безапелляционный вывод.

– Диковинная одежда. Надменная манера речи. Но самое главное – то, как вы смотрите, но не замечаете. Вы не знаете, кто я. – В ее интонации слышались гордость и высокомерие. – Ни один мужчина ни в Хансоне[3], ни за его пределами не посмеет стоять так запросто рядом со мной на улице и разговаривать.

Что же он упускает? Нахмурившись, Юджин обдумывал слова девушки, но все равно не мог понять, где он ошибся. Только он собрался задать уточняющий вопрос, как пара прохожих, аптекарь и носильщик, увидев девушку, тут же бросились к ней с приветствием, всем своим видом выражая уважение и восторг:

– Госпожа!

– С вами все в порядке, госпожа? Что привело вас сюда ночью? Как только ваши слуги могли оставить вас одну!

То, как эти люди себя вели, подтверждало слова девушки. Пристально смотря в глаза Юджину, она ответила:

– Я дала им кое-какие поручения. Мы условились встретиться около аптеки.

Стоило ей договорить фразу, как тут же появились слуги, несколько мужчин и женщина с тюками в руках. В свертках, похоже, были какие-то вещи. Подобно давним знакомым, они сразу начали расспрашивать тех двух прохожих:

– Вы чего тут собрались? Случилось что? Там в городе такие страсти творятся…

– Знаете гостевой дом на окраине города? Там недавно американца убили, целая перестрелка была! Такую суматоху подняли! – добавила служанка.

Услышав от нее эту новость, аптекарь с носильщиком очень удивились.

– Послушайте, погода довольно скверная, да и на улицах сейчас неспокойно. Будет лучше как можно скорее вернуться домой, – сказала госпожа слугам.

Казалось бы, только что услышав эту новость от слуг, девушка должна была сильно встревожиться и именно поэтому поспешить домой. Однако ничто не выдавало в ней волнения. Создавалось впечатление, что она просто хочет поскорее покинуть этот порядком наскучивший ей переулок. Юджин внимательно наблюдал за ней. Неужели он ошибся и это на самом деле была не она? Указав на Юджина, девушка обратилась к носильщику:

– Он заплутал. Подскажи ему дорогу.

– Разумеется, госпожа.

Кивнув склонившимся в поклоне аптекарю и носильщику, девушка надела на голову накидку.

– Чем могу вам помочь, господин? – участливо обратился к Юджину носильщик.

– Не подскажете, где американское посольство? В какую мне сторону?

Только что беседовавший с девушкой на корейском, теперь Юджин говорил на чистом английском. Лицо носильщика вытянулось от удивления. Он ни слова не понял. Но Юджин не обращал на него внимания, его взгляд был устремлен в сторону удаляющейся девушки. Девушки, стрелявшей из винтовки. Раз встретившись с ней взглядом, он уже никогда ее ни с кем не перепутает.

– Неужели Чосон так сильно изменился? Или это только она такая необычная?

Юджин огляделся вокруг. Его лицо не выражало никаких эмоций, как и в тот момент, когда он рассматривал карту Чосона. Кое-что здесь поменялось. На улицах теперь горели фонари. И все же многое осталось без изменений. Впрочем, это его мало интересовало.

Волнение, захлестнувшее Юджина во время встречи с незнакомкой, постепенно сменилось холодным безразличием. Вынужденный бежать и в одиночку выживать в чужой ему Америке, имея при себе лишь какое-то никчемное украшение, последний подарок матери, Юджин перестал считать Чосон своей родиной – теперь эта страна не значила для него ровным счетом ничего. Так, лишь место, где он родился, не более того. Здесь умерли его родители, такая же судьба ждала бы и его, тогда девятилетнего мальчика.

В этой стране. В Чосоне.

Глава 2

Мальчик со взглядом, устремленным в небо

Вокруг были лишь обрывистые скалы, отягощенные зарослями могучих деревьев. Маленькое тело девятилетнего Юджина согнулось под тяжестью ноши – вязанок хвороста на носилках за спиной. Несмотря на свой юный возраст, он был вынужден безропотно нести бремя тяжелой жизни, другого выхода не было.

Уверенно спускавшийся по отвесному подножию горы Юджин вдруг поднял глаза на небо. Яркий свет слепил до слез, но он упорно смотрел вверх до тех пор, пока не различил каждое облачко на небосводе.

Ученый, отдыхающий на валуне неподалеку, внимательно следил за действиями мальчика. Слуга, помогавший ученому, проследив за взглядом хозяина, спросил у мальца, что это он делает.

– На небо смотрю, господин.

Услышав ответ мальчика, ученый тоже решил взглянуть на небо. В этот самый момент на голубом небосводе возникло черное пятно – ворон, пролетающий с карканьем мимо.

– И зачем же ты смотришь на небо? – в недоумении спросил слуга.

– Я думал о том, как одна черная птица может затмить всю голубизну неба.

Высказанная мысль поразила ученого. «Худой и изможденный, этот мальчик, – подумал ученый, – наверняка тяжело работает день и ночь, но тем не менее его речи довольно необычны».

– Какому дому ты служишь?

– А почему вы об этом спрашиваете?

– Ты должен смотреть себе под ноги, в землю, а не в высокое небо. Оно не для тебя. Если раб будет стремиться к вершинам – умрет молодым.

Ученый обладал большой мудростью и знаниями, а в широких научных кругах славился искренностью своих суждений, не зря же он – Ко Сахон, наставник самого императора. Юджин не смутился под взглядом Сахона. Он по опыту знал, что слова ученого – чистейшая правда и что в будущем, скорее всего, его ждет именно такая участь. От этой мысли у Юджина встал ком в горле, однако ничего не оставалось, кроме как с ней согласиться.

– Все так и есть, господин.

Вежливо поклонившись Сахону, Юджин взвалил носилки с хворостом на плечи и побрел дальше по склону горы.

Спустившись с горы, Юджин толкнул главные ворота хозяйского дома, похожего на особняк, и вошел во двор, посреди которого стояли и дрожали от страха, как преступники перед казнью, десятки слуг. Быстро сориентировавшись, Юджин понял, что что-то не так. Он скинул носилки с хворостом и нервно огляделся по сторонам.

– Я знал, что вчерашний сон приснился мне не просто так! Теперь я вижу, к чему он меня готовил. Как вы, никчемные рабы, посмели бежать?! Особенно ты! Как ты посмел? – выкрикивал хозяин дома Ким Пхансо с узкой террасы, смотря на рабов сверху вниз.

Не так давно Ким Пхансо лично встречал со всеми почестями важного гостя – Ли Сэхуна, влиятельного человека при императорском дворе. Сближение с ним могло принести много выгоды, поэтому был накрыт воистину роскошный стол, а речи Ким Пхансо были сладки, как мед. В тот вечер Ли Сэхун положил глаз на красивую служанку, подносившую напитки. Заметив это, Ким Пхансо в попытке угодить дорогому гостю пообещал на следующее же утро отправить эту служанку в дом Сэхуна. То, что он разрушит семью служанки и оставит ее сына сиротой, не волновало расчетливого и жадного до власти Ким Пхансо. Он готов был сделать все ради высокой должности, которую сулил ему Ли Сэхун.

На грязной земле перед Ким Пхансо стояли на коленях та самая служанка и ее муж.

– Папа-а-а… Мама-а-а-а… – жалобно крикнул Юджин, увидев своих родителей.

Его крик прорвался сквозь гул толпы и привлек всеобщее внимание. Печаль и жалость окрасили лица слуг. Отец мальчика, как только узнал о намерениях Ким Пхансо, сразу же решил сбежать с женой, но их схватили охранники господина. Всем было известно, что беглых рабов ждет печальный конец.

Отец мальчика был безжалостно избит охранниками: его поношенная одежда превратилась в оборванное тряпье, лицо – в сплошной кровоподтек с корками запекшейся крови. Вокруг родителей на земле были разбросаны тюки с одеждой. Взгляд мальчика, совсем недавно направленный высоко в небо, теперь был пригвожден к земле.

Повернувшись на крик Юджина, Ким Пхансо выпучил глаза и закричал:

– Мальчишка тоже заодно с ними. Взять его!

Как бы отчаянно мать мальчика ни кричала о том, что он невиновен, как бы ни молила о пощаде для него, Ким Пхансо был безжалостен. Стража схватила мальчика и швырнула его на землю рядом с родителями.

– Дети должны отвечать за грехи своих родителей! А вы все внимательно смотрите, что ждет рабов, нарушивших закон!

Ким Пхансо приказал охранникам еще сильнее избить провинившегося раба. Отца Юджина, который был уже в полубессознательном состоянии, завернули в рогожу и начали изо всех сил пинать и бить палками. Стиснув зубы, он старался не кричать, но после каждого удара сквозь зубы вместе с кровью прорывались сдавленные стоны. Мать, на глазах которой столь зверски издевались над ее мужем, хрипло рыдала. Мальчику, наблюдавшему за происходящим, казалось, что все это похоже на его самый кошмарный сон, который становился явью.

В отчаянии он бросился к стоявшему поодаль молодому господину Анпхёну, сыну Ким Пхансо.

– Молодой господин, пожалуйста, спасите моего отца! Молю! Его же убьют!

Анпхён, наблюдавший за кровавой сценой с бледным безучастным лицом, равнодушно оттолкнул мальчика. У него не было никакого резона спасать беглого раба, к тому же отец мог сгоряча сильно наказать за вмешательство, с него станется. Тем временем Ким Пхансо, спокойно взиравший на жестокое избиение слуги, равнодушно бросил охранникам:

– Убить его! Я, конечно, потеряю имущество, но если другим рабам это послужит уроком, то невелика потеря!

Смертная казнь неудачливого беглеца предостережет других рабов от бегства; более того, рабыня, обещанная Ли Сэхуну, станет вдовой – в любом случае Ким Пхансо останется в выигрыше, и неважно, что ради этого придется пожертвовать жизнью какого-то раба.

Ярость, зародившаяся где-то глубоко в утробе, разлилась по всему телу Юджина. Схватив с земли большую палку, он бросился в сторону Ким Пхансо. Позади раздался отчаянный крик матери, пытавшейся его остановить, но переполнявшая мальчика ненависть заглушила все звуки вокруг. Юджин успел сделать лишь пару шагов, прежде чем стражи хозяина схватили его за руки и, ударив кулаками в живот и в грудь, повалили на землю, продолжая его пинать.

Материнское сердце обливалось кровью при виде столь жестокой картины. Они с мужем уже были обречены, им осталась только смерть, но ребенка она должна была спасти. На смену отчаянию пришли ядовитая злость и решимость.

Она бросилась к Хосон, жене молодого господина. Подобно всем знатным дамам, женщина была одета в роскошный наряд, а на голове у нее красовалась нефритовая заколка. Стремительным движением мать Юджина выдернула заколку из прически госпожи и, разбив ее о каменные ступеньки, приставила острый, как шило, край осколка к шее Хосон.

Все это произошло в мгновение ока. Ощутив на шее прикосновение холодного нефрита, Хосон в ужасе закричала. Ее муж, стоявший позади, от неожиданности отпрянул и упал. Опешивший было Ким Пхансо на секунду потерял дар речи, но, придя в себя, тут же отдал приказ охранникам схватить обезумевшую рабыню. Однако стоило им на шаг приблизиться, как мать Юджина надавила на осколок нефрита и тот глубже впился в шею молодой госпожи.

– Не двигаться! Сделаете хоть шаг – я ее убью!

В доказательство своих слов она надавила на осколок, и из царапины на шее потекла кровь. Хосон закричала от боли, но мать Юджина только сильнее прижала осколок.

– Вы защищаете своих детей, а я хочу спасти своего!

Хосон носила под сердцем внука Ким Пхансо, будущего наследника рода. Ким Пхансо безжалостно приговаривал к смерти других людей, но за свою семью он переживал. Выбрав удобный момент, мать Юджина сорвала с Хосон одно из дорогих украшений и бросила его в сторону сына.

– На это ты сможешь купить три мешка риса. На меньшее не соглашайся. Бери и беги отсюда так быстро, как ты умеешь!

Так отчаявшаяся мать пыталась спасти своего ребенка.

– Беги и никогда сюда не возвращайся! Беги! Быстрее!

– Мамочка… – Юджин наконец понял мамины слова. Слезы покатились по его щекам.

Озверевший от всего происходящего Ким Пхансо приказал охранникам схватить мальчишку. Но только они бросились выполнять приказ хозяина, как мать Юджина в отчаянии приставила нефритовый осколок к животу Хосон. Понимая, что его жена и нерожденный сын на волоске от смерти, Анпхён толкнул мальчика к воротам. Следовало быстрее выпроводить его со двора, пока не произошло непоправимое.

Однако Юджин не мог пошевелиться, ноги его совсем не слушались. Слезы подступили к глазам матери. Ее любимый, милый мальчик, которого она с нежностью часто прижимала к груди, теперь он смотрел на нее глазами, полными страха и растерянности. Из ее глаз покатились слезы.

– Беги. Прошу… Если ты выживешь, наша смерть не будет напрасной. Уходи! Беги далеко-далеко, как можно дальше отсюда!

Подобрав с земли украшение, брошенное матерью, Юджин со всех ног побежал к воротам.

Ким Пхансо в ярости схватил лук. Если никто другой не может схватить мальчишку, то он собственными руками прикончит его. Прицелившись, он выстрелил в Юджина, но стрела пролетела мимо.

Мать проводила взглядом Юджина, а когда он исчез из виду, обессиленная, рухнула на землю. Рядом с ней на землю в полуобморочном состоянии опустилась Хосон.

– Можете убить меня, – сказала рабыня.

Теперь, когда ее ребенок в безопасности, с ней могли делать что захотят. Она больше не боялась смерти, какой бы мучительной та ни была. Ким Пхансо зло усмехнулся в ответ на слова рабыни:

– Была бы моя воля, я бы с радостью тебя убил, но от тебя зависит мое положение.

Пхансо навел лук на избитого мужчину, лежавшего на земле, и выпустил стрелу. Рогожа, в которую был завернут мужчина, постепенно окрасилась в алый цвет в том месте, где торчала стрела, а затем кровь стала просачиваться на землю, растекаясь лужей. Пока все вокруг неподвижно стояли, шокированные этой ужасной сценой, мать Юджина устремилась к колодцу в дальнем конце двора и бросилась вниз.

В этот миг с душераздирающим криком очнулась Хосон. Кричала она от боли, как будто ее внутренности разрывало на части, – начались схватки. Кто-то ушел из жизни, кто-то, наоборот, готовился прийти в этот мир. После трагедии началась история новой жизни.

Юджин, быстро взбиравшийся на гору, на секунду остановился и оглянулся на город. Подувший ветер растрепал липкие от пота волосы. Резкий запах крови ударил ему в нос. Картина произошедшего в ту же секунду встала у него перед глазами, и невыносимо больно сжалось сердце. Теперь он один в этом мире. Мамы и папы больше нет.

* * *

Юджин только утром лишился своей семьи и теперь вынужден был бежать от охотников за рабами. Гонимый страхом, он бежал без остановки несколько дней. Мимо проносились горы, поля, реки, но негде было спрятаться, перевести дух.

Измученный дорогой, Юджин наконец набрел на гончарную мастерскую, притаившуюся глубоко в горах. Зверски голодный Юджин пробрался на кухню и принялся совать в рот все, что находил съестного. И сколько бы он ни ел, не мог насытиться.

– Ну как, вкусно? – раздался голос у него за спиной.

Юджин подпрыгнул от испуга и воровато обернулся. Голос, заставший его врасплох, принадлежал хозяину гончарной мастерской Ынсану. Услышав подозрительный шорох из кухни, тот пришел проверить, не воры ли наведались за его едой, но обнаружил там всего лишь голодного и испуганного ребенка.

– Будешь есть всухомятку – подавишься. Сходи воды, что ли, в колодце набери себе. Он тут недалеко.

Ынсан недовольно цокнул языком и неторопливо ушел разжигать печь. Юджин плюхнулся на пол кухни и продолжил методично уничтожать запасы еды. Лишь когда в набитый до отказа желудок больше ничего не помещалось, Юджин отвлекся от еды и начал разглядывать Ынсана, сидящего у печи. Перед ним сидел лучший гончар в Чосоне, чей тонкий, прекрасный фарфор славился на всю страну и за ее пределами. За его изделиями выстраивались в очередь ценители искусства Чосона, Японии и Китая.

Юджин протянул ему то самое украшение, последний подарок матери:

– Это стоит трех мешков риса, но я возьму два с половиной. Остальное – плата за еду.

– И зачем мне это? Не носить же мне такое.

– Вы можете это продать и получить деньги.

– Откуда это у тебя? Ты похож на сбежавшего раба или на брошенного сына мясника. Мне краденого не нужно!

– Я не крал это.

Юджин крепко сжал в руках украшение.

– Мама за это заплатила своей жизнью.

– Довольно. Забирай это и уходи, – бросил небрежно Ынсан и махнул рукой, прогоняя мальчика.

Голодный мальчик, один далеко в горах, и при нем дорогое украшение – все это было слишком подозрительно. Не надо быть ясновидящим, чтобы понять, что все это чревато проблемами, а Ынсан не хотел неприятностей на свою голову. Однако мальчик не собирался отступать и твердо стоял на своем:

– Ладно, тогда я прошу два мешка риса и разрешения остаться здесь до завтра. – Это все, на что мог надеяться Юджин. Лишь бы хоть немного отдохнуть и спрятаться от погони.

Юджин был в отчаянии. Ему некуда было бежать, негде было укрыться. И только последние слова матери тлели тусклым угольком у него в груди. Надо было выжить, любой ценой, даже если и жить-то уже не хотелось. Он не мог допустить, чтобы жертва родителей оказалась напрасной.

– Я так устал, что еле на ногах держусь…

От искренних слов мальчика сердце Ынсана обливалось кровью, он не мог равнодушно смотреть на его изможденное личико.

Вдруг неожиданный гость прервал их напряженный диалог. Это был Джозеф – американец, который наведывался в гончарную мастерскую Ынсана на протяжении нескольких дней в отчаянной надежде приобрести его уникальные фарфоровые изделия.

Увидев во дворе незнакомца, Юджин содрогнулся всем телом от ужаса. Он подумал, что это человек хозяина и его вот-вот схватят, и был готов уже распрощаться с жизнью, но незнакомец лишь небрежно взглянул в его сторону и сразу же направился к Ынсану.

– Скоро лодка в Америка поплыть. Сегодня деньги есть. Купить фарфор. – Не обращая внимания на бледного, перепуганного Юджина, забившегося в угол от страха, иностранец настойчиво продолжал упрашивать гончара продать свою драгоценную работу.

Для Джозефа покупка ценного фарфора была единственным способом попасть на родину. Изначально он прибыл в Чосон с благородной миссионерской целью – просветить темный народ дикого Чосона и поведать ему о религии Запада. Но, как и все иностранцы, он столкнулся с притеснением со стороны местных жителей. А все из-за политики «закрытых дверей», которой придерживался правитель Чосона. Джозеф не хотел повторить печальную судьбу французских священников, убитых за свою веру, поэтому стремился вернуться в Америку как можно скорее. И вот представилась идеальная возможность: на днях в Америку уходил корабль. Такой ценный подарок, как фарфор, наверняка растопил бы сердце капитана, и он пустил бы Джозефа на борт.

Юджин широко раскрытыми от удивления глазами смотрел на иностранца. Хоть он и говорил на родном языке мальчика, слова его понять было трудно.

– Что вам всем от меня надо? Надоели! Убирайтесь оба! – Ынсан раздраженно крикнул на незваных гостей, досаждавших ему назойливыми просьбами.

Юджин бросился к иностранцу и потянул его за рукав:

– А Америка далеко? – Ему было неважно, куда бежать, только бы подальше отсюда. Главное – выжить.

Джозеф растерянно посмотрел на мальчика, потерянного и дрожащего от страха как осиновый лист. Но в глазах мальца светился огонек решимости.

Америка – далекая, чужая для такого мальчика страна, к тому же там говорят на другом языке. Место, совсем непохожее на Чосон. Ему там не место. Только Джозеф открыл рот, чтобы озвучить свои мысли, как вдали раздался громкий выстрел. В небо взлетели перепуганные птицы.

* * *

Америка шла штурмом на дикий Чосон. Свою осаду она начала с южной крепости Квансондин[4]. Выстрелы громыхали со всех сторон. Американские войска стреляли по крепости из пушек, местные из засады отвечали им залпами из винтовок. Уже погибло много чосонцев, что подтверждало очевидный факт: перевес сил в сторону американцев слишком велик. Как бы патриоты ни отстаивали Чосон, им было не одолеть военную мощь Америки. Осознавая неминуемость своего поражения, они не намерены были отступать и сдаваться. Каждый бился насмерть. Даже перед лицом смерти никто не думал о дезертирстве. Бежать – значит предать свою Родину, императора.

После того как пушечные снаряды сравняли крепость с землей, американские войска высадились на сушу, чтобы раздавить остатки сопротивления. Пули с легкостью пробивали хлипкие доспехи чосонцев. Мечи и копья ломались в мгновение ока, но сломить гордый дух сопротивления было не так просто. Раненые, лишенные оружия, они все равно поднимались на ноги. В ход шли камни и комья земли. Они сражались до последнего… И проиграли. Наступившую тишину нарушал только хлопающий звук развевающегося на ветру американского флага над развалинами крепости.

Это была даже не битва – бойня. Кровавая бойня. Кровь двухсот сорока трех солдат, отдавших жизни за свободу своей страны, превратилась в кровавый дождь, окрасивший землю Чосона в алый цвет.

Выжившие в бойне были взяты в плен, стали заложниками, чьими жизнями собирались торговать при дальнейших переговорах с императором. Несмотря на свои агрессивные действия, Америка хотела установить перемирие с Чосоном и ради этого была готова вернуть пленных. Но чиновников при императоре такой расклад не устраивал. Перемирие они рассматривали как продажу своей страны. «Наши воины попали в плен, потому что не выполнили свой долг и остались живы. Трусы несчастные! Мы не примем их назад!» Такое решение было принято во дворце. Для правительства на первом месте была честь Чосона, а не люди, рисковавшие жизнью ради родины. Холм, на котором стояла крепость, стал могилой для тех, кто пал смертью храбрых, защищая свой народ. Свою страну. Страну, которой не было дела до их смертей.

В ту ночь, подобно американским войскам, прибывшим на землю Чосона незваными гостями, в гончарную мастерскую неожиданно нагрянули охотники за рабами, разыскивающие беглого раба. Ынсан, посетив на горе могилу своего брата, погибшего при защите крепости Квансондин, вернулся в мастерскую и наткнулся там на людей Пхансо, которые обшаривали все полки, закутки и даже печь. Рассвирепев от такой наглости, Ынсан прогнал их взашей и принялся оглядываться в поисках мальчишки. Его взгляд остановился на ленточке, торчащей из ящика для горшков, – такими чосонцы обычно перевязывают себе волосы. Там, затаив дыхание, сидел перепуганный Юджин. Убедившись, что люди хозяина ушли, он наконец вылез из своего укрытия.

– Я же сказал тебе убираться отсюда! – сразу набросился на него Ынсан.

Мальчика трясло от страха, но в голове крутилась только одна мысль: «Не хочу умирать! Не здесь! Не сейчас!» Ком подступил к горлу, горечь заполнила сердце. Ему ведь всего девять лет! Чем он заслужил такую судьбу? В отчаянии он взмолился о помощи:

– Моего отца убили, а мать от отчаяния кинулась в колодец. За мной гонятся охотники за рабами. Если поймают, забьют плетьми до смерти, или я умру от голода. У меня никого не осталось, и мне некуда идти. Умоляю, помогите мне! – С каждым словом ему было все сложнее и сложнее говорить. Горечь, скопившаяся глубоко внутри, выливалась слезами, они застилали глаза, душили; тело мальчика сотрясалось от рыданий.

Суровое выражение исчезло с лица Ынсана, и он тяжело вздохнул. Потерявший своего брата из-за безразличия императора, он прекрасно понимал мальчика. Здесь, в Чосоне, многие умирали неблагодарной смертью. Он должен был помочь бедному сироте.

В этот самый момент во двор мастерской вошел Джозеф. Американские войска одержали победу, поэтому корабль должен был в скором времени отбыть обратно в Америку.

Ынсан еще раз окинул взглядом заплаканное лицо Юджина и как будто что-то решил про себя. Посмотрев на Джозефа, он сухо сказал:

– Хорошо, я продам тебе свой фарфор, но ты заберешь мальчишку с собой.

– О чем вы…

– В искупление злодеяний против чосонцев ты должен взять его с собой. В Америку, или как ее там.

Было ясно как день, что Юджин долго здесь не протянет. Рано или поздно его настигнут охотники за рабами или голод. Это все, что Ынсан мог для него сделать. Как бы ни сопротивлялся Джозеф, мастер стоял на своем: американец должен увезти мальчика подальше отсюда.

Услышав слова Ынсана, Юджин широко распахнул глаза от удивления. В них затеплился огонек надежды. Недоверчивость сменилась робкой радостью, и он начал горячо благодарить своего спасителя.

– Спасибо вам! Спасибо большое! Возьмите это. – В знак благодарности мальчик протянул ценное украшение, подаренное матерью. – Я никогда не забуду о том, что вы сделали для меня. Я обязательно отблагодарю вас за доброту! Если потребуется, я готов даже…

Не дав мальчику договорить, Ынсан спокойно отвел от себя протянутую руку с украшением. Мягко улыбнувшись на прощание, он отвернулся и ушел, а Юджин долго провожал его взглядом. Первого человека, протянувшего ему руку помощи после того, как он остался один на белом свете. Юджин пообещал себе, что если выживет, то обязательно вернется и отплатит Ынсану добром за все, что тот для него сделал.

Глава 3

Винтовка в нежных руках

«Этот мужчина…»

Завершив тренировку, Эщин спускалась с горы. Мысли ее были заняты тем подозрительным мужчиной, с которым она столкнулась в городе во время праздника. Без сомнения, это он был вторым стрелком на крыше, более того, он тоже узнал ее. Он враг? Или союзник? Трудно сказать. Нельзя делать поспешных выводов. С другой стороны, он ведь предложил ей пойти вместе, когда охранники искали стрелков.

«Он смелый или же просто безрассудный?»

Загорелое лицо, пронзительные черные глаза. Чем больше она думала о нем, тем отчетливее понимала, что не имеет ни малейшего понятия, кто он. Мысли, роившиеся в голове, не давали сосредоточиться на стрельбе. Думая о незнакомце, Эщин выстрелила, но промахнулась. Пуля лишь задела цель, а это никуда не годилось. Раздраженно фыркнув, Эщин выпрямилась и прищурила один глаз, прицеливаясь в подвешенные на веревке глиняные чашки.

– Два стрелка – одна цель. Очевидно, я не вызываю должного доверия, поэтому другая сторона послала своего человека.

Громыхнул выстрел, и чашка разлетелась вдребезги.

– Другая сторона?

– Возможно, это была «Армия справедливости»[5]. Или кто-то из ополчения? Если это были не они, то он мог быть обычным бандитом из провинции Канвондо или с горы Чирисан. Он безрассуден, но все же он наш союзник, так что об этом не стоит переживать.

Договорив, Эщин перезарядила ружье и опять прицелилась.

– То, что у вас одна цель, не делает вас союзниками.

Выстрелив и попав точно в цель, Эщин опустила ружье и вопросительно посмотрела на Сынгу. Он достаточно хорошо знал нрав Эщин, променявшую шелк роскошных одеяний на грубую одежду простолюдинов – и все ради тренировок по стрельбе, – тем не менее он был встревожен.

– Союзник сегодня может стать недругом завтра. Поверьте, не стоит доверять людям. И мне в том числе, – сказал он задумчиво.

Эщин не знала, что ее отец пал жертвой предательства. Близкий друг, которому он всецело доверял, воткнул ему нож в спину. Как бы кто ни храбрился, но перед лицом смерти человек готов предать даже собственную мать, не то что друга.

Эщин взглянула на хмурое лицо Сынгу, погрузившегося в свои мысли. Она знала, что у него есть повод беспокоиться, но все же решила разрядить обстановку, поэтому с серьезным выражением лица ответила:

– А почему вы решили, что я вам доверяю?

– Что? – Сынгу поднял на нее удивленные глаза.

– Как я могу доверять человеку без крыши над головой? – В ее глазах засверкали искорки смеха.

Застыв на секунду, Сынгу проворчал:

– Прекращайте свои шутки. Идите уже.

– Слушаюсь, наставник! На сегодня я закончила, – отрапортовала Эщин.

Сынгу, недовольный ребяческой выходкой девушки, цокнул языком и что-то пробубнил себе под нос. Прошло больше десяти лет с тех пор, как он стал наставником и ближайшим единомышленником Эщин.

* * *

В ночь, когда маленькую Эщин привезли из Токио в Хансон, разразилась сильная гроза. Молнии расчерчивали небо яркими вспышками, а раскаты грома заглушали все вокруг. Ее, маленький кулечек, на руках принес мужчина, сражавшийся в Токио бок о бок с ее родителями за Чосон. Вместе с девочкой-младенцем он принес прах ее родителей, запечатанный в деревянные урны. Зайдя в дом, он предстал перед Сахоном.

– Это дитя рождено от женщины, которую любил Санван… Девочка.

При виде праха сына Сахон содрогнулся всем телом. На сером от скорби лице застыла гримаса горечи. Его жена тут же бросилась под дождь к мужчине и аккуратно взяла у него Эщин. Так произошла встреча маленькой девочки со своими бабушкой и дедушкой.

С того дня Эщин росла под крышей дома дедушки Сахона.

Реформы Габо принесли с собой много радикальных изменений, начиная с отмены рабства, упразднения старой социальной иерархии и заканчивая законом о коротких волосах. Шли преобразования, Чосон теперь находился во власти сторонних сил, однако историю нельзя переписать в одночасье, в сердцах людей все еще звучали отголоски прошлого.

В обществе грань между классами была стерта, но Сахон по-прежнему оставался высокопоставленным и уважаемым человеком, поэтому Эщин, его младшая внучка, с детства росла в уважении и почитании с гордым званием «госпожа». И хотя в обществе все большую роль играли иностранцы, вид госпожи в роскошном ханбоке с алой лентой в волосах вызывал трепет у горожан.

Однако книги, которые с детства читала Эщин, не соответствовали ее статусу госпожи. С ранних лет ей были интересны заметки, которые печатали в газетах. Стоило ей открыть газету, как глаза ее тут же загорались от любопытства. Девочку не интересовало прошлое – только настоящее.

– Мир стремительно меняется.

Вместе с миром менялась и сама Эщин.

В один из таких дней, как обычно, прочитав свежие новости, Эщин возвращалась из беседки в дом. Приоткрыв дверь своей комнаты, она застыла в изумлении: здесь все было перевернуто вверх дном. Содержимое ящиков было разбросано по полу, а тайник, в котором она прятала газеты, был опустошен.

– Госпожа, там ваш дедушка… – Прибежавшая служанка при виде беспорядка в комнате остановилась на полуслове. – Что тут стряслось? Не может быть… Неужели газеты нашли?

– Я попалась… – обреченно сказала госпожа.

Служанка начала причитать, торопя Эщин быстрее пройти к разъяренному господину.

Стоило Эщин войти в комнату дедушки, поприветствовать его и преклонить колени, как он бросил ей под ноги стопку газет из ее тайника. Он был вне себя от ярости. Позади Эщин стояла бледная, перепуганная тетя, госпожа Чо, а рядом с ней злорадно ухмылялась ее дочь Эсон.

– Возмутительно! Так вот почему торговец так часто к нам наведывался? Сколько раз я тебе говорил не лезть в политику. Не женского ума это дело! – прокричал дедушка, гневно глядя на Эщин.

Но девушка, не проронив ни слова в свое оправдание, лишь упрямо буравила деда глазами. Встретив непокорный взгляд Эщин, Сахон чуть успокоился, и его сердце сжалось: он вдруг вспомнил сына, который также был увлечен политикой. В итоге она же его и сгубила. Поэтому он готов был пойти на все, лишь бы уберечь от подобной участи дорогую внучку, единственную наследницу погибшего сына. Но Эщин уродилась в своего отца: была такая же упрямая и своевольная.

Воспользовавшись моментом, ее двоюродная сестра решила подлить масла в огонь.

– Женщинам негоже работать в правительстве, там им не место. Поэтому я не понимаю, что такого интересного она нашла в газетах, – невинным голосом прощебетала Эсон, но в душе она злорадствовала, ведь это именно она рассказала Сахону о газетах в комнате кузины.

Тетя, до этого молча наблюдавшая всю эту сцену, видя строптивое поведение Эщин, решила поставить ее на место.

– Чего молчишь? Сейчас же извинись перед дедушкой, – сказала она строго.

Эщин, прикусив губу от досады, едва слышным голосом заговорила:

– Простите меня…

– Не верю. – Сахон был непреклонен.

– Я правда сожалею.

– Неправда.

Да, на словах Эщин раскаивалась, но глубоко внутри она оставалась непреклонна и не чувствовала за собой вины. Сахон видел это невооруженным глазом.

– Ты знаешь, почему императрица Мин скончалась в столь раннем возрасте?

– У нашей страны не было достаточно сил и возможностей, чтобы защитить ее.

– Не поэтому. Она общалась с чужестранцами и вмешивалась в государственные и императорские дела.

Слова Сахона, шедшие вразрез с ее мыслями, огорчили Эщин.

– Чосон уже не тот, что раньше, – пламенно возразила она.

– И опять заблуждаешься. Чосон не стал сильнее – у него вот-вот отнимут последние остатки независимости.

Страна, за которую народ готов биться на смерть и которую флот Америки в конце концов с легкостью сокрушил, а Япония подчинила на долгие четырнадцать лет. Без должной мощи Чосон не способен защитить ни свою территорию, ни людей, ни суверенитет.

Однако Эщин упорно стояла на своем.

– Я не откажусь от газет. Хотя бы раз в месяц, но буду их читать. Учиться и получать должности в правительстве сегодня могут люди даже из низших сословий. Я уверена, и от женщины будет польза.

– Что за вздор! Никакой пользы от женщины в правительстве нет и не будет.

Эщин прекрасно понимала, почему дедушка так болезненно относится к этой теме, но благополучие страны ее волновало больше своего собственного.

– Для девушки ты уже и так слишком образованная. Так что никаких больше газет!

Услышав столь категоричное заявление, Эщин вскипела от злости. Казалось, все ее нутро противилось дедушкиному запрету. Яростно сверкнув глазами, она звонким голосом парировала:

– Протестую!

Эщин искренне верила, что она в силах помочь изменить жизнь в Чосоне.

– Протестуешь? – опешил Сахон.

– Китай, Германия и Франция – все хотят оторвать лакомый кусок от Чосона. А японцы даже наш рис воруют. Разве так Чосон…

– Не тебе рассуждать на эти темы. – Дедушка прервал ее на полуслове. – Разве в нашей стране нет императора? Или при дворе нет министров? Даже если бы и не было, тебе там не место. Наша семья и так немало сделала для благополучия Чосона. Моего дорогого сына, твоего отца, вполне достаточно.

Каждое слово Сахона было пропитано бессильной яростью. Потеряв единственного сына, он не мог допустить, чтобы и с Эщин, его любимой внучкой, что-то случилось. Мир политики жесток и беспощаден, он может стереть в порошок любого. Однако, похоже, никакие доводы не могли вразумить Эщин.

– Учись хорошим манерам и смирению. Будь готова в будущем выйти замуж и жить под защитой супруга, каждый день радуя его своей красотой. Вышивай красивых бабочек, порхающих над цветами. Живи без забот и переживаний. Неужели это так сложно?

– Я лучше умру, – решительно заявила Эщин.

Ответ внучки ошеломил Сахона. Все, чего хотела Эщин, – это учиться. Узнавать, что происходит в мире, как он меняется. И если ей даже это не позволено, то в чем смысл ее бренной жизни?

– Если так, то умри. – Сахон не хотел уступать.

Теперь Эщин застыла в изумлении.

Никто не хотел идти на уступки – и Сахон, и Эщин были уверены в своей правоте.

С того дня Эщин не брала в рот ни крошки. Она отказывалась есть, пить и просто лежала, ожидая своей смерти. Словно повинуясь приказу дедушки, Эщин намеревалась заморить себя голодом. Так прошло четыре дня. У служанки, наблюдавшей за истязаниями госпожи, сердце кровью обливалось, каждый день она сидела на пороге ее комнаты и выла от горя, причитая, что если госпожа умрет, то она последует за ней. Стенания разносились по всему дому.

Слуги докладывали Сахону о том, что молодая госпожа морит себя голодом, но он как будто оставался безучастным. Казалось, единственное, что его в тот момент интересовало, – это книга, которую он читал. Внешне сохраняя спокойствие, Сахон тлел изнутри. Внутри него боролись беспокойство за внучку и непоколебимая вера в свою правоту.

Отстраненно смотря в книгу, он размышлял о жизни в родной стране.

Стране, развращенной влияниями чужих культур. Стране, которой руководят одни предатели и где молодые умы не у дел тратят время впустую. Сахон презирал то, чем стал Чосон. Жить здесь стало слишком опасно. Он уже потерял своего сына, погибшего за эту страну, а теперь за ним хотела последовать и Эщин.

Возможно, в нем говорили эгоизм или жадность, но он не хотел потерять еще и свою любимую внучку.

– Я делаю все, чтобы уберечь ее от суровой действительности. Но если это то, чего она желает, а у меня не получается искоренить в ней это желание, нужно научить ее выживать.

Легкий свежий ветерок зашелестел листьями деревьев, неся с собой тепло наступающей весны. Но в сердце Сахона бушевала вьюга. Стерев с лица мрачное выражение, он подозвал слугу:

– Давненько я не ел мяса дикого кабана. Позови ко мне охотника Джана.

* * *

Отвесные скалы, острые валуны и крутой подъем. Эщин задыхалась, карабкаясь в гору в своих пышных юбках. Похоже, дедушка в наказание за ее упрямство действительно решил отправить ее на тот свет. Сзади подгонял стрелок Джан, сопровождающий ее по приказу дедушки. Складывалось ощущение, что он хочет измотать ее до смерти. Такое, конечно, трудно допустить, но винтовка, перекинутая через его плечо, порядком раздражала и наводила Эщин на невеселые мысли.

Наконец они добрались до места, куда ее вел стрелок Джан, – до хижины, построенной высоко в горах. Покрытая пучками вязаной соломы, она выглядела неказистой и обветшалой. Пытаясь перевести дыхание, Эщин с любопытством оглядывалась вокруг. Стрелок Джан протянул ей флягу с водой:

– Ручей далеко. Пейте.

На руке Джана Сынгу, в которой он держал флягу, виднелся широкий след от ожога. Получил он его во время сражения с американцами за крепость Квансондин. Там же он потерял отца, который был лучшим охотником в Чосоне.

Эщин застыла в нерешительности, пристально глядя на флягу. Всю дорогу от дома до вершины горы ее терзал вопрос, почему дедушка отправил ее в горы вместе со стрелком Джаном.

– Госпожа, с этого момента я ваш наставник, – словно отвечая на вопрос девушки, сказал Сынгу.

– Наставник?

От удивления Эщин на секунду потеряла дар речи. Чему же он может ее обучить?

– Я буду учить вас стрелять.

– Стрелять? Меня? – В голосе девушки слышалось недоумение, но в глазах ее уже вспыхнул азартный огонек.

В памяти всплыли слова дедушки о том, что она, подобно прекрасному, нежному, безмолвному цветку в оранжерее, должна жить под надежной защитой мужа и в полном с ним согласии. Разве может нежный цветок владеть оружием? Сердце Эщин затрепетало от восторга. Ружье идеально подходило для защиты себя, людей и… родины, раз уж на то пошло. Сахона в первую очередь заботила безопасность Эщин, именно поэтому он велел обучить ее стрельбе, но девушка смотрела на ситуацию шире. Ей представилась возможность и свои мечты воплотить, и дедушке угодить.

– Если у меня будет оружие…

Тех, кто желал стране развала, было немало. Но немало было и готовых встать на защиту страны, трудиться во благо Чосона. Способов принести своей стране пользу – масса. Эщин могла бы работать в газете или преподавать в школе.

Однако, думала Эщин, добро должно быть с кулаками, миролюбивая политика ни к чему хорошему не приведет. Император, бежавший из Чосона, пытался договориться о сотрудничестве с другими странами, просил их помощи. В итоге все закончилось тем, что Чосон захватили и поработили. Слова сами по себе не имеют никакой силы.

– Я буду сражаться оружием, а не словом. Сражаться на смерть, если потребуется.

Эщин взяла в трясущиеся руки протянутую ей винтовку. С этого дня Сынгу стал наставником девушки. Их упорные тренировки глубоко в горах позднее дали свои плоды – Логан был убит.

Глава 4

Черные как смоль глаза

Возвращаясь домой с очередной тренировки в горах, Эщин застала перепалку между ее слугой и человеком из американского посольства – Гвансу, говорившим, однако, очень вежливым тоном:

– На нашей территории застрелили американца, поэтому правительство Чосона сейчас в затруднительном положении. Мне очень жаль, но госпожу видели в ту ночь на площади, поэтому не могла бы она посетить посольство для…

– Что? Кто клевещет на госпожу? Кто сказал, что видел ее там? Я ему покажу, как наговаривать на благородных людей! Ты хоть знаешь, чья она внучка? – грубо перебил Гвансу слуга.

Каждый в Хансоне знал семью Ко Сахона. Эта семья, в частности госпожа Эщин, помогала бедным людям в сложные времена. Гвансу тоже в свое время получил от них поддержку и никогда об этом не забывал. Однако госпожу видели неподалеку от места преступления в ту ночь, поэтому она оказалась в списке подозреваемых.

Никто, в том числе и Гвансу, не верил, что Эщин может быть виновна. Но раз американскими властями велено, надо явиться. Эщин могла видеть что-то в тот вечер, и ее показания помогли бы следствию. Так что в посольство вызывали всех, кто присутствовал на площади в тот вечер. Такие жесткие меры были предприняты по распоряжению Америки, возмущенной убийством своего гражданина. На чиновников Чосона оказывалось давление, поэтому убийцу надо было обязательно найти, и как можно скорее.

– Сегодня и завтра я не могу. Пожалуй, только послезавтра получится. – Из-за спины слуги вдруг раздался голос Эщин, так что слуга даже вздрогнул от неожиданности.

От вида госпожи Эщин лицо Гвансу просветлело. Ее элегантная походная одежда, благородная осанка радовали глаз.

– Я передам ваши слова, моя госпожа. Прошу простить за причиненное беспокойство, – сказал он, почтительно склонив голову.

– Все хорошо, – приветливо улыбнулась Эщин, стараясь удержать на своем лице как можно более любезное выражение, ни в коем случае не дать волю эмоциям, недаром ведь она «госпожа». Но стоило Гвансу покинуть двор, как Эщин от досады топнула ногой и прошептала себе под нос:

– Кто сказал, что видел меня там?

Без сомнения, это был тот сумасшедший мужчина, который утверждал, что он что-то знает о ней. Бесстрастное лицо Эщин помрачнело.

– Вот ведь негодяй!

В голове Эщин опять завертелись вопросы, на которые она не могла найти ответы. Кто же он и чего он хочет?

* * *

Во двор американского посольства внесли расшитый цветами паланкин. В нем сидела Эщин. Слуга, шедший во главе процессии, открыл створки паланкина, и из него с изяществом вышла Эщин. Она осмотрелась. Длинное здание американского представительства, покрытое резной черепицей, убранством не уступало домам знатных людей Хансона. Строгий вид строения оживляли высаженные вдоль фасада молодые деревца. Эщин восхитила царившая здесь торжественная атмосфера, но лицо ее осталось бесстрастным, она лишь приподняла подбородок и направилась ко входу в здание.

Гвансу увидел прибывших из сада и тут же бросился их встречать.

– Добрый день, моя госпожа! Проходите, пожалуйста, – с заискивающей улыбкой пролепетал он и приветственным жестом указал на открытую дверь в здание, приглашая войти, но гостья, остановившаяся в нескольких шагах от него, не сдвинулась с места. Ее взгляд был прикован к одному из окон посольства. В нем виднелась фигура Юджина, одетого в военную форму. Неприятно удивленная этой встречей, Эщин резким тоном спросила:

– Его тоже вызвали как свидетеля?

Гвансу недоуменно посмотрел на госпожу и, расплывшись в улыбке, покачал головой:

– Этот джентльмен сам сюда приходит каждый день, поэтому нет нужды его вызывать.

– Что значит «приходит каждый день»?

– На работу. Это посол США. Он расследует убийство.

Слова Гвансу обрушились на Эщин как гром среди ясного неба. Личность таинственного незнакомца была установлена, но ситуация от этого не стала яснее, скорее, наоборот. Если он посол США, то он, разумеется, на стороне американцев. Но тогда почему он убил одного из своих? И как он может вести расследование этого убийства?

Юджин смотрел в окно на девушку отрешенным взглядом, будто и не знал ее вовсе. На лице его не промелькнуло и тени смятения. Эщин пристально смотрела прямо ему в глаза, не избегая взгляда.

И все-таки, подумала она, Юджин мало походил на американца. Эщин проследовала за Гвансу, невольно ускоряя шаг, но так, чтобы никто не заметил. Ее подгоняло желание узнать получше этого таинственного мужчину, любителя говорить загадками.

Кабинет посла восхищал своим роскошным убранством. Юджин все так же неподвижно стоял у окна с бордовыми портьерами. Позади длинного стола висел большой американский флаг. Эщин, даже не посмотрев в сторону Юджина, гордо прошла и чинно села за стол – на место Юджина. Гвансу, пораженный поведением госпожи, не мог ничего ей сказать, ведь она была важной особой, поэтому он лишь молча смотрел на Юджина.

– Спросите его, зачем я здесь. – Эщин обратилась к Гвансу.

Союзник он или… Тон Эщин, в котором проскальзывали стальные нотки, оставался безучастным, но беспокойный взгляд выдавал ее смятение.

– Пару дней назад, во время церемонии зажжения фонарей, видели ли вы что-нибудь подозрительное на улицах Чонно? – Юджин, перебив Гвансу, напрямую обратился к Эщин и ее слугам.

– Я не то что несколько дней назад – что вчера было, не помню. А ты что-нибудь помнишь? – Слуга госпожи ворчливым тоном спросил у служанки, стоящей рядом. Она припомнила только поручение, которое ей в тот вечер дала госпожа. Ничего подозрительного не заметила. Бегло взглянув на слуг, Юджин пристально посмотрел на девушку.

– Мой вопрос адресован всем троим.

Встретившись с ним взглядом, Эщин прикусила губу. Этот мужчина в форме был груб и невоспитан. Никто в Чосоне не посмел бы разговаривать с ней таким тоном.

– В последнее время в Чосоне стали чаще встречаться подозрительные субъекты. И один из них сейчас стоит передо мной, – заявила Эщин, смотря прямо в глаза Юджину. – Спросите его, что же такого подозрительного я должна была видеть?

– Госпожа Эщин спрашивает… – начал Гвансу, но нерешительно замолк на полуслове.

Юджина забавляло надменное поведение девушки. Не верилось, что благородная особа из Чосона может вести себя так дерзко. Та, что днем расхаживает с высоко поднятой головой, облаченная в дорогие одежды, под покровом ночи бегает по крышам наперевес с винтовкой. Юджин улыбнулся своим мыслям. Пока он размышлял о своем, слуги всполошились и начали защищать госпожу.

– Послушайте, наша госпожа не могла увидеть ничего странного. Она не привыкла крутить головой, когда идет по улице, это неприлично. Она всегда смотрит прямо перед собой, и ее глаза при этом сияют, как хрусталь. Наша госпожа невинна, как дитя. Она – сущий ребенок.

Слуги Эщин восхищались ею, как солнцем, и относились к ней как к ребенку, которого надо оберегать от суровой действительности. Пронзительный голос служанки раздражал Юджина.

– И все-таки я хотел бы получить ответ на свой вопрос, – сухо сказал он.

– Извините, что ничем не могу помочь, – съязвила Эщин.

Юджин подумал, что Эщин лишь притворяется безучастной и невозмутимой. При любящих слугах иначе вести себя и нельзя. Было ясно, что беседа не могла идти в продуктивном ключе, пока в кабинете присутствовали слуги. Поэтому Юджин на английском попросил Гвансу вывести слуг в коридор. Лица слуг вытянулись от удивления, а Эщин нахмурилась, услышав фразу на иностранном языке. Гвансу поторопился перевести.

– Вы не могли бы подождать госпожу за дверью? – обратился он к слугам.

– Как это? Уйти и оставить нашу госпожу один на один с этим господином? – начала причитать служанка, но Эщин прервала ее:

– Подождите снаружи. Ни о чем не волнуйтесь.

– Да как же не волноваться-то? Вы же ни говорить, ни читать не можете на этом чужестранном языке, госпожа. Вы же ни слова по-их не понимаете, вы беспомощны… – начала тараторить женщина. Но стоило ей встретиться с разъяренным взглядом Эщин, как она тут же прикусила язык и побледнела. Дабы не навлечь на себя еще больший гнев, служанка развернулась и торопливо покинула комнату, захватив с собой слугу. Гвансу последовал за ними и плотно закрыл за собой дверь.

В кабинете воцарилась мертвая тишина. Теперь здесь были только Юджин и Эщин, которых связывали события той ночи.

– Вы не выглядите беспомощной, не волнуйтесь. Вы держитесь прекрасно и похожи на изящную статуэтку, – сказал Юджин, но в его голосе слышалась насмешка. Застигнутая его словами врасплох, Эщин растерялась, но продолжала исподлобья наблюдать за ним.

Юджин в какой-то степени был искренен. Прямая осанка Эщин, ее грациозно сложенные на столе руки. Портрет такой благородной госпожи мог бы висеть где-нибудь на стене императорского дворца. Взгляд Юджина соскользнул с Эщин и устремился в окно.

– Что ж, спрошу прямо. В день, когда все случилось, город отмечал праздник зажжения фонарей. В общем веселом шуме вряд ли был слышен звук выстрела, а среди гуляющих на улицах довольно просто затеряться. Вы, наверное, так же рассудили бы тогда, да? – спросил Юджин, будто и правда собирал показания для расследования. Эщин лишь непонимающе улыбнулась:

– Не понимаю, к чему этот вопрос.

– Мне нужно ваше содействие.

– Я не собираюсь вам ни в чем помогать.

Взгляд Юджина оторвался от окна и снова остановился на Эщин.

– Стреляли с двух сторон. Вы точно не видели тех, кто стрелял? – спросил он, медленно подходя к Эщин.

– Ни одного не видела.

Их взгляды были прикованы друг к другу. Юджин подошел к Эщин и, протянув руку, закрыл половину ее лица, подобно маске. Черные как ночь глаза сверкнули негодованием от подобной вольности.

– А вот я, кажется, одного из них видел…

Низкий голос Юджина отозвался во всем теле Эщин. Как брошенный в воду камень, он нарушил спокойствие бездонных, словно тихое озеро, глаз Эщин. Справившись с волнением, она тоже подняла руку и прикрыла ладонью нижнюю часть его лица.

– Теперь припоминаю, что и я видела одного из них.

Несмотря на то, что лицо каждого было наполовину прикрыто, они были уверены, что уже видели друг друга в ту ночь.

Не только Эщин было интересно узнать, кто он, этот ее «союзник». Юджина тоже одолевали вопросы. Кто эта девушка, столь смелая перед человеком, раскрывшим ее? Пристально смотря в глаза Эщин, Юджин медленно убрал руку от ее лица. И ее рука тоже плавно опустилась.

– И все-таки кто вы?

– Иностранного гражданина это не должно волновать. Встречный вопрос. Кто вы? Вы из благородных разбойников? Или из «Армии справедливости»? – спросила Эщин, внимательно всматриваясь в лицо Юджина.

– А если так, то что? Мы на одной стороне? – не оставлял он попыток выведать хоть какую-нибудь информацию о ней.

Только тогда Эщин отвела глаза. Она все еще ничего не знала о Юджине, однако ей казалось, что он ее видит насквозь.

– Ваши вопросы ставят меня в тупик. Прошу прощения за непонятливость. Все, чему меня учили, – это рисовать.

«Девушка пытается увильнуть от ответа», – подумал Юджин.

– А что насчет вас? Исполняя обязанности посла, вы, наверное, не только переводами занимаетесь? – продолжала она.

– Вопросы здесь задаю я.

Фраза Юджина прозвучала резко, и Эщин невольно поежилась. И в какой-то мере даже разозлилась. Она смерила Юджина надменным взглядом, и он отошел к окну, как бы ставя точку в их беседе.

– Вы можете идти.

Это была не просьба – приказ. Очередная оплеуха ее гордости. Проглотив обиду и аккуратно приподняв объемные юбки, Эщин встала из-за стола и направилась к двери.

Юджин задумчиво провожал взглядом удаляющийся со двора посольства расшитый цветами паланкин. Повернувшись к Гвансу, он надменно спросил:

– Почему?

– Что? О чем вы? – непонимающе переспросил Гвансу.

– «Моя госпожа» – так, я слышал, ты обратился к этой девушке. Почему в городе к ней относятся с таким почтением?

– А, вы про недавнюю гостью… Извините, я про нее ничего вам не рассказал. Госпожа Эщин – самая младшая представительница знатной семьи Ко. Она большая умница. К тому же аристократка.

Теперь взгляд Юджина рассеянно блуждал среди работников, трудившихся в саду. Слова Гвансу подтвердили его догадки. Было очевидно, что она голубых кровей, но ему все равно было сложно до конца понять и принять это. «Аристократка». Юджин задумчиво смаковал это слово.

– Каждую весну двери дома семьи Ко открываются для всех нуждающихся. Они кормят голодающих из своих запасов. В близлежащих деревнях нет ни одной души, что не была бы обязана своей жизнью этой семье. – Гвансу пылко говорил о добрых деяниях семьи Ко. Как-никак он сам был обязан им жизнью.

– Вы, должно быть, заметили, что госпожа – прекрасная девушка, незнакомая с реальным миром. Все в Хасоне души в ней не чают.

Все это время Юджин внимательно слушал Гвансу и, услышав последнюю фразу, повернулся к нему с полным недоумения взглядом.

– Что-то не так?

– Ты сказал, она не знакома… с реальным миром? – переспросил Юджин.

– Да, господин. Она живет замкнуто под опекой родни.

«Ничего не знает о мире, но мастерски стреляет из винтовки…» Он покачал головой, до чего нелепо и смешно это звучит. Тогда тем более интересно, почему такая благородная девушка взяла в руки оружие. Впрочем, это его уже не касалось. Единственной задачей Юджина было убить Логана. На этом все.

В убийстве Логана можно обвинить доходяг из «Армии справедливости». Официально дело было закрыто.

Глава 5

Подол юбки, окропленный кровью

Удаляясь от посольства в трясущемся паланкине, Эщин не могла забыть пристальный взгляд Юджина. Прикрыв нижнюю часть своего лица, она будто бы опять ощутила гнетущее напряжение, возникшее между ними.

Снаружи до нее долетал разговор слуг:

– Для человека родом из Чосона он многого добился. Американцами вон руководит.

– Видимо, он многое перенял от них.

Вдруг размышления Эщин прервал громкий звук, на секунду заглушивший уличный шум. Девушка отворила створки паланкина и выглянула наружу. Мимо с грохотом проехал трамвай. Вид большой железной машины сильно впечатлил Эщин. Удивительно, что трамвай ехал сам и его не тянули ни лошади, ни люди. Она никогда не видела ничего быстрее этой машины.

Даже люди, сидящие внутри трамвая, с выражением восхищения выглядывали из окон и смотрели на пролетающие мимо дома и улицы. Дети с улюлюканьем пытались соревноваться с быстрым трамваем, но за ним было не угнаться. Вскоре трамвай исчез из виду, оставив позади взбудораженных детей и удивленных взрослых. Слуга госпожи, тоже проводив его взглядом, недовольно цокнул языком:

– Этот огромный кусок металла грохочет так, что аж уши закладывает.

– Слышала, рикши потеряли много клиентов из-за этой штуковины. А из-за новых леденцов, сделанных на западный манер в кондитерской лавке, наши торговцы ирисок обанкротились, – начала тараторить служанка, в конце заливаясь смехом.

От ее слов Эщин рассмеялась.

– Разворачивайтесь, – с улыбкой сказала она служанке.

– Зачем? Хотите куда-то съездить?

– Раз уж ты вспомнила о кондитерской, хочу попробовать эти леденцы.

Глаза служанки заблестели от предвкушения. Паланкин Эщин развернулся и направился к кондитерской лавке.

Улица, на которой продавали леденцы, была заполнена людьми в японской одежде. Перед лавкой стояла очередь из паланкинов, в которых знатные господа ожидали лакомства. А некоторые стояли перед лавкой и с наслаждением смаковали леденцы.

И слугам госпожи должна была перепасть часть угощения. Они никогда не пробовали ничего подобного, поэтому их глаза блестели от предвкушения. Слух об этих леденцах разлетелся по всему городу. Желая узнать, действительно ли они такие вкусные, слуги и госпожа Эщин аккуратно положили во рты разноцветные шарики.

– Ничего себе! – с восторгом воскликнула служанка.

Эщин лучезарно улыбалась, наслаждаясь вкусом леденца, растворяющегося у нее во рту.

Ее улыбка, такая невинная и искренняя, как будто освещала всю улицу. Эта улыбка привлекала внимание всех вокруг. Исключением не стал и мужчина в юката, сидящий на балконе соседнего дома. Крепко сложенный, с широкими плечами и шрамами по всему телу, он выглядел угрожающе. Лохматые волосы и борода были под стать его крутому нраву. Донмэ пристально следил за девушкой. Весь он источал холод и беспристрастность, глаза были затянуты дымкой мыслей.

– По этой чосонской девке сразу видно, что она дворянка.

– С ними так весело развлекаться. Стоит чосонским дворянкам лишиться чести и опозорить свое имя, как они хватаются за нож и перерезают себе горло.

До Донмэ долетели обрывки разговора на японском между двумя мужчинами, что слонялись рядом по улице, бросая хищные взгляды на девушку у кондитерской лавки. Увлеченная сладостями, Эщин не замечала ничего вокруг. Свежий шрам на щеке Донмэ исказился от свирепой гримасы, застывшей на его лице.

– Что мне сегодня уготовано? – не отводя разъяренного взгляда от двух мужчин, спросил он у сидящей позади него девушки Хотару.

Тихий шорох красного кимоно нарушил гнетущую тишину. Хотару взяла кисть и аккуратно записала предсказание.

«Воссоединение».

Кисть вновь ожила в руках девушки.

«Вы не должны были встретиться».

Донмэ обернулся и посмотрел на предсказание в руках у Хотару. Горькая улыбка на мгновение появилась на его лице. В глазах Донмэ сейчас было столько тоски, что сердце Хотару сжалось от грусти.

Взглядом Донмэ проводил последние лучи заходящего солнца. Теперь на его лице не было и следа печали – только холодная ярость. Мгновение, и он ловко спрыгнул со второго этажа. На поясе у него висел длинный меч.

С легкостью приземлившись, Донмэ достал из ножен меч и направился к двум японцам. Ехидная усмешка, с которой они обсуждали Эщин, тут же слетела с их лиц. Люди расступались перед Донмэ.

– Там пахнет дракой? – раздавался тут и там нерешительный шепот.

– Если бы просто дракой. Похоже, он не на шутку разозлился. Вы узнали мужчину с мечом? Это Ку Донмэ, главарь местных бандитов. – Хозяин пекарни выбежал на шум и начал объяснять всполошившейся толпе, что происходит.

Вдруг раздался звук меча, разрезающего плоть. Кровь брызнула во все стороны, а на лице японца застыла гримаса безмолвного ужаса. Он рухнул на землю замертво. Кровь японца попала и на лицо Донмэ, но он и не думал ее стирать. Запах крови лишь раззадорил его. Подобно зверю, чующему кровь своей добычи, он оскалился в хищной улыбке.

Не в силах отвести взгляд, Эщин не моргая смотрела на кровавую сцену, разворачивающуюся перед ней. Донмэ медленно повернулся и вперился в нее глазами. Кровь убитого медленно стекала по его щеке и подбородку. У Эщин на секунду перехватило дыхание.

Она узнала лицо, испачканное кровью.

– Го… госпожа, вам не кажется, что это тот самый мальчик из паланкина? Тот, которого вы спасли? – заикаясь, спросила служанка.

Взгляд Донмэ был направлен на Эщин, но мыслями он был где-то далеко. Сколько лет он ждал этого дня и сколько лет он бежал от этого дня. Единственное, что он знал точно: он скучал по ее лицу. По этому холодному, бесстрастному и необыкновенно красивому лицу.

* * *

Десять лет назад.

С полудня на улице Чингогэ было не протолкнуться. Проходивший здесь паланкин застрял в шумной сутолоке, двигаться вперед было невозможно.

– Наверное, что-то случилось, раз на улице такая толпа. Подождите немного, госпожа. Я выясню, в чем дело, – сказала служанка, приоткрыв створки паланкина, откуда высунулось девичье личико Эщин.

Она с любопытством осматривалась вокруг, но из-за толпы гудящих в центре улицы ничего не было видно, сколько бы она ни вглядывалась. Посмотрев чуть в сторону, Эщин увидела мальчика.

Он выглядел ее ровесником, только одет был в какие-то лохмотья и лицо его покрывал толстый слой грязи. И на этой чумазой рожице сверкали два черных глаза. Мальчик смотрел на людей, столпившихся в центре улицы. На лице его застыло выражение грусти вперемешку со злостью. Эщин, пораженная такими яркими эмоциями на лице мальчика, не могла оторвать от него глаз. Почувствовав пристальный взгляд девочки, он посмотрел на нее.

Служанка, быстро семенящая от толпы, подошла к паланкину и тихим голосом сказала:

– Говорят, жена мясника зарезала простолюдина. Ее мужа и ее саму сейчас избивают на главной улице, а их сын сбежал. Его повсюду ищут.

Эщин взглянула за спину служанки, на мальчика, съежившегося от страха. Ее сердце сжалось от жалости.

– Он не сбежал.

– Что?

Эщин посадила мальчика к себе в паланкин. Сейчас, когда по улицам снуют охотники за рабами в поисках беглеца, это было самое безопасное для него место. Забравшись в паланкин и усевшись напротив, мальчик начал разглядывать Эщин, которая, в свою очередь, изучающе смотрела на него – потрепанного, с порезами и синяками на грязном лице, с запекшейся кровью на лбу. У Эщин сердце сжималось при виде этого беспризорника.

Видя немой вопрос в глазах девочки, он, отводя взгляд, сказал:

– Ничего, бывало и хуже.

В его голосе рокотала злость. Казалось, он мог раскричаться от малейшего прикосновения. Сделав глубокий вдох и словно бы проглотив свою злость, он снова посмотрел на Эщин:

– Почему вы меня к себе посадили?

– Не хочу, чтобы тебя поймали.

– Вам есть до меня дело?

– Ну, ты ведь человек, а жизнь каждого человека бесценна. Так сказал один мудрец.

Благородное лицо без единого шрама, нежные маленькие руки без мозолей, аккуратно уложенные в витиеватую прическу волосы. Мальчик с любопытством рассматривал Эщин, столь непохожую на него. Она казалась существом из другого мира.

Мальчик был из самого низкого сословия мясников. Их жизни ценились меньше, чем скот, который они забивали. Мясники должны были преклонять колени даже перед простолюдинами и молчать, пока им не давали слово. У мужчин всегда при себе был нож, но использовать его они могли только при разделке туш. Их жены большую часть времени ползали на коленях перед вышестоящими по социальной лестнице и просили прощения за любую провинность, но все, что они получали в ответ, – это жестокие побои и унижение. Мать мальчика изнасиловал какой-то простолюдин, и она в отместку заколола его ножом. Теперь ее за это зверски забивали до смерти посреди улицы.

Подобное было бы недопустимо по отношению к насекомому, не то что к человеку, жизнь которого бесценна. Значит, его родители и он сам ничтожнее насекомых, если с ними так поступают.

Но девушка, сидящая перед ним, только что сказала, что жизнь каждого человека бесценна. Глазами, полными смятения, он посмотрел на Эщин и спросил:

– Что за мудрец так сказал?

– Конфуций.

Услышав ответ Эщин, мальчик закусил губу, да так сильно, что выступила кровь. Его мать сейчас зверски избивают на улице, а дворянка, разодетая в шелка, сидящая в паланкине, рассуждает об учениях Конфуция. Это было так нелепо и смешно. Мальчика вновь захлестнула волна злости, поднявшаяся из глубин его маленького существа. Жизнь слишком несправедлива.

В порыве обиды он схватил подол платья девочки. Эщин вздрогнула от неожиданности и с опаской посмотрела на него. Уставившись ей прямо в глаза, мальчик поднес подол к своему лицу и резким движением вытер кровь с губы. Эщин испугалась, непослушными руками схватила подол и потянула его на себя. На чистом шелке остались пятнышки крови.

– Вы всего лишь глупая дворянка, живущая в роскоши.

Злость, звучавшая в его голосе, пробрала Эщин до костей. Ее руки, мертвой хваткой державшие подол, задрожали. Впервые к ней обратились столь неуважительно. Унизили. Картина ее прекрасного, безопасного мира дала трещину, и неведомое прежде смутное беспокойство на миг овладело девичьим сердцем. Еще долго слова Донмэ, а это он был тем самым мальчиком, звучали в голове у Эщин.

И теперь, спустя много лет, мысли о Донмэ не покидали ее весь день. Сцена убийства стояла перед ее глазами и во время вечернего туалета, и отхода ко сну.

– Вот же бестолковый и неблагодарный! Даже не знает, кто его тогда из беды выручил! Ему спасли жизнь, а он растрачивает ее на подобные бесчинства. – Служанка, все еще под впечатлением от увиденного, возмущенно бубнила себе под нос, расстилая постель для госпожи.

Эщин тщательно мыла руки в фарфоровой чаше. Ей казалось, что кровь жертв Донмэ попала и на ее руки, а кровь, когда-то оставленную им на подоле ее ханбока, уже не отмыть – она словно бы впиталась в ее тело. Эщин встряхнула головой, прогоняя мрачные мысли.

* * *

Свет яркого солнца лился с безоблачного неба прямо в окна кабинета Юджина, который сидел в расслабленной позе и наслаждался ароматным травяным чаем. Сладкий запах хризантем приятно щекотал нос. Этот легкий, пьянящий аромат напомнил ему об Эщин.

В памяти всплыло изысканное украшение, прикрепленное к ханбоку девушки. Когда-то мать сорвала подобное украшение с такой же дворянки и бросила его Юджину. Горькие воспоминания о матери отозвались болью в груди, он помрачнел.

– О чем задумались? – Беззаботно перекатывая во рту леденец, в кабинет вошел Гвансу.

– Думаю, куда лучше пойти. – Прогнав навязчивые мысли, Юджин посмотрел на чашку уже остывшего чая.

Сейчас он на полпути к своей цели, не время отступать. Он долго пытался забыть Чосон, отбросить все сантименты и воспоминания о родине, и казалось, что у него получилось. Эта страна для него больше ничего не значила. Однако придется смириться с тем, что болезненные воспоминания навсегда останутся где-то глубоко внутри него.

– Украшение ведет к дому моего врага. Фарфор – к дому моего спасителя. Что выбрать? Раз уж погода хорошая, может, просто пойти прогуляться?

– Гм?

– Я двигаюсь вперед, не зная, что меня ждет. А вдруг я уже на месте?

«Настанет ли когда-нибудь покой у него в душе?» – Юджин тряхнул головой, прогоняя неприятные мысли.

Он размышлял вслух, не ожидая, что Гвансу его поймет. Тот лишь вопросительно смотрел на своего начальника, силясь уловить хоть каплю смысла в его словах. Тот факт, что американский посол родом из Чосона и умеет говорить на местном языке, несказанно радовал Гвансу. Но только первые несколько дней. Все же Юджин оставался американцем и мыслил как американец. Хоть он и говорил по-корейски, Гвансу порой не мог понять смысл произнесенных Юджином слов. В целом он был прекрасным начальником, но эта его особенность не способствовала взаимопониманию.

– А вообще не пора ли нам пообедать? – решил сменить тему Юджин.

Гвансу с радостью поддержал эту идею, и вскоре оба мужчины уже шли по улице.

Пообедать они решили в закусочной, где подавали традиционный суп с рисом. Юджин, не избалованный в Америке корейской едой, наслаждался блюдом. Гвансу, сидящий напротив, с удивлением за ним наблюдал.

– Я вот о чем думаю, господин. Смерть американского советника Логана Тейлора. Вам не кажется, что здесь что-то нечисто?

Смутившись на секунду при упоминании Логана, Юджин быстро взял себя в руки и продолжил есть как ни в чем не бывало. Гвансу придвинулся ближе и, оглядевшись по сторонам, тихо продолжил:

– Мне кажется, со смертью Логана связана какая-то тайна.

Палочки в руках Юджина застыли.

– Я вот что подумал, господин. Он был советником при дворе, поддерживал Японию, а значит, к его смерти имеют отношение три страны: Чосон, Япония и Америка. Но вы заметили, что никто не поднял шумиху? Может, его убийца был американцем?

Это было закономерное и логичное предположение. Невыгодное для Юджина.

– И зачем американцу потребовалось его убивать? – деланно равнодушно спросил Юджин.

– Значит, это дело рук японца, – тут же сдался Гвансу.

Завладев вниманием Юджина, Гвансу продолжил увлеченно делиться своими мыслями. Под подозрение, по его мнению, попадали только американская и японская стороны, Чосон он даже не рассматривал.

– В день похорон появились люди из банды «Черный дракон» и обшарили его дом сверху донизу. Что-то искали. Вдова с ребенком сейчас у министра Аллена. Прячутся от чего-то.

– «Черный дракон»? – переспросил Юджин.

– Да. Во главе банды стоит Ку Донмэ. Вы сразу поймете, что это он, если вдруг его встретите. Запоминающийся тип.

Вдруг рассказ Гвансу прервался на полуслове.

От клинка, приставленного к шее, мужчина поперхнулся воздухом. Оружие держал японец, одетый в юката. Плотнее прижав холодную сталь к горлу Гвансу, он сурово буркнул:

– Эй, переводчик, ты нам нужен. Если хочешь жить, пойдешь с нами без лишнего шума.

– Это и есть банда «Черный дракон»? – без тени удивления на лице спросил Юджин.

– Ты, живо вставай! А ты сиди и помалкивай. Не влезай, – бросил японец.

Гвансу, ни слова не понимавший по-японски, посмотрел на Юджина глазами, полными мольбы о помощи. Но тот лишь равнодушно махнул рукой бандитам, показывая, что ему нет до всего этого дела. Головорезы подхватили обмякшего от страха Гвансу и, как мешок с картошкой, потащили за собой. Посетители и владелец наблюдали за происходящим не шевелясь, чтобы, чего доброго, не попасть под горячую руку молодчиков. Никто бы не посмел выступить против вооруженных мечами людей «Черного дракона». Гвансу же оставалось только выкрикивать робкие мольбы о помощи, взывая к черствому сердцу Юджина, но постепенно его крики затихли, и он исчез из виду.

Юджин, посмотрев какое-то время вслед удаляющейся толпе, как ни в чем не бывало продолжил спокойно есть суп. Люди за соседними столиками, похоже, еще не вышли из оцепенения и лишь робко перешептывались. Все сочувствовали очередной жертве «Черного дракона», но сделать ничего не могли.

– Вот бедняга. От них никто не уходит живым.

– Вчера у кондитерской лавки Ку Донмэ опять взбесился и зарезал кого-то.

Отодвинув недоеденный суп, Юджин вышел из-за столика.

Если банда «Черный дракон» схватила Гвансу, работающего в американском представительстве, значит, им нужен был кто-то знающий английский. Юджин решительным шагом направился в сторону кондитерской лавки. Тьма стремительно опускалась на город, поглощая последние лучи уходящего солнца. В вечернем сумраке улица Чингогэ выглядела совсем не так, как днем: почти все лавки уже закрылись, свет горел только в японских ресторанах, откуда доносились возгласы веселящихся гуляк. В этом районе Чосона корейцы не имели никакой власти. Тут и там по улице бесстыже разгуливали японцы в традиционном нижнем белье фундоси – воистину поразительная в своей непристойности картина. Юджин хмуро оглядывался вокруг.

Увидев в толпе знакомое лицо, Гвансу тут же завопил от радости. Также разглядев его бледное от страха лицо, Юджин двинулся навстречу бандитам и преградил им путь.

– Тебя же просили не лезть.

Стоило только одному из японцев обнажить меч и наставить его на Юджина, как тот молниеносно выхватил из кобуры револьвер, покоившийся до этого на поясе. Пуля звонко чиркнула по металлу, и меч вылетел из рук японца.

После секундного замешательства все остальные повытаскивали мечи. Воспользовавшись моментом, Гвансу вырвался из хватки бандита и встал спиной к спине Юджина. Их замкнули в круг их острых клинков.

Щекотливая ситуация лишь раззадорила Юджина, тогда как за его спиной дрожал и обливался потом перепуганный Гвансу:

– Если у вас нет по пуле на каждого, мы – трупы.

– Я выстрелил, чтобы привлечь внимание полиции. Она скоро прибудет. К тому же разве не отличный был выстрел?

Невозмутимый тон Юджина тем не менее не внушал Гвансу оптимизма.

– Вы ведь сейчас не серьезно? – оторопело спросил он.

– Надо продержаться, пока не придет подмога. – Юджин направил револьвер на японцев и крикнул: – Кто такой Ку Донмэ?

В ответ кольцо из клинков вокруг них сжалось сильнее. В предупредительном жесте переводя револьвер с одного бандита на другого, Юджин повторил:

– Еще раз спрашиваю, кто такой Ку Донмэ?

– Я – Ку Донмэ, – раздалось где-то в стороне на корейском.

Бандиты расступились и опустили мечи, пропуская вперед Донмэ. Теперь Юджин мог видеть говорящего. Действительно, этого человека сложно было с кем-то перепутать. От него исходила кровожадная аура главы «Черного дракона». Из закатанных рукавов юката выглядывали исполосованные шрамами руки.

– Вынимать револьвер ночью на улице Чингогэ – не лучшее решение. Рискуете нарваться на серьезные неприятности, господин. Боюсь, что не смогу присутствовать на ваших похоронах. Может, познакомимся, пока еще есть время?

В притворно вежливом тоне Донмэ звучала надменность. Однако, вопреки слухам, он не казался безумцем, чуть что хватавшимся за меч.

– Американский посол Юджин Чхве.

Услышанное несколько озадачило Донмэ, он напрягся. А ведь чутье его не подвело, он сразу понял, что перед ним не обычный чосонец, и теперь догадка подтвердилась.

– Странно, что у вас местная фамилия, – подозрительным тоном сказал Донмэ.

– Он не отсюда, он из Америки, – вставил Гвансу, на секунду выглянув из-за спины Юджина.

Однако его слова только больше запутали Донмэ. Как мог американец, одетый в западный костюм, выглядеть как кореец и так хорошо говорить по-корейски?

– Зачем вам так срочно понадобился переводчик? – спросил Юджин.

– Понятное дело, из-за денег. Мне не заплатили за работу, а мой заказчик, мистер Логан, куда-то исчез. Как оказалось, его застрелили.

Услышав имя «Логан», Юджин нервно сглотнул. Несмотря на то, что он исполнял приказ вышестоящего руководства, очевидно, ему не сообщили какую-то важную информацию. Тем временем цепкие глаза собеседника внимательно следили за его реакцией.

– Те четверо, что охраняли Логана, – мои ребята. И теперь они мертвы. Возможно, их жизни ничего и не стоят, но заплатить все равно придется. Вдова должна мне, но вот незадача, она прячется в доме министра Аллена. До нее сейчас никак не добраться, поэтому я хотел написать ей письмо. Не окажет ли американский джентльмен мне такую услугу?

– Если дело в этом, то мне очень жаль. Я бы помог, но мой почерк оставляет желать лучшего. – Юджин попытался изобразить на лице самое грустное выражение, на какое был способен.

Бежав совсем юным в Японию, через несколько лет Донмэ вернулся в Чосон с японскими головорезами, одержимый единственной целью – мстить. Вскоре после его прибытия повсюду разлетелись новости, что японских бандитов возглавляет когда-то бежавший сын мясника. Ему не составило труда разыскать женщин, что измывались над его матерью и кидали в нее камнями. Невзирая на их слезные мольбы о пощаде, он безжалостно отрезал им ноги, вместе с тем лишая их благополучной жизни, которой никогда не было у его семьи. Теперь, в отличие от его отца, у Донмэ была власть наставлять меч на кого угодно.

Теперь каждого, кто хоть как-то унизит Донмэ, ждала одна участь – смерть. Сейчас Юджин не просто проигнорировал его просьбу, нет, что-то большее таилось за его отказом. И это приводило Донмэ в бешенство.

Однако какую бы власть ни давало Донмэ положение главы «Черного дракона», справиться с американским послом ему было не по силам.

Он стиснул рукоятку меча, провожая удаляющуюся фигуру Юджина пылающим от ярости взглядом.

Глава 6

Случайный попутчик

То, что Логан Тейлор имел какие-то дела с якудза, настораживало. Впрочем, это неудивительно, ведь он был большой шишкой и взаимодействовал с разными людьми из Америки, Чосона и Японии. В принципе, у Юджина не было причин для беспокойства. Теперь, когда он выполнил задание, его уже не интересовали прошлые интриги, в которые был впутан Логан. В данный момент Юджин стоял на перепутье: куда ему отправиться в первую очередь? Раз уж он в Чосоне, можно отправиться куда угодно.

После долгих раздумий Юджин все же решил на следующий день совершить загородную прогулку. Доехав до переправы на лошади, Юджин спешился перед разлившейся рекой, преграждавшей путь. Пока он думал, как ему преодолеть препятствие, к нему вышла хозяйка переправы Хонпа и спросила:

– Нужна лодка?

Юджин обернулся на голос и застыл в изумлении: за спиной женщины стояла Эщин.

Из всех мест это последнее, где Эщин ожидала увидеть Юджина. Медленно подойдя к нему, она недовольно прошептала:

– Как вы здесь оказались? Вы что, следите за мной?

– Прошу заметить, это вы стоите у меня за спиной, – вторя ей, шепотом ответил Юджин.

Не найдя что возразить, Эщин с гордо поднятой головой прошла мимо Юджина и спустилась на берег к лодке. Проводив ее взглядом, он обратился к хозяйке переправы с просьбой дать ему лодку, чтобы он мог добраться до гончарной мастерской. Хонпа лишь усмехнулась.

Чтобы попасть в гончарную мастерскую, выстраивались целые очереди из людей разных сословий. Некоторым приходилось ждать по три месяца, чтобы посетить лучшего в стране гончара.

– Вы что, не слышали про Хван Ынсана? Неважно, кто вы и откуда пожаловали, потому что, скорее всего, уйдете от него с пустыми руками. Но я не жалуюсь, ведь я ему обязана своим заработком.

– Хван Ынсан… Вот, значит, как его зовут.

– Да, а вы собирались просить его о чем-то, даже не зная, как к нему обратиться? – возмутилась Хонпа.

Эщин, все это время молча сидевшая в лодке, подняла укоризненный взгляд на Юджина и сказала холодным тоном:

– Он даже не знал, кто я такая. Разве удивительно, что он не знает Хван Ынсана?

Поняв, что госпожа знает этого мужчину, Хонпа посмотрела на него более пристальным, оценивающим взглядом.

– Грести умеете? – вдруг спросила Эщин.

Ситуация не оставляла выбора, кроме как сказать, что умеет, хотя на самом деле он не помнил, когда последний раз управлял лодкой. Юджин принял безмолвное приглашение Эщин и, сев в лодку, взялся за весла. Думал ли он, когда скакал сюда, что ему придется самому грести? Приноровившись, он оттолкнулся веслом от причала.

Лодка медленно рассекала кристально чистую воду. Маленькие волны, поднимаемые веслами, с тихим плеском бились о лодку. На секунду взгляд Юджина остановился на Эщин:

– Я ваш должник.

Эщин задумчиво следила за движениями рук Юджина. Вверх-вниз, вверх-вниз… Лодку плавно покачивало.

– Наверное, будет возможность отплатить, – сказала она, избегая его взгляда.

«Эта девушка не терпит поражения ни в чем и своего не упустит», – подумал Юджин. Такая изящная, в красивом ханбоке, она дополняла своей красотой живописный пейзаж безмятежной реки у подножия гор. Она как будто сошла с картины, написанной рукой мастера. Такой она была и той ночью, когда бежала по крыше в черном костюме, стремительно рассекая сумрак.

– Как только смогу.

– Вам предоставится шанс. Стоит только захотеть.

– Какое у вас дело к гончару? – спросил Юджин после краткого молчания.

– Все еще допрашиваете меня? Вас, иностранца, это совершенно не касается.

Ее категоричный ответ лишь больше подогрел любопытство Юджина. Однако ледяной тон девушки давал понять, что дальнейшие расспросы ни к чему не приведут. И все-таки какое невероятное совпадение, что он встретил ее по пути к своему спасителю. А может, это судьба? Однако об этом еще рано судить.

На лодку тихо лился солнечный свет. Лучи осеннего солнца отдавали свое последнее тепло, окрашивая все вокруг в золотистый цвет. Листва деревьев у подножия гор и водная гладь реки играли переливами солнечного света. Маленькая лодка и эти двое, что сидели в ней, на время стали частью прекрасной картины природы.

По прибытии в гончарную мастерскую они увидели, как Ынсан и Ко, его молодой ученик из Японии, вынимали горшки из печи и проверяли, нет ли в них трещин. Привычная для Эщин сцена, но Юджину здесь, в мастерской, все казалось необычным. Стоило только старику начать ворчать на Ко, как Юджин сразу узнал в нем того самого сварливого мужчину, который много лет назад приказным тоном заставил Джозефа увезти с собой в другую страну испуганного, потерянного мальчика. Время не пощадило Ынсана: годы выжгли в его волосах седые пряди, покрыли лицо сеткой морщин, но это был по-прежнему он, его спаситель. Юджин пытался скрыть охватившую его радость.

Услышав шаги незваных гостей, Ынсан обернулся.

– Зачем вы ко мне пожаловали, госпожа Эщин, я знаю, но какая нелегкая принесла этого чужестранного господина? Хонпа, наверное, не просто так его пропустила.

Юджин, из последних сил сдерживавший слезы радости, разразился смехом. Он был несказанно счастлив видеть своего спасителя живым, здоровым и, как обычно, в дурном настроении.

– Я – лодочник госпожи, – сказал Юджин, чтобы удовлетворить любопытство старика.

– Неужели? Тогда чего ты не у пристани, чего весла не сторожишь?

– Я хотел увидеть своими глазами известного гончара, но, кажется, сегодня его здесь нет.

– Батюшки. Вы только поглядите, не успел на берег выбраться, а уже шутки шутит, – возмутился Ынсан.

– А вы ни капельки не постарели. Все такой же.

– Что ты такое несешь? Ни капельки не постарел! Господин, мы знакомы? – резко сменил тон старик.

– Интересный вы человек. Только что мне грубили, а тут такая вежливость. Неужели поняли, что со мной нельзя по-плохому?

Лицо Ынсана, не привыкшего к такому обращению, покраснело от возмущения. Не найдя что ответить надменному наглецу, он опять принялся ворчать, в том числе и на Эщин.

– Господи… Откуда ты взялся такой? Госпожа, зачем вы его ко мне привезли?

– Джан Сынгу передавал вам привет. У него все хорошо, ничего нового, – быстро сменила тему Эщин.

Старик не умел долго на нее злиться. Тем более что она передала весточку от Сынгу. Ынсан и отец Сынгу были хорошими друзьями, и Ынсан растил мальчика как родного сына после смерти его отца на войне.

Уголки губ Юджина расплывались в теплой улыбке от каждого слова старика. Но Ынсану казалось, что незнакомец над ним надсмехается, что только ухудшало его плохое настроение. Юджин же, притворяясь, что не замечает реакции старика, продолжил свою маленькую забаву и попросил Ынсана продать ему какое-нибудь из своих изделий. От такой наглости Ынсан аж поперхнулся.

– Ага, уже бегу и падаю! Ничего я тебе не продам! – крикнул Ынсан и ушел донимать своего нерадивого ученика.

Юджин смотрел вслед хромающему старику, спешившему побыстрее отдать Эщин ее горшки и наконец выпроводить незваных гостей. Теплые чувства переполняли сердце Юджина. Слезы подступали к глазам, и хотелось смеяться, как мальчишке. Эщин с изумлением наблюдала за живыми эмоциями на обычно непроницаемом лице Юджина.

Как только они ступили на двор гончарной мастерской, Юджина как будто подменили. Сдержанного, замкнутого мужчины как не бывало – теперь перед ней стоял мальчишка с искренней улыбкой на лице.

– Ведете себя как ребенок, честное слово… – фыркнула Эщин.

Взгляд Юджина наткнулся на ящик с готовыми горшками, и его захлестнули неприятные воспоминания из далекого прошлого. Он едва дышал от страха и чуть не задохнулся, когда прятался в таком ящике от погони. Темнота вокруг, не пошевелиться, а воздух еле просачивался через узкие щели меж деревянными досками. Юджин помотал головой, прогоняя наваждение. Эщин, все это время внимательно наблюдавшая за ним, не могла оторвать глаз от столь печального лица.

Всю дорогу к гончару Юджин пытался разгадать тайны Эщин. Но для нее он тоже оставался загадкой. Она считала его своим союзником, но было ли это так на самом деле? Время расставит все на свои места.

Молчание нарушил Ынсан, вернувшийся с заказом Эщин.

Загрузив в лодку связку с горшками, они поплыли назад к пристани. Все горшки были в сколах и трещинах и для кухни явно не годились.

– Вы знакомы со стрелком и забрались в такую даль, чтобы купить битые горшки, совершенно бесполезные в хозяйстве. Значит, они нужны для упражнений в стрельбе, – озвучил свои мысли Юджин.

Эщин задумчиво смотрела на воду, по которой плавно скользила лодка. Река посверкивала под лучами закатного солнца.

– Не понимаю, о чем вы…

– Все вы понимаете, – сухо отрезал Юджин.

Притворившись, будто весло выскользнуло из рук, Юджин сильно ударил по воде, поднимая брызги. Вытирая капли с лица, Эщин недоуменно посмотрела на него, но тот лишь с невинным выражением лица пожал плечами.

– Не подумайте, я просто очень плох в гребле.

Возмущенная Эщин начала ерзать, намеренно раскачивая лодку, но стоило Юджину вопросительно посмотреть на нее, как она часто поморгала и с невинным выражением лица пожала плечами. Юджин еле сдержал вырывающийся смешок.

– А вы зачем ходили к гончару? Вряд ли вам нужны его горшки, – как ни в чем не бывало продолжала беседу Эщин.

– Просто хотел повидаться.

– Непохоже было, что вы знакомы друг с другом.

– Я его знаю. А он меня забыл.

– Вот как…

Юджин не дал ей договорить:

– У русских ружей длинные стволы и сильная отдача, а потому с ними не так просто управляться, особенно человеку невысокого роста. – Он решил сменить тему, чтобы уйти от навязчивых вопросов. – Но они точнее немецких, меньше шансов промахнуться, даже если цель находится далеко. Сначала нужно научиться с ними правильно обращаться и только потом стрелять.

С одной стороны, это была компрометирующая Эщин информация, а с другой – ценная рекомендация. Пытаясь разгадать скрытые намерения спутника, Эщин испытующе смотрела на него.

– Вот такой совет, хотя вы, наверное, не понимаете, о чем я, – с ухмылкой заключил Юджин.

– Угадали, – быстро ответила Эщин, нервно перебирая руками подол платья.

Неловким движением она поправила украшение у себя на поясе, тихий звон драгоценных камней нарушил тишину. Проследив за ее движениями, Юджин неосознанно нахмурился.

«Госпожа Эщин – самая младшая представительница знатной семьи Ко. Она большая умница. К тому же аристократка», – прозвучали в голове слова Гвансу.

Юджин не мог вспомнить, чтобы он когда-нибудь разговаривал о ружьях с девушкой, да еще облаченной в такие роскошные одежды. Может, все это из-за обстоятельств их первой встречи? Из-за них он постоянно забывал о ее высоком статусе.

– Скажите, сколько стоит такое украшение? – спросил он задумчиво.

– Правда хотите знать цену?

– Сколько бы за него дали лет тридцать назад?

– Тридцать лет назад? Думаю, мешок риса можно было бы выторговать.

Юджин горько усмехнулся. Вспомнились слова матери о том, что он должен просить за подобное украшение не меньше трех мешков риса. У него похолодело в груди, будто вечерняя прохлада, постепенно окутывающая все вокруг, пробралась глубоко в сердце. Забывшись в своих мыслях, Юджин незаметно для себя опустил руки с веслами. Перед его глазами стояло улыбающееся лицо матери, мечтавшей в следующей жизни переродиться цветком. Всякий раз, когда мать говорила про перевоплощения, сердце маленького Юджина екало от плохого предчувствия. Но даже в самых страшных снах ему не снилось то, что случилось в реальности.

– Вы решили больше не грести? – Слова Эщин вырвали его из воспоминаний.

– Извините, на секунду отвлекся.

– Я люблю носить украшения. Они для меня как отличительный знак. – Эщин не знала наверняка, но, скорее всего, именно украшение вызвало у Юджина какое-то воспоминание.

Будучи американским послом, он не задержал ее на допросе, потом поделился важной информацией о ружьях, и еще этот эпизод в гончарной мастерской… Было много причин, почему Эщин считала этого странного мужчину союзником. Поразмыслив, она решила довериться ему. Но ей было страшно. Однако больше, чем страх, ее одолевало любопытство. Раскроет ли мужчина свои карты? Расскажет ли, кто он такой, каковы его цели и мотивы? Союзники ли они, в конце концов?

– Я прочла в газете, что мы живем во времена романтизма. Может, это действительно так. Увлеченные западной культурой носят французские платья, восторгаются импортными товарами. Я такая же. Но моя романтика – это немецкая винтовка.

Юджин замер и молча смотрел на Эщин. Решимость на ее лице приковывала взгляд.

– Кто знает, может, то, что вы видели меня в ту ночь, тоже можно считать романтикой.

Договорив, Эщин робко взглянула на Юджина. На ее губах расцвела застенчивая улыбка. Впервые она улыбнулась ему. Сердце Юджина пропустило удар. Вихрь эмоций, бушующий в его сердце, будто вырвался наружу и осенним ветром закружил над рекой.

– Юной леди благородного происхождения не пристало так говорить.

– Пожалуй, да. – Пряча ребяческую улыбку, Эщин кивнула. – Рада с вами познакомиться.

В добродушном жесте она протянула руку. Ее лицо сияло от радости. Неужели она обрела союзника?!

– Дайте знать, если захотите купить фарфор. Буду рада помочь союзнику.

Но ответом на ее слова было молчание. Постепенно лучезарная улыбка девушки погасла подобно лучам заходящего солнца. И Юджин осознал, что между ними возникло недопонимание. Каким бы прекрасным ни был этот момент, он являлся всего лишь плодом их общего заблуждения. Ее улыбка никогда не должна была озарять его сердце. Но Юджину не хотелось разрушать своими словами хрупкое доверие девушки, не хотелось стирать столь прекрасную улыбку с ее лица, именно поэтому он промолчал. Да, с его стороны это эгоистично, но он хотел запечатлеть в памяти романтичную Эщин, раскрывшуюся перед ним.

* * *

Эщин в сопровождении слуг направилась к портному. Каждый год по ее заказу он шил мужской костюм. По легенде, раз в год она отправляла костюм своему жениху в качестве подарка. Однако на самом деле костюмы нужны были именно ей, для маскировки. Об этом знал только очень узкий круг людей, для остальных же Эщин была примерной невестой. Их брак должен был состояться еще несколько лет назад, но, к счастью или к несчастью, ее жених уехал учиться за границу и до сих пор не вернулся.

Портной достал сшитый костюм и разложил его перед Эщин.

– Похоже, господин Хисон пока что не собирается возвращаться, раз госпожа из года в год продолжает шить ему костюмы.

Портной не догадывался, для кого на самом деле предназначались костюмы, и надо было, чтобы он продолжал пребывать в неведении, поэтому Эщин ответила:

– Он не просто так решил уехать в другую страну. Сейчас для него главное – учеба.

– Вы очень добры. Госпожа Эсон так мне о вас и говорила.

– Неужели? И что же она обо мне говорила?

– Госпожа Эсон заказывала у нас пару западных туфель, сказала, что вы за них расплатитесь.

Служанка, стоявшая позади Эщин, недовольно цокнула языком. Если б только госпожа Чо знала, как безответственно себя ведет Эсон, точно пришла бы в ярость. Разбрасывается своим именем направо и налево, прикрываясь госпожой Эщин. А что, если из-за ее выходок у других людей, у того же портного, возникли бы проблемы? Уже взрослая, а в голове по-прежнему ветер гуляет.

– Такую обувь можно заказать только в главном магазине, верно?

– Именно так, госпожа.

– Я заплачу за ее пару и закажу себе такую же. Я сама съезжу в Чемульпо и отдам заказ.

От Хансона до порта Чемульпо дорога неблизкая. Раньше туда приходилось долго ехать на лошадях, но с появлением железной дороги добираться до Чемульпо стало гораздо удобнее. Эщин хотела воспользоваться подвернувшейся возможностью и впервые прокатиться на поезде. Лицо портного просияло от слов благородной госпожи.

– Размеры европейской обуви отличаются от наших. Пройдите, пожалуйста, в комнату, я сниму с вас мерки.

Вслед за портным Эщин вошла в швейную комнату. Повсюду здесь аккуратно были развешаны готовые костюмы, а на столе, около больших швейных машинок, лежали обрезки тканей, разноцветные нитки и всевозможные пуговицы. Эщин аккуратно села на стул и сняла обувь. Только портной склонился к ее стопе, как занавеска в соседнюю комнату распахнулась и оттуда вышел мужчина в костюме с наметочными стежками. Это был Юджин. Два удивленных взгляда встретились.

Эщин, смутившись, потупила взгляд, рассматривая свои ноги в белых носках. Почему-то ей было неловко за свой вид. Портной же, сняв мерку, потянулся к обуви, чтобы помочь Эщин обуться, но та остановила его.

– Оставьте, я сама.

Без слов поняв причину смущения девушки, портной тактично удалился. В комнате остались лишь Юджин в недошитом костюме и разутая Эщин. Она в спешке обулась.

– Я приехал в страну, можно сказать, налегке. Вот, решил справить себе костюм. На память о Чосоне, – нарушил гнетущее молчание Юджин.

Сказав первое, что пришло в голову, он немного смутился. Эщин показалось, что он тоже рад их неожиданной встрече, поэтому слегка взволнован. Она подняла на него глаза, полные удивления и любопытства. Было ясно, что он говорил о своем скором отъезде в Америку, и Эщин ответила с легкой грустью в голосе:

– Должно быть, вы в Чосоне ненадолго.

– Как раз наоборот, поэтому я сюда и наведался.

От грусти в голосе Эщин не осталось и следа.

– Вам идет костюм.

В ответ на комплимент Юджин невольно улыбнулся:

– Спасибо, а то я сомневался насчет цвета.

Обувшись, Эщин встала и наконец внимательно рассмотрела будущий пиджак Юджина, прошитый контрастными нитями и кое-где подколотый булавками. Да, новый костюм определенно украсит владельца.

– Какое редкое совпадение… – задумчиво произнесла Эщин. – Работаете в посольстве, да еще так хорошо говорите по-английски. Вы не против, если я задам вам один вопрос?

Юджин молча кивнул.

– Что такое love?

Неожиданный вопрос смутил его. Юджин пытливо посмотрел на девушку, будто бы выискивая в ее вопросе подвох, но встретил лишь серьезный взгляд карих глаз.

Это слово Эщин слышала от дочери Юн Ганэ – Намджон. Намджон посещала частную школу, где им рассказывали про западную культуру и обучали разным языкам. От Намджон она впервые услышала про западный язык – английский. И когда Эщин поинтересовалась, зачем девушка учит этот язык, та с придыханием ответила, что все ради love. Эщин такой ответ удивил и озадачил. Что такое love и почему это лучше высокой должности, которую можно занять, зная иностранный язык?

Поэтому Эщин очень хотела узнать, что же это love значит. И единственным, у кого она могла это спросить, был ее союзник.

– А почему вы спрашиваете? – озадаченно спросил Юджин, напористость девушки сбивала с толку.

– Хочу попробовать. Говорят, это лучше любой, даже самой высокой, должности.

– Похоже на правду. Но в одиночку у вас ничего не получится. Для этого нужны двое.

– Если так, то не поможете мне в этом?

Юджин несколько оторопел от того, как легко эти слова сорвались с губ девушки. Он засомневался, правильно ли понял ее.

– Вас останавливает то, что я женщина? Я умею стрелять из ружья.

– Это куда сложнее стрельбы из ружья. Намного рискованнее. И требует большей самоотверженности.

– Наверное, это действительно тяжело.

– Почему вы спрашиваете о подобном у меня?

– Потому что вы мой союзник, – просто ответила Эщин. Видя его замешательство, она продолжила: – Убиты американец и четыре японца. И только мы с вами знаем, чьих это рук дело. И все же вы меня не арестовали. Или на это есть другие причины?

Какими бы очевидными его поступки ни казались, все было не так просто. Сердце Юджина сжалось от горечи.

– Почему вы хотели его убить?

– А у вас какая была причина? – не отступала Эщин.

– Он запятнал честь Америки.

– И честь Чосона тоже. Говорил, что японцы несут благо дремучему народу Чосона. Выдавал японское вторжение за просвещение.

Юджин больше не хотел скрывать от Эщин свое мнение насчет положения дел в ее родной стране.

– А разве у Чосона была когда-то честь? – отрезал он холодным тоном.

Мечта о союзнике, которую Эщин лелеяла все последние дни, разбилась вдребезги.

Юджин подошел к ней вплотную и произнес:

– Я никогда и не искал реального преступника. Мне нужен был лишь удобный момент. Убийство повесят на оставшихся членов «Армии справедливости». Я добился чего хотел.

От напряжения Эщин стиснула в кулаках подол платья.

– Добились?.. – не веря своим ушам, повторила она.

Ее вера в то, что они союзники, не была лишена логики. Было много причин, чтобы так считать. Тем не менее она ошиблась. Но было уже поздно о чем-либо жалеть. Мужчина, стоящий перед ней, – всего лишь посол Америки, исполняющий свои обязанности в Чосоне. И никто больше.

Глава 7

Иностранец

Посетив портного, который снял с нее мерку для изготовления европейских туфель, Эщин со слугами сели в набитый битком поезд. В вагоне было шумно. Кто-то говорил на японском, а кто-то даже на китайском, что только усиливало словесный хаос вокруг. Эщин внимательно осмотрела вагон: окна, вход, потолок.

Корейцы, узнававшие Эщин, приветствовали ее и уступали места:

– Здравствуйте, госпожа. Пожалуйста, присаживайтесь.

– Сидите. Я найду место в следующем вагоне.

Усадив обратно всех вставших, Эщин прошла дальше. Во втором вагоне дальние места были свободны, впереди сидели корейцы, а три ряда за ними занимали японские военные.

Они издевались над мирными пассажирами, в шутку наставляя на них винтовки. Корейцы, бросая гневные взгляды, смиренно терпели происходящее.

Эщин смотрела на все холодным, твердым взглядом. В конце концов, этот поезд появился в результате вторжения Японии. И все-таки было сложно мириться с наглыми японскими военными. При виде Эщин они замолчали и уставились на свою новую жертву. Один из них, Цыда, наставил ружье на Эщин, когда она проходила мимо.

– Посмотрим, так же ли прекрасно ее личико, если ее напугать.

Эщин спокойно остановилась.

– О боже! – Ее служанка и корейцы вокруг вскрикнули от испуга.

Будто дразня солдата, Эщин бесстрашно смотрела на ружье.

– Вы только гляньте на нее! Что, хочешь подержать?

Эщин без колебаний взяла протянутое ей ружье:

– Я правильно его держу?

Сказав это, она быстро перезарядила ружье. Японцы в испуге отпрянули, услышав щелканье затвора. Взгляд Эщин источал холодную злобу.

– Куда нужно стрелять, чтобы наверняка убить? Сюда? Или сюда?

Эщин навела ружье сначала на сердце Цыды, а потом на его голову. Испугавшись, что Эщин и правда может выстрелить, солдат Ямада попытался забрать у нее оружие, но его опередила рука, появившаяся откуда-то сзади.

– Ну что вы, это же не игрушка… Боже мой! Вот, держите.

Это был переодетый Сынгу, который незаметно пробрался на поезд. Ворча, он забрал ружье из рук Эщин и быстро передал его Цыде. Эщин заметила только спину своего наставника, исчезнувшую за дверью в другой вагон. Она собралась было догнать его, но позади послышался какой-то шум. Обернувшись, Эщин увидела других военных.

– Какие у них бледные лица и голубые глаза. Прямо как у призраков, – испуганно пробормотала служанка.

Это были американские военные, которые заняли места напротив японцев.

– Откуда у нас американские военные? – Эщин застыла на месте.

Несмотря на то, что Чосон был слабой страной, чужая армия все равно не имела права просто так находиться на его территории. У армий Китая и Японии были хоть какие-то основания для этого. Но армия Америки… Поезд тронулся и шумно помчался вперед.

Тяжелые мысли овладели Эщин. Но когда поезд приехал в пункт назначения, она уже почти свыклась со своей пошатнувшейся картиной мира.

Служанка начала выгружать покупки. Как только Эщин вышла из поезда, на нее наставили оружие. В этот раз уже не одно ружье. Служанка в испуге попятилась и чуть не упала.

На прицеле держали не только Эщин. Пассажиров других вагонов уже обыскивали. Женщины приподнимали юбки в подтверждение того, что они под ними ничего и никого не прячут. Один из американских военных подошел к Эщин и попытался поднять подол ее ханбока.

– Да как ты смеешь? Руки прочь! – закричала служанка и ударила солдата по рукам.

Ее слова не возымели действия. Хоть эта земля и принадлежала Чосону, правила сейчас устанавливали чужаки. Эщин почувствовала, как в ее жилах вскипает кровь.

Хаос вокруг внезапно утих. Американские солдаты все разом приложили ладони к козырькам при виде офицера.

– Из грузового вагона пропала американская винтовка. Мы ее ищем, и нам нужна ваша помощь.

Эщин узнала человека, говорившего на безупречном корейском. Капитанские погоны блестели на форме не кого иного, как Юджина. Она подумала, что по воле случая за последние несколько дней успела насмотреться на него в гражданской одежде, а в военной форме видит впервые.

– Вы военный? Но почему чосонец носит американскую форму?

– Разве я когда-нибудь говорил, что я из Чосона?

Сначала он говорит, что он ей не союзник, теперь – что он не кореец. Эщин за последнее время сделала много неприятных для себя открытий, но Юджин, видно, решил окончательно выбить ее из колеи.

В этот момент Эщин вдруг поняла, зачем Юджин здесь находится.

Смерть Логана Тейлора была прекрасным поводом для США ввести свои войска, якобы для защиты своих граждан. Таким образом они не только избавились от предателя, но и ввели войска в стратегически важный регион. Китай, Япония, Америка – каждая страна хотела и могла откусить по большому куску от Чосона. От злости Эщин сжала кулаки.

– И зачем все это было? Смерть американца – хороший предлог, чтобы ввести американские войска в Чосон?

– Я не скажу больше ничего. Мне нужно ваше сотру…

– Как вы смеете угрожать нам, корейцам, на нашей собственной земле? – Эщин сделала шаг вперед.

– Вы вправду ищете винтовку? Или это опять предлог для чего-то…

Как только Эщин сделала еще один шаг в сторону Юджина, американские солдаты сразу взвели курки и навели на нее винтовки, вынуждая остановиться.

– Кто-то вскрыл ящик с винтовками в грузовом вагоне. И взял оттуда только одну. Как думаете, для чего она кому-то понадобилась?

Эщин нервно сглотнула. Она заметила едва уловимое изменение в лице Юджина. Не поворачивая головы, он повел глазами вокруг, осматриваясь, и сухо сказал:

– Американским винтовкам все равно, в кого стрелять, в аристократа или в простолюдина. Вот она – демократия.

Взгляд Эщин упал на имя, вышитое английскими буквами у Юджина на форме. Она не могла его прочитать. Как и намерения этого мужчины. Ни-че-го.

Понимая, что преимущество не на ее стороне, Эщин просто смотрела на Юджина. Напряжение между ними росло.

Голос, разрядивший обстановку, был удивительно красивым:

– Позвольте вам помочь.

Эщин и Юджин одновременно посмотрели на подошедшую женщину. Она была одета в обтягивающее платье и выглядела невозмутимо. Со спокойной и завораживающей улыбкой женщина сказала Эщин:

– Не желаете ли поменяться со мной одеждой? Как видите, в моем платье ничего не спрячешь.

– И правда. Но чем вызвано ваше желание мне помочь?

– Сочувствием. Вам никак нельзя поднимать юбку. А еще все это меня сильно задерживает. Я должна подготовиться к празднику. Меня зовут Хина Кудо, я владелица гостевого дома «Глори».

Эщин была одета в национальный традиционный костюм, а Хина щеголяла в европейском шелковом платье с цветочным узором. Именно так должна была выглядеть владелица первого в Чосоне гостевого дома, построенного в западном стиле. На прекрасном английском она поприветствовала американских военных, а горничная позади нее подняла табличку с надписью WELCOME.

Все происходящее казалось Эщин очень странным. Хина спросила Юджина, могут ли они переодеться в ближайшем купе.

Женщины пошли переодеваться. Они отвернулись друг от друга и в полном молчании начали раздеваться. Луч солнца пробивался сквозь щель в занавеске и освещал мрачное купе. В воздухе повисло напряжение. Платье Хины с непривычки казалось неудобным, так как Эщин в первый раз надевала что-то подобное. Но при этом оно было красивым.

– Спасибо за помощь.

– Не за что. Вашему сословию сейчас трудно приходится. Вам больно смотреть на то, во что превращается Чосон. А я извлекаю из нынешней ситуации выгоду.

Хина поправляла волосы, глядя в зеркало. Эщин смотрела в пол. Она догадывалась, что надпись на табличке, которую горничная показала американцам, означала что-то хорошее. И хотя Эщин было неприятно принимать помощь от женщины, тепло приветствовавшей чужие войска, сейчас выбора у нее не было.

– Хоть кому-то от всего этого хорошо. Как так получилось, что вы стали владелицей гостевого дома?

– Он достался мне в наследство от моего мужа-японца после его смерти.

Эщин замерла на мгновение, потом повернулась и сказала:

– Мне очень жаль.

– Ничего страшного. Это был брак по расчету. Женская красота – дар, который имеет свою цену.

После этих слов Эщин и вправду заметила, насколько яркой была внешность этой женщины. Она была похожа на оживший портрет знатной красавицы, настолько черты ее лица были тонкими и мягкими. И все же Эщин уловила горькую иронию в словах Хины про собственную красоту. Казалось, этой женщине есть что скрывать, и это настораживало Эщин.

– Вы, похоже, еще и по-английски хорошо говорите.

– Научилась от англичанина, с которым встречалась, когда жила в Токио. Такие молодые вдовы, как я, имеют определенную популярность среди них. Они представляют нас главными героинями трагедий. Сэд эндинг оставляет свой след.

Если Хина и вправду была главной героиней трагедии, то Эщин хотела услышать ее историю. Она никогда не встречала женщину, настолько самодостаточную и уверенную в себе, как эта молодая вдова.

– А что такое «сэд эндинг» и почему оно оставляет свой след?

– В переводе с английского это «печальный конец».

Уголки губ Хины застыли в улыбке, когда она выходила из купе.

Через минуту в дверь купе постучали.

Зашел Юджин. Эщин всей своей позой выразила раздражение. Платье в западном стиле вместе с традиционной лентой в волосах шли ей больше, чем ей бы хотелось.

Даже не посмотрев на Юджина, Эщин отослала служанку. Не нужно, чтобы кто-то слышал их разговор. По крайней мере, так думала Эщин.

– Как видите, никакого оружия у меня нет.

Да, теперь ей и правда негде было что-либо прятать. Юджин приблизился к Эщин, она отпрянула.

– Вам нужно научиться сдерживать себя. Ради будущего Чосона, – сказал он.

Этот совет попал ей в самое сердце. Она все еще злилась на Юджина.

– Моя винтовка бессильна. За вашей – целая армия.

– Вы отличный стрелок.

– Я ошиблась, приняв вас за союзника.

Было бы полбеды, если бы Юджин оставался равнодушным к бедственному положению Чосона. Но он оказался американским солдатом, пришедшим захватить ее страну. Он оказался врагом.

– Вы могли с самого начала развеять мои заблуждения, – тихо сказала Эщин.

– «Армия справедливости» – ваш единственный союзник?

Эщин молчала.

– Пусть и недолго, но у нас была общая цель, – сказал Юджин.

Оба как будто перестали дышать, и время в купе словно замерло.

И когда же у них была общая цель? Эщин стала вспоминать, и в голову ей пришло довольно много таких моментов. Начиная с той самой встречи на крыше.

Юджин тихо добавил:

– Я тогда только приехал. Поэтому такая спешка. Судя по всему, дальше обыска не пойдет. Я попытаюсь замять дело. Расследование не нужно ни мне, ни Чосону. Берегите себя.

Он развернулся и вышел. Эщин не понимала, как ей относиться к Юджину. Друг он ей или враг? Когда она начала думать, что он союзник, он оказался врагом. Но теперь, когда она считала его предателем, она не могла представить, чтобы он направил на нее пистолет. Эщин смотрела вслед иностранцу, который выглядел как кореец.

* * *

Наружное освещение гостевого дома «Глори» озаряло все вокруг. На входе в это здание в западном стиле висела вывеска на английском «Добро пожаловать в Корейскую империю[6]». В просторном главном зале вовсю гремел вечер в честь недавно прибывших американских военных. Светловолосые молодые люди, все еще редкость в Чосоне, наслаждались банкетом. Юджин выделялся среди них своими темными волосами и глазами.

Весь вечер Юджин спокойно болтал с Кайлом. После инцидента с Тейлором в Чосон прибыли шестьдесят четыре американских военных. Один из них, Кайл, когда-то был командиром Юджина. Он прошел войну с Испанией, где в одном из сражений чуть не потерял руку. Спас его тогда Юджин, поэтому Кайл был у него в долгу.

Стоя за стойкой, Хина не отрывала глаз от обоих. Точнее сказать, от Юджина. Увидев его в первый раз, она почувствовала, что пропала. Он так спокойно перевязал ей руку, после того как в гостинице произошла драка. Его внешняя безучастность и невозмутимость, но при этом готовность помочь привлекли Хину. А когда она узнала, что он кореец, ее сердце забилось еще сильнее. Она видела в нем родственную душу: он, как и она, родился в Чосоне, но вырос в чужой стране.

– На что вы так засмотрелись? Неужели на американцев? – спросила проходившая мимо горничная.

– Я случайно заметила… – На лице Хины проступила печаль, она вспомнила момент встречи с Юджином на вокзале. Ее беспокоило то, как Юджин и Эщин смотрели друг на друга. В тот момент они явно не выглядели просто как капитан морской пехоты США и оскорбленная дворянка. – Заметила, как он смотрит на другую женщину. Я не хотела помогать, лишь хотела вмешаться. Но в итоге все равно помогла им стать ближе.

Юджин молча прошел мимо нее, когда она стояла у входа в купе в ханбоке Эщин.

– О чем вы? – Горничная ни слова не поняла из сказанного Хиной.

– Что ж, видно, мне придется вонзить когти в другую женщину…

Уголки губ Хины приподнялись, но, несмотря на шум из зала и натянутую улыбку, такие слова трудно скрыть.

* * *

Госпожа Чо поручила Эщин найти Эсон в «Глори», хотя Эщин не хотелось там появляться.

При входе в гостевой дом ее поразило разнообразие иностранной одежды на гостях. Казалось, тут был представлен весь мир. Эщин, единственная одетая по-корейски, сильно выделялась среди остальных.

– Какие гости!

К ней направлялась Хина, одетая в кимоно, украшенное ярким цветочным узором. При виде хозяйки заведения Эщин поджала губы.

– Добрый день! Очень рады, что вы почтили нас своим визитом. Именно что «почтили», я, как хозяйка «Глори», ничуть не иронизирую.

А Эщин явно была не рада увидеть Хину, поэтому холодным тоном быстро изложила, зачем пришла. Но даже после этого Хина попыталась усадить ее за стол попить кофе. Все столы, которые предлагала хозяйка, были заняты мужчинами, а сидеть с мужчинами, тем более незнакомыми, знатной девушке не пристало. Хина улыбнулась, заметив, как недовольная Эщин нахмурила брови.

– В Чосоне правят мужчины. И все они отдыхают в гостевом доме «Глори».

Горделивый тон Хины порядком раздражал Эщин, ей все труднее было сдерживаться, чтобы не нагрубить.

– Молодежь, денди, бродяги – все тянутся сюда.

– Кажется, вы правы, – сказала Эщин, глядя на вошедшего в гостевой дом Юджина.

Его заметила и Хина.

– Ко Эсон была не единственной нашей гостьей. Но ее компания уже разошлась. А она сама ушла еще раньше.

– А что здесь делают женщины?

– То же, что и мужчины. Едят, выпивают, играют в карты, знакомятся. Здесь у нас доступны все радости жизни.

Эщин не хотелось больше здесь оставаться, да и Хина не стремилась ее удержать, поэтому она быстрым шагом направилась к выходу, где ее окликнул Юджин. Непонятно почему, но он чувствовал необходимость объяснить Эщин, что он тут делает. Он чувствовал, что, если не сделает этого сейчас, между ними возникнет какое-то трагическое недопонимание, а ему хотелось этого избежать.

– Я здесь снимаю номер. Как и другие американские военные. Здесь хорошо готовят, и вообще здесь удобно… – неловко пробормотал он.

Эщин прошла мимо Юджина, буркнув «будьте здоровы» в его сторону. Хина, в свою очередь, улыбнулась ему, но не получила ответа.

Выйдя из «Глори», Эщин натолкнулась на Донмэ.

– Какая встреча, госпожа. Как ваши дела? – поприветствовал он.

Эщин молчала и не смотрела ему в глаза. Ее служанка прокричала Донмэ, чтобы он отошел с дороги. Каким бы страшным и сильным он ни был сейчас, для них он по-прежнему тот самый сбежавший из страны ребенок, сын мясника. Донмэ захохотал, услышав грубость от служанки, но его глаза оставались холодными. Он положил руку на меч, и атмосфера вокруг сразу стала напряженной. Не так давно он расправился с человеком прямо посреди улицы Чингогэ.

Голос Эщин остановил его:

– Мне рассказывали, как ты вернулся и какой жизнью живешь. Я и сама все видела.

Она говорила спокойно, будто читала газету, словно была вообще неспособна испытывать гнев. Донмэ слушал, сжав зубы, под скулами вздулись желваки. Потом он сказал:

– Мир уже не тот, что раньше, госпожа. Все чосонские дворяне меня боятся. Но для вас я все еще мясник. Никчемный мясник.

Для Донмэ Эщин всегда оставалась той доброй девочкой в паланкине из его детства. И сейчас мало что изменилось, отчего ему было не по себе.

– Неправда. Для меня ты прежде всего человек, а не просто мясник. И беда не в том, что ты – мясник, а в том, что ты – предатель.

Эщин прошла к паланкину мимо застывшего Донмэ. Их взгляды встретились, перед тем как створки паланкина захлопнулись. Когда-то она точно так же посмотрела ему в глаза, сидя в паланкине. Тогда он был сыном мясника, а сейчас – предателем. И опять Донмэ подумал, что ему никогда не подняться до уровня госпожи, ему никогда не быть ей ровней.

Вскоре после того, как Эщин унесли в паланкине, Донмэ зашел в теперь уже полупустой «Глори» – гульба закончилась. Он заметил темноволосого мужчину в военной форме, который поднимался по лестнице. Хина передала Донмэ красный конверт с деньгами – плату за то, что он охранял ее гостевой дом. Между ними установилось взаимовыгодное сотрудничество.

– Ты знаешь того, кто только что поднялся по лестнице?

Хина улыбнулась Донмэ, прятавшему за пазуху конверт. Минуту назад она видела их с Эщин на улице, а еще раньше Юджин спросил у нее, знает ли она Донмэ.

– Я могу организовать вам встречу. Кажется, у вас схожие цели.

– Он интересовался мной?

– Я даже не знаю, кем он больше интересовался, Ку Донмэ или Ко Эщин…

Глаза Донмэ вспыхнули яростью, словно его возмущало, что американский военный тоже был выше него по статусу. От Донмэ в эту секунду веяло смертельной угрозой.

– Тебе он не нравится, да? Но, пожалуйста, не убивай его. Вдруг он когда-нибудь заинтересуется и мной.

Хина не сводила глаз с лестницы. И Донмэ смотрел туда, где только что был Юджин. В этот момент в холле появились несколько людей из «Черного дракона» и поклонились своему главарю.

Донмэ сидел за одним из пустых столиков в холле гостевого дома, пока ему докладывали:

– Вдова вообще не выходит из дома. И к ней никто не приходил.

Банда «Черный дракон» искала документы, которые принадлежали Логану. По заказу японского посла Хаяши. В день похорон люди Донмэ обыскали дом Логана, но ничего не нашли, и теперь им оставалось только следить за окружением его жены. Если то, что им нужно, у нее, то важно знать, с кем она общается. Юджин, американский посол, тоже был у них под наблюдением.

– Может, на всякий случай обыскать его комнату?

Донмэ покачал головой. С Юджином нужно вести себя аккуратно. Документы можно обнаружить, только если провести внезапный обыск в нужном месте. Как раз когда Донмэ думал об этом, в холл спустился Юджин.

– Это вы перевернули мою комнату вверх дном?

Когда Юджин зашел в свой номер, то обнаружил там полнейший беспорядок: шкаф, чемоданы, постель – все было перевернуто вверх дном. Ценные вещи были оставлены нетронутыми на кровати. Значит, орудовал не вор, это был именно обыск, причем действовал явно не один человек.

– Когда бы мы это успели? Пока что только планируем. – Донмэ пожал плечами. – Видимо, мы не единственные, кто вами интересуется, господин. Неужели кому-то хватило смелости обыскать комнату американца? Может, «Армия справедливости»? Ополчение?

При упоминании этих борцов за независимость Чосона Юджин вспомнил о Эщин.

– Есть кто-то еще в подозреваемых, господин? – продолжал Донмэ.

– Видимо, деньги вам не нужны. Так что же вы ищите? Ваши цели, скорее всего, совпадают с целями «Армии справедливости». Может, поищем вместе? – съязвил Юджин.

– Я найду это сам. – Вставая, Донмэ предупредил Юджина: – Одно известно наверняка: кто бы ни обладал тем, что мы ищем, он умрет.

Донмэ со свитой вышел из «Глори». Юджин задумался о том, что после смерти Логана Тейлора чуть ли не каждый день открываются новые обстоятельства, которые так или иначе затрагивают и его самого. Тревожные мысли вытеснили из памяти все впечатления от недавней встречи с Эщин.

* * *

После закрытия дела о смерти Логана Тейлора американское посольство занялось расследованием пропажи винтовки. На допрос вызывались все корейцы, которые ехали в том поезде. Показания пассажиров собирал Гвансу. Его задачей было найти того, кто сошел с поезда, не доехав до конечной станции. Юджин сидел рядом и слушал показания.

Когда было собрано достаточно свидетельств, чиновник привел художника, чтобы тот нарисовал портрет подозреваемого. Позже Гвансу с гордостью привел Эщин, которую пригласил в числе других пассажиров, чтобы она дала свои показания и, возможно, опознала предполагаемого преступника по портрету.

– По словам пассажиров, госпожа тоже была на том поезде, так что я ее тоже позвал.

Несмотря на то, что Гвансу всего лишь выполнял свои обязанности, его слова озадачили Юджина. Что касается Эщин, то ее, несомненно, беспокоило, что уже второй раз за последнее время ее вызывали на допрос. Она знала, что винтовку украл Сынгу, и от этого на сердце у нее было тяжело.

– Может, кто-нибудь в поезде показался вам подозрительным?

На формальный вопрос Юджина Эщин ответила:

– Показался. Один мужчина. То ли американец, то ли кореец. То ли враг, то ли союзник. Ни он, ни его намерения мне были неясны.

Юджин опустил глаза. Ему всегда было сложно с прямолинейными женщинами. И то, что он понимал, о ком она сейчас говорит, задевало его.

– Неужели вы все-таки решили поймать настоящего преступника? – испытующе спросила Эщин.

– Да, и похоже, вы его знаете.

– Ошибаетесь.

– На что годится винтовка без патронов?

Эщин отвела взгляд при этом вопросе:

– Спросите об этом у того, кто ее украл.

– Непременно. Вы за него волнуетесь? Потому что вы соучастница?

Эщин глубоко вздохнула и посмотрела на Юджина:

– Чего вы пытаетесь добиться? Как бы то ни было, ваши слова звучат несерьезно. Нелепый вопрос. Но дело даже не в этом. Мне интересно другое: если еще тогда вы могли обвинить меня в краже и арестовать, но не сделали этого, то зачем вызвали сейчас? Что у вас на уме?

Юджин вскинул бровь:

– А разве поздно это сделать?

– Вы правда хотите меня арестовать?

– Позвольте мне быть откровенным. Кто-то обшарил мой номер в «Глори». Вы заодно с людьми, кто это провернул? – Юджин пристально следил за выражением лица Эщин. – Логан не только торговал разведданными. Вам что-то известно о том, что ищут эти люди?

– Можете мне не верить, но я не знаю.

– И все же, кто за всем этим стоит, как вы думаете?

Юджин явно давил на Эщин. Сжав подол юбки, она, почти крича, спросила:

– Чего вы этим добиваетесь?

– Пытаюсь вас защитить.

Защита. Юджин сказал это тем же тоном, каким спрашивал недавно, является ли «Армия справедливости» ее единственным союзником. Странный вопрос. Кто еще, кроме них, может быть ее союзником?

– Но почему…

– Потому что мне это по силам.

Именно потому, что он был американцем, Юджин хотел защитить Эщин, несмотря на ее отношение к нему.

Взгляд Эщин дрогнул. Так хотелось доверять ему.

– Вот чего я на самом деле хочу. Быть может… во мне говорит ревность.

Защита и ревность. Ни одно из этих слов не подходило к данной ситуации. Юджин показал растерянной Эщин портрет подозреваемого, чтобы она подтвердила его личность. Эщин отрицательно покачала головой при виде знакомого лица.

– Не прикрывайте его. У нас есть основания считать его главным подозреваемым.

– Прикрывать? Его? Это же японский солдат, который издевался над корейцами в вагоне.

На бумаге был портрет японского сержанта Цыды. Такова была месть пассажиров-корейцев.

* * *

История с пропавшей американской винтовкой затягивалась. Но осложнялась она не только ложными показаниями пассажиров. Главная проблема была в том, что Юджин не очень-то и хотел искать преступника.

Его мысли были заняты другим.

Переодевшись в гражданское, Юджин с Кайлом вышли из здания посольства и отправились прогуляться по городу. К ним присоединился Гвансу. Пока Юджин был занят расследованием, Кайл с головой погрузился в тайны Востока. Видимо, поэтому он заинтересованным взглядом провожал каждую проходящую мимо женщину.

– Все никак не пойму, – пробормотал себе под нос Кайл, а потом громко спросил: – Каким образом корейские женщины различают цвета, имея такие черные… – Он не договорил, потому что, взглянув на шедшего рядом Юджина, осознал, что глаза у него тоже черные.

Юджин отвернулся, ничего не ответив. Внезапно они услышали крик о помощи. Кричали по-корейски:

– Господин, умоляю, спасите мою сестру!..

Из-за угла выбежал мальчик и схватился за пальто Юджина. Кайл огляделся и увидел, что девочку, которая, по-видимому, была той самой сестрой, повалили на землю два японских солдата.

– Противник вооружен, так что нам тоже надо что-нибудь найти. Только не огнестрельное, иначе все выйдет из-под контроля, – тихо сказал Кайл и юркнул в соседний переулок – видимо, отправился на поиски оружия.

Мальчик все еще держался за подол пальто Юджина.

– Да не дергай ты!

– Господин, пожалуйста, помогите! Иначе они убьют Суми! Пожа-а-а-алуйста!

Юджину не сразу удалось разжать детские пальчики. Он подумал, что когда-то тоже был таким же бессильным и бесправным мальчиком. Вспомнил, как сам когда-то просил спасти свою мать. Юджин вздохнул. Он не хотел вмешиваться, но и безучастным оставаться не мог, поэтому пошел вслед за мальчиком в переулок.

Японские солдаты угрожали девочке оружием так же развязно, на правах хозяев города, как издевались ранее над Эщин в поезде. Цыда, а это был опять он, пытался вырвать из ее рук шелковый кошелек, но девочка вцепилась в него мертвой хваткой.

– Это хозяйские деньги! Меня послали с ними на рынок! Если я их потеряю, меня убьют!

Девочку, видимо, уже ударили, так как на ее щеке краснела свежая ссадина. Цыда закричал что-то по-японски и ударил ее еще раз. После этого она разжала пальцы, и подельник Ямада подхватил кошелек.

– Ого, зелененькие доллары! Повезло, повезло!

Доми, так звали мальчика, поднял с земли камень и швырнул его в лысый череп Цыды.

– А-а-а-а-а-а-а! – закричал тот и согнулся пополам от боли.

Пройдя мимо стонущего японца, Юджин поднял девочку на ноги и сказал ей с братом отойти подальше. Увидев лицо Цыды, который держался за рану, Юджин сразу узнал его. И ему еще больше захотелось избить этого бандита в форме.

– Ты что, сдохнуть хочешь? – сквозь зубы простонал Цыда.

– Ни в коем случае, – сказал Юджин и нанес удар ногой.

Одним движением он отправил в полет не только Цыду, но и Ямаду, который стоял рядом. Может, солдату и нужно оружие, чтобы сражаться, но Юджин научился защищаться и нападать еще до того, как стал солдатом. Чтобы выжить в Америке, черноглазому чужаку приходилось много драться. И каждую из тех драк Юджин помнил каждой клеточкой своего тела.

Суми с Доми наблюдали за происходящим, обнявшись и дрожа от страха. Когда Цыда понял, что противник сильнее, он достал нож. Размахивая им, японец противно улыбнулся.

– Раз уж проигрываешь, просто признай поражение, – небрежно-скучающим тоном сказал Юджин.

– Заткнись, чосонская гнида! Я тебя убью!

Оттого что его побил кореец, Цыда злился еще больше. Он замахнулся ножом и бросился в атаку. Суми зажмурилась от ужаса. Но вскоре послышался звук падения ножа, а потом и тела на землю. Открыв глаза, девочка увидела, как Цыда лежит на земле, схватившись за живот и беззвучно хватая ртом воздух.

– Я смотрю, помощь тебе не нужна, – сказал Кайл, появившийся из-за угла. В руках он держал где-то найденную скалку и смотрел на корчившихся на земле японцев. Он приветливо улыбнулся детям и спросил, все ли у них в порядке. Доми попытался что-то ответить, но он сильно заикался от страха. Иностранцы-призраки, которые говорили так же непонятно, как и японцы, пугали его. Суми ответила на английском, что все в порядке, и поблагодарила его.

Юджин подошел к Кайлу, отряхивая пыль со своего пальто.

– Ух ты, Юджин, а эта девчушка умеет говорить по-английски, – удивленно сказал Кайл.

Дети улыбались Юджину. Все еще дрожа, они поклонились ему. Первым японца ударил Доми, а не Юджин. Жаль, что мальчику не хватило сил для серьезного удара, но теперь он будет готов драться, чтобы выжить. Нужно уметь выживать. Юджин посмотрел на Доми и сказал:

– Теперь ты сможешь сам себя защитить. У тебя прекрасно получается.

Услышав похвалу, Доми сжал ладошки, которые недавно сжимали камень, предназначенный для Цыды.

Юджин с Кайлом вышли из переулка. Да, в Чосоне сейчас было неспокойно. Юджин глубоко вздохнул, почувствовав навалившуюся усталость. Он спросил у Кайла, где тот взял скалку. В этот момент мимо них прошел мужчина, с виду – аристократ. Юджин остановился.

Это был Анпхён, сын Ким Пхансо, которого Юджин в свое время просил о помощи точно так же, как его только что просил Доми. Кайл посмотрел на товарища:

– Юджин?

– Я думал, что забыл. Я думал, что не узнаю его. Но я узнал. С первого взгляда.

Воспоминания о дне, когда он не смог спасти своих родителей, снова возникли у него в голове. Окрашенные кровью воспоминания. Юджин приказал себе не оборачиваться. Он еле сдержался, чтобы у всех на виду, средь бела дня не совершить убийство.

Глава 8

Красивые, но бесполезные вещи

Проревел корабельный гудок, и корабль, прибывший из Японии, с грохотом пришвартовался к причалу Чемульпо. Люди, проделавшие путь из Японии в Чосон, высыпали на берег и начали смешиваться с встречающими и снующими туда-сюда носильщиками. Причал был переполнен. По трапу спустился мужчина – статный, в добротных туфлях и ладно скроенном пальто. Проходившие мимо женщины то и дело бросали на него заинтересованные взгляды.

Очутившись на берегу, мужчина глубоко вздохнул и почувствовал едва уловимый запах портвейна и другие знакомые запахи, смешанные с соленым ароматом моря и разносимые ветром по округе.

– Запах Чосона.

Хисон смаковал запах родины.

Он вернулся в Хансон спустя десять лет. В Токио, куда он когда-то уехал, словно сбегая от чего-то, он жил полной развлечений жизнью, но всегда скучал по Чосону и хотел вернуться. Тем не менее долгое время он не мог позволить себе вернуться на родину.

Сразу по прибытии Хисон отправился в гостевой дом «Глори». Однако, когда он добрался до него, солнце уже село и начало смеркаться. Потихоньку начали зажигать фонари.

Когда Хисон вошел в гостевой дом, Хина, как обычно, элегантно одетая, поприветствовала гостя.

– Мне нужна самая лучшая комната.

– А, так вы из Чосона.

– Вы так очаровательны. Как вас зовут? Я Ким Хисон.

Хисон протянул ей руку для приветствия, но вместо того, чтобы пожать ее, Хина с безучастным лицом протянула ему ключ от комнаты триста три. Хина сталкивалась с разными людьми и всегда умело обозначала границы. Однако Хисона вовсе не смутило ее поведение, и он продолжил говорить:

– За десять лет Хансон сильно изменился. Город стал оживленнее и ярче, а дом моего прадеда стал гостевым домом.

Хина с удивлением посмотрела на него:

– Неужели…

Хисон заметил перемену в ее поведении и снова протянул руку:

– Я Ким Хисон.

– Это большая честь для меня – встретить сына богатейшей семьи Чосона. Меня зовут Кудо Хина. – И она пожала руку Хисона в знак приветствия.

– Мне показалось, вы не хотели говорить свое имя.

– Я как раз собиралась представиться.

Хисон лишь ухмыльнулся такому изворотливому ответу Хины. Он преклонялся перед красотой женщин и, конечно же, был великодушен к ним. Создавалось впечатление, будто он сам был владельцем гостевого дома «Глори». Хисон взял ключ и направился в комнату триста три.

Он поставил чемоданы, открыл окно и вышел на террасу, откуда стал любоваться на низенькие крыши домов, освещенные уличными фонарями, – над ними высоко в небе светила луна.

– Луна светит сегодня так ярко, – сказал Хисон по-японски.

На террасе по соседству стоял задумчивый мужчина из комнаты триста четыре, и Хисон решил к нему обратиться:

– Я сказал на японском, что сегодня луна светит ярко. Мне нравится восхищаться ее красотой, хотя она и бесполезна в некотором смысле.

Юджин, который и был тем самым постояльцем комнаты триста четыре, посмотрел в сторону Хисона, продолжая думать о своем. Все это время Юджин видел перед собой лицо Анпхёна. Гнев пробирал его изнутри. Он жалел, что не убил его раньше.

– Вы ведь тоже из Чосона, я прав? Рад знакомству. Я Ким Хисон.

Подойдя к краю террасы, Хисон протянул руку Юджину, но тот лишь молча посмотрел на нее. Даже в темноте было видно, что эта рука никогда не знала грязной работы.

Вместо того чтобы ответить на рукопожатие, Юджин развернулся и вошел обратно в свою комнату, а Хисон так и остался стоять с протянутой рукой, но уже в полном одиночестве. Затем он достал из кармана часы и взглянул на циферблат:

– Как быстро летит время… Я срочно должен кое-куда заглянуть.

Хисон положил часы в карман и вернулся в комнату.

* * *

Утром Хисон покинул гостевой дом и сразу же отправился в лавку под названием «Все что душе угодно», так как ее владельцы действительно могли оказать любую услугу, а также это заведение, ко всему прочему, было ломбардом. Остановившись проверить время по карманным часам, Хисон столкнулся с Юджином, который слезал с лошади перед входом в лавку.

– О, сосед из триста четвертого номера! Какая неожиданная…

Однако прежде чем Хисон закончил приветствие, Юджин сказал сопровождавшему его Гвансу подождать снаружи и быстро зашел внутрь. Хоть это и было грубо со стороны незнакомца, Хисон лишь ухмыльнулся такому поведению.

Когда Юджин вошел в магазин, там его встретили двое мужчин. Первым их посетителем сегодня был Хисон, который принес им дорогие карманные часы. На Юджина же они смотрели с опаской.

– Так, интересно, он пришел продать что-то, купить что-то или же забрать? – сказал Ильсик.

– Я видел его в американском посольстве, – быстро прошептал Чунсик, который узнал Юджина.

– Я слышал, что когда-то вы двое были охотниками за рабами. Я ищу кое-кого. Знатную семью Ким, которая проживала на острове тридцать лет назад. Им принадлежало много земель. Сын из семьи Ким взял жену из семьи Юн. У них должны уже быть дети.

Юджин показался мужчинам достаточно высокомерным и жестким. Чунсик и Ильсик нахмурились, услышав его вопрос, потому что хорошо знали, о какой семье он говорит. Глядя на Юджина, они не могли поверить, что он ищет семью Ким из благородных побуждений, да и про семью эту никто не стал бы спрашивать без уважительной причины.

Юджин заметил их смятение. Тогда он достал из кармана доллар и протянул им.

– Их даже искать не нужно, ведь каждая собака в Хансоне знает эту семью. Они дерут деньги с арендаторов земель и получают правительственные взятки. Богаче этой семьи только Его Величество. – Ильсик медленно потянулся к купюре, но Юджин придерживал доллар пальцем, не давая его забрать.

– Прошу вас, продолжайте.

– Был один раб, которого нам так и не удалось поймать, хотя мы были тогда лучшими охотниками за рабами. Это был раб, который сбежал как раз из той семьи. Тому мальчонке было лет девять или десять… Думаю, он уже мертв, – продолжил Ильсик.

Наконец Юджин ослабил хватку, и Ильсик сумел забрать свой доллар.

– Мы были почти у цели. Мы видели, что ленточка его косички торчит из ящика, но ты сказал, что нам пора возвращаться. Из-за тебя нас тогда избили до полусмерти. Как вспоминаю об этом, так спина сразу начинает ныть, – сказал Чунсик и демонстративно похлопал себя по спине.

Юджин равнодушно смотрел на этих двоих. Тех самых, что преследовали его, и, чтобы убежать от них, ему пришлось пересечь море. Когда-то их работой было ловить беглых рабов, и тогда деньги для них наверняка были важнее всего, поэтому за хорошую плату они готовы были выполнить любую грязную работу. Юджину было трудно понять, почему они не схватили его, хотя и знали, где он прятался.

– Почему же вы отпустили его, этого девятилетнего мальчишку? – поинтересовался Юджин.

– А, тот ящик…

Оказалось, кроме ленточки для волос, они заметили, что весь ящик трясся, так как сидевший там ребенок не мог унять дрожи. Образ до смерти напуганного маленького мальчика смягчил сердце Ильсика. Значит, это правда. Он знал, где прячется беглец, но решил его не трогать.

Они и не подозревали, что стоящий перед ними мужчина и есть тот самый мальчик и что теперь он перед ними в неоплатном долгу. Своим спасением Юджин был обязан многим людям, живущим на этой земле. Его взгляд смягчился.

– Спасибо вам.

– За что он благодарит? Мы же ему даже не сказали, где проживает эта семья.

Юджин посмотрел на Чунсика и спросил:

– Можете ли вы мне сказать, где сейчас живет эта семья?

Юджин вышел из лавки и сел на лошадь, попросив Гвансу не следовать за ним. Ему казалось, что сегодня подходящий день для мести. Даже если бы шел дождь или же просто было пасмурно, Юджин все равно бы считал этот день хорошим для расплаты. Жаль, что виновник всего, что случилось с Юджином в детстве, Ким Пхансо, скончался от болезни десять лет назад. Но зато его сын, его невестка и внук живы.

Дом Анпхёна, у которого остановился Юджин, был внушающих размеров строением с черепичной крышей – словно дворец. Юджин сразу нашел нужный ему дом по описанию Ильсика и Чунсика. По сравнению с предыдущим, который принадлежал Ким Пхансо, этот был гораздо больше. Видимо, дела семьи и вправду шли в гору. Юджин осмотрелся, мрачно улыбнулся и вошел в ворота.

– Не думаю, что мы с вами знакомы, – сказал Анпхён, увидев Юджина.

К нему медленно подошла женщина средних лет с хорошо заметным шрамом на шее, тем самым, который оставила мать Юджина как напоминание.

– Я задал вопрос. Кто вы? – уже с нескрываемым раздражением спросил Анпхён.

– Дорогой, разве на господине не военная форма? Но она не чосонская.

После слов жены Анпхён вышел немного вперед и пристально посмотрел на Юджина. В тот же момент Юджин уверенным шагом двинулся к ним. Он вынул из кармана дорогое украшение, которое знатные дамы обычно носили, подвешивая к поясу, и протянул Хосон. Именно его сорвала мать Юджина с платья Хосон в тот день и бросила сыну.

– Ты посмотри на него. Да как ты смеешь! – закричал Анпхён в негодовании на дерзкое поведение незнакомца.

Женщина взяла подвеску и, резко отбросив ее, упала.

– Дорогая, что с тобой? Ты что, выпила лишнего?

– Это… это…

Женщина, задыхаясь от ужаса, не могла вымолвить и слова. Она посмотрела на Юджина, и по ее щекам полились слезы.

– Это тот самый… сбежавший раб. Сын семьи Чхве.

Услышав слова жены, Анпхён внимательно посмотрел на Юджина. Он не ожидал, что человек в американской военной форме окажется бывшим рабом. Мужчина начал пятиться, в то время как Юджин наступал. Для него сын Ким Пхансо был и оставался трусливым, жалким человеком. Хотя и за человека-то он его не держал – Анпхён был просто врагом.

Юджина терзала сама мысль, что его отец и мать погибли из-за таких никчемных людей. Теперь он должен был отомстить.

– Вы хотя бы похоронили моих родителей?

– Ч… что?

Юджин направил пистолет прямо Анпхёну в лоб, и мужчина затрясся, как осиновый лист. Глаза Юджина налились кровью.

– Вы хотя бы предали их тела земле?

Юджин хотел раз и навсегда разделаться с Анпхёном и посильнее сжал пистолет. Один выстрел смог бы отправить этого негодяя в мир иной, еще одним выстрелом он мог бы отнять жизнь у его жены, и все было бы кончено. Однако хотел ли он такой мести? Юджин продолжал сжимать пистолет.

– Мы… мы просто избавились от них. Они были обычными слугами. Тогда все делали так.

– Все равно вы должны были их похоронить. Любой порядочный человек поступил бы так. Где? Где они?

– Ты спрашиваешь, куда мы девали тела? Мы всегда выбрасывали тела… хотя, когда те, кто служил нам, умирали, мы оставляли их… они похоронены вместе со всеми.

Жгучий гнев в груди у Юджина сменился ледяной холодностью. Он вспомнил слова Ким Пхансо, сказанные в тот страшный день: «Дети должны отвечать за грехи своих родителей».

Лучшая и единственная месть, которую мог осуществить Юджин, – повторить эти слова. Их оказалось достаточно, чтобы лицо Анпхёна поменяло выражение.

– Вам лучше найти тела, потому что, если не найдете, я сделаю все, что в моих силах, чтобы разрушить вашу семью. Как когда-то сделал ваш отец с моей. Времена поменялись. Теперь все, что вы скажете или сделаете, может быть использовано против вас.

– Я займусь этим. Обещаю.

– Найдите их и сообщите в американское посольство.

– По… почему туда?

Взгляд Юджина пронзал насквозь.

– Я капитан морской пехоты США. Юджин Чхве.

Лица Анпхёна и его жены побелели. Юджин убрал пистолет, развернулся и вышел тем же путем, каким пришел.

* * *

После того, как Хисон покинул лавку, он направился к дому Ко Сахона, чтобы увидеть свою невесту Эщин. Беззаботной походкой он шел вдоль стены, отделяющей дом Сахона от улицы. В руках он держал букетик благоухающих цветов. Не совладав с любопытством, он остановился и заглянул через забор. Во дворе слуги развешивали только что выстиранные простыни.

Хисон удивленно вздохнул, когда заглянул во двор:

– Это…

Среди слуг во дворе стояла девушка с аккуратно заплетенными волосами и нежным румянцем на щеках. Хисон сразу понял, что она – его невеста. Дул ветерок, и белая простынь, которую только что повесили сушиться, то приоткрывала лицо Эщин, то снова скрывала. Хисон не мог поверить своим глазам. В этот момент он почувствовал легкое волнение. Хисон, который любил луну, звезды, цветы и бабочек, был поражен красотой Эщин. Однако, как и луна, и звезды, она казалась ему картиной, красивой, но бесполезной.

– Если бы я мог приехать раньше, – прошептал Хисон.

Тем временем один из слуг окликнул его:

– Кто вы? Почему вы подглядываете за… Молодой господин? Господин Хисон, это вы?

– Давно не виделись.

Эщин услышала, что за воротами что-то происходит, и внимательно пригляделась. Взгляды Хисона и Эщин встретились. Она стояла и смотрела на мужчину, который вошел через ворота и широко ей улыбнулся.

– Приятно познакомиться. Я ваш жених, Ким Хисон. – Сказав это, Хисон протянул Эщин букет. Прошло так много лет. Улыбка исчезла с лица Эщин.

– Вам не нравятся цветы? Если не цветы, то, значит, дело во мне. Я вам не нравлюсь?

Хисон нетерпеливо смотрел на Эщин, которая по-прежнему молчала.

– Прошу прощения за столь поздний визит.

– Десять лет. Вы появились без предупреждения спустя десять лет. Приходите в другой раз, – проговорила наконец Эщин.

– Когда я приду в следующий раз, вы будете меньше на меня злиться?

– Я не злюсь. Я просто удивлена, потому что вы именно такой, каким я вас себе представляла, – сказала Эщин холодным тоном и нахмурилась.

Не так Хисон представлял себе их встречу. Ему не понравился ее ответ.

– Светлокожий и лощеный слабак, – продолжила Эщин.

Хисон рассмеялся на эти слова, отчего Эщин еще больше нахмурилась.

– Ну а вы не совсем такая, какой я вас представлял.

Когда смех утих, в лице Хисона отразилась печаль.

В день отъезда на учебу в Токио Хисон принял нелегкое решение, из-за которого Эщин пришлось ждать так долго.

Дед Хисона, Ким Пхансо, в день отъезда подарил ему дорогие карманные часы. Чтобы заплатить за них, деду пришлось продать часть своих земель, на которой работали крестьяне. В тот самый день они пришли к дому Ким Пхансо и просили его изменить решение, ведь теперь они лишились не просто дохода, но и пропитания. Однако Пхансо безжалостно выгнал их. Эта картина до сих пор стояла у Хисона перед глазами. Они молили и плакали так громко и так отчаянно, что Хисону было невыносимо на это смотреть. Такова была цена его учебы за границей и подарка деда. Тем не менее Ким Пхансо нисколько не жалел их, но считал, что преподал хороший урок своему внуку.

Он наказал Хисону защищать то, что смог построить сам, и приумножать богатство, даже если для этого придется проливать чьи-то слезы или даже кровь. Пхансо был уверен, что его потомки не должны довольствоваться тем, что есть, и не должны ограничивать себя в желании богатеть дальше. Как стрелки карманных часов, нужно двигаться только вперед.

С того дня часы стали болезненным напоминанием о дедовом напутствии, и каждый раз при взгляде на них Хисона одолевала печаль. Он не хотел жить по завету деда, а потому, казалось, не мог вернуться на родину.

Но это были всего лишь отговорки. На самом деле он боялся ответственности, поэтому тянул время. Он понял, что Эщин видит его слабость.

– Вы словно цветок, – сказал Хисон.

Эщин отвернулась. Она задумалась над словами Хисона.

После того как он ушел, ее чувства стали еще более неопределенными. Разговор с женихом не выходил у нее из головы.

Хисон вернулся в Хансон, но она не знала, когда состоится свадьба. Десять лет, которые она ждала, больше не имели значения, не являлись доказательством ее любви. Все это время она свободно могла заниматься тем, что было для нее важным. Ей казалось, что от мужчины, у которого в руках только цветы, не нужно ждать многого.

Эщин пришла на тренировочную площадку по стрельбе, нацелила ружье и сосредоточилась на мишенях. Она уверенно нажимала на курок, и горшки разбивались с оглушительным треском один за другим. Эщин все еще не могла разобраться в своих чувствах. Она перехватила ствол ружья покрепче, чтобы оно не выскальзывало при отдаче.

«Вы не совсем такая, какой я вас представлял. Вы словно цветок». Ей вспомнились слова Хисона.

Эщин скривила губы:

– Поэтому я и хочу отменить помолвку.

Эщин нажала на спусковой крючок, прицелившись в дальний горшок. Пуля попала точно по мишени.

* * *

Погода такая прекрасная. Она словно цветок, как и вы. Садитесь в цветочный паланкин и приезжайте ко мне.

По возвращении домой Эщин ждали письмо и дорого украшенный паланкин. Его доставила Гвидан, которая работала в гостевом доме «Глори». Эщин удивилась такой настойчивости. Тем более что цветы, которые Хисон подарил при первой встрече, раздражали ее, и она собиралась их выбросить.

Улыбка, больше смахивающая на ухмылку, и отполированные до блеска туфли. Эщин терпеть не могла таких вещей. Но она понимала, что если просто отправит повозку обратно, то Хисон не перестанет ее беспокоить, но будет являться каждый день, поэтому решила принять приглашение.

– Вы что, не можете написать и слова, не используя слово «цветок»?

Сидящий в полупустом кафе и спокойно попивавший кофе Хисон поднял глаза на Эщин.

– Я – человек, который любит красивые, но бесполезные вещи. Мне правда приятно, что вы пришли.

– Почему вы попросили о встрече в подобном месте?

После встречи с Эщин Хисон не хотел избегать женитьбы и во что бы то ни стало желал вернуться в родительский дом. Однако по пути к кафе, что находилось на нижнем этаже гостевого дома, он встретил свою мать, которая, даже не объяснив причину, наказала ему держаться подальше от отчего дома. В тот момент она, казалось, была на грани отчаяния. Хисон, вынужденный жить в «Глори», представлялся себе неприкаянным странником, который не может найти пристанище в этом мире.

Эщин же будто бы построила невидимую стену между ними. Она смотрела на Хисона с нескрываемым недовольством. Увидев, как она хмурится, он улыбнулся. Эта девушка была милой, словно цветок, но совсем непохожей на него.

– Похоже, я совершил очередную ошибку, или я вам просто не нравлюсь.

– Все, чего я хочу, – это отменить помолвку.

– Не стоит торопиться с решением. Тем более что вы мне очень нравитесь.

Неразговорчивая Эщин и Хисон, который во всем казался джентльменом… Он влюбился в эту девушку с первого взгляда и был искренен с ней. Однако Эщин лишь недовольно фыркнула, как будто ей было неприятно слышать все это.

– Значит, теперь я вам нравлюсь? – Прошло десять лет, все изменилось, и Эщин явно дала это понять в их первую встречу. – Сначала я просто ждала. Но через пять лет до меня начали доходить неприятные слухи. Дедушка был очень обеспокоен, а тетя проклинала вас.

– А что же вы?

– Я была разочарована.

Лицо Хисона сделалось серьезным. Он вспомнил, как родители прислали ему телеграмму с просьбой вернуться, как только он приехал в Токио.

– Пусть мы ни разу и не виделись раньше, но слово, данное моей семье, также относится и ко мне. Если мужчина не в силах сдержать слово, данное женщине, то что он вообще может? – продолжила Эщин. На ее лице не было ни злобы, ни отчаяния. Все ее ожидания в отношении этого человека, которого она не видела столько лет, просто исчезли. – Поэтому я забыла о вас. И вместе с тем я надеялась, что вы также позабудете меня.

– Это значит, что вы думали обо мне.

– Я говорю о том, что нам следует забыть друг о друге.

Лицо Хисона стало мягче. Слова Эщин были правильными. Как бы там ни было, именно он нарушил обещание, но, несмотря ни на что, ему хотелось как можно скорее загладить свою вину.

– А как вам такой вариант? Давайте отложим брак. Люди и так меня не жалуют, поэтому весь удар за это решение я возьму на себя.

– Вы… серьезно?

Эщин с подозрением посмотрела на Хисона и спросила, не шутит ли он. Хисон понимал, что у девушки есть все основания не доверять ему.

– Я серьезно. А взамен давайте станем друзьями?

После этих слов недоверие Эщин начало потихоньку исчезать. Она молча смотрела на Хисона. В его предложении не было ничего предосудительного. Хисон о чем-то задумался и погладил свою идеально подстриженную бороду.

– С возвращением, господин. Дать вам ключи от комнаты? – раздался голос служанки, которая встречала и провожала гостей. Она обращалась к Юджину, который только что вошел.

Спустя мгновение Юджин и Эщин встретились взглядами, и она поспешно встала из-за стола:

– Мне пора. Меня искали в американском посольстве.

Для нее это был повод сбежать и предлог снова поговорить с Юджином.

– И зачем же вы там понадобились?..

– Всего доброго.

Эщин подошла к Юджину и, опустив приветствия, обратилась к нему:

– Слышала, вы искали меня. Думаю, мне стоит пойти. Не проводите меня?

Так как они с Юджином уже не раз при других разговаривали на понятном только им языке, она надеялась, что и сейчас он подыграет ей и они покинут это место как можно скорее. Поняв намек Эщин, Юджин без лишних слов обернулся и вышел.

Хисон понял, что Эщин и Юджин знакомы, а тот факт, что она ушла в сопровождении другого мужчины, видимо, свидетельствовал о том, что она живет своей, неведомоей ему жизнью.

Юджин и Эщин бесцельно шли вперед по улице. Она кинула взгляд на витрину магазина и в отражении увидела Юджина, размеренно шедшего чуть впереди. Закатное солнце озаряло его лицо, и оттого он казался таким простым, но в то же время таким одиноким. Эщин обеспокоил проступивший в его облике ореол одиночества. На самом ли деле это так или ей всего лишь показалось? Погруженная в свои мысли, она продолжала следовать за Юджином.

– И долго нам еще идти?

Вопрос Юджина вырвал Эщин из раздумий.

– А, налево.

Слева от основной дороги проходила высокая стена, окружавшая город Хансон. Юджин даже не заметил, как они дошли сюда.

– Вы говорили, что ни один мужчина ни в Хансоне, ни за его пределами не посмеет остановиться рядом с вами и запросто заговорить, однако вместе с этим господином вы даже пьете кофе. Похоже, вы с ним близки. Я прав?

Казалось, Юджина и вправду это задело.

– Мы с ним друзья.

– Вы дружите с мужчиной? – спросил Юджин, приподняв бровь.

– А что в этом такого? Тот мужчина разве не может быть мне другом?

При слове «друг» Юджин почувствовал себя еще хуже. Подобно тому, как Хисон не понимал, какие именно отношения связывают Юджина и Эщин, Юджин не мог понять, что происходит между Эщин и Хисоном. Однако у Юджина были не столь близкие отношения с девушкой, чтобы спрашивать о личном.

Эщин указала на табличку с именем на форме Юджина.

– Знакомые буквы. Я посещаю частную школу и учу английский, знаете ли. «Ю»… а потом…

Эщин только недавно начала изучать английский, и потому даже чтение ей пока давалось с трудом. Она нахмурилась, пытаясь прочесть имя. Она выглядела забавно в этот момент, и настроение Юджина улучшилось.

– В вашем имени есть буквы из конца алфавита, а я пока до них не дошла.

Эщин выглядела очень мило, и Юджин улыбнулся, в то время как ее самооценка немного пострадала от этого признания.

– Но все-таки я уже могу сказать кое-что на английском… Откуда вы? Where are you from? – спросила Эщин, старательно проговаривая каждую букву.

Этот вопрос напомнил Юджину об Америке, ведь он так часто за свою жизнь слышал эту фразу. Он никогда не отвечал на этот вопрос. Сначала потому, что ненавидел Чосон, из которого сбежал, а потом потому, что все время жил в Америке. И хотя он прожил там много лет, люди продолжали спрашивать, откуда он.

– И почему всем это так интересно?.. Раз уж я сыграл свою роль и увел вас оттуда, могу я идти?

– Простите.

Эщин извинилась перед Юджином за то, что задержала его. Он помог ей, и она определенно была у него в долгу. Приняв извинения, Юджин серьезно и даже немного раздраженно посмотрел на свою спутницу.

– Вы так искренне извинились, будто и правда лишь использовали меня.

– Ну, будем считать, что вы вернули мне долг за ту прогулку на лодке.

– Кто так решил? Я еще не готов возвращать долги. Сегодня вы моя должница.

Холодно произнеся последнюю фразу, Юджин двинулся в сторону главной улицы.

Похоже, что у Юджина начали зарождаться какие-то чувства к Эщин. Он прижал ладонь к груди. Подумал об Анпхёне и его жене, которые до сих пор трусливо живут и думают, как бы побольше набить свой карман. Когда Юджин вернулся в Чосон спустя столько лет, он думал, что единственными его спутниками на этой земле будут гнев и печаль. Однако оказалось, что и в таком человеке, как он, есть место чувствам. Юджин на мгновение обернулся. Стена, у которой они расстались с Эщин, исчезла из виду, а улицы были заполнены людьми.

Юджин снова погрузился в свои мысли.

Глава 9

В той стороне

В течение нескольких дней Донмэ был на взводе и не находил себе места. Он всеми силами пытался усмирить свой гнев. Несколько дней назад один рабочий, которому он наказал следить за Эщин, принес Донмэ известие о том, что в страну вернулся жених девушки. Донмэ понимал, что даже если он вдруг в какой-то момент перестанет дышать, то Эщин об этом не узнает. Он не знал насчет других, но был уверен, что к нему она не испытывает никаких чувств. И все равно он продолжал думать о ней каждый день.

Поздним вечером Донмэ направился в сторону японского посольства. Хаяши сидел в своем кабинете с озадаченным выражением лица, а вокруг него суетился парикмахер. Он был просто одержим документами, которые находились у Логана. Эти бумаги затрагивали сферу его интересов и могли кардинально изменить ход дел. Как и всегда, Донмэ делал то, что его просили, но на сей раз все оказалось сложнее. Он не смог найти никаких сведений, указывающих на местонахождение документов, и уже начал сомневаться, существуют ли они вообще.

– Мертвые не разговаривают, а вдова ничего не предпринимает, поэтому лучшее, что мы можем сейчас сделать, – ждать. Если цена бумаг настолько высока, рано или поздно тот, кто ими владеет, начнет искать покупателя.

– Осторожнее! – Хаяши нервно стукнул парикмахера по руке и обратился к Донмэ: – Завтра в Чосон прибывает Ринои. Ничего не говори ему. Хоть вы оба и родились в Чосоне, даже не вздумай с ним сговориться.

– Да как вам такое могло прийти в голову! Я уже давно японец.

При словах Хаяши на лице Донмэ появилась подозрительная улыбка, которую он не смог скрыть. Донмэ вспомнил Ринои, или Ли Ваныка, который внес большой вклад в формирование нынешнего Чосона. Этого человека не смущало бегство в Японию со всей семьей ради собственной выгоды, поэтому его сложно было назвать истинным корейцем. Хоть он и был по национальности корейцем, его многие здесь недолюбливали.

Если Донмэ и будет работать с ним в этот раз, то только из-за денег. Других причин для общения с ним у Донмэ не было, как и в случае с Хаяши. Однако Ванык обладал бо́льшим влиянием и богатством, чем кто-либо другой в Чосоне, иначе он не смог бы продать страну, которая ему никогда не принадлежала. И Донмэ решил этим воспользоваться.

На рассвете Донмэ прибыл в порт Чемульпо. Люди, сопровождавшие Донмэ, выстроились в линию и кланялись людям, сходящим на берег. Ванык, прихрамывая, прошел мимо них с горделивым выражением лица. Его подстрелили американские солдаты, когда он пытался предать свою страну и народ. В какой-то степени это событие сделало жизнь Ваныка довольно обременительной.

Ванык передал сумку своему помощнику Докмуну, стоявшему неподалеку, и протянул руку Донмэ для приветствия.

– То, что вы позволили мне встретить вас, – большая честь для меня.

Ванык был разочарован, что никто из японского посольства не встретил его, и, проигнорировав слова Донмэ, сказал:

– Что именно ищет Хаяши?

В голосе Ваныка чувствовалось раздражение и нетерпение, он решил опустить глупые формальные вопросы и спросить напрямую. Донмэ был приятно удивлен догадливостью Ваныка. Его нельзя было недооценивать. Донмэ сглотнул.

– Есть ли документальное подтверждение тому, что император хранит «грязные» деньги в банке Китая?

Это и было причиной, по которой все бросились искать документы. Тайный фонд, созданный императором Чосона, для кого-то был последней надеждой на восстановление государства, а для кого-то – прекрасным поводом поглотить страну.

Донмэ умело придумал ответ, который, без сомнений, должен был понравиться Ваныку:

– Должен ли я вам доложить, если узнаю? Я испытываю тоску по родине и, кажется, снова становлюсь корейцем, господин.

– Думаю, ты лучше работаешь головой, нежели оружием. Видимо, это ложь, что ты блестящий воин.

– Воин хорош только для своего меча, господин, – ответил Донмэ и решил сменить тему: – Железная дорога вон там.

– Правда? Здесь уже и железная дорога есть?

Ванык медленно двинулся в сторону станции, оглядывая окрестности. С тех пор как он был здесь в последний раз, многое изменилось. Он заметил плакат, развевающийся от сильного ветра с моря. На изрядно потрепанном большом бумажном листе была изображена женщина.

Ванык одним движением сорвал плакат и смял его. Стоявший позади Донмэ попытался запомнить образ женщины с плаката.

Они уже были на вокзале и ждали отправления поезда, как Ванык вдруг спросил:

– Я слышал, что в Хансоне есть гостевой дом.

– Это здание в европейском стиле, так что дела у владельца идут хорошо. Остановитесь там?

– Стал бы я спрашивать, если бы хотел остановиться там.

Взгляд у Ваныка стал жестким.

* * *

Японские солдаты двигались в сторону посольства США. Они шли ровными рядами, и их ритмичные шаги отдавались эхом. Корейцы, которые застали это зрелище, поспешили убраться прочь. В воздухе витало беспокойство. Вот-вот что-то должно было произойти.

Двое американских солдат, стоящих на страже, немедленно доложили о внезапном приближении японцев. Американские солдаты незамедлительно выстроились рядами и двинулись в сторону японских солдат, которых возглавлял недовольный Цыда.

Юджин выглянул в окно своего кабинета и, увидев Цыду, нахмурился. Ему было понятно, почему тот явился сюда. Вдруг в кабинет вбежал запыхавшийся Доми, маленький мальчик, которому недавно помог Юджин. Он бродил вокруг и перелез через заднюю стену посольства.

– Японцы прямо сейчас окружают посольство… – выпалил Доми, расплакался и склонил голову. – Это все из-за меня. Умоляю, простите меня, господин. Это моя вина. Вы помогали мне, потому что я был слаб…

– Не поэтому. И слабый не ты. Слабый сейчас Чосон.

Юджин посмотрел на склоненную голову мальчика. Доми вытер слезы краем рукава.

– Америка – сильное государство, и она никогда не проиграет Японии. Твоя страна не сможет защитить тебя, но моя страна защитит меня.

– Что вы имеете в виду?

– Похоже, прозвучало довольно сложно, но если проще, то я попросил тебя не беспокоиться. – Чтобы успокоить Доми, Юджин говорил мягким голосом.

Он вышел во двор посольства к своим солдатам, и Цыда закатил глаза. Кайл озадаченно посмотрел на Юджина.

– Похоже, они пришли за тобой.

После того как Юджин побил Цыду в переулке, японец несколько дней не переставая думал об обидчике. По форме Юджина он понял, что тот – американский солдат, а значит, искать его надо в посольстве. Решив так, он схватил ружье и без колебаний повел своих солдат к представительству США. Уговоры Ямады оказались напрасными.

– Значит, он и вправду американский солдат. Что теперь? – обеспокоенно спросил Ямада.

Провоцировать американскую армию без согласования с начальством было очень рискованно. Однако Цыда не унимался. Он обратился к Хэнги, корейскому переводчику, которого привел с собой.

– Солдат американской армии напал на солдата японской армии. Мы считаем это провокацией по отношению к Японской империи, поэтому проведем расследование и накажем виновного.

Хэнги перевел слова Цыды на корейский, а Гвансу перевел их на английский. Юджин спокойно ответил на английском в шуточной форме, а Гвансу, чтобы не обострять конфликт, передал, что Юджину жаль. Однако Цыда по-прежнему был в ярости, так как чувствовал, что американскому солдату вовсе не жаль.

– Жаль? Так не пойдет. Мы собираемся забрать это отребье с собой и преподать урок. Пусть молча следует за нами.

– Они хотят забрать его, чтобы провести расследование… – перевел на корейский дрожащим голосом Хэнги.

Кайл, услышав эти слова, ответил, что они вольны забрать его, если смогут, и улыбнулся. Цыда в бешенстве поднял пистолет. Японские солдаты последовали его примеру и направили ружья на американцев. Последние, в свою очередь, сделали то же самое. И без того накаленная ситуация стала критической. У Гвансу и Хэнги перехватило дыхание. Юджин тяжело вздохнул и вышел вперед.

– Сержант Цыда и сержант Ямада… – начал говорить Юджин на японском.

Цыда и Ямада были не столько удивлены, что Юджин знает японский, сколько тем фактом, что он знает их имена.

– Не удивляйтесь, американское посольство располагает информацией обо всех и каждом. И вам лучше внимательно выслушать то, что я сейчас скажу. Не уверен, знаете ли вы об этом, но только что вы объявили войну Соединенным Штатам. Я прав?

Цыда и Ямада изменились в лице. Юджин был прав, ведь японская армия заявилась в американское посольство, да еще и направила ружья на американских солдат.

– Нам не нужен прицельный выстрел. Достаточно лишь одного выстрела в воздух, который начнет войну. Так что, выстрелите первым? Или это сделаю я?

Хоть Цыда и был взрывным по характеру и вспышки гнева частенько затуманивали его голову, но перспектива «войны с Соединенными Штатами» быстро его отрезвила. Он понимал, что проиграл, и со злостью посмотрел на Юджина. Ямада обратился к японским солдатам:

– Немедленно опустить оружие! Всем вернуться на территорию японского посольства, живо!

Японские солдаты мигом покинули здание американского посольства.

– Вот они и ушли. Ты победил!

– Да. Есть такая английская пословица: говори тихо, но держи в руках большую палку, – ответил Юджин, наблюдая, как удаляются Цыда и его армия.

Америка одержала победу.

– Как только та винтовка найдется, все уляжется, верно? – бодрым голосом спросил Кайл, который знал, что поиски даже не начинали.

Юджин нахмурился.

Оставив инцидент позади, Юджин сидел в своем кабинете, лицо у него было обеспокоенное. Похитивший американское военное оружие, которое не так просто украсть, скорее всего, не был простым вором.

Эщин была стрелком, и он видел ее в поезде как раз в тот самый день, когда винтовка пропала. Непохоже, что именно она ее украла, но девушка вполне может быть причастна к этому. Юджин сейчас только вспомнил, как Эщин передала Ынсану привет от некоего Джана Сынгу. Могла ли она выкрасть оружие? Он понимал, что в своем поведении с ней проявил слабину, но тем не менее он продолжал беспокоиться о девушке.

Гвансу открыл дверь в кабинет Юджина и протянул ему лист бумаги. Он помогал расследовать дело об исчезновении оружия.

– Я подумал, что те, кто так или иначе часто имеет дело с оружием, смогут нам помочь, дадут наводку. Можно попробовать их опросить. Вот, я составил список всех известных в Хансоне стрелков и оружейных мастеров.

Юджин уставился на лист бумаги и спросил:

– В этом списке, случайно, нет человека с фамилией Джан?

– Да, но откуда вы знаете? Вы тоже его подозревали?

Стало ясно, что больше нельзя откладывать дела на потом – ситуация усугублялась.

Юджин ждал стрелка перед хижиной, где тот обычно жил в перерывах между охотничьими вылазками в горы. И тут он заметил Эщин, которая возвращалась с тренировки с оружием в руках, одетая в мужскую стрелковую одежду, с забранными в небрежный пучок волосами.

– Похоже, вы не рады меня видеть.

Эщин настороженно посмотрела на Юджина:

– Что привело вас сюда?

– Пытаюсь разузнать как можно больше о тех, кто имеет дело с оружием, так как мы потеряли одно. Все стрелки – первые в списке. Однако вопрос, что делает дочь из знатной семьи в горах, интересует меня, пожалуй, намного больше.

Юджин догадывался о том, что связывало Эщин и этого Сынгу. Должно быть, он был одним из «союзников» Эщин, который поддерживал ее. Очевидно, он и украл оружие.

– В этом нет ничего странного. Мой дедушка хочет на обед мясо дикого кабана…

– Так вы собираетесь пойти на охоту в одиночку?

– Кто знает, может, я уже нашла мишень. – Сказав это, Эщин вскинула ружье и направила дуло на Юджина: – Вы хотите схватить моего наставника или гонитесь за мной?

– Будь это так, я бы не пришел один. Как вам известно, многие солдаты, выполняющие мои приказы, уже на чосонской земле.

Раздраженная таким ответом, Эщин прикусила губу и, слегка вздрогнув, посмотрела на Юджина через прицел. Она не могла разгадать намерений этого мужчины. Пытался ли он помочь ей или же стремился встать у нее на пути? Союзник он или враг? Эщин не могла не думать об этом, ведь на карту поставлена не только ее жизнь.

– Тогда зачем вы здесь?

– Все началось с простого любопытства. Но позднее я понял, что недооценил проблему, и сейчас я здесь, чтобы во всем разобраться.

– Что вы имеете в виду? Объясните понятнее.

– По пути в Чосон я сказал себе, что не должен привлекать к себе внимание, пока я здесь. Потому что, если я что-то предприму, это может обернуться гибелью для страны.

Достаточно было всего одного выстрела в «Хвавольлю», и американская армия уже ступила на чосонскую землю.

– Но вы уже кое-что предприняли.

– Это было меньшее из зол, – решительно ответил Юджин.

Эщин нахмурилась:

– Если то, что вы говорите, – правда, меня должны были арестовать в тот же день.

– Вот почему я здесь. Я должен был сделать это, но мне стало любопытно. Я хотел узнать, изменился ли Чосон или вы и правда особенная девушка.

Искренность Юджина потрясла Эщин.

– Я проигнорировал проблему, не арестовав вас, и принял вашу сторону, решив помедлить с поисками оружия. Теперь пытаюсь разобраться в этом беспорядке. Поживите немного как знатная госпожа. Не приходите сюда. Сегодня я пришел один, но в следующий раз сюда придут мои солдаты. Такое объяснение вас устраивает?

Юджин не был союзником Эщин, но в то же время он не был ее врагом. Не так давно она слышала, что Юджин спас детей от японских солдат. Эщин опустила ружье.

– Тогда что насчет того происшествия? Почему вы помогли чосонской девочке? Я слышала, что вы подрались с японскими солдатами.

– Потому что я знал, что сильнее.

– Я видела, как вы дрогнули, когда я нацелилась на вас.

– Я почувствовал, что проиграю, – просто ответил Юджин.

– Куда вы сейчас собираетесь идти? – спросила Эщин, смотря Юджину прямо в глаза.

В ответ – молчание. На этот вопрос Юджин не мог ответить так же просто.

– Думаю, я должна вас проводить, – продолжила Эщин.

Они стояли и смотрели друг на друга.

Эщин переоделась и спустилась с Юджином по горной тропе. Они шли в тишине, но неловкости между ними не было. Шаги и хруст веточек заполняли тишину. Двое слуг шли позади.

– Почему вы делаете это?

– О чем вы?

– Я имею в виду, спасаете Чосон. – Эщин, которая шла немного впереди, остановилась. – У этой страны пятисотлетняя история. В течение этого времени она пережила несколько вторжений из Китая и Японии. Каждый раз кто-то из народа рисковал своей жизнью, чтобы защитить ее.

Лицо Эщин, которое обычно было спокойным, сейчас горело, а ее слова были наполнены страстью. Юджин смотрел на нее не отрываясь.

– Но сейчас Чосон разрывают на части. Сначала Китай, потом Россия и теперь Япония. Даже американские солдаты принимают в этом участие. Учитывая состояние страны, кто-то должен бороться. Я неправа?

Пока Эщин говорила, Юджин посмотрел вниз и заметил, что подол ее платья весь в грязи, а когда поднял голову, понял, что все это время она пристально смотрела на него. Ее глаза казались темнее обычного. Он вспомнил слова Кайла, который дивился черным глазам чосонских женщин и не понимал, как они различают цвета, имея такие темные глаза. Юджин долго смотрел на Эщин, а затем сказал:

– Почему это должны быть вы?

– А почему же не я?

Юджин молчал. Единственной причиной, по которой он не хотел, чтобы Эщин связывалась со всем этим, было его беспокойство за девушку.

– Если волнуетесь за меня…

– Я волнуюсь за себя! – выпалил он.

Неожиданный ответ. Глаза Юджина горели. Эщин была сильной, но даже она не смогла выдержать этот его взгляд. Птицы, сидящие на ветвях, взмыли в воздух.

– Похоже, завтра будет дождь. Птицы летают слишком низко.

Еще какое-то время Юджин смотрел на стайку птиц в воздухе, а затем снова взглянул на Эщин.

Глава 10

Леденец

Когда капли дождя начали падать на землю, шаги прохожих ускорились. Дождь стучал по окнам и крышам. Донмэ зашел в лавку, где продавали письменные принадлежности. На листке бумаги, который он протянул хозяину лавки, на японском был написал список вещей, которые попросила купить Хотару. Тот внимательно изучил список и удалился вглубь магазина, чтобы найти все необходимое.

Донмэ наблюдал за дождем через открытую дверь. Во рту у него был леденец. Сладкий вкус конфеты поднимал настроение. Сосредоточившись на своих вкусовых ощущениях, Донмэ сейчас ни о чем не думал, но, увидев остановившийся паланкин Эщин, нахмурился.

Девушка быстро вышла из паланкина и зашла в лавку, стараясь не вымокнуть под дождем. Она остановилась на пороге, а Донмэ выплюнул леденец прямо на пол, чтобы привлечь ее внимание. Видеть Эщин было так же приятно, как и ощущать вкус той сладкой конфеты.

Хозяин лавки поприветствовал посетительницу, а та, в свою очередь, отдала ему список вещей, которые хотела бы приобрести. Хозяин снова исчез в глубине магазина, а Эщин и Донмэ остались стоять в неловком молчании. Даже звук дождя не мог заглушить тягостную тишину, что повисла в воздухе.

– Какой же дождь сильный… боже! – Служанка Хаман, что сопровождала Эщин, пытаясь стряхнуть капли дождя с одежды, вошла в магазин. Увидев Донмэ, она отскочила и задела полку, на которой лежали карандаши, кисточки и стопка тетрадей. Все в миг оказалось на полу.

– Мамочки, как же так получилось?..

Она смутилась и начала поднимать вещи с пола, но при этом задела другую полку и сдвинула товары.

– Я об этом позабочусь. Позови владельца магазина. Думаю, мне нужно извиниться перед ним за устроенный здесь беспорядок, – сказала Эщин спокойным голосом, отчего служанка еще больше занервничала и пошла звать хозяина.

И снова Эщин и Донмэ остались вдвоем. Он неловко попытался ногой сгрести в кучку разбросанные карандаши и кисти. Она какое-то время наблюдала за ним, а затем села на корточки и начала собирать все, что по вине служанки оказалось на полу. Донмэ последовал ее примеру. Подол юбки Эщин случайно коснулся его пальцев, и рука застыла над полом. Девушка потянулась за блокнотом, и красная ткань юбки снова медленно проскользила по пальцам Донмэ, и он украдкой сжал в кулаке краешек подола. Ощущение из детства. На его руке были десятки давно заживших порезов, и сейчас он почувствовал, будто его ладонь снова порезали лезвием.

Эщин заметила, что Донмэ держит подол ее юбки. Она удивленно посмотрела на него и вскочила на ноги. Его жест показался ей оскорбительным. Кончики его пальцев словно онемели.

– Что ты себе позволяешь?

– Ничего, госпожа. Абсолютно… ничего…

Как у потерявшегося ребенка или сумасшедшего, идущего под дождем, глаза Донмэ наполнились грустью.

– Знаете, почему я вернулся в Чосон?

На лице Эщин было заметно беспокойство, но она не ответила. Он помнил выражение глаз Эщин в тот самый день, когда его мать забили камнями. Она протянула ему руку, но вскоре, как ему казалось, оттолкнула его.

– Тот случай… Из-за того случая. – Донмэ сделал паузу, а затем продолжил: – Я долго размышлял, но только этот путь мог привести меня к вам, госпожа.

Слова Донмэ болью отозвались в груди девушки. Донмэ поспешил выйти на улицу, где дождь, ливший стеной, вскоре скрыл его из виду. Эщин застыла на месте, не в силах пошевелиться.

Вернувшись домой, Донмэ принялся стряхивать дождевые капли с плеч. Вдруг он понял, что так и не забрал покупки из лавки, но было уже поздно. Хотару, увидев, что Донмэ пришел с пустыми руками, забеспокоилась. Она взяла его руку и пальцем вывела на ладони иероглиф. Хотару была немой. Донмэ не знал, что сказать, и просто горько улыбнулся:

– Думаешь, я совсем дурак? Ошибаешься.

Хотару знала о госпоже Эщин. Каждый раз, когда на лице Донмэ проступало отсутствующее выражение, она догадывалась, что в тот момент он думал об Эщин, даже если он тщательно пытался это скрыть. Хотару слегка ударила Донмэ по спине, когда он отвернулся. Удар был легкий и безобидный.

– Больно… – еле слышно пробормотал Донмэ, смотря себе под ноги. С его длинных волос капала на пол вода. На полу образовалась небольшая лужица, словно из слез.

Той же ночью Эщин сожгла шелковую юбку, которой касался Донмэ. Однако в пламени она сжигала не юбку, а свои чувства.

* * *

Дождь лил как из ведра, как и предсказывала Эщин, когда они с Юджином шли по дороге и увидели стайку птиц, летящих слишком низко. Юджин слышал, как дождь стучит по крыше и окнам. Во двор посольства вошел человек в изрядно потрепанной одежде. Юджин пристально смотрел на гостя, и его рука начала дрожать.

Это был один из тех, кто избивал его отца в тот самый день. Анпхён не забыл о предупреждении Юджина, но решил избегать личных встреч, разыскал слугу, который работал на их семью тридцать лет назад, и отправил его в посольство. Джанчон оглядывался по сторонам, его смущали многочисленные американские солдаты, проходящие мимо. Когда-то маленькому Юджину Джанчон казался большим, словно скала. Но сейчас он видел перед собой лишь сгорбившегося старика в потрепанной одежде.

– Так… это ты, Юджин?! – заикаясь, обратился к нему Джанчон.

Юджин лишь горько ухмыльнулся.

– Сколько лет прошло… Ты так возмужал и, похоже, выбился в люди…

– Неужели ты рад меня видеть? – От вопроса Юджина веяло холодом. – Ближе к сути. Где? Где именно ты оставил тела моих родителей?

– Я понимаю твое негодование, но так случилось…

– Ближе к сути.

– Они на холме на острове Канхвадо… Много лет прошло с тех пор, я уже точно и не помню, где именно…

Лицо Юджина исказилось от гнева, он смотрел на Джанчона испепеляющим взглядом.

– Лучше тебе вспомнить, если хочешь жить, – произнес Юджин сквозь зубы.

Он был готов убить старика в ту же самую минуту, окажись тот бесполезен.

На следующий же день Юджин отправился на остров Канхвадо в сопровождении Джанчона. Старик шел впереди, а Юджин медленно следовал за ним на лошади. На холме, куда ни посмотри, виднелись небольшие холмики из камней. Здесь было кладбище, куда приходили близкие почивших и молились за их благополучие в ином мире. Юджин заметил человека, который ходил вокруг могил и поливал их макколи[7].

Он слез с лошади и подошел к мужчине.

– Не поделитесь со мной макколи, если, конечно, что-нибудь осталось? Я не принес с собой, – сказал Юджин, а затем добавил: – Можете прислать счет в американское посольство…

Прежде чем он успел закончить фразу, мужчина протянул ему кувшин.

Юджин и Джанчон снова двинулись на поиски могил. Проходя мимо холмиков из камней, которые были еще влажными после вчерашнего дождя, Юджин почувствовал сильную тоску.

– Где-то здесь… – Глядя на Юджина, старик указал на место, где должны были быть могилы. – Я лишь помню, что это было где-то здесь. Все-таки уже тридцать лет прошло…

– Значит, за тридцать лет… ты ни разу не пришел сюда. Ты должен был помнить! Ты причастен к их смерти! Ты должен был хотя бы похоронить их как подобает!

Не в силах сдержать гнев, Юджин схватил Джончона за шею и начал его трясти. Слишком сильные эмоции переполняли его, глаза налились кровью.

– Прости меня! Мне правда жаль! Умоляю, пощади! Как я мог подняться сюда, будучи простым рабом своего господина? Хоть рабства больше нет, мы не можем изменить свою судьбу. Если мы рождаемся рабами, рабами и умираем. Прошу, пощади!

Юджин разжал пальцы. Джанчон схватился за горло и закашлялся. Он выглядел слабым и убогим, хотя когда-то истязал его мать и отца. Ничто их уже не вернет. Казалось, не может быть ничего хуже, чем быть замученным до смерти или прыгнуть в колодец, но быть забытыми после смерти – куда хуже.

Юджин опустился на колени. Казалось, что тоска, копившаяся столько лет, вот-вот вырвется наружу и освободит его, ему станет легче. Он опустил голову и заплакал.

Солнце село, и над холмом начали опускаться сумерки. Мужчина, который дал макколи, все еще сидел перед могилой того, кого он когда-то потерял. Он набивал трубку табаком, когда заметил приближающегося Юджина.

– С кем вы пришли повидаться? На этом холме только…

– Верно. Мои родители были рабами.

Место, где они сейчас находились, было предназначено для захоронения рабов. Мужчина озадаченно посмотрел на незнакомца, особенно когда вспомнил, что тот предлагал ему прислать счет в американское посольство. Чосон сильно изменился, но Юджин все же был нисколько не похож на раба.

– Что так смотрите? Кажусь слишком приличным для сына рабов?

– Оцениваю, могу ли я взять с вас деньги за выпивку.

– Можете.

Юджин улыбнулся, прямота мужчины забавляла. Он посмотрел вдаль, и выражение его лица стало задумчивым. О скольких людях, погребенных на этом холме, некому рассказать.

* * *

Вернувшись в «Глори», Юджин получил от Хины ключ от своего номера и письмо, на обороте которого было написано: «Юджину от Джозефа». Он немедля вскрыл конверт.

Я узнал в посольстве, что ты приехал в Чосон. Я сейчас в Хамгёндо.

Не знаю, когда приеду в Хансон, но постараюсь приехать как можно скорее.

Дорогой «великий и благородный», добро пожаловать в Чосон! Ты – живое доказательство существования Бога. Жду нашей встречи. Пусть Бог всегда присматривает за тобой.

Сердце Юджина наполнилось светлой тоской. Когда Джозеф впервые узнал имя Юджина, он сказал, что это чудесное имя и что в Америке есть имена с похожим звучанием. Эугениус означает «великий и благородный». В свое время Джозеф стал для Юджина семьей, которой у него не было.

«Жду нашей встречи. Пусть Бог всегда присматривает за тобой». Дочитав последнее предложение, Юджин растрогался. Улыбаясь, он аккуратно сложил письмо. Хина заметила улыбку на его лице, и ее сердце затрепетало.

– Должно быть, хорошие новости.

– Я давно их ждал.

– Эти новости заставили вас улыбнуться, а на вашем лице улыбку редко увидишь.

После слов Хины в голове Юджина пронеслись все моменты, которые заставили его улыбнуться после приезда в Чосон. И все моменты были связаны с Эщин. Ее выходки, дерзость и, конечно, ее красота. Юджин смутился. Хина не отрываясь смотрела на Юджина, словно читая его мысли.

– Для меня больше ничего нет?

– Нет, но все влиятельные люди, которые побывали здесь, проявили интерес к вашей персоне. Ведь вы американец из Чосона, который служит в морской пехоте США.

– Предоставлять информацию этим влиятельным людям – тоже часть вашей работы? – спросил Юджин.

– Когда я вас о чем-то спрашиваю, я спрашиваю как обычная женщина. Ничего более. – Улыбка Хины, которая сегодня была в бархатном платье, очаровывала. – Вы довольны своим пребыванием в нашем гостевом доме? Сейчас я спрашиваю как хозяйка этого места.

– Меня все устраивает.

– Слышала, вашу комнату обыскивали…

– Однако ничего не пропало.

– Рада это слышать, но обычно, если ничего не пропало, значит, что-то обнаружили.

Последняя фраза Хины прозвучала серьезно. Юджин сразу пошел в свою комнату, где спокойно осмотрелся. Военная форма в старых сундуках и шкафах, ботинки и несколько книг, привезенных из Соединенных Штатов, на тумбочке – музыкальная шкатулка, которую он купил на одной из улиц Нью-Йорка. Обычные предметы, ничего особенного. Среди вещей когда-то лежало украшение, которое его мать перед смертью сорвала с жены Анпхёна. Если бы человек, обыскивающий комнату, пытался что-то разузнать о нем, то именно оно поведало бы о его прошлом.

«Хоть рабства больше нет, мы не можем изменить свою судьбу. Если мы рождаемся рабами, рабами и умираем».

В Чосоне статус по-прежнему разделяет людей. Однако, как сказала Хина, теперь Юджин – американец и солдат. Даже если раньше он и был рабом, то теперь никто не смел ему и слова лишнего сказать. И все же его задевали слова Эщин о том, что ни один мужчина в Чосоне не посмеет стоять с ней запросто на улице. Если она узнает, что он – сын простых рабов, неизвестно, какова будет ее реакция. В сердце неприятно кольнуло. Даже луна, которая обычно освещала комнату, сегодня спряталась за облаками.

* * *

У Юджина, помимо поиска пропавшего оружия, появилась еще одна служебная задача.

– Сопровождать эту женщину? – В его голосе слышалась неохота. Он был озадачен, когда увидел во дворе посольства жену Логана, миссис Тейлор. Рядом с ней стояла Суми с новорожденным ребенком миссис Тейлор.

– Она продает дом, и сегодня ей нужно подписать договор о продаже. Разве это не наша обязанность – помогать людям нашей страны? Так в чем же проблема? – сказал Кайл с притворным равнодушием.

Юджин покинул кабинет, чувствуя себя неловко.

Когда он вышел во двор, жена Логана ходила взад-вперед, словно не могла найти себе места. Ребенок начал плакать, и женщина занервничала еще сильнее. Суми пыталась всеми способами успокоить младенца, но тщетно. У него была лихорадка, и из-за боли он плакал все громче и громче. Не выдержав, миссис Тейлор дала Суми подзатыльник.

– Сколько еще времени должно пройти, чтобы ты наконец успокоила ребенка? Бестолковая чосонская девка!

– Простите… простите, – извинилась Суми на ломаном английском, склонила голову и принялась похлопывать ребенка по спине, чтобы тот успокоился.

– Миссис Тейлор, не срывайтесь на чосонцах, – заступился за девочку Юджин, на что миссис Тейлор, ухмыляясь, ответила:

– Она всего лишь прислуга!

– Она не прислуга, а работник.

– Так вы встали на сторону этой чосонской девки?

– Как американец, я прошу вас вести себя достойно.

Для миссис Тейлор Чосон был варварской, нецивилизованной страной, а все корейцы – грязными бедняками, из-за которых погиб ее муж. Юджин внимательно посмотрел на нее и глубоко вздохнул. К счастью или нет, рикша прибыла вовремя.

Юджин с миссис Тейлор приехали в дом ее мужа. Он понимал, зачем женщине понадобился сопровождающий вроде него. Донмэ с Ваныком уже были на месте, они приехали подписать документы, так как именно Ванык был тем человеком, который собирался купить дом. Он очень удивился, заметив чосонца в военной форме США, однако сначала ему предстояло разобраться с документами.

Пока люди Донмэ и Юджина стояли поодаль, миссис Тейлор заключила договор с Ваныком. Жена Логана планировала вернуться в США на деньги, которые выручит от продажи дома. Она быстро подписала бумаги, всем видом показывая, что не желает ни на одну лишнюю минуту задерживаться в этой стране.

После подписания договора в доме остались только Юджин и Донмэ.

– Вы нашли то, что искали? – спросил Юджин.

– Дом очень большой. Не хотите составить компанию? – спокойно ответил Донмэ.

– Зачем? Что бы это ни было, я не хочу ничего искать.

Пока Донмэ и Юджин сверлили друг друга глазами, изучая «соперника», к Донмэ подошел один из его людей.

– Человек по имени Ким Хисон остановился в гостевом доме «Глори».

После упоминания имени Хисона глаза Донмэ расширились, ведь это был жених Эщин. Выражение его лица резко переменилось, и он с наигранной вежливостью сказал Юджину:

– Совсем забыл, у меня назначена встреча. Берегите себя, господин.

– Вы всегда так беспокоитесь обо мне, – ответил Юджин.

Донмэ, который уже было собрался уйти, злобно улыбнулся.

– Я должен ненавидеть вас, но как человек вы мне нравитесь. – Он развернулся и немедля покинул дом.

Вечером Юджин и Донмэ снова столкнулись перед входом в «Глори». Оба, избегая смотреть друг на друга, прошли в холл, явно будучи не в восторге от второй встречи за день.

– О, а вот и мой сосед из триста четвертого номера! – Хисон громко поприветствовал Юджина, убирая пачку сигарет в карман костюма. Рядом с ним стояла Хина. – Я смотрю, вы сегодня с другом. Приятно познакомиться, меня зовут Ким Хисон. Я живу рядом с ним.

Хисон подошел к Донмэ и протянул руку. Юджин нахмурился, а Донмэ медленно положил руку на меч, висевший на поясе.

«Интересно», – подумал Юджин.

Донмэ буравил Хисона взглядом. Жених Эщин был одет в дорогой коричневый костюм и выглядел слишком безобидным. До встречи с ним Донмэ постоянно задавался вопросом, как выглядит тот, кому достанется Эщин, и думал, что убьет его, как только встретит. Хисон был знатного происхождения, чего не скажешь о Донмэ, сыне мясника, возжелавшем слишком многого.

Донмэ просто молчал. Хисон оценивающе посмотрел на него и убрал протянутую руку, сделав вид, что этого и не было. Затем спросил у присутствующих:

– Он японец?

– Он хорошо говорит по-корейски. Поздоровайтесь, это жених госпожи Эщин, – вместо Донмэ ответила Хина.

«Вот оно как, жених госпожи Эщин», – отметил про себя Юджин.

Значит, и друг, и жених. Юджин непроизвольно потянулся к пистолету. Хисон и не подозревал, что сегодня может погибнуть от меча или от пули. Он лишь застенчиво улыбнулся.

– Тут проще представляться именно так. Кстати говоря, я в курсе, что вы часто приглашаете мою невесту в посольство. Могу я поинтересоваться – зачем?

Испепеляющий взгляд Донмэ обратился к Юджину. Все трое, стоящие сейчас в холле, так или иначе были связаны с Эщин. Хина обвела внимательным взглядом каждого и сказала:

– Если вы собираетесь обнажить оружие на ваших поясах, не могли бы вы это сделать на улице?

Донмэ и Юджин сняли руки с оружия. Ничего не подозревающий Хисон сказал:

– Значит, у вас какие-то разногласия, друзья мои? Даже если и так, друзья не должны использовать оружие против друг друга. Не горячитесь. То, что мы так вот случайно встретились, что-то да значит. Нам всем нужно вместе выпить.

– Я не пью. – Выпалив это, Юджин направился к лестнице.

Тогда Хисон посмотрел на Донмэ, а тот посмотрел на Хисона, который казался слишком недогадливым, и сказал:

– Если я сегодня выпью, то запросто могу кого-нибудь убить. Или… даже двоих.

Донмэ смотрел на поднимающегося по лестнице Юджина, пока тот не скрылся из виду, а потом вышел из «Глори». Хисон остался с Хиной стоять в холле, размышляя, из-за чего же те двое могли так серьезно поссориться.

Глава 11

Давайте попробуем «love»

– Значит, американский солдат приходил к хижине, а ваш жених вернулся?

На столе стоял самгетхан[8], и Сынгу помешивал его ложкой. Они с Эщин сидели в разных комнатах таверны Хонпы, чтобы их не увидели вместе. Эщин сидела у приоткрытой двери так, чтобы они могли слышать друг друга.

– Да. Пока держитесь подальше от хижины.

– Для меня это временно, а вот вы, госпожа, не сможете приходить на занятия, если выйдете замуж.

Эщин сжала руку в кулак и покачала головой:

– Не выйду. Не хочу так жить.

– И что с того, что не хотите? Это давно сговорено между вашими семьями.

– Я собираюсь сбежать. В Англию, Францию или Германию. Уверена, что найду способ помочь Чосону, находясь и за его пределами.

Эту мысль Эщин вынашивала с тех пор, как было объявлено о ее помолвке. Она была тверда в своем решении. Сынгу, который знал, насколько Эщин порой бывает упрямой, не удивился такому ответу.

– Понимаю. Но все-таки давайте сначала наведаемся в более близкое место.

– И куда же?

– В американское посольство.

Сынгу положил у открытой двери какой-то предмет, тяжелый и длинный.

– Это винтовка, которую мы украли. Надо ее вернуть. Мы ведь не воры.

– «Мы», учитель? Почему я должна возвращать то, что украли вы?

– Вы же говорили, что со мной заодно.

Просьба наставника казалась Эщин абсурдной и дерзкой, но в конце концов она решила выполнить поручение.

Несколько дней спустя, чтобы вернуть винтовку, Эщин переоделась в свой удобный костюм для тайных вылазок. Видны были только ее глаза, а все остальное лицо скрывали маска и шляпа. Она тихо шла по пустынной улице. Надеясь, что темнота скроет ее от посторонних глаз, она залезла на крышу здания. Через дорогу виднелось американское посольство. У входной двери на страже стояли солдаты, поэтому напрямик идти было нельзя. Черный ход – тоже плохой вариант, так как рядом находились казармы. Она внимательно осмотрела здание и решила попытать удачу там, где стена была пониже, а прямо напротив виднелись открытые окна кабинета Юджина. Она слезла с крыши и побежала в сторону стены.

Эщин проникла в кабинет и оставила винтовку на столе. Теперь дело было за малым – незаметно уйти. Эщин ловко перемахнула через стену и приземлилась на землю. Она уже хотела было выдохнуть, как вдруг увидела, что навстречу ей идут двое.

– Да, я именно так и делаю. Я перепрыгиваю через стену тут, чтобы входить и выходить. А это кто? – озадаченно произнес Доми, указывая пальцем на Эщин.

Она застыла, боясь пошевелиться. Юджин сразу узнал девушку. Он положил руку на плечо Доми и сказал:

– Поздравляю. Тебя только что наняли на работу в посольство. Завтра отдохни, а потом приступай к своим обязанностям.

Обрадованный Доми расплылся в улыбке:

– Правда?

– Да, правда. Говори тише. Держи в секрете то, что сейчас видел, хорошо?

– Да, господин. Я ничего не видел.

Мальчик попрощался с Юджином и, припрыгивая, побежал домой. Даже после того, как он ушел, Эщин все еще боялась пошевелиться. Перед ней стоял Юджин, бежать было поздно. Может, оно и к лучшему, что Эщин заметил не кто иной, как Юджин.

Он подошел и присел на корточки. Приблизился к ней, чтобы получше разглядеть, но, прежде чем Эщин успела что-либо предпринять, он сорвал с нее маску.

– Что вы…

– Тихо! Я слышу чьи-то шаги. Пойдемте так, словно ничего не случилось, – тихо прошептал Юджин.

Он помог ей подняться, а затем они шли рядом по улице. Со спины Эщин с Юджином выглядели как двое мужчин. Солдаты прошли мимо.

– Слышал, ваш жених вернулся. Я думал, вы просто друзья. Он довольно симпатичный. Так, значит, вы скоро выйдете замуж? Мне просто любопытно.

Их разговор был похож на разговор старых друзей. Они прошли стену посольства и свернули на соседнюю улицу. Солдат больше не было видно.

– Мы почти не виделись.

– Понятно…

– Что именно?

– Я спросил из чистого любопытства, а вы не ответили.

Эщин даже не догадывалась, что из-за этого любопытства у Юджина были проблемы со сном. Она хотела избежать разговоров о своем женихе.

– Я должна возвращаться. Если опоздаю, они начнут волноваться.

– Вас застукали, когда вы перепрыгивали через стену американского посольства. Разве это повод для беспокойства?

Эщин немного расслабилась и улыбнулась. Она снова была в долгу перед Юджином. Однако он не хотел отпускать Эщин одну, чтобы она ненароком не попала в неприятности.

– Я провожу вас. Ночью на улицах небезопасно.

– Если пойдем вместе, нас точно заметят.

– И пусть. Самое безопасное место в Чосоне – рядом с вами, потому что сейчас я самая обсуждаемая персона.

Юджин пошел вперед. Секунду-другую Эщин стояла и смотрела на его широкую спину, затем приподняла воротник, чтобы прикрыть лицо, и последовала за ним. Они шли бок о бок по главной улице, окутанные звуками людских разговоров, грохотом проезжающих мимо рикш.

Эщин, которая только что перелезала через стену в маске, надеясь, что не попадется, сейчас испытывала умиротворение и ощущала себя в безопасности. И все благодаря человеку рядом с ней. Когда еще ей доведется идти вот так бок о бок с Юджином – американским солдатом, прибывшим в Чосон? Возможно, никогда. После того, как буря утихнет, останется лишь печаль.

– Мне кое-что интересно… – немного замедлив шаг, сказала Эщин.

Юджин посмотрел на нее. Прогулка с ней была для него в радость – оказалось, что в Чосоне у него есть человек, с которым можно вот так пройтись. Похожие чувства он испытал, когда читал письмо от Джозефа. «Нужно будет ответить ему», – подумал Юджин. Пока они шли, он даже придумал, как начнет письмо: «В Хамгёндо, должно быть, уже зима. Я волнуюсь, ведь ты легко простужаешься. Все ли у тебя хорошо?» И добавит: «Каждый день в Чосоне наполнен спокойствием».

– Хочу спросить про слово love, – тихо сказала Эщин.

Юджин смотрел на нее, и его взгляд немного дрожал.

«Хотя не такие уж дни и спокойные», – произнес про себя Юджин.

– Все еще не решили? – После короткой паузы Эщин продолжила: – Видите, вы тоже мне не отвечаете.

Юджин нахмурился, но так ничего и не ответил, позволив Эщин теряться в догадках. Он готов был ответить, но не смел.

– Спасибо. Приятно вот так просто идти рядом с вами. Неизвестно, когда еще доведется. Давайте здесь разделимся, – вдруг сказала Эщин, как будто его молчание ничего для нее не значило.

Юджин с трудом поборол желание остановить ее, когда она повернулась. Ему хотелось попросить ее задержаться, чтобы они могли погулять подольше вдвоем. Вместо этого он просто кивнул. Эщин ушла, а ее маска так и осталась в кармане пальто Юджина.

Вернувшись к себе в «Глори», он сел за тускло освещенный стол и написал Джозефу:

Я в Чосоне и не знаю, куда иду, но все же иду – куда-то далеко, держу путь к еще неведомой мне цели.

Когда тебя ждать в Хансоне? Я скучаю.

Сейчас я понимаю, что это письмо – моя исповедь, поэтому я не могу тебе его отправить.

Закончив письмо, Юджин опустил ручку в чернильницу. Еще какое-то время он смотрел на лежащую рядом маску Эщин.

* * *

На рассвете Юджин зашел в свой кабинет и обнаружил на столе длинный сверток. Развернув ткань, он увидел украденную винтовку. Перезарядил ее и нажал на курок, однако холостого выстрела не последовало. Казалось, у винтовки не хватало деталей. Внимательно осмотрев оружие, Юджин понял, что оно повреждено.

Так или иначе, пропажа нашлась, осталось только доложить о выполненной задаче. Юджин вышел на улицу, чтобы найти Кайла, который в это время занимался корейским с Гвансу. Передав винтовку, он уже собрался вернуться в кабинет, как заметил, что Гвансу пристально смотрит на стоящего неподалеку человека, которого солдаты не хотели пропускать на территорию посольства. Юджин узнал в нем старика Джанчона, который провожал его к месту захоронения праха родителей.

Джанчон протянул Юджину деревянную заколку пинё[9].

– Я рассказал жене о нашей встрече, и она сказала мне передать это тебе. Она хранила заколку с тех пор, как нам велели закопать тела.

Пинё была выстрогана вручную, ее поверхность была шероховатой. Кроме того, заколка была настолько старой, что казалось, сожми ее сильнее, и она рассыплется. При взгляде на пинё в памяти Юджина возник образ матери – красивой, словно дикий цветок, молодой женщины с солнечной улыбкой и с этой самой деревянной заколкой в волосах. Тоска по матери была невыносимой, и ни гнев, ни месть не могли вернуть ее.

– Наверное, бессмысленно говорить это спустя столько лет… – Джанчон сделал небольшую паузу, перед тем как продолжить. – Но я хочу тебе все рассказать. Твои родители погибли по вине другого человека.

– О чем ты говоришь?

– Он сговорился с господином Кимом, поэтому твои родители умерли. Ты был слишком мал, чтобы знать об этом, но тот мужчина положил глаз на твою мать.

Юджин подумал, что Джанчон лжет, наговаривая на другого человека, тем самым пытаясь спасти свою шкуру. Другой человек… Юджин всегда винил в смерти родителей исключительно Ким Пхансо и Джанчона.

Глядя на покрасневшее от гнева лицо Юджина, Джанчон продолжил:

– Пойми, я не мог поступить иначе. Я вынужден был это сделать, чтобы выжить. Мы всего лишь слуги, которые обязаны слушаться своих господ. Если уж ты решил винить во всем меня, то тебе стоит и его наказать. Он все так же наслаждается жизнью и на каждом углу хвастает своим богатством. Этот человек – министр иностранных дел Ли Сэхун.

Ли Сэхун. Юджин был хорошо знаком с этим человеком. В ночь, когда Логана застрелили в гостевом доме «Хвавольлю», министр сидел напротив мужчины.

* * *

«Министр иностранных дел Ли Сэхун», – произнес про себя Юджин.

По улицам шла процессия, вынуждающая простых граждан расступаться по сторонам: дорогой паланкин Ли Сэхуна пользовался поистине императорскими привилегиями. Министр оглядывал простых людей, которые склонялись перед ним в поклоне, покачивал головой и поглаживал бороду. Голос шедшего впереди солдата, приказывающего посторониться, становился все громче.

– Прочь с дороги! Это министр иностранных дел – господин Ли Сэхун! Немедленно уйди с дороги!

Юджин на лошади перегородил дорогу процессии, не давая двигаться дальше. Он пристально смотрел на министра – мелкого, ничтожного человечишку, погубившего его родителей. В этот момент он едва сдерживал ярость. Военные, охраняющие паланкин министра, выступили вперед, но Юджин не сдвинулся с места. Затем он натянул поводья, и лошадь угрожающе встала на дыбы. Люди Сэхуна испугались и отступили. Паланкин покачнулся, сидящий в нем гордый и величавый министр был ошеломлен такой наглостью.

Сэхун угрожающе тыкнул пальцем в сторону Юджина, на что тот лишь ухмыльнулся и дернул поводья. Лошадь со всей прытью понеслась вперед и перепрыгнула через паланкин. Прислужники от испуга упали на землю, уронив носилки вместе с министром. Земля была мокрой после недавнего дождя, и Ли Сэхун упал прямо в лужу. Его нарядную одежду забрызгало грязью, лицо побагровело от ярости. Простой люд захихикал и начал шепотом перебрасываться шуточками на его счет.

Солдаты, сопровождавшие министра, подскочили к нему и подняли его на ноги.

– Узнайте, кто этот выродок! Я порву его на куски! – брызгая слюной, кричал Сэхун, но Юджин уже исчез за поворотом.

* * *

Юджин сидел в трактире в гордом одиночестве. Послевкусие от выпитого алкоголя было таким же горьким, как воспоминания о сегодняшнем дне. Он продолжал пить, крепкий напиток обжигал горло.

– Вы же говорили, что не любите алкоголь, – сказал, подойдя, Донмэ.

Не самая приятная встреча. Сегодня Юджину хотелось побыть одному.

– Несмотря на то, что вы мне не нравитесь, я все еще продолжаю отвечать на ваши навязчивые вопросы, – ответил он.

– Похоже, вам многие не по душе. Ходят слухи, что вы умудрились смешать с грязью министра иностранных дел.

– У моей лошади было плохое настроение, – с наигранным равнодушием ответил Юджин, допивая содержимое рюмки.

Донмэ сел немного поодаль. В тускло освещенной таверне раздался женский смех: Хисон зашел в заведение в окружении дам в западных костюмах и кимоно.

– О, сосед и его приятель! – Хисон всегда был рад встретить Юджина и Донмэ, хоть они так ни разу и не пожали ему руку.

Оба мужчины удивленно посмотрели на Хисона, который загадочно поинтересовался, не нарушит ли он их идиллию, если присоединится.

В результате Хисон сел между ними и попросил себе рисовой водки. Три человека, которые не были ни друзьями, ни приятелями, сидели и вместе пили. Наконец после нескольких рюмок порядком опьяневший Хисон потер лоб и посмотрел на соседей по столу:

– Нет, ну как вы так можете просто молча пить? Вы же друзья. О чем задумались?

– Мы вовсе не друзья.

– Точно, вас же Донмэ зовут, верно? Я Ким Хисон.

Донмэ нахмурился и подумал, не взять ли в руки меч вместо напитка.

– Но знаете, люди, которые вместе пьют, по праву могут называться друзьями, – задумчиво сказал Хисон, подмигнув обоим. Юджин и Донмэ одновременно поставили рюмки. Им не нравился этот балагур, но в то же время они не собирались уходить. Наблюдать за опьяневшим молодым человеком было довольно интересно. Его интересовало все на свете, кроме страданий, слез и подробностей того, как его дед нажил баснословное состояние.

– Кстати, а почему вы двое подрались?

– Мы не дрались. Пока еще.

Донмэ взглянул на Юджина, пытаясь понять, как скоро до этого дойдет.

– Тогда, если вы двое подеретесь, кто же победит? Мне правда интересно, – не унимался Хисон.

– Вы вряд ли узнаете, кто победит, потому что сначала один из нас убьет вас.

Юджин сказал это абсолютно серьезно, но Хисон принял его слова за шутку и продолжил задавать вопросы:

– Давайте представим, что чосонец и американец упали в реку. Кого вы спасете первым?

– Может, и правда стоит его убить? – раздраженно сказал Юджин, обращаясь к Донмэ.

Однако и это не остановило Хисона. Он снова и снова задавал тот же вопрос, только на этот раз вместо чосонца и американца было предложено выбрать между чосонцем и японцем. Донмэ злобно посмотрел на Хисона, которому эта шутка казалась забавной, так как он был сильно пьян.

– А если мы двое упадем в реку? – спросил Хисон Юджина, указывая на себя и Донмэ.

Юджин устало посмотрел на Хисона, который после всего выпитого явно плохо соображал.

– Когда вы, наконец, успокоитесь? Сдалось вам это падение в реку…

– Вот… я умер. Я утонул. Потому что никто из вас не спас меня!

Хисон мгновенно помрачнел лицом и осушил очередную рюмку. Затем, в таком же подавленном настроении, выпил еще. Такая перемена в нем несколько удивляла, ведь Хисон создавал впечатление беззаботного и легкомысленного господина, которого вряд ли вообще что-то может обеспокоить. Юджин и Донмэ не считали его толковым человеком, однако продолжили с ним пить. Ночь становилась все темнее, но трое мужчин не спешили покидать трактир.

* * *

Вечером, когда рабочий день уже закончился, в кабинете Юджина все еще горел свет. К нему пришла Суми, чтобы о чем-то рассказать. Девочка присела на краешек кресла, и Юджин принес ей горячий чай. Она немного растерялась от такого вежливого обхождения. Взгляд Юджина упал на шелковое одеяльце, которое Суми сжимала в руках.

– Госпожа Тейлор сказала, что это одеяло грязное. Она укутала ребенка в новое шелковое одеяльце и ушла, – робким голосом сказала Суми.

– Ты пришла за Доми? Думаю, он уже ушел. Рабочий день давно закончился.

Суми покачала головой.

– На самом деле… одеяльце оказалось надорвано после того, как господин Тейлор понянчил ребенка. Я взялась его заштопать… Госпожа Тейлор про это не знала. Еще она не знала, где господин Тейлор хранил важные вещи… В общем, так я и нашла вот это. – Суми начала разворачивать одеяльце.

До этого момента Юджин не мог понять, к чему Суми все это ему рассказывает. Девочка нашла место, которое зашивала, и аккуратно надорвала шов, в прорези показался уголок бумажного конверта. Суми вынула его и передала Юджину. Он внимательно изучил содержимое конверта, его лицо стало серьезным.

Документ, который Юджин держал в руках, оказался депозитным сертификатом, подтверждающим, что в шанхайском банке хранятся три миллиона вон. Сертификат о снятии средств был подписан самим императором.

– Это важно, господин? Это и вправду что-то ценное? – осторожно спросила Суми.

Юджин еле заметно кивнул. Наконец он понял, почему никто не мог найти документы, которые находились у Логана, и почему все так отчаянно пытались их найти. В конце документа говорилось, что «закрытие депозита может быть осуществлено только по приказу Его Величества Императора». Читая эти строки, Юджин понял, что положение Чосона и вправду было довольно шатким.

Его лицо помрачнело. Как же так вышло, что документы, за которыми все охотятся, сами пришли к нему в руки? Что это, как не очередная шутка судьбы? Суми же, наоборот, была рада, что сделала что-то важное.

– Тогда я отдам это вам, господин? Пусть это будет моя благодарность за то, что тогда вы спасли меня и Доми.

Суми была искренне рада, что хоть как-то могла отплатить за благородный поступок своему спасителю. Однако, подумал Юджин, это была слишком большая плата за его мелкую помощь. С другой стороны, вряд ли эти документы можно было назвать наградой. Несомненно, бумаги имели ценность, но за ними скрывалась и смертельная опасность, ведь из-за них его могли убить. Юджин почувствовал, что внезапно оказался в центре водоворота. В руках он держал документ, который мог изменить судьбу Чосона.

На улице завывал ветер, напоминая о приближающейся зиме. Американский флаг громко хлопал на ветру.

* * *

Завтрак в «Глори» был точно таким, как в Америке, и включал в себя яичницу, салат и кофе. Юджин нервно ковырял вилкой салат. В его голове кружился рой мыслей, и кусок не лез в горло.

– Ваш кофе совсем остыл. Я распоряжусь, чтобы вам принесли другой, – сказала Хина, подойдя к Юджину и внимательно осмотрев стол.

– Не нужно. Можете ли вы что-то рассказать мне о Ку Донмэ?

– Боюсь, это не та беседа, которую ведут за завтраком. Все еще хотите услышать?

Донмэ как-то сказал, что, в чьи бы руки ни попало то, что спрятал Логан, того человека неминуемо ждет гибель. Юджину было интересно, дойдет ли дело до открытого конфликта и станут ли они врагами.

Хина неопределенно улыбнулась. За свою жизнь она пережила много взлетов и падений, и ей трудно было сочувствовать другим, но Донмэ она по какой-то причине сочувствовала. Учитывая, с какой жестокостью этот якудза убивал людей, Юджину не следовало обсуждать его вслух, однако с Хиной такой разговор был уместен.

– У него была тяжелая жизнь. Он ведь сын простого мясника. Мне начать рассказ с начала?

– Давайте начнем с банды «Черный дракон».

– Позвольте присоединиться. Ох, моя голова. Вчера перебрал и сегодня полдня провалялся в постели. А вы как, сосед? – спросил Хисон, вмешиваясь в чужой разговор.

– Вероятно, вы забыли, что вчера перебрали только вы, – хмуро ответил Юджин. – Вы умоляли вытащить вас из реки и слишком шумели.

– Интересно, куда это вы так рано собрались? – Хина окинула взглядом Хисона, который, как всегда, выглядел элегантно.

– Хоть я и не ночую дома, я все еще аристократ. Я посчитал, что было бы правильным пожелать родителям доброго утра. К ним я и направляюсь. А перед этим мне бы хотелось выпить чашечку кофе. Я готов послушать историю. Помнится, мы закончили на «давайте начнем с банды “Черный дракон”», – продолжил Хисон с загадочной улыбкой, садясь за стол к Юджину. По утрам Хисон не был расположен к тому, чтобы болтать самому.

Дверь гостевого дома распахнулась, и вошел слуга, который пришел навестить Хисона. Последний посмотрел на вошедшего так, словно ему было жаль, что они не разминулись.

– Уже пришел. Подожди на улице, я сейчас приду.

– Слушаюсь, молодой господин.

Слуга склонил голову в поклоне и, увидев Юджина, поприветствовал и его. Юджин удивился, но вскоре вспомнил этого мужчину. Он видел его у дома Анпхёна в тот самый день, когда пришел напомнить сыну о деяниях его отца Ким Пхансо. В эту минуту Юджин сложил кусочки пазла, и уголки его губ дрогнули.

– Вы, случайно, родились не в 1871 году?

– О, как вы узнали?

– А вашего отца зовут Ким Анпхён?

– Вы и моего отца знаете? – спросил сбитый с толку Хисон.

Юджин еле сдерживал себя.

– Хм, я часто видел такое выражение лица у тех, кто имел дело с моей семьей. Он и вас обидел, сосед? Кто именно? Мой отец или мой дед? – Хисон говорил с сочувствием в голосе, словно уже знал, в чем вина его родственников. Хисон погрустнел, и, глядя в его печальные глаза, Юджин вдруг ощутил жар во всем теле. Продолжение рода Ким Пхансо, плод, растущий в утробе жены Анпхёна, когда мать Юджина взяла ее в заложницы, чтобы спасти своего сына, – это существо сидело теперь прямо перед ним. Кроме всего прочего, Хисон был женихом Эщин.

Хисон стоял на стене, окружающей город, и смотрел вниз на Хансон. Даже красивый вид города не мог помочь рассеять тьму, поселившуюся в его сердце. В голове все еще звучал голос Юджина и его презрительный тон, с каким он задал свой вопрос. Хисон глубоко вдохнул холодный воздух, как вдруг услышал еще один вздох рядом с собой. В шаге от него стоял мальчик Доми. Их взгляды встретились.

– Я просто чуть-чуть расстроился, – сказал Доми.

– Я тоже.

– Вы тоже получили работу?

– Вижу, ты шустрее меня. Но почему так вздыхаешь? Тебе докучает твой начальник? Хочешь, преподам ему урок? – спросил Хисон с теплотой в голосе.

– Нет, как раз наоборот. Это я у него в долгу. Но пока не знаю, как могу отплатить ему за его доброту.

Хисон рассмеялся, потому что мальчик был необычайно смышленым.

– Вижу, ты более зрелый, чем я. И одаренный. А у меня… Все, что у меня есть, – это моя судьба.

Хисон улыбнулся, но его глаза по-прежнему были полны печали. На этот раз он не мог просто сбежать.

* * *

Юджин стоял на мосту, ведущем к мастерской гончарного мастера, и изо всех сил старался утишить гнев, который он испытывал к Ким Пхансо, Анпхёну, а теперь и к Хисону, продолжателю рода Кимов, живущему беззаботной, сытой жизнью. Юджин не мог смириться с тем, что Эщин была его невестой.

Заметив девушку, ученик мастера, Гога, окликнул ее:

– Госпожа, учителя сегодня нет.

– Я знаю. Просто принеси все, как обычно.

Пока Гога и Эщин переговаривались, Юджин почти не дыша наблюдал издали за Эщин. Она, конечно, ни при чем, но она связана с его врагом.

– Как приятно видеть вас так рано! – идя ему навстречу, сказала Эщин.

Ночная прогулка с Юджином бок о бок оставила в ее сердце глубокий след. Юджин задумчиво смотрел на Эщин и молчал. Другой дороги не было. Чтобы пройти мост, нужно было миновать девушку.

– Что же привело вас сюда? – спросила Эщин.

– Ваше предложение все еще в силе?

– О чем вы?

– О том, в чем вы попросили вам помочь. Я принял решение.

Юджин смотрел прямо на девушку, его ресницы подрагивали. Между ними возникло странное напряжение. От волнения Эщин часто заморгала, ожидая, пока Юджин договорит.

– Давайте попробуем. Love. Вместе.

Даже сам Юджин не до конца понимал значение слова love. Свидетельствовало ли его решение о начале мести или конце ревности? Эщин была удивлена и некоторое время молча смотрела на Юджина, а затем широко улыбнулась:

– Конечно!

Улыбка Эщин была лучом света, рассекающим облака и проникающим прямо в грудь Юджина. Там было так темно, что свет ослеплял.

– Надеюсь, это продуманное решение, раз на раздумья ушло столько времени. И что теперь?

– Давайте представимся, – ответил Юджин после небольшой паузы.

– Вот как. Я – Эщин из семьи Ко. А ваше имя я уже знаю. Чо Юджин. Скоро я даже смогу прочитать его.

– Чхве Юджин.

Впервые за тридцать лет он произнес свое корейское имя.

«Юджин!»

«Беги далеко-далеко, как можно дальше отсюда!»

Последние слова матери всплыли в его памяти, и глаза Юджина загорелись.

Эщин посмотрела на Юджина, который что-то пробормотал про себя. Он выглядел очень печальным.

– Когда вы жили в Чосоне, вас звали так же?

– В Америке имя не поменялось. Американцы просто произносят его немного иначе.

– Ясно. Мне предстоит еще многому научиться. Так что же дальше?

– Рукопожатие.

Юджин протянул Эщин руку:

– Американское приветствие. Рукопожатием ты даешь другому человеку понять, что не держишь в руках оружия.

Эщин сказала, что ей нравится такое толкование, и взяла Юджина за руку. Когда-то ее рука показалась ему маленькой и жесткой, а сейчас, наоборот, она была мягкой и теплой. Небольшие мозоли на ладонях, которые можно было почувствовать, только если крепче сжать ладонь, были у обоих. Они оба упорно тренировались в стрельбе.

– Love – не такая сложная наука, как я думала. Сложен лишь первый шаг, верно? – сказала взволнованно Эщин.

Такую Эщин Юджин видел впервые. Там, где в сердце обычно были границы и сомнения, сейчас царила невинность, сияющая, как драгоценный камень. Взгляд девушки ошеломил Юджина.

– Когда мы отпустим руки?

– Когда захотите взять в руки оружие.

– Сейчас я этого не хочу.

Эщин улыбнулась, все еще крепко сжимая руку Юджина. Дул ветер, который уносил листья и опускал их на землю. Время шло, но сейчас Юджину хотелось, чтобы оно остановилось хотя бы лет на сто. Однако это желание было невыполнимым.

Вернулись Хонпа и Гога с корзинкой за спиной. Эщин отпустила руку Юджина.

– Что ж, я не должна заставлять себя ждать.

Юджин слегка ей поклонился:

– Всего хорошего. Не углубляйтесь в английский слишком сильно.

Девушка поклонилась и последовала за Хонпой.

Хонпа сидела в лодке, а Эщин держалась за бортики. Это все из-за того, что они начали love? Небо, облака и горы так красиво отражались в реке. Сердце девушки трепетало, как река в солнечном свете. Она посмотрела на свою руку, которая еще помнила рукопожатие Юджина. Казалось, что грубоватая, но невероятно теплая рука этого мужчины держала теперь сердце Эщин.

Глава 12

Непрочитанное письмо

Юджин направлялся в свою комнату, но нахмурился, заметив Хисона, который стоял перед своей дверью и почему-то не заходил внутрь. Хисон дергал дверь, но попытки провернуть ключ были тщетны. Юджин прошел мимо него к своей двери и вставил ключ, который не повернулся ни вправо, ни влево в замочной скважине. Он посмотрел на номер на ключе.

– Похоже, наши ключи перепутали.

Проверив номер на ключе, Хисон подошел к двери Юджина, вставил ключ, повернул, и дверь со скрипом открылась.

– Свою дверь откройте уж сами, – процедил Юджин сквозь зубы и бросил ключ в сторону Хисона.

Ключ упал на пол, а Хисон стоял и смотрел на него.

– Думал, поймаете.

– Вы меня ненавидите, потому что я потомок своего отца или же деда?

– Вы просто мне не нравитесь.

– А, вы с самого начала меня невзлюбили. Рад это слышать, – сказал Хисон и слегка улыбнулся.

Юджина задела такая реакция на его слова.

– Почему вы все время такой довольный и радостный? К чему эта постоянная улыбка?

Хисон горько улыбнулся в ответ:

– Бывают дни, когда ее вовсе нет. Просто в такие дни вы меня не видели. Не хотите рассказать мне, что случилось? Кто вас так обидел, мой отец или дед?

– Почему вы спрашиваете? Если вам так интересно, то спросите об этом своих родителей. Я думал, вы ездили навестить их. Значит, у них вы боитесь спросить, а у меня – нет? Ваши родители… они здоровы?

Сказав это, Юджин немедля зашел в свою комнату и громко хлопнул дверью прямо перед носом Хисона. Хлопок передавал боль Юджина. Словно шип в руке, который каждый раз напоминает о себе. Но не он один жил с болью в сердце.

Хина сидела внизу и смотрела на лестницу, постукивая пальцем по столу.

– Даже подмена ключей не заставила его прийти ко мне. Боже, какая я жалкая, – сказала она, пожав плечами.

Мысленно она отмахнулась от сожалений и отвернулась от лестницы. Вдруг прозвенел звонок у входной двери, и вошел Ванык. Хромая, он прошел через пустой холл. В больших глазах Хины вспыхнуло удивление, а затем оно сменилось презрением.

– Не беспокойтесь о нем. Он здесь ненадолго, – сказала Хина горничной, которая поприветствовала гостя и предложила ему присесть.

Горничная слегка поклонилась и скрылась. Ванык осмотрел холл.

– Этот гостевой дом явно больше, чем я слышал. Как поживаешь? – спросил Ванык, обращаясь к Хине.

– Я потеряла своего мужа и стала вдовой. Думаю, прошло уже более десяти лет с нашей последней встречи, Ринои.

– Я был слишком занят, чтобы присутствовать на похоронах.

– Похороны были масштабные, но слезы молодой вдовы вызывали лишь любопытство у многих. Они спорили о том, плачет ли вдова от горя или же от радости. – Уголки губ Хины приподнялись в саркастичной улыбке.

Ванык сморщился, ему не нравилось такое поведение Хины.

– Я видел листовки с лицом твоей матери в порту Чемульпо. Твоих рук дело?

– Для этой работы я раз в три месяца нанимаю людей. Теперь, когда вы увидели листовки, могу сказать, что деньги потрачены не зря.

– Прекрати заниматься всякой ерундой и сосредоточься на управлении гостевым домом. Очень сомневаюсь, что твоя мать все еще жива.

Хина больше не улыбалась, ей хотелось со всей силы ударить Ваныка, который не без удовольствия обижал ее такими словами. Ему не было никакого дела до чувств Хины.

– Итак, какая комната здесь самая тихая? Мне нужно переночевать.

– Мой гостевой дом всегда открыт для японцев, американцев, русских, патриотов и даже бездомных собак. Однако вам, уважаемый Ринои, здесь не место. Боюсь, у меня нет ни малейшего основания, чтобы предоставить вам один из наших номеров, так как я член семьи Кудо. Прошу, уходите.

Кимоно Хины было глубокого винного цвета, сама же она была не из робких и могла постоять за себя. Будучи моложе Ваныка, она не побоялась показать свое отношение к этому человеку.

– Кому же ты всем этим обязана? Если бы я не выдал тебя замуж за того старика, у тебя бы ничего не было, включая и этот гостевой дом. Чуть позже я пришлю кого-нибудь, так что подготовь мне комнату.

В этом был весь Ванык. Хина посмотрела на раздраженного мужчину. Укусить эту гадюку и убить ее тем же ядом было невозможно. Должен был найтись зверь, который однажды сможет разорвать гадюку своими когтями.

– Причина смерти моего покойного мужа все еще остается загадкой. Будьте осторожны, кто знает, что вам подадут здесь на ужин.

Это была угроза, и Ванык понял, что не сможет простить ее Хине, не в этот раз.

Следующим днем, когда Донмэ пришел к Хине и ему подали чай, он спросил:

– Это правда?

Донмэ собирался сделать глоток чая, но не решался.

– Что именно? Причина смерти моего мужа? Тебя что-то смущает? Скажи, ты когда-либо заблуждался на мой счет? – ответила Хина, наблюдая, как Донмэ все еще тянет с первым глотком.

– Узна́ю, когда выпью.

– Неужто все-таки выпьешь?

Поняв, что Хина подшучивает над ним, Донмэ отпил.

– Если такова моя судьба – пережить все, чтобы потом погибнуть от твоей руки, то так тому и быть.

– Я расстроена. Почему и ты, и этот бессердечный мужчина тянетесь к ней? – сказала Хина с горечью в голосе.

Поначалу у Хины было шутливое настроение, но затем ей стало одиноко. Как оказалось, и у Хины есть уязвимые места. Донмэ сделал еще глоток.

– Ты тоже будешь виноват, если я начну охоту на Эщин.

– Зачем ты приплетаешь ее в конце этой шутки? Не делай так больше.

Для Донмэ имя Эщин звучало как взрыв пороха. Хина не могла ни смеяться, ни плакать, смотря на Донмэ. Все его эмоции были написаны на лице, и она считала это проявлением слабости. Хина знала, что не смогла бы никогда понять сердце этого якудза, которое у него, конечно, было. Поставив чашку на стол, Донмэ решил сменить тему. Он был удивлен, что Хина и Ванык знают друг друга.

– Он мой отец.

После небольшой паузы Донмэ недоверчиво переспросил:

– Говоришь, ты его дочь?

– Мы совсем разные, правда? Пожалуйста, скажи, что это так.

Они были абсолютно разными. Хина вышла замуж в совсем юном возрасте. Похоронив мужа, она стала хозяйкой гостевого дома. Донмэ знал, что жизнь сложна и непонятна, но он никак не ожидал, что хозяйка «Глори» окажется дочерью Ваныка. Донмэ многое слышал о Ли Ваныке и понимал, почему Хина не хочет быть похожей на своего отца.

– Совершенно разные.

Такой ответ порадовал Хину, ее лицо приняло довольное выражение.

– Поэтому мне нужна личная охрана. Он уже и так слишком многое у меня отобрал.

– Что именно?

– Мою мать, мою молодость и даже мое имя. – Глаза Хины наполнились слезами.

Донмэ вспомнил объявление, которое Ванык сорвал в тот день, когда они впервые встретились. Была ли похожа та женщина на Хину? Возможно.

– Какое имя ты потеряла?

– Ли Янхва.

– Красивое.

Как человек, который многое потерял сам и кому сейчас тоже было что терять, Донмэ понимал опасения Хины. Она больше не хотела чего бы то ни было лишаться в своей жизни.

– К сожалению, все мои люди сейчас заняты, они – его охранники.

Морально Донмэ был на стороне Хины, но ей от него нужна была физическая поддержка.

– А если я заплачу больше?

– Думаешь, только Ли Ванык платит нам за услуги? Может, ты и богата, но ты явно не богаче Японии.

– Да, думаю, он проживет долгую жизнь, – сказала Хина с горечью в голосе.

Донмэ встал со стула.

– Ты знаешь, качество моей работы зависит от суммы, которую мне готовы заплатить. Я собираюсь встретиться с ним.

– Не ешь ничего вкусного или полезного.

Донмэ рассмеялся над словами Хины, сказанными словно маленькой обиженной девочкой. Он вышел из комнаты, оставив недопитый чай и Хину, которая еще какое-то время сидела одна в тишине. В просторной комнате она казалось маленькой и беззащитной.

* * *

Поздно вечером в «Хвавольлю» приехали важные гости. Хозяин гостевого дома отправил двух лучших гейш развлекать Ваныка и Донмэ. Одна из них прислуживала в день смерти Логана. Гейша подлила в пиалу Ваныка еще алкоголя.

– Так ты не смог его заполучить?

Казалось, что Логан унес этот документ с собой в могилу. Предпринятые Донмэ поиски не дали никаких результатов. Его люди искали везде, где только можно. Очевидно, документ либо пропал без вести, либо находился в руках кого-то, кто не знал о его ценности.

– Если Япония получит эти деньги, то сможет выкупить железную дорогу Кенгуи, что уничтожит Чосон и доставит японских солдат в Россию. Однако если документ попадет в руки тех, кто сражается на стороне «Армии справедливости», то обеспечит их динамитом, который сможет разрушить дорогу.

– А что же случится, если он попадет в ваши руки?

– Тогда император Чосона потеряет покой. В любом случае именно я должен быть тем человеком, который будет дергать за ниточки. Ясно? – надменно сказал Ванык.

– Рядом со мной, оказывается, сидит самый главный предатель.

– Какое тебе, жалкому мяснику, до этого дело? Просто найди этот чертов документ.

Донмэ уже собирался выпить, но после этих слов он резко изменился в лице и презрительно посмотрел на Ваныка. Пренебрежение, с каким была сказана последняя фраза, задело Донмэ, он почувствовал себя грязным, но в то же время он посмеялся про себя, ведь Ваныка также высмеивали за то, что он пытался казаться джентльменом, хотя таковым вовсе не являлся. Да, если это ему на руку, Донмэ в любой момент мог стать плохим человеком, готовым продать свою страну. Ради выгоды он готов в глазах такого человека, как Ванык, быть и «жалким мясником».

– В разговоре с таким взрывным человеком, как я, осторожнее выбирайте выражения. Ведь если я завладею этим документом, то и вы можете потерять покой, кто знает.

– На что это ты сейчас намекаешь?

– Вы должны понимать, что такие отбросы общества, как я, не побоятся действовать безрассудно, если что-то вдруг пойдет не так, как мы планировали.

Ваныку стало не по себе от этих речей Донмэ. Каким бы влиянием он сам ни обладал, он уязвим, как любой, кто стремится к власти. Если Ванык покинул страну ради наживы, то Донмэ не хотел жить жизнью простого мясника. В отличие от его отца и матери, которые разделывали только животных, Донмэ своим мечом в любой момент мог разрубить кого угодно, и Ванык не был исключением.

– Самым дипломатическим способом из всех возможных я говорю вам о том, что нашей сделке конец, – произнес Донмэ, встал со своего места и направился к выходу.

* * *

После занятий по английскому в классе остались только Эщин и Намджон, остальные ученики ушли домой. Намджон начала учить английский раньше и теперь помогала начинающим. Глаза девушки блестели, когда она смотрела на карточки с английскими буквами в руках Намджон. Ее желание выучить английский сейчас было сильнее, чем когда-либо.

В прошлый раз на занятии она изучила алфавит от A до F и теперь без запинки называла Намджон выученные слова на каждую из букв.

– Отлично. Вы хорошо потрудились, госпожа. Тогда сегодня давайте выучим буквы G, H, I, J, K, L. Буква L всем нравится больше всего, – сказала Намджон, показывая карточку с буквой. – Потому что L – первая буква в слове love, «любовь».

Услышав это, Эщин взглянула на карточку. Наконец она дошла до заветного слова. Хотя Юджин и сказал, что усвоение языка должно идти постепенно, Эщин торопилась. Ей хотелось как следует понять, что же значит это слово.

– Я слышала, что love – это намного сложнее, чем стрелять из ружья, и для этого нужно много времени. Ты про эту «любовь» мне сейчас говоришь?

– Да, но это не самое точное определение. И все же я немного завидую вам, госпожа. У вас с вашим женихом – love.

Сказав это, Намджон немного покраснела и опустила глаза. Эщин покачала головой.

– Ну, вообще, я практикую love с другим. Я нашла идеального мужчину. Мы обо всем договорились не так давно, но оказалось, что в этом нет ничего сложного.

Намджон удивленно посмотрела на Эщин, которая рассказывала о таком. Хотя они были в классе только вдвоем, Намджон боялась, что кто-нибудь услышит слова Эщин. Молодая госпожа, не понимавшая, что именно означает слово love, сидела спокойно и горделиво.

– Боже, госпожа Эщин, вам нельзя! Это слово означает романтические отношения между мужчиной и женщиной, которые заботятся друг о друге. Это нежное чувство.

– Что?! – закричала Эщин.

Девушка была так поражена, что не могла больше ничего сказать.

«Что за ерунда…»

Она не понимала, как такое возможно.

Вернувшись домой, Эщин приготовилась ко сну и легла. Перед ее глазами мелькало лицо Юджина, который согласился помочь ей узнать, что такое love, и в ушах зазвенел собственный голос, который ответил согласием на предложение мужчины. Когда-то Юджин сказал, что если он что-то предпримет, то это может привести Чосон к гибели. Но сейчас Эщин казалось, что он пытается разрушить не Чосон, а ее жизнь. С этой мыслью она встала с кровати – в надежде исправить ситуацию как можно скорее.

Эщин написала Юджину письмо, выводя слова кистью одно за одним аккуратным, убористым почерком, что было очень похоже на нее.

Утром охрана задержала незнакомца, который пытался тайно проникнуть на территорию американского посольства. Юджин узнал его, но был удивлен внезапному визиту. Слуга, который работал в доме Эщин, вытащил из-за пазухи письмо, которое госпожа передала ему вчера вечером и попросила тайно доставить.

– Госпожа Эщин попросила меня передать это вам. Она выглядела подавленной, когда отдавала письмо.

«Юджин Чхве» – аккуратными английскими буквами было написано на обороте. С одной стороны, Юджину было любопытно, что́ в письме, но в то же время на сердце стало неспокойно, он был немного сбит с толку.

Когда слуга ушел, Юджин открыл письмо. Медленно и внимательно, словно ребенок, он всматривался в каждое слово, но не мог разобрать, что там было написано. Теперь он всерьез забеспокоился, на сердце стало еще тяжелее. Письмо стало стеной между ним и Эщин.

* * *

Юджин открыл дверь своего номера в «Глори» и увидел Донмэ и его людей. Тот смотрел прямо в глаза Юджину и злобно ухмылялся.

– Сегодня.

– Что «сегодня»?

– День, когда мы обыщем комнату.

Незадолго до этого к Донмэ пришла горничная из «Глори». Многие знали, что главарь якудза ищет повсюду некие документы. Она сообщила Донмэ, что видела какие-то бумаги на английском в комнате Юджина, когда прибиралась там.

Зайдя в номер, люди Донмэ сразу начали шарить в шкафу, в ящичках бюро, в чемоданах.

Самоуверенный и спокойный вид Юджина заставил Донмэ нервничать.

– Наверное, вы хорошо его спрятали, раз совсем не волнуетесь.

– Вы обыщете только мой номер? Или триста третий тоже? Ваш обыск связан с работой или же с личной неприязнью?

– И с работой, и с личным я разбираюсь с помощью своего меча, поэтому мне все равно.

Музыкальная шкатулка Юджина с грохотом упала на пол. Это была одна из немногих вещей, которой Юджин искренне дорожил. На его лице появилось раздражение.

– Ваши люди крайне неосторожны.

– Они не очень-то образованны.

Увидев, что Юджин злится, Донмэ довольно улыбнулся. Один из его людей подошел и передал ему конверт с короткой надписью на английском. Юджин вздрогнул.

– Это личное письмо. Я его еще не прочел.

Донмэ показалось это абсурдным, и он без колебаний достал письмо из конверта. К его сожалению, это и вправду было письмо.

– Значит, его прочту я… вслух для вас… – Увидев, что письмо написано на корейском, Донмэ запнулся.

Озадаченный Юджин вздохнул с облегчением, он подумал, что Донмэ тоже не сумеет его прочитать.

– «Наш план сделать это вместе теперь изменился. Было бы прекрасно, если бы мы могли все выяснить при личной встрече. Не пытайтесь меня избегать. Пожалуйста, ответьте, как только прочтете это письмо».

Однако Донмэ все же прочитал письмо от Эщин Юджину, который сейчас был удивлен не содержанием письма, а тем, что Донмэ смог его прочесть.

– Похоже, вы завели новых друзей за то время, что мы не виделись. Мои чувства задеты. Вы что-то планировали с этим человеком, но планы изменились. Перемены всегда ведут к недопониманию, а попытка избежать чего-то ведет к кровавой бойне.

– Так вот о чем оно… – пробормотал Юджин, который наконец узнал содержание письма.

Донмэ был зол, что письмо оказалось вовсе не тем документом, что он искал. Он опять ошибся, и это его сильно расстроило. От досады он сжал краешек письма, а затем бросил его Юджину.

– Кажется, я не единственный, кто вас презирает, поэтому стоит быть осторожнее. Не хотелось бы, чтобы вы пострадали до того, как я вернусь. Я очень беспокоюсь за вас, – процедил Донмэ, а затем приказал своим людям выйти вон.

Банда покинула гостевой дом через парадный вход, а Хина с официантом вошли через черный ход. Она выглянула в холл и увидела выходящих из «Глори» людей Донмэ.

– Уверен, что это была комната триста четыре?

– Да. Я слышал, как там что-то падало с грохотом.

Увидев Юджина, спускающегося по лестнице, Хина с обеспокоенным выражением лица выпалила:

– Слышала, у вас что-то случилось. Вы не ранены?

– Похоже, что всякий раз, как появляется «Черный дракон», кого-нибудь обязательно ранят.

– Повезет, если отделаются ранениями. Обычно кто-нибудь умирает.

– И вы не собирались ничего предпринять?

– Мне следовало заступиться за вас?

Юджин с недоумением посмотрел на Хину, а затем показал ей сломанную музыкальную шкатулку.

– Ее сломали. Знаете кого-нибудь, кто мог бы починить?

– Орколь – большая редкость для Чосона, поэтому я не уверена. Но я знаю одного мастера, который работал на оружейном заводе.

– Орколь?

– Да, в Японии такие шкатулки называют «орколь». Думаю, этот человек сможет вам помочь.

Получив от Хины адрес, Юджин направился прямиком в кузницу к мастеру. Она смотрела ему вслед и размышляла о том, как хорошо, что он не сердится на нее за этот инцидент. Однако она была зла из-за случившегося.

На террасе «Глори» в одиночестве сидел Хисон и думал, что он здесь самый несчастный человек в самых дорогих одеждах.

Хина грустно улыбнулась ему.

* * *

Кузнец покрутил в руках музыкальную шкатулку, диковинную для него вещицу. Больше всего его удивляло то, что эта маленькая коробочка могла проигрывать мелодию. Заметив удивление на лице кузнеца, Юджин засомневался, сможет ли он ее починить.

– Справитесь с ней, как думаете?

– Никогда такую не видел, но большинство механизмов работает одинаково. Мне нужно ее разобрать и исследовать детали изнутри, если вы не против.

– Не против, если сможете ее починить.

– Это займет три-четыре дня, не больше. Я оповещу вас, когда работа будет готова.

Другого выхода у Юджина не было, поэтому он согласился и оставил шкатулку кузнецу. Когда он направился к выходу, то почувствовал, что наступил на что-то. Он наклонился и поднял с пола какую-то железную деталь. Сначала он не придал ей особого значения, но потом вдруг понял, что эта деталь ему знакома. Для Чосона такие вещи были редкостью. Это была деталь от винтовки, которую сначала украли, а потом вернули Юджину. Он снова засомневался, можно ли доверять этому кузнецу, но другого мастера у него на примете не было.

– Вы действительно уверены, что сможете ее починить?

– При разборке я обычно теряю одну или две детали, если мне не нравится клиент. Но вы не переживайте, я очень хочу услышать музыку, которую играет орколь, – равнодушно ответил кузнец и скрылся в доме. Юджин положил деталь от винтовки в карман, размышляя о том, намеренно ли кузнец потерял ее, оттого что оружие – американское.

Глава 13

Конец ревности

Юджин сидел за столом в своем кабинете и смотрел на помятое письмо Эщин. Он все равно не мог сам его прочитать, а потому вложил его в «Чосонский разговорник», книгу, написанную Гвансу для работников дипломатической миссии США. За окном он заметил чью-то тень. Юджин быстро обернулся. Перед ним стояла Эщин, переодетая в свой «разбойничий» мужской костюм. Он не мог не узнать ее глаза.

Ни секунды не колеблясь, Эщин прижала Юджина к стене. Ее лицо было наполовину скрыто шляпой. Она молча приблизила свое лицо к его лицу.

– Вы помните переулок, где мы впервые встретились? Кивните, если помните.

Юджин слегка кивнул.

– Возле него есть аптека. Встретимся там через тридцать минут.

Сказав это, Эщин выпрыгнула в окно и легко перескочила через забор. На полу остались лежать книга Гвансу и письмо.

Оглядев лечебные травы, развешанные по стенам, Юджин обернулся к Эщин. Она смотрела на него в упор, и в ее взгляде читалась обида. Слова явно давались ей нелегко.

– Почему вы не ответили на письмо? Слуга сказал, что передал его вам.

– Я не успел его прочесть.

– Прочли. Я видела, как вы стояли с ним в руках. Избегаете меня?

– Нет, просто я не умею читать по-корейски.

– Ложь. Что за глупая причина такая?

Эщин разозлилась на Юджина за такую нелепую отговорку. Такого просто не могло быть.

– Полагаю, вы узнали истинный смысл слова love? – сказал Юджин с горечью в голосе.

Эщин немного успокоилась.

– О чем это вы? Я знала смысл этого слова с самого начала.

– Тогда зачем вы хотели меня видеть?

– Хотела вас предупредить. Потому как могу убить вас, – саркастически ответила Эщин.

Юджин горько улыбнулся. Теперь, когда она все поняла, Юджин насмешливо спросил, стоит ли ему умереть из-за «любви».

– Не в этом дело! Я просто хочу, чтобы вы умерли.

– За что же вы так ненавидите меня? Вы же сами мне предложили это сделать.

Эщин быстрым движением выхватила пистолет Юджина и направила на него дуло, смотря ему прямо в глаза. А ведь он всегда знал, что они не смогут по-настоящему быть вместе.

– Вы хоть умеете им пользоваться? – спокойно спросил Юджин.

– Не умею. Но как оказалось, я довольно быстро учусь.

– Видимо, поэтому вы так быстро запомнили букву L.

Эщин приблизилась к Юджину, который казался ей слишком спокойным и веселым для этой ситуации. Легким движением она сняла пистолет с предохранителя. Она на лету схватывала, как обращаться с оружием. В этот момент на лице Юджина отразилась тревога. Теперь ей оставалось только нажать на курок.

– Теперь честно отвечайте на все мои вопросы. Вы сказали, что ничего не предпримете в Чосоне, но предложили мне «любовь». Все это было ради гибели Чосона, я права?

Устроившая допрос с пистолетом в руке Эщин казалась Юджину невероятно милой и немного наивной. Он не мог сдержать смех.

– Не всего Чосона. Я хотел разрушить жизнь одного человека, но сейчас, когда я об этом думаю, понимаю, что рушу свою собственную.

– Так зачем вы рушите свою жизнь?

– Не знаю. Возможно, это могло бы стать началом мести или концом ревности.

– О какой мести вы говорите? Вы хотели отомстить мне?

– А по поводу ревности вы не хотите спросить?

– Я расцениваю это как признание в любви. Второе по счету. Или нет, третье?

Юджин, который улыбался, стал серьезным. Они смотрели друг другу в глаза не отрываясь.

– Зависит от того, когда именно вы начали считать.

– С того момента, как вы сказали «защищать вас». Так было ли что-то до этого? Я пыталась посчитать.

Юджин хотел как можно скорее закончить этот разговор. Он чувствовал себя преданным, ведь он даже не подозревал, с кем имеет дело. Эта девушка говорила, что умеет только рисовать, но теперь она стояла и дразнила его. Их разговор прервал звук выстрелов на улице.

Они оба сразу посмотрели в окно. Снаружи снова раздались выстрелы. Эщин поспешила погасить свет.

Держа за волосы гейшу в кимоно, мимо аптеки прошел японский солдат. Юджин и Эщин, затаив дыхание, рассматривали солдата. Им оказался Цыда, а лицо гейши было знакомо Эщин. Девушку звали Соа, она работала в «Хвавольлю».

«Когда гейша в красном кимоно откроет окно, это знак», – вспомнила Эщин.

Именно эта гейша открыла окно той ночью, когда стреляли в Логана. Девушка-чосонка проникла в «Хвавольлю». Ее личность была раскрыта. Эщин почувствовала, как стынет кровь в жилах.

– Чиновники приходят сюда каждый день и обсуждают все подряд. Что ты уже успела разузнать, чосонская дрянь, притворяющаяся японкой?

Впав в безумие, Цыда держал девушку за волосы и волок за собой. Он несколько раз ударил ее по лицу, и она закричала от безысходности:

– Просто убей меня! Ну же!

Ужасная картина. Корейцы, проходящие мимо, были в ужасе. Один попытался вмешаться, но Цыда без раздумий выстрелил в него из пистолета. Тот упал на землю, истекая кровью.

Увидев это, Эщин от злости закусила губу. К счастью или нет, у нее в руке оказался пистолет Юджина. Ее глаза блеснули.

– Одолжите ненадолго.

– Не делайте этого. Вы не владеете этим оружием и поэтому сильно рискуете жизнью. Спасение одной женщины не спасет Чосон.

– Я должна спасти ее. Потому что недавно могла оказаться на ее месте.

Эщин стиснула зубы и направилась к двери. Юджин понял, что не сможет ее остановить.

– В нем всего пять пуль.

– Мне нужны только две.

Затаив дыхание, Эщин вышла на улицу. Было уже довольно темно. Фигуры Цыды и девушки, которую он по-прежнему тащил за собой, то появлялись при слабом свете фонарей, то исчезали. Эщин подошла к уличному фонарю и выстрелила в него, чтобы стало достаточно темно и она могла спрятаться во мраке.

Фонарь с громким звоном разбился. Удивленный внезапным выстрелом Цыда обернулся и начал стрелять в темноту. Вторым выстрелом Эщин ранила Цыду в руку. Японец закричал, ослабил хватку, и Соа смогла освободиться. Она убежала на другую сторону улицы и скрылась во тьме.

– Кто это? Покажись! Выходи, сволочь! Дикие чосонские идиоты, я всех вас перестреляю!

Цыда кричал и крутился на месте, напоминая взбесившегося пса. Он стрелял без разбора и попал в проходящего мимо корейца. Эщин ужаснулась этому, ее глаза расширились от гнева. В конце концов, когда ярость захлестнула ее с головой, она вышла из переулка и встала напротив Цыды, направив на него пистолет.

Из аптеки выбежал Юджин и, схватив Эщин за запястье, выхватил у нее пистолет. Не опуская оружие, он пошел сквозь темноту к Цыде. Все произошло так быстро, что Эщин не успела среагировать.

Цыда продолжал стрелять во все стороны, Юджин медленно приближался к нему.

– Три, два, один…

У Цыды больше не осталось пуль.

– Ноль.

Юджин вышел из темноты, но прежде выстрелил себе в руку. Он стойко вытерпел жгучую боль.

– Сволочь! Это не ты! Не ты стрелял в меня! – хрипло прокричал Цыда, увидев Юджина.

Цыда нажал на курок, но патроны закончились, раздался лишь щелчок. Юджин встал перед ним и, ощутив запах алкоголя, нахмурился.

– Теперь слушай внимательно. Неважно, кто в тебя стрелял. Важно, в кого выстрелил ты.

Цыда с непониманием посмотрел на Юджина.

– С тобой покончено, потому что сейчас ты выстрелил в американца, – холодным тоном сказал Юджин.

Послышались шаги и свист. Из-за угла выбежала группа полицейских. Эщин, которая до этого наблюдала за Юджином, поспешила скрыться. Полицейские задержали обоих.

Покидая переулок, Эщин зажмурилась, гоня мысли прочь. Теперь она понимала, что имел в виду Юджин, говоря, что рушит свою собственную жизнь. Перед глазами у нее стоял образ мужчины, выстрелившего себе в левую руку. Ей казалось, она чувствовала его боль. Эщин мучили беспокойство и вина за случившееся.

* * *

Убежавшая «гейша» укрылась в гончарной мастерской Ынсана, где в это время находились Сынгу, лекарь и Хонпа. В воздухе повисло напряжение. Лицо Соа опухло, все тело было покрыто синяками от ударов Цыды.

– Госпожа Эщин помогла тебе? Говоришь, она была там? – спросил Сынгу, и Соа кивнула в ответ:

– Да. Думаю, это произошло рядом с аптекой, которую госпожа Эщин использует как укрытие. Я уверена, это был ее стиль стрельбы. Но странно то, что она находилась там не одна. С ней был мужчина, тот солдат из американского посольства, который выглядит как чосонец.

Незадолго до этого Ынсан проник в номер триста четыре в «Глори», где остановился Юджин, за которым неусыпно следил «Черный дракон». Уже тот факт, что за ним следили, означал, что у этого американца могут быть важные бумаги, которые все так отчаянно пытаются раздобыть. Однако в комнате вместо документов он нашел нечто иное – украшение, которое давным-давно предлагал ему в уплату за спасение и за два с половиной мешка риса маленький мальчик, убежавший от охотников на рабов. Тогда мальчик сказал, что за это украшение его мать заплатила жизнью. Увидев украшение, Ынсан все понял. Мальчик, которого он отправил с Джозефом в Соединенные Штаты, вырос и вернулся в Чосон. Однако Ынсан не мог понять, что именно связывало этого американца и Эщин.

Пока Ынсан размышлял, Соа попрощалась с Сынгу:

– Не знаю, узнала ли она меня, но, пожалуйста, поблагодарите ее от меня. Боюсь, мы больше никогда с ней не встретимся.

– Ты многое пережила. Я обязательно передам твое сообщение.

Сердце Соа сжималось от страха. Теперь, когда ее личность была раскрыта, ей нельзя было показываться ни в «Хвавольлю», ни кому-либо из японских солдат. Она даже не знала, сможет ли когда-нибудь вернуться в Чосон, но что мучило ее больше всего – сможет ли она сейчас благополучно сбежать из своей страны.

– Для тебя теперь слишком опасно разгуливать по Хансону, поэтому отправляйся в Шанхай. Я свяжусь с тобой, как только мы подготовим для тебя документы и лодку. До этого момента позаботься о ней. – Последнюю фразу Ынсан сказал лекарю, сидевшему рядом с Соа.

Тот молча кивнул. Хонпа достала и протянула Соа небольшой мешочек с деньгами.

– Спасибо… вам всем. Берегите себя, – сказала девушка.

Слезы навернулись у нее на глазах. Ей казалось, что она уже скучает по ним, и неизвестно, когда они встретятся вновь. Соа испытывала благодарность и страх перед будущим. Но несмотря ни на что, она не жалела о своем выборе. Пока она работала в «Хвавольлю», ей было нелегко находиться среди тех, кто хотел уничтожить Чосон, и среди корейцев, которые продали свою страну. Как и Сынгу, она рано потеряла отца, который до последнего вздоха боролся за свою страну. Теперь она поедет в Шанхай, но не перестанет сражаться. Чтобы завершить начатое, сначала нужно было выжить.

– Мы еще встретимся, поэтому помни, что это не прощание. Сейчас мы должны быть сильнее, чем когда-либо, – сказал Ынсан девушке, по щекам которой катились слезы.

– Да, капитан.

Светало. Выйдя из гончарной мастерской, Ынсан и Сынгу направились к лодке, которая была привязана неподалеку.

– Мужчина, с которым была Эщин, думаю, он был с ней в аптеке. Мне не нравится, что их пути постоянно пересекаются. Скорее всего, у него есть какой-то умысел, – обеспокоенно сказал стрелок.

Ынсан рассказал Сынгу, как маленький мальчик пришел к нему много лет назад, и если он прав, думая, что американец и тот мальчишка – один человек, то ничего хорошего ждать не следует. В сердце этого человека живет обида на всю страну. При этом Ынсан волновался за Юджина, который сейчас находился под стражей. Он попытался представить, на что окажется способен мальчик, который прятался в деревянном ящике и, вернувшись в Чосон, снова оказался запертым.

Сынгу задумался на мгновение, а потом сказал:

– Надо сходить в посольство. Он мне все еще должен денег за выпивку.

– Надеюсь, с ним все будет в порядке. Интересно, как поступит император, – сказал Ынсан, однако Сынгу это было совсем неважно.

– Я пока не доверяю императору. В это дело замешаны посольства других стран. Уверен, американец выкарабкается из передряги. Мы застряли между японцами и американцами. Невинные жители Чосона возьмут вину на себя. Император бросил своих людей, и я его бросил много лет назад, – холодно ответил Сынгу и потер шрамы от ожогов на руке, которые остались после вторжения американских кораблей много лет назад.

Ынсан был расстроен из-за слов Сынгу.

– Если ты отказался от императора, зачем же тебе тогда спасать Чосон?

– Чтобы стать мятежником. Мне нужна страна, за которую я бы сражался.

Ынсан отвернулся от Сынгу и слегка улыбнулся. Он надеялся, что, когда придет время, Сынгу найдет страну, за которую будет сражаться.

* * *

Юджин проснулся и наспех собрался, кое-как обмотав рану. Когда он вышел из полицейского управления, на улице его уже ждал Кайл с двумя лошадьми. Кайл раскинул руки, чтобы обнять друга, который провел под стражей всю ночь.

Но до этого Кайл побывал во дворце у самого императора в качестве посланника от Соединенных Штатов. Там же был и Хаяши, который представлял Японию. Императору предстоял нелегкий выбор, так как ни Япония, ни США не признавали вину своих солдат, но в конце концов император встал на сторону Соединенных Штатов, отвернувшись от Японии. Произошедшее казалось ясным как день. Японский солдат открыл огонь по невинным и беззащитным гражданам Чосона. Двое были убиты, а американский солдат ранен. Император приказал тотчас освободить Юджина и наказать виновного.

После этого Кайл немедленно отправился за товарищем. Они сели на лошадей и направились в «Глори». По дороге туда Кайл поделился своими впечатлениями от встречи с императором. Ему особенно запомнился вышитый золотыми нитями дракон на его одеянии. Так за разговорами они выехали из переулка.

Неподалеку Юджин заметил знакомый паланкин и профиль, видневшийся из-за приоткрытого окошка. Он посмотрел на девушку, которая явно была смущена. Привязанность, зародившаяся в сердце, за одну эту лунную ночь стала сильнее. Юджин отвернулся.

Только когда топот лошадиных копыт стих, Эщин выглянула на улицу. Через маленькое окошко паланкина она видела, как удаляется фигура Юджина. Кажется, он был в порядке, но девушка не могла притворяться, что ничего не произошло.

Глава 14

Трое

Чтобы собраться с мыслями, Донмэ решил позаниматься дзюдо. Физические упражения помогли: он вернулся домой твердым шагом, подошел к комоду и вынул оттуда несколько листов бумаги, исписанных аккуратным почерком. Исписанных рукой одного человека.

Однажды, когда Донмэ и Эщин случайно встретились в Чемульпо, он проследил за ней, и после того, как она вышла из лавки, где продавали письменные принадлежности, зашел туда и приказал владельцу отдать список покупок Эщин. Поскольку якудза выглядел довольно устрашающе, владелец лавки не стал возражать. Чувства Донмэ к молодой госпоже были настолько сильны, что даже такая мелочь, как исписанный лист бумаги, была ему важна. Не имело значения, что именно там написано, главное, что это был ее почерк. Он был счастлив стать к ней немного ближе хотя бы так.

«Наш план сделать это вместе теперь изменился. Было бы прекрасно, если бы мы могли все выяснить при личной встрече…»

Смотря на листки, Донмэ еще раз по памяти прочитал вслух письмо, которое нашел в комнате Юджина. С каждой секундой его лицо становилось все злее.

«Не пытайтесь меня избегать. Пожалуйста, ответьте, как только прочтете это письмо».

Без сомнения, то был почерк Эщин. В письме она говорила о себе и Юджине. Казалось, что между ними и вправду что-то было. Неважно, что у них за план, – Донмэ терзала мысль, что у нее вообще есть какие-то общие дела с этим человеком. Руки Хотару, которая держала газету, дрожали. Ей было больно видеть Донмэ таким, ведь она не хотела нагадать ему ни злобы, ни ревности. Донмэ не мог смириться с мыслью, что у Эщин есть жених. Однако сейчас главной проблемой оказался чужак, который появился из ниоткуда.

Донмэ стиснул зубы, сжимая кулаки.

* * *

Между тем был еще один человек с раной на сердце: печальный Хисон. Он был сильно разочарован, когда Эщин не приняла его подарков и его приглашения. Хина подошла к нему и сказала:

– Один и с пустой чашкой. По крайней мере я могу наполнить ее.

– Она отказалась от цветов, цветочного паланкина и даже от моего милого лица. Я не знаю, что мне теперь делать. Прежде меня никогда не отвергали женщины.

Посмотрев в глаза Хисону, Хина увидела в них одиночество. Даже странно, что у такого общительного и с виду жизнерадостного человека на сердце лежит столь тяжкий груз.

– Зачем же вы отправляли госпоже все эти цветы? Чтобы она сама почувствовала себя цветком? Но цветы рано или поздно увядают, они вряд ли способны растопить сердце женщины. Покажите ей свою искренность. Настолько, насколько это возможно.

– Что же я должен делать? Я был искренен с ней, когда мы встретились недавно… А если я скажу ей, что она была в моем сердце с того самого дня, как я покинул Чосон? Это звучит правдоподобно? Поверит ли она мне? – спросил Хисон.

Хина слегка улыбнулась:

– Почему вы так переживаете? Вы двое уже помолвлены. После свадебного обряда госпожа Эщин станет вашей женой и никто не посмеет к ней приблизиться. Зачем идти окольными путями, если можно выбрать прямой путь.

Как и Хисон, Хина хотела, чтобы Эщин стала его женщиной. Выражение ее лица стало мягче. А Хисон неотрывно смотрел на чашку и думал о своем. Как и сказала хозяйка гостиницы, они с Эщин помолвлены, но ему все же хотелось, чтобы их брак был заключен по взаимной любви. Ему было жаль, что он так надолго оставил невесту одну, и еще он боялся, что однажды может стать похожим на отца или деда и жить в свое удовольствие, не заботясь о чувствах других.

Хисон хотел покорить сердце Эщин до их свадьбы, хотя в его семье всегда считали, что от денег больше толку, чем от сердца. Печально закусив губу, Хисон посмотрел на пустой стул напротив, где сейчас могла бы сидеть Эщин, если бы она пришла к нему на свидание.

– Я волнуюсь, что если выберу этот легкий путь, то вместе с ним оправдаю все дурные поступки моей семьи.

Кофе, который Хина налила Хисону, остывал, а его печаль становилась все глубже. Он понимал, что ему не надо было даже становиться плохим: его родословная уже говорит за него.

Хисон отпил кофе из чашки и вспомнил Юджина, который явно недолюбливал его семью. Мать также вела себя странно и велела не возвращаться домой, а когда он приходил, сильно злилась и начинала причитать. Сквозь слезы вроде бы говорила, что кто-то не должен его найти. Все это было очень подозрительно, и потому он решил расспросить слугу, работавшего в доме родителей.

Слуга рассказал, что совсем недавно в их дом приходил американский солдат и устроил переполох, а после того, как он ушел, господин Анпхён велел разыскать раба, который тридцать лет назад трудился на их семью. Очевидно, что раз Юджин смотрел на Хисона с таким презрением, значит, именно он приходил к нему домой, однако непонятно, зачем американцу разыскивать рабов.

Позже, чтобы хорошенько поразмыслить над этим, Хисон вышел на задний двор гостевого дома с пачкой сигарет. Там были развешаны только что выстиранные простыни. Дул холодный ветер, и простыни развевались.

Чьи-то шаги вывели Хисона из задумчивости, он обернулся. Оказывается, его раздумья прервал Юджин, который приехал на лошади. При виде него лицо Хисона стало жестче. Юджин спешился, и стало заметно, что ткань, обернутая вокруг его руки, пропиталась кровью.

– Похоже, вы ранены. Что случилось?

– С солдатами такое случается, – ответил Юджин, привязывая поводья лошади.

– Не вы ли тот американский солдат, ввязавшийся в перестрелку с японским солдатом?

– Я бы хотел немного отдохнуть, – устало ответил Юджин, проходя мимо.

– Да уж, вы наверняка сильно устали, слоняясь то там, то тут, – выпалил Хисон.

Юджин удивился такой резкости и обернулся:

– Сегодня я вижу ваше лицо без улыбки?

– И как? Такое вам больше нравится?

– Пока не знаю. Но теперь вы похожи на молодого господина.

Разговор был сухим и неприятным для обоих. Секундную тишину заполнил звук приближающихся к ним шагов. Это был Донмэ, который до этого момента сидел, скрытый простынями, и слушал разговор Юджина и Хисона.

– Не обращайте на меня внимания. Я всего лишь вышел подышать свежим воздухом.

– Мы случайно здесь столкнулись, но я надеюсь, вы и так это поняли, – сказал Хисон.

– Вероятно, я сглазил, говоря, что перемены всегда ведут к недопониманию, а попытка избежать чего-то ведет к кровавой бойне. Вас подстрелили? – саркастично спросил Донмэ.

Юджин нахмурился:

– Благодарю за беспокойство.

– Хоть мне и следовало бы желать вам смерти, надеюсь, вы в скором времени поправитесь. Хотя, возможно, и нет.

Юджин разозлился, но вступать в спор ему не хотелось. Атмосфера была еще более враждебной, чем обычно. Он посмотрел сначала на Донмэ, затем на Хисона.

– Видимо, сегодня все интересуются только моей персоной.

– Еще бы, ведь вам постоянно везет, в то время как я, например, даже не имею права надеяться на удачу.

И тут внезапно до Хисона дошло, о чем говорил Донмэ, и чего ему самому никогда не добиться, и в чем именно везет Юджину. Он понял, хоть и не стремился это понять. Привыкший наблюдать за переменчивой луной и движением звезд Хисон невольно подмечал нюансы в поведении людей и угадывал их помыслы.

– О чем вы? – непонимающе спросил Юджин.

– Просто оставайтесь американским солдатом и не желайте большего. Ваши намерения, какими бы они ни были, не имеют больше значения. У вас и так есть кое-что очень важное, – сквозь зубы процедил Донмэ предупреждение Юджину.

– Кажется, я знаю, что он имеет в виду. Я понял, по какой причине вы так злитесь друг на друга. Человек на вашей стороне тот же самый, что и на вашей? – мрачно спросил Хисон.

Глаза Юджина и Донмэ расширились от удивления.

– Хотя этого человека и нет сейчас среди нас, он всегда незримо был с нами все это время. Этот человек, случайно, не моя невеста? – Обычно мягкий голос Хисона стал жестче.

После этих слов между тремя мужчинами повисло напряженное молчание. Они долго переглядывались, эти трое, тесно связанные невидимыми узами.

– Хоть бы это было не так. Я бы не хотел желать вам зла. Во всяком случае пока что, – добавил Хисон.

Закатное солнце освещало их лица.

– Вот сейчас вы точно похожи на молодого господина, – низким голосом наконец сказал Юджин.

– Если это беспокоит вас больше всего…

– Позвольте мне дать вам совет. Не будьте злодеем, оставайтесь обычным мужчиной из номера триста три. И больше никогда не ставьте эту девушку между нами. И при мне больше никогда не говорите о терпении. В следующий раз советов я уже не стану давать.

Присутствуя при этом разговоре, Донмэ спрашивал себя, кого же ему ненавидеть больше? Жениха Эщин или того, кому она пишет письма? Даже если он и будет ненавидеть кого-то больше, госпожа все равно ему не достанется. Жизнь казалась ему слишком жестокой. Донмэ решил, что на сегодня с него хватит общества этих двоих.

– Будет лучше, если вы двое сразитесь и останется только один, – сказал Донмэ, решив, что если из троих останется двое, то у него будет шанс.

С этими мыслями он направился к выходу. Хисон окликнул Юджина, который собирался зайти в гостевой дом, и тот обернулся.

– Вы никогда не отвечали, хоть я и спрашивал много раз. Но как только между нами появилась Эщин, вы наконец решили дать мне совет. – После небольшой паузы Хисон продолжил: – Вы терпеливы, но почему вы терпите? Я слышал, что вы искали раба, который служил моему деду тридцать лет назад. Зачем вы его ищите?

– Думаете, что я ищу своего старого друга? Вы тоже были там в тот день. Ваша мать носила вас под сердцем. – Голос Юджина дрожал от гнева.

Каждый раз он переживал один и тот же кошмар, когда вспоминал тот день. Хисон тогда еще даже не родился. Юджин буравил Хисона взглядом. Возможно, кто-то бы осудил его за злобу на этого молодого господина, который даже не подозревал, в чем именно виноват, однако Юджин не мог так просто забыть, что произошло в тот день.

– В тот день ваш дед сказал мне, что дети должны отвечать за грехи родителей. Мне было всего девять. И если каждый ребенок должен отвечать за грехи своих родителей, то так тому и быть.

Родители и дети связаны своими поступками и грехами. Такова участь каждого в Чосоне. Юджин ни в чем не винил своих родителей, ведь единственным их грехом было то, что они родились рабами. Виноваты были люди, которые бесчеловечно поступили так с ними, разрушили их жизни.

– Так что больше никогда не становитесь между мной и вашими родителями, если не хотите сами заплатить за их грех. Каждый считает свои трудности самыми страшными, но, когда перед вами стоит человек, у которого вырвали сердце, не стоит говорить о своей боли. Это просто-напросто невежественно.

Хисон смотрел вслед удаляющемуся Юджину, после чего, склонив голову, остался стоять один в вечерних сумерках. Стало так темно, что он едва мог разглядеть что-либо вокруг.

Пришли работники гостиницы и начали снимать с веревок высохшие простыни. Хисон вспомнил день, когда увидел Эщин, ее милое лицо, от которого затрепетало сердце.

– Это меня и беспокоит… – прошептал он.

Ему хотелось поскорее увидеть Эщин, чтобы почувствовать себя не таким одиноким.

* * *

На пороге лавки «Все что душе угодно» Хисон столкнулся с выходящей оттуда женщиной в дорогих одеждах. От столкновения она чуть не упала.

– Матушка, что вы тут делаете? Я тут просто мимо проходил…

Хосон подняла голову и с раздражением посмотрела на того, с кем столкнулась, но, узнав сына, смягчилась. Ей слабо верилось, что сын просто проходил мимо. Она слегка похлопала его по плечу и выронила сверток. Хисон поднял его и в складках тряпицы разглядел потертое украшение. Мог ли он знать, какое прошлое символизирует эта вещица, от которой его отец поспешил избавиться после встречи с Юджином на пороге своего дома…

– Матушка, вы уронили. Неужто отец заставляет вас покупать старые украшения? Какой же он скряга, – с разочарованием в голосе сказал Хисон матери, которая явно была смущена.

– Ты точная копия отца… А это что? Распродаешь свои вещи? – спросила Хосон, доставая часы, которые он недавно отнес в лавку.

Тот с удивлением посмотрел на часы.

– Твой дедушка подарил тебе эти часы, когда ты уезжал в Японию. Как ты посмел их заложить? Господи, не могу поверить, что родила такого неблагодарного сына!

– Тот день, когда ты меня родила… – начал задумчиво Хисон. – Матушка, в год моего рождения, или, может, месяц, или же день…

В тот день они могли погибнуть, но вместо них погибли другие. Хосон машинально ощупала у себя на шее шелковый платок, под которым был надежно скрыт шрам. Она снова вспомнила тот день, служанку, приставившую к ее шее осколок нефритовой заколки. Хосон потом всю жизнь пыталась выбросить из памяти произошедшее, но тщетно: день рождения сына постоянно напоминал о случившемся. Появление Юджина заставило ее и Анпхёна снова пережить все те события.

– В общем, тогда ничего плохого не произошло? Не случилось ли какого-нибудь несчастья с девятилетним рабом, например? – тихим голосом спросил Хисон.

Однако Хосон сделала вид, что не услышала его, и обратилась к служанке, стоящей поодаль:

– Боже, дырявая моя голова… Совсем забыла дать указания слугам насчет обеда! А ты, дорогой мой, – продолжила она, снова обращаясь к сыну, – не пытайся ничего узнать, просто оставайся в гостевом доме, пока я не дам тебе знать. Не выходи никуда, хорошо?

Хосон вложила часы в руку Хисона, а затем быстро развернулась и ушла. Он с отвращением посмотрел на часы в своей руке, открыл крышечку – секундная стрелка неумолимо бежала вперед с еле слышным тикающим звуком. Эти часы как будто были его наказанием и возвращались к нему снова и снова.

Он еще какое-то время постоял, а затем глубоко вздохнул и пошел.

– Вы ведь молодой господин Хисон? – спросил его человек, выросший перед ним как из-под земли.

– Как ваши дела, господин? Я Чонмин, работаю в швейной мастерской «Тэра». Когда вы пришли сшить свой первый костюм, я снимал с вас мерки. Вы тогда еще были без бороды. Помните меня?

Хисон наконец вспомнил мужчину и протянул ему руку.

– Рад снова вас видеть. Кстати, костюм подошел? Кажется, госпожа Эщин принесла не совсем точные мерки. Скорее всего, он может быть вам маловат, – немного грустно сказал Чонмин.

– О каком костюме вы говорите?

– Госпожа Эщин заказывает для вас костюмы каждый год.

Чонмину было искренне жаль, что костюмы, сшитые по заказу Эщин, Хисону были явно не по размеру. Однако Хисон никогда не видел этих костюмов, равно как и улыбки Эщин. Но он был достаточно сообразителен и решил не выдавать своего удивления.

– А, те самые костюмы, которые я каждый год получал из Чосона? Вероятно, я немного подрос. Я так часто носил этот костюм в Японии, это вам я должен быть за него благодарен?

– Нет, мой учитель сшил его. Я все еще только снимаю мерки, потому что я чосонец. Будем рады и впредь шить для вас, так что заходите к нам, господин.

Хисон попрощался с Чонмином. Как только он ушел, Хисон еле слышно пробормотал:

– Она сказала, что желает разорвать помолвку, и тем не менее каждый год шила для меня костюмы…

Хисону стало интересно, что же Эщин сделала с костюмами, которые были ему не по размеру. Правильнее было бы спросить у нее лично, но кто знает, ответит ли она.

Глава 15

Ожидание

Каждый день Эщин приходила в аптеку и ждала, что Юджин тоже придет. Но ни в день после происшествия, ни вчера и даже ни сегодня он не пришел. Эщин заметно похудела от переживаний.

Она отправилась на тренировку по стрельбе, чтобы отвлечься от грустных мыслей. Выстрел – и очередная глиняная чашка разбивалась, но вместе с ней не исчезали тягостные мысли, облегчения не наступало, перед глазами снова вставал образ Юджина, который стреляет себе в руку. Последний раз она видела его неподалеку от здания полицейского управления, когда он проезжал на лошади мимо ее паланкина. Она помнила, как он отвел взгляд.

Юджин выстрелил себе в руку с близкого расстояния, поэтому рана наверняка была глубокой, и теперь Эщин волновалась, все ли с ним в порядке. Ей хотелось поблагодарить его за то, что он пришел ей на помощь, но в то же время ей было жаль, что все так произошло. Эщин все еще не знала, что именно ей следует сделать – поблагодарить или же извиниться. Она терялась в догадках и боялась, что Юджин больше не захочет ее видеть.

Опустив ружье, Эщин вернулась в хижину, где Сынгу уже варил рис в горшочке на огне.

– Что случилось с той девушкой, которая подала мне знак, открыв окно?

Сынгу, до этого сосредоточенный на варке риса, внимательно посмотрел на Эщин. Видимо, она и вправду узнала Соа.

– Я спасла ее от того японца, потому что мы союзники.

– Американец помог по той же причине? Потому что вы союзники?

Эщин не ответила. Выражение лица Сынгу стало серьезнее.

– Я не хочу расспрашивать о ваших отношениях, но в тот день вы себя чуть не выдали. Последствия для вас и той девушки могли бы быть куда плачевнее.

– У меня не было другого выхода. Я должна была ее выручить. Неужели она…

– Она жива.

Увидев облегчение на лице Эщин, Сынгу сдержал горькую улыбку. Он волновался за судьбу Соа, но в то же время понимал, что они сами выбрали этот путь. И невозможно предвидеть все последствия своих решений.

– Девушку, которую вы спасли, зовут Соа. Она попросила поблагодарить вас от ее имени.

– Раньше я даже имени ее не знала.

– Лучше вам его забыть. Такие люди не имеют собственного имени. Теперь все они носят одно имя – «Армия справедливости». Все они будут жить без имени и личности, но, если Чосон преодолеет все трудности и сохранит свою историю, их имена будут помнить все.

Он говорил о людях, которым была небезразлична судьба Чосона. Эщин посмотрела на серьезного Сынгу и подумала, что если она присоединится к ним, то ее ждет та же судьба. И еще подумала, что, пока может держать в руках оружие, будет сражаться за Чосон. Ей хотелось, чтобы ее имя пополнило список имен этих храбрых людей. Эщин еле заметно кивнула.

Сынгу был прав. Ей было достаточно просто иметь возможность сражаться за свою родину.

* * *

Хина осторожно вскрыла конверт, найденный на полу у двери ее комнаты. На конверте вокруг цветочного штампа в центре было написано: «Поручение императора». Хина открыла письмо, прочитала его и поднесла к свече, стоявшей рядом на столе. Листок за секунды превратился в пепел.

Юджин сидел за рабочим столом у себя в кабинете, когда услышал стук в дверь. Он не ждал гостей. Постукивая каблучками, вошла Хина, одетая в свой лучший наряд. Юджин встал, чтобы поприветствовать ее.

– У меня сообщение из дворца, но это неофициально.

– Для меня?

За время своей службы Юджину часто приходилось бывать в Белом доме, но во дворце императора – ни разу. Он даже не мог предположить, что именно могло от него понадобиться. Настроение Хины было явно не таким, как обычно.

– Переоденьтесь в гражданский костюм. Оружие, которое висит у вас на поясе, тоже лучше оставить здесь.

– Кто именно во дворце хочет меня видеть?

– Император Кореи.

Увидев удивленное лицо Юджина, Хина слегка улыбнулась:

– Не имею ни малейшего понятия. Я всего лишь посланник. Однако на этот раз я дам вам нужный ключ и постараюсь исправить свою недавнюю сознательную ошибку. Кого бы вы там ни встретили, говорите по-английски, пусть дворцовый переводчик передает ваши слова.

Юджин все еще не мог понять, что происходит, а потому просто кивнул на слова Хины. Говорить на английском – скорее всего, хороший совет, в любом разговоре это даст ему преимущество. Как бы то ни было, Юджин все-таки еще и американец, для него это не составит труда. Хина объяснила, как будет проходить предстоящий неофициальный визит.

Закончив, Хина поспешила покинуть посольство.

Было загадкой, почему хозяйка гостевого дома выполняет поручения самого императора. Юджин задумчиво смотрел на удаляющуюся фигуру Хины и потирал подбородок. Возможно, она была на хорошем счету во дворце или же вела тайную жизнь, о которой никто не знал, как в случае с Эщин. Возможно и то, и другое.

Немного помедлив, Юджин подошел к книжной полке и взял оттуда Библию. Раскрыл книгу и взял листок бумаги, который был спрятан между страницами. Кто знает, может, именно сейчас судьба Чосона поставлена на карту…

Однако в голове Юджина все еще звучал вопрос, мучивший его с девяти лет: он небо, по которому летают птицы, или он черная птица, которая должна подчиняться законам неба? Юджин закрыл Библию и поставил книгу на место. Однако он решил не торопить события и для начала понять, с какой целью его позвали во дворец.

Хина позаботилась о транспорте для Юджина. Поздним вечером он прибыл во дворец на рикше с красной лентой, которая подъехала за ним к «Глори». Его отвели в тайное место, о котором знали только сам император, его помощник и министр. По просьбе Юджина на встрече присутствовал переводчик.

Император смотрел на Юджина с надеждой. Чосонец, который стал американцем, дослужился до такого высокого звания и занимает должность посла Соединенных Штатов, – такой человек мог быть сейчас полезен. Император думал о том, можно ли заручиться поддержкой Юджина и с его помощью заполучить важные документы и остудить пыл чиновников других стран. Другими словами, сможет ли Юджин послужить на благо Чосона?

– Слышал, что, еще будучи ребенком, вы попали в чужую страну. Отрадно, что вы решили вернуться на родину, чтобы противостоять тирании японской армии ради безопасности своей родной страны.

Юджин молча слушал императора, между тем как помощник императора не сводил с него внимательных глаз.

– Я пригласил вас, чтобы узнать у вас как у корейца, который тесно связан с Америкой и Чосоном, какова, по вашему мнению, позиция Соединенных Штатов в отношении нашей страны?

Юджин ожидал этого вопроса. Император дал стране новое название – Корейская империя, он сидел на троне и решал государственные дела, страна потихоньку разваливалась, и ему была нужна поддержка. Однако император ошибся, Чосон больше не был родиной для Юджина.

Когда придворный переводчик закончил переводить слова императора, Юджин одарил императора холодным взглядом.

– Думаю, у вас сложилось не совсем правильное представление обо мне. Я солдат, а не политик. Более того, я американец, а не кореец. Моя страна – Америка. Я сделал то, что сделал, чтобы помочь той женщине не потому, что она из Чосона. Полагаю, мнение, которым я как американец могу поделиться, не принесет вашей стране пользы, – ответил Юджин на английском.

Император ожидающе смотрел на Юджина.

– Простите меня, ваше величество. Корейская империя слабая, поэтому ей лучше принять помощь от Японии и других сильных стран. Это мнение США, – перевел переводчик слова Юджина, который смотрел прямо перед собой, слегка нахмурившись.

Император был разочарован и уточнил у переводчика, действительно ли такова позиция Америки. На что придворный переводчик подтвердил, что правильно понял и перевел слова собеседника.

Помощник императора обратился к Юджину:

– Погодите, я знаю, что вы говорите по-корейски. Так зачем вам понадобился переводчик?

– Я не силен в придворном этикете, а потому решил, что мне может понадобиться переводчик, – ответил Юджин на прекрасном корейском.

Лицо переводчика побледнело, ведь это значило, что Юджин знал, что тот переврал его слова. Ему хотелось провалиться сквозь землю.

– Верное решение. Я учту это обстоятельство, а переводчик может быть свободен.

Немного растерявшись, переводчик склонил голову так низко, словно бы хотел дотронуться макушкой до земли, и начал медленно отступать. Помощник императора внимательно наблюдал за ним.

Когда переводчик вышел, император снова обратился к Юджину:

– Не каждый день встретишь кого-либо с вашим опытом. Из какой семьи вы родом? – Юджин сдержал горькую улыбку:

– Не знаю.

– Как вы смеете? Его Величество задал вам вопрос. Отвечайте ему честно, – возмутился помощник.

– Многие из ваших подданных не знают своих корней, – спокойно ответил Юджин. – Те, кто не знает своих корней, – как правило, рабы или слуги. Поэтому они берут фамилии своих хозяев. Первый хозяин моего отца был из семьи Чхве. Поэтому и мой отец, и я носим фамилию Чхве. Моя мать умерла, вовсе не имея фамилии. Мои родители были рабами.

Юджин был спокоен, однако император и его помощник не могли скрыть недоумения. Заметив это, Юджин глубоко вздохнул. Воцарилась напряженная тишина. Именно помощник посоветовал императору позвать американского посла ко двору, но сейчас он жалел о своем решении. Теперь он тихим голосом посоветовал императору отпустить Юджина. Так тот и поступил.

Покинув дворец, Юджин расстегнул пару пуговиц на рубашке, чтобы было легче дышать. Он достал бумагу, которая могла бы решить судьбу Чосона. Император больше всего на свете хотел заполучить этот депозитный сертификат. Юджин слегка улыбнулся, держа судьбу целой страны в своей руке. Визит к императору оставил горьковатое послевкусие, хотя на другое он и не рассчитывал.

* * *

Сынгу пришел в дом Сахона.

– Союзника разоблачили, поэтому я хочу отправить ее в Шанхай. Боюсь, что по главной дороге ехать опасно, поэтому ей на какое-то время нужно спрятаться, но это довольно дорого. Я знаю, что прошу слишком многого, но мне больше не к кому обратиться за помощью.

Глядя на Сынгу, Сахон погладил свою белую бороду и вместо ответа спросил про Эщин. Прошло десять лет с тех пор, как охотник начал приглядывать за девушкой.

Сахон вспомнил, как помог деньгами своему сыну, когда тот решил ехать в Токио, чтобы и там бороться за Чосон. Санван погиб. Получается, деньги лишь ускорили его кончину.

– Я знаю характер Эщин, ее невозможно остановить. Я не хочу тебя просить делать то, чего не могу сделать сам, – печально произнес Сахон.

Сынгу ничего не говорил, лишь ждал, что Сахон скажет дальше. Морщины на лице Сахона были глубокими, он многое пережил. На сердце Сынгу стало тяжело.

– Так что даже если Эщин и может принести пользу, не позволяй ей рисковать собой слишком часто. Иногда держи ее в неведении. Прошу тебя. Используй эти деньги, чтобы спасти того, кого еще можно спасти.

Сахон вытащил мешочек с деньгами и положил на стол перед Сынгу, который с благодарностью поклонился.

Он попрощался с Сахоном и вышел во двор, где его окликнула Эщин. В доме своего деда Эщин для Сынгу была не ученицей, а госпожой, а он – лишь охотником, жившим в горах.

– Служанка сейчас собирает еду в дорогу. Возьмите с собой.

Сынгу послушно кивнул и отправился на кухню, где служанка заворачивала в ткань сушеную хурму, вяленое мясо и рыбу.

– Я слышала ваш разговор с дедушкой. Та женщина все еще в опасности? Когда она отправится в Шанхай? – с тревогой спросила Эщин.

– В этот раз я позабочусь о…

– Нет, вам понадобится моя помощь. Я хочу, чтобы она была в безопасности, и я хочу быть той, кто обеспечит ей безопасность, – твердым голосом перебила Эщин.

Сынгу смутился, ведь только что Сахон просил его как можно реже подвергать Эщин риску.

– После этого я залягу на дно и закрою на все глаза. Обещаю, – продолжила Эщин.

– Это случится в порту Чемульпо, – ответил Сынгу после небольшой паузы.

Сахон понимал, что Сынгу не сможет остановить его внучку, да и сам Сынгу это понимал. Эщин давно знала о подполье и в своих действиях зашла слишком далеко, чтобы быть в безопасности.

– Понятно.

– Интересно, в кого вы такая? Вы не боитесь и нисколько не сомневаетесь в себе.

– К чему вы это говорите?

– Жизнь Соа поставлена на карту, и ваша жизнь тоже будет в опасности, госпожа.

На слова Сынгу Эщин ответила слабой улыбкой. Она, конечно, аристократка, но не неженка. Она прыгает через заборы, ловко лазает по крышам и, если приходится, быстро бегает от преследователей, поэтому опасаться, что случится что-то непоправимое, не было оснований. Сынгу был тронут стремлением Эщин спасти чужую жизнь.

* * *

Юджин еще какое-то время вспоминал встречу во дворце, выражение лица императора и его помощника, когда они узнали, что он вовсе не принадлежал к высшим слоям общества. Казалось, что в тот момент они услышали что-то из ряда вон выходящее.

Юджин заварил чай и вышел на улицу, чтобы позвать Кайла, который, как оказалось, сидел на крыльце и печатал свои стихи на печатной машинке.

Оба зашли в кабинет и сели.

– Что это? – спросил Кайл, когда Юджин вытащил листок бумаги, который был спрятан между страницами Библии.

Юджин, казалось, был сбит с толку.

– Та самая бумажка, которую держал у себя Логан и о которой мы говорили ранее. Даже Аллен ее ищет, так как здесь указано, где находятся секретные сбережения императора Чосона.

Кайл не понимал, как именно этот документ попал в руки Юджина и почему он так его беспокоил. Лицо Кайла, который минуту назад наслаждался ароматным чаем, стало жестче.

– Если верить Аллену, от этого документа зависят права Чосона на добычу полезных ископаемых, права на продажу женьшеня и железнодорожные концессии. И если эта бумага попадет к Аллену, он непременно приложит руку хотя бы к одному из пунктов, – сказал Кайл.

Юджин горько улыбнулся и произнес:

– Не знаю, как дальше поступить. У меня есть два варианта. Я могу либо помочь Чосону исчезнуть, либо еще ненадолго отсрочить его конец.

Кайл ухмыльнулся. Хоть Юджин и утверждает, что Чосон – не его родина, но это как-никак страна, где он родился. Даже Кайлу было жалко разрушать такое славное государство. В Чосоне царила спокойная атмосфера простой жизни, но в то же время в ней жили сильные духом люди.

– США просто необходимо вмешиваться в дела таких маленьких и тихих стран. – В голубых глазах Кайла блеснул огонек, а затем он продолжил: – Даже без этого документа США хотят взять под контроль Филиппины. И нам будет абсолютно все равно, что станется с Чосоном. Учитывая ситуацию, надо ли возвращать этой стране то, что ей принадлежит?

– Как странно слышать такое от американца.

– Я же поэт, помнишь? Не становись неудобным человеком, Юджин. Я очень хочу, чтобы последняя строчка моего стихотворения звучала так: «Служба на чужбине была для нас словно глоток воды в пустыне».

Кайл встал и легонько похлопал Юджина по плечу. Тот посмотрел на пустой стул перед ним, а затем убрал документ.

Среди больших домов, облицованных плиткой, один явно не вписывался в окружение, настолько он был простым на вид – дом ближайшего помощника императора. Юджин вошел через ворота во двор и увидел мужчину в рабочей одежде, который колол дрова. Неожиданно Юджин понял, что это был тот самый помощник. Мужчина удивился не меньше. Несколько секунд они стояли и молча смотрели друг на друга, а затем присели, чтобы поговорить.

– В тот день переводчик, который переводил мои слова, изменил их.

Юджин решил рассказать правду о том, что переводчик солгал.

– Это не на руку ни Америке, ни Чосону. Он сделал это ради выгоды Японии.

– Зачем вы мне сейчас все это говорите? Вы могли тогда же сказать об этом его величеству, а могли и унести это с собой в могилу.

Чонмун, так звали мужчину, был серьезен. Хотя Юджин и казался надежным человеком, у Чонмуна по-прежнему были сомнения на его счет. Посмотрев на помощника, Юджин глубоко вздохнул:

– Я изменил свое решение.

– Значит, изменили… Думаю, у вас было достаточно времени на раздумья и теперь вы хотите забрать свои слова обратно, я правильно понимаю? Вы бы сами поверили словам человека, покинувшего Чосон, потому что он был рожден рабом?

В результате Юджин вернулся к тому, с чего начал. В Чосоне, где семейная фамилия открывала дорогу в жизнь, Юджин все еще оставался безродным рабом. Он подавил приступ гнева и сейчас лишь ругал себя за то, что зашел так далеко. Застегнув верхние пуговицы на военной форме, он поднялся.

– Верить мне или нет – ваше право. Однако навестить вас было сложнее и опаснее, чем стрелять из ружья. Это требует определенной смелости. Но теперь я думаю, что зря потратил время.

Чонмун удивился такой перемене. Юджин слегка поклонился и направился к воротам.

Когда Юджин шел по улице, солнце уже село. Он шел медленно, так как с каждой минутой на сердце становилось все неспокойнее. Мимо Юджина пробежали полицейские. Оказалось, что по приказу министра Ли Сэхуна они перекрыли все дороги и обыскивали каждую повозку. Было очевидно, что к этому имела отношение Япония, а Сэхун ей помогал. Юджин зашел в переулок и наблюдал, как стражи порядка обыскивают каждого.

На главной улице образовалось столпотворение из рикш, повозок и людей. Юджин заметил знакомый паланкин и слуг, которые обычно сопровождали Эщин. Когда они подошли к полицейским, те преградили им путь. Эщин пришлось выйти из паланкина, чтобы его могли осмотреть.

Она направлялась в сторону аптеки, что неподалеку от порта. Там, на складе, между грудой корзин с лекарственными травами она прятала костюм и маску, которые надевала, чтобы ее никто не узнал. Юджин так и не пришел, и ей оставалось только надеяться, что у него все хорошо. Последний раз, когда Эщин проверяла свой костюм и не нашла маску, она вспомнила, что маска случайно осталась у Юджина.

– Все в порядке, можете ехать, госпожа, – сказал полицейский, а затем достал свернутый в трубочку лист бумаги, развернул его и спросил, не видела ли она где-нибудь эту женщину. Взглянув на изображение – лицо женщины в кимоно, Эщин тут же узнала Соа.

– Боже, какая красавица! Что же она натворила, раз в столь поздний час устроили такой переполох?

– Люди уже устали от того, что вытворяют японцы, но эта даже хуже них: забыла про достоинство и предала свою страну, когда пошла работать к ним гейшей. Она не заслуживает прощения, ведь так?

От этих слов Эщин стало не по себе.

«Такие люди не имеют собственного имени. Теперь все они носят одно имя – “Армия справедливости”. Все они будут жить без имени и личности, но, если Чосон преодолеет все трудности и сохранит свою историю, их имена будут помнить все».

Эщин вспомнила слова Сынгу. Юджин стоял поодаль и наблюдал за Эщин, на которой теперь не было лица. Ему хотелось успокоить ее, но он не мог выйти из переулка, а потому просто стоял и смотрел на происходящее.

У Эщин был жених, к тому же сам Юджин, американский посол, не мог сделать для Чосона ничего полезного, хотя и очень хотел. Он отвернулся и скрылся в темноте переулка.

Глава 16

«Зеленые рукава»

– Грязная чосонская девка! – Хаяши громко ударил кулаком по столу, и звук разнесся по всей комнате. Донмэ и Хаяши сидели напротив друг друга на татами в комнате на втором этаже «Хвавольлю». После того, как оказалось, что чосонцы работают в «Хвавольлю» под видом гейш и передают информацию, Хаяши решил немедленно приехать, на случай если ситуация выйдет из-под контроля. В тот день Донмэ стал управляющим гостевого дома «Хвавольлю».

– Так идите и отловите ее! Что привело вас сюда, господин? – неторопливо спросил Донмэ.

– Если японское посольство вмешается напрямую, это может привести к дипломатическому конфликту. А я не могу сжечь весь дом, чтобы поймать одну маленькую крысу, поэтому мне нужен ты. Найди эту дрянь.

– Чосонская полиция уже рыскает повсюду, чтобы поймать ее.

– Они делают это, чтобы пошли слухи. Она должна знать, что мы перекрыли все дороги и ей больше некуда бежать. Поезжай в Чемульпо и следи за портом. Скорее всего, она попытается сбежать в Шанхай с поддельными документами. Вот групповой проездной документ, который был выдан, когда она исчезла. Пять из них – японцы, девять китайцев и шестеро чосонцев. Она должна быть среди них.

Услышав слова Хаяши, Донмэ улыбнулся:

– Хорошо, но я требую оплаты вперед, господин. Сначала заплатите, ведь вы просите меня найти то, чего, по сути, не существует, – эта гейша наверняка уже сменила имя. Вот я и опасаюсь, что потом вы исчезнете, так и не заплатив за мои старания, а мне все еще надо как-то выживать.

– Что ты сказал?!

– Тогда найдите кого-нибудь другого, если не собираетесь платить.

Донмэ спокойно пожал плечами, в то время как Хаяши весь кипел от злости, Донмэ слишком много себе позволял в общении с ним. Но другого выхода не было. Хаяши гневно сжал кулаки – и в следующую минуту согласился на условия Донмэ.

* * *

Американские солдаты направили свои ружья в человека, который пришел на территорию посольства. Этим человеком оказался Сынгу. Под дулом ружей Сынгу вспомнил события прошлого, боль за своего отца, его сердце сжалось. Он раздумывал о том, сколько корейцев уже погибло от этих ружей и сколько еще погибнет, как и его отец. Сынгу постарался успокоиться.

– Я здесь, чтобы встретиться с американским солдатом, который выглядит как чосонец. Передайте ему, – сказал он, выделяя каждое слово.

Однако американцы не понимали его. Они послали за переводчиком и изъяли оружие Сынгу. Поняв наконец цель визита, его пропустили в кабинет Юджина.

– Вы все еще должны мне.

– Вы охотник? – спросил Юджин, осматривая одежду стоявшего перед ним.

Сынгу заметил повязку, скрывающую рану на руке Юджина.

– Я слышал, что американский солдат приходил ко мне в хижину. Полагаю, это были вы. Вам все известно?

Юджин понял, что перед ним стоит владелец хижины, в которую Юджин приходил, чтобы поймать его. Он подумал, что настолько чудесных совпадений не бывает, но выражение лица Сынгу было слишком серьезным, чтобы лгать. Конечно, США были для него главным врагом, ведь из-за американцев он потерял отца.

– Сколько я вам должен?

– Почему вы продолжаете крутиться вокруг госпожи Эщин?

– Госпожи Эщин? Со мной был молодой человек, во всяком случае, он так выглядел.

– Похоже, вы уже обо всем знаете, и если это так, то я не могу оставить вас в живых…

В тот же миг Сынгу схватил американскую винтовку, которая стояла около письменного стола, и направил на Юджина. В его больших руках она казалась маленькой. Сынгу подошел ближе, но Юджин тем не менее оставался спокоен.

– Почему вы помогли той гейше?

– Ваша ученица очень похожа на вас.

– Думаете, я шучу?

Сынгу без колебаний щелкнул предохранителем. Он уже знал, как пользоваться винтовкой.

– Не утруждайтесь.

– Посмотрим, как вы заговорите после того, как я спущу курок.

– Я же сказал, не утруждайтесь, оружие нерабочее. В нем есть пули, но не хватает одной детали.

В подтверждение своих слов Юджин вытащил деталь от винтовки и положил на стол. Тогда Сынгу понял, что держит в руках то самое ружье, которое он украл и разобрал, а затем передал кузнецу. Не без разочарования на лице он опустил оружие. В любом случае он не собирался убивать Юджина, а хотел лишь узнать его истинные намерения.

– Хоть вы и выглядите как один из нас, вы все же американский солдат. Я помню, что́ американцы сделали в тысяча восемьсот семьдесят первом в том сражении. Вам кажется, что вы все про нас знаете, и, по-хорошему, должны были бы нас арестовать и допросить, но вместо этого помогаете нам. Почему?

– Потому что мне так хочется. Вам разве не нужна помощь?

– Не думаю, что вы помогаете нам по доброте душевной.

– Вы заявились ко мне в кабинет и устроили допрос. Просто возьмите деньги и уходите.

Сынгу внимательно посмотрел на Юджина. Он не знал, почему тот помогает им, но где-то в глубине души догадывался.

– Тогда заплатите.

– Сколько?

– Вы заплатите столько, сколько я попрошу? Это немаленькая сумма.

Юджин озадаченно посмотрел на Сынгу, так как понимал, о чем идет речь.

– Той гейше все еще нужна помощь.

Цена, которую собирались назвать Юджину, была равна жизни человека. Его лицо стало напряженным.

– Мы дадим им понять, что она отправится в Шанхай через порт Чемульпо. Как только люди из «Черного дракона» поймут, что это был отвлекающий маневр, они начнут обыскивать поезда. К счастью, поезда ходят только два раза в день. Они пропустят наш поезд и задержатся в порту. И пока они будут там, надо попытаться выбраться из Хансона.

У них был неплохой план, но Юджин не собирался помогать.

– И зачем же вы рассказываете мне свой план?

– Потому что американцев и американских солдат не обыскивают. Помогите нам. Помогите вывезти ее в целости и сохранности из Хансона.

– Вы думаете, что можете мне доверять? С какой стати мне помогать чосонцам?

Несмотря на слова Юджина, с каждой минутой Сынгу все больше и больше доверял ему и был уверен, что он им поможет. Все было уже готово для осуществления плана.

– Вы прострелили себе руку, чтобы спасти ей жизнь.

– Ошибаетесь. Я не пытался спасти жизнь гейши, я хотел спасти Эщин.

Ружье, которое Сынгу все еще держал, выскользнуло у него из рук. Главной причиной поступков Юджина была не кто иная, как Эщин.

* * *

Донмэ прибыл в порт Чемульпо со своими людьми на поезде. Рабочие уже грузили на корабль мешки с зерном, ящики с различными товарами и даже скот. Люди Донмэ внимательно рассматривали лица поднимавшихся на борт, в то время как другие наблюдали за пассажирами на берегу. Главарь же наблюдал за действиями своей банды.

Узнав от Хаяши, что Соа должна была сесть на корабль по фальшивым документам, за день до отплытия он поймал и избил человека, который занимался подделкой документов за деньги. В конце концов тот, не выдержав допроса, выложил все, что знал о девушке.

Однако к назначенному времени она так и не появилась. Донмэ вопросительно посмотрел на информатора, но тот лишь, дрожа от страха перед главарем, пожал плечами. Девушка все не появлялась. Донмэ начал нервно оглядываться по сторонам.

Он был не только хорошо развит физически, но также был достаточно умен и обладал чутьем опытного зверя. Интуиция всегда помогала ему в достижении целей. И сейчас она подсказывала, что дело плохо. Донмэ нахмурился. Его длинные волосы развевались на ветру.

– Кстати, торговцы из купе третьего класса, которых мы видели…

Когда Донмэ со своими людьми ехал в порт на поезде, по дороге им встретилась группа торговцев шелком, зонтиками и обувью.

– Почему ни один из них не сел на корабль? – спросил Донмэ у члена банды по имени Юджо.

Донмэ вдруг понял, что это были вовсе не торговцы и в их мешках лежали не товары, а оружие.

– Уходим! Нужно успеть на поезд, который отправляется в полдень. Если опоздаем на него, упустим девчонку, – строго сказал он.

– О чем вы, господин?

– Нам дали слишком точную информацию, расписали все до мельчайших деталей, а это подозрительно. Я чувствую, здесь что-то нечисто. Она поедет не отсюда, Хаяши обманули. Девчонка решила сбежать на поезде.

Услышав приказ Донмэ, Юджо начал поспешно собирать людей. Все последовали за Донмэ в противоположную сторону от корабля. Они бежали, толкая людей, которые двигались им навстречу. Народу на причале было слишком много, толпа задерживала их. Вдруг носильщик, скрывающий лицо под маской, выстрелил из ружья в воздух. Люди от страха упали на землю. Люди Донмэ, во главе с Юджо, повернулись и побежали за мужчиной с ружьем.

– Туда! Хватай мерзавца! – закричал Юджо.

– Куда? А ну назад, оставьте его! Мы должны успеть на поезд! Они специально пытаются нас задержать! – закричал Донмэ.

Следующая пуля пролетела рядом с Донмэ, который пытался остановить Юджо. Донмэ замер на месте и огляделся. Чтобы поймать стрелка, ему нужно было немедленно позвонить в Хансон. Он начал судорожно искать глазами место, где мог быть телефон, как вдруг увидел вывеску «Первая корейская трастовая компания». Не медля ни секунды, он побежал туда, пригибаясь от пуль.

Эщин стреляла в сторону Донмэ и следила за ним, пока он не скрылся из виду.

– Куда же, черт возьми, ты так побежал?.. Телефон… – прошептала Эщин.

Она поняла намерения Донмэ и, закинув за спину ружье, побежала за ним. Она прыгала с одной крыши на другую, чтобы оставаться незамеченной.

Эщин добралась до крыши здания, которое располагалось напротив «Первой корейской трастовой компании», и, прицелившись, стала смотреть в окна. Ни на втором, ни на третьем этаже в помещениях телефона видно не было. Однако на первом этаже он был, и сотрудник как раз бежал к телефонному аппарату, который висел на стене.

Эщин выстрелила в телефон, и он разлетелся на куски – в руках сотрудника осталась лишь трубка. Донмэ вбежал в здание, но было уже поздно. Он посмотрел на то, что осталось от телефона, и негромко выругался. Невидимый противник был на шаг впереди.

Донмэ обернулся и посмотрел в окно, туда, откуда по его расчетам должна была вылететь пуля, и увидел на крыше спину убегающего стрелка. Он тут же выскочил на улицу и понесся в ту же сторону.

Полуденный поезд уже тронулся и гудел. Эщин бежала изо всех сил, прыгая с одной крыши на другую. Донмэ преследовал ее. Он выхватил ружье у одного из людей Хаяши и пытался прицелиться в беглеца.

Он видел стрелка, но в тот момент, когда он собирался спустить курок, его одолели сомнения.

Черное пальто и шляпа, лицо, закрытое маской… Ему показалось, что это была Эщин. Ее лицо, которое столько раз являлось ему во снах. Он узнал бы ее в любой одежде. Донмэ до последнего не хотел в это верить, но нет, он не ошибся.

«Не может быть», – подумал он.

Донмэ нажал на курок, и пуля попала в ногу Эщин. Она потеряла равновесие и, покатившись по крыше, упала на землю.

Сделав глубокий вдох, Донмэ стремительно побежал к месту, куда упал стрелок, чтобы схватить его. Однако, когда он прибежал, на земле были лишь пятна крови, сам стрелок исчез. Донмэ со злостью бросил ружье на землю. Затем прибежали его люди.

– Что нам теперь делать? Следующий поезд отбывает завтра в семь утра, – сказал Юджо.

– Доберетесь до Хансона на лошадях. Они держат путь в Шанхай и вряд ли поплывут на корабле. Езжайте на север, а у меня тут еще осталось одно дело, – холодно ответил Донмэ. От пятен крови на земле у него сжималось сердце. – Нужно кое-что проверить.

* * *

Во дворе американского посольства стояли ослы с багажом. Юджин заботливо погладил одного из них. Рядом с ним стояли Кайл, Гвансу и незнакомец – Соа, переодетая в мужчину. Юджин попросил Кайла об услуге, и тот охотно согласился. Кайл был готов на все, чтобы помочь своему начальнику, в то время как Гвансу был готов на все ради Чосона. Все дороги были по-прежнему перекрыты, так как полицейские продолжали поиски сбежавшей гейши. Гвансу понял, что внезапная поездка Кайла как-то связана со всем этим.

В воздухе витало некоторое напряжение.

– Берегите себя. Надеюсь, вы благополучно доберетесь, – сказал Юджин, обращаясь к Соа.

Она еле заметно кивнула:

– Спасибо вам. И еще, простите, что обыскала вашу комнату.

– Так это были вы?

– Я устроила там у вас беспорядок. Почему же вы мне помогаете?

– Хочу ненадолго отсрочить конец Чосона, – сказал Юджин и посмотрел вдаль.

Он чувствовал себя как на распутье. Надев чосонскую шляпу, которую купил на днях, Кайл сказал:

– Да поможет нам Бог!

Кайл верхом на лошади и Соа с Гвансу, ведя за собой груженых ослов, покинули посольство США. Юджин смотрел им вслед и надеялся, что они благополучно доберутся до безопасного места.

Солнце уже село, когда Кайл, Гвансу и Соа подошли к переправе. Им оставалось только миновать патруль, который проверял каждого, кто выходил за ворота. Сначала проверили сопровождающих Кайла, а затем и его самого. Увидев американца, полицейские как будто оробели. Он казался им важной персоной, которую лучше не сердить, тем более у него не было оружия. Они пропустили Кайла и его сопровождающих дальше, и все трое благополучно вышли к переправе.

Соа предстояло добраться до Шанхая на лодке, в которой на веслах уже сидел мужчина в ожидании своей пассажирки. Соа сняла шарф, который наполовину скрывал ее лицо.

– Спасибо. Я даже не знаю, как вас благодарить.

Кайл широко улыбнулся девушке и надел на нее свою шляпу.

– Да хранит тебя Бог в твоем путешествии, – сказал он на английском.

– Он пожелал удачи. Берегите себя, – перевел Гвансу.

Глаза Соа стали влажными. Она не знала, когда сможет снова ступить на землю Чосона, не знала, удастся ли ей выжить. Теперь она поедет в Шанхай, чтобы там сражаться за Чосон, и, если все пойдет хорошо, она обязательно вернется. Доброта, которую проявили к ней незнакомые люди, согрела ее одинокое и испуганное сердце. Едва сдерживая слезы, она села в лодку.

* * *

Если миновать порт Чемульпо и пойти в сторону гор, то вскоре на пути встретится небольшой храм, где хранятся поминальные таблички родителей Эщин. Именно сюда она пришла сегодня, чтобы якобы навестить своих родителей.

В тускло освещенном храме стояла гнетущая тишина. Жившая при храме монахиня аккуратно промывала рану от пули на ноге Эщин. Вся брючина была в крови. Эщин негромко стонала, по ее спине тек холодный пот.

Служанка поднесла чашу со специальным отваром к губам Эщин. Вливая в рот госпожи отвар, она искренне надеялась, что он поможет и боль немного утихнет. Руки служанки дрожали, ведь она приглядывала за Эщин с тех пор, как та родилась, наблюдала, как она растет, а теперь с ужасом в сердце смотрела на то, как она страдает.

– Рана слишком глубокая, нужно зашивать. Я видела, как это делают другие, но сама никогда не пробовала. Думаю, без доктора тут не справиться, – сказала монахиня.

Служанке тоже было страшно, но она не видела другого выхода, поэтому сказала:

– Нет. Если бы мы могли обратиться к доктору, то сюда бы не пришли. Я сама все сделаю. Я тридцать лет была швеей. Это ведь чем-то похоже на шитье. Дайте мне нить и иголку.

Окровавленные тряпки, которыми промывали рану, сожгли.

Боль в ноге немного утихла.

Приближался рассвет.

Донмэ сидел на пустой железнодорожной станции и, глядя вдаль, задумчиво поигрывал мечом, не до конца вынимая и вкладывая его обратно в ножны. Его глаза неотрывно смотрели на дорогу, ведущую от станции к храму у подножия горы.

– Не выходи… не выходи… – говорил он шепотом.

Постукивания меча о ножны немного успокаивали опечаленного Донмэ. Он часто думал об Эщин и сейчас искренне надеялся, что она не придет. Ему так хотелось верить, что тогда на крыше он видел не ее, а кого-то другого, что ошибся, хотя, конечно, не мог ни с кем ее спутать. Донмэ опустил глаза и долго смотрел на солнечные лучи, которые отражались от лезвия меча. А когда поднял глаза, то увидел приближающихся к нему людей.

– Я ведь просил не выходить.

Эщин шла в сопровождении слуг, одетая в траурные одежды и с бледным лицом. Она похолодела, когда увидела Донмэ, невольно скривила губы.

Это была неприятная встреча для них обоих. Донмэ встал. Он не ошибся: лицо, которое он видел вчера, – лицо Эщин. Она слишком много значила для него, чтобы он с кем-то ее перепутал. Донмэ посмотрел на ее ногу, в которую выстрелил, и удивился тому, что Эщин шла прямо и ничуть не хромала.

Неприятно было осознавать, что он опять причинил ей боль.

– Мы снова встретились, госпожа. В такую рань на станции.

– Я ходила в храм, – холодно ответила Эщин.

Она попыталась пройти мимо Донмэ, но он преградил ей путь.

– Что мне с тобой сделать? Разве не видишь, что на мне траурная одежда? Уйди с дороги, пока я не убила тебя.

Хотя он привык, что Эщин всегда была с ним холодна, это был первый раз, когда в ее голосе слышались ненависть и гнев. Она больше не желала видеть Донмэ, который мешал другим людям защищать свою родину, охотясь на них. Донмэ горько ухмыльнулся. Он посмотрел на Эщин, и даже сейчас она казалась ему невероятно милой.

– Не находите, что я быстрее вас, госпожа?

– Это вряд ли. Я могу запросто убить такое ничтожество, как ты, но не думаю, что ты способен убить меня.

Улыбка исчезла с лица Донмэ от холодного, осуждающего взгляда Эщин. Никто не имел такой власти над его чувствами, как она. Он чувствовал, как бешено бьется сердце у него в груди. Эщин двинулась дальше.

– Я же сказал не выходить, и ты вышла. Кроме того, ты все знаешь… – прошептал он.

Обернулся и долго смотрел Эщин вслед.

* * *

Получив известие о том, что музыкальная шкатулка починена, Юджин сразу отправился в кузницу. Кузнец встретил его во дворе словами:

– Подождите здесь, сейчас принесу. Мелодия-то у нее, оказывается, очень грустная.

– Даже не верится, что вы ее починили.

Кузнец ушел в дом за шкатулкой. В этот момент во двор зашел Донмэ. Увидев Юджина, он поприветствовал его, хотя было заметно, что он не очень-то рад встрече.

– Вчера я повредил меч, которым очень дорожу. – И Донмэ вытащил меч из ножен.

– Видимо, была ожесточенная схватка, раз вы умудрились сломать меч.

– Я дрался со стрелком. В отличие от него, я умело сражаюсь мечом, но ружьем владею плохо, поэтому попал ему только в ногу.

Юджин сжал губы. Вчера Соа должна была покинуть Хансон. Донмэ и его люди пытались поймать ее в порту, а Эщин с единомышленниками обманом их задержали.

– Если увидите кого-то хромающего, прошу, скажите мне, господин. Я пытался догнать его, но не смог, – добавил Донмэ, наблюдая, как меняется выражение лица Юджина.

Хотя Донмэ и не говорил прямо, он явно намекал на что-то. Юджин приподнял брови. Вероятность того, что якудза подстрелил Эщин, была крайне высока.

Юджин еле сдержал себя, чтобы в ту же минуту не побежать искать Эщин.

* * *

Эщин вошла в аптеку уже после заката. Там было пусто. Сколько раз она приходила сюда и ждала, когда появится Юджин. Она очень хотела, чтобы именно сегодня он был здесь. Эщин, прихрамывая, прошла вглубь аптеки к ящичкам с травами. Ее нога сильно болела, однако на улице, на виду у всех, она изо всех сил старалась идти прямо, словно с ней ничего не случилось. Из глубины аптеки показался Юджин, который больше всего на свете сейчас хотел встретиться с Эщин.

– Я же сказал вам ждать здесь…

Эщин обернулась, и ее сердце бешено забилось, когда она увидела Юджина. Она так волновалась за него, когда он выстрелил себе в руку, и переживала, что не могла с ним встретиться. Но она не теряла надежду, и вот наконец он пришел. Эщин молча смотрела на Юджина, она была так счастлива видеть его лицо – лицо, которое желала увидеть больше всего на свете.

– Я боялся, что не смогу больше увидеть вас.

Несколько секунд они молча стояли и не отрываясь смотрели друг другу в глаза.

– Я тоже. Как ваша рука? Все в порядке?

– А ваша нога? Как вы?

Эщин удивленно посмотрела на него. Оказывается, Юджин знал, что произошло вчера.

– Ку Донмэ ищет хромающего мужчину. Это были вы?

– Да, это меня он подстрелил, но я не мужчина. Поэтому сохраните это в тайне. – Эщин слегка улыбнулась. Ее улыбка ободрила Юджина, как ободряет свежий ветерок.

– Так вы просите меня еще об одной услуге?

– Вообще-то, это вы мой должник.

– Я не должен был брать ту лодку. Я бы и сам справился.

Эщин громко рассмеялась, сказав, что уже слишком поздно для сожалений. Когда смех утих, обоим стало немного грустно.

– Я думала, что love – это просто, но это довольно трудно. Простите меня за все.

– Если вам от этого тягостно, мы можем прекратить.

– Мы можем прекратить в любой момент, поэтому давайте не сегодня.

Юджина всегда восхищала храбрость и решимость Эщин. Чосон стал другим, и здесь он нашел особенного для себя человека.

– Сегодня мы сделаем следующий шаг. Расскажите мне. Знакомство, рукопожатие, что же дальше?

– Мы не сможем этого сделать. Это называют hug, «объятие».

Юджин немного грустно улыбнулся. Эщин же, не думая ни минуты, подошла к нему и обняла его так крепко, как только могла.

– Я уже выучила много слов на букву h, – прошептала она, все еще прижимаясь к груди Юджина.

Эщин всегда быстро училась, и Юджин иногда не поспевал за ней. Hug оказалось не таким уж и сложным. Они стояли так какое-то время, обмениваясь теплыми объятиями. Юджин впервые испытывал такое, на глазах навернулись слезы. Все это время, с тех пор как он сбежал из дома Ким Пхансо, сел на корабль и служил в армии, он был один.

Но сейчас в его жизни появился другой человек, ради которого он был готов на все. Он готов был отдать Эщин свое сердце и даже свою жизнь, если потребуется.

Девушка ослабила объятия и отступила на шаг.

– Я правильно все сделала?

– Кажется, я уже советовал вам не усердствовать с учебой.

– Можете подождать меня здесь? – попросила Эщин с улыбкой.

Тревожное чувство покинуло Юджина. Он был счастлив.

– Куда вы?

– Нам нельзя находиться здесь слишком долго, иначе у нас будут неприятности. Поэтому давайте просто уйдем отсюда в другое место?

Эщин подошла к двери и открыла ее. Из темноты в аптеку вошли слуги Эщин.

– Я до сих пор так и не представила вам моих верных помощников. – Эщин указала на слуг.

Юджин слегка смутился, а затем кивнул. Удивительно, что они постоянно сопровождали Эщин и были для нее больше, чем просто слуги. Хэнран и Хаман заботились о молодой госпоже с ее рождения.

Эщин достала коробку, где она хранила свой костюм. Надела его и повела Юджина за собой. Без лишних вопросов Юджин шел следом. Они поймали рикшу на улице перед аптекой и сели в нее. Неспешные шаги человека, управлявшего рикшей, эхом разлетались по тихим ночным улицам. Они сидели близко друг к другу, даже слишком близко, и каждый раз, когда свет фонаря падал на лицо девушки, Юджин смотрел на нее так, словно не мог поверить, что сейчас она рядом с ним. Эщин испытывала те же чувства. Их плечи соприкасались. Они оба наслаждались прохладным ночным воздухом.

Проезжая переулок за переулком, рикша тряслась и гремела. Когда колесо повозки наехало на камень и та сильно качнулась, они одновременно схватили друг друга за плечи, чтобы уберечь от опасности. Посмотрев на руку Эщин, Юджин улыбнулся.

– Что это сейчас было?

– Защита, – ответила Эщин глухим от волнения голосом.

– Должно быть, в рикше безопаснее ездить вдвоем. Кстати, куда мы сейчас направляемся?

– Я не думала, что мы будем ехать так долго. Я просто хотела побыть рядом с тобой еще с нашей последней прогулки, – сказала Эщин.

Юджин мягко улыбнулся и посмотрел на девушку:

– Как насчет того, чтобы отправиться в гостевой дом? Я верну тебе маску, которую тогда забрал.

Вскоре рикша остановилась перед «Глори».

Они вдвоем вошли в холл. В руках Юджин нес мешочки с лекарственными травами, которые ему передал в аптеке Аман, дабы ни у кого не возникало подозрений. Эщин подняла воротник пальто, прикрывая лицо. Юджин передал ей ключ, попросил подняться и подождать его в номере. Хина с любопытством смотрела на спутника Юджина, ведь ее интересовало все, что было связано с американским гостем. Юджин сказал, что это его близкий друг из Америки.

Поднявшись наверх и открыв дверь, Эщин вошла в комнату и с облегчением вздохнула. Хотя он и жил в гостевом доме, Юджину казалось, что он пустил девушку в свое личное пространство. Он улыбнулся этой мысли.

Эщин с любопытством оглядела комнату. Хотя комната и отличалась от кабинета Юджина, здесь тоже было уютно. На столе рядом с музыкальной шкатулкой, аккуратно сложенная, лежала ее маска.

– Так вот как выглядит комната в гостевом доме. Никогда не доводилось здесь бывать.

– Я никогда никого не приводил в свой номер. Единственные, кто здесь был, кроме меня, это люди, которые несколько раз устраивали обыск.

– Видимо, у тебя здесь много ценных вещей.

– Нет, пожалуй, тут сейчас только одна ценность.

Эщин, которая до этого смотрела на стол, повернулась к Юджину и улыбнулась. Снова оглядев комнату, она указала на музыкальную шкатулку и спросила, что это.

– Музыкальная шкатулка. Из нее льется музыка, если ее завести.

– Музыка?

– Это народная песня «Зеленые рукава»[10]. Хочешь послушать?

Юджин завел шкатулку и поднес ближе к Эщин, глаза которой горели любопытством. Когда он повернул механизм до упора, из шкатулки раздался чистый, красивый звук. Мелодия звучала грустно в тускло освещенной комнате, и лицо Эщин стало задумчивым.

– Когда я оказался в Америке, я не знал английского и все казалось слишком незнакомым и пугающим. Помню, в тот день я искал себе пропитание, мои руки замерзли от холода. Перед этим меня избили, и все тело болело. Проходя мимо магазина шкатулок, я услышал эту мелодию. Долгое время я стоял у витрины и плакал.

Эщин даже представить не могла, что́ пришлось пережить Юджину в чужой стране, когда он попал туда маленьким ребенком. Ее сердце сжималось от мысли, что о нем там некому было позаботиться, когда он голодал или болел.

– Ты часто слушал ее, когда вернулся в Чосон?

– Всего несколько раз, но в последнее время стал слушать чаще.

– Тебе снова было больно?

– Не мне, но я очень волновался за человека, которого ранили.

Юджин посмотрел на Эщин. Когда он узнал, что Эщин подстрелили, он не мог найти себе места.

– Ты волновался за меня?

– Кажется, в тот день Донмэ узнал тебя в порту.

– Я знаю. В тот день он выстрелил в меня, хоть и узнал. Он убедился в своих догадках утром на станции. Если он действительно хотел навредить мне, то упустил идеальный момент, позволив мне уйти. Думаю, он никогда не причинит мне зла.

Слова Эщин должны были успокоить Юджина, но вместо этого он расстроился еще больше.

– Ты доверяешь ему?

– Однажды, когда мы были детьми, я спасла ему жизнь. Я протянула ему руку помощи из добрых намерений, а он укусил ее, словно дикое животное. Но поскольку я когда-то спасла его, из благодарности он не стал отнимать у меня жизнь, по крайней мере, в тот раз.

– Значит, ты все-таки доверяешь ему, – с горечью в голосе сказал Юджин.

Он считал, что Донмэ нельзя доверять, однако Эщин была другого мнения. Она верила, чувствовала, что главарь якудза не сможет убить ее. Она все еще помнила, как он назвал ее «глупой дворянкой, живущей в роскоши». Однако неважно, что чувствовала Эщин к Донмэ, главное, что он чувствовал к ней.

Не имеет значения, что она спасла его тогда. Если Донмэ встанет на сторону японцев и попытается уничтожить Чосон, ему это с рук не сойдет.

– Если я столкнусь с ним еще раз в подобном наряде, тогда выстрелю первой. Поэтому не волнуйся за меня.

Эщин взяла маску со стола, посмотрела на музыкальную шкатулку.

– Можно возьму ее ненадолго? – Ей хотелось еще раз послушать мелодию, к тому же у нее будет повод еще раз встретиться с Юджином.

– Конечно. – Юджин с грустью посмотрел на Эщин. – Но все-таки ты не обязана этого делать – надевать костюм и пытаться спасти Чосон. Ситуация с каждым днем все больше усложняется. И каждый раз ты будешь все в большей опасности.

Эщин сжала маску в руке.

– «Не привлекай внимания, не подходи к хижине, не усердствуй с английским». Ты всегда говоришь мне не делать что-то. Можно я сделаю хотя бы одну вещь?

– Ты же уже сказала, что хочешь «любить».

Эщин звонко рассмеялась. Ее улыбка казалась Юджину дороже всех сокровищ. И хотя он уже несколько раз соглашался помогать Эщин, сейчас ему хотелось уберечь ее.

– Ты могла бы жить в комфорте, словно цветок. Насколько я помню, в Чосоне все дамы благородного происхождения живут именно так.

– Я несильно от них отличаюсь. Живу, словно цветок. Разница лишь в том, что я хочу быть прекрасным цветком, который способен принести пользу своей стране и наказать всех, кто посягает на мою родину, – сказала Эщин, крепко сжимая маску в руке; в ее глазах мелькнула искра, и она продолжила: – Когда я тренируюсь в стрельбе, всегда думаю о смерти, поэтому мои выстрелы так точны. И я быстро отступаю, если это необходимо. Ты и сам видел.

Многое поставлено на карту. Хотя Эщин и пыталась держаться непринужденно, она была напряжена. В конце концов смерть настигнет каждого, но редко можно встретить человека, который готов жертвовать собой, несмотря ни на что. В этой борьбе она хотела гореть, как пламя, но, как известно, рано или поздно даже от сильного пламени остается лишь пепел.

– Когда мы надеваем западную одежду и прячем лица за масками, мы становимся безликими и безымянными. Мы становимся армией справедливости. Мы нужны друг другу. Я понимаю, что это странно для девушки, но я хочу ярко гореть, а затем угаснуть, как пламя. Я боюсь смерти, но я приняла решение и не отступлюсь.

Страх Юджина потерять ее был силен. Эщин, как ему казалось, слишком бойкая и воинственная, и даже в чем-то жестокая. Интересно, какое место он занимает в ее героической жизни? Вот о чем он сейчас задумался. А еще он подумал, что они с Эщин стали близки, но, видимо, он должен стать ей еще ближе. Ему нужно сделать еще шаг навстречу этому пламени.

Эщин встала, собираясь уходить.

– Господин, живущий в номере триста три, еще не вернулся. Ты можешь столкнуться с ним на выходе.

– А кто живет в этом номере?

– Твой жених.

– Он до сих пор живет здесь?

– Похоже, я знаю о нем больше, чем ты.

Ему казалось, что она, как невеста, знает все о жизни жениха, но это было не так. Их с Хисоном история была длинной, и Эщин решила приберечь ее для следующей встречи. Она решила вылезти в окно, чтобы избежать ненужной встречи с жильцом из триста третьего номера.

– Это третий этаж.

– Когда мы подъезжали, я заметила, что на каждом этаже есть терраса. Остальное оставляю на тебя.

Надев шляпу и приподняв воротник пальто, Эщин вышла на террасу. Мгновение – и девушка с легкостью перепрыгнула через перила террасы и скрылась в темноте.

Глава 17

Я скучаю

Банда «Черный дракон» преследовала мужчину, шедшего по переулку. За спиной он нес мешки. Мужчина обернулся и понял, что его окружили и ему некуда бежать. Донмэ преградил ему путь.

– Почему вы не даете мне пройти? – произнес мужчина с раздражением, но при этом даже не смотрел Донмэ в глаза.

Донмэ немного наклонился, чтобы разглядеть его лицо.

– Думаю, мы встречались раньше. Для батрака ты, похоже, неплохо зарабатываешь, раз смог купить довольно дорогой билет на поезд.

– Не понимаю, о чем вы.

– Думаю, мы встречались в поезде, который направлялся в Чемульпо, а затем столкнулись в порту. Но ты не единственный, кто там был.

Он пытался надавить на мужчину, но тот продолжал утверждать, что его с кем-то спутали. Злобная ухмылка Донмэ стала еще шире. Дальнейшие разговоры были бессмысленны. Внезапно мужчина бросил на землю мешки и, схватив длинную палку, начал ею размахивать. От неожиданности бандиты расступились, и мужчина, вырвавшись из живого кольца, побежал по переулку. Лицо Донмэ выражало безразличие: он прекрасно понимал, что все попытки мужчины сбежать будут тщетны.

– Схватите его!

Юджо немедля исполнил приказ, беглец был пойман. Его повалили на колени и приставили к горлу меч, чтобы он не смел даже двинуться. Однако лицо мужчины было слишком спокойным, несмотря на то, что это могли быть его последние минуты.

Хаяши пришел в ярость, узнав, что Донмэ упустил Соа, и, чтобы унять его гнев, необходимо было выяснить местоположение мятежников, которые провернули целую операцию в порту. Этого было достаточно, чтобы отработать полученные от Хаяши деньги. Чем больше мятежников они смогут поймать, тем лучше.

– Назови имя человека, который стрелял в меня, и тогда я сохраню тебе жизнь.

Мужчина стиснул зубы и не отрываясь смотрел на Донмэ, а потом прокричал:

– Убейте меня! Просто убейте меня!

Он явно не собирался ничего говорить. Донмэ с презрением посмотрел на него, но подумал о том, насколько же крепка у этого человека сила воли, раз он готов пожертвовать самым драгоценным – жизнью.

– Я сделаю, что ты просишь, но только тогда, когда все узнаю. Прежде всего мне очень любопытно узнать, зачем все это? Я тоже каждый день рискую жизнью, но моя жизнь превыше всего остального, и я никогда не пожертвую ею ради дела, каким бы важным оно ни было. Неужели «Армия справедливости» так хорошо тебе платит? Если да, то я готов присоединиться к вам прямо сейчас.

– Такое ничтожество, как ты, никогда не поймет, но, если мне суждено умереть сейчас, вот мои последние слова. Слушай внимательно.

Донмэ задело, что его назвали ничтожеством. Слишком уж часто за последние два дня он слышал это слово. Донмэ совершал преступления ради наживы, и люди, готовые оплатить его услуги, были далеко не святыми. Он стоял по другую сторону от защитников Чосона. Но ему было любопытно, что же напоследок хочет сказать ему этот мятежник.

Донмэ тратит свои силы на то, чтобы зарабатывать и жить, ни в чем себе не отказывая, но почему же эти люди так просто могут расстаться с жизнью? Почему они все это делают? Его терзало любопытство, почему такая, как Эщин, которая могла жить, не зная бед, встала на сторону «Армии справедливости»?

– Ты знаешь, в каком положении сейчас находится Чосон? Здесь нам ничего не принадлежит. Россия присвоила себе реку Ялу и большую часть Туманной реки[11], и еще золотые прииски. Американцы захватили прииски в Унсане, наш транспорт, электричество и дороги в Кэсон. Японцы завладели приисками в Джиксане, железнодорожной магистралью Кёнбусон и территорией Канвон. Англия и Франция также крадут наши территории. Вот почему я этим занимаюсь. Не хочу, чтобы мою страну разграбляли, – выпалил мужчина.

Донмэ внимательно слушал его речь. Ему хотелось узнать, что побудило этого человека выбрать такой жизненный путь, но он был разочарован услышанным.

– Неужели в Чосоне так много людей лучше меня?

На это мужчина не ответил, он лишь сказал:

– Ты сказал, что подаришь мне жизнь, если я назову имя. Я знаю, что это ложь, но даже если и нет, я не назову ни одного имени.

Произнеся это, мужчина зажмурился. Мгновение – и он нагнулся так, чтобы клинок перерезал ему горло. Удивленный Донмэ пнул меч в сторону, но не успел, из шеи мужчины брызнула кровь. Рана, судя по всему, была несмертельной.

– Ты с ума сошел?! – закричал Донмэ, схватив мужчину за воротник.

– «Беги, если тебя раскрыли, и умри, если тебя поймали». Поймай ты хоть сотню моих товарищей, любой из них поступит так же, – решительно ответил мужчина.

Донмэ отпустил его воротник. Вдруг он вспомнил Эщин, которая так же отчаянно сражалась.

– Мы заберем его с собой.

Бледный, Донмэ направился прочь из переулка. Его люди подняли мужчину и поволокли за собой.

Мятежника отвели в горы, когда село солнце. Его связали и держали под присмотром до появления главаря, который тем временем отправился к Хаяши и передал ему бывшего владельца «Хвавольлю». Тот молил о пощаде и уверял, что не знал, что гейша была шпионкой.

Когда Донмэ пришел к своим людям и пленнику, Юджо отвязал мужчину от дерева и поставил на колени перед ним. Остальные стояли позади с факелами. Мятежник дрожал, ему не хотелось умирать. Он зажмурил глаза в ожидании смерти.

– Если хочешь выжить, беги со всех ног. Если сможешь, беги как можно дальше от Хансона. Уверен, остальные уже видели, что тебя поймали.

Однако слова Донмэ удивили его:

– Что ты задумал? Неужто ты решил даровать мне жизнь?

Донмэ вздохнул и, достав меч, приставил его к горлу пленника.

– Дело не в спасении твоей жизни, речь о том, чтобы не отнимать жизнь. Так вот, твою я решил пока не отнимать. Но если даже мельком увижу тебя в Хансоне, убью без раздумий. Заодно исполню твою просьбу, ведь днем ты сам просил убить тебя.

Сказав это, Донмэ перерезал веревку, которой был связан мужчина. Пленник был поражен добрым жестом якудза и в то же время подозревал, что это может быть какой-то уловкой. В любом случае он хотел жить, поэтому побежал со всех ног.

Какое-то время Донмэ стоял и смотрел вслед мужчине, а затем отвернулся. То, что произошло с ним за последние несколько дней, не давало ему покоя. В темноте ночи мерцали факелы.

Быстрым шагом Донмэ зашел в «Глори», пересек холл, а затем открыл дверь в комнату владелицы. Хина в дальнем конце комнаты принимала ванну. Смущенный, он отвернулся и сказал, что зайдет позже.

– Заходи. Я уже закончила.

Хина привстала, и Донмэ увидел ее нагой. Спина женщины была вся покрыта шрамами, а на щиколотке отчетливо виднелся длинный рубец.

– У тебя шрамов больше, чем у мужчины, который каждый день размахивает мечом. Откуда они?

– Не так уж и просто жилось чосонской девушке в Японии.

Хихикнув, Хина надела халат. Многочисленные шрамы оставил ей в наследство муж, они служили ей вечным напоминанием о нелегкой прошлой жизни. Донмэ посмотрел на нее с жалостью. Всякий раз, встречаясь с Хиной, сильной женщиной, он испытывал к ней странные чувства, словно она была его товарищем.

Хина села напротив него и взяла хрустальный стакан с янтарным виски.

– Что же привело тебя сюда?

Донмэ взял протянутый ему стакан и залпом его выпил.

– Я немного не в настроении. Позволил одному из «Армии справедливости» сбежать от меня.

– Ты отпустил его живым? Почему?

– Подумал, что, если убью, его товарищи будут горевать.

Такого ответа Хина не ожидала, а потому громко рассмеялась. Донмэ слегка нахмурился и посмотрел на женщину, когда она сказала, что, вероятнее всего, его скоро убьют, раз он стал таким сентиментальным.

– Знаешь, я не мог понять одного: зачем какому-то рабу рисковать жизнью ради этой страны, если даже самый богатый человек вряд ли согласился бы рискнуть своей жизнью ради Чосона?

Хина задумалась над словами Донмэ:

– Кто знает, какие намерения движут этими смельчаками…

Донмэ был сбит с толку, и, пытаясь понять этих людей, еще больше запутывался, и еще больше хмурился.

* * *

«В нынешнее время всем приходится нелегко», – подумал Юджин и решил принять приглашение хозяйки гостиницы выпить вместе. Она сидела напротив и аккуратно держала в руке стакан. Хина ловила внимательным взглядом все его движения.

– Кажется, я слышала, как играла ваша музыкальная шкатулка. Вы слушали ее с другом?

Ей казалось немного странным слушать мелодию из музыкальной шкатулки с другом. Кроме того, Хину терзал вопрос, как друг Юджина вышел незамеченным из «Глори».

– Кузнец, которого вы мне порекомендовали, оказался хорошим мастером. Спасибо, – сказал Юджин, взглянув на Хину.

– Не стоит благодарностей.

– Как долго вы управляете этим гостевым домом?

– Его строили два года и открыли три года назад. Благодаря своему покойному мужу в Японии я изучила гостиничное дело. А почему вы спрашиваете?

Смотря на Хину, Юджин подумал об Эщин. Когда девушка надевала костюм, то становилась человеком без лица и имени. Ему было любопытно, смогла бы Хина, сидящая пред ним в красивом дорогом наряде, отказаться от имени.

– Вы, случайно, не работаете на правительство?

– Я просто деловая женщина.

– Почему же тогда деловая женщина советовала мне общаться с императором при помощи переводчика?

– Он перевел ваши слова так, как было выгодно Японии?

Выходит, она знала и об этом казусе. Удивительно, как она успевала узнавать все самой первой.

– Похоже, вы и так уже знаете.

– Здесь у меня есть доступ к любой информации. Кроме того, я очень любопытный человек.

– А среди этой информации, случайно, нет сведений о том, что я могу быть убит в ближайшем будущем?

– Так вот что вас волнует!

Хина обворожительно улыбнулась. Она была заинтригована: что же Юджин за человек и чем заняты его мысли?

– Если серьезно, то мне просто хотелось бы знать, во что именно я ввязался.

Приезд в Чосон, встреча с Эщин, визит во дворец. Юджин задумчиво крутил стакан и вспоминал события последнего времени. Он не был уверен, поверит ли помощник императора словам какого-то американца, к тому же бывшего раба. Но если Чонмун поверит, то следующим его шагом будет тот, который, может, и не спасет Чосон, но хотя бы не погубит его.

* * *

Зазвонил дверной колокольчик, возвещавший о прибытии гостя. Хина обернулась, чтобы поприветствовать его, но замерла на полуслове, увидев Эщин. Девушка, которая ранее была уверена, что больше никогда не переступит порог «Глори», шла через холл. Хина улыбнулась и подошла к девушке:

– Госпожа, что же привело вас сюда в столь ранний час?

– Я здесь, чтобы повидаться с женихом.

Сегодня можно было не прятать лицо от Хины, как в прошлый раз.

– Думаю, молодой господин еще спит. Скоро он должен спуститься, чтобы выпить кофе.

Эщин слегка нахмурилась. Ей хотелось как можно скорее поговорить с Хисоном и покинуть это место. Они с Хиной сели за стол и стали ждать. Эщин не могла скрыть чувства неловкости, охватившего ее, как только она переступила порог этого заведения, – все здесь ее раздражало. Хина угостила ее кофе, однако напиток ей не понравился.

– Зачем пить такой горький напиток?

– Сначала чувствуется только горечь, потом легкая кислинка, сладость, а затем – насыщенный вкус напитка. Он заставляет сердце биться быстрее и бодрствовать всю ночь. И что немаловажно, это довольно дорогой напиток. Что-то вроде бесполезной надежды.

– Значит, вы продаете бесполезные надежды по такой высокой цене?

– Бесполезные вещи всегда дороже и желаннее. Мимолетное чувство пустой надежды побуждает людей тратить деньги. Но есть и другие. Например, жадная надежда разбогатеть, продавая свою страну. Глупая надежда, что мы сможем предотвратить это. А еще дерзкая надежда, что можно расторгнуть помолвку, состоявшуюся много лет назад.

Эщин вопросительно посмотрела на Хину, невольно сжав кулаки от возмущения. Та поняла ее взгляд и ответила:

– Молодая госпожа пришла сюда без сопровождения. Она не пришла бы сюда вот так запросто, если бы планировала свадьбу.

– Вижу, вас интересует моя жизнь.

– Только лишь потому, что вы преграждаете мне путь к тому, в чем я сильно нуждаюсь.

Хина вспомнила прошлый вечер, когда они сидели и выпивали с Юджином. Однако Эщин не понимала, о чем именно она говорит.

– Теперь ясно, почему мне снилось, что я гуляю по цветочному полю. Вы здесь, чтобы увидеться со мной? – Хисон наконец спустился вниз и лениво поприветствовал Эщин. На нем была полурасстегнутая рубашка, и он, по обыкновению, был в приподнятом настроении. Хисон был искренне рад видеть девушку, так как ждал этой встречи.

Однако она ждала его десять лет, и за это время многое изменилось. Эщин встала, но, прежде чем успела что-либо сказать, Хисон указал рукой на бильярдный стол в конце холла, намекая, что хочет продолжить разговор там.

– Эта игра называется бильярд. Хотите научиться? Я могу вас обучить. Западные мужчины играют в бильярд, когда встречаются с друзьями.

Хисон не хотел слышать, что именно она собиралась ему сказать. Он никогда раньше не сталкивался с отказами. Его невеста была милой девушкой. Причина, по которой она ни разу не улыбнулась, была для него очевидна.

– Простите, но я бы хотела перейти к сути.

– Придя сюда, вы уже все сказали.

Хисону стало больно оттого, что Эщин с ним так холодна, что она делает вид, словно не понимает его состояние. Он больше не улыбался, ему хотелось плакать, но он не мог показать свои слезы.

– Есть только одна причина, по которой вы пришли встретиться со мной. Расторжение нашей помолвки.

– Верно. Я уже говорила вам, что за время вашего отсутствия страдала от разного рода слухов. Помните? Меня уже достаточно критиковали и обсуждали. Больше не хочу унижений, мне хватило. Думаю, у меня не будет таких проблем, если решу провести остаток жизни одна.

– У меня нет причин расторгать помолвку. У меня даже есть некое преимущество.

Эщин закусила губу, избегая взгляда Хисона.

– Не тратьте на меня свое время. У вас тоже должна быть мечта, – сказала наконец Эщин.

– Но у меня ее нет.

– Вы же мужчина, неужели у вас нет никаких амбиций?

– А они обязательно должны быть?

Эщин на секунду растерялась, придумывая, что на это ответить. Хисону было слишком больно отпускать ее. Он не мог взять на себя бремя ответственности, а Эщин не могла терпеть его легкомыслие. Они были абсолютно разными. И тем не менее Эщин нравилась Хисону. В отличие от него самого, она была просто красивым цветком.

– Я бы не хотел работать на государство, мне слишком тяжело рано вставать по утрам. Присоединение к антияпонскому движению будет стоить денег, а если займу сторону японцев, то мое сердце будет постоянно терзаться. Мне всегда нравились вещи, которые считаются красивыми, но бесполезными. Луна, звезды, цветы и ветер. Смех и шутки. Я просто хочу плыть по течению и умереть, когда закончится мой путь. Допустим, это и есть моя мечта.

Хисон всегда считал Эщин такой же красивой, но бесполезной, как и цветы. Он не хотел отпускать девушку, которая собиралась покинуть его. Казалось, что вместе с ней он потеряет и кусочек своего сердца. Однажды он решил, что никогда не будет таким же, как его отец или его дед, и никогда не возьмет вещь, которая ему не принадлежит. Но в случае с Эщин он готов был нарушить свое кредо, потому что не хотел расставаться с ней.

– Кажется, я вас понимаю. Однако не могу поддержать. Наши пути разойдутся в разных направлениях.

– Все равно никто меня не поддерживает, так что все в порядке. Мы не можем ни пожениться, ни разорвать помолвку, поэтому давайте хотя бы не будем так суровы по отношению друг к другу. Сегодня думайте обо мне как о друге. Сможете? – грустно спросил Хисон.

Он собирался жить сам по себе, жить жизнью, в которой вряд ли можно рассчитывать на чью-то поддержку. Хисон выглядел измученным, поэтому Эщин решила закончить этот неприятный разговор.

– Научите меня играть в бильярд. Вы сказали, что друзья играют в эту игру, – сказала она.

Хисон кивнул, не понимая до конца, радоваться ли ему, что теперь они стали друзьями, или же грустить, оттого что он никогда не сможет стать для нее чем-то большим. Эщин подошла к бильярдному столу.

* * *

Хисон, как обычно, пошел в питейное заведение – успокоить свое одинокое сердце. Он сидел в углу за столиком и выпивал стакан за стаканом. Его глаза были влажными от слез.

Донмэ подошел к нему и сел напротив, так как в этот час в трактире не было свободного столика. Хисон казался Донмэ беззаботным человеком, который всегда улыбался. Он чокнулся с Донмэ и залпом выпил очередной стакан.

– С вашей работой все хорошо? – спросил Хисон.

– Вы хоть знаете, чем я занимаюсь?

– Не в подробностях, но вы ловите людей, или избиваете их, или же убиваете их, я прав?

Жених Эщин раздражал Донмэ. Даже если бы Хисон был серьезным молодым господином, он бы не изменил своего отношения к нему. Но он ненавидел этого весельчака даже больше за то, что он слишком много болтает.

– В таком случае я должен предупредить вас, что лучше не вставать у меня на пути.

После этих слов Донмэ залпом выпил рюмку рисовой водки. Ему неприятно было услышать эти слова от Хисона, хотя, по сути, все так и есть, он – бандит. А потому отпускать или спасать людей для него совершенно нетипично. Хисон посмотрел на задумавшегося Донмэ и спросил:

– Почему вы этим занимаетесь?

– А почему вы ничем не занимаетесь?

– В последнее время мне часто задают этот вопрос. Когда я вернулся на родину, люди начали понимать, кто я на самом деле. Если бы я делал что-нибудь, я бы уже стал великим человеком. Именно поэтому я ничего не делаю, – с хитрой улыбкой ответил Хисон.

Услышав такой ответ, Донмэ пожалел, что вообще спросил. В этот момент в трактир вошел Юджин. Хисон опустил глаза, когда увидел его.

«Дети должны отвечать за грехи своих родителей».

Слова, которые однажды произнес Ким Пхансо, вернулись его потомку – Хисону. Юджин подошел к ним и сел рядом с Донмэ. Хисон поприветствовал его, но напряжение между ними никуда не делось. Донмэ с подозрением посмотрел на обоих. Он понял, что между этими двумя господами снова что-то произошло, поэтому ему было невероятно любопытно узнать, что именно.

Юджин заметил, как Донмэ поглядывает то на него, то на Хисона, и решил разрядить обстановку.

– Вы нашли человека, которого искали? Который хромает?

– Сказать, что я его нашел, или же не говорить?..

Донмэ внимательно посмотрел на Юджина, ему хотелось понять, знает ли мужчина о Эщин. Однако больше всех удивился Хисон, ведь он виделся с ней днем и заметил, что она хромает.

– Я тут видел одного, – сказал Юджин.

Глаза Донмэ яростно вспыхнули.

– Мужчина по имени Ли Ванык хромает. Кажется, вы с ним знакомы.

– Наши пути с ним давно уже разошлись. Кроме того, человек, которого я ищу, довольно молод, – ответил Донмэ.

Эти двое явно говорили об одном человеке. Хисон подумал, не об Эщин ли они говорят, и от этой мысли у него побежали мурашки по спине. Тем временем подошел владелец заведения и наполнил их рюмки.

– Должно быть, вы трое друзья, раз выпиваете вместе.

Все трое отрицательно покачали головами на слова хозяина заведения.

– Мы случайные встречные. Американский чосонец, японский чосонец и просто красивый чосонец. Вот кто мы, – попытался объяснить Хисон.

– А, понятно… – Мужчина кивнул и отошел. Юджин и Донмэ раздраженно смотрели на Хисона. Затем Хисон встал со своего места.

– Красивому чосонцу пора откланяться. Не нужно меня провожать. – Сказав это, Хисон повернулся и, хромая, направился к выходу. Донмэ, пристально посмотрев на него, нахмурился:

– У того была другая нога.

Услышав это, Хисон захромал на другую ногу и вышел. Сложно понять, сделал он это ради забавы или по своей глупости. Донмэ цокнул языком и покачал головой:

– Он хоть знает, что творит?

– Он знает. Хисон всегда прямолинеен, – глухо произнес Юджин.

Донмэ посмотрел на него и сказал:

– Кажется, и вы знаете. Вы тоже достаточно прямолинейны.

– Я сказал, что знаю Ли Ваныка. Впрочем, как и вы. У вас с ним какие-то общие дела, верно? Покрываете его?

Юджин выпил.

– К чему вы клоните, господин?

– К тому, что Ванык должен быть тем хромым. Таким должен быть исход. Для нас двоих. Или даже троих. Я прав?

Внезапно лицо Юджина приняло суровое выражение, ведь он был готов на все, чтобы защитить Эщин. Юджин все еще не доверял Донмэ, ведь это он выстрелил в девушку. Что случилось, то случилось, и теперь он должен был сделать все, чтобы девушка не пострадала. Он выпил еще один стакан. Во рту осталось неприятное чувство горечи – как и на сердце.

* * *

– Как он посмел позвать меня, а теперь заставляет ждать? Это невежественно с его стороны.

Громкий голос Эщин разносился по всему двору посольства США. Девушка искала Юджина, поэтому пришла к зданию посольства, однако Доми ее не пускал. Обернувшись и увидев своего начальника, мальчик с ним поздоровался. Эщин посмотрела на Юджина и едва заметно улыбнулась, словно ребенок. Он улыбнулся в ответ:

– Но ведь я не звал тебя.

Эщин последовала за Юджином в его кабинет.

– Я стала чуточку умнее. День казался невероятно длинным, и я не могла дождаться встречи.

– Ты здесь, чтобы вернуть шкатулку?

Эщин покачала головой. Она не спешила возвращать музыкальную шкатулку, чтобы в будущем иметь хороший повод встретиться с ним снова. Зайдя в кабинет, Эщин без каких-либо стеснений села за стол Юджина и показала ему книгу, на которой английскими буквами было выведено ее имя.

– Я занималась английским и наткнулась на то, чего не знаю.

Юджин посмотрел на книгу и улыбнулся. Эщин согревала его сердце и заставляла его трепетать.

– Интересно, как это пишется на английском?

Эщин смущенно раскрыла книгу, где на одной из страниц на корейском было написано «Я скучала по тебе», и сейчас ей хотелось знать, как эта фраза будет звучать на английском. Оба были смущены. Эщин хотела увидеть, какой будет реакция Юджина на эти слова.

Однако его реакция была другой, нежели она ожидала.

– Это то, с чем ты должна разобраться сама. Если я подскажу, то от твоего обучения не будет никакой пользы, – сказал Юджин с легкой усмешкой.

Эщин громко захлопнула книгу. Ее лицо помрачнело. Она резко встала и, сказав Юджину, что собирается идти, направилась к выходу. Юджин не хотел обидеть девушку, но и признаться, что не умеет читать по-корейски, тоже не мог.

– Скажи, когда тебе снова понадобится посуда для стрельбы?

– Почему ты спрашиваешь?

– Подумал, может, тебе нужен помощник.

– Пятого числа, около полудня, – холодно ответила Эщин.

Она была расстроена, но в конце концов решила не ссориться с Юджином. И тут она вдруг вспомнила, что до этого Юджин долгое время не читал ее письмо, и Эщин снова открыла книгу. Юджин молчал.

– Ты не умеешь читать?

Юджин был смущен, но ужаснее было то, что он постоянно носил письмо с собой, и тоже скучал по ней, и хотел написать в ответ. Девушка не умела читать по-английски, а Юджин – по-корейски, поэтому они были на равных. Американский посол стоял перед ней, как маленький обиженный ребенок, которого подловили. Эщин слегка улыбнулась.

* * *

– Дорогу Ли Сэхуну, министру иностранных дел!

По главной улице шли полицейские, сопровождающие министра. Сэхун был в замешательстве, ведь прошлой ночью убили одного из государственных служащих – переводчика с английского. Поздно ночью все переводчики императора собрались, чтобы обсудить это ужасное событие и решить, что делать дальше. Один из них после пришел к Ли Сэхуну, чтобы рассказать о том, что произошло. Остальные побежали к Ваныку, который был более низкого ранга, но при этом более могущественный, чем Сэхун.

Министр был зол, но все же ему пришлось смириться с мыслью, что Ванык нужен ему как союзник, а потому он решил навестить его.

Паланкин Сэхуна остановился.

– Почему остановились? – тревожно спросил министр.

Путь министру преграждал Юджин верхом на лошади, как в прошлый раз. Вот они и встретились снова.

– Он что, с ума сошел? Это… тот человек…

Люди, которые несли паланкин, испугались, опустили его на землю и бросились бежать. Сэхун встал со своего места.

– Снова ты. Должно быть, ты и есть американец, который выглядит как чосонец и который чуть не пристрелил японского солдата.

– Как жаль, что это все, что вы знаете обо мне.

– О чем ты говоришь? Ты хоть представляешь, сколько хлопот доставила твоя выходка?

Юджин холодно рассмеялся, увидев ярость министра.

– Забудьте об этом. По сравнению с тем, что я собираюсь сделать, это пустяки.

– Что ты сказал? Да я тебе язык вырву за такие слова! Ну что вы стоите столбами? Скиньте его с лошади!

Сэхун крикнул полицейским, которые сопровождали его, но те мешкали в неуверенности. Трудно решиться наставить оружие на американского посла. Но министру было на это плевать, он напомнил, что платит им за работу.

Полицейские неохотно наставили оружие на Юджина. Однако он сам слез с лошади и медленно прошел перед застывшими полицейскими под прицелом их ружей. Юджин с трудом сдерживал свою ненависть к министру, он подходил к нему все ближе и ближе, и Сэхун занервничал. Вдруг один из полицейских решился-таки напасть на Юджина, а за ним и остальные. Он отбился от них, но его задели клинком, по щеке струилась кровь. И вот Юджин уже стоял перед Сэхуном.

Потом замахнулся и нанес удар.

Он не убил Сэхуна, лишь задел кончиком меча его шею. Их лица были очень близко. Юджин приставил острие меча к шее министра.

– Идиот! Ты хоть знаешь, кто я? Жить надоело?

– Не волнуйтесь за меня. Лучше побеспокойтесь о себе. Я собираюсь убить вас сегодня.

– Ты совсем с ума сошел? Американец на чосонской земле посмел угрожать смертью министру иностранных дел Чосона? – Голос Сэхуна дрожал.

Юджин долго думал, как подобраться к министру, но теперь, когда он стоял напротив него, он готов был сделать следующий шаг.

– Вы умрете не от рук американца. Сегодня вы умрете от рук чосонца, – глухим, тихим голосом произнес Юджин.

– Кто ты, чтобы осмелиться это сделать?

– Моя мать прыгнула в колодец, чтобы сбежать от вас.

Рука Юджина, сжимающая меч, задрожала. Он изо всех сил сдерживался, чтобы одним махом не отрубить Сэхуну голову. Министр посмотрел ему в глаза.

– Мой отец был забит до смерти. А я, маленький мальчик, который был рабом, сбежал из Чосона, как самый последний грешник на этой земле.

Прошлое, которое Юджин не мог забыть, рвалось из его груди. Даже спустя столько лет он не мог справиться с терзавшей его обидой. Сэхун начал умолять пощадить его, отчего Юджин испытывал к нему еще большее отвращение. Из-за таких порочных людей, что безразличнее насекомых, погибли его отец и мать. Глаза Юджина горели яростью.

– Нет, не стоит молить о пощаде. Слыша это, я хочу убить вас еще быстрее. Но это не то место, где я заберу вашу жизнь.

Юджин опустил меч и позволил Сэхуну убежать.

Запыхавшийся министр вбежал во двор своего дома, прижимая ладонь к месту пореза на шее. Солнце уже давно село, наступил вечер. Темнота еще больше помрачала его разум. Он со всей силы толкнул дверь. Хоть Сэхун и был испуган и перепачкан в крови, ярость в нем не утихала.

– Я уничтожу этого идиота!

Однако, увидев беспорядок в комнате, он осекся. Шкатулка, в которой лежали сбережения, была пуста. Все золотые слитки пропали. В глазах Сэхуна появилась растерянность. Он понял, кто стоит за всем этим. Вместе со слитками пропала и Гэхян, его любовница. Он позвал ее, но никто не ответил. Вместе этого кто-то открыл по нему огонь. Пули со свистом пробивали стены.

Испугавшись оглушительных выстрелов, он упал на пол и какое-то время не двигался. Бах – и рядом разбилась керамическая ваза. Он пополз в дальний конец комнаты и открыл коробку, спрятанную за ширмой. В коробке лежали пистолет и винтовка. Сэхун схватил пистолет и в отчаянии бросился на улицу.

Это нападение устроили Юджин с Сынгу. Они побежали в противоположные стороны. Юджин незаметно прокрался в дом и засунул в глиняный кувшин документ, который так желал найти император. Он понимал, что́ теперь ждет министра, но сделал это без каких-либо сожалений.

– Кто там? Это нападение! Зовите полицию! – кричал Сэхун.

Он кричал так громко, что сбежались все слуги. Напуганный министр начал крутить в руках пистолет, которым даже не умел пользоваться, и случайно выстрелил. Пуля попала в рядом стоящую служанку, она вскрикнула и упала на пол, но Сэхуну не было до этого дела. Единственное, что его беспокоило, – собственная безопасность. Жизнь служанки была для него не важнее разбитой вазы на полу.

– Не стойте как вкопанные! Скорее приведите полицию! Встаньте вокруг меня и защищайте. Живо!

Люди начали обступать Сэхуна, однако один из слуг поднял раненую девушку и пошел к двери, собираясь отнести ее к лекарю. Министр начал кричать и нацелил на него пистолет. Раздался выстрел. Пуля вошла в руку Сэхуна, и он выронил пистолет. Это с крыши выстрелил Сынгу.

С громким звуком открылись ворота во двор, и вошли полицейские, несшие факелы. Прижимая рукой рану, Сэхун пошел им навстречу. Ему казалось, что опасность миновала.

– Наконец-то пришли… А что вас привело сюда? – спросил Сэхун, увидев во главе процессии помощника императора.

Сэхун почувствовал что-то неладное.

Чонмун отдал приказ:

– Обыщите дом! Не забудьте проверить каждый сундук и вазу. Схватить Ли Сэхуна и поставить на колени!

Министра схватили, хоть он и пытался сопротивляться.

Ранее Юджин заключил сделку с Чонмуном. Он решил подставить министра. Документ, который так отчаянно ищут Япония, Россия и Чосон и который может уничтожить или спасти Чосон, найдут в доме министра. Измена – самое тяжкое преступление, а потому Сэхун умрет как предатель и изменник.

Сэхун был в замешательстве. Некоторое время спустя один из полицейских вынес глиняный кувшин, в котором лежал документ, и передал помощнику императора. Чонмун разбил кувшин об пол и поднял бумагу. Сэхун в ужасе переводил взгляд с осколков горшка на документ и обратно.

– Говоришь, в доме был вор? Ты украл то, что принадлежит Чосону, а значит, вор здесь только ты.

– Нет! Меня подставили! Посмотрите, в меня стреляли!

– Его Величество император Чосона.

Не успел Сэхун начать оправдываться, как возвестили о прибытии императора. В окружении свиты император с достоинством вошел во двор. Все выстроились в ряд, чтобы поприветствовать императора.

Сам император пришел убедиться в измене министра. Конец его жизни будет таким же мрачным, как и сегодняшняя ночь. Жизнь Сэхуна, полная достатка, власти и безнаказанности за чужую пролитую кровь, была окончена. Теперь его ждала только смерть.

Юджин наблюдал за всем с крыши. Ему не было ни радостно, ни печально. Его месть свершилась, теперь Сэхун потерял все и умрет как предатель.

– Так вот как выглядит император этой страны, – прошептал Сынгу.

Стрелок стоял рядом с Юджином на крыше и нацелил ружье на императора, который покинул его давным-давно и которому было плевать, что станет с пленными после сражения с американцами. Сынгу считал его врагом. Юджин остановил Сынгу, схватившись за ствол ружья.

– Я не знаю твоей истории и твоей боли, но думаю, одного изменника на сегодня достаточно.

Руки Сынгу дрожали. Император останется его врагом, но все же он был правителем страны, которую Сынгу хотел защищать.

Глава 18

Прощальные слова

Юджин, любовавшийся замерзшей рекой, обернулся, услышав позади шаги. Холодный ветер коснулся пореза у него на щеке. Сердце его затрепетало, когда он увидел Эщин. Девушка подошла к нему, но, увидев рану на щеке, удивленно спросила:

– Ты ранен? Что случилось?

– Поранился… во время тренировки. Ничего страшного.

Эщин ласково улыбнулась мужчине:

– Река замерзла, мы можем прогуляться.

Юджин улыбнулся и кивнул.

Они молча шли по замерзшей реке. Время, которое они проводили вдвоем, было бесценно для них.

– Вечером в городе что-то произошло. На площади собралась толпа, и мне пришлось идти обходными путями.

– Я слышал о том, что случилось. Министр Ли Сэхун оказался предателем. Ты знала его? Я не особо знаком с чиновниками Чосона.

– Он во всем поддерживал Японию, поэтому я следила за ним. Министр встречался в ту ночь с Логаном… Никто не будет по нему скорбеть.

Услышав ответ Эщин, Юджин почувствовал облегчение, так как девушка ничуть не жалела о смерти министра. Юджин предупредил ее о том, что лед скользкий, и в тот же момент сам чуть не упал. Эщин успела схватить его за рукав:

– Да, стоит быть осторожнее.

Юджин впервые в жизни готов был проиграть. Он улыбнулся Эщин. Они шли медленно. Если бы они шли быстро, то и время, проведенное вместе, тоже пролетело бы быстро, так что они шли не спеша, и Юджин то и дело беспокоился, что Эщин может замерзнуть.

– Ты переехал в Америку совсем ребенком? До того, как научился читать?

Прежде чем Эщин закончила говорить, Юджин наигранно закашлял. Девушка понимала, что эта тема его смущает.

– Поразительно. Как ты оказался так далеко от места, где родился?

– Тебе правда интересно?

– Очень. Хочу узнать твою историю.

Двое остановились посреди замерзшей реки. В глазах Эщин горел огонек любопытства.

– Когда я расскажу свою историю, нам придется расстаться.

– Почему ты так говоришь?

Однажды Юджин случайно встретил Эщин, а теперь они шли вместе и разговаривали, как старые друзья. Он решил рассказать ей правду. Раз Эщин благодаря своей любознательности уже выучила все буквы английского алфавита, то скоро она решит узнать все и про него. Это лишь вопрос времени. Юджин начал рассказ тихим голосом, понимая, что лучше, если она узнает его историю от него самого.

– Я покинул Чосон, когда мне было всего девять. Я убежал как можно дальше из этой страны. Тогда моим спасителем оказался миссионер со светлыми волосами и голубыми глазами. С его помощью я попал на американский боевой корабль. Думал, путешествие займет дней десять, но в результате мы плыли месяц.

– Но зачем девятилетнему мальчику понадобилось сбегать?

Глаза Эщин горели любопытством. История казалась ей интересной и загадочной, и не только потому, что это была история дорогого для нее человека. Юджину было сложно рассказывать все это. Чосон изменился и в то же время остался все тем же. Он искренне беспокоился о девушке, стоящей перед ним.

«Могу ли я позволить этому случиться?» – думал он.

Его терзали сомнения. За кого он больше беспокоился, за себя или за нее? Одно он знал точно: ему будет больно, если Эщин не примет его историю. Душевные раны намного больнее и глубже, чем раны от оружия.

– «Убить его! Конечно, я потеряю имущество, но если другим рабам это послужит уроком, то невелика потеря!» Это мое последнее воспоминание о Чосоне.

– Кто мог сказать такое?

– Один аристократ.

По телу Эщин пробежала дрожь, словно ее обдало ледяным ветром. Юджин знал, что это непросто, но решил быть честным с девушкой.

– Что тебя так потрясло? Слова аристократа или мое происхождение?

Эщин словно онемела от удивления.

– Все верно. В Чосоне я был рабом.

Неважно, сколько лет он прожил в Америке и в какой должности вернулся в Чосон, он все еще был сыном раба, и этого не изменить. Эщин же принадлежала к благородной семье Чосона. Юджин взял себя в руки и тихо продолжил:

– Чосон – страна, убившая моих родителей и вынудившая меня бежать. Поэтому я хотел разрушить ее, покинуть ее навсегда и вернуться на свою родину в Америку. Но я встретил девушку, и она заставила меня передумать. Я знал, что именно такой у тебя будет взгляд, если расскажу свою историю. Я знал и был готов, но мне все равно больно.

Эщин смотрела словно сквозь него. Ее лицо не выражало никаких эмоций. Эщин понимала, что, даже если бы знала все с самого начала, все равно, скорее всего, влюбилась бы в Юджина. Он был американцем из далекой и неизвестной для нее страны, и, хотя она никогда не задумывалась о происхождении Юджина, Эщин почему-то с самого начала была уверена, что он из благородной семьи.

– Страна, которую ты так отчаянно защищаешь, для кого она? Разве мясники могут здесь нормально жить? А что насчет рабов?[12]

Над рекой дул сильный, пронизывающий до костей ветер. Эщин смотрела Юджину в глаза, словно пытаясь осмыслить то, что сейчас услышала.

Они стояли так близко друг к другу, стоило лишь протянуть руку, но при этом они были так далеко друг от друга. Эщин было больно, хотя она не заслуживала этой боли.

– Я зайду в гончарную мастерскую позже. Тебе лучше наведаться туда первой. Полагаю, идти рядом мы больше не можем, – сказал Юджин.

Эщин еле заметно кивнула и, погрузившись в свои мысли, медленно пошла в сторону мастерской. Ноги плохо ее слушались. Юджин просто стоял и наблюдал за ней.

Внезапно она упала. Ее юбка, словно шелковый цветок, опустилась на лед. Последние силы покинули девушку, она даже не пыталась встать.

Юджин подошел к ней и протянул руку. Она приняла помощь, но даже не взглянула на него, поднимаясь. Затем она убрала свою ладонь из его ладони – словно последняя частичка надежды выскользнула из его руки.

– Благодарю.

Это все, что могла сказать Эщин, перед тем как уйти, оставляя Юджина одного посреди замерзшей реки.

* * *

Император сидел за столом. Была поздняя ночь. Он поставил кружку с кофе на стол и сказал:

– Теперь, когда мы заполучили документ, мы можем ненадолго освободиться от давления сильных стран. Искренне рад этому.

Чонмун считал опрометчивым пить кофе так поздно, когда пришло время ночному отдыху. Император всегда должен быть отдохнувшим, чтобы принимать взвешенные решения. Помощник не разделял восторга императора, а потому решил промолчать.

– По твоему мнению, как лучше всего потратить эти деньги?

– Если позволите, ваше величество. Англия дает деньги Японии для защиты от России. Она подстрекает их к войне. Если начнется война, наша страна пострадает больше всех. Думаю, самым верным решением будет реорганизовать императорскую военную академию.

– Полностью согласен с тобой. Найдется ли человек, которому мы сможем доверить столь важное дело? Нужен тот, кого не подкупят японцы, и тот, кто не пойдет на поводу у своих личных интересов.

Чонмун сразу понял, кого именно имел в виду император.

– Вы говорите о человеке, который был замешан в недавнем инциденте?

– Он доказал, что может быть полезен. Думаешь, мы можем ему доверять?

– Возможно, сейчас он и на нашей стороне, но его цель не в достижении процветания Чосона.

Лицо императора помрачнело.

– Почему же ты так считаешь?

– Я думал, что знаю, какой он человек, но сейчас я понимаю, что это он видел меня насквозь. Есть человек, который знает о нем кое-что. Я тщательно все проверю, ваше величество.

Чонмун считал, что с Юджином стоит проявлять осторожность, однако сам император уже доверял ему.

– Тщательно и быстро. Я поймал себя на мысли, что все время восхищался им, – сказал император.

Чонмуна одолевало беспокойство за императора.

* * *

Дом министра был пуст, ворота были открыты настежь. От его былого великолепия не осталось и следа. Хина с сумкой в руках, стуча по брусчатке каблучками, вошла во двор дома Ли Сэхуна. Чонмун пришел раньше и ждал женщину во дворе.

– Почему решила встретиться здесь?

– Хотела подышать свежим воздухом и заодно осмотреться. Хочу купить этот дом.

В ночь, когда Сэхуна лишили жизни как изменника, его любовница пришла к Хине. Незадолго до инцидента она забрала золото и сбежала – как выяснилось, вовремя. Поскольку Сэхун был признан предателем, ее ждала бы такая же участь. Она пришла к своей давней знакомой, чтобы одолжить наряд, так как ее собственный сразу бы привлек внимание. Хина пошла Гэхян навстречу, за что получила от нее золотой слиток. Однако этого ей показалось недостаточно, она потребовала всю сумку с золотом. Было понятно, что золотые слитки украдены из дома Сэхуна, а значит, добыты нечестным путем. Гэхян пришла в бешенство, но такова была цена за спасение ее жизни.

Теперь на это золото Хина собиралась купить дом.

– Дом предателя передается государству, но, так как сейчас Чосон сильно нуждается в деньгах, он все равно будет кому-то продан. И этим кем-то хотела бы быть я.

Она открыла сумку, полную золота. Чонмун ответил, что распорядится, чтобы министр финансов уладил этот вопрос как можно скорее. Хина улыбнулась.

– Ты уже встретилась со своим отцом? Он вернулся в Чосон, поэтому, думаю, скоро вы встретитесь, если еще не довелось.

– Вы должны знать, что у меня нет отца.

Улыбка тут же исчезла с лица Хины, а Чонмун стоял и некоторое время молчал.

– Я повсюду ищу твою мать.

– Я знаю. Вы всегда так говорите.

– Думаешь, я лгу тебе, говоря, что ищу ее?

Хина совладала с эмоциями и улыбнулась:

– У меня нет другого выбора, кроме как довериться вам. У меня должна быть хоть капля надежды. Так же, как мне дорога моя мама, информация, которой я владею, важна для вас. Поэтому спрашивайте.

Столько силы в столь хрупкой женщине. Чонмун искренне восхищался ею, а потому доверял ей.

– Насчет того американца с черными волосами. Что ты о нем думаешь?

Как Хина и предполагала, у императора имелись какие-то планы на Юджина. Образ американца сразу возник в ее голове.

– Как вы уже сказали, он – черноволосый американец. В какой-то момент Америка обвинит его в том, что он чосонец, а чосонцы будут называть его американцем. Он просто одинокий иностранец.

Каждый раз, говоря о Юджине, Хина печалилась. Они оба жили жизнью, которую не выбирали, и она понимала его, как никто другой.

Выходя из двора дома бывшего министра, Хина и Чонмун продолжили разговор.

– Значит, в Америке у него нет семьи? За время пребывания в гостевом доме кто-нибудь приходил его навестить?

– Было письмо от человека из провинции Хамгёндо. Также в гостевом доме остановился его американский друг, тоже солдат. Пару дней назад приезжал еще один друг из Америки, но больше никаких посетителей за все время у него не было. И его комнату обыскивали несколько раз.

Чонмун опустил голову, раздумывая над причиной обыска комнаты Юджина. Поскольку он хранил у себя столь важный документ, вполне естественно, что те, кто был на стороне японцев, изо всех сил старались найти бумагу.

– Сын Ким Анпхёна остановился в соседнем номере. Кажется, они знакомы, но назвать их друзьями едва ли можно. – Хина сделала небольшую паузу, а затем продолжила: – И еще он довольно часто общался с госпожой Ко Эщин.

* * *

Эщин сидела в хижине в походной одежде и обматывала ногу тканью, приложив измельченные травы к ране. Она уже почти зарубцевалась. Эщин подумала, что шрам останется с ней навсегда как напоминание о том, что произошло.

«Страна, которую ты так отчаянно защищаешь, для кого она? Разве мясники могут здесь нормально жить? А что насчет рабов?»

«Вы всего лишь глупая дворянка».

Тогда и сейчас. Слова, которые преследовали ее. Эщин туго завязала повязку, словно наказывая себя. Она думала, что Чосон меняется в лучшую сторону, но не была ли это всего лишь иллюзия, в которую она хотела верить? Возможно. После слов Юджина она поняла, что жила в другом мире, где все ее оберегали. Она не знала, насколько тяжела жизнь за пределами ее дома.

Погруженная в свои мысли, Эщин вышла из хижины и встретила Сынгу. Она постаралась улыбнуться.

– Учитель!

– Почему вы здесь? Рана уже зажила?

– Еще болит, но я должна практиковаться, – сказал Эщин и нарочно захромала.

Посмотрев на притворяющуюся Эщин, Сынгу кинул ей флягу, которую держал в руке. Эщин ловко ее поймала, продемонстрировав отличную реакцию.

– Вот поэтому я и не могу вам доверять. Рана явно уже зажила, – сказал с ухмылкой Сынгу.

– Учитель, у меня есть к вам вопрос. Вы и есть лидер наших союзников?

– Почему вы интересуетесь?

– Я бы хотела знать, кто тот человек и из какого этот человек сословия. Чосон, который все мы хотим защитить, для кого он?

– Вы никогда не задавали подобных вопросов. Почему сейчас решили спросить?

– Кое-кто задал мне такой же вопрос. Простой вопрос, который и тому человеку, и мне сделал больно.

Сынгу спокойно посмотрел на Эщин, которая явно мучилась сомнениями. Юджин – американец, который родился в Чосоне рабом. Она все еще не могла поверить в это.

– Человек, которого вы называете союзником, тот американский солдат, он вернул Чосону депозитный сертификат, который все отчаянно пытались найти.

Эщин на мгновение потеряла дар речи и лишь покачала головой. Сынгу продолжил говорить:

– Он избавился от Ли Сэхуна и нашел дорогу, чтобы безопасно вывезти Соа.

– Вы всегда говорили, что лучше мне ничего не знать, тогда почему сейчас рассказываете?

– Кажется, это важно для вас.

– Вы правы.

Слезы навернулись на глазах Эщин, Сынгу сразу их заметил.

– Вероятно, вы уже знаете о его низком происхождении?

– А вы знали?

– Когда я впервые привел вас сюда, я говорил с вами свысока. Думал, нет, молодая госпожа и пары дней не продержится, потому что ей наскучит и она перестанет сюда приходить. Но Ко Эщин приходила даже спустя десять лет. Неважно, какой вопрос вам зададут, в течение этих десяти лет вы уже ответили на каждый из них для себя самой.

Казалось, слова Сынгу стали для нее лучиком света во тьме. На мгновение у Эщин появилась надежда, что она найдет ответы.

– Значит… я…

Слезы снова выступили на глазах от невероятной благодарности к Сынгу.

– Однако, если люди узнают, что мы знакомы и видимся, меня обвинят в нарушении всех нравственных законов. Меня заклеймят и казнят за неуважительное отношение к тому, кто выше меня по рангу.

– Учитель…

– Как бы вы себя ни чувствовали из-за этого, таков закон, госпожа. Так устроен наш мир, поэтому вы не можете быть вместе. Теперь вам надо будет сделать выбор и расстаться с ним навсегда.

Спустя столько лет ничего не изменилось. Слезы потекли по щекам Эщин, которая стояла и сжимала в руке винтовку.

* * *

Юджин вернулся в посольство и, зайдя в свой кабинет, увидел Доми. Он начал снимать пальто, и Доми тут же подхватил его и повесил на место. Мальчишка с юного возраста выполнял всякую мелкую работу, принимая ее за дар.

– Вы с сестрой все еще живете у родственников?

– Да. Самому младшему ребенку в их семье всего сто дней, и места в доме едва хватает, чтобы лечь.

– Скажи своей сестре, чтобы она сходила в гостевой дом «Глори». Они как раз ищут горничную с проживанием и питанием.

В гостевом доме искали замену бывшей горничной, которая, как выяснилось, пообещала Донмэ информацию о Юджине в обмен на деньги. Хина застала женщину за обыском комнаты постояльца и сразу ее уволила.

Доми обрадовался.

– Правда? Я обязательно скажу ей. Большое спасибо, господин. – Он поклонился в знак благодарности.

– Можешь помочь мне?

Доми удивленно посмотрел на Юджина. Чем он, обычный мальчишка, мог помочь такому высокопоставленному человеку?

Через некоторое время они сидели в кабинете, и Юджин записывал корейские буквы под диктовку Доми, который стоял рядом с важным выражением лица. Казалось, они поменялись местами на социальной лестнице. Теперь мальчишка был учителем Юджина по письму. Он наблюдал за тем, как сосредоточенно мужчина выводит буквы на листе бумаги, а затем сам написал что-то на листе и протянул Юджину.

– Так пишется ваше имя.

Вертикально было написано «Чхве Юджин»:

유

진

초

이

Впервые имя Юджина было написано на корейском. Он посмотрел на листок, и, хотя каждый день люди звали его по имени, сейчас он почувствовал тоску. Он вспомнил маму, которая дала ему это имя.

– Тогда как прочесть это?

Юджин попытался по памяти вывести на листе бумаги слова, которые он не смог прочитать и которые написала ему Эщин. Доми казался озадаченным.

– Хм… Что же это?..

Юджин нахмурился. Немного подумав, Доми воскликнул:

– Так это же «Я скучала по тебе». Это пишется вот так.

Юджин был удивлен. Такие простые и искренние слова. «Я скучала по тебе» – вот что тогда написала Эщин. Он не отрываясь смотрел на лист бумаги.

– Я тоже.

Он как никогда скучал по Эщин.

* * *

Донмэ вошел во двор «Глори». Вдруг он увидел знакомую девочку, которая вешала сушиться маленькое шелковое одеяло. После смерти Логана он уже встречал ее где-то, но здесь – впервые. Суми теперь работала горничной в гостевом доме. Увидев Донмэ, она застыла в ужасе.

– Ты здесь работаешь?

– Да. Се… сегодня первый день. Что привело вас сюда, господин?

– Я приглядываю за людьми в этом месте, поэтому хожу через черный ход.

– Что?

Суми не понимала, что Донмэ имеет в виду. Хотя Донмэ не сделал ей ничего плохого, при одном виде этого человека она начинала дрожать от страха. Донмэ ей улыбнулся:

– Шутка. Тебе не смешно, а я, пожалуй, посмеюсь.

Смех был наигранный. Затем Донмэ внимательно посмотрел на шелковое одеяльце:

– Хороший шелк.

– Жаль его выкидывать. Хочу сшить из него брату жилет.

Вдруг Донмэ вспомнил, как встретил Суми. В это одеяльце был укутан младенец, которого она несла в тот день. Он еще раз внимательно посмотрел на одеяльце, а затем на дрожащую девочку. Донмэ злобно ухмыльнулся:

– Видимо, мои люди плохо выполнили свою работу. Они должны были перевернуть все вверх дном, должны были заглянуть в каждый уголок дома, перетрясти все одеяльца и тогда, вероятно, нашли бы кое-что.

Суми была настолько напугана, что даже не могла посмотреть на Донмэ.

– В любом случае уже слишком поздно. Теперь уже всем известно, где документ. Мне любопытно, кому же ты его отдала. Скажи, и я оставлю тебя в покое, а если не скажешь, заберу с собой. Ну так что?

Девочке был предоставлен выбор, но она предпочла молчать.

Донмэ шел позади Суми, а рядом с ней шли Юджо и еще один человек из банды. Девочка дрожала и оглядывалась, ища любую возможность для спасения. Она подбежала к магазину и закричала.

– Спасите! Пожалуйста, помогите!

Юджо подбежал к ней и швырнул ее на землю. Эщин, которая была в магазине, видела все, что произошло. Они с Донмэ встретились взглядами. Мимо проходили простые люди и шептались о том, что бедную девочку поймали бандиты. Им было жалко Суми, но никто не решался выступить против «Черного дракона».

Эщин была ошеломлена, но тут же взяла себя в руки и, выйдя из магазина, направилась в сторону Донмэ. Вот они и встретились снова.

– Почему ты так поступаешь? Люди Чосона должны помогать друг другу. Почему ты так жесток к ней? Она всего лишь подросток, – прокричала Эщин.

– Взрослый или подросток, не имеет значения. Никогда не слышал, чтобы чосонцы помогали друг другу. Это не ваше дело, госпожа.

– Подобное вижу всегда только я или ты всегда такой? – холодно спросила Эщин.

Донмэ разозлился:

– Что именно вы имеете в виду?

Каждый раз, когда они случайно сталкивались, Донмэ было нелегко. Эщин ранила его словами больнее, чем любой меч. Суми кричала и умоляла бандитов отпустить ее:

– Прошу вас, госпожа, помогите мне!

Донмэ схватил Суми за волосы, но девочка отчаянно тянула руки к Эщин.

– О таких моментах вы говорите, госпожа?

Эщин со всей силы ударила Донмэ по щеке.

– Надеюсь, и тебе однажды придется пережить подобное.

Он не ожидал такого от Эщин и приложил руку к горящей щеке. На мгновение воцарилась тишина. Эщин с укором посмотрела Донмэ в глаза и затем, протянув руку к Суми, прижала ее к себе и приказала Хаману забрать девочку.

– Так какова же причина? Почему вы обращаетесь с ней так грубо?

– Так уж вышло, что я потерял много денег, госпожа. Она отдала то, что я искал, другому.

Эщин пришла в ярость, узнав, что он издевался над бедной девочкой лишь из-за денег.

– Сколько ты потерял? Я заплачу. Такое предложение тебя устроит?

– Вполне.

– Сколько?

– Принесите все, что можете. Я посмотрю, сколько вы принесете, и, может быть, мы договоримся. Я буду ждать вас пятнадцатого числа следующего месяца. Приходите одна.

– Скажи, сколько ты хочешь? – спросила она еще раз, но Донмэ стоял на своем.

– Скажу, когда будет нужно. До тех пор девчонка останется в живых.

Эщин смотрела на него с ненавистью.

– Еще увидимся, госпожа, – сказал Донмэ, а затем обратился к Суми: – Сшей своему брату ладный жилет. Шелк и вправду хорош.

Эщин с ненавистью долго смотрела вслед уходящему Донмэ, прежде чем направиться вместе с девочкой в гостевой дом. За ними следовали Хэнран и Хаман. Суми переполняло чувство благодарности за спасение.

– Не знаю, как вас благодарить, госпожа. Теперь из-за меня у вас неприятности. Простите меня!

Эщин покачала головой. Ей не хотелось, чтобы Суми испытывала чувство вины. Кто бы ни был на месте девочки, она поступила бы так же. Если кому и нужно было извиняться, так это Донмэ, человеку без стыда и совести.

– Это вовсе не твоя вина. Я рада, что ты не пострадала. Но я должна спросить, правда ли то, что сказал Донмэ? У тебя в руках действительно оказалось что-то важное?

Суми засомневалась на мгновение, но не могла солгать своей спасительнице:

– Я не очень поняла, но он сказал, что судьба Чосона зависит от этого.

– Судьба Чосона? Кто такое сказал?

– Простите, госпожа. Но я не могу назвать его имя.

Эщин остановилась и улыбнулась. Даже когда на кону стояла ее жизнь, Суми ничего не рассказала. Храбрость этой девочки восхищала.

– Ты пытаешься защитить кого-то? Понимаю и ничего не имею против. Все в порядке…

Эщин вспомнила об обыске комнаты Юджина и слова Сынгу о том, что документ был передан императору. Она все поняла.

– Хочу спросить у тебя кое-что. Как у тебя оказалась столь важная вещь?

– Ну, я… – Суми сделала паузу и огляделась по сторонам, прежде чем продолжить. – До этого я работала в доме одного американского господина. Он спрятал кое-что внутри детского одеяльца. Сначала я не знала, как следует поступить, так как он умер, но потом отдала это тому, кто спас меня.

– Так вот что случилось. Пообещай мне не говорить человеку, которого ты защищаешь, что именно я помогла тебе сегодня. Это будет нашим секретом.

Эщин больше не хотела мучить девочку расспросами, а потому попрощалась с ней, и та вернулась в «Глори». Она стояла и смотрела на входную дверь, за которой скрылась Суми. Где-то за этой дверью был Юджин.

Эщин покачала головой, ей отчаянно хотелось увидеть его. Подняв глаза, она заметила Юджина на террасе. Двое не могли оторвать друг от друга тоскующих глаз. Их взгляды были нежнее любого прикосновения.

– Госпожа! – позвала Хаман.

Эщин повернулась и поспешила сесть в паланкин. Внутри было темно, и ей хотелось открыть окно, но она не решилась. Ее сердце гулко билось в груди.

* * *

Юджин стоял у стены, которая окружала здание американского посольства, и думал об Эщин. Казалось, что, как и в тот день, она перепорхнет через стену и окажется здесь. Он скучал и в то же время боялся встречи с ней. Боялся, что теперь каждая их встреча будет приносить лишь боль. За спиной Юджина послышался шум. Обернувшись, он увидел Кайла и Гвансу, которые заезжали во двор на ослах. Эти двое благополучно доставили Соа до места и вернулись. Кайл махал Юджину рукой и широко улыбался.

Кайл с Юджином, пошатываясь, вошли в гостевой дом. Поддерживая друг друга, они поднялись по лестнице. В коридоре они услышали странные звуки. Мелодия, которая разносилась слабым эхом по темному коридору, была немного пугающей.

– Что это?

– Жди здесь.

Кайл остался стоять, прислонившись к стене в коридоре, а Юджин на нетвердых ногах направился к своему номеру. Он знал, что это за мелодия. Кое-как повернув ключ, он открыл дверь и увидел, что ветер развевает шторы, а на столе стоит музыкальная шкатулка. Мелодия звучала в каждом уголке пустой темной комнаты. Юджин подошел к столу и посмотрел на шкатулку. Затем вошел Кайл.

– Так что это за звук?

– Похоже, это прощание… Думаю, это и есть ответ. – Голос Юджина был таким же печальным, как и мелодия, льющаяся из шкатулки.

Глава 19

Мистер Солнечный Свет

Стайка птиц взлетела со звуком выстрела. Эщин стояла с ружьем в руках, на ее лице было мрачное выражение. Осколки чаши, которую она только что разбила, катились по земле. Эти осколки напоминали сердце Эщин, которое тоже было разбито. Она слышала, как гости ее дедушки говорили о ней и о ее положении, ведь девушка не может быть наследницей, а все сыновья семьи погибли. Но дед слишком любил свою внучку, поэтому ей не о чем было беспокоиться. Да и шкатулку она вернула, а потому поводов встречаться с Юджином больше не было, значит, с каждым днем ей должно становиться легче. Но на сердце у нее по-прежнему было тяжело. Эщин опустила ружье и взглянула на небо. Куда бы она ни пошла, куда бы ни посмотрела, ей везде мерещился Юджин.

«Пожалуйста, не страдай!»

Эщин надеялась, что вернувшаяся вместе с музыкальной шкатулкой мелодия поможет Юджину успокоиться. Небо быстро потемнело, наступил вечер. Зимой дни короткие, а ночи длинные. На глазах Эщин снова навернулись слезы.

* * *

Юджин скакал по пустынному полю быстро, словно ветер. Добравшись до холма, он остановился. В руках у него была непочатая бутылка рисовой водки. Он осмотрелся, чтобы найти могилу своих родителей, но не мог вспомнить, в какую сторону следует идти. Он снял шляпу и полил землю из бутылки в надежде, что его чувства доберутся до родителей, где бы они ни были. Юджин решил написать письмо Джозефу.

Дорогой Джозеф,

По пути в Чосон я питал надежды. Надеялся, что я изменился, и верил, что и Чосон не тот, что прежде.

Поэтому я надеялся, что смогу быть с девушкой, которую встретил на этой земле, что мы пойдем с ней рука об руку. Надеялся с нашей первой встречи.

Но, кажется, я все еще сижу в том маленьком деревянном ящике. Я знал, какова будет ее реакция, если расскажу свою историю. И теперь, из-за своей искренности, я снова решил бежать из Чосона и больше никогда сюда не возвращаться.

Джозеф, не думаю, что смогу увидеться с тобой до отъезда. Пожалуйста, береги себя.

Юджин неторопливо прошел по холму, усеянному заснеженными полевыми цветами. Он решил навсегда покинуть этот край. Даже если это больно, он старался убедить себя в том, что такой шаг необходим.

* * *

Юджин с Ынсаном сидели на крыльце, вокруг стояло много бутылок американского пива. Юджин сделал глоток и любовался закатным солнцем вдали. Допив одну бутылку, гончар тут же потянулся за другой.

– Слишком мягкое. Мне не нравится.

Слова расходились с действиями. Юджин улыбнулся и посмотрел на бутылку, которую держал Ынсан.

– Так вы позволите переночевать здесь?

– Ты и спустя столько лет продолжаешь просить меня об этом? Прекрати нести чушь и проваливай.

На закате Юджин с целой сумкой пива пришел к Ынсану и, словно тот девятилетний мальчик, просил разрешения переночевать.

– Я принес дорогую выпивку. Почему же вы так суровы со мной? Тогда позвольте взять треснутую посуду в обмен на пиво, которое я принес. Если я не могу здесь остаться, мне пора идти, пока не стемнело.

Юджин встал.

– Злишься на меня?

– Да, я злюсь на вас, а потому просто уйду. Оставайтесь таким же ворчливым стариком, но не старейте слишком сильно. Я рад, что встретил вас снова.

Ынсан смотрел на бутылку и делал вид, что не понимает, о чем говорит Юджин.

– Не делайте вид, что ничего не знаете. Вы же все видели, когда обыскивали мой номер.

– У меня времени на изготовление посуды не хватает, а ты о каком-то обыске говоришь.

– Должно быть, вы видели украшение. Оно стоило не меньше трех мешков риса.

– Если бы я его увидел, не будь дураком, сразу бы взял и продал.

– Как же, как же… Ладно, я пойду, а вы должны продолжать делать вид, будто ничего не знаете. Я выжил и добрался до Америки невредимым. Простите, что не могу отплатить вам сполна за доброту. – Глаза покраснели от накативших слез. После небольшой паузы Юджин продолжил: – Я был тем маленьким рабом. Я знаю, что уже очень поздно, но я хотел поблагодарить вас. – Сказав это, Юджин поклонился и собрался уходить.

– Этого достаточно.

Юджин остановился.

– Ты спас жизнь Соа, вернул важный документ Чосону и избавился от Ли Сэхуна. Ты сделал более чем достаточно, чтобы отплатить мне, – сказал Ынсан и поднял пустую бутылку. – Ты отплатил за мою доброту, но я должен сказать, что ты скупой человек, раз принес только одну сумку, набитую пивом. Ночуй здесь сегодня. Я позволяю тебе остаться.

Юджин рассмеялся, но из глаз у него потекли слезы. Наконец они встретились после стольких лет. Ворчливый старик и мальчик.

* * *

Намджон сидела в классе напротив Эщин и проговаривала одно английское слово за другим:

– Miss, mister, moonlight, miracle…

Однако Эщин не слушала ее. Она сидела и смотрела в окно, наблюдая за падающим снегом. Намджон попыталась привлечь внимание ученицы:

– Госпожа, вы должны повторять все, что выучили, чтобы овладеть английским.

Но Эщин продолжала смотреть в окно.

– Miss – для женщин, mister – для мужчин, moonlight – «лунный свет» и miracle – «чудо», – ответила Эщин, а затем повернулась к Намджон. – Я все запомнила.

Намджон склонила голову.

– Простите, госпожа. Отличная работа! – на английском сказала Намджон. – Тогда сегодня мы будем изучать другие буквы.

Эщин была рада похвале, но грустные мысли все равно не покидали ее.

– Я знаю словосочетание на букву s – sad ending.

Намджон радостно хлопнула в ладоши:

– Вы знали его еще до того, как начали изучать английский?

– Да. От иностранца. Я с самого начала знала, что конец будет именно таким.

– Что? – переспросила Намджон.

– У меня есть вопрос. Как будет по-английски «иностранец»?

– Какое совпадение. Мы как раз должны были сегодня учить это слово.

Намджон произнесла слово на английском, и Эщин повторила.

– В английском тоже много слов с грустным значением. – Сказав это, Эщин снова погрузилась в свои мысли.

Намджон улыбнулась и покачала головой.

– Не все слова грустные. Например, слово snow – «снег», как за окном сейчас. – Намджон указала рукой на окно.

Эщин посмотрела на снег, падающий за окном.

– Есть еще слова sunshine – «солнечный свет», star – «звезда».

Эщин слегка кивнула:

– Снег, солнечный свет, звезды. Все они сверкают в небе.

– Точно. Sky значит «небо». Госпожа, какое слово вам нравится больше всего?

– Даже не знаю.

Эщин внимательно посмотрела на слова, которые написала Намджон.

Выйдя на улицу после занятия, Эщин обнаружила, что солнце уже село и наступил вечер. В сопровождении слуг она направилась домой в паланкине. Из-за сильного снега было очень скользко, поэтому слуги еле удерживали паланкин. Хаман, шедший рядом, подхватил его, чтобы помочь. Эщин приоткрыла окно паланкина:

– Не нужно. У тебя больная спина. Опустите паланкин, я пойду сама.

– Госпожа, вам нельзя. Если обувь промокнет, вы можете заболеть.

Эщин повторила свою просьбу. Паланкин опустили, и она вышла. Хаман шла рядом. Снег усилился. В свете фонарей снежинки падали с неба, словно блестки. Эщин шла медленно, погруженная в свои мысли.

– Snow… sky… – произнесла она шепотом.

Вдалеке послышался звук приближающегося трамвая.

– Moonlight… mister… miracle… – продолжала Эщин, но ни одно слово не заставляло ее трепетать так, как имя Юджина. Ей больно было вспоминать о том разговоре на реке, но каждый раз она надеялась увидеть его снова.

– Mister… sunshine… – Эщин остановилась. – Мистер… солнечный свет…

На глазах навернулись слезы. На холоде капли, стекающие по щекам, обжигали кожу. Вдруг загорелся уличный фонарь, который до этого светил очень тускло. Эщин увидела чей-то темный силуэт и тут же узнала в нем Юджина. Она сделала шаг навстречу и остановилась. Снежинки, освещенные фонарем, мерцали в воздухе. Они встретились в том же самом месте, где встретились в первый раз.

Уличные фонари мигали из-за недостатка электричества. И каждый раз фигура Юджина то появлялась перед Эщин, то пропадала в темноте. Вскоре фонари и вовсе погасли. Двоих окутала тьма.

Прохожие огладывались на Юджина и Эщин. Двое в темноте, стоящие поодаль друг от друга, все еще не могли найти нужных слов. Эщин стояла неподвижно и не знала, ушел Юджин или остался.

Трамвай проехал, и электричество вернулось. Фонари снова ярко горели. Юджин все еще стоял напротив, не отрывая взгляда от Эщин.

Какое-то время они стояли, глядя друг на друга в свете фонарей. Юджин подошел и первым нарушил молчание:

– Сегодня не самая подходящая погода для прогулки, особенно в такой час.

Эщин еле сдерживалась, чтобы не заплакать.

– Так вышло.

Юджин посмотрел на девушку, не зная, как ему следует поступить. Если он покинет Чосон, то больше никогда не увидит ее.

– У меня есть просьба. Отведи меня туда, где другие не услышат наш разговор.

Юджин развернулся и направился в ближайший переулок. Эщин отправила Хаман домой, а сама последовала за ним.

Пройдя немного, Юджин остановился. Они снова стояли друг напротив друга. Рука Эщин, сжимавшая юбку, покраснела от холода. Юджин снял перчатки и протянул девушке. Она удивленно посмотрела на них, но потом взяла и так и стояла, держа перчатки в руках.

– Так от них мало толку. Надень их.

Эщин сжала перчатку, словно его руку в тот день, на замерзшей реке.

– Прости меня за тот день. – Слова давались ей с трудом.

Юджин молчал.

– Представляю, какое у меня было выражение лица, когда ты рассказал свою историю. Думаю, это причинило тебе боль. Прости меня.

Глаза Эщин покраснели от подступающих слез.

– Я хотела жить, как боец. Я лгала дедушке, заставляла тетю волноваться и стала обузой для тех, кто был мне предан. Тем не менее я успокаивала себя тем, что, как мне казалось, я поступала правильно. Но от твоей истории мой мир перевернулся.

Юджин внимательно слушал Эщин.

– За все время, что мы были знакомы, я ни разу не задумалась о твоем происхождении. Почему-то я с самого начала решила, что ты аристократ.

Эщин еле сдерживала слезы. Она чувствовала себя глупой и бесконечно виноватой за то, что ранила чувства Юджина.

– Я всегда думала, что отличаюсь от других аристократов, но оказалось, что это не так. Все, за что я сражаюсь, оказалось ничтожным. А я все еще просто избалованная дворянка, которая не может выйти из своего паланкина. Поэтому прошу тебя, пожалуйста, прости за ту боль, что я причинила.

После этих слов Эщин расплакалась. Сердце Юджина наполнилось теплом. Он подошел к девушке и, взяв перчатки, начал надевать их ей на руки, словно ребенку. Его руки были такими теплыми, а сердце таким добрым. Слезы продолжали стекать по щекам девушки. Надев перчатки, Юджин отпустил руки Эщин.

– Ты уже идешь дальше. Все это было лишь небольшим препятствием. – Он отступил на шаг. – Ты должна продолжать идти вперед. А я делаю шаг назад.

Эщин посмотрела на Юджина глазами, полными слез.

– Я отступаю не потому, что ты выше по положению. Ты могла умолчать и проигнорировать этот факт. Сейчас ты стоишь здесь в слезах, и я должен отступить.

Эщин постаралась успокоиться. Последние слезинки стекли по ее щекам, и образ Юджина стал отчетливым.

– В этом мире существуют различия. Разница в силе, во мнениях, социальном статусе. – Юджин говорил спокойно и мягко. – Но это не твоя и не моя вина. Просто мы встретились в таком мире.

Его слова пронзали сердце Эщин насквозь.

– В твоем Чосоне живут Хэнран и Хаман, а еще охотники за рабами, гончары, переводчики и даже посыльные. Продолжай бороться, но не забывай, что ты госпожа Эщин. И оставаться просто госпожой намного разумнее и безопаснее. Преодолей этот хаос, живи как можно дольше и защищай свой Чосон.

Эщин посмотрела Юджину в глаза, а он опустил голову и указал на перчатки:

– Оставь их у себя. Надеюсь, ты больше никогда не упадешь.

Он развернулся и на этот раз ушел первым. Эщин долго стояла и смотрела ему вслед, размышляя, была ли эта их встреча последней. Она не могла его остановить.

Хина ехала в трамвае, который пронесся мимо Эщин и Юджина, когда те встретились под фонарем. Она внимательно посмотрела на людей, которые неподвижно стояли друг напротив друга, словно их приклеили к земле. Хина сняла одну перчатку и, подойдя к ступенькам трамвая, высунула руку, держась другой за поручень, чтобы не упасть.

– Интересно, это последний снег? Зима на исходе.

Снежинки падали на ладонь женщины. Трамвай остановился, чтобы забрать других пассажиров, но тут кто-то схватил Хину за руку и притянул к себе. Она сначала испугалась, но потом узнала широкие плечи Донмэ, и испуг сменился удивлением.

– У тебя рука замерзла, – с ухмылкой сказал Донмэ, но, услышав щелчок, отступил на шаг.

Оказывается, Хина успела достать пистолет из кармана пальто и теперь прижимала его к груди Донмэ.

– Давай просто поговорим.

– Будь осторожен, хватая женщин за руку. Мы не всегда веселые и приветливые, – мягко сказала Хина и улыбнулась.

«Очаровательная и коварная женщина», – подумал Донмэ. Он улыбнулся и покачал головой, словно понял, что проиграет.

– Удивительно, но я все чаще сталкиваюсь с такими опасными женщинами.

– Говорят, мы встречаем себе подобных.

– Но в последнее время я слишком хорошо себя вел. А ты где была?

Хина взглянула на свой наряд и ответила:

– Гуляла по округе. Идет снег, гостевой дом переполнен, а я купила себе новое пальто.

– Тебе любая вещь к лицу. Особенно это пальто.

– Неужели это был комплимент моей красоте?

– Как может женщина с пистолетом в кармане не быть прекрасной? – с хитрой улыбкой ответил Донмэ.

Вдруг Хина вспомнила о Юджине и Эщин, стоявших под фонарем. Кажется, все идет своим чередом. Возможно, они до сих пор там стоят.

– Я провожу тебя, если ты направляешься в «Глори».

– Пойдем в другую сторону. Та дорога мне нравится больше. – Хина направилась в противоположную сторону от места, где увидела тех двоих. Донмэ последовал за ней.

Они шли бок о бок по длинной улице, освещенной фонарями. Внезапно снег прекратился.

– Твоя щека все еще болит? Слышала, пощечина была сильной.

– Я не привык к тому, что меня бьют, поэтому было немного больно.

– И почему же тебя ударили?

Донмэ вспомнил Эщин, которая, как черная птица, перелетала через крыши домов.

– Я подстрелил черную птицу, чтобы она больше не могла летать.

– Черную птицу? – переспросила Хина.

– Если хочешь, тоже можешь меня ударить. Слышал, та служанка попалась.

– Не будь таким наивным. Пощечины будет мало, так что считай, что теперь ты мой должник.

Донмэ ухмыльнулся. Справедливо со стороны Хины.

– Она сказала, что ее мать больна. Ее преданность довольно похвальна, я чуть было не расплакался.

Хина внимательно посмотрела на Донмэ:

– Если не хочешь плакать по-настоящему, держись подальше от моих людей.

– Не могу, даже если бы и хотел. Мои люди не умеют как следует выполнять свою работу, а новая девчонка уже на стороне врага, – сказал Донмэ, глядя куда-то вдаль. – Это ранит меня. А я ведь даже переживал за ее брата.

Холодный ветер развевал полы одежды.

Хина вернулась в гостевой дом. Она подошла к стойке, стряхивая снежинки с пальто, сняла перчатки и обратилась к официанту:

– Все в порядке?

– Да. Когда идет снег, люди чаще заказывают кофе, – ответил он и направился в кафе.

В этот момент в «Глори» вошел посетитель в дорогом костюме. Хина повернулась и, по привычке изобразив дежурную улыбку, уже собралась поприветствовать гостя.

– Добро пожа… – Хина осеклась и затем шепотом произнесла: – Вот черт!

Она нахмурилась. На пороге стоял мужчина с докторской сумкой. Он неторопливо снял шляпу, улыбнулся, заметив Хину, и подошел к ней.

– Давно не виделись, доктор Ватанабэ. Не знала, что вы в Чосоне.

Несмотря на прохладное приветствие Хины, доктор улыбнулся:

– Все благодаря Ринои. Он порекомендовал меня в хансонский госпиталь в качестве хирурга. Заходите как-нибудь. Конечно, не как пациент.

– Понятно. Почему Ринои сделал это для вас? – с притворным спокойствием спросила Хина.

– Благодаря моему отчету о вскрытии. В нем указана настоящая причина смерти вашего мужа.

Слова Ватанабэ вспороли сердце Хины. Мужчина продолжил:

– Господин Ринои был тронут правдой, госпожа Кудо.

– Как досадно, – пробормотала Хина, пытаясь выдавить из себя улыбку, больше похожую на оскал.

Ватанабэ был не так прост.

* * *

Юджин стоял перед хижиной и смотрел вдаль. Он привязал лошадь и поставил на землю корзину, полную бракованной посуды. Юджин стоял на холодном ветру, а Сынгу тяжелыми шагами взбирался на холм, держа в руке подстреленного фазана.

– Снова этот американец здесь.

– Я принес треснутые чашки. – Юджин указал на корзину, стоящую возле его ног.

Сынгу взглянул на посуду:

– Это ведь не единственная причина вашего визита.

– Единственная. Хотел поблагодарить вас лично, – горько улыбнулся Юджин.

– Вы должны были мне денег за алкоголь, но мы уже решили этот вопрос, поэтому не стоит благодарности. Если вы пришли сюда с каким-то умыслом, то зря тратите время. Не думаю, что она сегодня придет.

– Вот и хорошо. Сейчас я стараюсь ее избегать, – грустно сказал Юджин.

– Если госпожа захочет построить с вами свое будущее, я помогу ей в этом, а если попросит убить вас, я выполню ее просьбу, – искренне сказал Сынгу, чем поразил Юджина.

– И что же она, интересно, попросит?

– Думаю, она сама захочет это сделать. Она частенько приходила поупражняться в стрельбе. Попадает в девять чашек из десяти.

Юджин не смог сдержаться и засмеялся.

– Если она решит рискнуть и потерять все, чтобы быть с вами, то это точно произойдет не в Чосоне.

– Я знаю. Не хочу, чтобы мое присутствие огорчало ее, пусть лучше улыбается, но без меня.

Это был тяжелый разговор.

– Какая винтовка может попасть в одиннадцать из десяти мишеней? Одолжите мне такую. Я так давно не стрелял из ружья, – сказал Юджин, глядя куда-то вдаль.

С минуту Сынгу колебался, а затем протянул Юджину винтовку, которую держал в руке.

Через некоторое время на тихом пустынном склоне холма раздались выстрелы. Птицы стайкой взмыли в небо. А после наступила звенящая тишина. Юджин вспоминал время, проведенное с Эщин.

«Приятно познакомиться».

«Кто знает, может, то, что вы видели меня в ту ночь, тоже можно считать романтикой».

Улыбка Эщин и время, проведенное с ней, навсегда останутся в сердце Юджина. Он думал, что со временем, словно рябь на воде, чувства успокоятся, но, похоже, воспоминания так и будут накатывать волнами. Он скучал по ней с каждым днем все больше. Юджин посмотрел на винтовку, из которой обычно стреляла Эщин.

– Мне тоже было приятно познакомиться. – Его слова эхом разнеслись по воздуху.

Глава 20

Подарок

Хисон стоял в ателье перед зеркалом и любовался на себя в новом костюме – точь-в-точь таком же, какой каждый год заказывала для него Эщин.

– Наряд и правда хорош, глаз не оторвать. Готов поспорить, на меня все обратят внимание. Что ж, проверим, – пробормотал Хисон и вышел на улицу.

Он выделялся даже среди мужчин, одетых в западные костюмы, – купцов и иностранцев. Проходя мимо, гейша подмигнула Хисону. Мужчина рядом с ней закашлялся и оценивающе посмотрел на него.

Юджин и Донмэ, столкнувшись с Хисоном, потеряли дар речи. Костюм, который был надет на Эщин в ту ночь, когда она перепрыгивала через стену посольства, и тогда, когда мятежники перехитрили людей Донмэ в порту, сейчас был на Хисоне. Не сговариваясь, они схватили щеголя и, стараясь прикрыть его лицо, потащили в гостевой дом. Им обоим был знаком этот костюм. Все трое знали, что это значило. Мужчины обменялись суровыми взглядами.

Хина с изумлением наблюдала, как эти двое тащат Хисона в его комнату.

– Кстати, история разрешится, если я еще и хромать буду в этом костюме? – спросил Хисон своих конвоиров, когда они добрались до комнаты. – Или я уже опоздал? – Он взял бокал, стоящий на столе. – Не волнуйтесь. После того, как я прошелся в этом костюме, он мгновенно станет популярным в Хансоне.

Сидя на заднем дворе с сигаретой в руках, Хина размышляла о том, что же произошло между этими тремя.

– Трое мужчин, которые друг друга терпеть не могут, собрались в одной комнате… – вырвалось у нее.

Сигаретный дым поднимался вверх. Единственное, что связывало мужчин, – это Эщин. Она вспомнила, как из комнаты Юджина доносилась мелодия, которую он слушал якобы со своим близким американским другом, который скрывал свое лицо. Лишь потом Хина поняла, что тот человек был вовсе не друг и даже не мужчина – это была Эщин.

– Дурак!

Она вспомнила лицо Донмэ, которому Эщин влепила пощечину недалеко от гостевого дома. Воспоминания, словно дым, появлялись и растворялись.

– Болван!

Хисон, который так отчаянно пытался подставить себя ради Эщин, казался Хине совсем недалеким. Она нахмурилась:

– Неудачник. Что такого особенного в этой девушке?

* * *

Хисон и Эщин стояли друг напротив друга в опустевшем дворе частной школы, где Эщин учила английский язык. Те, кому было особенно любопытно понаблюдать за парой, подглядывали из-за угла. В этой школе в основном учились девочки и девушки, которых очень интересовали романы между мужчинами и женщинами. Эщин не обращала внимания на подглядывающих, сейчас ее больше всего интересовал костюм Хисона. Она внимательно осмотрела его. Такой же она шила у портного для себя, чтобы ее никто не узнавал. И сейчас Эщин не понимала, почему аналогичный костюм был на Хисоне.

– Какой теплый прием. Премного благодарен. Или дело все же в моем костюме?

– Такой костюм я отправляла вам каждый год в подарок. Мне было обидно, что вы не сообщали, что получили его. Хоть и поздновато, но все равно спасибо, что дали мне знать, – ответила Эщин с наигранным спокойствием, будто ничего необычного не произошло.

Хисон громко рассмеялся:

– Так это и был ваш план?

– Не понимаю, о чем вы говорите.

– Я знаю. Разве вы не хотите узнать, что еще я знаю?

Взгляд Эщин стал острым, как осколок стекла. Легкомысленное поведение и туманные намеки Хисона смущали, она чувствовала себя неловко.

– Если же вам все-таки интересно, то приходите на трамвайную остановку. Я буду ждать вас там.

Хисон собрался уходить, но Эщин взяла его под руку, задержав на секунду.

– Не ходите по улицам в этом костюме, – прошептала она.

Еще ни разу лицо девушки не было так близко к его лицу. Хисон чувствовал себя как дурак, сердце которого бешено заколотилось лишь от прикосновения девушки. Он быстро поморгал, пытаясь совладать с собой.

– Я должен прогуляться в этом костюме. Вы поймете, для чего, когда придете на остановку. – И Хисон спешно удалился.

Эщин шла по улице в сторону трамвайной остановки и вскоре поняла, о чем говорил ей Хисон. Чуть ли не каждый третий мужчина на улице был одет в костюм Хисона. Хаман подошла к госпоже, удивленно глядя по сторонам и не понимая, что происходит. Теперь понятно, почему такие, как Хисон, называют себя «законодателями моды». Но Эщин до сих пор не могла разгадать его истинных намерений.

– Видимо, это и есть подарок от моего жениха или же предупреждение.

Придя на остановку, Эщин увидела толпу людей, которые жаловались, что билетов на трамвай не осталось, но сам трамвай приехал пустой.

– Я выкупил все билеты, чтобы мы могли покататься только вдвоем, – сообщил подошедший следом Хисон.

Он и вправду выкупил все билеты, чтобы побыть с Эщин наедине. Ее удивил такой поступок. Он доказывал, что у Хисона, без сомнения, есть к ней чувства.

Однако внезапно появился незваный гость, решивший прокатиться бесплатно в пустом трамвае. Зная о том, что Хисон скупил все билеты, чтобы побыть с Эщин вдвоем, Донмэ сел в трамвай без разрешения. В какой-то момент ему надоело слушать их светский разговор, и он вмешался:

– Госпожа, вы уже приготовили деньги?

– Не волнуйтесь. Я держу обещания, – холодно ответила Эщин, даже не взглянув на Донмэ.

– Две недели скоро истекут. Всякий раз должники оправдываются одинаково.

Эщин с ненавистью посмотрела на Донмэ, который разговаривал с ней, будто она была его должником. Хисон не понимал, о чем они спорят. Он встал и сказал:

– Не беспокойте госпожу. Неважно, сколько она вам должна. Горы Чосона принадлежат императору, но почти вся земля в этой стране принадлежит мне.

– Рад слышать. Значит, я смогу закопать вас где мне будет угодно. Что ж, спасибо за поездку.

Хисон вел себя вежливо, в своих словах и действиях проявлял сдержанность, и это раздражало Донмэ, поэтому в конце концов он встал со своего места и похлопал по стене, требуя остановить трамвай. Торможение было резким, а потому Хисон не удержался на ногах, пробежал несколько шагов и наскочил на Донмэ, схватившись за него.

После того как незваный гость покинул трамвай, Хисон снова сел напротив Эщин.

– Что произошло между вами и Ку Донмэ? Как вы оказались его должницей? Как много вы ему должны?

– Кое-что произошло. Я решу проблему самостоятельно. Зачем вы сегодня пришли повидаться со мной?

– Хотел вместе с вами прокатиться на трамвае.

– И потому скупили все билеты? – как можно более безразличным голосом спросила Эщин.

– Я хотел, чтобы ваши истории слышал только я. А тем для рассказов много. «Как могла девушка из благородной семьи поранить ногу?» Например, вы могли бы поведать об этом. – Глаза Хисона бегали. Эщин была его невестой только формально, но по-прежнему порой заставляла его чувствовать себя неловко. – Или такая: «Где все костюмы, которые шили для ее жениха?», или вот еще: «Возможно ли, чтобы девушка сама носила мужские костюмы?». Выбирайте любую.

Глаза Эщин недоуменно расширились:

– Мне кажется, я уже все объяснила. Все костюмы я отсылала в Японию.

– И я вам очень за это благодарен.

Настроение Хисона резко изменилось, он повеселел. Эщин с подозрением отнеслась к такой перемене.

Трамвай все ехал и ехал, гремя колесами.

– Раз уж мы все равно в трамвае, давайте заедем в магазин, где продают иностранные товары.

– Неинтересно.

– Тогда, может, прокатимся на лодке?

– Река все еще покрыта льдом.

Хисон был не самым сообразительным.

– Вам нравится охота? – спросила Эщин.

– Нет. А вы хорошо ориентируетесь в горах? Хотите убить меня?

Хисон старался все воспринимать с улыбкой. Даже сейчас, произнеся последнюю фразу, он широко улыбался.

– Если нет, то давайте сделаем так: позвольте остаться вашим женихом. Носите ли вы предназначенные мне костюмы, чтобы защищать страну или продавать, не имеет значения. Я стану вашей тенью. А если вам будет грозить опасность, бегите ко мне и прячьтесь. Почту за честь помочь вам. И наконец-то смогу сказать себе, что я не зря вернулся в Чосон.

Голос у Хисона был серьезный. Эщин снова взглянула на его костюм, такой же, какой время от времени надевает она, а теперь носит половина Хансона, – и вдруг поняла, что имел в виду Хисон:

– Так это и есть ваш подарок?

Хисон широко улыбнулся. Он был рад, что Эщин все поняла.

– Вы его принимаете?

– Это лучше, чем идти в горы. Если пойдем в горы, то у меня будет огромное преимущество.

Хисон сделал вид, что не услышал этих слов.

– Я польщен.

Трамвай подъезжал к конечной остановке и постепенно сбавлял ход, возвещая громким звонком о прибытии. Эщин взволновали слова Хисона, который предложил стать ей товарищем, почитая это за честь.

* * *

Человек, который за деньги поставлял Донмэ информацию и был слугой в доме Эщин, стоял сейчас перед Донмэ, пока тот упражнялся с мечом.

– Я видел кое-кого подозрительного у дома. У меня плохое предчувствие.

– Подозрительный человек и плохое предчувствие мало чего стоят.

– Тот человек спросил меня, это ли дом Ко Сахона. Я насторожился, ведь все в Хансоне знают, что это дом Сахона.

И правда подозрительно. Донмэ подошел к слуге, чтобы выслушать.

– «Странный какой-то», – подумал я. А потом случайно встретил его около «Глори». И решил к вам прийти, когда увидел, что он размещается в гостевом доме. Я правильно сделал?

– Ты запомнил его лицо? Это может быть действительно важно.

– Ну конечно!

Донмэ теперь выглядел обеспокоенным. У него появилось дурное предчувствие, поэтому он без промедления отправился в «Глори».

Люди из «Черного дракона» топтались у гостевого дома до позднего вечера там, где обычно стояли рикши. У Донмэ с Юджо был суровый вид, и болтливые рикши, которые обычно коротали время за сплетнями и обсуждением последних новостей, сегодня на всякий случай помалкивали. В одной из повозок сидел информатор, чтобы указать Донмэ на нужного человека.

Через некоторое время информатор указал на незнакомого мужчину, который вышел из гостевого дома. Донмэ приказал Юджо проследовать за ним, заплатил информатору и, еще раз посмотрев вслед Юджо, направился в «Глори».

Войдя, он сразу обратился к Хине и спросил о госте, который только что вышел.

– Гость, который только что ушел? А что с ним?

– Просто интересно. В каком номере он остановился? Точно не в триста третьем и не в триста четвертом. Может, в сто втором? Или в двести пятом?

Донмэ внимательно посмотрел на ключ от двести пятого номера, который висел позади Хины. Она слегка подалась вперед, сказав:

– Снова будешь обыскивать комнаты? Тогда мне придется закрыть гостевой дом.

Донмэ сделал вид, что не услышал ее слов.

– И как я себя, по-твоему, чувствую, зная это? Не осуждай меня. – Хина выхватила гостевую книгу, которую взял Донмэ. – Раве не знаешь, что я не могу предоставлять информацию о гостях?

– Тогда я посмотрю сам. – Донмэ оттолкнул Хину и вырвал книгу. Открыв нужную страницу, он заскользил пальцем по именам гостей, пока не нашел то, что искал. – Ли Докмун? Не может быть, что он остановился здесь. Кто на самом деле остановился в номере двести пять?

Хина разозлилась, но сохраняла видимое спокойствие. Ей тоже этот гость казался подозрительным, но делиться своими опасениями с Донмэ она не собиралась. Особенно после того, как он грубо оттолкнул ее, словно вещь.

– Обычно ты ведешь себя так только из-за той дряни.

Слова Хины разозлили Донмэ:

– Не стоит так выражаться, милой женщине это не к лицу.

– Она всего лишь цветок, обтянутый шелком. Не питай ложных надежд.

Донмэ внимательно посмотрел на Хину, а затем примиряюще положил руки ей на плечи.

– Спасибо за беспокойство, но уже поздно, – сказал Донмэ, развернулся и вышел.

Хина закусила губу от обиды и грусти. Ей не хотелось, чтобы Донмэ принадлежал кому-то еще.

* * *

Докмун влетел в комнату, где за столом в халате сидел Ванык.

– Что за срочность с утра пораньше?

– Прошу меня простить, но есть новость из провинции Хамгёндо. Думаю, это стоит вашего внимания.

Ванык оторвался от завтрака и с любопытством посмотрел на Докмуна:

– Выкладывай.

– Как вы и думали, император собирается отправить секретное сообщение.

Император продумал секретный план, чтобы уберечь Чосон от Японии, которая только притворялась союзником и предлагала одолжить денег, но в результате поступила бы исключительно в своих интересах – а именно захватила бы Чосон. Император надеялся найти союзника в лице США, хотя у Америки не было оснований ссориться с Японией, чтобы помочь Чосону. Именно по этой причине министр Аллен старательно избегал встречи с императором. И поскольку к Аллену император обратиться не мог, он решил попросить помощи у миссионера.

– Миссионер из Хамгёндо уже на пути в Хансон. Его зовут Джозеф, и он отправил письмо в Хансон, которое мы перехватили. Занимательное чтиво.

Докмун протянул письмо Ваныку. Тот отложил ложку и взял письмо. На конверте значилось имя получателя: «Юджин Чхве».

– Американский офицер морской пехоты, – пояснил Докмун.

Ванык без промедления открыл письмо.

– Это, случайно, не он тот американец, что открыто угрожал Ли Сэхуну?

– Да, все верно. Интересно то, что спустя некоторое время император лично встретился с ним и беседа была довольно долгой.

Ванык начал читать письмо.

– Что за чушь о Божьей благодати? Миссионер должен просто молиться, так зачем же он лезет в политику? Обыщи комнату этого американца. Надо понять, защищает ли он Америку или что-то еще. Кто знает. И, кстати, сломай ему пару конечностей. Интересно, Бог уже отвернулся от Чосона или еще нет? Вот мы и выясним.

Ранее Ванык приказал Енджу остановиться в гостевом доме «Глори» в номере двести пять. В Токио он был медиком, который спасал жизни, а теперь его интересовали лишь деньги и выгода, которую он мог получить.

– Да, господин, – с улыбкой ответил Докмун.

* * *

После того как Суми разнесла по номерам чистые полотенца, она спустилась в холл к стойке. Увидев ключ от номера триста четыре, девушка вскинула брови. Хина, которая в это время просматривала гостевую книгу, заметив взгляд Суми, спросила:

– На что ты так удивленно смотришь?

– Странно. Я только что спустилась с третьего этажа и уверена, что в номере триста четыре кто-то был, а ключи здесь.

– Понятно.

Хина подозвала официанта, который нес поднос с несколькими бутылками пива. Она взяла одну бутылку и протянула Суми:

– Отнеси бесплатный напиток в номер двести пять.

– Да, госпожа.

Хина подождала, пока Суми поднимется по лестнице, а затем посмотрела на полку для ключей. Ключ от триста четвертого и правда лежал на месте, а вот от двести пятого ключа не было. В этот момент входная дверь открылась, и вошел Юджин. Суми спускалась по лестнице и в руках все еще держала бутылку пива. Странно, учитывая, что в номере двести пять, если верить взятому ключу, точно кто-то должен был быть. Юджин прошел к стойке, и Хина протянула ему ключ от номера. Он уже собирался подняться по лестнице, как заметил, что получил ключ от триста третьего номера.

– Еще одна сознательная ошибка?

Хина кивнула, глядя на Юджина. Он ее понял и стал подниматься по лестнице, словно ничего не произошло, но постарался двигаться как можно тише.

Юджин открыл триста третий номер. Достав пистолет, он прошел через комнату на террасу и увидел тень в окне своего номера. Он немедля перепрыгнул через перила и через мгновение уже стоял в своей комнате, прижимая дуло пистолета к затылку вора, который как раз собирался уходить. Человеку некуда было бежать, его застигли врасплох.

– Медленно повернись, – тихо приказал Юджин.

Енджу, который остановился в двести пятом номере по приказу Ваныка, чтобы обыскать комнату американца, был пойман этим же американцем. Енджу начал медленно поворачивать голову, но, прежде чем Юджин успел разглядеть его, достал пистолет и попытался выстрелить. Юджин чудом смог увернуться от пули. Однако Енджу не сдавался, завязалась борьба, и они повалились на стол.

Какое-то время они боролись, пока Енджу не вырвался и не выбежал на террасу, чтобы через соседний номер выскочить в коридор. Из-за столпотворения в коридоре Юджин не мог в него выстрелить, не задев кого-то из постояльцев, вышедших из своих номеров на шум, поэтому он опустил пистолет и погнался за Енджу.

Он почти упустил вора, который нырнул за угол на лестницу, но тут же снова появился – вместе с заложницей Суми. Юджин нацелил на него пистолет. На глазах Суми навернулись слезы, она дрожала от страха. А Енджу наслаждался происходящим:

– Стреляй. Как видишь, у меня довольно симпатичный щит.

Енджу наступал, крепко обхватив девушку за пояс. Юджин прицелился ему в плечо, однако выстрелить он не мог, так как голова Суми находилась совсем рядом и одно неверное движение могло бы лишить жизни невинную душу.

– Суми, закрой глаза, – сказал Юджин, а затем добавил по-английски: – Немного левее.

Она резко наклонилась влево, и, прежде чем Енджу смог среагировать, Юджин выстрелил. Его крики эхом разнеслись по коридору. Суми побежала к Юджину и спряталась за его спину. С пистолетом в вытянутой руке он медленно подошел к Енджу.

* * *

Енджу был привязан к стулу. Юджин стоял напротив и внимательно смотрел на мужчину. Огнестрельная рана на плече была наспех перемотана куском ткани. Енджу ерзал на стуле то ли от боли, то ли от досады, что его поймали.

По словам Хины, именно Докмун поселил Енджу в гостевом доме. Если верить слухам, Докмун – младший брат Чонмуна, помощника императора. И то, что он на стороне Ваныка, не делало ему чести, к тому же такое родство подрывало авторитет Чонмуна. Кроме того, женой Докмуна была Эсон, двоюродная сестра Эщин.

– Вытащите у него все из карманов, – приказал Юджин.

Солдаты обыскали карманы пальто и выложили все вещи на стол: зажигалку, смятые купюры и фотографию. Юджин взял фотографию, чтобы разглядеть ее поближе. На снимке был Енджу, только явно моложе, в компании других людей. На обороте присутствовала подпись на японском: «В день, когда распустились цветы. Сонен, Ко Санван, Ким Енджу, Чон Сындже. Весна 1874, Токио».

Юджин протянул Енджу фотографию:

– Что это за фотография?

Мужчина мельком посмотрел на фотографию, а затем схватился за плечо. Санван, отец Эщин, когда-то был преданным товарищем Енджу. Был до тех пор, пока тот не перешел на сторону Ваныка и не стал работать на японцев. Отец Эщин трагически погиб из-за предательства Енджу, которому всецело доверял, за что и поплатился жизнью.

– Лекарство… мне нужно лекарство… опиум… иначе я умру.

За все эти годы Енджу не смог избавиться от чувства вины за предательство и смерть своих товарищей. Единственное, что помогало ему жить дальше, – опиум. В таком состоянии не было смысла его допрашивать: вряд ли он сказал бы что-то полезное. Юджин нахмурился.

Глава 21

Флюгер

Глубоко вздыхая, Эщин поднималась на гору с ружьем в руках. Она шла так быстро, что даже сейчас, в зимнюю стужу, пот лил с ее лица ручьем, но она не могла остановиться. Она заставляла себя не сбавлять темп и идти. Мысли о Юджине не покидали ее. Эщин до сих пор не могла забыть, как они держали друг друга за руки. Тем временем она добралась до вершины и без сил опустилась на землю. Солнце клонилось к закату. Последние лучи этого дня согревали ее лицо.

Затем она встала, чтобы вернуться в хижину и переодеться. Подходя к домику, она услышала грустную мелодию из шкатулки Юджина. Сердце Эщин готово было выпрыгнуть из груди, ведь она вернула шкатулку в надежде облегчить боль от расставания. И вот опять она слышит эту мелодию…

Эщин побежала к хижине, но внутри обнаружила лишь Хаман, которая крутила в руках музыкальную шкатулку, не понимая, как ее выключить.

– Откуда у тебя это?

– Ну, так получилось, что тот американец вручил ее мне и попросил отдать вам.

– Ты виделась с ним? Когда?

Хаман колебалась, а потом решила сказать правду:

– Да совсем недавно и… похоже, он собирается уехать.

– Он уезжает? Когда?

– Я не смогла спросить. Он может уехать сегодня или завтра… или уже уехал. Он велел передать вам шкатулку и сказать, что это плата за прогулку на лодке.

Все причины, по которым они не могли быть вместе, сейчас показались Эщин простыми отговорками. Когда они избегали друг друга, ей хотелось встретиться с ним, но, когда они виделись, она понимала, что ей следует избегать его. Эщин закрыла шкатулку, и грустная мелодия стихла. Она вздохнула, сожалея, что нельзя прогнать грустные мысли так же легко, как закрыть шкатулку.

Нет, все не могло кончиться вот так. Схватив шкатулку, Эщин выбежала из хижины и столкнулась с Сынгу, который как раз собирался войти.

– Куда же вы собрались в таком наряде?

Девушка посмотрела на Сынгу, еле сдерживая слезы. Она хотела еще хотя бы раз увидеть Юджина. Хаман вышла вслед за госпожой, держа ее платье. Взгляд Сынгу упал на музыкальную шкатулку в руках Эщин.

– Нам нужна еще одна пара рук. Поможете?

Волосы девушки развевались на ветру. Хаман и Сынгу смотрели на Эщин, которая была и воином, и госпожой одновременно. Однажды Юджин сказал ей что есть сил защищать то, что для нее важно.

– Да. – Слеза скатилась по ее щеке.

* * *

Сильный дождь заливал улицы Хансона. По мокрой мостовой шла Эщин, одетая в мужской костюм. Ей необходимо было забрать отчеты переводчиков императора, переданные Ваныку. Так как сегодня Ванык уехал на прием в честь дня рождения британского посла, его дом был пуст. Прикрыв лицо воротником пальто, девушка надеялась, что останется незамеченной.

После смерти Ли Сэхуна Ванык надеялся занять его должность – стать министром иностранных дел, однако император поступил так, как считал нужным. Несмотря на поддержку высокопоставленных чиновников и других министров, Ванык был назначен министром сельского хозяйства, торговли и промышленности. К несчастью, несколько дней спустя новый министр иностранных дел был убит. Все понимали, чьих это рук дело. Ванык был хитер, словно лиса, и изворотлив, точно змея. И теперь требовалось выяснить, что он задумал.

Эщин проникла в дом Ваныка без каких-либо трудностей. Обыскав библиотеку, в ящике стола она нашла письмо, на конверте было написано до боли знакомое имя:

«Юджин Чхве»

Эщин осмотрела конверт, а затем аккуратно положила его в карман. В тот момент, когда она собиралась выйти из библиотеки, дверь скрипнула. Уже через несколько секунд перед ней с мечом в руках стоял человек в японской маске. Она успела зарядить винтовку. Еще секунда – и меч уже пронесся у лица Эщин, но она успела отбить удар прикладом ружья. Замах, еще один… Они дрались, металлический звук от ударов разносился по комнате.

Меч задел маску Эщин, и она слетела. Мгновение – и маска противника тоже оказалась сброшенной. За окном бушевал дождь и гремел гром. Теперь противники могли видеть лица друг друга. Напротив Эщин стояла Хина.

Они смотрели друг на друга, не опуская оружия. На полу были разбросаны документы, которые каждая выронила во время борьбы. Хина выкрала отчет о вскрытии своего мужа, а Эщин – отчеты переводчиков. Эщин посмотрела на небольшой конверт у своих ног.

– Это именно то, что мне нужно, – сказала Хина, указывая на конверт.

– А мне нужны вон те документы. Как насчет обмена?

– Думаю, это лучше, чем драться.

Они опустили оружие и обменялись добычей.

– Мы сейчас обе довольно заняты, так что давайте продолжим в другой раз. Приходите в гостевой дом.

– Через три дня, около полудня. Встретимся у пекарни, – ответила Эщин, затем схватила документы и скрылась. Словно птица, она перелетела через забор.

Пройдя через двор, Хина вышла на улицу и открыла зонт. Люди Донмэ, охраняющие дом, сейчас тоже были на празднике, а с самим Донмэ у Хины был договор, поэтому она могла беспрепятственно проникнуть в дом и выйти из него.

– Кто вы? Почему вышли из этого дома? – крикнул ей вслед мужчина, когда Хина выходила из ворот. Видимо, кто-то вернулся домой раньше, чем ожидалось. Это был Докмун. – Куда делась вся охрана? Я спросил, кто вы? – спросил он, подходя ближе.

В этот момент Докмуна кто-то сильно ударил по голове, а затем Донмэ положил руку на плечо удивленной Хины, для которой его появление, а тем более подобное поведение были полной неожиданностью.

– Пойдем туда. Когда тебя преследуют, самое безопасное быть там, где светло и много людей.

Хина доверилась Донмэ, и они вышли на светлую, шумную улицу.

– Почему ты здесь? – спросила она.

– Не могу перестать думать о долге, который висит на мне, и о причине твоей злости на меня. Я слишком хорош, чтобы меня ненавидели, и ты тоже, – шутливо сказал Донмэ.

Однако Хина все еще злилась на него и не могла сейчас оценить его шутку.

– Считай, что я выплатил долг в двойном размере. А сейчас тебе лучше вернуться в «Глори». Иди.

– Просто отпустишь меня? – с сомнением посмотрела Хина.

– А что ты предлагаешь? Мне тоже надо идти.

– И куда же? В полицию?

В этом была вся Хина. Кто бы мог подумать, что хозяйка гостевого дома может совершить что-то подобное, но факт есть факт – жизнь закалила Хину. Сложно сказать, хорошо это или плохо.

– Хочу выпить. Надо где-то убить время. Две недели – довольно долгий срок.

Он развернулся и ушел. Хина смотрела ему вслед, а затем повернулась и быстро пошла в противоположном направлении.

* * *

Юджин сидел в переполненной таверне в дальнем углу и крутил стакан с выпивкой в руках. На сердце у него было тревожно и тоскливо. В бар вошел Донмэ, смахивая капли дождя с одежды.

– Неужели это единственный бар в Хансоне? – проворчал Донмэ, заметив Юджина, сидящего в одиночестве.

– Это единственный бар, работающий допоздна.

Донмэ сел напротив Юджина.

– Похоже, это единственное свободное место.

– Вообще-то, нет.

– Ну, тогда это единственное место в углу.

Тем временем хозяин заведения поставил им на стол бутылку и учтиво улыбнулся Донмэ:

– Господин, вам принести закуски, как обычно?

– Нет, не нужно. Можешь идти.

Владельцу стало не по себе от холодного взгляда якудза, и он поспешил удалиться. Юджин заметил это и понял, что Донмэ есть что рассказать.

– Я слышал о суматохе в гостевом доме. Вашу комнату обыскали, а вас чуть не убили.

– Вы, должно быть, разочарованы. Не тот результат, которого вы ожидали.

– Немного, но, видимо, вы точно счастливчик.

– Нет, просто у меня большой опыт.

Донмэ посмотрел на Юджина:

– Знаете, почему вас пытались убить?

– Как раз выясняю.

– Вам лучше поспешить. Мистер Аллен в компании других людей, включая Ли Ваныка, сейчас выпивают вместе. – Сказав это, Донмэ опустошил стакан.

Юджин был озадачен.

– Я бы посоветовал вам не связываться с Ваныком. Он не чосонец, он – японец.

– Воспринимать ваши слова всерьез мне не очень хочется.

– Не так давно американский инженер железной дороги заплатил мне в долларах за мои услуги. Пожалуй, это заставляет меня задуматься о том, что быть американцем не так плохо.

Юджин горько засмеялся. Ирония была в том, что уже долгое время они сражались за сердце одной и той же девушки и были врагами друг другу, а теперь сидят и выпивают в баре, как друзья.

– Спасибо за информацию.

Выйдя из таверны, Юджин зашагал дальше по улице и прошел мимо аптеки. Он сразу подумал об Эщин. Дождь стал слабее, и Юджин заметил над дверью аптеки маленький красный флюгер, который сейчас был неподвижен. И вдруг на глазах Юджина он упал, словно лепесток.

«Живу, словно цветок. Разница лишь в том, что я хочу быть прекрасным цветком, который способен принести пользу своей стране, и наказать всех, кто посягает на мою родину», – вспомнил он слова Эщин.

Флюгер лежал в луже. Юджин поднял его и покрутил в руке. Он снова попытался вернуть образ Эщин, но не вышло. Юджин медленно побрел дальше. Он остановился и глубоко вздохнул, увидев знакомую фигуру напротив. Сердце забилось быстрее.

Ему навстречу в мужском костюме шла Эщин. Увидев его, она остановилась. Она думала, что больше никогда его не увидит. Значит, он еще не уехал. На сердце у нее стало легче. Девушка сделала шаг навстречу, потом второй. Она продолжала идти, и Юджин следил за каждым ее движением. Она поравнялась с ним и прошла мимо, словно они незнакомы.

Юджин заметил, что у Эщин разбита губа. Она и вправду решила стать пламенем.

Проходя мимо, Эщин увидела в руках у Юджина красный флюгер и поняла, что он был у аптеки. Они были словно незнакомцы, у которых нет повода, чтобы заговорить друг с другом. Эщин уходила все дальше вверх по улице.

* * *

Эщин тайком передала Сынгу отчеты. Взяв их, он спросил:

– Вы, случайно, не находили что-нибудь еще?

Эщин помолчала несколько секунд, так как не знала, рассказывать ли про письмо Юджину, которое она нашла.

– Нет, больше ничего.

Сынгу с тревогой посмотрел на девушку, так как на ее лице была свежая ссадина. Он спросил, где и как она поранилась, но Эщин лишь ответила, что было темно и шел дождь, но скоро все заживет. Он ей не поверил.

– Спасибо, что достали отчеты. Я у вас в долгу. Вы злитесь на меня?

– Я сделала свой выбор. Не беспокойтесь. Вы помогли мне разобраться в моих истинных чувствах.

Отстраненность Эщин встревожила Сынгу.

– В тот день я не побежала к нему. И благодаря этому у меня было достаточно времени на размышления. Я вспомнила каждую нашу встречу и принятые мной и им решения.

Она вспомнила день, когда они впервые встретились. Она вспомнила день, когда он рассказал ей все, хотя знал, что услышанное ее ошеломит. Проходя мимо него в тот дождливый день, она закрыла глаза, а потом снова их открыла.

– Его решения всегда были тайной для меня. Порой они казались эгоистичными, а иногда расчетливыми. Но он всегда шел в правильном направлении. Поэтому я не жалею, что полюбила его. Я не смогу вернуться к жизни, которой жила до встречи с ним. Но я должна отпустить его.

Сынгу удивленно посмотрел на Эщин, которая вдруг стала слишком взрослой.

– Я должна отпустить его. Если не сделаю этого, буду вынуждена рисковать слишком многим.

Признание Эщин, страстное и отчаянное. Жаль, что Юджин не слышал его.

* * *

Во французской пекарне не было других посетителей, кроме Хины и Эщин. Хина разделила напополам свежеиспеченное пирожное «Кастелла» и посмотрела на Эщин. Девушка взяла вилку и отломила кусочек десерта.

– Вы хорошо владеете мечом.

– Я занимаюсь спортом, который называется «фехтование». А вы хорошо владеете ружьем.

– Оно просто оказалось под рукой. Почему вы занимаетесь фехтованием?

– Чтобы уметь постоять за себя. А что защищаете вы, госпожа? – с серьезным выражением лица спросила Хина.

– Почему вы были там?

– Все по той же причине – чтобы защитить себя. А что же вас привело в тот дом, госпожа?

Эщин притворилась, что не слышала вопроса, и отломила еще один кусочек бисквита.

– Вы не ответили ни на один мой вопрос. Как вы объясните, откуда у вас рана на губе? – саркастично спросила Хина.

Эщин начала злиться.

– Никто и не спросит. Не посмеет спросить.

– И тем не менее.

Дерзость Эщин злила Хину. Трое мужчин бегали за этой девушкой и делали все, чтобы уберечь ее от неприятностей. Благонравная, милая молодая госпожа вызывала к себе интерес многих в Хансоне, поэтому вряд ли тут ограничилось тремя влюбленными дурачками.

– Не думайте, что после случившегося получили какое-то преимущество. Если кто-нибудь об этом узнает, пострадаю не только я, но и вы, – сказала Эщин.

– Как раз хотела сказать вам, госпожа, что сейчас мы с вами держим обоюдоострый меч.

– Тогда все в порядке. Давайте забудем тот день.

– Это было бы просто замечательно.

Ситуация была улажена. Тема встречи в пекарне в разгар дня была исчерпана. Эщин положила в рот еще один кусочек «Кастеллы» и, взглянув на Хину, спросила:

– Кстати, а как вы объясните синяк на лице владелицы гостевого дома?

– Скажу, что это была любовная ссора. Сразу пойдет слух. Чем больше людей придет посмотреть на мой синяк, тем больше я заработаю, – подмигнув, ответила Хина.

Эщин не удержалась и спросила, на что она тратит заработанные деньги. Ей хотелось узнать об этой странной женщине немного больше, хотя она вряд ли узнает, что хозяйка «Глори» делала тем вечером в доме Ваныка. Хина хитро улыбнулась, словно лисица, и указала на пирожное:

– Я часто покупаю сладости и прочие мелочи.

Эщин посмотрела на свою собеседницу, которая оставалась для нее загадочной и чужой.

Глава 22

Признание

На следующий день Юджин пригласил Гвансу в свой кабинет. Ситуация в Чосоне оставалась напряженной, поэтому Юджину необходимо было раздобыть больше информации о Ваныке. Поскольку Гвансу хорошо ориентировался в происходящем, то с радостью был готов поделиться информацией.

– Получается, это он пытался вас убить?

– Какое отношение Ли Ванык имеет к Ким Енджу?

– Ли Докмун присматривает за этим человеком, а сам Докмун служит Ли Ваныку. Но зачем Ваныку вас убивать?

– Не думаю, что это он приказал. Если бы он правда этого хотел, то нанял бы профессионального убийцу. Тогда не пришлось бы посылать никого в мою комнату.

Юджина волновал этот вопрос. Если Ваныку так нужна его смерть, почему бы просто не послать убийцу?

– Видимо, он хотел напугать меня, но я не могу понять зачем. Теперь я жду его следующего шага, но почти ничего о нем не знаю.

– Когда-то Ли Ванык был легендой среди офицеров. Он выучил английский у миссионеров и начал работать военным переводчиком. Однако поговаривают, что он работал вовсе не на Чосон, а на США. Затем его подстрелили, и он попал в плен, поэтому при ходьбе хромает.

Юджин молча слушал, но был поражен, когда вспомнил, что перед приездом в Чосон он видел, как американские офицеры вели корейских военнопленных. Он подумал, что, вероятно, Ваныка подстрелили во время американского вторжения в Чосон.

– Он долгое время работал послом Чосона в Японии, а теперь стал министром сельского хозяйства, торговли и промышленности здесь, в Чосоне. Кроме того, все опасаются, что в скором времени он может стать министром иностранных дел.

– Опасаются?

– Если верить слухам, он заручился поддержкой определенных слоев. Это значит, что если Ваныку предоставят место во дворце, то он приведет своих людей. Поэтому-то ему и отказали в должности министра иностранных дел. Однако теперь новоиспеченные министры иностранных дел умирают один за другим.

Юджин нахмурился, подумав, что за этим, скорее всего, стоит Ванык.

– На самом деле, когда мы были в Хамгёндо, я заметил кое-что странное. На доске объявлений висел портрет его пропавшей жены. Скорее всего, это и есть его первая жена.

– Первая?

– Да. Насколько мне известно, он женился второй раз на японке.

– Значит, это не он разыскивает ту женщину? Но тогда кто?

Гвансу перешел на шепот и рассказал, что, скорее всего, эту женщину разыскивает хозяйка гостевого дома «Глори». Юджин поднял брови от удивления. Теперь история становилась все более запутанной.

* * *

В тускло освещенной комнате Юджин сидел напротив Енджу. Позади них стояли вооруженные американские солдаты. Енджу еще не полностью пришел в сознание, однако его состояние позволяло провести допрос. Мужчина избегал взгляда Юджина.

– Зачем ты обыскивал мою комнату?

Хотя Юджин спросил его спокойным тоном, тот завопил, что ему нужны вода и лекарство. Было очевидно, что выбить из него информацию об их связи с Ваныком будет непросто.

– Как долго я здесь нахожусь? – после небольшой паузы спросил Енджу. – Меня наверняка уже ищут. Вам это с рук не сойдет!

– Значит, знаешь, что скоро выйдешь отсюда. Значит, давно на него работаешь, – рассуждал Юджин, а затем вытащил фотографию, которую нашли в вещах Енджу, и показал ему. Глаза мужчины округлились, когда он увидел фото.

– Довольно старая фотография. Похоже, была сделана в Токио. Кто эти люди рядом с тобой?

Взгляд Енджу упал на Санвана на фотографии, и в его голове всплыли воспоминания о товарищах. В ушах зазвенели последние слова Хиджин, которые она сказала ему и Ваныку перед смертью, истекая кровью: «Они уже отправились убивать вас. Даже если это займет время… они обязательно вас достанут».

С тех пор Енджу жил с чувством вины, и его мучил страх, что призраки вернутся.

– Одного из них я убил. А те двое убьют меня, – сказал Енджу на тайваньском.

Юджин нахмурился. Раздался стук в дверь, в комнату вошел солдат и поприветствовал его.

– Капитан, вас ищет министр Аллен.

Новость Юджину явно пришлась не по душе. Он подозревал, что Аллен и Ванык заключили сделку.

Аллен приказал освободить Енджу, так как недопустимо, чтобы чосонцев задерживали американцы на чосонской земле. Юджин попытался было что-то возразить, но Аллену очень хорошо заплатили, и он даже слушать ничего не хотел.

Забрать Енджу пришли полицейский и Докмун. Прошлой ночью кто-то напал на Докмуна, так что его шея была перевязана. Все это казалось нелепым. Юджин выразил свое недовольство Докмуну по поводу освобождения преступника.

– Не волнуйтесь, полицейское управление проведет расследование и разберется с ним. Так или иначе, он напал на американца. Мы покажем, насколько строг чосонский закон. – Докмун сделал вид, что разделяет негодование Юджина.

– Не знаю, кто за этим стоит, но должен сказать, что это довольно умно придумано. Теперь самое безопасное место для этого человека – в камере полицейского участка, – холодно ответил Юджин, а затем кивнул в сторону солдата, и тот отдал все вещи Енджу.

– Фотография… где фотография? – пробормотал Енджу, ища фотографию, которой не было среди вещей.

* * *

Когда Юджин спросил у Хины, не найдется ли у нее минутка для разговора, она была рада вниманию американца. Надеялась, что это будет личный разговор.

– Я слышал, вы ищете жену Ли Ваныка. Могу я узнать зачем?

Улыбка Хины мгновенно исчезла, и она побледнела. Юджин сразу это заметил.

– Я не ищу жену Ли Ваныка. Я ищу свою мать. Иначе говоря, это делает меня дочерью Ли Ваныка, – холодно произнесла Хина.

– Почему в тот день вы отдали мой ключ?

– Вы спрашиваете, не на его ли я стороне?

– Этому нет никаких опровергающих доказательств.

Сомнения Юджина ранили Хину. Такова была ее жизнь в качестве дочери Ваныка, и она ничего не могла с этим поделать. Такое клеймо так просто не исчезнет. Хина была расстроена.

– Верно. Хотя не совсем. Доказательством того, что я не на его стороне, было мое отчаянное желание в тот момент сохранить вам жизнь. Некоторые родственники хуже врагов. Будь я на его стороне, я бы дала вам правильный ключ. Если бы хотела вас убить, нашла бы множество других способов. Я бы могла нанять убийцу или отравить вашу еду.

Хотя Хина и старалась произнести это как можно более резко, выглядела она подавленной. Юджин промолчал.

* * *

Эщин в паланкине направлялась в посольство США. После той ночи в доме Ваныка осталось одно дело, которое необходимо было решить. Юджин посмотрел в окно и не поверил своим глазам. Он страстно желал увидеть Эщин снова, но не думал, что она сама явится к нему. Паланкин остановился во дворе посольства. Юджин недоумевал, почему Эщин, которая некоторое время назад прошла мимо, словно они были незнакомы, приехала его навестить.

Эщин вошла в кабинет Юджина и, увидев его, вынула из рукава конверт.

– Перейду сразу к делу. У меня есть просьба. Мне нужно знать, о чем говорится в этом письме.

– У тебя все хорошо? – грустно спросил Юджин при виде ранки на губе Эщин.

Эщин изо всех сил старалась не терять самообладание и оставаться спокойной.

– Прочитай его и скажи, что там написано.

– Есть еще какие-нибудь раны?

– Прочитай.

Решительность девушки не оставила ему выбора, кроме как забрать конверт. Повертев его в руках, Юджин удивился: письмо от Джозефа было адресовано ему.

– Как видишь, получатель – ты. И ты единственный, у кого я могу спросить.

– Почему это письмо у тебя?

– Не могу сказать, как я его получила, но я верну его на место, как только ты прочитаешь. Что там?

– А если я солгу тебе?

– У меня нет другого выбора, кроме как довериться тебе.

Юджин усмехнулся, и его улыбка задела Эщин. Она сухо спросила:

– Кто его прислал?

– Джозеф Стенсон. Он мне как отец.

– Чем он занимается?

– Он миссионер.

Эщин вдруг снова сделалось жалко Юджина. Она вспомнила его слова о голубоглазом миссионере, который стал его спасителем. Девятилетний мальчик слишком рано позврослел, потеряв своих настоящих родителей. Юджин медленно читал письмо.

– Спрашивает, в порядке ли я. Говорит, что там холодно и он едет в Хансон… Говорит, что скучает. Пишет, что научился сам готовить тхакчу[13]. Желает, чтобы Бог всегда был со мной, и спрашивает, как дела с девушкой, о которой я ему писал в своем последнем письме.

Юджин услышал глубокий вздох. Сейчас Эщин слышала, как стучит ее сердце. Рана на губе казалась незначительной по сравнению с раной на сердце. Юджин спокойно сложил письмо и посмотрел на Эщин, на ее дрожащие глаза. Он ценил каждую минуту, проведенную с ней, ведь кто знает, встретятся ли они вновь.

– Думаю, я имею право задать тебе вопрос. Откуда у тебя это письмо?

– Теперь верни его. Мне нужно идти. – Эщин сделала вид, что не слышала вопроса Юджина.

Она протянула руку, и, не в силах спорить, Юджин отдал письмо – вложил его ей в руку так аккуратно, чтобы не коснуться даже кончиков ее пальцев.

Эщин стояла молча, словно не решаясь попрощаться.

– Я верну его, когда со всем разберусь. Если ты все еще будешь в Хансоне.

Она развернулась и медленно направилась к двери, но потом неожиданно остановилась. Юджин с грустью смотрел ей вслед. Эщин обернулась. Между ними чувствовалась глубокая печаль.

– Один вопрос. Депозитный сертификат императора, это был ты? Ты утверждал, что выберешь путь, который уничтожит Чосон. Тогда почему ты его вернул?

– Думаю, чтобы заставить тебя обернуться, как ты сейчас и сделала.

Стена, которую Эщин так старательно построила между ними, рухнула в одну секунду от этих слов. Она повернулась и быстро вышла из кабинета, чтобы он не увидел, как по ее щекам потекли слезы.

* * *

Хисон открыл маленькую коробку, где лежали часы, подаренные ему дедом Ким Пхансо, и вынул их.

– Что ж, должен ли я вернуться к семейному бизнесу? – пробормотал Хисон, засовывая часы в карман костюма.

Из этой же коробки Хисон достал старую бухгалтерскую книгу, которую Ким Пхансо передал ему, когда еще был жив. Он всегда говорил, что сын должен следовать указаниям в книге и найти тех людей, чьи имена там записаны, если наступят тяжелые времена. Сложнее, чем кажется. Вероятно, пришло время Хисону прочитать эту книгу.

Первым местом, которое он посетил после того, как покинул гостевой дом, был кабинет начальника полиции, который долго разглядывал посетителя и наконец тепло поприветствовал его. Хисон широко улыбнулся и обратился к нему по имени, которое было написано в книге. Полицейский был удивлен увидеть молодого господина. Все было так, как и сказал его дед. Пока существовала бухгалтерская книга Ким Пхансо, Хисон точно знал, как нужно действовать, чтобы раздобыть деньги.

Затем он отправился в почтовое отделение. Ему было горестно осознавать, что все эти люди улыбались ему лишь потому, что до сих пор боялись его деда. Но в то же время его утешала мысль, что скоро он получит много денег от этих влиятельных людей Хансона.

Собрав деньги, Хисон решил сделать перерыв и зашел в ближайшее заведение, чтобы перекусить. Сидя над тарелкой супа, он достал свои довольно тяжелые карманные часы и взглянул на вечно бегущую стрелку.

– Тикают так же громко, как и раскаты грома, – шепотом сказал он.

И тут ему на голову вылили ведро холодной воды.

– Как так можно!

– Боже, что он делает? Совсем из ума выжил?

Окружающие были поражены. Мокрый с ног до головы Хисон посмотрел на мужчину – седовласого торговца водой. Хозяйка заведения видела произошедшее и не могла скрыть своего возмущения. Продавец воды ухмылялся и смотрел на Хисона, с волос которого на пол стекала вода.

– За что? – спокойно спросил Хисон.

Мужчина затаил обиду на семью Ким. Так получалось, что тех, кто был озлоблен на дедушку Хисона, было больше, чем тех, кто благоговел перед ним. Вот чего добился Ким Пхансо за свою жизнь. А его внук сейчас пожинал плоды. Он был спокоен, понимая, что это часть наследства, которая досталась ему вместе с бухгалтерской книгой и прочим добром.

– Вижу, вы уже закончили свою учебу за границей, молодой господин. Даже спустя десять лет ваши часы все еще ходят?

Хисон вспомнил день, когда уезжал за границу, и человека, который молил Ким Пхансо сжалиться над его семьей, но тот прогнал его. Хисон вспомнил этого мужчину, чьи ресницы сейчас слегка дрожали. Поднялась суматоха. Хозяйка заведения подбежала к ним и начала кричать на продавца воды:

– Ты совсем из ума выжил? Ты хоть знаешь, кто этот человек? С сегодняшнего дня я больше не буду покупать у тебя воду. Уходи! Я сказала, пошел вон! – Женщина была в ярости.

– Продолжайте покупать у него воду. У него хорошая вода, – тихо сказал Хисон женщине.

Больше ему нечего было сказать. Он встал с места, оставив удивленную владелицу и старика, и вышел на улицу. Есть Хисону больше не хотелось.

С Хисона капала вода, и холодный ветер обжигал его лицо. Зайдя в переулок, он увидел, как кто-то протягивает ему платок. Это был Юджин, который удивленно смотрел на него.

– Давно вы тут стоите? А, значит, вы это видели. Все в порядке. Я уже привык.

– На улице довольно холодно, вам стоит хотя бы вытереть лицо.

– Им становится легче, как только они выговорятся, но только один из трех жалеет меня. Жалость – это тоже любовь? – Хисон грустно засмеялся и слегка оттолкнул руку Юджина. – Однако вашу любовь, сосед, я не приму. Буду вам признателен, если сделаете вид, будто ничего не видели. Сделаете?

В его словах звучала ущемленная гордость. Это была просьба человека, который любил Эщин.

Хисон двинулся дальше по улице.

* * *

В глубокой задумчивости Юджин подошел к лавке «Все что душе угодно». История семьи Эщин, которую ему ранее рассказал Гвансу, не выходила из головы.

«Старший сын погиб во время антикатолических беспорядков, пытаясь спасти жителей деревни. А его младший сын вернулся из Японии в погребальной урне. Младший сын и есть отец Эщин. Я рад, что после такого несчастья господин Ко нашел в себе силы жить дальше».

Странные чувства. Юджину никогда никого не было жаль, но ему впервые стало жаль дедушку Эщин. Когда он узнал, что ее отца звали Ко Санван, ему стало тревожно, так как это имя было на обратной стороне фотографии Енджу. Получается, он был знаком с отцом Эщин. Маловероятно, что их дружба закончилась хорошо, ведь Енджу был зависим от опиума и часто впадал в безумие, тем более что за Енджу стоял Ванык.

Юджин сжал губы.

Он собирался уехать не ради себя, а ради Эщин, ведь они не могли быть вместе. Ему было грустно это осознавать, и потому он как можно скорее хотел покинуть Чосон. Юджин искренне надеялся, что эта прекрасная девушка проживет долгую, счастливую жизнь. Он пообещал самому себе, что, пока сможет, он будет рядом с ней, чтобы оберегать ее от опасностей. Юджин принял решение.

После тренировки Эщин подошла осмотреть разбитые чашки и повесить новые, как вдруг услышала позади себя шорох. Она прислушалась. Шорох повторился, но с новой силой, и она направила винтовку в сторону, откуда раздавался этот звук. Из-за холма показался Юджин. В руках он держал длинный сверток. Эщин опустила оружие.

Все, что она тогда сказала Сынгу, было правдой. Она скучала по Юджину и не могла контролировать эти чувства. Думала о нем каждый день. И сейчас, когда он шел ей навстречу, возможно ли дальше избегать его? Эщин не была больше в этом уверена.

– Ты пришел сюда из-за письма?

Эщин придумала для него повод. Вместо ответа Юджин протянул ей длинный, тяжелый сверток.

– Подарок. Думаю, ты никогда раньше не стреляла из такой винтовки.

Это была винтовка Мосина – русская полуавтоматическая винтовка, о которой он когда-то рассказывал Эщин. Он достал ее через лавку «Все что душе угодно». Девушка внимательно посмотрела на Юджина. Он развернул ткань и протянул ей винтовку. В США людей, которые пользовались таким оружием, называли снайперами. Юджин хотел, чтобы Эщин больше практиковалась и однажды стала хорошим стрелком. Он надеялся, что она выстоит в борьбе и проживет еще очень долго и, возможно, когда-нибудь они будут вместе.

– Почему ты даешь ее мне?

– Я бы хотел увидеть, как ты идешь вперед с этой винтовкой и достигаешь своей цели. Как далеко бы та цель ни была и с кем бы ты ни оказалась в конце этого пути.

Слова прозучали как очередное прощание, сердце Эщин готово было выпрыгнуть из груди.

– А ты? Куда ты отправишься?

– Сегодня я отправился сюда.

Юджин с теплотой посмотрел в глаза Эщин. Очевидно, теперь он должен был просто признать свои чувства.

Однако Эщин боялась позволить себе скучать по Юджину.

– Как я и говорил, тебе нужно сначала научиться правильно ее держать. Если хочешь научиться, я могу остаться в Чосоне, пока ты не отточишь мастерство. Ты хочешь научиться?

Сейчас они не могли отпустить друг друга, тем более зная, что от разлуки их сердца будут болеть еще сильнее. Юджин хотел остаться, чтобы убедиться, что с Эщин все будет в порядке. Он не мог покинуть ее сейчас. Он надеялся побыть рядом с ней еще какое-то время, сколько позволят небеса.

– Я медленно учусь.

– Так даже лучше.

– До самой смерти я буду госпожой Эщин.

– Такова судьба.

Слезы навернулись на глазах Эщин, она почти задыхалась от переполняющих ее эмоций. Ничего не изменилось, и Юджин знал это.

– Не существует будущего, в котором мы могли бы быть вместе.

– Еще совсем недавно тебя не было в моей жизни. А теперь у меня есть ты, и этого достаточно.

Эщин не могла сдержать слез.

– Научи меня.

И Юджин кивнул.

* * *

Донмэ сидел на скамейке недалеко от порта Чемульпо и смотрел на крышу дома, где он ранил Эщин. Она была словно черная птица, которая перелетала с одной крыши на другую. Он вспомнил ее черное пальто и как она покатилась вниз, когда он выстрелил в нее.

– Теперь, когда я смотрю туда, понимаю, что там довольно высоко, – сказал Донмэ сам себе.

Он подумал, что ей наверняка было очень больно. Его мучило то, что он причинил девушке боль. Какое-то время он продолжал смотреть вверх.

Юджо, который стоял неподалеку, спросил, зачем они пришли сюда, но Донмэ лишь вздохнул. Не так давно приспешники министра Хаяши ударили Хотару, чем разозлили Донмэ и его людей. Одному из обидчиков Донмэ безжалостно перерезал горло. Юджо волновался за своего главаря, ведь тот смотрел куда-то вдаль и размышлял, не отвечая на его вопрос.

– Оставайтесь здесь. Я вернусь до захода солнца. – Донмэ встал и пошел в сторону храма.

Когда Донмэ поднимался к храму, он увидел человека в потрепанной одежде, который спускался по лестнице, идя ему навстречу. Они молча разминулись. У входа Донмэ встретила женщина-служка.

– Интересно, что японский головорез забыл здесь?.. – вполголоса сказала она.

– Люди приходят в храм по разным причинам.

К ее удивлению, головорез оказался корейцем.

– Я слышал, что совсем недавно сюда приходила внучка господина Ко Сахона.

– Да, приходила. Она бывает тут время от времени, чтобы подать милостыню и помогать нам.

– Но она была в траурном одеянии. Кто-то умер?

Женщина насторожилась, но поспешила ответить Донмэ. Конечно, она не назвала истинной причины:

– Не совсем. Дело в том, что мемориальные таблички ее родителей находятся в нашем храме.

Донмэ был удивлен. Он думал, что Эщин надела траурную одежду для отвлечения внимания. Он даже подумать не мог, что здесь хранятся таблички ее родителей. Неужели Эщин тоже росла без родителей, как и он?

Донмэ спросил у женщины, где хранятся эти таблички. Зайдя в храм, он увидел, как они раскачиваются на ветру среди множества свечей. Донмэ снял с пояса меч и, подойдя ближе к табличкам, опустился на пол.

– Я оказался здесь, потому что следил за госпожой Эщин. Добраться сюда было непросто, и, определенно, я представлял себе все здесь по-другому. Вы вряд ли были бы мне рады, но я все равно хотел поздороваться. Знаете ли, чем занимается ваша дочь? Интересно, рассказывает ли она вам об этом. Тогда, может, вы знаете, почему она так поступает? Я вот… не могу понять.

На душе у него стало тоскливо. В Чосоне такому, как Донмэ, не было места, но зато Эщин отдавала всю себя, чтобы защищать эту страну. Он посмотрел на меч, лежащий рядом, и провел по нему рукой.

– Такого от нее я не ожидал… Знаете, кого я ранил первым? Госпожу Эщин. Я тщательно подбирал самые обидные слова, чтобы ранить ее в самое сердце. Как думаете, ей было очень больно? Иногда я надеюсь, что она все еще страдает от моих слов, но при этом втайне надеюсь, что она давно их позабыла.

Он так сильно любил Эщин, что желал забрать ее боль и ненависть себе. Но обида и ненависть в конце концов ничего не изменят. Донмэ хорошо это знал.

– Мне стоит сдаться, не правда ли? Даже если я стараюсь скрыть и притворяюсь, что ничего не знаю, это навсегда останется со мной. Потому что я – это я.

Донмэ, сын мясника, все еще помнил о доброй дворянке, которая его спасла. Нынешний Донмэ никогда не забудет о черной птице, которая летела в небе над крышами с ружьем в руках. Пламя свечей стало сильнее раскачиваться от ветра, словно духи услышали его слова.

Среди мешочков с травами и бутылочками с лекарствами в подсобке аптеки стоял шкафчик, где хранились листья гуттуинии. В ярмарочные дни приходила Эщин и оставляла там письма для Юджина.

Однажды, договорившись о встрече, они пришли к переправе и любовались на реку. Это место стало для них особенно дорогим. Юджин наслаждался временем, проведенным с Эщин.

– Почему ты вернула музыкальную шкатулку? Хотела сказать, что больше не будешь думать обо мне?

– Нет, я просто хотела, чтобы ты знал, что я была там. Позволь спросить тебя, почему тогда ты вернул музыкальную шкатулку?

– Чтобы ты думала, что я уехал.

Эщин нахмурилась:

– Как жестоко! Думая, что ты уехал, я все те дни…

– …плакала?

– Проклинала тебя!

Эщин была честной и милой. Юджин рассмеялся.

– Думаешь, я была там только в тот день? Из-за того, что ты не умеешь читать, я даже написать тебе не могла.

Смущенный Юджин кашлянул, а затем поднял палец вверх и начал выводить буквы в воздухе.

«Ко… Эщин».

Девушка была явно удивлена. Юджин лишь пожал плечами.

– Чтобы ты знала, я умею читать и писать на английском, японском и китайском. Просто я пока еще писать по-корейски не умею.

– Рада слышать. Я-то уж думала, что ты совсем неуч.

– Я скучал по тебе.

Сердце Эщин затрепетало от этих слов. Она тоже очень скучала.

– Это я тоже могу написать. Видишь?

Юджин хотел показать ей, что теперь он знает, что́ тогда было написано в книге Эщин. Он снова вывел несколько букв в воздухе, но остановился, забыв букву. Ему нужно было еще немножко попрактиковаться.

– Ты когда-нибудь видела океан?

– Да, в порту Чемульпо.

– Наверное, ты лишь мельком видела, так как была занята стрельбой.

– В общем, да. Но я выучила все слова, связанные с ним, на английском. «Море», «солнечный луч», «закат», «солнечный свет».

Слова, которые перечислила Эщин, были прекрасны, как и она сама.

– Ты когда-нибудь видела восход солнца на море?

– Я бы очень хотела увидеть. Это будет непросто, но давай сходим как-нибудь вместе посмотреть.

Юджин кивнул. Они дали друг другу обещание. Красное солнце, отражающееся в синем море, прекрасно, особенно если смотреть на него вместе с Эщин. Обычно, куда бы Юджин ни держал путь, он всегда оставался иностранцем. Теперь он не знал, кем на самом деле хочет быть, но единственное, что он знал точно, – он хочет быть рядом с Эщин.

Примечания

1

Имеется в виду испано-американская война 1898 г.

2

Ханбок – корейский традиционный костюм времен династии Ли, одежда для официальных и полуофициальных приемов, фестивалей и празднеств.

3

Хансон (ныне Сеул) – столица Чосона.

4

Речь о событиях 1871 г.

5

«Армия справедливости» («Ыйбён») – партизанское движение, возникшее в Корее конце X в. для отражения иноземных захватчиков; в начале XX в. активно участвовало в борьбе против японского колониализма.

6

Корейская империя – официальное название Чосона с 1897 по 1910 гг., когда правление династии Ли закончилось после аннексии Кореи Японией.

7

Макколи – корейский традиционный алкогольный напиток.

8

Самгетхан – корейский суп из цыпленка и женьшеня.

9

Пинё – заколка для закрепления прически или головного убора, использовалась женщинами во времена династии Ли.

10

«Зеленые рукава» (Green Sleeves) – английская народная песня, известная с XVI в.

11

Другое название реки – Туманган.

12

После реформ 1894 – 1895 гг. рабство в Корее было поставлено вне закона, но полное его исчезновение произошло только в 1930-х гг.

13

Тхакчу – напиток из рисовых зерен и пшеницы.

Content

Ким Ынсук, Ким Суён
Мистер Солнечный свет. Первая часть

Глава 1 Два выстрела – одна цель

Глава 2 Мальчик со взглядом, устремленным в небо

Глава 3 Винтовка в нежных руках

Глава 4 Черные как смоль глаза

Глава 5 Подол юбки, окропленный кровью

Глава 6 Случайный попутчик

Глава 7 Иностранец

Глава 8 Красивые, но бесполезные вещи

Глава 9 В той стороне

Глава 10 Леденец

Глава 11 Давайте попробуем «love»

Глава 12 Непрочитанное письмо

Глава 13 Конец ревности

Глава 14 Трое

Глава 15 Ожидание

Глава 16 «Зеленые рукава»

Глава 17 Я скучаю

Глава 18 Прощальные слова

Глава 19 Мистер Солнечный Свет

Глава 20 Подарок

Глава 21 Флюгер

Глава 22 Признание

Примечания