Ким Ынсук, Ким Суён

Мистер Солнечный Cвет. Вторая часть

미스터 션샤인 2

MR. SUNSHINE. NOVEL 2

By Kim Eun Sook, Story Culture Kim Su Yeon

Copyright © 2018 Kim Eun Sook,

Story Culture Kim Su Yeon

All rights reserved

© ООО «Издательство АСТ», 2022.

Russian language edition arranged with RH Korea Co., Ltd. through Eric Yang Agency Inc.

© Стефаненко О.В. перевод на русский язык, 2022

На основе сценария Ким Ынсук

Я хочу быть прекрасным цветком, который способен принести пользу своей стране, и наказать всех, кто посягает на мою родину…

Глава 1

Словно пламя

Над полем дул ветер. От его порывов развевались одежды двух всадников. Теплое закатное солнце освещало их фигуры. Оба скакали рядом, и лица их озаряли теплые улыбки, когда они смотрели друг на друга. Казалось, что этот момент может длиться вечно.

Ветер усилился и сбил с одного из всадников шляпу, которая улетела, словно перышко. Черные длинные волосы заколыхались на ветру. Оба проводили взглядом улетающую все дальше шляпу – ее было уже не вернуть. Эщин с распущенными волосами посмотрела на Юджина и остановила коня.

– Теперь мне нечем прикрыть волосы, – обеспокоенно сказала Эщин, слезая с коня.

Юджин подошел к девушке и надел свою шляпу ей на голову.

– Всегда можно найти решение, – сказал он и аккуратно убрал волосы девушки под шляпу. Теперь она снова походила на мужчину. Двое стояли очень близко друг к другу.

– Ты точно знаешь, как добраться до моря? – с наигранным недоверием спросила Эщин, пока Юджин доставал карту и компас.

– Судя по карте, нам нужно следовать на восток. Навстречу солнцу, прямо в его объятия, – ответил он, прочертив пальцем путь на бумаге.

Эщин встретилась с ним взглядом, улыбнулась и кивнула.

Они снова оседлали коней и скакали сквозь черную ночь до самого рассвета, когда наконец добрались до моря. Волны с шумом омывали песчаный пляж, море тянулось за горизонт. Эщин смотрела на открывшуюся перед ней бесконечную водную гладь, и ее сердце забилось чаще. Ее мысли, казалось, растворились в красивом пейзаже.

Юджин чуть заметно улыбался, разводя костер на берегу и кипятя воду для кофе. В дорогу он взял запасы хлеба и мясных консервов с фасолью. Складным ножичком вскрыл банки и протянул их Эщин.

– Не уверен, что такая еда придется тебе по вкусу, но, по крайней мере, поможет утолить голод.

– Меня многое восхищает в этом мире. Непривычная еда, шум прибоя и бесконечный горизонт. Все это даже лучше, чем я могла себе представить.

Благодаря Юджину прежний мир Эщин рухнул, и на его месте теперь строился новый. Он будет шире и устойчивее прежнего, и в то же время он будет мирный – мир, о котором Эщин продолжала мечтать. Мужчина посмотрел на девушку, задумчиво стоявшую у кромки моря. Она почувствовала его взгляд и обернулась.

– Америка находится за этим горизонтом?

– Вероятно.

Эщин посмотрела на консервы, которые ей протянул Юджин, и, гадая, какие они на вкус, попробовала. Вопреки его опасениям угощение пришлось девушке по вкусу, даже очень, в ее глазах читалось восхищение.

– Кстати, кто учит тебя корейскому? – вдруг спросила Эщин.

– Мальчик, который помогает в посольстве. Если честно, то он довольно строгий учитель.

– А английскому тебя научил мужчина, который написал тебе письмо?

Гладя на бескрайний морской горизонт, Юджин вспомнил то далекое время, когда Джозеф учил его английскому.

– Знать язык нужно было, чтобы хоть как-то зарабатывать на жизнь.

– Тебе приходилось голодать в Америке?

– В Америке не очень-то были рады азиатам. Когда я только прибыл в Нью-Йорк, все казалось необъятным, здания невероятно высокими, да и люди тоже. Даже небо казалось выше, чем в Корее. Я был так напуган, что ходил за Джозефом хвостом. Я прекрасно понимал, что без его помощи мне не выжить. Если бы не он, то я бы уже давно умер.

Лицо Юджина немного покраснело. Эщин аккуратно вынула из кармана письмо и протянула ему.

– Оно твое по праву.

Это было письмо от Джозефа, которое Эщин нашла в доме Ваныка.

– Мне интересно, почему твое имя звучит одинаково на корейском и английском?

– В Америке тоже есть такое имя и оно схоже по звучанию с корейским. Имя «Юджин» – греческое, оно значит «великий и благородный», а произносится так же, как и мое имя, данное при рождении. Человек, написавший мне это письмо, помог мне выжить под этим именем.

Эщин улыбнулась.

– Невероятно. Такое имя и правда тебе под стать.

– Однако ему было нелегко соответствовать.

Девушка улыбнулась еще шире шутке Юджина.

– Ты справился. Что напишешь в ответном письме? Он спрашивал, как у тебя дела со мной.

Они смотрели друг на друга и улыбались. Юджин чуть сощурил глаза, звук волн отдавался у него в груди.

«Сегодня я побывал на море… Правда, любовался я не красотой пейзажа, а девушкой. Она смотрела на воду и ела походную еду, а я не мог оторвать от нее глаз» – таким бы был ответ.

Они по-прежнему смотрели друг на друга и улыбались. Затем Юджин налил горячей воды в железную кружку и протянул кофе Эщин.

– Выпей. Этот напиток поможет согреться.

– Я пробовала его раньше, но тогда он показался мне невероятно горьким. – Она взяла кружку и, подув на дымящийся напиток, осторожно сделала глоток. – А сегодня он кажется сладким. Мне кажется, я начинаю мечтать о несбыточном.

– О чем именно?

– Я впервые так далеко от дома, но в следующий раз хочу уехать еще дальше. Надеюсь, мне еще выпадет хотя бы один шанс. Такая вот у меня мечта.

– И куда же ты надеешься поехать? Я буду там с тобой?

Рассветное солнце прорывалось сквозь утреннюю дымку. Рассеивая тьму, оно загорелось, словно пламя. Эщин посмотрела Юджину в глаза и ответила:

– Конечно. Я хочу этого больше всего.

Здесь, на песчаном пляже, воображение Эщин обрело полную свободу, она чувствовала, как ее сердце наполняется надеждой, радостью, теплом и счастьем.

Юджин с Эщин шли рядом к гончарной мастерской.

После поездки к морю они постоянно поддерживали связь, оставляя друг другу записки в аптеке, в шкафчике с травами. Девушка, как умела, писала на английском, а Юджин, в свою очередь, на корейском. Он использовал в записках такие сложные слова, как «подножие горы» и «закат», на что Эщин, улыбаясь, отвечала: «Good job»[1]. В последней записке Юджин спросил, не нужен ли ей лодочник. Так была назначена встреча у переправы.

Сойдя на берег, они подошли к гончарной мастерской. Юджин аккуратно положил сумку, в который лежало несколько бутылок пива для Ынсана. Велев помощнику Го принести бракованную посуду, Ынсан взял одну из бутылок.

– Так, посмотрим, сколько пива ты принес в этот раз… И это все? У тебя ведь две руки! Чем была занята вторая рука?

– Река замерзла, поэтому нам пришлось идти пешком.

Ынсан фыркнул в ответ и погладил бороду. Эщин с интересом разглядывала бутылку, потому что только слышала об этом западном напитке, но ни разу его не пробовала. Она попросила Ынсана угостить ее, но тот отказался и продолжил, насупившись, крутить в руках бутылку с пивом.

– Не понимаю, как Джан Сынгу может дружить с таким мелочным человеком.

– Сколько еще я должен повторять? Я дружил с отцом Сынгу.

– Неважно. Даже не хочу знать. Просто принесите мне поскорее посуду. Могу поспорить, не такой уж вы и умелый гончар. Каждый раз, когда прихожу сюда, везде разбросаны битые чашки, – сказала Эщин.

Слушая, как Ынсан и девушка пререкаются, Юджин усмехнулся. Должно быть, мастер-гончар тоже состоял в «Армии справедливости», именно поэтому был в хороших отношениях с Сынгу и снабжал их треснутой посудой для тренировки в стрельбе.

– Правда не знаешь или просто притворяешься?

– О чем ты?

– Если и правда не понимаешь, то лучше думай, прежде чем говорить, чтобы потом не жалеть о своих словах, – сказал Юджин девушке, которая, казалось, ничего не подозревает. Как тогда, когда он открыл ей тайну своего происхождения.

Через некоторое время они уже шли обратно в сторону реки. Когда они переходили мост, где не так давно держались за руки, Эщин спросила:

– Получается, ты и до этого к нему приходил, без меня? И даже приносил ему западный алкоголь.

– Я познакомился с Ынсаном и оказался в неоплатном долгу перед ним задолго до нашей с тобой встречи. Он помог мне бежать из Чосона.

Эщин удивленно посмотрела на Юджина.

– Тогда я не понимал, но когда вернулся, понял, что своим спасением обязан помощи многих людей. Гончар Ынсан, который попросил Джозефа присмотреть за мной, был одним из таких людей. Как и охотники на рабов, которые просто отпустили меня.

– Гончар Хван заслуживает уважения.

– Так и есть. Я уважаю его, как никого другого.

– Я говорю это себе. Уже жалею о своих словах в его адрес.

Юджин широко улыбнулся.

– Ты пишешь на корейском все лучше и лучше. Я удивлена, что ты знаешь, как пишется «подножие горы».

– А что насчет слова «закат»?

Эщин рассмеялась. Ей было приятно проводить время с Юджином и разговаривать с ним. А записки от него радовали ее сердце все время, пока они не виделись. Ему же нравилось, когда девушка улыбалась, – в этот момент он не мог оторвать от нее глаз. Ее улыбка была словно теплый весенний ветер после долгой зимы.

– Не могу перестать любоваться твоей улыбкой… – Сказав это, Юджин поставил корзину с посудой, которую нес в руках, на землю. – Но боюсь, что однажды заставлю тебя плакать.

Юджин достал из кармана фотографию, которую носил с собой Енджу, и протянул девушке. Она внимательно посмотрела на нее, но фотография была ей незнакома.

– Ты знаешь кого-нибудь их них?

Эщин еще раз внимательно посмотрела на фотографию.

– Кто эти люди?

– Я разыскиваю одного из них. Кое-что не дает мне покоя, поэтому спрашиваю.

– И что же тебя беспокоит?

– Одного из них зовут Ко Санван.

Рука Эщин вздрогнула, она снова посмотрела на снимок.

– Ты не знаешь, как выглядел твой отец?

– Он уехал в Японию и встретил там женщину. Они сыграли скромную свадьбу, а после родилась я. Вскоре они оба погибли, а меня совсем крохой привезли в Чосон. С тех пор меня растил дедушка.

На глазах Эщин появились слезы, отчего на сердце у Юджина стало тяжело. В этот момент ему хотелось, чтобы боль Эщин была его собственной.

– Мне говорили, что у меня глаза отца и что я очень на него похожа, особенно характером. А как выглядела моя мама, даже Хаман не знала. Она всегда говорила, что я, должно быть, похожа и на нее.

Раньше, очень часто, когда Эщин не спалось, она просила Хаман рассказать ей о детстве своего отца. Ему было пятнадцать, когда женщина пришла служить в их дом. По ее воспоминаниям, у него был широкий лоб и прямой нос; окружающие считали его очень умным и аккуратным во всем. Несмотря на то что Ко Санван был из знатной семьи, он всегда хорошо ко всем относился вне зависимости от их положения и статуса.

Эщин не отрываясь смотрела на фотографию. Она легонько провела пальцем по лицу отца.

– Этот мужчина и есть мой отец. Я не могла не узнать, – сказав это, она расплакалась.

Юджин поднял руку, чтобы стереть слезинки со щеки Эщин, но не решился и просто молча наблюдал за девушкой. Она была счастлива наконец увидеть лицо своего отца, и ему не хотелось портить этот момент.

– Я должен оставить фотографию у себя, пока все не выясню и не разыщу того человека.

– Кого именно ты ищешь? Кого из них и почему?

– Я не могу сказать тебе – кого, но он напал на меня и его сразу же арестовали.

Девушка была потрясена, услышав о нападении.

– Как? Но ведь, если верить фотографии, все они были близки. Значит, на тебя напал друг моего отца? Зачем ему так поступать?

– Предполагаю, что один из них предал своих друзей. Когда я все выясню, то расскажу тебе эту историю в подробностях.

Разговор был сложным, но Юджин не хотел больше ничего скрывать от Эщин, потому и говорил открыто.

– Я буду ждать. Вероятно, он единственный человек, которого могу расспросить о своих родителях.

Юджин кивнул. Из-за сильного ветра ветки деревьев сталкивались друг с другом и громко шелестели.

Держа в руках пачку сигарет, Хисон спешно вошел в гостевой дом. Мужчина за стойкой регистрации попытался ему что-то сказать, но тот лишь отмахнулся.

– Я возьму ключ позже. Сейчас у меня важное дело, – сказал Хисон и помахал пачкой сигарет.

– Вероятно, это может быть еще важнее: у вас гость, и он сейчас в вашей комнате.

– Гость? – Хисон в недоумении посмотрел на мужчину, затем кивнул и тут же направился в сторону лестницы.

После недавней встречи со своим отцом Анпхёном, а точнее после встречи с Ваныком, организованной Анпхёном, Хисон не желал ни с кем встречаться. Он терпеть не мог, когда его пытались использовать. По этой же причине он долгое время не решался возвращаться в Чосон. Однако Анпхён считал, что Хисона необходимо направлять и подталкивать в нужную сторону – сторону успешного будущего, потому и подстроил столкновение рикш, чтобы представить Ваныку своего сына и даже передать подарок якобы в качестве извинения.

Хисон открыл дверь в свою комнату и на мгновение замер от удивления, увидев Сахона, сидящего прямо перед ним.

– Не ожидал, что вы нанесете мне визит. Прошу прощения, что заставил ждать. – Хисон встал на колени и склонился в вежливом поклоне, а затем встал и сел напротив. Лицо Сахона не выражало никаких эмоций.

– Я слышал, что уже прошло какое-то время с тех пор, как ты вернулся в Чосон. Ты приходил в мой дом и виделся с Эщин?

– Не знал, что это противоречит правилам приличия. Приношу свои извинения.

– Я и не думал тебя ругать за это. Наоборот, ты правильно поступил.

Смущенный Хисон удивленно посмотрел на Сахона. Перед ним сидел седой старик, но от него исходила какая-то особая энергия, свойственная далеко не каждому человеку. За свою долгую жизнь он набрался опыта и мудрости и не утратил доверия к людям, а также продолжал верить в светлое будущее.

– Мне известно, что ты уехал из страны ради учебы и не возвращался долгое время. Ты не хотел зависеть от своего деда и потому отправился за границу, – глядя на удивленного Хисона, продолжил старик. Он как будто видел его насквозь, видел в нем то, что даже его родители были не в силах распознать. – Именно по этой причине я и организовал вашу с Эщин помолвку. Ты был очень целеустремленным, и теперь, когда ты вернулся, пришло время жениться на моей внучке.

В сердце Хисона болезненно кольнуло. Они с Эщин договорились быть не больше чем союзниками, и каждый раз он пытался утешить себя, что пусть они и не вместе, но он, по крайней мере, может быть рядом как ее товарищ.

– Простите меня за то, что я сейчас скажу, но она мне не нравится, – набравшись храбрости, выпалил он.

Конечно, это была ложь. Самая ужасная ложь, какую он когда-либо произносил, стоившая ему сейчас немалых усилий.

– Ее улыбка, походка, взгляд и даже прикосновения…

Хисон мысленно переместился в тот день, когда впервые увидел Эщин через забор. Ее улыбка сияла ярче солнечного луча. Все в ней, от улыбки и до кончиков пальцев, выражало решительность и сдержанность, в отличие от него самого. Она была настолько прекрасна, что сердце Хисона наполнилось невероятным теплом. Однако сейчас он не видел другого выхода, кроме как солгать о своих настоящих чувствах.

– Понимаю. Она потребовала разорвать помолвку и очень холодно отзывалась о тебе. Думаю, она была довольно резка, поэтому прошу тебя принять все ее недостатки. – Сделав небольшую паузу, Сахон продолжил: – Если со мной что-нибудь случится, я бы хотел, чтобы ты защитил ее. Чувствую, что мое время уже на исходе. Пообещай мне, что не бросишь ее одну.

Никто не властен над временем. Сахон чувствовал себя хуже день ото дня и потому торопился. Эщин всегда была умнее и сильнее остальных детей в семье, и именно поэтому он так волновался за нее. Хисон не находил что сказать и только молча смотрел на старика.

Начальник почтового отделения спешил к дому Ли Ваныка, чтобы передать письмо. Прочитав его, Ванык пришел в раздражение.

Япония желает завладеть чосонскими товарами, используя свою валюту. Забрать наши товары – означает обворовать народ Чосона, и это прямая угроза нашему суверенитету. Мы не можем молчать, когда происходит подобное. На собрании в последний день месяца надеюсь на вашу поддержку. Те из вас, кому не безразлична судьба Чосона, приезжайте в Хансон и помогите мне.

Ваш сонбэ[2] Ко Сахон

Десятки таких писем были разосланы в разные города по всей стране – в Андон, Намвон, Хаман, Тэджон и многие другие. Начальник почтового отделения с тревогой взглянул на Ваныка.

– Ха! Какой-то старик, который не выходит из дома и от которого ничего подобного не ждешь, собирается разрушить мои планы. Я всегда говорил, что от ари– стократов только одни проблемы. Как парочка слов может помочь Чосону? – гневно произнес Ванык и скомкал письмо. – Никто не должен получить эти письма, ты меня понял? Сожги их все!

– Да, господин.

– Почему бы этому старику не сидеть тихо и не ждать, когда его время просто истечет? Неужели он хочет ускорить момент своей кончины? «Сонбэ»? Прекрасно, я позабочусь о том, чтобы твой конец наступил как можно скорее. – Глаза Ваныка блеснули, как у змеи, готовой наброситься на любого, кто попадется ей на пути.

Глава 2

Великий и благородный

Эщин получила письмо из храма в Чемульпо и договорилась о встрече с Хиной в пекарне. В этом письме говорилось, что японец в кимоно посетил храм несколько дней назад, и теперь настоятельница этого храма беспокоилась об Эщин. Девушка была в гневе, оттого что Донмэ посмел за ней следить.

– У меня к вам просьба.

– Говорите, – ответила Хина, сидя напротив Эщин и снимая перчатки.

– Думаю, после того, что произошло, мы можем считать друг друга союзницами. А раз так, одолжите мне немного денег.

– Но я не ваша союзница, – рассмеялась Хина, словно услышала смешную шутку.

– Вам и необязательно ею быть. Одолжите мне немного денег.

– Если кто-нибудь нас услышит, подумает, что у меня хранятся ваши деньги. Интересно, почему молодая, богатая госпожа нуждается в деньгах?

– Я должна выплатить долг.

– А если я откажу вам?

Смущенная высокомерием Хины, Эщин нахмурилась. Она не собиралась дружить с женщиной, которая является полной противоположностью ей самой, но девушка была уверена, что Хина на одной с ней стороне. То ли от того, что они столкнулись в доме Ваныка, то ли потому, что она помогла ей на вокзале. Однако сейчас Хина явно не горела желанием помогать Эщин, и нужно было придумать другой способ ее уговорить.

– Придется вам угрожать.

– Удивлюсь, если это сработает. Мы обе храним одну и ту же тайну, которая может погубить нас обеих. Если я расскажу о вас полиции, то неприятностей будет не избежать.

– В таком случае я могу рассказать Ли Ваныку, что у меня есть сообщник.

Хина ухмыльнулась.

– Так вот почему вы выбрали меня?

– Если я правильно помню, в тот день вы забрали отчет о вскрытии. Такой документ – не простая записка и может создать вам множество проблем.

– Деньги, которые вы у меня просите в кредит, тоже могут создать вам довольно много проблем. Вы собираетесь расплатиться ими с Ку Донмэ?

– Как вы догадались? – удивленно спросила девушка.

Хина же нисколько не удивилась. Она знала, что Донмэ интересуют явно не деньги. Женщина улыбнулась, ведь Эщин ни о чем не догадывалась и думала, что дело и правда в уплате долга.

– В Хасоне каждый второй сколько-то задолжал Донмэ. Это все знают. Я не стану вашей союзницей, но деньги все же одолжу. – Хина достала из кошелька монетку в пятьдесят юаней и протянула ее девушке.

– Спасибо, но у меня и у самой много таких монет.

– Тогда вам не о чем беспокоиться, этой монеты будет более чем достаточно, и деньги вам не понадобятся.

После полудня в зале для единоборств стоял запах мужского пота. Усерднее всех тренировался Донмэ, отрабатывая приемы борьбы на противниках, которые один за другим летели на пол. Услышав шаги, он резко развернулся, и его люди тоже. Все они в растерянности расступались перед девушкой.

– Как же вы меня нашли? – спросил Донмэ, внимательно осматривая Эщин.

– Спросила владелицу гостевого дома, где легче всего найти Ку Донмэ. Прикажи всем оставить нас одних.

Он взглядом указал своим людям на дверь, и те сразу вышли. Донмэ догадывался о причине визита Эщин, но все равно был рад ее видеть и с трудом скрывал волнение.

– Должно быть, вы очень хотели со мной встретиться.

– Не то чтобы. Скорее, очень хотела задать пару вопросов. Ты хитер и требуешь, чтобы я тебе заплатила компенсацию за Суми. А ты не забыл, что целился в меня и ранил?

Эщин стояла сейчас прямо перед Донмэ и с вызовом смотрела ему в глаза. По его спине пробежал холодный ветерок, когда он вспомнил тот день. Он ошибался, думая, что все о ней знает.

– Да, это я тогда выстрелил.

– И что дальше? Доложишь обо мне японцам?

– Нет, я не собираюсь этого делать.

– Если нет, тогда зачем меня преследуешь? Зачем ты приходил в храм?

– В тот день я принял вас за другого человека. И все-таки продолжу присматривать за вами. Если кто-нибудь вас обидит, я выколю ему глаза. Но чтобы вас защищать, мне нужно многое о вас узнать.

Эщин какое-то время молчала. Ее взгляд был суровым. Было похоже, что Донмэ не лжет. Возможно, он и вправду пытается ее защитить.

– А если я скажу, что не нуждаюсь в твоей помощи?

– В тот день, много лет назад, моя жизнь не представляла никакой ценности, но вы спасли меня без моего согласия.

Они оба будто снова попали в тот день, когда Эщин спасла несчастного мальчика, чью мать забивали камнями.

– Вы принесли деньги?

Эщин кинула на пол мешочек с монетами. Донмэ наклонился и вынул одну монетку.

– Можете приносить раз в месяц по монете, а ту девчонку, так уж и быть, я оставлю в покое.

– Хочешь, чтобы мы виделись вечно?

– Угадали. Это будет продолжаться до тех пор, пока вы не лишите меня жизни.

Эщин сжала кулаки и посмотрела на Донмэ. Не имеет значения, что он говорит и действительно ли хочет защищать ее. Он режет людей на куски, убивает ее товарищей и преследует беззащитных. Для нее он не более чем враг и убийца.

– Не думаю, что ты успеешь получить от меня всю сумму.

– Досадно это слышать, но не волнуйтесь, я как-нибудь переживу. – Донмэ грустно улыбнулся.

Сидя во дворе посольства, Юджин развернул письмо Джозефа, которое передала ему Эщин. Для него это письмо было настоящей драгоценностью. Хотя он его уже прочел, сейчас он снова был так счастлив и взволнован, будто слова, написанные рукой друга, видел впервые. К нему подошел Доми и протянул бутылку со спиртным.

– Господин, вчера, когда вас не было, к вам приходил посетитель. Пожилой американец. Он попросил передать вам это.

Юджин взял бутылку и повертел ее в руках. Похоже, Джозеф приходил, когда он был в порту, получал припасы и оружие. Обратная дорога заняла много времени, так как по главной улице шла процессия во главе с императором. Протолкнуться было невозможно.

Дорогой Юджин. Даже после стольких лет я так и не смог привыкнуть к холоду в провинции Хамгёндо. Возможно даже, я провел в Чосоне больше зим, чем ты сам. Скоро отправляюсь в Хансон. Мой дорогой друг, скучаю по тебе и с нетерпением жду нашей встречи…

Юджин с обожанием смотрел на письмо. Ему было жаль, что он уезжал по делам и они не смогли увидеться, но мысль о скорой встрече вызывала у него улыбку и согревала сердце. Джозеф был самым важным человеком в его жизни.

Перечитывая письмо, Юджин на мгновение остановился. На конверте он заметил такую же печать, какая была на письмах, разбросанных по комнате Енджу. Как эта печать попала на письмо из Хамгёндо? Юджина вдруг охватило тревожное предчувствие.

В это время появился встревоженный Гвансу и поспешил к Юджину.

– Нашли мертвого американца в японском поселении в Чемульпо. Сейчас тело везут в полицейское отделение Хансона. Предполагают, что это убийство.

Юджин встал, крепко сжимая письмо в руке.

Мертвого американца доставили на телеге. Люди толпились вокруг полицейского отделения и обеспокоенно переговаривались. На ватных ногах Юджин сквозь толпу направился к телеге, в которой лежало небрежно прикрытое тело. Руки покойного были в крови, между пальцами виднелся маленький крест, который этот человек, видимо, прижимал к себе в момент смерти, не желая с ним расставаться.

«Неужели…»

Юджин не верил своим глазам. Неужели это тот самый крестик, который он вырезал из дерева и подарил Джозефу? Казалось, время остановилось.

«Не может быть. Такого… не может быть».

Юджин как будто перестал воспринимать, что происходит вокруг. Этого креста там не должно быть. Дрожащими руками он аккуратно поднял ткань, укрывавшую голову покойника и увидел окровавленное лицо Джозефа. Юджин пошатнулся, упал на колени перед телегой и заплакал. Ему было трудно дышать. Он по-прежнему держал в руке письмо Джозефа, которое еще полчаса назад наполняло его сердце теплом и надеждой. Боль казалась невыносимой.

Я часто вспоминал тебя, свалившегося мне на голову, мальчишку с длинными волосами. Я молился за тебя, подстригая твои волосы и обрабатывая твои царапины. Просил:

«Пожалуйста, даруй этому ребенку всегда свежий хлеб и чистую воду. Прошу, оберегай этого ребенка от холода, и пусть в его жизни всегда будет солнечно».

Юджин часто вспоминал дни, проведенные с Джозефом, который заботился о нем и молился за него каждый день. Он стал для него отцом, который был рядом и всегда готов был прийти на помощь. Он не заслужил такую страшную смерть.

«Как же так? Почему ты весь в крови? Почему ты покинул меня?»

Джозеф, родной человек, который обещал всегда быть рядом с ним, ушел навсегда. Он обещал Юджину, что они скоро встретятся, но совсем не такой представлялась их встреча. Больше некому молиться о Юджине. Он снова остался один.

Очень скучаю по тебе, Юджин. Недавно я научился делать тхакчу. Обязательно привезу тебе немного. Постараюсь не выпить все до того, как приеду в Хансон.[3]

Дорогой Юджин, «великий и благородный». Мой сын.

Где бы ты ни был, я буду молиться за тебя.

Даже ночами, когда не молюсь, надеюсь, что Бог всегда с тобой.

Джозеф

По распоряжению Кайла тело Джозефа перевезли в хансонскую больницу. В течение следующих дней Юджин находился в посольстве. Сейчас он сидел в своем кабинете и смотрел в одну точку прямо перед собой, пока Кайл с Гвансу при нем осматривали вещи убитого. В них не было ничего вызывающего подозрения.

– Сумка разрезана, похоже, убийца что-то искал. Что такого могло быть у Джозефа? – пробормотал Кайл, осматривая рубашку, брюки, носки, немного купюр и Библию.

Гвансу поднял сложенный билет, выпавший из вещей. Билет на паром в Шанхай, датированный тремя днями ранее. Как раз в тот день они с Юджином забирали в порту припасы и снаряжение. Лицо Гвансу стало серьезным, он повернулся к Юджину.

– Письма из двести пятого номера… Как вышло, что письма из провинции Хамгёндо оказались в номере Кима Енджу? И письмо, которое предназначалось вам, каким-то загадочным образом оказались в чужих руках. Странно все это…

Юджин тоже думал об этом. Его мучили вопросы, на которые у него не было ответа. Как именно у Эщин оказалось письмо от Джозефа? И кто за всем этим стоит? И правда ли Ванык покрывает Енджу?

– Если все правильно сложить, то можно будет найти связь. Например, с нападением Енджу. Единственное, что остается непонятным: мишенью являетесь вы или через вас пытались добраться до Джозефа? – рассуждал Гвансу.

Если за всем этим и правда стоял Ли Ванык, то каков будет его следующий шаг? В этот момент в кабинет вошел солдат, который только что вернулся из города с новостями.

– Кима Енджу нет в отделении полиции Чосона. Его отпустили четыре дня назад.

– Вот как? Четыре дня назад? Получается, его выпустили всего за день до убийства. – Кайл нахмурился.

Еще рано было делать выводы, но постепенно их худшее предположение становилось обоснованным.

– Только один человек знает правду и может ответить на все вопросы. – В Юджине постепенно просыпался гнев. Он встал из-за стола.

Вместе с солдатами Юджин подошел к дому Ваныка.

Охранники Ваныка сгрудились в кучу, чтобы не пропустить американцев, которые заявились без предупреждения среди бела дня. Из дома выбежал Докмун.

– Что вы себе позволяете? – крикнул он Юджину, который зашел в ворота в окружении солдат.

– Полиция отпустила Кима Енджу.

– Значит, он не виновен. Вы поэтому сюда ворвались? Это резиденция министра!

– А мне кажется, превосходное место для убийцы.

Не обращая внимания на разъяренного помощника Ваныка, Юджин приказал солдатам тщательно обыскать дом. Они тут же повиновались. В ярости Докмун схватил Юджина за грудки.

– Совсем с ума сошел? Ты обычный солдат и никто больше!

Юджин был настолько зол, что вцепился в Докмуна и сжал руку до хруста. Мужчина схватился за нее же и закричал от боли.

К Юджину подошел Ванык, который до этого наблюдал за суматохой лишь со стороны.

– Смотрю, вы довольно смелый, или вам просто надоело жить.

Американец посмотрел на Ваныка с ледяной ненавистью и отвращением.

– Три дня назад в Чемульпо был убит американский миссионер. У меня есть основания подозревать в этом убийстве Кима Енджу, а вас – в организации преступления.

– Серьезно? Тогда позвольте кое-что прояснить. – Сделав шаг вперед, Ванык злобно посмотрел на Юджина, который не сомневался в правоте своих суждений. Однако Ваныка никогда не интересовала правда. Он убил миссионера из Хамгёндо ради личной выгоды. По его приказу Енджу перехватил секретное письмо императора, адресованное Джозефу. Император просил финансовой помощи у Соединенных Штатов, и миссионер должен был передать это письмо в посольство. Сам же Ванык теперь рассчитывал использовать это письмо в своих целях, а именно – надавить на императора. Все, что его интересовало, – деньги и власть. До правды ему не было дела. Ни император, ни страна, ни даже семья никогда не смогли бы заменить ему этих ценностей.

– Неприятные события, которые происходят в Чосоне, происходят по моей воле. Но никто не может меня в этом обвинить, и знаете почему? Пятеро из «Армии справедливости» уже пытались меня убить, но я оказался шустрее и уничтожил всех, кто так или иначе был связан с ними, – как соучастников. Все это произошло прямо перед тем, как меня отправили министром в Японию. Думаете, вы первый, кто пытается узнать правду и добиться справедливости в Чосоне?

– Ах ты сукин сын!

От этих слов Ванык на секунду замер.

– А, видимо, потому что я не чосонец, я подумал вслух. – Юджин с презрением посмотрел на Ваныка и подошел к нему на шаг ближе. – Меня не волнует, как вы жили раньше, но с этого момента каждый раз, когда будете отдавать приказы, спрашивайте себя, так ли уж ценна ваша жизнь. Я американец, который начал вас подозревать. Неважно, сколько мне потребуется времени, но когда-нибудь я все равно за вами приду.

Юджин испепеляюще смотрел на Ваныка. И хотя сейчас он горевал по своему другу, казалось, он способен разорвать этого ничтожного человека на части. У Ваныка по спине пробежал холодок и задрожали руки, хотя он всегда был уверен, что бояться ему нечего.

– Жалкий щенок! Хотите нажить врага в лице Японии?

– Как именно? Скорее, это я могу сделать так, что Япония от вас отвернется.

– Вот как. Делайте что хотите, но помните: вам лучше поторопиться. Преступника-то вот-вот поймают. И что тогда? – злорадствуя, спросил Ванык.

Вместе со своими солдатами Юджин вернулся в посольство. Теперь он точно знал, кто виновник происходящего. Сомнений не было, все это устроил Ванык.

– Говоришь, что преступник – Ку Донмэ? – переспросил Юджин, когда они с Гвансу шли к кабинету.

Юджин в задумчивости остановился. Гвансу тоже не верил, что Джозефа убил местный якудза.

– Так они говорят. Но разве все это не странно? Ку Донмэ и раньше совершал убийства, но зачем им разыгрывать спектакль с задержанием?

– Потому что он ненастоящий убийца.

Гвансу спросил, почему он так думает. Интуиция Юджина подсказывала, что Донмэ ни при чем. В тот день, когда они с Гвансу были в порту, они встретили Донмэ. Тот первый подошел и поприветствовал их, словно был рад случайной встрече. Конечно, он возглавлял банду головорезов и за ним числится множество убийств, но у Юджина были основания полагать, что он не убивал миссионера и кто-то хочет им прикрыться.

– Настоящий убийца – Ким Енджу. С этого момента мы будем за ним следить. Паромы в Шанхай и Японию отплывают через пять дней. Если он все еще в Хансоне, мы должны найти его раньше.

Не кто иной, как Енджу убил Джозефа, и поведение Ваныка тому доказательство.

Юджин выстроил солдат, чтобы отдать приказ. Печаль по Джозефу была глубока, но времени скорбеть не было. Необходимо во что бы то ни стало отыскать убийцу.

– С этого дня мы начинаем разыскивать человека, который убил американского миссионера. – Юджин был как никогда серьезен и сосредоточен. – Вы все знаете, как выглядит Ким Енджу. Помните, что у него прострелена рука, поэтому он может вести себя неестественно. Я хочу, чтобы вы обыскали все места, где он может скрываться: опиумные притоны, дома кисэн[4], гостевые дома. Останавливайте и проверяйте каждого, кто выглядит подозрительно.

Солдаты крикнули: «Есть!» и поспешили выполнить приказ.

Глава 3

Тоска

В полицейской комнате для допросов, куда через окна с трудом пробивался уличный свет, стоял металлический запах. Привязанный к стулу Донмэ после многочисленных допросов был весь в крови. Он глубоко вздохнул и посмотрел на человека перед собой. Даже в таком состоянии Донмэ находил в себе силы с ненавистью смотреть на мучителя.

Услышав об убийстве американца в японском районе Чемульпо, он отправил своего ближайшего помощника разузнать, в чем там дело и не замешан ли в этом кто-то из его людей. Однако вскоре к Донмэ явились приспешники Хаяши и полицейские – с обвинением в убийстве. Они заявили, что очень обеспокоены тем фактом, что американца убили именно в японском квартале, и что они пришли с целью арестовать Донмэ.

Доказательств не было. Кроме того, они убили несколько человек из «Черного дракона», которые попытались помешать арестовать своего главаря. Дело приняло неожиданный и очень серьезный оборот. Донмэ оставил Юджо за главного, а сам пошел с полицейскими.

Допрос за допросом, пытка за пыткой, и все ради того, чтобы выбить из якудзы признание в убийстве, которого он не совершал. Но как бы ни было больно, Донмэ не доставил им удовольствия услышать то, что они хотели.

Судзуки, приспешник Хаяши, всегда считал Донмэ занозой, от которой необходимо избавиться. После того случая, когда он попытался оскорбить Хотару, а главарь «Черного дракона» помешал и вдобавок перерезал горло одному из его людей, Судзуки еще яростнее точил зуб на Донмэ. Однако его пугало, что после стольких пыток Донмэ смотрит на него без тени страха. К счастью, головорез был связан. Судзуки бы с удовольствием просто убил его, но по приказу Хаяши сначала ему надлежало услышать признание.

– До каких пор ты будешь упрямиться? Как вышло, что за день до убийства американца и после тебя дважды видели в Чемульпо? – спросил начальник полиции Кёнму.

У Донмэ не было сил, чтобы разговаривать, но он глубоко вздохнул и произнес:

– Сколько вам повторять? Я был там по делам.

– Что, дважды?

– Я так и сказал, разве нет? Я благороднее, чем вы думаете.

Первый раз он наведался в храм, следуя по стопам Эщин. Второй раз он встречался с американским инженером. Однако такая версия полицейского не устраивала, и он ударил по столу.

– Говори правду! Сначала ты разведал обстановку, а потом вернулся убить его! Так?

– Раз вы мне не верите, позвольте в подтверждение своей невиновности продемонстрировать вам, как именно я убиваю людей. Если бы это я прикончил того человека, его родная мать не узнала бы, а вы уж и подавно. Он был бы изуродован до неузнаваемости. – Говоря это, Донмэ был похож на разъяренного зверя.

Полицейский замешкался и отступил на шаг. Он понял, что Донмэ никогда не признается в преступлении, а потому решил вызвать свидетеля. Дверь в комнату скрипнула и открылась.

– Я все видела.

Свидетелем была Гвидан, работница гостевого дома «Глори». Видимо, ради денег она была готова продать даже свою совесть. Женщина подняла руку и указала на Донмэ, пока тот грустно улыбался.

– Он привел людей с мечами в порт и встретился с американцем. Тот человек был одет в миссионерскую одежду. Я даже видела, как он схватил его и поволок в темный переулок.

Донмэ онемел от возмущения. Он понял, что все было спланировано. Полицейский снова обратился к нему:

– Продолжишь все отрицать?

Затем в комнату для допросов вошел американский инженер железнодорожного транспорта, который презирал корейцев. В тот день в порту Донмэ встретился с ним, чтобы сообщить, что не собирается больше с ним работать. И вот, увидев своего бывшего «делового партнера» в комнате для допросов, американец сообщил, что уже очень давно с ним не встречался. Посмотрев на ехидно улыбающегося Судзуки, Донмэ нервно рассмеялся. Сегодня все были против него, твердо решив обвинить в убийстве, которого он не совершал.

– Вы только поглядите! И как это я дожил до такого спектакля!

Он чувствовал себя мухой, угодившей в паутину.

– Кто отдавал тебе приказы? Ты ведь на все готов ради денег, – наконец спросил полицейский.

– Так вот в чем дело! Если вы хотели услышать от меня имя заказчика, надо было сразу спросить, а не избивать меня до полусмерти. Чье имя вам назвать? Ли Ванык? Или Хаяши?

– Да как ты смеешь произносить его имя! Продолжай делать вид, что ничего не знаешь, а я тем временем перебью всех твоих людей и ту немую девку. – При упоминании имени Хаяши Судзуки пришел в ярость и ударил Донмэ по лицу. Тот потряс головой, сплюнул кровь, в его глазах читалось отчаяние.

– Одно я знаю точно: как только выйду отсюда, тебя первым проведаю. Тебя потом никто не сможет опознать. Изрежу твое лицо в клочья, – сквозь зубы произнес Донмэ, глядя на Судзуки.

Тот снова ударил его по лицу. Полицейский и все, кто был в комнате, молча наблюдали за происходящим.

– Ко Сахон.

– Что? – удивленно переспросил Донмэ.

Имя, известное каждому в Хансоне.

– Имя, которое ты должен назвать – Ко Сахон, – повторил полицейский.

Донмэ все больше запутывался в паутине.

В секретном письме императора содержалась просьба о финансовой помощи от правительства США. Таким образом, Чосон смог бы отказаться от японского кредита и встать на ноги. Однако письмо попало в руки Ваныка и не дошло до адресата. И теперь с его помощью он планировал надавить на императора. Ванык сотрудничал с Хаяши, для них обоих это была уникальная возможность добиться нескольких целей сразу. Во-первых, убрав с дороги Донмэ, они смогли бы реорганизовать хансонскую банду «Черный дракон», которая, по их мнению, больше верна своему главарю, чем Японии. Во-вторых, они смогли бы убедить министра Аллена в том, что император не в своем уме, и таким образом сделать Ваныка министром иностранных дел. Кроме того, Ванык стремился разрушить жизнь Ко Сахона, который пытался помешать его планам. В обмен на признание Донмэ Ванык пообещал Кёнму должность начальника охраны императора.

– Мы схватили всех твоих людей, и пока ты не назовешь это имя, мы каждый день будем убивать по одному. Тебе решать.

Впервые за все время руки Донмэ задрожали. Его люди были для него семьей, готовой всегда идти за ним. Что до Ко Сахона, то он был дедушкой Эщин.

Лицо Хины, стоявшей за стойкой регистрации в «Глори», было мрачным. Она уже знала, что Донмэ арестован. Знала и о том, что поймали почти всех его людей. Вечером с чемоданчиком в гостевой дом пришла Хотару. Хине не нравилась эта немая, она считала ее обузой для Донмэ, но все же предоставила ей комнату. Также Хина знала, что Донмэ обвинили в убийстве американского миссионера и теперь его пытали в полицейской комнате для допросов.

Хина вспомнила, как однажды Донмэ нес ее домой.

В тот день она зашла в лавку «Все, что душе угодно», а затем подделала подпись врача на отчете о вскрытии. День был полон обмана и неожиданностей. Она ненавидела своего отца и жизнь, на которую он ее обрек. Она столько лет пыталась найти мать – и все напрасно. Вечером Хина зашла в трактир выпить бокал вина и столкнулась там с Донмэ, который, как и она, пришел один. Немного поворчав, молодой мужчина присел рядом. Он рассказал ей, что искал в Чемульпо следы Эщин и собирался отправиться в храм, чтобы почтить память родителей девушки.

В тот вечер Хина опьянела первая, и Донмэ пришлось нести ее на спине до самого гостевого дома. На полпути Хина немного протрезвела и просто наслаждалась тем, что ее, как маленького ребенка, несут на закорках.

– Тяжело?

– Немного. Какой, должно быть, тяжелый груз у тебя на сердце.

– Ты пьешь, потому что время идет слишком медленно, а я пью, чтобы оно не летело с такой скоростью. Наверное, поэтому в подобных местах всегда есть клиенты.

– Возможно.

Больше Донмэ ничего не ответил на бормотания Хины у него за спиной. Для женщины спина мужчины была такой теплой, широкой и такой знакомой…

Отбросив эти воспоминая, Хина надела пальто. Как и Юджин, который был готов на все, чтобы найти убийцу, хозяйка гостевого дома была готова на все, чтобы помочь Донмэ.

Донмэ по-прежнему сидел связанный в полутемной комнате. Он нахмурился, увидев перед собой Хину, а затем улыбнулся.

– Неужели у владелицы гостевого дома есть связи даже в полиции? Или меня так избили, что ты мне мерещишься?

– Ты выглядишь намного хуже, чем я ожидала.

Конечно, Хина и раньше видела много крови. Но его кровь она видела впервые. Ей оставалось только догадываться, насколько жестоко его пытали. Она глубоко вздохнула и села на стул напротив арестанта. Ей нечего бояться, ведь она дочь Ваныка, но при виде измученного Донмэ ей стало не по себе.

– У меня так много врагов, что я уж и не знаю, на кого думать.

– Я понимаю. Можешь считать, что это сделал Ли Ванык.

– Тогда, может, у тебя получится привести его сюда? – шутливо спросил Донмэ, и Хина горько усмехнулась.

– Юджин Чхве сможет помочь. Он был близок с убитым американским миссионером. Он ведет расследование и уже несколько дней не появляется в «Глори». Кажется, он кое-кого подозревает. Доверься ему.

– Не уверен, ведь между нами столько всего произошло и ничего из этого не заканчивалось хорошо. Он не приходил ко мне. Не думаю, что у него есть желание меня спасать, – с горечью пробормотал Донмэ.

– А ты не думал о том, что он доверяет тебе?

– Если это так, тогда я не могу его ненавидеть.

Хина улыбнулась, потому что к Донмэ возвращалось чувство юмора. И все же ее беспокоило его будущее.

– С завтрашнего дня они будут с еще большей жестокостью тебя пытать. Сегодня они выяснят причину смерти, и, поверь, медицинское заключение сработает против тебя. Врач тоже в сговоре с Ли Ваныком.

Донмэ молчал, шутить ему уже не хотелось. Трудно сказать, сколько еще пыток он сможет выдержать. Больше всего пугала безысходность.

Юджин медленно закрыл глаза, а затем снова их открыл. Веки, казалось, налились свинцом. Все тело словно пульсировало и не хотело подчиняться, но Юджин продолжал идти. Каждая секунда была дорога, ведь он не мог упустить убийцу Джозефа.

Днем ранее он разложил у себя на столе в кабинете вещи из двести пятого номера, которые передала ему Хина, и принялся внимательно их разглядывать. Мешочки с опиумом, пачки сигарет и письма из провинции Хамгёндо. С той же печатью, что и на письмах Джозефа. Юджин прочел адреса на конвертах и открыл один из них. Внутри оказался фрагмент карты, и он немедля вскрыл остальные конверты.

Все письма предназначались для разных людей – Исаи, Педро и Лазаря, которые, как понятно из адресов, работали в аптеке, кузнице и пекарне. В каждом конверте было по фрагменту одной и той же карты.

– Исая, Педро и Лазарь. Паломники, которых Джозеф упоминал в письмах и которые одно время жили в Хамгёндо, – произнес он шепотом.

В Хамгёндо располагался миссионерский лагерь, где обычно останавливался Джозеф. Возможно, там можно будет узнать о том, чем он занимался в последнее время. Юджин направился в лавку «Все, что душе угодно» и попросил Ильсика провести расследование в Хамгёндо.

Оказалось, Ванык все продумал и хотел выставить Джозефа алчным американцем, который попытался нажиться на подделке императорского письма. Узнав об этом, Юджин пришел в ярость.

– Что вы тут делаете? – удивленно спросил Чонмун Юджина, который явился к нему в дом посреди ночи.

На лице Юджина застыло гневное выражение.

– Как вы можете закрыть расследование? Кто вообще придумал эту чушь про американца, подделавшего печать и письмо императора ради собственной выгоды? Ку Донмэ не виновен в его смерти.

Чонмун на мгновение растерялся, но затем взял себя в руки и строго произнес:

– Дело закрыто, и оно касается исключительно Чосона, так что прошу вас уйти. Даже если мы и скажем, что Ку Донмэ не причастен к убийству, ему все равно недолго осталось. Держитесь подальше от этого дела. Думаю, так бы хотел миссионер.

Юджин был больше не в силах сдерживать злость. Лично он мог терпеть оскорбления от своих недругов в Чосоне, но Джозеф такого отношения точно не заслужил. Он называл Юджина «великим и благородным», но для самого Юджина миссионер был самым благородным и честным человеком из всех, кого он знал. Джозеф доверял людям – и погиб от руки человека. Юджин не мог допустить, чтобы память о родном друге была осквернена.

– Не прикидывайтесь. Я намного лучше знаю, чего он на самом деле хотел. В тот день, когда он приехал увидеться со мной, улицы были переполнены, так как по ним шла императорская процессия. Он боялся опоздать на встречу и поэтому ушел до моего прихода. Император встретился с миссионером тайно, для того чтобы передать то самое письмо. – Голос Юджина дрожал от гнева. Он схватил Чонмуна за воротник рубахи и продолжил: – Он умер, пытаясь спасти Чосон. Вы не имеете права позорить его имя!

– Даже если в ваших словах есть истина, ничего уже не изменить, американец. Если не прекратите себя так вести, рискуете оказаться в опасном положении.

Чонмун пытался утихомирить Юджина, но эти слова только сильнее его разозлили. В его жизни было много потерь, но смерть Джозефа и тем более наглую ложь о нем невозможно было принять со смирением.

– Я рисковал, когда покинул Чосон и когда вернулся сюда спустя много лет. Ни единого дня в своей жизни я не чувствовал себя в безопасности. Американское посольство заберет Ку Донмэ. Расследование продолжится до тех пор, пока не будет восстановлено доброе имя Джозефа. Давайте проверим, хватит ли слабому Чосону сил помешать мне добраться до истины.

Юджин развернулся и направился к выходу со двора. Чонмун напряженным взглядом смотрел ему вслед. Уже то, что кто-то сказал вслух о беспомощности Чосона, казалось чиновнику угрозой.

На следующий день начальник полицейского участка положил перед Донмэ заявление, где было сказано, что он убил американца по приказу Ко Сахона. Начальник приказал одному из подчиненных развязать правую руку Донмэ, чтобы тот смог подписать заявление.

Донмэ с ухмылкой посмотрел на полицейского, подошедшего к нему, чтобы развязать руку.

– Когда развяжете мне руку, на своей шкуре почувствуете, что такое сожаление. Обещаю. Лучше уж вам сразу отрубить мне кисть, хотя у меня останется еще одна рука. Кажется, ситуация для вас безвыходная, – процедил он сквозь зубы.

Полицейский начал колебаться, и начальник прикрикнул на него. В этот момент дверь распахнулась и в комнату для допросов вошел Юджин с солдатами из посольства. Они появились как нельзя вовремя. Донмэ с улыбкой посмотрел на Юджина.

– Не думал, что вы так эффектно появитесь, господин.

– Вставайте. Идти сможете?

Хотя Донмэ больше не был связан и никто его не пытал, он по-прежнему находился в неволе – на складе американского посольства. Наблюдая за тем, как Донмэ растирает затекшее запястье, на котором еще виднелись следы от веревки, Юджин сел напротив.

– Сейчас я задам вам несколько вопросов. Почему ваши люди обыскивали комнату Кима Енджу в тот день?

– Лучше бы вы оставили меня в полицейском участке. Я даже успел к ним привязаться за то время, пока они надо мной измывались.

– С легкостью могу отправить вас обратно.

Донмэ внимательно посмотрел на Юджина и решил ответить на вопрос.

– Какой вы бессердечный. Он терся возле дома госпожи Эщин, поэтому я решил обыскать его комнату. Точнее, он спрашивал, принадлежит ли тот дом господину Ко Сахону, а ведь даже вы знаете, чей это дом.

При упоминании Эщин Юджин стал еще более серьезным.

– Кто вам это рассказал?

– Незаинтересованная сторона.

– Вы собираете информацию про госпожу Эщин?

– Вы нашли Кима Енджу?

– У вас в самом деле есть информатор?

Одни вопросы без ответов. Как и Юджину, Донмэ не терпелось найти настоящего преступника. Чтобы стать свободным, ему нужно было отыскать того, кто убил американца. Одно уже ясно точно: дедушка Эщин как-то связан с этой историей, иначе полицейский так настойчиво не требовал бы указать на него как на заказчика. Донмэ понимал, что опасность, которая грозила Сахону, возможно, грозила и Эщин.

– Когда я скрывался в Японии, у меня было несколько укрытий. Надежнее всех я считал одинокое селение, где жила одинокая женщина, то есть место, где можно незаметно появиться и откуда можно так же незаметно исчезнуть. В Чосоне лучшим убежищем для меня будет гостевой дом.

– Вы не отвечаете на мои вопросы. Я спросил, кто ваш информатор?

– Вам лучше найти его раньше моих людей. Как вы уже знаете, мои ребята убивают без лишних разговоров.

– Тогда вы должны мне помочь. Если он умрет, вы не сможете просто так уйти.

– Подумайте лучше о себе, а не о Киме Енджу. Будь я Ли Ваныком, не тратил бы время на поиски Енджу, а пришел бы сразу за вами.

Юджин удивленно поднял брови и поднялся.

– Американская армия будет охранять окрестности. Не делайте глупостей.

Ванык беспокойно ходил туда-сюда мимо книжных полок. Все пошло не по плану. Как только Докмун вбежал в комнату, Ванык тут же подскочил к нему.

– Ну что? Где Ку Донмэ? Что сказал Аллен?

– Он сейчас находится в американском посольстве, и министр Аллен… сказал, что не желает вас видеть.

Ванык выругался. Он вложил слишком большие деньги в их «взаимопонимание», а теперь, в такой важный момент, этот америкашка просто отвернулся от него. Докмун не знал, что сказать, чтобы успокоить Ваныка.

– Почему бы вам не встретиться с Хаяши и не обсудить дальнейший план действий?

– Думаешь, после всего этого он будет на нашей стороне? – крикнул Ванык, чье лицо исказилось от гнева.

«Они уже отправились убивать вас. Даже если это займет время… они обязательно вас достанут».

Даже перед лицом смерти глаза человека, сказавшего это Ваныку, не дрогнули. Проклятие, мучившее Ваныка так же сильно, как и нога, будет с ним до конца жизни. Он вспомнил слова умирающей женщины и вздрогнул. Совсем недавно Юджин пообещал ему, что, даже если уйдет много времени, он обязательно придет за ним. Он не мог прогнать из памяти образ Хиджин и ее пронзительный взгляд.

– Думаю, в этот раз я перешел дорогу не тому.

– Что?

– Слушай меня внимательно. Я хочу, чтобы ты нашел слабое место того американца из посольства. Родители, любимые женщины, да хоть домашние питомцы. Освободи людей Донмэ. Скажи, что есть возможность спасти их главаря.

Сбитый с толку Докмун переспросил, но Ванык смерил его строгим взглядом, мол, повторять он не намерен. Врагов следует уничтожать без промедления.

Паланкин Эщин проследовал по улице мимо гостевого дома «Глори». Она все еще помнила, как Юджин склонился над телом Джозефа перед полицейским участком и плакал. Этот образ по-прежнему стоял у нее перед глазами. Эщин тогда случайно проезжала мимо и, увидев Юджина, сразу же хотела выбежать из паланкина, чтобы поддержать его, но служанка не позволила совершить столь опрометчивый поступок у всех на виду.

Ее сердце разрывалось от мысли, что кто-то мог так жестоко поступить с Джозефом, который был для Юджина семьей. Хотя в полной мере она не представляла, как много этот человек для него значил, она чувствовала боль как свою.

Эщин скучала по Юджину и хотела быть рядом, хоть и понимала, что не сможет его утешить.

Прошло уже несколько дней, и сейчас, проезжая мимо «Глори», она заметила на террасе Юджина красный флюгер. Тот самый, что он когда-то подобрал у аптеки. Девушка сразу же решила отправиться туда – проверить, нет ли для нее весточки. Подойдя к шкафчику, где они оставляли друг другу письма, она обнаружила послание и раскрыла его дрожащими руками. Читая, она, казалось, слышала низкий, серьезный голос Юджина, пропитанный глубокой печалью.

Не знаю, слышала ли ты о случившемся. Если да, то, скорее всего, очень волнуешься. Я обещаю, что справлюсь, не стоит сильно обо мне беспокоиться. Забудь хотя бы на время о своих тревогах и всегда оставайся такой же красивой.

Знакомство, рукопожатие, объятие, а за ними, похоже, идет тоска. Ты проехала мимо гостевого дома на ярмарку, но я еще долго стоял на террасе и смотрел тебе вслед.

I miss you. Ты быстро учишься и, думаю, уже знаешь значение этой фразы.

– Я тоже скучаю, – прошептала Эщин.

Она держала письмо в руках, а по ее щекам скатывались слезы. В письме Юджин просил ее не беспокоиться, но разве это возможно, если она догадывалась, что2 он сейчас испытывает, сколько печали в его сердце. Зима заканчивалась, природа ждала весны, однако казалось, что даже весна в этом году будет намного холоднее обычного. Эщин принесла с собой перчатки, которые ей когда-то дал Юджин, и положила их в шкафчик – пусть ему будет тепло в эту холодную пору.

Сахон стоял на крыльце своего дома и, нахмурившись, смотрел на человека, вошедшего в ворота. Юджин уверенно подошел к старику, снял шляпу и учтиво склонил голову. Слуга беспокойно поглядывал то на Сахона, то на Юджина и наконец сказал:

– Господин, он из американского посольства.

– Я капитан Юджин Чхве из морской пехоты США. Тот, кто замешан в недавнем убийстве американца, не так давно находился рядом с вашим домом, поэтому, если вам нужна защита, я могу ее обеспечить.

– Мужчина, который был тут, американец? – холодно спросил Сахон.

– Чосонец, – спокойно ответил Юджин.

– Тогда с чего бы американцу защищать мой дом?

– Потому что Чосон его защищать не будет.

Сахон молча посмотрел на Юджина, который не избегал его взгляда. На нем была военная форма, и он смотрел старику прямо в глаза. Дед Эщин не мог скрыть своего беспокойства.

– Я знаю, о чем вы говорите. Вместо того чтобы принять ваше предложение, пора принять тот факт, что Чосон отвернулся от меня. Забирайте своих солдат и покиньте мой дом.

Прямота, с какой Сахон говорил, напоминала манеру речи Эщин. Помолчав несколько секунд, Юджин поклонился и сказал:

– Прошу меня простить. Надеюсь, вы усилите охрану вокруг дома.

Юджин вышел, сел на лошадь и приказал солдатам следовать за ним. Послышались тяжелые размеренные шаги. Американского посла не оставляло беспокойство за Эщин.

В стране, где умер Джозеф, Юджин по-прежнему был чужестранцем. Тем не менее он не мог оставаться в стороне. Даже сейчас, когда его сердце разрывалось от тоски, он волновался за безопасность Эщин и хотел увидеть ее.

Там, за невысокой стеной вокруг дома Сахона, мимо которого сейчас проезжал Юджин, во дворе стояла запыхавшаяся Эщин. Больше всего на свете он хотел в этот момент увидеть именно ее. И увидел. Юджин ненадолго остановился. Не зная, когда им двоим вновь удастся встретиться, они неотрывно смотрели друг на друга. Глаза девушки были полны печали. Все, что им оставалось, – несколько безмолвных секунд, пока Юджин не пришпорит коня и солдаты не двинутся дальше. Дорогой ей человек был невредим, и на сердце у девушки стало полегче.

Юджин махнул Эщин. На его руках были перчатки, которые она оставила в аптеке. Затем он отвернулся и вместе со своим небольшим отрядом скрылся за поворотом.

Все, что осталось у Эщин, – это письмо, где Юджин говорит, что скучает. Он знал, что в доме Сахона ему не будут рады, но все же пришел, так как волновался о девушке. Пусть так, но они все-таки увиделись.

Глава 4

Дальше, чем море

Вернувшись в посольство, Юджин отправился в свой кабинет. Он снял перчатки и еще какое-то время подержал их в ладони, представляя, что держит руку Эщин. Он не мог думать ни о чем, кроме ее печального, тревожного взгляда. Однако сейчас ему предстояло заняться делами. Он снял пальто и положил на стол фотографию, которую забрал у Енджу. Доми зашел следом за ним в кабинет и, посмотрев на фотографию, сказал:

– О, я знаю этого мужчину.

Повесив пальто, Юджин обернулся.

– Какого из них?

– Вот этого. Он иногда приходил сюда, но ни с кем не говорил, так как все были очень заняты. Он и сегодня появлялся.

Санван давно погиб, Енджу не в счет, прийти мог либо Сонён, либо Сындже. Мальчик ткнул пальцем в последнего.

– Около двух часов назад. Он проверил, политы ли цветы в каждой комнате, и ушел, – ответил Доми с растерянным видом после того, как Юджин серьезно спросил его о том, когда именно и зачем приходил этот человек.

Юджин сначала внимательно посмотрел на горшок с цветком на подоконнике, а затем поспешно выдвинул ящик стола. Он пытался найти конверты с письмами паломникам, но они пропали.

– Я сделал что-то не так, господин? – обеспокоенно спросил Доми.

– Нет, это я все время упускаю что-то.

Личность Сындже для Юджина была загадкой.

«Таверна, гончарная, кузница, пекарня и аптека».

Идя по ночной улице, Юджин вспоминал адреса на конвертах. Подумав об аптеке, где они встречались с Эщин, он замедлил шаг.

Вдруг группа людей с катанами преградила ему путь. Это были люди Донмэ, которых выпустил Ванык. Сейчас их предводитель находился под присмотром в посольстве США, вероятно, поэтому они решили напасть на него. Юджин достал пистолет, поднял его в воздух и выстрелил. Силы были неравными, и посол надеялся, что кто-то, услышав громкий хлопок от выстрела, поспешит ему на помощь.

– Мне известны ваши мотивы, но подумайте хорошенько, ведь Донмэ это жизнь не спасет.

– Заткнись! Просто убейте его! – закричал один из нападавших, и все как один направили на Юджина мечи. Он пытался защищаться, но противников было слишком много. Вдруг из темноты донесся голос:

– Что тут происходит? Разве это не люди Донмэ? Почему они напали на вас, сосед?

Хисон подошел к Юджину, который был явно разочарован, что из всех людей поблизости оказался именно этот малый. Хисон сделал шаг вперед, видимо, решив вступить в переговоры с бандитами, но затея явно была неудачной, он отступил.

– Сосед, думаю, они хотят вас убить. Но не переживайте. Так как я обычно очень дружелюбен, люди не знают, что я довольно неплохо дерусь.

Хисон схватил лежащую позади него толстую палку, и люди Донмэ тут же набросились на них. Юджин крикнул Хисону:

– Посольство тут недалеко! Нужно продержаться совсем немного!

Как могли, они уворачивались от мечей, но силы были не равны. Оба уже получили по несколько кровоточащих ссадин на лице.

– Прекратите! – закричал прибежавший на звуки драки Юджо.

Бандиты сразу опустили катаны, а мужчины выдохнули и посмотрели на своего спасителя.

– Прошу их простить. Они не понимают, что происходит, поэтому Ли Ваныку было так легко их одурачить. Просто они хотят освободить своего господина. Пожалуйста, отпустите господина Донмэ, – умоляя, склонил голову Юджо.

В посольство Юджину пришлось вернуться с Хисоном: хоть и не сильно, но как-никак тот был ранен в драке. Достав аптечку и бинты, американец начал обрабатывать порезы Хисона. Тот по-детски начал уворачиваться, когда дезинфицирующее средство попало на ссадину. Юджин нахмурился. Он тоже был ранен.

– Кровь больше не идет, но все равно советую обратиться к врачу. Можете идти.

– Не собираетесь возвращаться в «Глори»? Или вернетесь только после того, как поймаете этого Енджу?

– Вижу, вы в курсе всего. – При упоминании имени Кима Енджу взгляд Юджина стал суровым.

– Дамы, с которыми я общался, рассказали, что американское посольство объявило в розыск человека по имени Ким Енджу. Этот мужчина останавливался в гостевом доме?

– Вы его знаете?

– Думаю, я его видел.

Юджин быстро вынул фотографию и показал Хисону:

– Он здесь есть?

Молодой человек показал на лицо Енджу на фотографии. Ранее он ходил вокруг дома Эщин, а затем пытался преследовать Хисона, но его спугнули.

– Когда я подошел ближе, от него исходил странный запах.

– Вероятно, запах опиума. Где вы его видели?

– Рядом с колокольней. Вообще, я знаю, как пахнет опиум, но это был не он. Запах какой-то знакомый. Возможно, какие-то благовония. Он не шаман, случайно?

Вдруг Юджин вспомнил слова Донмэ. Кажется, теперь он знал, где именно искать убийцу Джозефа. Уединенное место, где живет одинокая женщина. Храм – единственное место, где можно насквозь пропахнуть благовониями так, что даже запах опиума переставал чувствоваться.

После визита Юджина Эщин запретили выходить из дома. Хотя Сахон и не доверял словам американца, но все же решил усилить защиту своего дома, чтобы никто не смог напасть на его семью. Даже ночью вокруг дома стояли мужчины с факелами и охраняли его.

– Так вы для этого меня позвали, госпожа? – спросил Сынгу, пришедший в дом Сахона, чтобы встретиться с Эщин.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне выбраться из дома, – ответила она.

– Но зачем? Чтобы встретиться с тем мужчиной?

– Можете ли вы назвать самое далекое место, куда вы когда-либо ездили?

В глазах Сынгу мелькнуло сомнение.

– Для меня таким местом является берег моря, – продолжила Эщин. – Пришлось несколько дней скакать на восток. Благодаря этой поездке я поняла, что в следующий раз хотела бы уехать еще дальше.

Девушка не могла сидеть дома взаперти и ничего не предпринимать. Ее лицо было настолько серьезным, что казалось, она твердо уверена в своем решении. Сынгу молча смотрел на нее, понимая, что больше не может ее удерживать, и уж тем более ее сердце. Эщин никогда не была легкомысленна. Однако все это время Сынгу пытался затормозить события, так как знал, что дорога будет тернистой.

– Это мой шанс найти место, которое находится где-то по ту сторону моря. Позже вы сможете меня отругать, и я ни слова не скажу, но сейчас я должна пойти и увидеть того мужчину.

Сынгу согласился ей помочь. Он был уверен, что решимость Эщин поможет ей найти верный путь и пройти через все препятствия.

– Вам лучше поторопиться. Скоро наступит комендантский час.

Поговорив с Сынгу, Эщин переоделась в костюм и выбралась из дома. Звон колокола, возвещавшего о начале комендантского часа, эхом разнесся по округе. Девушка через террасу забралась в гостиничный номер Юджина и стала ждать. Вскоре она услышала звук поворачивающегося в замочной скважине ключа, и дверь с тихим скрипом открылась. Юджин тут же схватил за шею незваного гостя, который прятался за дверью, но, как только понял, кто перед ним, немедленно отпустил.

– Прости, я думал, что за мной снова кого-то послали. Как ты здесь оказалась?

Держась за шею, Эщин несколько раз кашлянула, а затем улыбнулась. Казалось, все беспокойства рассеялись в тот момент, как она увидела Юджина.

– Знаю, что уже поздно, но я пришла, чтобы ответить на два твоих вопроса.

– Думаю, ответ на один из них я уже знаю. О том, как у тебя оказалось письмо Джозефа.

– Возможно. Я украла его из дома Ли Ваныка. Не спрашивай, зачем обыскивала его дом.

– А второй вопрос?

– Я тоже. – Она произнесла эти слова мягко и в то же время серьезно. – Я прочла твое письмо. Ты написал, что скучаешь. И я тоже скучаю по тебе.

Это был ее ответ на «I miss you» – и одновременно признание. Юджина тронули слова девушки. Ее слова служили ему утешением в страданиях, которые он переживал с момента смерти Джозефа.

– Я видела тебя в тот день. Видела, но не могла подойти. Прости меня, – добавила Эщин.

– Все в порядке. Ты правильно поступила.

– Я хотела утешить тебя.

– Ты уже это сделала. Этого более чем достаточно.

– Вот так.

Эщин подошла ближе к Юджину и нежно провела теплой рукой по его волосам, а затем дотронулась до царапины на его лице. Неожиданно посетившая его ночная гостья была лучшим лекарем на земле.

– «Дорогой Юджин, “великий и благородный”. Мой сын. Где бы ты ни был, я буду молиться за тебя. Даже ночами, когда не молюсь, надеюсь, что Бог всегда с тобой», – Эщин процитировала слова Джозефа из письма.

Этой ночью Юджин впервые почувствовал, что Бог был с ним. На его глазах проступили слезы, он взял Эщин за руку.

Вдруг раздался звук выстрела и звон осколков. Кто-то выстрелил в окно, но, прежде чем пуля залетела в комнату, Юджин обнял Эщин и увлек за собой на пол. Раздался еще один выстрел, пуля прошла чуть выше их голов и разбила хрустальный графин с водой. Звуки выстрелов и разбитого стекла казались оглушительными в ночной тишине.

Затаив дыхание, Юджин достал пистолет.

– Стреляли из дома напротив. Я должен попасть на крышу. Сама выберешься?

– За меня не волнуйся. Я смогу прокрасться незаметно. Если меня обнаружат в таком виде, будет очень плохо.

– Скорее всего, уже все в гостевом доме слышали выстрел, так что скоро начнется паника. Ты сможешь подгадать момент, – сказал Юджин и посмотрел на дверь. Прежде чем Эщин успела кивнуть, раздался стук в дверь.

– У вас все в порядке? Я слышала выстрел.

За дверью стояла Хина, а где-то снаружи все еще был снайпер. Юджин думал, что именно ему надо предпринять, в то время как Эщин приоткрыла дверь.

– Что случилось? Мне было интересно, все ли в порядке, но вижу, что ваш друг снова здесь. Не заметила, как вы вошли.

– Отведите меня к задней двери. Мне нужно уйти как можно скорее.

– Конечно, раз об этом просит такой симпатичный мужчина. Прикройте лицо. Представим, что у вас разбит нос. Скажем, что я вас ударила? Идемте.

– Благодарю.

Голоса Хины и Эщин были отчетливо слышны Юджину, стоящему за дверью. Хина не могла не узнать девушку, на которой сейчас даже не было маски. Прикрыв лицо рукой и посмотрев на Юджина, она вышла из комнаты, следуя за Хиной.

Пройдя через коридор, Эщин смешалась с постояльцами, которые выбежали из своих комнат и спрашивали друг друга про выстрелы. Хина вышла в середину холла и успокоила гостей.

– Должно быть, вы все сильно встревожились. Не волнуйтесь, скоро все уляжется. Пожалуйста, пройдите в наше кафе и насладитесь ароматным кофе.

Пока Хина разговаривала с постояльцами, Эщин направилась к задней двери. Женщина проводила взглядом девушку. Когда она развернулась, к ее лбу был приставлен пистолет, который держал Судзуки, приспешник Ваныка, разозленный тем, что Донмэ ускользнул от них с помощью американцев.

– Затеяли все это, чтобы скрыть ту девку, Хотару? Где вы ее прячете? У нас с ней есть один незакрытый вопрос. Не будете ли вы так любезны отвести меня к ней?

– Идите за мной, – спокойно ответила Хина, как будто нисколько не удивившись.

Судзуки последовал за женщиной, наставляя на нее пистолет. Они прошли по коридору и вошли в комнату. Судзуки начал осматриваться в поисках Хотару. Воспользовавшись этим, Хина схватила шпагу для фехтования и ловко резанула мужчину по руке. Он выронил пистолет, который Хина тут же пнула далеко в сторону. В этот момент Судзуки почувствовал у себя на затылке холодное дуло пистолета. Позади него стояла Эщин. Оказалось, она все видела и, собравшись с духом, решила вмешаться.

– Ни с места! – приказала она.

– Эй! Ты кто такая? Откуда ты тут взялась, дрянь? – воскликнул Судзуки, ощущая приставленный к нему пистолет.

– Не убивайте его. Думаю, один человек захочет научить его хорошим манерам, – сказала Хина, и Эщин взяла с комода вазу. – Да, этот вариант лучше.

Как только женщина это сказала, Эщин подняла вазу и ударила Судзуки по голове. Тот потерял сознание и упал.

Тем временем Юджин залез на крышу, с которой стреляли, и увидел удаляющийся черный силуэт. Он прицелился и выстрелил. Стрелок тут же упал и скатился к краю крыши. Юджин подбежал и, сдернув с него маску, увидел перекошенное от боли лицо – лицо, которое он много раз видел на фотографии. Наконец он нашел его.

– Я знаю, что вы часто заходили в посольство. Значит, у вас была не одна возможность избавиться от меня, но почему вы решили напасть именно сейчас? Потому что Ким Енджу ваш союзник? Или вы работаете на Ли Чонмуна? – холодно спросил Юджин.

– Позвольте сначала спросить, какие у вас отношения с Ко Эщин? – просипел Сындже.

Сейчас он был не в том положении, чтобы задавать вопросы, и все же он его задал. Юджин удивился, услышав имя Эщин, однако скрыл свои чувства.

– Кто такая Эщин?

– Внучка господина Ко Сахона и дочь моего друга. Я часто видел, как она приходила в американское посольство. Вы много раз вызывали ее и допрашивали.

Юджин слегка занервничал.

– Не пытайтесь уйти от темы. Отвечайте на мой вопрос.

– Не тратьте попусту свое время. Просто убейте меня.

Юджин достал фотографию и показал ее Сындже.

– Если верить телеграмме из провинции Хамгёндо, Сонён, скорее всего, находится в Шанхае. Много лет назад Ко Санван вернулся в Чосон в виде праха, а с Кимом Енджу я лично имел честь познакомиться. Вы ведь Чон Сындже, верно?

– Как у вас оказалась эта фотография?

– Почему вы пытались меня убить?

– Чем вы ближе к правде, тем большую угрозу для нас представляете. Вы никогда не должны были узнать ни одно из имен, которые только что назвали. Поэтому мы решили избавиться от вас.

Много лет назад Сындже вернулся в Чосон с прахом Санвана и Хиджин, но продолжил свою службу. Он вместе с Ынсаном обыскивал комнату Юджина и был рядом с Эщин, когда ее подстрелили. Его главной задачей было следить за Юджином, поэтому он часто под тем или иным предлогом появлялся в посольстве.

Сейчас все они не могли допустить, чтобы об их существовании стало известно другим. Им приходилось следить за тем, чтобы вся информация оставалась в тайне. Чонмун приказал им убить Юджина до того, как тот доберется до Сонёна.

Юджина потрясло услышанное, он спросил:

– Под «мы» вы подразумеваете «Армию справедливости»? Гончар Хван Ынсан действительно приказал меня убить?

Ответа не было, но он и не требовался. Слова Сындже не укладывались в голове у Юджина. Он знал, что гончар был лидером группы, в которой состояла Эщин.

– Ради высшей цели. И еще я хочу, чтобы вы держались от Эщин как можно дальше. Иначе из-за вас она окажется в опасности. Она уже может быть в опасности. Сегодня стрелком был я, но завтра этим стрелком может оказаться Эщин. Что тогда будете делать?

– Не беспокойтесь. Я знаю, что она не провалит свою миссию. Потому что я не позволю этому случиться.

У Юджина было тяжело на сердце, но он старался говорить спокойным тоном. Он обязан своей жизнью Ынсану и не посмел бы подвергнуть риску Эщин. Если гончар прикажет Эщин его убить, он будет готов отдать свою жизнь.

– Мы можем покончить со всем сегодня. Я отправляюсь в гончарную, – пробормотал Юджин.

– В этом нет необходимости. Просто следуйте за вашей целью. Поймайте Кима Енджу! – воскликнул Сындже.

Но Юджин уже не слушал его.

Глава 5

Приди ко мне

В аптеке Хонпа уже ждала Эщин, которая заглянула туда, чтобы переодеться. Женщина сказала, что лидер «Армии справедливости» хочет встретиться с ней и он ждет ее у гончарной мастерской. Наконец девушка догадалась, кто был самым главным. Все это время он тщательно скрывал свою личность, и то, что он решил ей открыться, свидетельствовало о большом доверии.

В этот день над городом и окрестностями распростерлось невероятно голубое утреннее небо. Шел снег. Эщин, одетая в мужской костюм, вошла в гончарную мастерскую и увидела Ынсана, стоящего к ней спиной. Он был невероятно серьезен, когда подошел к ней. В его руках была винтовка, а не глиняная чашка, как обычно бывало.

– Это вы хотели встретиться?

– Госпожа Эщин, нам нужна ваша помощь. – Взгляд Ынсана при этих словах оставался спокойным, казалось даже, в этот момент он не выражал никаких эмоций.

– Вы никогда не спрашивали, почему я покупала у вас бракованную посуду. Когда учитель отправил меня к вам, я удивилась, что мы на одной стороне, но, оказывается, вы наш лидер?

– Вы удивлены, что лидер не кто-то из высших кругов?

От этого вопроса Эщин на секунду растерялась. Она хотела было ответить, как вдруг в деревянный столб рядом с ними вонзилась стрела. Вокруг наконечника болтался кусочек черной ткани. Ынсан выдернул стрелу, которую пустила Хонпа в знак предупреждения.

– Я отправил кое-кого в гостевой дом, но, думаю, он провалил свою миссию.

Эщин вспомнила прошлый вечер. Пуля предназначалась Юджину. Ее охватила тревога, когда она поняла, что это ее товарищи пытались его убить.

– Скоро у нас будет гость. Он уже пересекает реку. Кто бы это ни был, вы должны убить его, – сказал Ынсан.

– Человек, который пересекает реку, – американец?

– Я уверен, что у него благие намерения, но именно из-за них Чосону грозит беда. Независимо от того, кто пересечет этот мост, даже если это тот мужчина, с которым вы были в лодке, вы должны его убить.

Ынсану вдруг вспомнилось детское, невинное личико Юджина-мальчишки.

– Почему это должна сделать именно я? Почему вы не попросили об этом Сынгу? – спросила Эщин, пристально глядя на Ынсана.

– Сынгу часто позволяет эмоциям взять над ним верх. Он недостаточно хладнокровный. А стрелок не имеет права на ошибку и не должен ставить чувства выше цели. Если американец уйдет отсюда живым, никто не должен знать, что он был на базе лидера «Армии справедливости». Если так случится, уверен, вы сохраните все в тайне, поэтому и доверил это дело именно вам.

Ынсан протянул ей оружие. Ни секунды не колеблясь, Эщин взяла винтовку. Ее взгляд был как никогда тверд.

– Если он идет сюда, то только для того, чтобы предложить защиту, но никак не навредить. Я верю в это. Насколько мне известно, долг и справедливость для него всегда стоят на первом месте и он следует по правильному пути, поэтому сейчас я буду верна себе.

Возможно, это глупо – верить, что можно идти лишь правильным путем, но в этом был весь Юджин.

Эщин спряталась неподалеку от моста, который вел к гончарной мастерской. Она подняла винтовку и стала разглядывать реку в прицел. В ту ночь, когда они впервые встретились с Юджином, она тоже смотрела на него в прицел. Держа оружие в руках, она верила, что защищает Чосон. Эщин вспомнила, как впервые пожала ему руку на этом самом мосту. Сейчас ей казалось, что все происходящее тогда и сейчас – судьба. Юджин шагнул на мост и оказался у нее на прицеле.

Ынсан стоял с другой стороны моста и смотрел на визитера.

– Где человек, которого я к тебе послал? – спросил он.

– Сейчас все, что вас интересует, это его благополучие?

– Ты убил его?

– А как бы вы поступили с тем, кто пришел убить вас?

– Ты должен кое-что понять, – сказал Ынсан, стараясь не думать о маленьком мальчике, который дрожал от страха много лет назад. – Чосон разрывают на куски. Америка только притворяется, что действует честно и справедливо, а на самом деле она подстрекает Японию. Как видишь, я не вооружен, но тем не менее ты под прицелом. Предоставляю тебе выбор: либо ты умираешь прямо здесь и сейчас, либо покидаешь Чосон навсегда и живешь дальше. Пойми меня, если даже чосонцы отрекаются от своей страны, как я могу доверять американцу?

– Меня не волнует суверенитет Чосона и я не преследую великую цель. – Юджин держал в руках оружие и смотрел на Ынсана. Конечно, ему было грустно, что Ынсан не видит в нем союзника и все может закончиться прямо сейчас. Снежинки падали ему на лицо и сразу таяли. – Все это время я хотел двух вещей: чтобы вы прожили долгую жизнь и чтобы Эщин была жива и здорова.

Эти слова поразили обоих – Ынсана, который стоял напротив американца, и Эщин, которая в него целилась.

Вдруг позади Юджина послышались тяжелые шаги. Прихрамывающий Сындже нес на спине окровавленного человека – Енджу. Когда они приблизились к Юджину и Ынсану, мужчина сбросил раненого на землю. Лидер «Армии справедливости» с удивлением посмотрел на обоих, он узнал Кима Енджу.

– Этот человек схватил его и передал нам, – сказал Сындже и указал на Юджина.

Юджин поймал Енджу в ту же ночь, когда догадался о его местонахождении. Хисон рассказал ему, как найти храм. Кроме того, ему помогли люди Донмэ, так как он обещал спасти их лидера.

Решимость Ынсана дала трещину.

– Почему ты отдаешь его нам?

– Предоставляю вам разобраться с ним, раз вы все чосонцы. Американцы называют меня чосонцем, а чосонцы – американцем. Теперь я не уверен, чью сторону приму, так что это ваш последний шанс.

Юджин бросил свою винтовку Ынсану со словами:

– Я не собираюсь снова убегать из этой страны, поэтому стреляйте. Я так и не смог достойно отплатить вам за мое спасение, поэтому готов сделать это сейчас.

Сындже, стоящий позади Юджина, достал пистолет и приставил дуло к его виску. Винтовка в руках Ынсана и еще одна у Эщин. Он знал, что девушка целится в него на другом берегу, хоть и не видел ее.

– Три дула, и сейчас все они направлены на меня.

Ынсана терзали сомнения. Как и сказала Эщин, он шел по правильному пути. Нетерпеливого Сындже начало раздражать, что Ынсан просто стоит и не стреляет.

– Вы не можете его отпустить. Мы уже и так многое потеряли и нам не нужны новые потери. Простите, но кто-то должен это сделать.

Все помнили предательство Енджу, из-за которого они потеряли Санвана и Хиджин. Сындже было жаль американца, но с ним надо было покончить. Щелчок, и он снял пистолет с предохранителя. Дуло упиралось в висок Юджина, который стоял не шелохнувшись. Ынсан схватил Сындже за руку, когда тот уже собирался спустить курок.

– Уходи, – тихо сказал Ынсан. – Уходи! – повторил он резким голосом.

Юджина потряс поступок старика. Он много раз приходил в мастерскую и разговаривал с ним, но для него Ынсан так и остался незнакомцем.

– Живите долго. Не думаю, что мы когда-либо встретимся снова, – сказав это, Юджин обернулся.

Ынсан смотрел ему вслед, его седые волосы развевались на ветру.

Глаза Эщин наполнились слезами, она все еще целилась в Юджина. Девушка так и не нажала на курок, и не потому, что Юджин ей дорог, а потому что знала: она встала на путь борьбы, чтобы защищать Чосон, а не губить невинные жизни. Американец исчез из поля зрения, и она опустила винтовку. Эщин вынуждена была целиться в Юджина, несмотря на то что ее чувства к нему были очень сильны.

Не менее сильной была и ее решимость спасти свою страну.

После того как Юджин ушел, Эщин увидела вдалеке восходящее солнце. Снег прекратился.

Она спустилась к дому гончара и стала ждать.

– Мой приказ больше не актуален, – сказал подошедший Ынсан. На нем не было лица.

У Эщин появились вопросы к лидеру и касались они Енджу и Сындже. Она вспомнила их по фотографии, на которой они сидели рядом с ее отцом.

– Я долго думала, где видела тех двоих. Судя по тому, как он нес его сюда, когда-то они были близки. Тот человек, который ранен, это он убил американского миссионера? Он убил и моих родителей, да? – Голос Эщин был наполнен гневом.

День занимался ясный, но на душе Ынсана стало темно.

– Вижу, что Сынгу не очень хороший учитель. Разве он не учил вас не задавать вопросов?

– «Не задавай вопросов. Не оглядывайся на проваленные миссии. Извлекай из поражений уроки. Беги, если тебя ловят, а если схватили – умри. Умри, и о тебе все забудут». Поэтому я до сих пор не знаю правды о своих родителях и о том, как они погибли.

– А если бы знали? И что дальше?

– Я подумаю и решу, что дальше… – Эщин повысила голос, ее боль и гнев готовы были вырваться наружу.

– Все верно, это тот человек. Тот, кто забрал жизни ваших родителей. Теперь, когда вы знаете, я должен позволить вам свести с ним счеты? Если я так поступлю, то вы просто убьете его собственными руками?

– Вы обязаны были рассказать мне о нем при первой же возможности.

Эщин нашла в себе силы сдержать гнев, она запрятала его в глубинах сердца. В строгом взгляде Ынсана сквозила холодность.

Гончар всегда видел в ней девушку из знатного рода, к которой всегда обращались «госпожа». Сынгу, рассказывая о ее успехах, постоянно повторял это слово. У Эщин была невероятная сила духа. Однако она оказалась намного сильнее, чем он думал.

– Один американец умер от руки этого человека, второй подверг свою жизнь опасности. Девушка, которая потеряла своих родителей, должна сдаться, хотя ее враг находится сейчас всего в нескольких метрах от нее. Я хочу верить, что решение, которое вы приняли, справедливее моей ненависти. – Эщин с горечью произнесла эти слова.

От рук Енджу погиб Джозеф, которого Юджин любил как отца и поэтому рисковал жизнью, чтобы найти убийцу. Эщин положила винтовку на пол и не оглядываясь вышла из гончарной.

Люди подходили и смотрели на новое постановление императора, висящее на стене.

В нем говорилось о том, что человек, подделавший императорскую печать, был не американцем, а состоятельным японцем. И он приговорен к смерти. Незаслуженно обвиненный американский миссионер будет немедленно оправдан. В знак благодарности за помощь Чосону его похоронят на кладбище для иностранцев со всеми почестями. Донмэ, обвиненного в убийстве миссионера, освободили. Убийцей был объявлен Енджу.

Незадолго до этого Ынсан встретился с Чонмуном, попросил снять все обвинения с Джозефа и наказать Енджу за содеянное. Единственное, что могло бы утешить Юджина после смерти миссионера, – восстановление чести Джозефа.

Чонмун решил наказать Енджу, который даже под страхом смерти не хотел признаваться в содеянном. Он был приговорен к смертной казни, исполнить приговор поручили его бывшему товарищу Сынджу, которого он в свое время предал. Ему пришлось заплатить за грехи, которые он совершил при жизни.

Прочитав постановление, американские солдаты пошли дальше по улице во главе с Юджином, который испытывал одновременно радость и грусть. Он чувствовал себя так же одиноко, как когда только приехал в Чосон.

Внимание Юджина привлекла рикша, ехавшая на большой скорости по противоположной стороне улицы. Он заметил, как ухмыляется Ванык, сидя в рикше и наблюдая за людьми. Все шло согласно его плану. С этой же наглой улыбкой он проехал мимо Юджина.

Подлый человек, ослепленным деньгами и властью. Кроме того, он был человеком, по чьему приказу были убиты родители Эщин.

«Я не убивал Санвана. Я лишь рассказал, где они скрывались. Их убил Ли Ванык. Он сказал, что не причинит вреда, а я был молод и глуп настолько, что поверил ему. Если бы я не рассказал, где скрывается Санван, он убил бы моих жену и ребенка».

Поймав Енджу, Юджин спросил, почему на самом деле он следил за домом Сахона. Тот ответил, что все это время хотел рассказать правду. Он не убивал родителей Эщин, но предал их, и в конце концов Ванык с ними разделался. Кроме того, он же убил и Джозефа с помощью других. И всякий раз уходил от ответственности.

Ванык наслаждался всем этим. Юджин повернул к зданию посольства, наблюдая как удаляется рикша.

Ильсик вернулся из Хамгёндо и сразу же поспешил навестить Юджина. Он отдал послу вещи, которые остались после Джозефа, и поспешил удалиться. В маленькой коробочке лежали лекарства, присланные ему из Шанхая. Увидев адрес на ней, Юджин сложил кусочки пазла и понял, что Джозеф был знаком с Сонён и «Армией справедливости».

Он вышел во двор и развел огонь в небольшой жаровне. Достал фотографию, которую забрал у Енджу, и перечитал подпись на обороте: «В день, когда распустились цветы. Сонён, Ко Санван, Ким Енджу, Чон Сындже. Весна 1874, Токио».

Енджу попросил Юджина уничтожить фотографию, рассказав о том, что настоящим убийцей был Ванык.

«Все это время я врал Ли Ваныку и скрывал их настоящие имена. Избавься от нее. Это моя последняя просьба».

Ванык никогда не должен узнать их имена.

Эщин бы это расстроило, но Юджину ничего не оставалось, как сжечь фотографию и коробочку Джозефа с адресом. Ему вдруг вспомнились слова Эщин о том, что у людей в сопротивлении нет ни личности, ни имени. Пламя поглотило предметы, быстро обратив их в пепел.

Поздно вечером Эщин пришла в аптеку, стараясь не попадаться никому на глаза. Она подошла к шкафчику с травами и открыла его. Письма не было, но девушка этого ожидала. После всего случившегося она понимала, что Юджин вряд ли захочет ей написать. Хозяйка аптеки позвала Эщин и сказала, что ей нельзя надолго здесь задерживаться. Девушка еще раз взглянула на пустой ящичек и ответила, что скоро уйдет.

– Каких новостей ты ожидаешь?

Долетевший до нее голос она узнала бы из тысячи. Эщин обернулась и увидела Юджина.

– Ты была готова застрелить меня. Возможно, ты ждала, что это сделает кто-то другой. Я так сильно ненавидел тебя в тот момент.

От слов Юджина на глазах Эщин навернулись слезы, но вдруг он спросил:

– У тебя все в порядке?

– Ты сейчас обо мне беспокоишься?

Эщин не ожидала проявления доброты со стороны Юджина после всего, что случилось, но каждый раз он оказывался добрее и справедливее, чем она ожидала.

– Я уже к такому привык. Что в Чосоне, что в Америке ко мне относились одинаково. Люди всегда говорят, что я чужак для обеих стран.

Такой была его жизнь. Он всегда один, и в трудный момент, кроме Джозефа, ему не на кого было опереться. Изо дня в день ему приходилось бороться, чтобы выжить. Однако с недавнего времени в его жизни появился еще один важный человек, но, если подумать, их история вряд ли могла закончиться хорошо. От этой мысли Юджину стало больно, и глаза его погрустнели. Эщин заметила перемену в его лице и сделала шаг навстречу.

– У тебя есть я. Подойди ко мне, – словно прочитав его мысли, сказала она.

– Должен ли я взять за руку ту, что пыталась меня убить?

– Я готова взять за руку человека, который знал об этом и все еще находится под прицелом.

Юджин вгляделся в глаза Эщин. Даже если бы она не протянула ему руку, если бы она отвернулась от него ради безопасности своей страны, Юджин бы понял. Но сейчас она стоит перед ним и протягивает ему свою руку.

Мужчина взял ее руку, а затем девушка крепко обняла его. В тишине ночи они стояли в объятиях друг друга, слушая, как бьются их сердца. По щеке Юджина пробежала слеза. Чувства, которые он так долго сдерживал, наконец вырвались наружу. Эщин была его единственным утешением в этом мире.

Ночное небо было затянуто облаками, на землю упали первые капли, и вскоре улицы мгновенно стали мокрыми от дождя.

В таверне сидели трое мужчин, которых ничто не связывало и которые были абсолютно чужими друг для друга. Они сидели рядом и осушали стакан за стаканом.

– Я никогда не знал, чем хочу в итоге заниматься, поэтому четыре года изучал медицину, год – право и даже посвятил год литературе, а потом перестал вообще чем-либо интересоваться. Так в чем же мое призвание? Я долго думал над этим и наконец осознал, что я просто разносторонний человек и очень хороший слушатель! – с восторгом воскликнул Хисон.

Однако Юджин и Донмэ его радости не разделяли.

– Но весь вечер говорите только вы, – возразил Юджин.

– И вы не один, кто обучался в Японии, – добавил Донмэ, но Хисона это нисколько не смутило.

– А еще я очень хороший оратор.

Донмэ с Юджином сидели и слушали Хисона, разглагольствовавшего о том, что он наконец понял, в чем его призвание и чем бы он хотел заниматься. Однако терпение было уже на исходе, им обоим хотелось поговорить о чем-нибудь другом. Меж тем молодой человек продолжал:

– А, совсем забыл вам сообщить, что я собираюсь издавать газету.

Донмэ усмехнулся словам Хисона:

– Лучшее, что вы можете печатать, – некрологи.

– Вы обанкротитесь. Вам даже заголовки не даются, – добавил Юджин.

Донмэ никогда не видел, какие заголовки пишет Хисон, но решил поддержать американца и кивнул.

– Не лучше ли вместо кричащих заголовков сосредоточиться на правде и фактах? Большинство газет издаются и на корейском, и на китайском, но я планирую писать только на корейском, – спокойно ответил Хисон.

Юджину стало не по себе, когда Хисон сказал слово «корейский», поэтому он решил сменить тему, а поэтому поинтересовался у Донмэ, не охотится ли он на кого-нибудь в последнее время. Донмэ понял намек и с загадочным видом ответил, что ищет мужчину, который постоянно кашляет. Только он это произнес, как Хисон нарочно закашлял, думая, что речь по-прежнему идет об Эщин, как и тогда, когда он захромал, чтобы отвести от нее подозрения. Юджин и Донмэ расхохотались.

Посидев еще какое-то время, они покинули заведение и побрели по залитой лунным светом улице. Они просто шли вместе, не друзья и не враги. Морально поддерживать друг друга или преследовать им не было нужды, поэтому каждый просто шел своей дорогой. Молчание затянулось, и Хисон начал восхищаться яркой луной в ночном небе. Донмэ с Юджином тоже подняли головы, но ничего не сказали. Луна была действительно ярче, чем в последние дни.

Вдруг подул ветер, и в воздухе начали кружить и падать на землю цветочные лепестки. Хисон протянул руку, и пара лепестков упала на его ладонь.

– Весна наступила, – пробормотал еще не до конца протрезвевший Хисон.

Весенняя ночь. Снежная пора миновала, и недавний дождь возвестил о смене времени года.

– Сегодня вокруг меня все, что мне нравится. Не могу сдержать восторга, когда смотрю на такие, по сути, бесполезные вещи. Весна, цветы и луна.

Весеннее настроение этой лунной ночи теперь передалось и Юджину с Донмэ, которые остановились и завороженно смотрели на цветущее дерево.

Все трое были настолько разными, но шли одним путем.

– А вы можете на лету разрубить лепесток пополам? – спросил Хисон у Донмэ.

– Могу разрубить пополам вас. Вы как предпочитаете, по вертикали или по горизонтали? – ни секунды не думая, ответил тот.

Хисон разочарованно покачал головой.

– Вы слишком жестоки. А сможете попасть в лепесток из пистолета? – не унимался молодой человек.

– До или после того, как Ку Донмэ разрубит вас пополам? – уточнил Юджин.

Хисон лишь улыбнулся.

– Какая красивая метафора… Каждый раз, находясь рядом с вами, я могу умереть. Сегодня причиной моей смерти стала бы красота.

Зима сдала свои позиции, и в мрачный Чосон пришла весна. Лед на реке таял под теплыми солнечными лучами. Во дворах и на холмах распускались цветы, даже на острове, где были похоронены родители Юджина. Теперь место их упокоения принадлежало ему.

Несколько дней назад Чонмун попросил Хину устроить ему встречу с Юджином. Именно помощник императора пытался убить посла руками «Армии справедливости». Несмотря на это, он все же решил поговорить с Юджином, так как знал, что у американца нет других вариантов, кроме как встать на сторону Чосона. После всего произошедшего Чонмун понял, что Юджин не желает смерти ни Ынсану, ни бойцам «Армии». Кроме того, теперь он был уверен, что американец не откажется помочь, если это будет необходимо.

Поскольку Ванык все-таки занял место министра иностранных дел и собирался нанести следующий удар, чтобы захватить власть, Чонмун еще раз предложил Юджину стать инструктором в Императорской военной академии. Незадолго до этого император лично посетил гостевой дом «Глори» и предложил Юджину эту должность, но тогда он отказался. Однако сейчас согласился, ведь если это продлит жизнь Ынсану и Эщин, то в конце концов оно того стоит. За это американец попросил подарить ему участок земли, где похоронены его родители.

Глядя на полевые цветы, озаренные лучами закатного солнца, Юджин думал о матери. Однажды она сказала ему, что в следующей жизни она хотела бы переродиться цветком, который будет цвести во дворе дома Юджина и напоминать о ней.

– Все это время ты цвела здесь. Стоит ли мне построить здесь дом? – пробормотал он, глядя на полевые цветы, которые качались на весеннем ветру. И снова сердце сжалось от тоски по матери.

«Использую весну как предлог, чтобы узнать, как ты поживаешь».

«Хочу спросить у тебя кое-что. Как именно выглядят цветы сливы? Я собираюсь использовать цветы как предлог, чтобы увидеться с тобой».

С наступлением весны расцвели и чувства Юджина и Эщин. Они все чаще обменивались письмами. В апреле зацвели сливовые деревья. Мужчина и девушка шли вдоль реки и любовались цветением, а маленькие белые лепестки, словно снег, падали им под ноги. Лицо Эщин светилось радостью.

– Цветок сливы изображен на гербе императорской династии. У сливового дерева длинная история, и оно упоминается во многих исторических документах. Но почему тебя вдруг заинтересовали эти цветы?

– Мне любопытно узнать, что такого особенного в этих цветах, что их даже упомянули в подписи к фотографии, которую я забрал у Енджу. Я показывал тебе ту фразу с обратной стороны: «В день, когда распустились цветы». – Сделав небольшую паузу, Юджин продолжил: – Прости, но мне пришлось ее сжечь. Думаю, лучше оставить их лица и имена в тайне.

– Не волнуйся, они навсегда останутся в моем сердце. Спасибо.

Юджин посмотрел на Эщин, которая слегка улыбнулась, показывая, что не осуждает его за этот поступок.

– Мы посмотрели на цветы, что теперь будем делать? Рукопожатие, объятия, тоска или продолжим любоваться цветами?

– Предлагаю отправиться на рыбалку, – ответил Юджин первое, что пришло в голову.

Изначально он планировал, что они с Эщин погуляют, любуясь цветами. Девушка была озадачена его ответом, но затем улыбнулась. Неважно, что они будут делать, главное, что они будут делать это вместе.

Они плыли в лодке и забрасывали удочки. Дул теплый весенний ветерок. Юджин осторожно взял руку Эщин в свою. Девушка нежно улыбнулась ему, словно это лучший подарок, который он мог ей преподнести. Им обоим хотелось, чтобы это мгновение не кончалось никогда. Их разговоры и задорный смех Эщин уносил ветер вдаль по реке.

Они были невероятно счастливы.

Чистая вода реки переливается,

словно все дно устлано нефритом.

Мы причалили нашу маленькую лодку

там, где цветет лотос.

Чтобы встретиться с тобой,

мне пришлось перелезть через стену.

Кто-то заметил меня,

и полдня мне было стыдно за себя.

Эщин прочла стихотворение Нан Сольхон[5] «Песня о сборе семян лотоса». Ей казалось, что сейчас она самый счастливый человек на земле.

Глава 6

Плохое предчувствие

Юджин вернулся в гостевой дом. Сегодня в посольство приходила мать Хисона. Встав на колени, Хосон протянула Юджину драгоценную подвеску-нориге, умоляя не вредить ее сыну. Он был потрясен поступком женщины. На мгновение перед ним предстал образ его собственной матери, лежащей во дворе деда Хисона и умоляющей сохранить жизнь ее сыну. Оказывается, даже такие бессердечные существа однажды способны стать любящими людьми.

После ухода Хосон Юджин еще долго смотрел на подвеску, погруженный в свои мысли. Однако стук в дверь вернул его в реальность. Открыв дверь, он обнаружил за ней Хисона.

– Я заметил, что вы неплохо обрабатываете раны. А душевные раны вы лечите? Не удивлюсь, если да, ведь вы очень загадочный человек. Пожалуйста, помогите мне кое в чем разобраться.

Хисон зашел в комнату и начал осматриваться. Юджину стало не по себе.

– Это украшение, почему оно здесь? Оно принадлежит моей матери. – Хисон выглядел озадаченным. Если его мать и Юджин как-то связаны, наверняка когда-то в прошлом между ними произошло нечто неприятное.

Юджин стал серьезнее.

– Когда у вас день рождения? – нарушив молчание, спросил он.

– Почему вы спрашиваете?

– Хочу узнать, в какой именно день умерли мои родители. Я не помню точную дату из-за того, что не спал несколько дней, пока пытался убежать от охотников за рабами, отправленных за мной твоим дедом.

Юджину было важно знать дату, она многое для него значила.

Хисон онемел от удивления и просто молчал.

– Когда у вас день рождения? – снова прозвучал вопрос.

– Семнадцатого апреля тысяча восемьсот семьдесят первого года. Что еще вы хотите узнать?

– Полагаю, что теперь знаю больше, чем вы.

Холодный ответ Юджина был правдой. Хисон грустно кивнул и вышел за дверь.

Позже, сидя в своем номере, Хисон почувствовал, что больше не может слушать тиканье часов в тишине. Он больше не может прятаться от правды или просто затыкать уши. Что бы ни случилось в итоге, он готов был узнать правду, какой бы она ни была.

Молодой господин пожелал встретиться с человеком, который прислуживал их семье – с Джончоном. Он встретился с ним на заднем дворе «Глори» и задал вопросы, которые волновали и даже мучали его уже очень давно. Он понимал, что рано или поздно придет время их задать. Когда он спросил, что произошло в день его рождения, лицо Джончона помрачнело, поскольку он прекрасно помнил тот день во всех подробностях.

Старик с опаской начал рассказывать о том, что случилось:

– Тот человек – сын рабов, которые прислуживали вашей семье в то время, когда ваш дедушка был еще жив. Господин Ким хотел продать его мать другому господину, а его отца забили насмерть. Затем начали избивать мальчика, поэтому его мать схватила вашу маму, которая носила вас под сердцем. После того, как рабыня убедила сына бежать, она прыгнула в колодец и утонула. Мальчик был свидетелем всего этого, но ему удалось сбежать, и теперь он вернулся в Чосон мужчиной, за которым стоит очень сильная страна.

До сих пор история Юджина была загадкой для Хисона. Однако правда оказалась даже более ужасной, чем он предполагал. У молодого человека закружилась голова и взгляд затуманился. Некоторое время назад, когда он разговаривал с Юджином, тот посоветовал ему не жаловаться на свои проблемы, ибо он ничего не знает о том, что пережили другие, поэтому рискует показаться жалким.

На глазах у Хисона выступили слезы, но он сдержал их, так как был уверен, что не имеет на них права.

Донмэ видел, как Джончон с Хисоном разговаривают во дворе «Глори».

– Вот как, – пробормотал он, когда бывший слуга пересказал ему разговор. – Значит, он был рабом. Я даже не подозревал, что этих двоих связывает такая трагичная история.

Он едва заметно улыбнулся. Теперь у него с Юджином было больше общего и он испытывал товарищеские чувства к человеку, который когда-то был рабом, а сейчас считался в Чосоне иностранцем, чужаком.

Вопреки договоренностям между семьями брак между Хисоном и Эщин так и не был заключен, но надежды на это не угасали. Сахон очень торопился выдать внучку замуж. Хосон заверила мужа, что Юджин не тронет их сына, и Анпхён отправил семье Ко с посыльным официальное письмо.

Узнав об этом, Эщин немедля побежала в комнату дедушки и встала перед ним на колени.

– То, что я сейчас скажу, может вас удивить, но я больше не могу держать это в тайне. Я не выйду замуж и буду жить одна.

Эщин решила напрямую заявить о своих намерениях, не прибегая к оправданиям, так как они все равно не помогут. Сахон нахмурился. Он знал, что может услышать от внучки нечто подобное, но не знал, что она будет настолько тверда в своем решении.

– Самая большая нелепость, какую я только слышал.

– Я долго и тщательно это обдумывала.

– Разве я спрашивал, о чем ты думаешь?

– Вы должны были быть готовы к такому, когда приставили ко мне охотника Джана. Хотите, чтобы я потратила свою жизнь на вышивку и каллиграфию? Я не смогу так жить. Я уже слишком далеко зашла, чтобы сейчас отступить.

Он отправил ее к Сынгу, чтобы она научилась постоять за себя, а не для того, чтобы она решила посвятить себя спасению Чосона, как и ее отец. Сахон не видел другого выхода, как только поспешить со свадьбой. Надо было удержать Эщин от падения в пропасть. Рядом с ней должен быть кто-то, кто ее защитит. День, когда он покинет этот мир, приближался, поэтому следовало поскорее устроить судьбу внучки.

– Ни одна девушка из знатной семьи Чосона никогда не жила одна, отказавшись от брака, нарушая все традиции нашей страны. Ты думаешь, я позволю людям смеяться над нашей семьей?

– Я готова отказаться от всего, если так будет нужно. Лучше уж быть изгоем.

– Как ты смеешь говорить подобное своему дедушке? Я не могу позволить тебе жить, как ты хочешь! – прокричал Сахон.

Эщин стиснула в кулаке ткань юбки. Спасение Чосона не являлось единственной причиной ее отказа от замужества. Она помнила теплую ладонь Юджина, сжимавшую ее кисть, и то, какой счастливой она себя чувствовала тогда в лодке. Она не могла предать Юджина – он единственный, кто принял ее стремления и цели и был готов пройти с ней этот путь.

– Мое сердце принадлежит другому мужчине. И я пойду с ним рука об руку и не выйду за другого.

– Я мог бы принять все, кроме этого. Ты могла бы убедить меня, найти другие оправдания. Но как ты посмела сказать мне подобное!

Сахон был в ярости, но Эщин не боялась, она скорее умрет, чем выйдет замуж за Хисона. Если ей не суждено прожить жизнь рядом с Юджином, она останется одна – других вариантов будущего для нее не существовало.

– Хотя что удивляться? Я сам виноват! Дал тебе слишком много воли, разрешил выходить из дома и гулять, где тебе вздумается. Все в этом доме были слишком снисходительны к тебе, поэтому такое и произошло. Немедленно заприте ее слуг в сарае!

– Дедушка!

Сахон проигнорировал ее отчаянный крик.

Слуг заперли, а Сахон оставался непреклонен, что бы ни говорила ему Эщин. В итоге она встала на колени перед ним во дворе и просила простить ее. Все слуги собрались вокруг молодой госпожи, а она продолжала сидеть на земле, чувствуя безысходность.

Позже у дома Эщин появился Хисон и, увидев девушку, сидевшую на коленях, подошел к ней и тоже опустился на колени рядом с ней.

– Я не знаю, в чем вы так провинились, но понесу наказание вместе с вами.

Эщин удивленно посмотрела на молодого человека. В его руках было официальное письмо о свадьбе, отправленное Анпхёном, которое он перехватил по дороге сюда у посыльного. Увидев письмо, она поняла, почему Хисон пришел к ее дому и ни о чем не стала его спрашивать.

Солнце садилось, а двое молодых людей по-прежнему сидели на коленях во дворе дома. Невестка Сахона вошла в комнату и посетовала на поведение Эщин. Хотя Хисон был воспитанным и образованным молодым человеком, в недавнем разговоре с Сахоном ему пришлось соврать, чтобы расторгнуть договор между семьями, и сказанное им очень беспокоило дедушку Эщин.

Время тянулось медленно, ноги начали неметь. Эщин посмотрела на Хисона и сказала:

– Вам лучше уйти. Мою вину нельзя с кем-либо разделить.

– Что же такого непростительного вы сделали?

– Я сказала дедушке, что не выйду замуж и мое сердце принадлежит другому мужчине. Однажды вы спросили меня об этом. Все верно, я впустила в свое сердце другого мужчину. Я готова рисковать всем ради него. Я не собираюсь отступать и уж тем более жалеть об этом.

Такого ответа Хисон не ожидал и искренне пожалел, что спросил. Однако он не спросил, кто этот мужчина, ведь ему казалось, что ответ он уже знает. Эщин так искренне улыбалась Юджину. Хисону было больно от этого, ведь он любил ее.

– Простите меня. Надеюсь, вы встретите девушку куда лучше, чем я. Помолвка, которая не закончилась свадьбой, является позором лишь для девушек, но не для юношей.

– Не знаю, считается ли это, но я встречался со множеством женщин.

– Мой проступок куда хуже.

Хисон чуть заметно улыбнулся.

– Я давно знаю, что ваше сердце принадлежит другому мужчине, но, даже зная это, я ничего не мог сделать.

Теперь чувства Хисона ничего бы не изменили. Эщин не собиралась выходить за него замуж, и сейчас она стояла на коленях, чтобы вымолить это право. Официальное письмо Анпхёна о свадьбе было бесполезным. Он достал его и обратился к Эщин:

– Письмо о нашей свадьбе от моего отца. Коли так, ничего не поделаешь, мне придется поступить действительно плохо.

– Что вы имеете в виду?

Хисона печалило нежелание Эщин выйти за него замуж, но, поскольку не они сами выбрали этот путь, такое поведение было естественным. Он глубоко вздохнул и на секунду закрыл глаза, затем снова их открыл. Хисон по-прежнему видел перед собой красивую, невинную девушку, и его отношение к ней было трепетным. Однако у него у самого было много грехов. Он был слабым, нерешительным, в какой-то степени небрежным и всегда убегал от проблем, но сейчас он твердо решил действовать правильно, по совести.

– Есть всего два способа полюбоваться на цветы. Ты либо срываешь их и ставишь в вазу, либо отправляешься на их поиски. Сейчас я выбираю второе. Этот путь непростой, он не обещает скорых радостей и удовольствий… Почему вы не доверились мне, ведь я обещал, что все улажу?

– Ваш отец отправил письмо, и я должна была срочно что-то предпринять.

– Поступая так безрассудно? Не нужно было ничего предпринимать в одиночку.

– Так «поступить действительно плохо» не относится к свадьбе?

– Я отменю помолвку. Посмотрим, какое наказание меня за это ждет.

Эщин ничего не ответила. Молодой человек тоже молчал. Ей было совестно, оттого что она еще недавно осуждала Хисона, а теперь он сидит рядом и готов помочь. Она знала, что его печалило ее равнодушное отношение и желание разорвать помолвку. Девушка решила извиниться перед ним:

– Простите меня!

– Мне не за что вас прощать. Сейчас вам лучше подумать о себе, – ответил Хисон. – Как только помолвка будет разорвана, у вас начнутся неприятности.

– Я к ним готова.

– Вы можете дать мне немного времени? У меня есть одно дело, но как только я все улажу и как только вы будете готовы, я помогу вам стать сильной и самостоятельной женщиной. Доверитесь мне?

Девушка чуть заметно кивнула, а на лице Хисона появилось горькое выражение.

– Мог ли я знать, что получу от вас только такое согласие…

Несколько минут спустя к Хисону подбежал слуга, работающий в доме его родителей. Молодого хозяина долго не было, и тот начал волноваться. Когда слуга спросил, что произошло, Хисон стал еще грустнее.

– Я все сообщу своим родителям позже, поэтому скажи им, что я вернулся в гостевой дом. То, что ты сейчас увидел, должно остаться между нами, тебе понятно?

Слуга кивнул и поспешил удалиться. Эщин предложила Хисону пойти с ним, ведь он не обязан с ней тут сидеть.

– Давайте сначала покончим с вашим наказанием и с наказанием ваших слуг. Старшим по душе убедительные оправдания. Подыграйте мне.

Сказав это, Хисон махнул рукой, и одна из служанок поспешила к нему. Он прошептал ей, чтобы, как только он упадет в обморок, она закричала. Затем он обернулся к Эщин и попросил ухватить его за руку, чтобы он слишком сильно не ударился, когда будет падать. Кто знает, возможно, это первый и последний раз, когда он сможет ее коснуться. Хисон закатил глаза и упал.

– Госпожа! Госпожа Чо! Молодому господину стало плохо! – закричала служанка.

На эти звуки невестка Сахона выбежала во двор. Остальные слуги столпились вокруг Эщин и Хисона. Глядя на все это, женщина тяжело вздохнула.

– Мужчина не должен быть таким слабым. Дольсу, отопри сарай и пошли Хаман в аптеку. А Хэнран пусть отнесет его в дом.

Сказав это, госпожа Чо ушла. Хисон приоткрыл глаза и подмигнул девушке. Эщин поблагодарила его, а он лишь улыбнулся и снова закрыл глаза.

Юджин узнал от преподавательницы английского, что Эщин не появлялась на занятиях уже довольно долгое время. Он забеспокоился и под предлогом покупки лекарств решил отправиться в аптеку. Однако их ящичек для писем был пуст, и Юджин вернулся в «Глори», купив в аптеке несколько мешочков с лекарственными травами. С мрачным видом он стоял у стойки регистрации, чтобы получить ключ от комнаты. В этот момент вошел Хисон, сжимавший в руках красный конверт с письмом отца.

– Забавно, сегодня я тоже собирался в аптеку.

– Вы не здоровы?

– У меня все болит, и сегодня мне стало еще хуже. Однако то, что плохо для меня, может оказаться радостной новостью для вас.

Юджин не понимал, о чем говорит Хисон, и нахмурился. Тот продолжал:

– Во-первых, теперь я знаю столько, сколько и вы. Я знаю, что совершила моя семья и какое горе постигло вашу. Но я пока не собираюсь извиняться.

– Мне это и не нужно.

– Отчего же? Потому что считаете меня таким же, как мой дед?

– Потому что рано или поздно вам все равно придется извиниться, даже если и не передо мной.

После того как Хисон потерял Эщин, он должен был ненавидеть Юджина, но не мог. И дело не в том, что сделала его семья с семьей Юджина, а в том, что он был достаточно образованным и понимал, почему Эщин отдала свое сердце другому.

– Вы сказали «во-первых», значит, будет еще и во-вторых?

Хисон на секунду задумался, а затем ответил:

– Во-вторых, я всегда последним узнаю новости о молодой госпоже, но в этот раз я обошел вас с Донмэ. Но я вам ничего не скажу, так как хочу, чтобы вы были последним, кто узнает об этом, – сказал Хисон и, хромая, стал подниматься по лестнице. Сегодня он в последний раз может притвориться женихом Эщин. Юджин, ничего не понимая, просто смотрел вслед удаляющемуся молодому мужчине.

Хина подошла к стойке и вручила Юджину ключи от его комнаты. Мужчина протянул ей мешочки из аптеки и попросил передать их Суми.

– А мне?

Юджин растерянно посмотрел на Хину, затем ответил, что она может оставить себе половину, если пожелает. Заметив его смущение, хозяйка «Глори» усмехнулась, и в этот момент Юджин вспомнил о том, что ее не удивила Эщин, одетая в мужской костюм. Однако пока он решался спросить ее об этом, она как будто прочитала его мысли.

– Ваш таинственный друг… Полагаю, вас с ним связывает взаимовыгодная дружба. Думаю, вам любопытно узнать, откуда я его знаю.

– Верно. Я был поражен, что вы не удивились друг другу при встрече.

– Похоже, ваш близкий друг скоро выходит замуж.

Спокойное выражение лица Юджина стало вмиг напряженным. Хина не ожидала такой реакции.

– Сегодня в руках у господина Хисона было официальное письмо от семьи жениха к семье невесты.

– Порой я забываю, что мой друг помолвлен, – пробормотал Юджин.

Хотя он знал о договоренностях между семьями Ко и Ким, эта новость была словно удар в самое сердце.

Юджин зашел в свой номер и сел на кровать, не снимая пальто. Даже если бы он остался в Чосоне, он не смог бы стать частью жизни Эщин, но для счастья ему было бы достаточно просто быть рядом с ней. Он знал, что Эщин хотела того же. Он вспомнил, как они шли рука об руку во время прогулки.

В открытое окно задувал ночной ветер. Словно шум волн, он нарушал ночную тишину. Юджин вспомнил их маленькое путешествие к морю. Глядя на восходящее из-за морского горизонта солнце, они сидели рядом и разговаривали, словно ничего больше вокруг не существовало.

– Однажды ты спросил меня о моей помолвке. Сказать честно, я никогда не относилась к ней серьезно, но ты заставил меня задуматься. Что будет, если я ее разорву? Я могу все потерять и от меня отвернется даже моя семья. Тогда я уеду в Шанхай. Но даже там я должна буду придумать план, как спасти Чосон. Возможно, мне удастся встретиться с товарищами моего отца.

– А что буду делать я?

Он провел так мало времени со своей матерью, и теперь он был не готов потерять Эщин. Юджин попытался скрыть свою печаль за шутливым тоном.

– Возможно, вернешься в Америку? Я не могла включить тебя в свой запасной план, потому что не знала твоих намерений до сегодняшнего дня. Вот так.

Голос Эщин и шум волн в тот день отдавались эхом в ушах Юджина.

Сидя в тишине у себя в комнате, Эщин думала только о Юджине. Слезы текли по щекам девушки, пока она перечитывала его письма. Затем она отложила их и выглянула в окно. Увидела, как ветер уносит лепестки вдаль, в объятия ночного неба, но даже эта красота не могла ее утешить. Она скучала по нему, по его рукопожатию, по объятиям.

Глава 7

Goodbye[6]

Стоя во дворе дома, Хэнран позвал господина Сахона. В сторонке толпились остальные слуги, которым было любопытно посмотреть на происходящее. Прежде живший размеренной жизнью дом и его обитатели теперь почти каждый день были свидетелями разного рода событий. Старик вышел во двор и прокашлялся.

– Что привело американского солдата в мой дом? – спросил Сахон, увидев у себя во дворе Юджина, который вежливо ему поклонился и ответил:

– Слышал, вы искали меня, господин.

– Зачем мне искать американского солдата?.. – спросил Сахон, а затем вдруг понял, что мужчина имеет в виду.

Незадолго до этого Хаман посетила Юджина в посольстве и передала слова Эщин, сказанные дедушке, – о ее чувствах к другому мужчине и о невозможности выйти замуж за Хисона.

Услышав это, Юджин вздрогнул, его сердце забилось быстрее. Теперь он понимал, почему она больше не приходила в аптеку и не посещала занятия, и какие новости пытался скрыть от него Хисон. Такое поведение было как раз в духе Эщин. Она всегда была прямолинейна и открыта.

Хаман, которая сообщила Юджину об Эщин, была встревожена, и на сердце у нее было неспокойно. Догадываясь, какой у Сахона непростой характер, и учитывая местный уклад жизни, забеспокоился и Юджин, ведь Эщин сейчас наверняка страдала и сильно переживала из-за этой брачной истории.

Через служанку девушка просила его не волноваться о ней, мол, скоро ветер переменится, и все уляжется. Но Юджин решил не ждать и немедля отправился в дом Сахона, который его визиту был явно не рад. Он приказал слугам оставить их наедине и позвать Эщин. В глазах старика читались отвращение и гнев.

– Так это ты! Ты тот самый мужчина, о котором говорила моя внучка? – чуть ли не выкрикнул старик, однако Юджин даже не дрогнул.

Он пришел сюда не для того, чтобы успокоить Сахона или оправдываться. Поскольку девушка сделала свой выбор, теперь настал его черед взять ответственность.

– Да, это я.

Они зашли в комнату Сахона и сели в кресла напротив друг друга. Вскоре пришла Эщин и села рядом с Юджином. Подол ее нежно-розовой юбки коснулся кончиков пальцев мужчины. Больше всего на свете ему сейчас хотелось повернуть голову и посмотреть на девушку, но он сдержался.

– Я задам тебе вопрос и хочу услышать конкретный ответ. Ни извинения, ни оправдания меня не устроят. Моя внучка сказала, что в ее сердце уже есть мужчина, и это ты. Правда ли это? И каково твое отношение к ней?

– Правда. Мои чувства к ней такие же.

Сахон посмотрел на американца, а затем на Эщин. Ему было трудно принять такую правду. Девушка чувствовала себя виноватой, так как этого неприятного разговора бы не было, если бы не ее дерзость. Она не смела смотреть дедушке в глаза. Два человека, которых она так сильно любила, сидели рядом с ней, но оба страдали из-за нее.

– Я не понимаю, что ты за человек. В тебе течет чосонская кровь, так как же ты мог стать американцем? Получается, ты предал свою страну?

– Я покинул Чосон, потому что мне грозила гибель. Я поступил на службу в американскую армию, чтобы стать американцем. Я хотел выжить, и мне это удалось. Я вернулся, так как меня отправили в Чосон.

– Американская армия пыталась и пытается захватить наши земли, – сказал обеспокоенный Сахон и с укоризной посмотрел на Эщин. – Как ты могла выбрать такого мужчину? Америка – его дом, и он возглавляет тех, кто посягает на наши земли. Что ты нашла в нем? Хочешь погибнуть вместе с ним?

– Вместе мы сможем выжить. Я хочу жить, – ответила Эщин, но ее ответ показался дедушке абсурдным.

– Американцы вмешиваются в дела Чосона, да. Но все же я желаю этой стране мира и безопасности, – сказал Юджин.

– У меня нет оснований тебе верить. Зачем американскому солдату беспокоиться о будущем Чосона?

– Когда-то очень давно мы уже встречались с вами. «Если раб будет стремиться к вершинам – умрет молодым». Такой совет мне дал один знатный человек прямо перед тем, как я покинул эту страну. А теперь мы с вами встретились снова.

Юджину нечего было терять, и он решил говорить о своем прошлом открыто. Он знал, как Сахон любит Эщин. Услышав слова Юджина, старик вспомнил мальчика с вязанками хвороста, которого встретил когда-то давно у подножия горы. Он был потрясен тем, что мужчина, который сейчас сидел перед ним, и есть тот мальчик. Волею судьбы они встретились вновь. Теперь он знал, что в прошлом Юджин был рабом.

– И ты знала об этом? Ты знала, кто он, с самого начала? Да как ты посмела! – в ярости закричал Сахон.

Эщин знала, что такие слова ранят Юджина, и попыталась остановить дедушку.

– Ему тоже было нелегко. Он не виноват в своем происхождении. Мы не выбираем, в какой семье родиться. Каждый шаг, который он делал мне навстречу, давался ему тяжело. Только когда я сама пошла ему навстречу, поняла, насколько это для него было трудно. Поэтому прошу тебя, не надо гневаться.

Сахон потерял дар речи от таких слов внучки, сказанных в защиту американца. Он еще мог понять ее желание защищать Чосон, но ее теплых чувств к врагу – нет.

Эщин попросила Юджина уйти. Зная ее характер, он не стал спорить. Вежливо попрощался с Сахоном, который даже не посмотрел на него, и вышел за дверь. Когда дверь за ним закрылась, сердце девушки бешено заколотилось. Дедушка смотрел на нее пронзительным взглядом, но в его глазах уже не было гнева, лишь грусть.

– Как ты посмела так меня унизить? Мало того, что ты, девушка из благородной семьи, полюбила незнакомого мужчину, ты из всех мужчин почему-то выбрала именно его! Если б я знал, что когда-то услышу подобное от моей внучки, то уже давно отправился бы в мир иной.

Из-за дедушкиных причитаний Эщин было трудно дышать. Ей не хотелось так сильно его огорчать. Она изо всех сил старалась сдержать слезы, сжимая обеими руками подол юбки.

– Даже если ты расторгнешь помолвку, не сможешь быть с ним. Пока я жив, не позволю этому случиться. Не дам тебе покрыть позором нашу семью. Никогда не выходи замуж и старей, никому не нужная. Всю оставшуюся жизнь ты будешь выть от одиночества, которое сама для себя выбрала.

– Так тому и быть, – сквозь слезы ответила Эщин.

Ответ внучки изумил Сахона, ему показалось, что земля уходит у него из-под ног.

Эщин вышла из комнаты и посмотрела на пустой двор. Она взглянула на закрытые ворота, охраняемые несколькими слугами. Девушка побежала к задней части дома. Собравшись с силами, она перепрыгнула через забор и побежала по тропинке, вдоль которой росли нарциссы и полевые цветы. Она бежала и надеялась увидеть уходящего Юджина. Она бежала так быстро, что ее юбка развевалась на ветру.

Мужчина услышал приближающиеся шаги, обернулся и вдалеке увидел Эщин. Он слез с лошади и побежал ей навстречу.

Наконец они оказались рядом и, тяжело дыша, взялись за руки. Они стояли лицом к лицу.

– Ты сказала мне уйти.

– Я не думала, что ты так быстро уйдешь.

– Решил, что так будет лучше.

– Я даже не успела попрощаться с тобой.

Мужчина грустно улыбнулся.

– Поэтому ты так бежала и даже перепрыгнула через забор?

– Я не знала, когда вновь смогу с тобой увидеться, – грустно ответила девушка.

Юджин не отрываясь смотрел на Эщин, которая стояла и пыталась отдышаться, не замечая, что, пока бежала, потеряла туфлю. Он вспомнил, какой стеснительной она была в начале их знакомства. Юджин обошел ее и подобрал обувь, только тогда Эщин поняла, что стоит наполовину босая.

Он опустился перед ней на колено и надел туфлю. В каждом его движении читалось трепетное и нежное отношение к девушке. Сдержав слезы, она посмотрела на Юджина.

– Пожалуйста, постарайся понять дедушку. – Он выпрямился и грустно улыбнулся.

– Если честно, я благодарен ему, ведь смог снова с тобой увидеться. Ты так похожа на него. Мне всегда было интересно, кто воспитал такую невероятную девушку. – Сделав небольшую паузу, он добавил: – Тебе стоит вернуться. Мы скоро увидимся, я обещаю.

Сдержать это обещание было сложно, однако Эщин ничего не сказала и лишь кивнула. Она отвернулась и пошла в сторону дома, слезинки текли по ее щекам.

Вернувшись в свою комнату, Эщин села на кровать. Ее белые носочки стали серыми от дорожной пыли. Бесполезно было прижимать ладони к глазам, пытаясь остановить слезы. Она не сможет быть с Юджином, во всяком случае сейчас. Таков уговор с Сахоном.

Многое, о чем Эщин мечтала, останется лишь мечтами. Например, мечты, где она свободно гуляет с Юджином, или как они, улыбаясь, прогуливаются по улицам Нью-Йорка – месте, где мужчины и женщины ходят рука об руку и никто не обращает на них никакого внимания. Эщин представляла себя в европейском платье, а Юджина – в светлом костюме и дорогих туфлях. Она могла бы учиться, чтобы узнать, насколько велик этот мир, действительно ли земля круглая и где восходят и заходят звезды. После занятий она бы встречалась с Юджином, он ждал бы ее у фонтана и, завидев, махал бы ей рукой. Они обязательно сходили бы в магазин с музыкальными шкатулками, послушали бы красивые мелодии и выбрали ту, которая очарует их обоих. Так для нее выглядело счастье.

– Что еще мы бы делали?

– Солнце бы село, и мы бы попрощались. Я слышала, что так делают влюбленные, когда прощаются. Goodbye.

– Лучше сказать see you. Так лучше звучит.

– See you. See you again[7].

Юджин вернулся в гостевой дом и, сидя в своей комнате, вспомнил о мечтах Эщин, которыми она с ним поделилась во время их поездки на море. Даже в ее воображении все заканчивалось расставанием, но он не мог ее отпустить. Сегодня, увидев ее, изо всех сил бегущую к нему навстречу, он был поражен. Что же ждет их дальше?..

– Джозеф, кажется, я наконец нашел свое место. Место, где я хочу остаться, – прошептал он.

Юджин провел пальцами по своему имени на военной форме.

После всего, что произошло, Сахон не мог не волноваться за Эщин. Он стоял во дворе и смотрел в ночное небо. Внезапно в черном кимоно появился Донмэ, который перемахнул через забор и оказался на заднем дворе дома семьи Ко. Заметив Донмэ, Хэнран подбежал к господину и стал звать остальных слуг на помощь. Заслышав громкие голоса, Эщин с Хаман побежали выяснить, в чем дело. Кто-то из слуг нес факелы, кто-то – дубинки. Некоторые, в том числе и Хэнран, узнали Донмэ и были удивлены его визитом.

Слуга заслонил собой своего господина и, указав пальцем на якудзу, сказал:

– Его работа – выполнять все, что скажет ему Япония. От него не стоит ожидать ничего хорошего.

Сахон сердито посмотрел на Донмэ.

– Почему такой человек без приглашения явился в мой дом?

– Не столь важно, кто я. Вам необязательно это знать. Я здесь, чтобы передать вам кое-что.

Донмэ вытащил из-за пазухи и протянул письмо. Слуга подошел ближе и, осторожно взяв конверт, передал его господину Ко – одно из тех писем, что он разослал своим знакомым. Однако как письмо оказалось у Донмэ? Сахон удивленно посмотрел на визитера.

– Все письма, которые вы отправили, не дошли до получателей. Их все сожгли. Ко мне попало случайно уцелевшее письмо. Кто-то следит за вашей семьей. Пожалуй, это все, что я хотел вам сказать.

Ранее Донмэ нашел пытавшего его полицейского и начальника почты и заставил их встать на колени. После пары угроз они рассказали ему о причине, почему он должен был подставить Сахона. В качестве доказательства он забрал письмо Сахона, а затем проник в дом господина Ко.

– Ты правда думаешь, что я поверю словам человека, одетого в японскую одежду и по-разбойничьи проникшего в мой дом?

Донмэ сделал это ради Эщин, хотя знал, что ему будут здесь не рады. Но с недавних пор цели Эщин стали его целями; в конце концов, он взял у нее монету.

– Неважно, во что я одет. Я всегда на стороне того, кто платит, и с этого момента я служу Чосону.

Он развернулся и, перепрыгнув через стену, скрылся в ночи. Сахон выдохнул с облегчением и еще раз внимательно посмотрел на письмо. Он был удивлен и в то же время обеспокоен: если Донмэ сказал правду, то теперь его семье могла грозить опасность. Он все еще не знал, можно ли доверять Донмэ, но все-таки был склонен верить его словам.

– Они узнали про мои планы. Даже если я откажусь от задуманного, теперь меня все равно будут преследовать. Если бы он не принес сегодня это письмо, я бы отчаялся, думая, что все, кому предназначались письма, проигнорировали мою просьбу. Однако теперь я знаю, что письма просто не дошли. Надежда все еще есть. Послушай, попроси стрелка Джана тайно меня навестить.

Хэнран поклонился.

В голове Эщин крутились разные мысли и домыслы по поводу произошедшего сегодня. Однако она не знала, к кому может обратиться за ответами. В конце концов она вспомнила о Хине и попросила одну из служанок передать ей письмо.

Ку Донмэ перепрыгнул через стену моего дома и передал письмо дедушке. Я беспокоюсь о нем. Кажется, вы достаточно хорошо знаете Ку Донмэ, поэтому прошу у вас помощи. Пожалуйста, узнайте у него, что случилось. Мы не союзницы, но все же я прошу вас об этом.

Прочитав эти строки, Хина улыбнулась.

– Неужели она думает, что я все знаю? – прошептала Хина.

Внезапно в дверь ее комнаты постучали. На пороге стоял Донмэ.

– Занята? – спросил он.

Хина сложила письмо и пригласила его войти.

– Давай прогуляемся, и я куплю тебе красивую одежду. Спасибо, что позаботилась о Хотару, – сказал Донмэ.

– Если дело только в этом, то ты не только меня должен благодарить, – усмехнулась Хина.

Он не знал, что в тот вечер Эщин помогла обезвредить Судзуки, который охотился на Хотару.

– У меня и так много одежды, давай ты отблагодаришь меня по-другому. Расскажи, почему ты проник в дом господина Ко?

– Всё-то ты знаешь.

– Ты передал ему письмо. Что в нем было?

Донмэ был удивлен осведомленностью женщины и потому спросил, откуда ей известно о письме.

– Эщин рассказала.

В тот же миг выражение его лица стало суровым – как и всегда, когда кто-либо упоминал имя девушки. Хине было смешно и одновременно жаль Донмэ, так как она догадывалась, что с ним происходит.

– Она переживает, что Ку Донмэ мог сообщить ее дедушке нечто очень неприятное. Как много ты можешь мне рассказать?

– Передай ей, чтобы она ко мне заглянула. И я сам ей все расскажу.

– Ты же знаешь, я не могу просто стоять в стороне. Расскажи мне, и я решу, сообщать ли эту информацию Эщин.

– Ее помолвка действительно расторгнута?

– А ты бы этого хотел? – хитро улыбнувшись, спросила Хина, и Донмэ это немного разозлило.

– Нет. Потому что она будет еще дальше от меня.

– Думаю, все кончено. Хисон выглядел очень мрачным, когда уходил. Прямо как ты сейчас.

Донмэ помрачнел от таких новостей. Хина сделала вид, что не заметила его реакции. Увы, но она должна была ему это сказать. Погрузившись в свои мысли, он смотрел в никуда. В комнате повисло молчание, каждый думал о своем.

Император сидел на своем троне в большом зале. После того как Джозеф был убит, а Ли Ванык занял место министра иностранных дел, разум и тело императора слабели день ото дня. Казалось, еще немного, и Япония поглотит Чосон. Он забыл, когда последний раз высыпался, и никакие лекарства не помогали восстановить силы. Наблюдавший за императором Чонмун был очень встревожен.

Помощник как мог старался унять тревогу императора, но все старания были тщетны. Он рассказал императору о том, что Юджин принял их предложение и вскоре явится во дворец, чтобы заслушать императорский указ. От этой новости лицо императора просветлело, он будто бы снова мог дышать полной грудью. Как ни странно, посол США был единственным человеком, которому он мог довериться и который не пойдет на поводу у Ваныка.

Юджин стоял в военной форме перед императором. В торжественной обстановке император открыл и зачитал указ о назначении Юджина на должность инструктора Императорской военной академии.

– Как император Чосона я назначаю капитана морской пехоты США Юджина Чхве на должность инструктора Императорской военной академии.

Как только император закончил говорить, к Юджину подошел человек и протянул красиво украшенную коробку.

– В знак доверия его величество дарует вам национальный флаг. Примите дар и выкажите уважение.

– Благодарю вас, ваше величество, – шепотом подсказал Чонмун.

Юджин повторил слова Чонмуна и принял национальный флаг. Он бежал из Чосона еще мальчиком, и единственный флаг, который он узнал бы везде, – флаг США. Сейчас в руках он держал символ родины, которую он любил и которую любили дорогие ему люди. Странное чувство охватило мужчину.

– Сделайте все, чтобы хорошо обучить учеников академии и сделать из них настоящих воинов. Нам будет спокойнее, если такой человек, как вы, будет на нашей стороне.

Император почувствовал облегчение. Юджин оторвал взгляд от флага и посмотрел на императора, который выглядел много хуже, чем в их последнюю встречу. Стоявший рядом Чонмун снова тихо подсказал:

– Благодарю вас, ваше величество.

Юджин повторил и эти слова и низко поклонился. Теперь он чувствовал, что находится там, где и должен быть.

Выйдя из дворца, Юджин остановился под цветущим деревом. Несколько белых лепестков упали ему на плечо. Он вспомнил день, когда они вместе с Эщин любовались цветами сливы, как вдруг увидел ее в окружении женщин, которые следовали во дворец. Он никогда не подумал бы, что может столкнуться с ней именно здесь, но был невероятно счастлив, что так распорядилась судьба. Благодаря Хине девушку пригласили на встречу с королевой-матерью. В других обстоятельствах она вряд ли смогла бы покинуть дом и вот так увидеться с Юджином.

Оба грустно взглянули друг на друга. Женщины, сопровождавшие Эщин, остановились перед Юджином.

– Юджин Чхве, капитан морской пехоты США, – представился Юджин.

Сначала им показалось удивительным, что мужчина заговорил с ними.

– Император назначил меня инструктором Императорской военной академии.

– Понятно. Мне стало интересно, кто вы. – Юн Сангун, одна из женщин, склонила голову в знак приветствия.

Юджин смотрел как будто сквозь нее на Эщин, которая сегодня была невероятно красива. Девушка внимательно слушала, что он говорит, словно его слова обращены к ней.

– Буду усердно работать. Возможно, буду обучать чьих-то союзников. Надеюсь, вы верите в мою искренность.

– Безусловно, – ответила Сангун.

Эщин была невероятно рада и горда за Юджина, она еле сдерживала слезы.

– Не ожидал увидеть вас здесь. До того, как увидел вас, я думал о том, как красивы эти деревья. Наверное, неслучайно цветы сливы изображены на гербе императорской династии. Хотел бы я любоваться их цветением весь год, но это наивные мечты.

– Да, жаль, что слива цветет только весной.

– Было приятно с вами встретиться.

Щеки Юн Сангун залились румянцем. Юджину удалось потянуть время, чтобы хоть недолго побыть рядом с Эщин. Приближалось солнечное затмение, солнце постепенно исчезало. В полумраке лишь белые лепестки сияли белизной.

Это был день, когда луна затмила солнце.

Глава 8

Искренность

Эщин и Хина снова встретились в пекарне. Именно Хина познакомила девушку с королевой-матерью и даже устроила их встречу. А после аудиенции королева сообщила, что Хина хочет встретиться с Эщин в пекарне. Девушка была поражена тем, какими огромными связями обладала хозяйка «Глори».

– Не думала, что вам удастся договориться с ее величеством о встрече.

– Считаете, это было слишком нагло с моей стороны?

– Дело не столько в этом. Казалось, вы просто демонстрируете мне то, на что способны.

– Ладно, хватит об этом. Я позвала вас, чтобы рассказать о том, что я узнала от Ку Донмэ. – Женщина широко улыбнулась.

Некоторое время назад Эщин попросила Хину разузнать у Донмэ, зачем он приходил к ее дедушке.

– Ваш дедушка разослал множество писем по всей стране, но их перехватили и уничтожили. Ку Донмэ проник в ваш дом, чтобы вернуть единственное уцелевшее письмо. Он не знает, о чем именно говорится в этом письме, но, насколько я могу предположить, наш якудза пытается спасти вашего дедушку.

Эщин была удивлена таким поступком Донмэ. Казалось, он сильно изменился с тех пор, как они разговаривали в последний раз. Ее защищал человек, который убивал людей за деньги. Эщин было не по себе от этой мысли, но он защищал не только ее, но и дедушку. Хине не нравилось, что Донмэ так печется об Эщин и в какой-то мере ее это задевало.

– Я ответила на ваш вопрос?

– Благодарю вас.

– Теперь позвольте задать вопрос, который интересует меня. Не так давно я заметила в руках у господина Хисона письмо, которое обычно посылают родителям невесты. Но как я понимаю, его надежды напрасны.

– Говорите прямо, ведь вы и так все прекрасно знаете, – твердо ответила девушка.

Хина уже знала главный секрет Эщин и даже помогла ей тогда уйти из «Глори» незамеченной. Эта женщина была прекрасна осведомлена.

– Вы знали, что в тот день я не в первый раз посещала комнату американского посла.

– Я видела, как вы входили и как уходили, но это было в разные дни. Мне показалось, что тогда вы пробыли в номере Юджина дольше обычного.

Для Эщин слова Хины прозвучали как гром среди ясного неба. В отношении девушки благородного происхождения любые предположения такого рода были непозволительны.

– Как бы там ни было, вы узнали, что хотели, но не стоит благодарить меня, ведь вы помогли и мне тогда в «Глори».

– Спасибо вам за организованную встречу с королевой. Хоть и ненадолго, но я выбралась из дома. Мне пора идти. Я все еще наказана. Сегодня угощение за мой счет.

– Благодарю. Понравился ли вам дворец? – спросила напоследок Хина девушку, которая встала из-за стола, собираясь уйти.

Сегодня впервые она была во дворце, лично встретилась с королевой, которая поделилась с ней планами о строительстве школы. Но больше всего она была рада увидеть Юджина под цветущим деревом сливы.

– Хотелось расплакаться, но я заставила себя улыбаться, – ответила Эщин, думая о единственном мужчине ее сердца.

На следующий день после назначения Юджин пришел в военную академию. С широко расправленными плечами и полный достоинства он предстал перед будущими военными. Все курсанты академии были выходцами из дворянских семей Чосона, эти молодые люди не привыкли к физическому труду. Юджин с некоторым огорчением констатировал про себя этот факт.

– С сегодняшнего дня я ваш новый инструктор по боевой подготовке. Капитан морской пехоты США Юджин Чхве. Юджин – имя, Чхве – фамилия. Но вы не будете называть меня по имени, – строго сказал Юджин своим слушателям.

Молодые люди пришли в замешательство и начали перешептываться. Они не ожидали, что их будет обучать американец чосонского происхождения. Однако Юджин, не меняя сурового выражения лица, продолжил говорить:

– Я буду обучать вас выживанию. Мои занятия будут недолгими, но суровыми и порой очень трудными. Давайте постараемся.

Курсантов было около двадцати человек, но сколько из них будут тренироваться должным образом? Тем не менее однажды они будут воевать за свою страну, поэтому он должен был научить их это делать.

Перед новым инструктором стоял молодой человек и смотрел на него внимательным взглядом. Его звали Джунён. Юджин видел его несколько раз у лавки «Все, что душе угодно». Мальчик родился в знатной семье, но его родители перешли дорогу Ваныку, и тот избавился от его отца. Братья и сестры Джунёна лишись титула и еле сводили концы с концами.

Мальчик подрос и собрался поступить в военную академию, однако Ильсик и Чунсик объяснили, что для этого ему необходимо поручение. В обмен на то, что Ильсик доставил вещи Джозефа из Хамгёндо, Юджин подписал поддельные документы в качестве поручителя юноши. Они были уверены, что в военной академии никто никогда об этом не узнает. Лишь один момент они упустили – назначение Юджина на должность инструктора в этой самой академии.

И теперь, просматривая документы поступивших, он обнаружил свою подпись на документах Джунёна.

Однажды Ванык решил посетить академию вместе с министром обороны во время тренировки. Хромая, он шел по двору, а ученики продолжали увлеченно тренироваться и сперва даже не заметили его. Ассистент инструктора быстро подбежал к Ваныку, чтобы поприветствовать гостя, который не предупредил о своем визите. Некоторые ученики отвлеклись от занятий и молча смотрели на Ваныка, в том числе и Джунён.

Заметив новоиспеченного министра иностранных дел, Юджин решил показать курсантам, как правильно держать оружие во время стрельбы. Он взял винтовку, зарядил ее, встал в позицию, а затем выстрелил. Пуля вылетела из дула и через секунду попала в мишень, просвистев над головой Ваныка. Курсанты и особенно гости вздрогнули от неожиданности. Ванык попятился.

Как оказалось, мишень стояла почти прямо за спиной у министра иностранных дел и министра обороны, в которых Юджин чуть не попал. Невольно возникал вопрос, в какую из целей на самом деле он хотел попасть.

Как ни в чем не бывало Юджин положил винтовку на стол.

– Неужели это так сложно? Видите? Нужно упереть приклад в плечо и зафиксировать.

Он еще раз показал им, как держать оружие. При этом взгляд мужчины был обжигающе холодным, когда он смотрел на Ваныка – врага Эщин и его самого. Он снова взял винтовку и выстрелил в мишень, а затем объявил об окончании занятия, и молодые люди, перешептываясь, поспешили удалиться.

Расталкивая курсантов, Ванык с министром обороны подошли к Юджину.

– Необычное и громкое приветствие. Мне было любопытно, на что тратится военный бюджет. Вижу, вы тратите патроны впустую. Лучше уж купить тарелку лапши на эти деньги.

– Не стоит так беспокоиться, патроны были любезно предоставлены пехотой США.

Юджин сильно раздражал Ваныка, который упивался своим триумфом, став министром иностранных дел, и думал, что обезвредил всех, кто мог ему помешать. Однако на его беду военная академия напрямую подчинялась императору, поэтому Ванык последним узнал о назначении Юджина. Теперь он разрабатывал план, как избавиться от этого американца, который для него был как бельмо на глазу.

– Американский подход к делу и правда впечатляет, он слишком отличается от чосонского. Позвольте спросить прямо. Где вы познакомились с Ли Чонмуном? Чего именно он пытается добиться, направив вас сюда? Теперь понятно, почему вы повели себя так нагло с Ли Сэхуном. Шпионите для Чонмуна? Что бы сказал Аллен, узнав об этом.

Ваныка злило то, что Юджин его совсем не боится, и было непонятно, что у него на уме. Похоже, ему нечего терять и он готов на все, чтобы защитить тех, кто ему дорог. Американец готов пожертвовать собой ради справедливости, и в этом его сила.

– Видимо, вы таким образом пытаетесь меня запугать. Желаю вам удачи! С удовольствием посмотрю на ваши старания.

Взгляды министра обороны и помощника переходили с Юджина на Ваныка и обратно.

– Бах! Бах!

Все обернулись на этот звук и увидели Джунёна, который держал винтовку в руках и имитировал выстрелы. Ванык крикнул:

– Как ты смеешь вмешиваться в наш разговор!

– Курсант, положи оружие на место и отправляйся домой! – сказал помощник, схватил Джунёна под руку и поволок его со стрельбища.

Внимание Ваныка снова переключилось на Юджина.

– Дело ваше, можете и дальше испытывать мое терпение. Но не думаю, что убийство корейца с американским именем вызовет особые затруднения.

– На поле боя, когда ситуация не ясна, лучше атаковать сразу. Не думаю, что убийство корейца с японским именем вызовет затруднения, особенно в наши дни, так что будьте осторожны. Не хотелось бы, чтобы нашли мертвым очередного министра иностранных дел, – спокойно ответил Юджин.

Джунён и Юджин стояли лицом к лицу в преподавательском кабинете в военной академии.

– Откуда вы знаете действующего американского посла? – спросил Юджин, указывая на документы, лежащие на его столе.

Парень заметно занервничал.

– Я просмотрел ваше заявление и увидел, что его имя указано в графе поручителя. Вы хорошо знакомы?

Джунён не знал наверняка, догадался ли Юджин про поддельные документы, и решил, что лучшая защита – это нападение. С серьезным видом он решил задать встречный вопрос:

– А вы с ним хорошо знакомы?

– Думаю, да. Я очень хорошо его знаю.

Джунён сник. Если его обман раскроется, то в лучшем случае его просто выгонят из академии.

– Вы собираетесь спросить у него про меня, когда встретитесь?

– Нет, не собираюсь, но думаю, он уже знает, что вы подделали документы.

– Он не сделал ничего плохого! – воскликнул Джунён.

Он был в ужасе. Юджин же удивился такой реакции и немного успокоился.

– Неужели? А я думаю, он их подписал, зная о том, что документы – подделка. В любом случае это называется пособничеством.

– Откуда вам все известно?

– Действующий посол, который подписал документы, – это я.

Джунён удивленно открыл рот, но ничего не сказал и лишь смущенно опустил голову. Ему помогали Ильсик и Чунсик, и он не ожидал таких последствий. Юноша глубоко вздохнул.

– Что теперь меня ждет? Меня исключат?

– Не знаю. Есть два варианта развития событий. Если хотите, чтобы никто об этом не узнал, вам нужно либо убить меня, либо довериться мне.

– Вы серьезно?

– Убить меня у вас вряд ли получится, а что касается второго варианта, то я бы в самом деле хотел быть поручителем для юного и неопытного ученика.

Такое заявление было неожиданным для молодого человека, но все же он решил соблюдать осторожность. В доброту Юджина ему не верилось и он не хотел повторить ошибку родителей, однажды доверившихся представителю власти. Он привык рассчитывать только на собственные силы, поэтому приходилось самому заботиться о братьях и сестрах. Все, чего он хотел, – выжить.

– Зачем вам делать это для меня?

– Потому что могу.

Джунён напомнил Юджину себя в прошлом, когда он тоже пытался удержаться на плаву любой ценой, прежде чем возмужал и многого добился. Так почему бы теперь не помочь такому славному малому, как Джунён?

Закончив разговор с молодым человеком, Юджин направился к дому Хисона.

– Какой же ты идиот! Ты отобрал у слуги письмо и явился только сейчас?

Хисон пришел в отчий дом только к полудню, после того как забрал письмо о свадьбе у слуги, которого Анпхён отправил в дом господина Ко. Отец закричал и чуть его не ударил. Мог ли он подумать, что Хисон вытворит такое. Сын опустился перед ними на колени и молчал, пока родители его отчитывали.

– Я все расскажу вам позже. Но сначала хочу сообщить, что планирую издавать газету.

– Что? О чем ты вообще говоришь? Я не дам тебе на это ни гроша!

– Я потребую деньги у людей, записанных в бухгалтерской книге деда.

Анпхён потерял дар речи, услышав эти слова. Он обратился к жене, чтобы переспросить, о какой книге говорит их сын.

– Дедушка передал ее мне, когда я уезжал в Японию. А что касается письма, я хочу расторгнуть помолвку. Такое решение должна принять семья жениха, поэтому вы двое нужны мне, чтобы все сделать правильно.

Хисон был спокоен, как будто говорил о повседневных вещах. У его матери закружилась голова. Казалось, их жизнерадостный сын сошел с ума. Женщина схватилась за голову, а Анпхён указал пальцем на Хисона и закричал:

– Тебе тридцать лет, и ты хочешь расторгнуть помолвку? Тебе нужен сын, чтобы продолжить наш род. Помолвка – это лучшее, что мог сделать для тебя твой дед! Почему ты так поступаешь?

– Да, вы правы. Все, что дедушка дал мне, настолько ценно, что другие не смеют даже и мечтать об этом. Я очень хотел бы вступить в брак, но… – Хисон сжал ладонь в кулак. Он бы с радостью отказался от всего наследства, оставленного ему дедом, ради любви Эщин, которая подходила ему во всех отношениях, и он был бы счастлив прожить с ней всю свою жизнь.

– Но… Так почему? – уже спокойным тоном спросила Хосон.

– Но… сперва я должен кем-то стать, чтобы уважать себя. Я расторгну помолвку.

– Разве одно другому мешает? Если ты хочешь жениться, то почему отказываешься? Не понимаю…

– Потому что теперь я все знаю. Историю американского посла и то, как наша семья с ним поступила. Я знаю все.

Анпхён удивленно смотрел на сына. Хосон непроизвольно дотронулась до шрама на шее.

– Знаю все, что вы пытались от меня скрыть, – продолжил Хисон.

Он не хотел быть частью этой семейной истории. В то время как его дед богател, кто-то умирал. Страшно представить, сколько чужих слез и крови было пролито, чтобы накопить все эти богатства. Кто-то в семье должен был заплатить за все грехи. В уголках глаз Хисона выступили слезы.

– Прошу вас, матушка, помогите мне все исправить!

Хисон не хотел, чтобы его семья продолжала жить бесчестно. Мать не могла смотреть на сына без слез, шрам на шее опять напомнил ей о том страшном дне, и она разрыдалась.

Хосон не могла найти себе места после разговора с сыном. Она послала за Юджином, чтобы поговорить с ним. Когда слуга сообщил, что американский посол прибыл, женщина вышла во двор.

– Я ведь просила тебя ничего не рассказывать моему сыну. Как ты мог? Отомстил и почувствовал себя лучше, да?

– Я ничего не рассказывал вашему сыну. Я думал, он будет расспрашивать меня, но он сам обо всем узнал. Именно поэтому сегодня я здесь.

– Вот как…

– То украшение – единственное, что мне осталось от матери, поэтому я его храню. Безразличие – грех, который вы совершили по отношению к ней. Так живите с ним до конца своей жизни. Я не могу вас простить. Однако я не стану заставлять Хисона платить за грехи, совершенные вами. Ребенок не обязан нести наказание за подлые деяния своих родителей. Ваш сын ни при чем, поэтому мстить ему я не собираюсь. И вообще хватит смотреть в прошлое, пора думать о будущем.

Юджин понял, что больше не хочет никому мстить за свои беды в прошлом, он будет жить и смотреть вперед – это лучшая месть тем, кто его ненавидит. В какой-то степени он освободил Хисона от бремени моральной ответственности за своих родных, за которых, впрочем, ему всегда будет стыдно.

– Когда-то давно я проделал долгий путь и смог вернуться. Ни один этап на этом пути не был легок. Наверняка вашему сыну тоже придется нелегко в жизни, поэтому поддержите его.

Слова Юджина пронзили сердце Хосон, и она схватилась за грудь. Американец развернулся и направился к воротам. Его слова были искренними, и хотя Хисон был сыном врагов, он симпатизировал ему.

Вернувшись в посольство, Юджин положил на стол деревянную шпильку, которую он когда-то сделал для своей матери, и украшение Хосон. Они сразу напомнили ему о событиях прошлого. За окном уже стемнело. Он еще раз посмотрел на шпильку и украшение, лежащие на небольшой тряпице. Единственную памятную вещь, что осталась ему от матери, он завернул в ткань, словно решив больше не смотреть в прошлое и жить настоящим.

У дома Сахона остановилась дорого украшенная рикша. Суми, которая работала в гостевом доме, сообщила, что эта рикша предназначается для госпожи Эщин, так как с ней хочет встретиться господин Хисон. Девушка села в рикшу, которая доставила ее к «Глори». Хисон стоял в холле перед бильярдным столом, ожидая бывшую невесту.

– Как вам поездка? – спросил он, когда Эщин вошла в залу, и улыбнулся, но как-то грустно. В лице Хисона, казалось, что-то изменилось, причем навсегда.

– Благодаря вам я благополучно добралась. Как ваши дела?

– Стараюсь. Когда я в тот раз учил вас играть в бильярд, я понял, что у вас талант. Предлагаю сегодня сыграть партию. Проигравший должен будет выполнить желание победителя. – Прежде чем Эщин успела что-либо ответить, он продолжил: – Чур я разобью. Хотя бы эту игру я должен выиграть.

Хисон взял кий и ударил по черному шару, в лузу закатился полосатый, давая молодому человеку право на следующий удар. Вскоре все его полосатые шары оказались в лузах, а за ними и черный с номером «8». Хисон выиграл, так и не дав Эщин возможности вступить в игру. Забив последний шар, он взглянул на девушку. Она внимательно посмотрела ему в глаза, но так и не смогла понять, что он сейчас чувствует.

– Я выиграл. Все честно, и теперь вы должны выполнить мое желание.

– И какое же?

Время текло медленно. Казалось, что между ними не осталось ничего, кроме сожалений. Хисон пытался сохранять спокойствие, пока разговаривал с девушкой.

– Давайте расстанемся здесь. Мы больше не помолвлены. Таково мое желание, – ответил он.

Эщин трудно было что-либо сказать на это. Ее терзали смешанные чувства сожаления и благодарности. В уголках глаз выступили слезы.

– Как только вы покинете эту комнату, люди начнут распускать слухи и будут плохо отзываться о вас. Пожалуйста, будьте сильной.

– И вы. Спасибо вам за все, что сделали для меня, и за сегодня тоже. Я правда вам благодарна.

– Я верю. Но знайте, вы похитили мое сердце. – Хисон грустно улыбнулся.

Девушка, что стояла перед ним, была прекрасна, словно луна или цветок.

Эщин ушла, а Хисон побрел на задний двор гостевого дома. Настало время сжечь свадебное письмо, и казалось, его сердце сгорит вместе с ним, обратившись в пепел. Однако у него не было иного выхода, несмотря на то что ему было трудно навсегда проститься с Эщин. Письмо было лишь формальностью, которая ничего не значила. Он чиркнул спичкой и поджег письмо.

Теперь Хисон отправится на поиски своего призвания и, преодолев все трудности, найдет цветы, которыми будет любоваться.

Лавка «Все, что душе угодно» была первым местом, куда он отправился. Хисон упросил Ильсика и Чунсика отдать ему в аренду небольшой уголок в своей лавке. Он решил открыть там свое маленькое издательство, чтобы выпускать газету. Хисон бережно разложил ручки, чернильницу и бумаги. Кроме того, на столе поставил деревянную табличку с надписью «Редактор Ким Хисон» и в небольшой вазочке – любимые цветы Эщин.

Хисон вынул из вазы один цветок и воткнул его за вывеску с названием лавки при входе. Пока рядом с вывеской «Все, что душе угодно» висела пустая дощечка, но вскоре на ней появится название его газеты.

– Я пока не придумал названия, – сказал он сам себе, словно оправдываясь.

Хисон еще раз взглянул на пустую вывеску и цветок.

С чашкой в руках Донмэ сидел на подоконнике в чайной. В окне ему открывался вид на Чемульпо. Он пил чай и прислушивался к голосам прохожих на улице.

– Жених Ко Эщин расторг помолвку? Что же случилось?

– Неудивительно, что жених десять лет не желал возвращаться.

– Возможно, он бросил ее, потому что она слишком много времени проводила с иностранцами?

– Как бы там ни было, у детей, которые растут без родителей, всегда множество недостатков, и неважно, из какой они семьи.

– Девушку из такой влиятельной семьи бросили, поэтому она будет одинока до конца дней.

Получается, помолвка Эщин и в самом деле была расторгнута. Донмэ сильнее сжал чашку.

– Значит, теперь она от меня еще дальше, – прошептал он сквозь зубы, а затем слез с подоконника, при этом опрокинув чашку с недопитым чаем.

Настал день уплаты долга. Донмэ стоял в пустом зале для занятий борьбой. Все его мысли крутились вокруг Эщин. Он пытался не думать о том, что услышал, но не мог. Вдруг дверь открылась, и в зал вошла она.

– Точно в срок.

Эщин действительно пришла, сдержала свое обещание. Донмэ стоял неподвижно, не в силах отвести взгляд от девушки, пока она шла к нему.

– Все в городе только о вас и судачат, госпожа. Говорят, что теперь вы опозорены, и придумывают все новые и новые истории.

– Ничего не поделаешь. Пожалуйста, вот выплата за месяц. – Эщин протянула монету. Казалось, Донмэ говорил не о ней, настолько безразлично она отнеслась к его словам. Он потянулся за монетой, и его рука коснулась кончиков пальцев девушки. Эщин нисколько не смутилась и опустила руку.

– Удивительно, что вы проделали такой долгий путь сюда, только чтобы сдержать обещание.

– Я долго сомневалась, но обещание есть обещание. Также я хотела бы кое-что сказать. – Она вспомнила тот вечер, когда увидела его в своем доме. – Большое спасибо за все. Думаю, ты знаешь, о чем я. Увидимся в следующем месяце.

Сказав это, она развернулась, чтобы уйти. Сердце Донмэ забилось быстрее от ее слов. Он держал монету и смотрел ей вслед. Ему стало грустно, но благодаря девушке он мог пережить еще один день.

Когда сегодня Донмэ выходил из дома, Хотару разложила карты. Гадание предсказало ему смерть, хотя он верил, что карты ошибаются. Однако кто знает, в какой момент все закончится.

– Предсказание Хотару было неверным. Каждый раз госпожа Эщин дает мне надежду, – пробормотал Донмэ и вышел из зала вслед за девушкой.

Держа монету в пятьдесят хванов, которую дала ему Эщин, Донмэ остановился у пекарни. Он подбросил монету на ладони и начал выбирать конфеты. Улыбка Эщин ассоциировалась у него с разноцветными леденцами. В уголках его губ появилась улыбка. Владелец пекарни подбежал к Донмэ и стал насыпать конфеты в мешочек.

Вдруг раздался оглушительный выстрел, разнесшийся эхом по всей улице.

Люди на улице закричали и начали разбегаться. Владелец пекарни испугался и упал на землю, рассыпав леденцы. Донмэ медленно опустился на колени, из его груди текла кровь. Раздался еще один выстрел, и он упал, повернув голову в ту сторону, откуда раздался выстрел: надеялся увидеть, кто стрелял. Стрелок был на крыше, и когда Донмэ заметил его, тот поспешил скрыться.

– На помощь, кто-нибудь! Его подстрелили! – кричал владелец пекарни.

Проходящий мимо Хисон подбежал к Донмэ, услышав крики. Он дотронулся до раны на груди мужчины, и его руки оказались в крови.

– Что случилось? Не закрывайте глаза! Вы меня видите?

Глаза Донмэ начали закрываться, и Хисон потряс его за плечо. Донмэ нашел в себе силы снова их открыть. По его телу пробежала судорога, изо рта пошла кровь.

– Какое облегчение, да? Та девушка… – медленно пробормотал он.

– О чем вы? Посмотрите на меня. Не вздумайте закрывать глаза.

Хисон был в ужасе, чего нельзя было сказать о Донмэ. Он узнал того, кто выстрелил в него и кто сейчас прятался в переулке. Но радовало его то, что это была не Эщин, не она выстрелила ему в спину. Ее слова при их последней встрече и то, как она поблагодарила его, отдавая монету, пронеслись в голове, и даже пуля в груди показалась пустяком.

– Искренняя благодарность. Теперь я это понимаю.

Потухшими глазами Донмэ посмотрел на разноцветные леденцы, рассыпанные по земле, а после улыбнулся и закрыл веки. Крики Хисона доносились до него откуда-то издалека, а затем и вовсе прекратились.

Глава 9

Темные отпечатки

Несколько дней назад группа ученых побывала в доме у Сахона. Одетые в белые одежды и черные шляпы, они приехали на поездах, верхом на лошадях и на рикшах. Сидя во главе стола, Сахон внимательно посмотрел на каждого.

– Благодарю вас за то, что приехали, проделав долгий путь.

Все они собрались здесь по своему желанию и с полной решимостью. Ученые серьезно смотрели на Сахона.

– Я планирую подать прошение императору. И теперь должен спросить вас, впишете ли вы туда свои имена? Я рассчитываю на вашу поддержку, но пойму, если вы не пожелаете этого сделать.

– Вас будут преследовать, поэтому позвольте молодым ученым взять это на себя. Нам нужна ваша поддержка.

– Простите, но он прав. У нашей страны нет императора. Чосон – марионетка в руках Японии. Император слаб, и нас могут арестовать, если мы на это решимся.

– Вот почему я должен подать прошение. Долго ли мне еще осталось? – сказал Сахон.

– Господин!

– Народ подчиняется установленным правилам, потому что не знает, что на самом деле происходит. Мой арест будет много значить.

Ученые подняли шум. Не было ни единого человека во всем Чосоне, кто не уважал бы Сахона, поэтому его арест стал бы невероятным потрясением для людей, раскрыл бы им глаза на подлинное положение дел в стране. Один из ученых выступил вперед и сел на колени. Он окунул кисть в чернила и вписал свое имя в прошение. Остальные последовали его примеру.

Сегодня прошение попало в руки императора. Его руки дрожали, когда он читал документ. На дороге, ведущей ко дворцу, сидели на коленях, опустив головы, ученые в белых одеждах. Впереди всех сидел Сахон с распущенными седыми волосами с топором в руках и сетовал на то, во что превращается Чосон. Позади них собрались люди и внимали речам старика.

Вернувшись домой, Эщин узнала новости о дедушке. Если бы она пошла к нему, ситуация могла бы ухудшиться, поэтому девушка отправила служанку посмотреть, что происходит у дворца.

– Госпожа!

– Как дедушка?

– Лучше вам не знать. Вместе с другими учеными он сидит перед входом во дворец. У всех распущены волосы и на них белые одежды. Они о чем-то просят императора.

От таких новостей у Эщин закружилась голова. Она хорошо знала характер своего дедушки, именно поэтому так за него и беспокоилась. Эщин боялась за его здоровье. Каким бы сильным он ни старался казаться, ему уже много лет. Даже молодому человеку было бы сложно высидеть под палящим солнцем без еды и воды несколько часов. Кроме того, после такого Япония точно не останется в стороне.

– Госпожа, старейшины вашей семьи здесь, – сказала служанка, вбежавшая в комнату Эщин.

Во дворе собрались все слуги. Госпожа Чо, невестка Сахона, стояла перед старейшинами, склонив голову и слушая их порицания, – пришло время получить свою долю осуждения.

– Ты старшая невестка в семье, но невероятно глупая. Ты должна была сделать все, чтобы его остановить.

– Он пустил по ветру семейное дело из-за того, что страна волнует его больше, чем собственное благополучие. Он делает все, чтобы уничтожить репутацию нашей семьи!

– Если он так хотел заниматься политикой, нужно было сначала обзавестись наследником.

До сегодняшнего дня никто из них даже не удосужился справиться о здоровье Сахона. Все, о чем они беспокоились, – их собственное благополучие и деньги. Никто из них ни разу не поддержал старика. Госпожа Чо, закусив губу, выслушивала упреки. Вдруг раздался громкий стук в ворота, среди слуг поднялась суматоха.

Ворота распахнулись, и во двор дома хлынула толпа японских солдат. За ними вошел переводчик. Госпожа Чо и старейшины выразили возмущение тем, что солдаты столь бесцеремонно ворвались в дом. Хэнран схватил первое, что попалось под руку, и загородил собой госпожу Чо и Эщин, готовый к защите.

Японские солдаты выстроились в шеренгу, и перед ними верхом на лошади проехал их командир Такаси Мори. Он осмотрел всех присутствующих, и, когда в толпе напуганных людей увидел Эщин, его глаза странно сверкнули. Эщин выдержала его взгляд, она гордо смотрела Такаси прямо в глаза.

– Школьная учительница была арестована за шпионаж, и поэтому сейчас мы допрашиваем всех учениц.

Переводчик торжественным тоном донес смысл сказанного. Услышав слово «школа», старейшины начали переговариваться и спрашивать, кто именно в этой семье посещает школу. Эщин была удивлена, но вышла вперед.

– Я разберусь с этим, дядя. Я все улажу.

– Так значит, это ты посещаешь школу? Какой позор!

– Как девушка из благородной семьи может ходить в школу?

Эщин сжала ткань юбки и обратилась к переводчику:

– Переведите мои слова. Так значит, вот оно какое, союзничество Японии? Как они смеют вести себя так бесцеремонно в чужой стране? Если бы я и была виновна, то согласилась бы, чтобы меня допросили, но только в полицейском управлении Чосона и без японских солдат. Передайте, чтобы они немедленно покинули наш дом!

Такаси было смешно оттого, какой серьезной выглядела девушка, которая думала, что ее знатное происхождение позволяет ей отдавать приказы ему и его людям.

– Улыбаетесь?

– Начинайте! – приказал Такаси солдатам.

Не медля ни секунды, они вошли в дом и принялись обыскивать комнаты в доме семьи Ко. Было трудно поверить в происходящее. Когда Хэнран попытался остановить солдат, те, что остались во дворе, направили оружие на него и членов семьи Сахона. Госпожа Чо была разгневана не меньше остальных, но она попросила всех успокоиться:

– Не надо с ними спорить. Они вооружены и с ними переводчик, поэтому следите за тем, что говорите.

Переводчик Хёнги склонил голову.

Солдаты рылись в ящиках, открывали шкафы и разбрасывали вещи. Из ящика стола Сахона они вывалили бумаги, среди которых была свадебная фотография Санвана и Хиджин. В комнате Эщин тоже все перевернули вверх дном. Разбросали книги и платья, некоторые порвали. Они нашли и музыкальную шкатулку Юджина. Эщин с трудом могла сдерживать гнев, когда смотрела на Такаси. Большее унижение, чем это самоуправство, ей было сложно представить. Семью Ко публично оскорбили.

Девушка посмотрела по сторонам и увидела винтовку, которую держал один из солдат. Она уже собиралась сделать шаг в его сторону, но Хаман крепко сжала ее руку и встала рядом.

Служанка сказала глазами, что нужно быть осторожнее и лучше немного подождать. Эщин и сама это знала, но не могла просто стоять и терпеть унижение. По ее щеке скатилась слезинка. Такаси торжествующе посмотрел на девушку и снова ухмыльнулся. В этот момент к нему подбежал один из солдат, который охранял ворота.

– Полковник! К нам приближаются американские солдаты.

В офицерской форме, верхом на коне во двор въехал Юджин. Они с девушкой посмотрели друг на друга. Эщин была вся в слезах, а японский солдат продолжал угрожать ей оружием. Юджин резко осадил коня, за ним выстроились американские солдаты, оказавшись прямо напротив японских. Мирный двор Сахона сейчас больше напоминал поле битвы.

– Кто к нам пожаловал! Давненько не виделись, Юджин, – поприветствовал Такаси по-английски.

– Так тебя повысили? А твой английский по-прежнему хромает.

Они уже встречались раньше в США, когда были соседями в общежитии для военных. О Такаси Юджин знал только, что он японец. Кто бы мог подумать, что они увидятся вновь при подобных обстоятельствах.

Такаси надменно пожал плечами.

– У себя на родине я всегда занимал высокое положение в отличие от тебя, – ответил он по-корейски, чем удивил Юджина.

– Значит, ты и по-корейски говоришь?

– Знаешь, почему мой английский так и не стал лучше? Потому что все это время я изучал корейский вместо английского. Не мог дождаться, когда отправлюсь в Чосон – колонию моей страны. Приятно повидаться, Юджин.

Эщин удивленно слушала разговор двух мужчин. Юджин вспомнил, как прощался с Такаси в Америке, и понял, что оттуда он сразу отправился в Чосон. Японец сказал, что, скорее всего, никто не будет ему рад в Хансоне, но он все равно ждет этого дня. Такаси считал Чосон колонией Японии, а корейцев – рабами, которые должны пресмыкаться перед японцами. Юджин раздражал его, потому что был чосонцем, который занимал высокое положение в Америке и своей карьерой доказывал, что люди Чосона способны на многое.

– Ты, вероятно, удивлен, что мы вот так встретились, или же ты злишься? – спросил Такаси с неизменно наглой улыбкой.

Он пытался спровоцировать Юджина, но ни один мускул не дрогнул на лице мужчины.

– Думаю, нам пора. Полагаю, и вам тоже надо успеть представить отчет до конца дня, – ответил Юджин и посмотрел на Эщин. – Вы проследуете со мной в посольство. Туда приведут и тех, кто посещал школу вместе с вами. Поезжайте в паланкине.

– Сначала объясните, почему я должна ехать, – строго ответила девушка.

Она догадывалась о намерениях Юджина помочь ей, но как он узнал, что ей понадобится помощь?

– Вашу школьную учительницу забрали японцы. Американское посольство опрашивает всех, кто может что-либо знать, чтобы побыстрее выяснить, в чем дело.

Юджин приказал своим солдатам сопроводить Эщин и ее служанку Хаман в посольство США. Глядя на солдат, девушка обратилась к Юджину по-английски.

– Хватит. Я пойду сама, поэтому не трогайте меня.

Юджин был удивлен не меньше Такаси речью Эщин, и они оба посмотрели на девушку. Та глубоко вздохнула и приказала подать паланкин.

По прибытии в посольство Юджин предложил Эщин и Хаман выпить по чашке кофе, чтобы немного успокоиться. Эщин не притронулась к кофе, ее лицо не выражало никаких эмоций. Она сидела напротив Юджина, но была абсолютно потеряна. Ее дедушка вышел на улицу с прошением к императору, и японцы перевернули их дом вверх дном. Казалось, привычная жизнь Эщин рушилась на глазах.

– Они правда забрали Стеллу? – наконец обратилась она к Юджину.

– Не беспокойся. Они не собираются ее допрашивать.

Услышав ответ, она слабо улыбнулась. Юджин сделает все, чтобы защитить Эщин, чего бы это ни стоило, и она об этом знала. Он уже несколько раз спасал ее и много раз делал шаг ей навстречу, хотя и был американцем. Они обменялись грустными взглядами.

– Чтобы прекратить протест твоего дедушки, они планировали взять тебя в заложники. Я подумал, что тут ты будешь в безопасности.

– Тогда из-за меня может пострадать Стелла.

– Она американка. Никто не посмеет в открытую нанести вред гражданке США.

Чосон терял свое могущество и не мог противостоять великим державам. Эщин было больно это осознавать, но Юджин постарался ее утешить.

– Я лишь хотел, чтобы ты была в безопасности.

– Ты знаком с тем японским солдатом?

– Мы были соседями короткое время, когда жили в Нью-Йорке. Однако, как выяснилось, я не знаю о нем ничего, кроме имени.

Юджин подумал о надменной улыбке Такаси, топтавшего верхом на лошади двор дома Эщин. Он без тени сомнения называл Чосон колонией Японии, и причина его появления здесь была довольно ясна: он прибыл, чтобы помочь этой стране быстрее погрузиться во тьму.

Юджо и другие люди Донмэ распахнули двери больницы, неся на руках своего предводителя. Он то приходил в себя, то опять терял сознание, но благодаря Хисону еще был жив. Пациенты и медсестры испугались при виде окровавленного Донмэ и его сопровождающих. Юджо донес его до операционной и начал громко звать врача. Перепуганная медсестра побежала по коридору, чтобы позвать доктора.

Хисон помог Юджо уложить Донмэ на операционный стол. Вскоре дверь в операционную открылась, и в сопровождении медсестры вошел хирург Ватанабэ. Узнав Донмэ, он на секунду замешкался.

«Сегодня они выяснят причину смерти, и, поверь, медицинское заключение сработает против тебя. Врач тоже в сговоре с Ли Ваныком», – предупредила Хина, когда навещала Донмэ под стражей.

Ватанабэ и был тем врачом, который работал на Ли Ваныка. Донмэ изо всех сил старался оставаться в сознании.

– В него выстрелили. Я попытался остановить кровотечение, но прошло уже около получаса, и он потерял много крови. Еще чуть-чуть, и он потеряет сознание, – объяснил Хисон доктору.

Ватанабэ понимающе кивнул и попросил всех выйти из операционной, так как нельзя было больше терять ни минуты. Донмэ стиснул зубы от боли.

– Никакой анестезии. Не подпускайте этого подонка к шприцу. Иначе я не очнусь, – прошипел он.

Хисон удивленно посмотрел на Донмэ.

– Останьтесь тут. Если со мной что-то случится, сразу же убейте его, – сказал он своим людям.

Глаза доктора сверкнули.

Вскоре началась операция, за которой внимательно следили люди Донмэ и особенно Юджо. Дрожащими руками врач взял пинцет и вынул первую пулю из груди мужчины, который стойко выдержал все это без анестезии. Из ран Донмэ выступила кровь. От невыносимой боли его глаза затуманились. Атмосфера в операционной была гнетущей. Ватанабэ вытащил вторую пулю и положил ее в специально приготовленную чашу, а затем тыльной стороной ладони вытер пот со лба.

– Мы вытащили все пули, – сообщил доктор, и в этот момент Донмэ потерял сознание.

– Господин!

– Ку Донмэ!

Юджо и Хисон закричали, увидев, что у него закатились глаза.

В больницу быстрым шагом вошла Хина. Ее шаги разлетались эхом по коридору. Она была бледная, точно призрак. Люди Донмэ и Хисон, сидящие у палаты Донмэ, поприветствовали ее.

– Вы уже знаете? Не переживайте. Ку Донмэ просто пока без сознания, – сказал Хисон, но Хина прошла мимо в палату, словно и не слышала их.

Она взглянула на лицо Донмэ, и ее тревога немного уменьшилась. На краешке койки сидела Хотару и держала своего покровителя за руку.

Затем Хина направилась прямиком к доктору Ватанабэ.

– Срочное послание для господина Ринои. Передай его тайно, – сказал доктор, протягивая конверт медсестре. Девушка уже собралась выйти из комнаты, когда на пороге появилась Хина, и та попятилась назад. При появлении Хины доктор явно занервничал.

– Давно не виделись, Ватанабэ-сан. Слышала, вы оперировали Ку Донмэ.

– Все прошло успешно. Из-за болевого шока он сейчас без сознания, но скоро очнется.

– Вот как. Значит, сейчас вам предстоит нелегкий выбор. Полагаю, вы передали срочное послание господину Ринои, которое должно остаться в тайне. Хотите узнать у него, надо ли убить Донмэ?

Ватанабэ поднял брови от неожиданности. Хина угрожающе смотрела на него, но он решил не уступать.

– Даже если так. Вы не в том положении, чтобы лезть в это дело.

– Отчего же? Из-за отчета о вскрытии? Вы правда думаете, что он все еще у Ринои? – хитро улыбнулась женщина и вытащила из сумки конверт.

Доктор поспешно развернул документ – заключение о вскрытие мужа Хины, под которым стояла подпись Ватанабэ.

– Но как он у вас оказался? Впрочем, тот факт, что документ находится у вас, ничего не меняет, тем более сейчас он у меня.

Хина рассмеялась. Подделанная копия была настолько правдоподобной, что он не заметил разницы. Ватанабэ был сбит с толку таким поведением Хины и еще раз просмотрел документ, но ничего подозрительного не заметил.

– Мне все равно, что вы сделаете дальше, но если хотите пожить еще немного, то сделаете все, чтобы Ку Донмэ выжил. А теперь мне пора, в гостевом доме сегодня будет праздник, – тихо предупредила Хина с улыбкой на лице.

Встревоженный доктор слушал, как удаляется стук каблучков Хины.

Глава 10

Не потеряй

Оставив Эщин и Хаман в посольстве, Юджин тяжело шагал в сторону гостевого дома. По другой стороне улицы шел Хисон, также направляющийся в «Глори». Юджин окликнул его.

– Что-то случилось? Вас ранили?

– Не меня, а Ку Донмэ. В него стреляли. Доктор сказал, что операция прошла успешно, но он все еще без сознания.

Юджин удивился, что этот весельчак рисковал жизнью ради якудзы, не боясь, что его самого застрелят. Хисон еле заметно улыбнулся.

– Думаю, у него давненько не было возможности просто полежать и отдохнуть. Он сильный, поэтому скоро поправится.

– Отдыхайте. Я переоденусь и сразу уйду.

– Вы очень занятой человек, но все же нашли время посетить дом моих родителей, – грустно произнес Хисон. В последнее время он старался избегать разговоров о своей семье, но не в этот раз. – Боюсь, моя матушка выместила на вас всю свою досаду.

– Угадали.

– Как думаете, уже настало то время, когда вы сможете принять мои запоздавшие извинения?

Юджин посмотрел на Хисона и увидел человека, который хоть и любит красивые вещи, но, в сущности, очень одинокий и грустный. В отличие от своих родителей, он умеет признавать вину и извиняться, хотя и не виноват в том, что случилось с Юджином. Он отличался от своих родственников, будучи искренним и добрым.

– Приношу искренние извинения за моего деда и моих родителей. Прошу прощения за то, что моя семья сделала с вашими родителями и за то, что вам пришлось разговаривать с моей матерью. Простите за все!

– Слышал, вы разорвали помолвку. За это я не стану извиняться.

– И не надо. Помолвку разорвали не из-за вас. Просто она решила прожить жизнь в одиночестве, вот и все.

– Искренне надеюсь, что причина в этом. Правда.

Хисон испытывал к Эщин сильные чувства и ни в чем ее не винил. Он вспомнил тот день, когда они вместе сидели на коленях перед ее домом. Даже в тот момент он не злился на нее и сел радом, хотя знал причину, по которой она была наказана. Она выбрала другого и была уверена в своем выборе. Она рисковала всем, но твердо решила идти до конца и не жалеть о своем решении.

– Позвольте задать вам вопрос.

Юджин кивнул в знак согласия.

– Чем вы готовы пожертвовать ради нее? Готовы ли вы рискнуть всем, что имеете?

– Я не собираюсь ничем рисковать.

Хисон думал, что Юджин готов поставить на кон все ради Эщин, и такой ответ его ошарашил. Заметив реакцию Хисона, Юджин продолжил говорить:

– Я до самого конца останусь американцем и солдатом. Только так я смогу ее защитить.

Благодаря своему высокому статусу он сможет защитить дорогих для него людей. Он сделал необходимый, но трудный выбор, и Хисон знал, как нелегко было Юджину.

– За императора! За великого императора Японии!

Мужчины обернулись на крики, доносившиеся из холла гостевого дома, где полным ходом шел праздник. Пьяные японские солдаты без устали кричали и прославляли своего императора. Хина попросила всех горничных выйти из холла и оставила лишь официантов. Когда алкоголь закончился, Хина принесла бутылку вина.

– Прошу прощения за ожидание.

– Если и правда сожалеешь, может, покажешь, как сильно? Сядь со мной и налей мне выпить, – сказал один майор, похлопав по бедру и предлагая Хине сесть к нему на колени.

– Вижу, вы быстро пьянеете. Может, проводить вас в номер?

Он схватил Хину за руку и усадил к себе на колени, думая, что таким образом она заигрывает с ним и предлагает уединиться.

– Простите, но я не пью с идиотами. Особенно с теми, которые надоедают женщинам. Тем более, не думаю, что вы настолько опытны, чтобы обнажать свой меч.

Хина рассмеялась, и остальные солдаты тоже. Майор смутился и, отпустив Хину, начал кричать, что сейчас ее убьет. Он еще только тянулся за мечом у себя на поясе, а Хина уже стояла напротив него со шпагой.

– Вот так нужно обнажать меч. Почему бы нам не устроить поединок? Если выиграете, я поднимусь с вами в номер.

Хина провоцировала его, и он поддался. Все вокруг заинтересованно смотрели на них. Он начал нападать на Хину, но женщина проворно уворачивалась от его ударов. Солдаты вокруг кричали и веселились. Такаси тоже сел и стал наблюдать за боем.

Юджин и Хисон, только вошедшие в гостевой дом, уставились на Хину, которая сражалась со шпагой в руках и одерживала верх. Она толкнула японского солдата в спину, и тот, споткнувшись о стул, упал на пол. Женщина приставила к его горлу кончик шпаги, словно раздумывала, закончить начатое или нет. Внезапно восторженные аплодисменты утихли, и в холле стало совсем тихо. На лице Такаси сияла все та же наглая ухмылка.

Солдаты вытащили свои мечи и направили их в сторону Хины. А женщина лишь рассмеялась в ответ.

– Неужто вы решили меня окружить?

Такаси больше не мог оставаться в стороне.

– Опустите оружие. Поднимайтесь, майор.

Лежащий на полу японец встал по приказу рассерженного Такаси.

– Солдат великой японской империи обнажает меч, чтобы сразиться с женщиной? Уведите его! – Затем обернулся к Хине и сказал: – Прошу простить их невежество. Приношу свои искренние извинения.

– Было довольно весело. Кажется, я даже выиграла?

– В вашем японском слышится явный чосонский акцент, – заговорил Такаси по-корейски и протянул Хине руку. На его лице снова появилась ухмылка. – Полковник Такаси Мори. Должен признать, вы искусный фехтовальщик.

– Кудо Хина. Ваш корейский несравненно лучше моего японского, – спокойно ответила женщина.

Он взглянул на Хину и поднял свой стакан в тот момент, когда Юджин наконец его заметил.

– Поражение армии – это поражение целой империи. Не смейте проигрывать ни при каких обстоятельствах! – высокомерно произнес Такаси. Его глаза алчно заблестели, и японские военные прокричали в знак согласия:

– Долгой жизни нашему великому императору!

Хисон внимательно наблюдал за тем, как японцы по очереди произносили тосты за здоровье своего императора. Юджин с Хисоном обеспокоенно смотрели на происходящее. Сегодняшний долгий день подходил к концу, чего нельзя было сказать об этой свистопляске, которая только начиналась.

– Ваше величество, мы проделали долгий путь ко дворцу, чтобы просить вас спасти нашу страну от большой беды. Пожалуйста, рассмотрите наше прошение. Если посчитаете, что мы не правы, возьмите этот топор и отрубите наши головы!

– Отрубите наши головы! – закричали остальные ученые, внемля Сахону.

У них пересохли губы, под глазами были темные круги. Они держались из последних сил, едва не теряя сознание, и тем не менее продолжали стоять на своем.

Из дворца вышли солдаты и, встав перед учеными, направили на них оружие.

– Император приказал их связать!

По команде командира взвода солдаты окружили ученых и начали связывать им руки. Люди, наблюдающие за всем этим, в ужасе кричали и протестовали, но не смели подходить ближе, ведь неповиновение приказам императора каралось смертью. Сахона, которого люди уважали и считали старейшиной Чосона, уводили как обычного преступника. Люди плакали, понимая, что2 происходит с их страной, если слово таких мудрых людей, как господин Ко, больше не имеет силы.

Сахона уважал и высоко ценил и император, однако он вынужден был арестовать ученого, так как на этом настаивала японская сторона. Незадолго до этого Хаяши посетил дворец и шантажировал императора тем, что если все это не прекратится, то он будет вынужден доложить о ситуации в Японию. И поскольку министр обороны, министр иностранных дел и министр юстиции были на стороне Японии, императору пришлось уступить.

Кроме того, протест не единственная причина заключения Сахона под стражу. Такаси и другие солдаты, прибывшие в Чосон под предлогом защиты своих людей, сразу же обыскали дом господина Ко и тем самым напомнили императору, у кого сейчас сила. Самым простым для него вариантом было заключить Сахона и других ученых в тюрьму.

Народу такое решение не понравилось, и император окончательно потерял его доверие. Ученик, который так обошелся со своим учителем, вызвал гнев, и народное недовольство вскоре полыхало, словно пожар. В действительности, на это император и рассчитывал. Он надеялся, что люди соберутся и пойдут вызволять Сахона и что народный глас гнева будет услышан так называемыми японскими союзниками.

Всех протестующих заключили в дворцовую тюрьму. Улицы заполнились кричащими людьми. Хисон тоже видел, как Сахона вели в тюрьму. От возмущения он сжал кулаки.

– Слышали? Господина Ко Сахона… – начал было Чунсик, когда Хисон буквально влетел в лавку, подошел своему столу и достал бумагу и письменные принадлежности.

– Потому я так и спешил сюда. Я еще не выпустил первый номер своей газеты, но начну прямо сейчас и сразу со специального выпуска, – выпалив это, Хисон начал крутить в руках кисть.

Он написал текст на одном дыхании. Начинался он так: «Специальный выпуск. Сегодня Ко Сахон и ученые Чосона, представившие прошение императору о запрете хождения японских банкнот на территории Чосона, были отправлены в тюрьму по его же приказу».

Статья Хисона разлетелась по городу, и каждый, кто узнал о задержании Сахона, был возмущен. Теперь многим стало понятно, что творится в Чосоне и как японцы разрывают страну на части. Улицы зашумели.

Навестить Сахона в тюрьме пришел начальник императорской охраны, и сопровождавший его солдат приказал пропустить их.

– Прибыл начальник императорской охраны. Прояви уважение и немедленно пропусти его.

Охранник тут же поприветствовал главу охраны, которым оказался Сынгу, не так давно получивший эту должность. Он был в форме и с коротко стриженными волосами.

Благодаря близости ко двору он теперь был в курсе всего, что происходит. Кроме того, император старался окружить себя доверенными людьми, и потому Чонмун выбрал на эту должно именно Сынгу, ведь безопасность властителя превыше всего. Когда Чонмун сообщил об этом Ынсану, тот засомневался, подойдет ли Сынгу на такую должность. Император, который бросил господина Ко в тюрьму, едва ли заслуживал больше уважения, чем Ли Ванык. Именно поэтому Ынсан в итоге решил, что Сынгу стоит пойти на службу, чтобы быть в курсе всего, что происходит во дворце.

Сынгу, одетого в форму, едва ли можно было сейчас узнать. Он спокойно поклонился Сахону, который всегда заботился о нем и его товарищах. Сердце стрелка сжалось, когда он увидел старика. Сахон не сразу узнал Сынгу.

– Это ты? Почему на тебе форма?

– Так вышло, что я получил новую должность. Одежда меняет человека. Раньше мне приходилось прятаться и лазить по крышам, а теперь передо мной открыты все двери. Очень непривычно.

– Так значит, ты защищаешь императора, из-за которого я здесь?

– Сегодня мой первый день во дворце. Я пока не решил, защищать мне его или наказать. Глядя на вас, заточенного тут, я все еще думаю, стоит ли он того, чтобы его защищали.

– Получается, сейчас в этой камере два предателя.

Сахон и Сынгу знали истинные намерения императора. Атмосфера стала напряженной.

Все были сильно потрясены происходящим и теперь выступали против введения японских денег в Чосоне. Во всех магазинах вывесили таблички, гласящие, что японские банкноты не принимаются. Перед людьми, одетыми в японскую одежду, торговцы закрывали двери магазинов, если они пытались зайти, и даже посыпали солью японцев на улице.

Из-за сложившейся ситуации перед японским посольством собралась толпа людей, возмущенных тем, что их отовсюду выгоняют и не принимают японские деньги. Они прибыли в страну без чосонских денег и сейчас не имели возможности что-либо купить. Сотрудники посольства пытались усмирить протестующих японцев.

Такаси было неприятно наблюдать за происходящим. Японцы бросали банкноты на землю, крича, что они абсолютно бесполезны.

Поздно вечером Юджин вернулся в посольство и сообщил новости Эщин.

– Я узнал у людей во дворце про твоего дедушку. Он в полном порядке. Думаю, что император арестовал его, чтобы защитить.

Эщин была рада услышать добрые вести, но ей все равно было неспокойно.

– Похоже, мы оба должны сидеть взаперти ради нашей безопасности.

– Здесь довольно скучно, да?

– Нет. В комнате множество занимательных вещей, поэтому изучать их было довольно увлекательно, – ответила Эщин.

Кабинет Юджина правда казался ей довольно интересным. Девушка еще никогда не видела столько новых вещей и вела себя как любопытный ребенок. Она долго рассматривала перьевую ручку, а еще ей понравился деревянный шар, на котором были изображены страны мира.

– Он называется «глобус», а Чосон находится здесь.

– Я уже нашла. А Америка находится вот здесь.

Эщин протянула руку и указала на США на глобусе, а затем попыталась измерить расстояние между двумя странами. Она посчитала, что Америку и Чосон разделяют две с половиной ее ладони. Слишком далеко, чтобы побывать там и быстро вернуться обратно. После того как Эщин закончила измерять расстояние и остановилась на Америке, рука мужчины легла на ее руку.

– А по моим подсчетам, полторы ладони. Так что я быстро смогу вернуться.

Эщин грустно улыбнулась его словам.

Юджин также сообщил, что Стеллу, ее учительницу, освободили, и теперь Эщин могла вернуться домой.

– Ты свободна. Я был бы рад отпустить тебя сейчас, но лучше тебе вернуться домой завтра. К сожалению, я не смогу тебя проводить, так как утром должен быть в академии.

Эщин улыбнулась. Она взяла со стола матрешку и огорчилась, увидев на ней трещину, но Юджин открыл ее и достал еще одну фигурку. Эщин завороженно смотрела на игрушку, словно ребенок, а потом сама стала вынимать фигурки, пока не дошла до последней, самой маленькой. Юджин наблюдал, как девушка с сосредоточенным лицом разбирает матрешку, как, добравшись до последней фигурки, она широко улыбнулась и повернулась к нему. Он не мог оторвать от нее глаз.

– Ее подарил мне Джозеф. Для него я всегда оставался ребенком.

– Я тоже о тебе так думаю.

Гладя ему в глаза, Эщин нежно дотронулась до его щеки. Он накрыл ее руку своей. Так они простояли несколько минут, глядя друг другу в глаза.

Глава 11

Пятна на белых одеждах

Беспокойство Юджина усиливалось. Японская армия и правда вторглась на территорию Чосона, а потому вероятность войны увеличивалась. Более того, Такаси, убежденный, что Чосон является колонией Японии, первым делом после приезда в страну заявился в дом Эщин. Необходимо было обеспечить безопасность ее семье.

Юджин пришел к Хисону в лавку «Все, что душе угодно», где тот выпускал газету.

– Полковника, которого мы видели в «Глори», зовут Такаси Мори. Хочу узнать, как ему удалось так быстро занять высокую должность. Вы, случайно, не слышали о нем, когда учились в Японии? Любая информация была бы полезной, поэтому я и пришел сюда к вам.

– Среди семей сёгунов, которые вторглись в Чосон в тысяча пятьсот девяносто втором году, была довольно знатная семья с фамилией Мори. Если он из этой семьи, то после императорской она вторая по влиятельности.

Лицо Хисона было серьезным и сосредоточенным. Одетый в костюм, он и правда был похож на редактора газеты.

– Семья Мори разделяет взгляды японских консерваторов, которые продвигают идеи силового давления на Чосон для того, чтобы установить отношения между двумя странами. Они верят, что таким образом Япония сможет восстановить в стране порядок, и эта их идея для нас довольно опасна.

Худшие догадки Юджина подтвердились. В порту Чемульпо Хаяши поручил Такаси проследить за ситуацией, а сам отплыл в Японию, чтобы передать документ, который станет договором о японо-корейских отношениях.

День за днем ситуация вокруг Чосона менялась, что не сулило ничего хорошего ни стране, ни ее жителям. Казалось, что предотвратить беду уже невозможно.

В ресторане японского гостевого дома сидели Ванык и Такаси, которого министр пригласил для разговора. Мужчина попробовал угощение, и Ванык спросил, нравится ли ему еда, но тот, казалось, даже не слушал его. Раздраженный Ванык выругался по-корейски и перешел к основной части разговора.

– Я огорчен, что министр Хаяши отказался от сотрудничества. Давайте не будем повторять таких ошибок, ведь мы должны быть союзниками, верно? Я слишком хорошо знаю чосонцев и могу сказать, что их легко контролировать, они готовы на все ради куска хлеба. А если пообещать им конфету, то разобьются, но сделают все, что прикажешь. Ну а если откажутся, будут избиты.

Гладя на Ваныка, Такаси улыбнулся одни уголком губ и сказал:

– Человек, пытающийся продать свою страну, должен лучше стараться.

– Вы говорите по-корейски?

Насмехаясь над невежеством Ваныка, Такаси продолжил:

– Не все так просто, как вы говорите. Чосону удалось продержаться до сегодняшнего дня, несмотря на вторжение китайцев и японцев. И знаете почему? Каждый раз, когда происходит что-то подобное, простые люди готовы жертвовать своими жизнями ради защиты родной страны. Они называют себя «Армией справедливости». Это потомки людей, состоявших в «Армии справедливости» во время Имджинской войны[8], которые присоединились к этой организации в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Чем, по-вашему, занимаются дети тех людей?

– Да что они могут? Если бы эти идиоты могли хоть что-то, я был бы уже мертв. – Ванык был сбит с толку словами Такаси, которому министр казался самонадеянным, бесполезным корейцем.

– В этом-то и проблема. Убийство лишь одного предателя не успокоит их гнев, тем более они знают, что за этим последует, – с нескрываемой злобой проговорил Такаси. – Я не желаю из-за этих мерзких чосонцев проходить через то же унижение, через которое прошли мои предки в тысяча пятьсот девяносто втором году. «Армия справедливости» наверняка встанет у нас на пути. Такой уж у нее характер. Хаяши вернется с подписанным договором между Японией и Чосоном. Более чем уверен, что чосонцы попытаются помешать его исполнению, будут вовсю протестовать. Так что нам делать с этими идиотами, как вы говорите? – Такаси стукнул по столу. – Дух. Мы должны сломить их дух, уничтожить его! Именно этим я собираюсь заняться, поэтому советую вам запомнить две вещи, которые вы не имеете права делать: вставать у меня на пути и грубить. Так что советую вам уважительнее со мной разговаривать, чосонец. Я терпеть не могу грубых людей, особенно если они из чосонского отродья.

Ванык не ожидал таких слов от Такаси, и, пока он ехал в рикше, его лицо неприятно покалывало, словно кто-то влепил пощечину. Злобный голос Такаси эхом отдавался у него в ушах. «Дух. Мы должны сломить их дух!» Колеса рикши стучали. Ванык был в бешенстве.

– Ко Сахон. Он в этом замешан! Поэтому они и ворвались к нему! – сказал он себе вслух и приказал развернуться, чтобы как можно быстрее ехать во дворец.

Такаси сидел один за столиком в гостевом доме «Глори» и читал газету на корейском языке. Хина поставила перед ним чашку с кофе и мельком взглянула на газету. Ее внимание привлек заголовок: «Японские военные заполонили Хансон. Империалистическая агрессия под предлогом защиты народа». В этой статье Япония была выставлена не в лучшем свете. Такаси помешал ложкой кофе и спросил:

– Сколько всего издательств в Чосоне?

– Газеты печатаются двумя издательствами – «Хвансон» и «Джегук». Есть еще одно издательство без названия, которое готовит специальные выпуски.

– Под редакцией Кима Хисона? – спросил он, сделав глоток кофе.

Сами чосонцы пока точно не знали, кто издавал эти специальные выпуски. Хина не ожидала, что недавно прибывший японский военный так хорошо осведомлен.

– Я поражен. И вкусом кофе, и размером гостевого дома. Должно быть, молодой вдове не просто справляться со всем в одиночку.

– Требуется много сил и денег. Я так скучаю по своему мужу.

– Для той, кто до сих пор оплакивает своего мужа, вы слишком нарядно одеваетесь.

Хина попыталась скрыть смущение и тут же придумала как минимум несколько способов убить Такаси. И еще она подумала о том, что, даже разодевшись, он не будет выглядеть лучше, и улыбнулась свои мыслям. Такаси заметил ее улыбку и фыркнул.

– Только не подумайте, что я пытаюсь вас высмеять.

– Вы меня проверяли.

– О вас мало что известно. Вам покровительствует кто-то очень влиятельный? Благодаря своему бывшему мужу, который был, кстати говоря, японцем, вы сейчас живете в достатке. А ваш помощник уничтожил все данные о вас. Все это довольно подозрительно, не находите?

– Видимо, вы топчетесь на одном месте, раз это все, что вы смогли узнать. А может, у меня просто больше влияния?

Хина улыбнулась и не спеша вышла. Так дерзко с ним редко разговаривали. Он сердито смотрел ей вслед.

Такаси связался с Хисоном и сообщил, что хочет с ним встретиться.

– Я был очень удивлен, когда вы попросили о встрече. По правде говоря, я даже немного взволнован, – заговорил Хисон, с любопытством осматривая Такаси и широко улыбаясь.

– Тогда смею полагать, что мы сможем договориться. Я навел справки и узнал, что вы обучались в Японии.

– Если хотите о чем-либо узнать, то говорите по-корейски. Проведя небольшое расследование, я узнал, что вы довольно хорошо говорите на нашем языке, – ответил Хисон.

Такаси знал, что Хисон был из богатой семьи, которая ловко покупала и продавала земельные наделы, извлекая из сделок немалую выгоду. По его представлениям, Хисон ничем не отличался от своих родственников. Однако сейчас он был удивлен услышать подобное от Хисона.

– Все верно. Перейду сразу к делу. Сейчас я ищу издательство, которое будет печатать японские статьи. Вы платите ежемесячную аренду, но пока даже не имеете названия. Любому издательству нужны вложения, чтобы оставаться на плаву, как вы считаете?

– Думаю, вы провели плохое расследование. У моей газеты самое красивое название во всем Хансоне. Советую вам прийти и самому в этом убедиться. К тому же я второй самый богатый человек в Чосоне после императора, аренда помещения меня не обременяет.

– Я мог бы сделать вас аристократом.

– Ха! Какой в этом смысл?

Такаси прищурился. Он не мог понять намерений Хисона, поэтому решил действовать жестче: вынул и положил на стол пистолет.

– Я могу сохранить вам жизнь, – наконец сказал японец.

Но Хисон лишь рассмеялся.

– Вам и правда нужно тщательнее изучить местные нравы. В Чосоне убийством вы ничего не добьетесь. Но я бы хотел узнать, когда нас будут развлекать девушки? Тут работает так много красавиц.

Такаси удивленно смотрел на него, но Хисон лишь добродушно улыбнулся и начал оглядываться по сторонам, словно ища девушек. Такаси больше не мог скрывать своего презрения к Хисону, встречу с которым он теперь считал пустой тратой времени.

– Я уже говорил, что был удивлен, когда вы пригласили меня сюда? Если вам неловко, я сам могу их позвать.

Хисон хлопнул в ладоши и прокричал свое имя, чтобы на них обратили внимание. Ему не было дела до раздраженного Такаси, который молча сидел и смотрел на него. Вдруг послышались каблучки приближающихся девушек.

– Вы должны освободить Ко Сахона. Он уже довольно стар и слаб, чтобы долго сидеть на холодном полу в тюрьме.

У Ваныка была аудиенция с императором, на которой он просил освободить Сахона. Со стороны министра это была неожиданная просьба. Император беспокоился за своего учителя, но выбора у него не было, поэтому он приказал Сынгу освободить господина Ко. Ванык торжествующе улыбался: не имея возможности добраться до старика в дворцовой тюрьме, теперь он с удовольствием самолично убьет его за ее пределами. Для Японии было бы очень выгодно, если бы корейцы выступили против корейцев. Как и сказал Такаси, теперь предстояло найти способ, чтобы сломить их дух.

Сахон вернулся домой исхудавшим и непохожим на себя, его белые одежды стали темно-серыми от тюремной грязи. Сынгу помог ему дойти, так как старик плохо держался на ногах. Родные не могли сдержать слез. Эщин прикрыла рот рукой, чтобы приглушить всхлипы. Госпожа Чо встретила Сахона у ворот и проводила в дом.

– Я устал. Не пускай ко мне никого, – сказал он и вошел в свою комнату.

Еще никогда глава семьи не был таким изможденным. Эщин плакала, глядя на него. У ворот стоял Сынгу в форме. Он подошел к девушке и поздоровался. Они прошли на задний двор. Эщин давно не видела своего учителя, и он сильно изменился за это время.

– Ваши волосы стали короче и на вас хорошая форма. Вы работаете во дворце?

– Никто не желает защищать императора, и эта работа досталась мне.

В Чосоне сложно занять высокую должность без связей и опыта. Защита императора была целью «Армии справедливости», но почему-то Эщин была расстроена новой должностью Сынгу. Теперь он не мог свободно собой распоряжаться, как раньше, и, самое главное, не мог часто видеться с Эщин.

– Полагаю, теперь вы редко будете приходить в хижину.

– Похоже, теперь она опустеет. Перед тем как отправиться на службу к императору, я спрятал все, что было как-то связано с вами. Если вам что-то нужно, то заберите поскорее.

– Время от времени я буду туда заходить.

– Не стоит. Я больше ничему не могу вас научить.

Слова Сынгу удивили Эщин. Она не успела попрощаться со всем, что было ей дорого. Ей казалось, что Сынгу всегда будет рядом и она навсегда останется его ученицей – членом «Армии справедливости».

– Не слушайте меня и, если я попытаюсь остановить вас, не останавливайтесь. Вы изо всех сил стремились стать частью этой суровой жизни и добились своего, но я больше не могу быть вашим учителем.

– Но учитель… – Девушка покачала головой, глядя на грустную улыбку Сынгу, но он уже все решил.

– Теперь у меня другая работа. Улыбнитесь мне и пожелайте удачи. Прошу вас, госпожа.

По щекам Эщин потекли слезы. Она понимала, что он по-прежнему будет защищать Чосон, но теперь они пойдут разными дорогами.

– Берегите себя. Я благодарна вам за все, учитель.

Эщин поклонилась Сынгу, и он поклонился в ответ.

– Благодарю вас, госпожа.

Настало их время прощаться.

После того как Сынгу отправился во дворец, Эщин решила посетить хижину. Она собиралась забрать оружие и сжечь все, что могло бы навести на ее след. Ее сопровождала Хаман. Дорога показалась девушке короче, чем обычно. Теперь Эщин и Сынгу будут защищать эту страну каждый по-своему.

На удивление, рядом с хижиной, о которой почти никто не знал, сегодня было много людей. Солдаты, стоящие около хижины, сразу узнали девушку. Через некоторое время из хижины вышел министр иностранных дел в сопровождении Докмуна.

– Свояченица!

Докмун был удивлен, увидев Эщин.

– Как вы поживаете? Я так редко вижусь с сестрой, – с трудом скрывая растерянность, ответила она.

Ванык изучающе посмотрел на девушку, которая разговаривала с Докмуном.

– Раз вы его свояченица, значит, вы также внучка Ко Сахона? Как же девушка из знатной семьи оказалась там, где ей быть не положено?

– Эщин, поприветствуй министра иностранных дел Ли Ваныка.

Но девушка даже не повернула голову в сторону Ваныка, приняв абсолютно незаинтересованный вид, и начала говорить со служанкой.

– Мой дедушка очень слаб и желает на ужин мясо кабана. Передай ему, что я здесь именно поэтому.

– Эщин! – закричал ее зять, но она не дрогнула.

Докмун был поражен неуважением, которое девушка проявила по отношению к Ли Ваныку, чьи гордость и самолюбие были уязвлены.

– Вы сторонитесь меня потому, что я мужчина, или смотрите на меня свысока из-за моего происхождения? Я стою прямо перед вами.

– Если император даровал ему столь высокий титул, он должны сделать все, чтобы соответствовать ему вне зависимости от своего происхождения. У меня нет причин смотреть на него свысока, но я предпочитаю держать дистанцию. Передай ему это и проверь, на месте ли стрелок Джан, – сказала Эщин служанке.

– Вы такая же, как и ваш дед, я прав? Уходим! Так или иначе, я не зря приехал, – усмехнулся Ванык.

Однако это сравнение показалось забавным лишь ему самому. Докмун был расстроен поведением Эщин и гневно посмотрел на нее перед тем, как уйти. Девушка и ее служанка стояли и провожали взглядом мужчин, спускающихся все ниже по склону. Эщин терялась в догадках, откуда Ваныку известно про хижину.

С трудом спускаясь по пологой тропинке, Ванык погрузился в свои мысли.

«Это потомки людей, состоявших в “Армии справедливости” во время Имджинской войны, которые присоединились к этой организации в тысяча восемьсот девяносто пятом году. Чем, по-вашему, занимаются дети тех людей?» – ему вспомнились слова Такаси, а также весь неприятный разговор с ним, и он снова разозлился на японца.

А шедший рядом Докмун размышлял, как выходка Эщин отразится на его дальнейшей судьбе.

– Сколько лет твоей свояченице?

– Она родилась в тысяча восемьсот семьдесят пятом году – значит, двадцать восемь или двадцать девять.

Ванык зашагал дальше, размышляя. Он знал, что Эщин была сиротой, которую привезли в Чосон из Японии. Она родилась в тот же год, когда он расправился с членами «Армии справедливости». И если бы у людей, которых он убил, был ребенок, то он был бы как раз такого возраста, однако среди имен, которые ему назвал в свое время Енджу, не было никого с фамилией Ко. А вдруг Енджу назвал ему ненастоящие имена своих товарищей?

По возвращении домой Ванык тут же вызвал к себе начальника полиции и приказал ему связаться с полицейским управлением в Токио, чтобы оно предоставило список всех чосонцев, живших там в то время. Также он пожелал, чтобы список отправили телеграммой. Девушка не давала ему покоя. Он чувствовал, что она не просто обычная молодая госпожа.

Превозмогая боль, Донмэ медленно прошелся по больничной палате. С трудом, но теперь он мог передвигаться самостоятельно. Рядом с ним стоял Юджо.

– В меня стрелял портовый носильщик.

– Наши люди сейчас проверяют каждый закоулок Хансона. Еще я отправил несколько человек в рыбацкий поселок, где он недавно был. Мы найдем его и убьем.

– Я скорее умру, чем вы его найдете. Говорите всем, что Ку Донмэ выжил, и он объявится сам. И еще нужно позаботиться о Хотару.

Донмэ посмотрел на дверь, за которой стояла его названая сестра. Юджо склонил голову и, подойдя к Хотару, предложил ей выйти на улицу. Донмэ молча наблюдал за ними.

Как только стало известно, что Донмэ пришел в себя, полицейский и начальник почты пришли к нему и принесли телеграмму с именами чосонцев, полученную из столичного полицейского управления Токио полицейским управлением Хансона.

– Так значит, этот список запросил Ли Ванык? – спросил Донмэ, яростно сверкнув глазами.

Перебинтованный, ослабевший якудза наводил на них такой же ужас, как если бы он был в своей лучшей форме и обычной одежде. Оба посетителя закивали в подтверждение его слов.

– Верно. Я подумал, пойти к нему или к вам, и решил сначала навестить вас. Мы вместе очень сюда спешили.

Донмэ пробежался по именам в списке, и некоторые оказались ему знакомы: «Ко Санван» и «Ким Хиджин». Он нахмурился, и в этот момент полицейский и управляющий почтой, которые внимательно следили за выражением его лица, забеспокоились. Донмэ вспомнил, как сидел в храме напротив табличек с именами родителей Эщин. Он понял, что теперь целью Ваныка стала внучка Ко Сахона.

Глава 12

Красный флюгер

Японский переводчик пришел в дом Эщин и сообщил, что, когда ее дом обыскивали солдаты, один из них украл у нее из комнаты музыкальную шкатулку. Как раз сегодня девушка обыскала каждый уголок своей комнаты, чтобы ее найти.

– О чем вы? Из моих вещей ничего не пропало, – ответила она.

Если бы Такаси узнал, что эта шкатулка на самом деле принадлежит Юджину, то у них обоих могли бы быть проблемы. Юджин – американец, а Эщин – кореянка, поэтому об их взаимоотношениях никто не должен был узнать. Кроме того, Такаси слишком активно интересовался ее семьей, и она не хотела давать ему лишний повод для размышлений.

– Даже если японский солдат украл что-то, что принадлежит мне, он должен сам явиться и вернуть эту вещь. Как он смеет просить меня прийти?

Переводчик поклонился и поспешил удалиться. Эщин решила, что должна рассказать об этом Юджину.

Девушка решила незамедлительно отправиться в аптеку. Она была так зла, что японские солдаты взяли вещь, принадлежавшую Юджину, и теперь музыкальная шкатулка оказалась в руках Такаси. Сидя в паланкине, Эщин сцепила руки, сдерживая гнев, как вдруг они остановились. Она услышала, как Хаман на кого-то кричит.

Эщин выглянула наружу и увидела Донмэ и его людей, которые не давали проехать дальше. Они встретились взглядами. Сегодня он выглядел особенно злым. Девушка приказала опустить паланкин за землю.

Как только слуги выполнили приказ, люди Донмэ схватили их и потащили в сторону. Их главарь подошел к паланкину, присел и протянул руку Эщин, чтобы помочь выйти, однако она самостоятельно вышла из паланкина.

– Что ты творишь?

Донмэ опустил руку, медленно выпрямился и посмотрел на девушку.

– Куда вы направляетесь?

– Какое тебе до этого дело? – возмущенно спросила Эщин.

– Даю последний шанс ответить.

– «Последний шанс»? Какая глупость! – Девушка повысила голос.

Он лишь хотел защитить ее, и поэтому ему было важно знать, куда она направляется. Он вовсе не пытался преградить ей путь. Просто волновался за ее безопасность, и все.

– Почему же вы так упрямы, госпожа? Ваши рискованные решения разбивают сердца, пятнают ваше имя, заставляют вас брать в руки оружие и даже становиться мишенью.

Оружие, опасность и в конце концов смерть. Теперь даже Ванык заинтересовался Эщин – она и в самом деле стала живой мишенью. Донмэ думал, что, если бы она только приняла помощь, если бы позволила ему защищать ее, все могло бы быть по-другому.

– Я прошу вас затаиться. Не ходите в школу на занятия, не вмешивайтесь ни во что, не задавайте миру никаких вопросов.

– Как ты самонадеян. Я не жалею о своих решениях. Я позволила тебе жить, но могу застрелить тебя в любой момент. Ты думаешь, что в праве говорить мне что делать только потому, что знаешь мой секрет?

– Нет. Пока нет. С этого дня я стану вашим оружием. Я не должен так поступать, но мне все равно, пусть даже меня будет ненавидеть весь мир. Пусть даже после этого вы отвернетесь от меня.

Он любил ее и ни разу не пожалел о своем чувстве. Он пойдет на все, чтобы уберечь Эщин от смертельной опасности, даже если она его в итоге возненавидит. Донмэ был обязан ей жизнью и теперь собирался выплатить долг. В конце концов, ему нечего терять.

Мужчина подошел к Эщин, а в следующее мгновение вынул меч и взмахнул им за ее спиной. Коса Эщин оказалась в руке Донмэ. Окружающие закричали, а у девушки перехватило дыхание. Он не отрываясь смотрел на нее, держа в руке ее косу.

Когда Эщин немного отошла от шока, она выхватила второй меч Донмэ и приставила кончик лезвия к его горлу.

– Вероятно, ты и правда хочешь, чтобы я тебя убила. – Эщин была в ярости. Сначала он назвал ее глупой дворянкой, затем выстрелил в нее и, наконец, отрезал волосы. – Ты пренебрег моей добротой. Выстрелил в меня, а теперь публично унизил.

– Скажите, что вы чувствуете?

Родившись сыном мясника, Донмэ стал безжалостным убийцей. На этот раз, чтобы спасти дорогого ему человека, пришлось сделать ему больно. Другого способа он сейчас не видел.

– Нужно было оставить меня, мальчишку, умирать. Когда вы спасли меня, то дали надежду. Чтоб вы знали, я все еще надеюсь, поэтому и отрезал ваши волосы. То, что сейчас происходит, результат вашего выбора в прошлом.

– Хорошо же ты обо мне думаешь! Даже вернувшись в то время, я бы все равно тебя спасла. Но если ты еще раз попадешься мне на глаза, я без раздумий тебя убью. Ты не имеешь права обо мне беспокоиться. Продолжай думать, что я лишь глупая дворянка, купающаяся в роскоши.

Эщин сильнее прижала кончик меча к горлу Донмэ. и из шеи потекла кровь. Она хотела, чтобы ему тоже было больно.

Выйдя их толпы, к ним подошла Хина. За время, пока они разговаривали, зрителей значительно прибавилось. Эщин была унижена, но не сломлена, поэтому сейчас она держала острие у горла якудзы, показывая, что никто не смеет обращаться с ней подобным образом. Хина мягко обхватила запястье Эщин и отвела ее руку в сторону.

– Довольно, госпожа, он вас уже понял. Думаю, хватит развлекать публику, – тихо сказала Хина.

Женщина грустно посмотрела на Донмэ. Когда-то он сказал, что подстрелил черную птицу, чтобы она больше не могла летать. Похоже, черная птица снова собиралась в полет, и он был готов на все, чтобы помешать ей взмыть в небо.

– Кажется, ты уже не сможешь остановить свою черную птицу.

После этих слов Донмэ наконец посмотрел на Хину. Она обняла Эщин за плечо и повела в пекарню.

– Все на вас смотрят. Пойдемте в другое место.

Эщин выхватила у Донмэ свою косу. В его ладони осталась красная лента.

Лицо девушки не выражало никаких эмоций, пока Хина вела ее в пекарню. Распущенные волосы едва прикрывали плечи. Хина достала из сумочки платок и начала их завязывать.

– Не думала, что когда-нибудь использую этот платок как заколку. Судьба захотела, чтобы он достался вам.

– Я потом его обязательно верну.

Хина посмотрела на платок и покачала головой. Платок принадлежал Юджину. Американец отдал ткань ей в их первую встречу в гостевом доме. Хина хранила платок как воспоминание о знакомстве с серьезным и прямолинейным мужчиной, которым она восхищалась и который отдал свое сердце маленькой черной птичке, летающей в небе.

– Платок принадлежит американцу, поэтому я и говорю, что это судьба, – сказала женщина, завязав платок.

Эщин оглянулась на Хину, которая как раз закончила делать нехитрую прическу.

– Меня таскали за волосы, и мне пришлось их отрезать. Понимаю, как вы огорчены, но, с другой стороны, если то, что кто-то отрезал ваши волосы, – конец света, как же вы собираетесь спасать Чосон?

– Послушайте…

– А может, вам больше пристало носить платки, а не оружие? Ну подумайте сами. Трое мужчин потеряли покой, видя вас с винтовкой в руках. Чосон скоро станет колонией Японии, и этого уже не изменить.

Взгляд Хины был холодным как лед. Ревность, которая ее мучила, никуда не делась с тех пор, как она обо всем узнала. Завидовала ли она Эщин? Вряд ли, ведь они такие разные. Однако Хина почему-то не могла спокойно наблюдать за тем, как меняется Донмэ, постепенно отказываясь от привычного образа жизни – от самого себя! – ради спасения этой знатной красавицы. Главарь «Черного дракона» был небезразличен Хине, хотя его и не любили в Хансоне. Но теперь он страдал и к тому же был серьезно ранен из-за девушки, которая даже не подозревает о его чувствах.

Эщин было неприятно слышать такое, и она зло посмотрела на Хину.

– Мы все живем в разных мирах, и у каждого здесь свои ценности. Чосон, семья, волосы, подаренные мне природой и родителями, – все это мне дорого. Не знаю, как привыкли жить вы, но я не собираюсь складывать оружие. В любом случае не нужно за меня беспокоиться.

Атмосфера стала слишком напряженной, и Эщин решила уйти первой.

Хина вышла на улицу и закурила, задумавшись. «Платок теперь у нее, и кто-то будет горько плакать».

Она вспомнила грустные глаза Донмэ, который не смог стать для Эщин ни союзником, ни товарищем, и все, что у него осталось, – красная лента для волос.

Такаси зашел в академию в учебное время. Когда он появился на пороге аудитории, Юджин изменился в лице. Он объявил, что занятие окончено и приказал курсантам вернуть оружие на склад. Японец вежливо предложил выпить по чашке кофе и заодно поболтать. Юджин не ожидал от разговора ничего хорошего, но все же согласился.

Они вошли в холл гостевого дома.

– И как, нравится тебе быть инструктором в академии?

– Скорее да, чем нет. Мои студенты достаточно трудолюбивые. Я учу их, как пользоваться оружием. Учу их не бояться, даже если противник кажется сильнее, так как в результате он может оказаться глупее, чем они думают.

Такаси сжал кулаки, поняв, что Юджин намекает на него.

– Поживем – увидим. Хочу тебе предложить перемирие, пора положить конец этой скучной войне между нами. Давай сядем? – Такаси указал в сторону стола, но Юджин покачал головой:

– Хочу отдохнуть, поэтому, пожалуй, поднимусь в свою комнату.

– Конечно. Добрых снов.

Ничего не ответив, Юджин пошел к стойке, чтобы взять ключ. Пока он поднимался по лестнице, в холле зазвучала мелодия, слышанная им бессчетное количество раз, – мелодия из музыкальной шкатулки, которую он отдал Эщин. От тревожного чувства по спине пробежал холодок, и он повернулся на звук.

Его музыкальная шкатулка стояла на столе, за которым сидел Такаси.

– Что такое? Знакомая вещица?

– Что это?

– Когда мы, так сказать, осматривали дом той молодой госпожи, один из моих солдат взял кое-что из ее вещей.

– Нехорошо.

– Согласен. Но я знаю, что она принадлежит тебе.

Похоже, когда Такаси приходил в комнату Юджина в Нью-Йорке, он видел эту музыкальную шкатулку и именно поэтому теперь был убежден, что Юджина и Эщин что-то связывает. Американец поднял на Такаси встревоженный взгляд.

– Ты уверен? Разве не странно, что ее нашли у нее дома?

– В том-то и дело. Теперь мне и твоя реакция кажется странной.

Переводчик, которого отправляли к Эщин, чтобы сообщить об украденной шкатулке, подошел к Такаси.

– Господин, девушка сказала, что у нее ничего не было украдено. Если и так, то она предпочла бы, чтобы вы сами к ней пришли, – тихо сказал переводчик, опасаясь реакции японца.

– Госпожа говорит, что ничего не пропало. Я понял. Можешь идти, – раздраженно бросил Такаси.

Переводчик поспешил удалиться. Юджин понял, что Эщин со своей стороны тоже пыталась отвести от них подозрения. Японец постукивал пальцами по шкатулке.

– Тогда почему ее нашли в том доме? У тебя ее украли?

– Возможно, покупая ее, она не знала, что шкатулка краденная. Мою комнату много раз обыскивали, так что советую и тебе быть осторожным.

– Ты поймал вора?

– Не смог, но, думаю, у тебя получится. Видимо, это кто-то из твоих людей.

– Прости, но я не смогу ее тебе отдать, ведь ты сказал, что ранее она была украдена.

– Я тебя и не просил, – безразлично ответил Юджин.

Такаси был в ярости. Он наблюдал, как Юджин поднимается по лестнице, и ничего не мог сделать.

Когда Юджин добрался до своей комнаты, он наконец смог выдохнуть. Нельзя было допустить, чтобы шкатулка осталась у Такаси. В этот момент в дверь постучала Суми, и Юджин пригласил ее войти. Она нерешительно заговорила:

– Госпожа Эщин просила сохранить в секрете и не говорить вам.

Мужчина ждал, когда она продолжит фразу.

– Из-за документа, который я вам отдала, ей пришлось выплачивать за меня долг.

– Долг? Кому?

– Ку Донмэ. Я не знаю причины, но сейчас он прилюдно отрезал ей косу у пекарни. Мечом.

Якудза посмел прикоснулся к Эщин! Жизнь девушки и без того была в опасности, так как за нее взялся Такаси, а теперь ей угрожал еще и Донмэ.

– Никто в Чосоне не сможет пойти против Донмэ, кроме вас, поэтому я и пришла.

– Сколько можно этому якудзе и всем остальным испытывать мое терпение? Он получит по заслугам, не волнуйся.

Суми облегченно вдохнула и поклонилась. Проводив девочку, Юджин вышел следом. Ему не терпелось спросить у Донмэ, почему он сотворил такое с Эщин.

Подойдя к гостевому дому «Хвавольлю», Юджин увидел, как разъяренный Сахон бьет Донмэ метлой. Слухи о его выходке в мгновение ока разлетелись по всему городу. Хэнран, который стоял рядом с Сахоном, обеспокоенно смотрел на происходящее. В конце концов старик швырнул метлу на землю.

– Еще раз подойдешь к моей внучке, я покажу тебе, на что способны дворяне, в отличие от обычных мясников.

Каждое слово Сахона било сильнее, чем метла. Старик развернулся и велел Хэнрану следовать за ним. Из потрескавшихся губ Донмэ сочилась кровь, в груди болело так, словно ее снова прострелили. Он согнулся пополам, обхватив себя руками, а затем увидел Юджина.

– Старик здорово меня обработал. Можете добить меня, если хотите.

– Зачем ты это сделал?

Донмэ захотелось рассмеяться и заплакать одновременно, когда он встретил жесткий взгляд Юджина. Их чувства к Эщин были одинаковыми, но лишь один из них забрал сердце девушки, поэтому Донмэ решил пойти своим путем и поступать так, как ему казалось правильно. Он потер то место на шее, куда Эщин недавно приставила меч. Все пошло наперекосяк.

– Ли Ванык собирает информацию о молодой госпоже.

Юджин внимательно посмотрел на Донмэ. Ванык убил родителей Эщин, поэтому понятно, насколько далеко он может зайти. У этого якудзы есть основания волноваться за девушку, но все же он перегнул палку и должен быть наказан. Юджин сильно злился, но решил не выяснять отношения здесь и сейчас, так как Донмэ, по всей видимости, еще не оправился после ранения.

– Я пришел сюда, чтобы драться с вами, но теперь мы в расчете.

Юджин собрался уже уходить, как вдруг мимо него пронесся Хисон и ударил Донмэ по лицу. Слухи дошли и до него. Он был зол так же, как и Юджин. Якудза не сопротивлялся и со смирением принимал побои. Сердца этих трех мужчин принадлежали одной девушке и сейчас сжимались от тревоги за нее.

Глава 13

Через стену

Эщин достала из тайника винтовку Мосина, которую когда-то подарил Юджин. Нужно было привыкнуть к новому оружию. Хотя Сынгу больше не появлялся в хижине и она не могла приходить на тренировочную площадку, девушка не хотела терять сноровку. Эщин спрятала ружье в аптеке и приходила туда тренироваться. Держа незаряженную винтовку, она вспоминала, чему ее учил Юджин, и представляя, что стреляет, снова и снова вскидывала ствол и нажимала на курок.

«Нужно привыкнуть к ее весу. Тренируйся до тех пор, пока она не покажется легкой как перышко». «Сначала будет сложно попасть в цель. Попробуй выстрелить».

Эщин снова нажала на курок и тихо произнесла: «Бах!» Хотя она и была одета в дорогое платье, в душе она была снайпером.

Когда она вышла из аптеки, небо затянуло свинцовыми тучами. Казалось, еще чуть-чуть, и начнется ливень. Вдруг Эщин заметила красный флюгер на заборе, тот самый, что она вешала у аптеки, когда хотела сообщить Юджину, что оставила для него письмо. Девушка подошла и потянулась, чтобы его снять.

Вдалеке она заметила Юджина верхом на лошади, который был уже достаточно далеко, чтобы его окликнуть. Однако, словно почувствовав ее взгляд, американец обернулся. Их взгляды встретились. Каждый раз, когда это происходило, сердца обоих были готовы вырваться из груди.

Удивленный Юджин тут же повернул лошадь и поскакал навстречу Эщин, которая, как он почувствовал, звала его без слов.

– У тебя все хорошо? – Голос девушки слегка дрожал от волнения.

Он был невероятно рад увидеть госпожу Ко, но, взглянув на ее волосы, огорчился.

– Твои волосы стали короче.

– Да, так уж вышло. И как я выгляжу?

– Ты всегда выглядишь смелой и сильной.

– Я ожидала услышать немного другое. Слово, начинающееся на букву «к».

Эщин рассмеялась. Она хотела услышать от него, что она красивая. Конечно, она всегда была красивой, однако Юджин сейчас хотел сказать ей совсем другие слова, более значимые для них обоих.

– Я очень скучал, – сказал он, не отрывая взгляда.

От неожиданного признания сердце девушки забилось еще сильнее. Юджин улыбнулся, увидев ее удивленное лицо.

– Кажется, это не то слово, которое ты ожидала услышать.

– Да, совсем не то, – шутливо ответила Эщин.

Девушку позвала Хаман, пора было уходить. Встреча была недолгой, но невероятно искренней. Она грустно помахала рукой, а Юджин кивнул и пообещал, что они скоро встретятся.

Эщин ушла, а на заборе красный флюгер все крутился от ветра. Какое-то время Юджин еще постоял, а затем развернул лошадь и поскакал.

Сидя в кресле, Ванык пытался вспомнить в точности, что сказала ему женщина перед смертью много лет назад. Она захлебывалась собственной кровью, но успела выкрикнуть проклятие. Ее слова преследовали его многие годы, Ванык гнал их от себя, однако теперь ему казалось, что они были ключом к тому, что он искал. Но как ни старался, не мог вспомнить имя, которое произнесла Хиджин.

– Вот черт. Я уверен, что перед смертью та девка произнесла чье-то имя.

Постучавшись, в комнату осторожно вошел Докмун. С тех пор как Ванык приказал сделать запрос в полицейское управление в Токио, прошло много дней, но ответ так и не пришел. Теперь он боялся реакции министра.

– Дело в том, что телеграммы до сих пор нет.

– Вот как… – задумчиво ответил Ванык.

Докмун удивился, что новость не рассердила начальника. Он внимательно посмотрел на него и спросил, нужно ли сходить в почтовое отделение и справиться там, но министр покачал головой.

– Забудь. Иногда бывает так, что результат объясняет причину. Ответ уже давно должен был прийти. Значит, его перехватили из-за имени, которое я не должен узнать.

Слова Хиджин снова пронеслись в его голове.

«…Санван. Они уже отправились убивать вас. Даже если это займет время… они обязательно вас достанут».

– Как зовут дядю твоей жены? – спросил Ли Ванык, посмотрев на Докмуна.

– Хм, Санван, кажется.

– Санван! Ко Санван! Так вот в чем дело! Его имя должно быть в том списке.

Докмун встревоженно посмотрел на Ваныка, который теперь выглядел очень взволнованным и в то же время довольным. Министр вспомнил Эщин, которую встретил недавно у хижины, и хитро улыбнулся. Вероятно, это правда, что дети членов «Армии справедливости» идут по стопам родителей. В ту ночь в Токио он застрелил ее родителей. Теперь он знал наверняка, как они были связаны. Он ухмыльнулся.

– Принеси пиджак. Я должен выпить кофе. Кстати, ты уверен, что твоя свояченица разорвала помолвку?

Докмун был в замешательстве от такого вопроса, а затем кивнул и подал Ваныку пиджак.

Через некоторое время Ванык уже сидел напротив Анпхёна и пил кофе в гостевом доме «Глори». Однако это был не просто разговор двух мужчин, они говорили как будущие родственники, так как обсуждали женитьбу своих детей – Хисона, который только что расстался с Эщин, и Хины, которая давно потеряла мужа. В основе сговора лежала алчность двух отцов. Сидящим напротив Хисону с Хиной было стыдно за них до такой степени, что у обоих разболелась голова.

– Вы помните мое предупреждение о том, что вам лучше не ужинать в «Глори», так как это опасно для жизни? – сказала Хина Ваныку, преградив ему путь, когда тот, хромая, покидал гостевой дом с планом продать Хину в дом Анпхёна.

Этот человек собирался втянуть ее в очередной кошмар, и сейчас в ней поднималась новая волна ненависти к нему. Ванык лишь усмехнулся. Он полагал, что ей предстоит еще многому научиться и через многое пройти, чтобы выжить в этом мире. Как-никак она была его дочерью, хоть и отреклась от него.

– А что насчет Такаси Мори? Разве этот идиот не здесь остановился? Лучше позаботься о его последнем ужине, и чем быстрее, тем лучше.

Хину начало трясти от злости. Единственное, что она переняла от отца, – умение превращаться в гадюку, когда это необходимо. Ванык посмотрел ей в глаза и вспомнил день, когда видел, как Хина сидела в пекарне и разговаривала с Эщин.

– И еще кое-что. Не смей приближаться к той девчонке, внучке Ко Сахона. Ты не можешь общаться с ней, раз теперь я знаю, кто она на самом деле. Когда-то давно я убил ее родителей, – небрежно бросил Ванык, а затем сел в рикшу и уехал.

Хина замерла в потрясении. Она не думала, что ее отец способен зайти так далеко ради достижения своих подлых целей. Когда-то он уже предал родную страну, но Хина пережила позор и оставалась сильной. Однако сейчас правда была слишком тяжела, чтобы ее вынести.

У женщины закружилась голова, она едва успела ухватиться за ближайший столб, чтобы не упасть. Она начала задыхаться. Глубоко вздохнув, Хина открыла глаза. Она не питала к Эщин теплых чувств, но сейчас не могла не заплакать от сочувствия к ней.

Подходя к гостевому дому, Юджин заметил, как Ванык уезжает на рикше. Войдя во двор, он увидел Хину и подошел, обеспокоенный ее состоянием.

– Что-то случилось? Вы в порядке?

Хина попыталась успокоиться и ответила с улыбкой:

– Только что у меня было свидание с Хисоном.

Юджин догадался о том, что происходит, и тяжело вздохнул. Он не знал об отношениях Хины и Ваныка.

– У меня к вам просьба, – осторожно заговорил Юджин, глядя на улыбающуюся Хину.

Женщина кивнула.

– Возможно, она покажется вам немного странной. Могу я попросить вас и в этот раз перепутать ключ?

– С чьим?

– Такаси Мори.

Хина подняла бровь. Американец собирался проникнуть в его комнату, и ей было интересно, что именно он ищет.

– Я дам вам запасной ключ. Так или иначе, комнаты в гостевом доме частенько обыскивают.

– Благодарю.

Получив ключ у Хины, Юджин проник в комнату Такаси. Он искал и нашел-таки музыкальную шкатулку, а вместе с ней и документ. В нем перечислялись корейские имена, а назывался он «Список мятежников Чосона». Ко Сахон, Хван Ынсан, Джан Сынгу, Ли Чонмун и другие. Все имена были знакомы Юджину. Хина дала сигнал Юджину, что Такаси возвращается, и он спешно вышел из комнаты. Он запомнил больше половины имен из списка.

Вернувшись к себе, он записал имена, чтобы их не забыть. Видимо, Такаси вычислил некоторых участников «Армии справедливости».

Юджин не знал, как ему это удалось, но было ясно, что теперь Такаси многое известно об организации. Кто-то их предал, кто-то, кто с ними заодно. Нужно было предупредить Ынсана.

Мужчина поспешил к переправе и поговорил с Ынсаном. Позже он попросил Хонпу тоже укрыться где-нибудь, но она отказалась, так как если заметят, что ее нет, то узнают о побеге Ынсана. Кроме того, она ждала одного человека.

Ынсан собрал членов «Армии справедливости», и они укрылись в безопасном месте. Возможно, они больше никогда не встретятся с Юджином. Все шло не так, как они планировали. Юджин взволнованно посмотрел на вращающийся флюгер.

Юджо и остальные члены банды сообщили Донмэ, что Такаси Мори хочет встретиться с ним в зале для тренировок. Донмэ было интересно узнать побольше об этом японце.

– Японский полковник, выходец из высших слоев аристократии. Он сует свой нос во все дела в нашем японском районе. Из-за проблем с японскими деньгами столкновения между чосонцами и японцами происходят все чаще, но каждый раз обвиняют только чосонцев, из-за чего они перестали появляться в японском районе.

– Вот почему я так не люблю военных, – нахмурившись, сказал Донмэ.

Юджо предупредил, что в присутствии Такаси лучше не переговариваться на корейском, так как он хорошо знает их язык. Японский военный, свободно говорящий по-корейски, казался очень подозрительным. Донмэ нервничал, чувствуя, что ко всем его проблемам из-за полковника добавятся новые.

Он вышел на площадку для дзюдо и нахмурился. Такаси стоял и смотрел в окно, затем повернулся и оценивающе посмотрел на Донмэ. В его взгляде промелькнул вопрос: он знал, что этот бандит родился в Чосоне, но одежда на нем была японская.

– Меня зовут Ку Донмэ, я глава «Черного дракона» в Хансоне. Слышал, пока меня не было, вы устроили у нас большой беспорядок.

– Ну, беспорядок и без меня уже был.

– Так значит, слухи верны, вы отлично говорите по-корейски.

– Все потому, что у тебя ужасный японский. Торговцы в японском районе отказываются принимать японскую валюту? Разве так должно быть?

– Обычно японцы расплачиваются купюрами банка «Дайчи». Как же они могут их принять, если впоследствии их нельзя обменять на корейские деньги?

Такаси ожидал, что Донмэ склонит перед ним голову, однако этого не произошло. Мужчина стоял перед ним с прямой спиной, из-за чего привел Такаси в ярость.

– Сын жалкого мясника, который предал свою страну и сколотил преданную банду, чтобы в итоге стать собачонкой Японии.

Донмэ поднял бровь и улыбнулся.

– Кажется, я знаменит в определенных кругах. О вас я тоже многое слышал. Например, что вы полковник из аристократической семьи. Военных и дворян я ненавижу больше всего. Настоятельно рекомендую не приходить сюда без моего позволения, так как для тех, кто живет на чужой земле, попадать в беду или даже умирать – довольно естественно.

– Ты всего-навсего жалкий наемный убийца. Кое-чего ты обо мне, кажется, не слышал. Я самый уважаемый человек среди всех японцев в этой стране. Так что никто не смеет мне диктовать условия.

Несмотря на угрозы Такаси, Донмэ и глазом не моргнул, так как понимал, что полковник не такая уж важная птица и просто пытается его припугнуть.

– Думаю, вы неправильно меня поняли. Я верен не Японии, а «Черному дракону», а вы всего лишь простой солдат.

Такаси не ожидал такого оскорбления в свой адрес. Он вытащил пистолет и направил его в голову Донмэ, который взмахом ноги тут же выбил пистолет из руки Такаси, затем схватил японца и перебросил через себя. Раны Донмэ еще не до конца зажили и сейчас напомнили о себе. Он застонал от боли. Такаси какое-то время неподвижно лежал на полу, а когда пришел в себя, потянулся к пистолету.

– Не советую вам этого делать, господин.

Такаси встал и, держась за спину, с ненавистью посмотрел на Донмэ.

– И когда входите, снимайте обувь. Мои люди моют здесь пол каждый день.

Донмэ обошел Такаси и вместе со своими людьми вышел из зала.

В ворота дома Сахона громко постучали. Все его родственники и слуги вздрогнули от резкого звука. Вдруг ворота распахнулись, и на пороге появился Ли Ванык. Президент корейской железнодорожной компании Пак Киджон и дюжина рабочих вошли следом. Хаман сильно испугалась и поспешила позвать Сахона.

С надменным видом Ванык стоял посреди двора и ухмылялся.

Вчера его пытались убить, но покушение было организовано неумело и, на его циничный взгляд, бездарно. Джунён и другие курсанты военной академии решили отомстить за то, что он сделал с их семьями, но одного из них поймали, а вскоре убили. Хотя у них ничего и не получилось, Ванык убедился в словах Такаси. Теперь он собирался свести счеты, для чего вызвал Пака Киджона и отправился с ним в дом Сахона. Он хотел наказать одну из самых авторитетных семей в стране, которая в последнее время слишком активно ему мешала.

Сахон вышел на крыльцо и посмотрел на незваного гостя.

– Министр иностранных дел Ли Ванык. Полагаю, вам тяжко пришлось в тюрьме. Так зачем же в таком возрасте усложнять себе жизнь? – издевался Ванык.

– Переходите сразу к делу, – строго сказал старик.

– Будь по-вашему. Я знаю, как вы можете помочь Чосону.

Ванык опять ухмыльнулся, а затем положил карту на верстак, стоящий во дворе. На карте была схема железной дороги. Ваныку подали кисть, и он прочертил красную линию на черно-белой карте.

Сахон нахмурился, не понимаю, что все это значит. Стоящий неподалеку Киджон поспешил объяснить:

– Меня зовут Пак Киджон, я президент корейской железнодорожной компании. Министр только что поменял направление железной дороги, которую мы собираемся строить. Теперь она будет проходить через этот участок, а значит, ваш дом и все прилегающие территории с этого момента принадлежат государству.

Все слуги были ошеломлены таким известием, Сахон помрачнел и произнес:

– Какой же ты бесстыжий человек. Ты не получишь то, чего хочешь!

Ухмылка исчезла с лица Ваныка, и он махнул рабочим рукой. Они начали ломать забор, а другие вошли в дом и начали бить молотками по стенам. Флюгер упал вместе с изгородью, часть которой снесли рабочие. Хаман, Хэнран и остальные слуги закричали.

Госпожа Чо и Эщин выбежали из дома. Их лица выражали нескрываемое отвращение, когда они увидели Ваныка, стоящего напротив Сахона. Стены дома сотрясались от ударов. Сахон схватился за сердце, почувствовав боль в груди.

– Отец!

Госпожа Чо и Эщин побежали к Сахону и подхватили его.

– Как сильно изменился мир. Прекрасно, правда? Впрочем, на сегодня достаточно, мы уходим, но к моему возвращению вам лучше освободить дом. Иначе и люди, и вещи будут уничтожены.

Ванык упивался происходящим. Еще чуть-чуть, и он добьет старика. Эщин смотрела на министра с ненавистью, а затем побежала в его сторону, когда он направился к выходу. Она не могла молча стерпеть унижение. Сахон, мучаясь от боли в груди, увидел бегущую к Ваныку внучку и приказал Хэнрану:

– Заприте Эщин в сарае!

Сахон знал намерения Эщин. Слуги схватили девушку и потащили в сторону сарая.

– Что вы делаете? Отпустите!

Но никто не собирался ее отпускать.

После того как Эщин заперли, Сахону стало немного лучше, он собрал у себя в комнате всех работавших на него крестьян. Хэнран сидел рядом с Сахоном и у его ног лежала стопка бумаг. Людей было так много, что не всем хватило места и кто-то стоял у дверей.

– Собрались все, кто работает на вас здесь.

Сахон кивнул на слова Хэнрана.

– Похоже, пришло время прощаться.

Крестьяне удивленно переглянулись. Хэнран взял с пола бумаги и положил перед работниками. Это были документы на земельные участки, по которым не будет проходить железная дорога.

– Теперь эта земля ваша. Мы разделили участки поровну между теми, кто работал на нас двадцать и тридцать лет.

– Господин!

Крестьяне упали на колени и поклонились Сахону. Он решил подарить им земли в знак признательности за работу. Сахон знал, что, пока он жив, неприятности не закончатся, и он не хотел подвергать невинных людей опасности. Правда, старый ученый не думал, что это время наступит так скоро. Собравшись с силами, он продолжил:

– Даже под страхом смерти вы не должны продавать участки японцам. Передайте их своим детям, защищайте и берегите Чосон. Обещаете?

Крестьяне закивали, на глазах у них выступили слезы. Могли ли они представить, что когда-нибудь Сахон наградит их столь щедро. Они кланялись ему и всхлипывали. Через открытую дверь Сахон посмотрел на проломленную стену дома. Пришло время покинуть родное место, где он прожил всю свою жизнь.

Вечером того же дня Донмэ с Юджином сидели в комнате Сахона. Они были удивлены внезапным приглашением и не знали, о чем именно пойдет речь. Старик чувствовал, что времени у него осталось немного, поэтому нельзя было терять ни минуты. Он положил перед Донмэ документ на землю.

– Насколько я слышал, ты берешься за любую работу за деньги, но я могу предложить тебе только это. Прошу, защити Эщин.

С документа Донмэ перевел потрясенный взгляд на Сахона. Но тот уже обратился к Юджину, не обращая внимания на удивление своих собеседников.

– Когда-то ты сказал, что не желаешь гибели Чосону. Я тоже этого не хочу. Прошу тебя, убей японского полковника.

Не успел Юджин что-либо ответить, как вмешался Донмэ:

– Почему я должен защищать, а он убивать?

Сахон посмотрел на обоих. Донмэ перепрыгивал через стены, в то время как Юджин заходил в ворота. Донмэ отрезал косу Эщин, а Юджин под ее влиянием изменил свое отношение к Чосону. Ему было ясно, кто из них будет защищать любой ценой, а кто не допустит промаха и доведет начатое до конца.

– Почему убить нужно не Ли Ваныка, а японца? – тихо спросил Юджин, ведь именно Ванык был врагом Эщин и врагом всего Чосона.

– Ли Ванык может умереть от руки чосонца, но если чосонец нападет на японского военного, то Япония не задумываясь нападет на Чосон. Такого повода им будет достаточно. Поэтому я прошу тебя как американского солдата сделать это.

Юджин помрачнел от мысли, что данное ему поручение не позволит быть рядом с Эщин так часто, как он того хочет. С другой стороны, даже если бы японский полковник не представлял угрозу для девушки, даже если бы Сахон не попросил устранить врага, он бы все равно избавился от Такаси.

– Вы по-прежнему безжалостны ко мне, – пробормотал он.

– Можешь ненавидеть меня. Я собираюсь стать черной птицей, летающей над тобой в небе.

Трое мужчин какое-то время молча сидели с суровыми лицами, прежде чем Юджин с Донмэ попрощались и вышли во двор дома, залитый лунным светом. В изгороди чернел провал. Мог ли кто-либо еще день назад помыслить, что такое вероломное вторжение в устоявшийся благородный мир семьи Ко возможно?

– В результате ему все же удалось возвести стену между нами и Эщин. Он дал мне роль защитника, а тебе – убийцы. Жестокий старик.

Юджин не обращал внимания на размышления Донмэ. Он смотрел на смятый бумажный флюгер, лежавший на земле среди обломков изгороди. Кому старик пытался причинить больше боли? Кого он считал более опасным для Эщин? В итоге кто-то все равно пострадает. Юджин знал, что, хотя их с Донмэ жизни абсолютно разные и каждый идет своей дорогой, они оба надеются, что в конце пути их ждет Эщин.

– Если я не отпущу тебя, ты все равно сбежишь ночью и возьмешься за оружие. Даже твой отец не был настолько упрям. Возможно, в этом ты похожа на свою мать, которую я не знал. Возьми. Фотография твоих родителей.

Он протянул ей снимок, который хранил. Санван и Хиджин стояли рядом и улыбались. Дрожащими руками Эщин провела пальцами по фотографии.

– Вы правда мне ее отдаете?

– Прости мне слова, произнесенные в тот день.

После разговора с Юджином он сказал, что раз она желает лучше умереть, чем выйти замуж за Хисона, то пусть умрет.

– Не смей умирать. Живи.

Слова Сахона прозвучали искренне и грустно.

Глава 14

Последние слова

На рассвете солнце осветило комнату Сахона.

Он лежал на спине, укрытый одеялом. Поскольку обычно он вставал рано, госпожа Чо пришла, чтобы его разбудить. Она несколько раз позвала его из-за двери, но никто не ответил. Женщина вошла в комнату и замерла, увидев неподвижно лежащего Сахона и на его столе – белый конверт. Она подошла к старику на дрожащих ногах и закричала:

– Отец!

На крики прибежали Хаман и Хэнран. Комната Сахона очень скоро наполнилась плачем. Хаман открыла дверь в сарай, где изможденная Эщин сидела с фотографией родителей в руках.

– Господин Ко… Он… – От слез Хаман не могла говорить.

Сжимая в руках фотографию, Эщин отстраненно смотрела на плачущую служанку и чувствовала, что вот-вот потеряет сознание. Эщин не желала верить своим догадкам. Она вышла во двор, где сидящие на коленях крестьяне оплакивали своего господина. Жители города, до которых долетела печальная весть, уже собрались у ворот дома и тоже плакали.

Эщин безучастно стояла посреди двора не в силах пошевелиться. «Не смей умирать. Живи», – в голове пронеслись последние слова дедушки. Эщин винила себя, что промолчала в ответ. Наконец она упала на землю, и слезы потоком полились по щекам. Ее сердце готово было вырваться из груди.

Устройте скромные похороны, но приготовьте побольше еды.

Пусть прощание длится пять дней. Принимайте всех гостей и скорбящих, независимо от их статуса и происхождения.

Каждому из них я чем-то обязан.

Похороны прошли в соответствии с последней волей Сахона. Со всего города к дому покойного стекались люди и заходили во двор через главные ворота. Юджин был одним из них. Он пытался найти Эщин, но ее нигде не было видно. Рядом с ним шел Ванык и Докмун, которые тоже пришли попрощаться. Юджин не знал, сможет ли сдержаться, встретив Ваныка.

– Прибыл его величество император! – возвестил громкий голос.

Все стоявшие перед воротами упали на колени. В сопровождении Сынгу и отряда солдат император прибыл к дому Сахона на лошади. Все были поражены его появлением. Хотя Ко Сахон и был самым уважаемым ученым в городе, все же главу государства здесь не ждали. Император был в траурной одежде.

Его величество подошел к поминальному столу и табличке с именем Ко Сахона и, встав на колени, отдал дань уважения своему учителю. Чонмун, стоявший позади, был в отчаянии. Император снова и снова вставал на колени и кланялся. Сынгу отвернулся, чтобы не видеть этого. Все люди во дворе были ошеломлены поведением его величества. Ванык тоже удивленно смотрел на императора, а затем скривился.

Закончив ритуал, правитель подошел к людям, которые до сих пор стояли на коленях и глядели в землю.

– Смешно смотреть, как император страны приходит на похороны какого-то старика, да еще и становится на колени. Что об этом скажут в других странах? Не думаете, что теперь они будут высмеивать и унижать Чосон?

Чонмун был в ярости от слов Ваныка, который позволил себе сказать подобное об императоре. Но до того как помощник что-либо успел сказать, император выхватил из-за пояса хлыст и ударил Ваныка по лицу. Люди ахнули, не сумев сдержать удивления.

– Сумасшедший! С чего он это сделал? Он сошел с ума? – прошептал Ванык.

Докмун осторожно подполз к императору на коленях.

– Что же это? Ваше величество!

Император горевал, потеряв своего учителя, который олицетворял для него дух Чосона. Потерю Сахона он переживал как личную трагедию, его сердце разрывалось на части. Пусть он и утрачивал политическое влияние, но он все еще был правителем этой страны.

– С сегодняшнего дня Ли Ванык освобождается от своих обязанностей. Приказ императора.

Услышав приказ, Ванык поднял свою трость.

– Что вы сказали? Прекрасно! Делайте все что вздумается! Я не желаю служить стране, которая скоро падет! – Говоря это, Ванык поднял трость и направил ее в сторону императора. Сынгу подбежал к Ваныку и ударил его в челюсть. Когда бывший министр понял, что произошло, то попытался встать, но Сынгу удержал его, приставив трость к горлу. Все вокруг молча наблюдали за ними. Ваныка публично унизили, и он ничего не мог с этим сделать.

– Мерзкий ублюдок! Я убью тебя своими собственными руками. Ждать осталось недолго. – Сынгу холодно смотрел на Ваныка. Перед ним сейчас лежал его главный враг. Если бы он только мог, то сию же секунду воткнул бы Ваныку в шею его собственную трость.

– Попробуй. Я уже заждался.

После такого столкновения с Сынгу репутации Ваныка пришел конец. Море людей вокруг, разрушенные стены, император и люди, защищавшие его. Никто не знал, что будет дальше. Немного поодаль стоял Юджин и тревожно наблюдал за происходящим. Такая картина не предвещала ничего хорошего.

Через несколько дней после церемонии прощания в дом Сахона ворвался Ванык вместе с работниками. Крестьяне пытались их остановить, но наемники их жестоко избили. Изгородь была полностью разрушена, стены повалены, двери снесены, а уцелевшая мебель была разбросана по двору. От величественного дома семьи Ко остались лишь руины.

Оставшись без крова, члены семьи разделились. Госпожа Чо и Эсон уехали в Намвон, где был их родовой дом, а Эщин просто исчезла.

Юджин постоянно приходил в аптеку и проверял ящик для писем, но он был пуст.

Настал сорок девятый день после смерти Сахона. Должно быть, девушка все еще сильно скорбела, поэтому Юджин решил запастись терпением и просто ждать.

Он сидел в посольстве и с хмурым видом крутил в руках матрешку, которая так понравилась Эщин. Дверь распахнулась, и в кабинет быстрым шагом вошел Кайл.

– Юджин! Японские солдаты вывесили труп чосонской женщины на мосту. Я заметил, когда шел сюда. Я ее знаю.

По спине Юджина пробежал холодок. Кайл был расстроен.

– Я даже помню ее имя – Хонпа.

Поставив матрешку на стол, Юджин выбежал из кабинета, и Кайл последовал за ним.

Окровавленный труп висел на мосту, по которому ездили рикши. Разноцветная юбка, покрытая кровавыми пятнами, развевалась на ветру. Мало того, что женщину зверски убили, так еще и вывесили ее тело на всеобщее обозрение. Люди сидели на земле и в ужасе смотрели на несчастную.

– Отсюда прекрасно видно беспомощный Чосон.

Такаси сидел на мосту, свесив одну ногу, и смотрел на отчаявшихся чосонцев. Было очевидно, что Хонпа была членом «Армии справедливости». Юджин с ужасом посмотрел на покачивающееся тело, а затем перевел взгляд на Такаси.

– Мне было интересно, кто же прибежит первым, – заявил японец.

Юджин изо всех сил пытался подавить гнев, который поднимался в его сердце, когда он шел к Такаси. Он замахнулся и со всей силы ударил полковника по лицу. Такаси отшатнулся и едва поднял глаза на Юджина, тот еще раз его ударил. Японец снова отшатнулся и чуть не упал. В ответ на действия американского посла солдаты подняли оружие и нацелились на него.

– Ублюдок!

Один из солдат Такаси выстрелил Юджину в левую руку, брызнула кровь. Распаленный гневом, тот даже не почувствовал боли.

– И я прострелю тебе левую руку, – холодно произнес американский посол, достал пистолет и исполнил обещанное.

Солдат закричал от боли. Кайл подошел к Юджину и нацелил свой пистолет на Такаси.

– Опусти оружие, иначе следующий выстрел будет в голову.

Такаси был в ярости, но опустил оружие. Юджин презрительно посмотрел на японца.

– Ты даже не солдат. На войне солдаты сражаются только с солдатами. Она что, похожа на солдата?

– Кажется, ты знаешь эту женщину, – усмехнулся Такаси. – Хотел задать тебе вопрос, но ты уже на него ответил. И, должен сказать, ответил правильно. – Его подозрения подтвердились.

Под мостом на лошадях проехали чосонские солдаты. Сынгу посмотрел на лицо Хонпы и отвел взгляд, не в силах видеть ее такой. Слез не было, только боль.

Все это время Хонпа ждала Сынгу и поэтому не сбежала с Ынсаном. Время от времени он приходил к ней и узнавал последние новости об «Армии справедливости». Она кормила его и разговаривала с ним. Они так давно друг друга знали. Сынгу пытался справиться с охватившими его эмоциями. Он не сразу смог что-либо сказать.

– Отдай ее мне! Она моя жена! – крикнул Сынгу Такаси.

Наконец он смог сказать это.

– Прояви уважение и отвяжи тело. Он начальник императорской охраны, а эта женщина – его жена, – сказал Юджин на японском.

– Начальник императорской охраны, значит? Ты продолжаешь давать мне правильные ответы.

– Отдай ее! – крикнул Юджин.

Сынгу смотрел на тело Хонпы, которой больше не было. Ветер сорвал красную ленту с юбки и опустил ее на землю, словно лепесток цветка. Хонпа любила цветы. Сынгу сжал пистолет.

Такаси глянул на него с моста и ухмыльнулся. Он был доволен собой.

– Не смей улыбаться, – прошипел Юджин.

Японец улыбнулся еще шире и посмотрел на американца, который продолжал находиться там, где не должен. В Чосоне они впервые встретились у дома Сахона, а теперь – на мосту. Такаси предупредил Юджина, коснувшись разбитой щеки:

– У меня такое впервые. Подожди, ты за это ответишь.

– Ты тоже дождись, когда я убью тебя. Я уже дал слово, что сделаю это, и сейчас принял окончательное решение.

Юджин только сейчас понял, что готов без оглядки на мораль и прочие обстоятельства исполнить последнюю волю Сахона.

В храме Чемульпо, где находились таблички Санвана и Хиджин, похоронили и Сахона. На сорок девятый день в храме собрались родственники, друзья и несколько крестьян, чтобы проститься с главой семьи Ко[9]. Хаман и Хэнран стояли снаружи, но чувствовали запах благовоний из храма. Они оглядывались по сторонам, надеясь, что сегодня Эщин появится, чтобы проститься с дедушкой.

Церемония прощания закончилась, но люди, все еще охваченные горем, долго не могли разойтись. Хисон вышел из храма, обулся и начал спускаться по каменной лестнице, остальные следовали за ним. Вдруг он увидел японских солдат, которые уверенно шли к ним с оружием в руках. Войдя на территорию храма, они нацелили винтовки на людей, выходящих из храма.

– Что происходит? – спросил Хисон.

Люди удивленно смотрели на солдат и на дула винтовок. Всех охватила паника, началась суматоха.

– Где Ко Эщин? – закричал один из офицеров.

Ее имя было первым в том списке, что нашел Юджин в комнате Такаси. Сахона больше не было, но чосонцы по-прежнему хранили ему верность, поэтому японцы решили окончательно разделаться с этой семьей. Такаси и Ванык решили, что сорок девятый день после смерти подойдет лучше всего, так как в этот день Эщин обязательно появится на людях.

На лице Хисона было заметно беспокойство, когда он услышал имя Эщин. Наконец из храма вышла госпожа Чо и подошла к нему. Он обратился к ней и ко всем людям, кто находился рядом:

– Он ищет того, кого не должен искать. Когда я подам сигнал, бегите отсюда.

– Кого-то, кого не должен искать? Кого? Эщин? Эта девчонка постоянно создает нам проблемы! Пойдемте, иначе мы все здесь погибнем! – сказал кто-то из присутствующих.

Как только он собрался бежать, в него выстрелили.

– Дядя!

Мужчине выстрелили прямо в грудь, и он упал на землю, истекая кровью. Госпожа Чо закричала. Теперь это был вопрос жизни и смерти. Хэнран схватил серп, а Хаман попыталась увести госпожу Чо обратно в храм.

– Уходите! Живо! – закричал Хисон.

Хэнран с серпом выступил против японцев. Служители храма, вышедшие на улицу, держали в руках луки, мечи и винтовки, чтобы помочь членам семьи Ко спастись. Госпожа Чо тоже схватила лук, выстрелила японскому солдату прямо в голову и попала. Хаман бросалась разными предметами в солдат, которые целились в ее госпожу. Раздался выстрел, и служанка упала. Хэнран бросился к ней. В него тоже целились несколько солдат.

Хисон не растерялся и набросился на солдата, нацелившего на него оружие, и одолел его. Впервые он выстрелил в человека. Японец был убит из собственного оружия. Однако другой японец уже направлялся к Хисону.

– Хисон! – закричала госпожа Чо.

В этот момент пуля пронзила японца.

Еще выстрелы, и шесть японцев упали замертво. Все начали оглядываться, чтобы понять, кто стреляет.

На крыше сидела Эщин в мужском костюме и с винтовкой в руках. Хисон посмотрел в ее полные уверенности глаза. Ынсан и другие члены «Армии справедливости» рассредоточились по территории. Эщин сделала свой выбор и вернулась как член организации, а не как молодая госпожа. Она решила пойти этим путем и жить без имени. Ее пули летели точно в цель – в головы японцев.

Ошеломленные внезапным нападением, солдаты тревожно оглядывались по сторонам. Безмятежная атмосфера вокруг храма была нарушена звуками перестрелки. Пули летели как будто из ниоткуда, и японцы падали на землю один за другим. В конце концов на землю, тяжело дыша, рухнул последний солдат. Выстрелы прекратились, но все еще звенели в ушах. Наступила тишина.

Члены организации начали спускаться во двор один за другим. Эщин подошла к Хисону, который все это время не сводил с нее глаз.

Глава 15

День за днем

Во дворе храма лежало много убитых. Госпожа Чо, Хаман и Хэнран находились в одной из комнат храма и пытались прийти в себя после недавних событий. Ынсан и Эщин сидели напротив. Хаман перевязывала простреленную ногу куском ткани. Эщин давно их всех не видела и только сейчас поняла, как сильно скучала. Девушка с тоской смотрела на Хаман.

– Господин Ко жертвовал деньги для «Армии». Здесь вам грозит опасность, поэтому поезжайте в Маньчжурию. Несколько чосонцев уже отправились туда. Я попрошу сопроводить вас, – сказал Ынсан госпоже Чо.

– А как же Эсон?

– Госпожа Эсон встретит вас в провинции Хамгёндо.

Ынсан вышел, и женщина с тревогой посмотрела на Эщин.

– Эщин, ты ведь поедешь с нами, правда?

– Здесь у меня еще есть дела. Благодарю вас за то, что вырастили меня, тетя.

Госпожа Чо растила и воспитывала Эщин с рождения. Она была строгой, но искренне любила девушку, и та была ей благодарна за все.

– Вы двое отправляйтесь с ними. Я всегда буду вам благодарна. Прошу, позаботьтесь о моей тете.

– Госпожа… – попытались возразить Хаман с Хэнраном.

Эщин грустно посмотрела на них. Служанка заплакала, а молодая госпожа нашла в себе силы не разрыдаться. Она осиротела, будучи совсем малышкой, всю жизнь о ней заботились госпожа Чо, Хаман и Хэнран, но сейчас наступило время с ними расстаться. Эщин будет защищать свою страну от японцев, которые уже начали вторжение. Она выживет, чтобы выполнить последнюю волю дедушки. Сделает все возможное, чтобы сохранить Чосон и защитить дорогих ей людей. Госпожа Чо взяла ее руку в свою и сказала:

– Приезжай поскорее. Каждый день я буду ждать тебя.

– Хорошо. Обязательно приеду.

По щеке девушки потекли слезы, которые она все это время пыталась сдержать. Всех в комнате охватила грусть расставания.

Эщин вышла во двор храма с винтовкой в руках.

– Вы уезжаете? – спросил Хисон, чей костюм был испачкан чужой кровью.

Девушка кивнула.

– Спасибо, что встали на защиту моей семьи. Надеюсь, что у вас все будет в порядке.

– Думаю, вы наконец там, где должны быть, – грустно улыбнулся Хисон.

Хисон хотел быть рядом с ней, но сейчас он видел перед собой не девушку, которая разорвала помолвку, а бойца с оружием в руках, готового навсегда лишиться своего имени ради спасения Чосона. Он был благодарен ей за спасение.

– Слышала, вы издаете газету. Я не верю в силу слов, но верю в вас.

– Каждое слово имеет силу. Кто-то должен запечатлеть все происходящее для истории. Написать о патриотах и предателях. Вы сражаетесь с оружием в руках, чтобы защитить Чосон, а я пишу об этом.

– И правильно делаете.

– Загляните в гостевой дом перед отъездом, если вдруг будете проходить мимо. В «Глори» вам всегда рады.

Она ответила, что зайдет. Ынсан и другие члены организации ждали ее, поэтому ей пора было уходить. Как ни жаль, но она должна оставить дорогих ей людей.

Донмэ со своими людьми дошел до станции Чемульпо, где сообщил им, что дальше поедет без сопровождающих. Поскольку сегодня был сорок девятый день после смерти Сахона, он хотел пойти в храм один. Надеялся, что там появится и Эщин.

Юджо нахмурился от слов Донмэ. После смерти Сахона и исчезновения Эщин их главарь был сам не свой. Конечно, Юджо знал о чувствах, которые терзают сердце Донмэ, но сейчас было не время для тоски, так как напряженная ситуация не позволяла расслабляться. Никто не знал, что предпримут Ванык и Такаси, чтобы избавиться от Донмэ, поэтому нельзя было оставлять его без охраны.

Вдалеке Юджо увидел людей, идущих к станции, и воскликнул:

– Господин!

Сбитый с толку Донмэ обернулся и тоже увидел группу мужчин, облаченных в черные одежды. Впереди с распущенными волосами шел глава «Черного дракона». Все как один, люди Донмэ и он сам опустились на колени и склонили головы.

– Господин!

– Давно не виделись, Сё Исида! Мой дорогой сын! – сказал главарь, внимательно разглядывая Донмэ. – Чего ты добился в Чосоне, не имея ничего? Сколько крови ты пролил? Сколько страха в чужих глазах ты видел?

Донмэ ничего не ответил, а лишь поклонился еще ниже. Еще чуть-чуть, и его лоб коснулся бы земли.

Позднее глава «Черного дракона» и Донмэ сидели друг напротив друга в комнате в «Хвавольлю». Донмэ сидел на коленях перед человеком, который в свое время заменил ему отца и дал все, что он сейчас имеет. Однако его забота отличалась от заботы Джозефа о Юджине. Каждый раз Донмэ приходилось доказывать свою верность, проливая кровь.

Дверь открылась, и гейша сообщила, что прибыл господин Такаси. Японец вошел в комнату, и глава «Черного дракона» смягчился.

Такаси поклонился.

– Для меня большая честь встретиться с главой «Черного дракона». Вы хорошо добрались, господин?

– Такаси Мори. Знаменитый сын семьи Мори. Тебе идет военная форма.

Глава поприветствовал Такаси с довольной улыбкой. Японец вытер полотенцем капли крови, попавшие на его лицо, когда он казнил своего же солдата, неудачно напавшего на Юджина на мосту. Такаси верил, что нельзя начинать войну, которую нельзя выиграть. А солдат великой японской империи не может проиграть.

– Прошу прощения за внешний вид. Пришлось отстоять свою честь, – сказал Такаси.

Такаси отложил полотенце и внимательно посмотрел на главу «Черного дракона».

– Вот мы и снова встретились. Как ваша рана? – спросил полковник у Донмэ.

– Клинок Сё не знает пощады или сомнений. Кроме того, души у него тоже нет. Но ты говоришь, что он ранен? Ты был ранен, защищая кого-то, Исида?

– Вовсе нет, господин.

Донмэ нахмурился и склонил голову. Атмосфера стала напряженной. Такаси ухмыльнулся.

– Сё Исида? Вы не заслуживаете этого имени. Не нальете мне выпить, Сё Исида, главарь банды «Черный дракон» в Хансоне?

В Донмэ начал закипать гнев, последнее, что он хотел делать в жизни, – исполнять просьбы Такаси. Стиснув зубы, он наполнил рюмку японца. Тот победно улыбнулся и выпил. Затем в дверь постучали, и вошел солдат Такаси. Он упал на колени и начал докладывать о ситуации в храме.

– Господин, все люди, которых вы отправили в храм, убиты. Мы нашли только их трупы.

Униженный Такаси разбил рюмку о стол.

– И ты явился сюда, чтобы сообщить мне об этом? По-твоему, мы должны собирать их тела, вместо того чтобы действовать?

Солдат начал кланяться и извиняться. Такаси злился, так как неудача в храме скомпрометировала его перед Донмэ и главой «Черного дракона». Вероятно, это члены «Армии справедливости» вместе с Эщин перебили солдат Такаси. Донмэ знал, что девушка рано или поздно станет вольной птицей в небе. Он скучал по ней, но в то же время он понимал ее выбор.

– Кажется, не успев ничего сделать, я все же разочаровал вас.

Такаси опустил голову, чувствуя себя униженным перед главой банды, который рассмеялся. Донмэ был хорошо знаком этот смех. И еще он знал, что японские военные и оружие нацелены на единственную цель – людей, которые ценой своей жизни готовы защищать Чосон.

В воздухе пахло грозой.

С мрачным видом Донмэ отправился в зал для дзюдо. Ему хотелось избавиться от чувства тревоги, которое нахлынуло после встречи с главой. Посреди комнаты на полу он увидел небольшой мешочек. Донмэ поднял его и понял, что он довольно тяжелый. Внутри лежало много монет.

– Она заплатила вперед. Но почему? – грустно пробормотал он.

Грусть быстро сменилась пониманием, что2 станет следующим шагом девушки. Раз она вернулась в город, значит, непременно отправится закончить еще одно дело.

– Она собирается убить Ваныка…

– И этот дурак читал мне нотации! Посмотрите на него! Всех его людей перебили, как скот, из-за какой-то девки. Ха-ха! Сегодня я буду спать как младенец.

Ли Ванык вальяжно раскинулся в кресле с ухмылкой на лице. Жаль, что Эщин была все еще жива, но зато поражение Такаси радовало. Специалист по иглоукалыванию воткнул очередную иглу в ногу Ваныка, но затем вытащил ее и переместил чуть выше.

Эщин перелезла через забор и притаилась в темноте, услышав смех Ваныка. Как только процедура закончилась и человек вышел из комнаты, девушка медленно подошла к двери и вошла. Ванык уже выключил свет и готовился заснуть, когда услышал, как отворилась дверь. Он подскочил на кровати и включил свет.

– Кто ты? Хоть представляешь, в чей дом забрался? – закричал он, увидев человека в маске и с винтовкой в руках.

Эщин сняла маску, и Ванык от удивления открыл рот. Он, конечно же, узнал ее.

– Ты! Внучка Ко Сахона!

– Я должна была прийти сюда намного раньше, но лучше поздно, чем никогда. Я здесь, чтобы убить тебя, – сказала она глухим голосом.

Она помнила, как он разрушил ее дом, как унижал и оскорблял людей Чосона. Ванык стал врагом для всех. В глазах девушки вспыхнуло пламя.

«Отправились убить вас… Они обязательно вас достанут».

– Я знал, что девка прокляла меня перед смертью. Не делай глупостей. Моя смерть ничего не изменит. От развала Чосон уже ничто не спасет.

Казалось, что обещание Хиджин вот-вот исполнится. Услышав бормотания Ваныка, девушка сделала еще один шаг в его сторону. Рука, держащая винтовку, не дрожала.

– Но со мной конец Чосону не наступит так скоро. Я дам ему хотя бы еще один день.

На стене висел меч. Ванык бросил подушку в сторону девушки и слез с кровати, чтобы попробовать добраться до него. Эщин мгновенно среагировала и выстрелила в подушку – перья разлетелись по всей комнате. Волоча за собой ногу, он заковылял к стене, но Эщин оказалась быстрее. Прогремел второй выстрел, и пуля попала ему прямо в сердце.

Ванык упал, из его рта потекла кровь. Последнее, что он увидел перед смертью, – холодные глаза Эщин.

– Черт, если бы не моя нога…

Хиджин оказалась права.

Рана Юджина оказалась глубже, чем он надеялся, и сильно болела. Он шел по улице, прижимая к груди покалеченную левую руку. Проходя мимо аптеки, остановился. Затем посмотрел вверх и заметил красный флюгер. Это был знак от Эщин, которую он так давно не видел. Она вернулась в город, и Юджин уже знал, для чего.

Забыв о боли в руке, он как мог быстро побежал дальше по улице. Единственное, что заставило бы ее вернуться, – убийство Ваныка. В доме бывшего министра не было охраны. Юджин услышал выстрел, но, войдя в комнату, нашел в луже крови лишь мертвого Ваныка с открытыми глазами. Эщин здесь уже не было.

В коридоре послышались шаги, и Юджин инстинктивно вытащил пистолет и направил на дверь. Увидев Донмэ, он опустил его. Кимоно якудзы было мокрым от пота, словно он бежал сюда что было сил. Посмотрев сначала на Ваныка, а затем на Юджина с простреленной рукой, он сказал:

– Неужели я застукал убийцу на месте преступления?

Юджин глубоко вздохнул.

– Думаю, мы оба неслись сюда только по одной причине. К счастью, тут только его кровь. Она не пострадала.

– Значит, пострадавший должен стать преступником. Тебе уже известно, что я ее защищаю.

В коридоре послышался звук торопливых шагов. На пороге комнаты появилась Хина, позади нее стоял рикша. Хотя за мужчинами не было видно всей картины, она заметила кровь на полу возле Ваныка и сильно удивилась. Женщина собиралась войти в комнату, но Донмэ подошел к ней, взял за руку и развернул к себе, так чтобы она не видела убитого.

– Не смотри. Как ты здесь оказалась?

– Я приехала поговорить с ним, – тихо пробормотала Хина.

Хина села в рикшу и поехала к Ли Ваныку, так как хотела прояснить один вопрос, касающийся смерти Джозефа. Она уже знала, что Ванык причастен к этому преступлению, но сейчас ее интересовало другое. Чонмун полагал, что в секретном разведывательном штабе при императоре был шпион. Он подозревал госпожу Кан, частую гостью «Глори». Чонмун поручил Хине все выяснить, и в результате оказалось, что госпожа сообщала все сведения Лео, секретарю французского посольства. Он расспрашивал ее о Джозефе и людях из «Армии справедливости». Полученные сведения француз затем передал Ваныку и еще одному японцу, но его имени, как выяснилось, он не знал.

Однако теперь Ванык был мертв и некому было подтвердить эту информацию. Хина ненавидела своего отца и потому не сожалела о его смерти, но все же ей было грустно. Прежде чем дать волю чувствам, она дала распоряжения рикше:

– Приведи сюда Ватанабэ. Скажи, что его разыскивает Ринои. Загляни в лавку и передай Чунсику, что он мне нужен.

Когда извозчик удалился, Хина обернулась и посмотрела на Юджина с Донмэ. Как и всегда, она держалась достойно.

– Оставьте нас. Все-таки он мой отец и я хочу попрощаться.

– Предполагаю, что убийцей окажется Ватанабэ.

– Думаю, Ванык пообещал ему место придворного врача и не сдержал слово.

Юджин кивнул. Если бы выяснилось, что смерть Ваныка была делом рук врача, то Такаси, который так отчаянно пытался найти «Армию справедливости», не сразу бы послал еще отряд на их поиски. Мужчины вышли из комнаты. Донмэ оглянулся на Хину, которая осталась наедине со своим мертвым отцом. На ее лице не было печали, но ему почему-то стало ее жалко.

После того как все ушли, Хина долго смотрела на Ваныка, а потом сказала:

– Хотя бы после смерти побудь хоть раз хорошим отцом.

Ее голос звучал глухо.

Через какое-то время в доме послышались шаги. Хина вышла в коридор и у двери в комнату Ваныка встретила Ватанабэ.

– Госпожа Кудо, что вы делаете здесь в такой поздний час? – спросил он.

– Должна была поговорить с Ринои. Он у себя, – ответила Хина, отступая в сторону и кивком приглашая внутрь.

Ватанабэ вошел в спальню Ваныка с недовольным лицом, а увидев труп, испугался и отступил назад. Хина приставила к его спине пистолет. Он поднял руки и спросил Хину, в чем дело. Она бросила перед ним на пол белый конверт. Дрожа от страха, Ватанабэ поднял конверт правой рукой.

– Так вы правша, – прошептала женщина и, забрав у него конверт, нажала на курок. Пуля пробила правый висок Ватанабэ. Хина вложила пистолет ему в правую руку и положила на стол конверт с надписью «Предсмертная записка».

На следующее утро Докмун обнаружил тело Ли Ваныка, а Хисон составил некролог. Закончив печатать текст, он вышел на улицу. Многие хотели смерти подлеца, но никто не ожидал, что это и вправду произойдет. Власти посчитали правдоподобной версию о том, что Ванык обещал сделать Ватанабэ придворным доктором, но не сдержал слова, хоть и взял у японца деньги, поэтому тот пришел и убил его. Сделав дело, он оставил заранее написанную предсмертную записку и покончил жизнь самоубийством. Такая история всех устроила.

Японию не интересовала смерть корейца, а Чосон считал Ваныка предателем. Никто его не жалел. По сравнению с тем, сколько жизней он загубил, его смерть не была трагедией. Полицейские погрузили тело в телегу и накрыли тканью.

– Не ожидала вас тут увидеть, – сказала Чонмуну Хина, наблюдавшая за полицейскими.

Женщина внимательно посмотрела на него. Чонмун пришел ее поддержать. Он грустно смотрел на бледную Хину в черной шляпке с вуалью.

– Мои соболезнования.

– Для Чосона это небольшая потеря.

– Я пришел, чтобы позаботиться о похоронах.

– Госпожа Кан живет в моем гостевом доме и передает информацию секретарю французского посла, но пока я не выяснила, что он делает с полученными сведениями. Как только узнаю, сообщу вам, а вы должны будете мне сказать, где моя мать.

Хине была безразлична судьба Чосона. Единственное, чего желала женщина, – это найти свою мать, а Чонмун знал, где она находится, поэтому приходилось сотрудничать. Хина знала, что ее просто используют. Она была в отчаянии, но верила, что рано или поздно получит то, чего ждет.

Чонмун понимал, что вчера ночью эта женщина потеряла отца, каким бы он ни был. Он знал, где находилась ее мать, но долгое время не решался сказать правду, давая ей надежду, но больше скрывать не было смысла.

– Твоя мать в католической деревне в Канвондо.

– Она жива? – Голос Хины дрожал.

– Я нашел ее уже после того, как ее похоронили.

– Не смейте мне врать! Лучше, если это будет ложь. Но если это правда, я вас убью.

Она покачала головой, не веря его словам. Чонмун прекрасно знал, как долго Хина искала мать, но считал, что, скрывая правду, он не отнимает у нее надежду. Чонмун нахмурился.

– Я сделал это лишь для того, чтобы ты могла жить. Чтобы у тебя была хоть какая-то надежда.

– Прекратите! Это не жизнь! Как вы могли скрывать? Использовали меня, зная, что с ней случилось.

– Без надежды ты давным-давно бросила бы все.

Хина была подавлена и гневно смотрела на Чонмуна.

– Сегодня я потеряла обоих родителей. Дождитесь, когда я убью вас, – сказала она сквозь слезы.

Чонмун с жалостью посмотрел на нее, а затем опустил голову, чувствуя свою вину.

Глава 16

Грустная ложь

В долине острова Канхвадо летний ветер раскачивал полевые цветы. Среди них высилась небольшая горка камней – могила Хонпы. Юджин с печалью смотрел на то, как Сынгу укладывает камни на ее могиле. Стрелок попрощался с ней, а затем положил колчан и стрелы рядом. Красную ленту Хонпы он привязал к своему оружию, когда они с Юджином спускались по тропе.

– Теперь каждый пойдет своей дорогой, – решительно сказал Сынгу и убрал оружие с красной лентой.

Юджин знал, каково это – терять близких людей, и потому знал, куда сейчас собирается отправиться стрелок.

– Чосонец не должен его убивать.

– Никто не узнает, кто это сделал.

– У Такаси есть список с именами тех, кто входит в «Армию справедливости». Значит, у него есть шпион, который докладывает ему обо всем. Сначала нужно выяснить, кто это.

Сынгу не ожидал такого услышать.

Поговорив с Сынгу, Юджин отправился к почтовому отделению, где назначил встречу с Донмэ. Хотя они и не были друзьями, якудза согласился встретиться. Теперь бывшие враги стали товарищами, так как они оба хотели защитить одного человека. Они зашли в почтовое отделение и, связав начальника, начали обыскивать его кабинет, просматривать стопки документов.

– До тысяча девятьсот второго года Такаси жил в Нью-Йорке, однако уже тогда он знал довольно много. Получается, задолго до того как приехал в Чосон, он мысленно был уже здесь.

– Человек, способный без труда путешествовать между США, Японией и Чосоном, – работник посольства.

– Возможно, подозрительные телеграммы могли передаваться отсюда в одну из названных тобою стран.

Донмэ взял папку с документами, отправленными сотрудниками иностранных миссий в Чосоне.

– Говоря о подозрительных телеграммах, ты имел в виду что-то такое?

Юджин посмотрел на документ, который протягивал ему Донмэ. Оказалось, секретарю французского посольства Лео Бутрану регулярно отправлялись денежные переводы из одного токийского обувного магазина. Донмэ фыркнул и рассмеялся.

– Владелец обувного магазина отправляет крупную сумму секретарю посольства. Кто бы мог подумать, что обувное дело настолько прибыльное. Может, мне стоило торговать башмаками, а не управлять бандой?

– Кажется, это то, что нужно.

Юджин заключил, что информатором Такаси был Лео. В этот же день он поймал Лео и передал его Чонмуну, а на следующий день тело посольского секретаря унес бурный речной поток.

Полковнику Такаси было тяжело принять поражение. В последнее время погибло слишком много его солдат и пособников. Он не скорбел по ним, но его раздражало, что все шло не по плану. Хотя они и схватили нескольких членов «Армии справедливости», те так и не раскрыли местонахождение Ынсана и Эщин даже под страшными пытками. Такаси оставил пленных на своих людей, а сам отправился в больницу Хансона.

Медсестра провела мужчину в кабинет Ватанабэ.

– Можешь идти. Не входи, пока я тебя не позову.

Нервничая в присутствии Такаси, медсестра кивнула и поспешила удалиться из кабинета. Мужчина предполагал, что в кабинете Ватанабэ должно быть что-то, что связано со смертью Ваныка и его самоубийством. Словно ищейка, он обшаривал помещение. Просмотрев бумаги, лежащие на столе, он достал документ из ящика стола.

– Шиничиро Кудо.

Такаси нахмурился, когда увидел имя в документе – заключении о вскрытии, которое Хина оставила у Ватанабэ. Услышав звук приближающихся шагов, мужчина разозлился.

– Я же сказал никому не входить!

В этот момент на его голову надели черный мешок, и он даже не успел ничего понять. Его шею сильно сдавили, а руки скрутили, не позволяя сопротивляться. От нехватки воздуха он потерял сознание и выронил документ. Юджин, который был в маске, поднял листок и убрал в карман, а Сынгу потащил Такаси к выходу.

Медсестра как вкопанная остановилась у дверей с бледным лицом.

– Представьте, что ничего не видели, если хотите жить, – сказал Юджин по-японски.

– Я многое видела, в том числе то, что вытворяли японские солдаты. Следуйте за мной, я помогу вам выйти отсюда незамеченными, – ответила она дрожащим голосом и развернулась.

Сынгу и Юджин последовали за ней.

Такаси начал приходить в себя. Он по-прежнему был с мешком на голове и ничего не видел. Его руки и ноги были связаны, а на шее висела табличка. Горло сдавило, он не мог издать ни звука. Он пытался освободиться, но тщетно. Вскоре он услышал топот ног. По выкрикам он понял, что к нему приближались солдаты.

Мешок с него сняли, с глаз сорвали повязку, и Такаси наконец посмотрел на белый свет. Только тогда он понял, где находится. Его привязали к мосту, а на его шее висела табличка с надписями на корейском языке. К тому же его хорошенько избили, так как он был весь в кровоподтеках.

– Полковник! Вы в порядке? – спросил один из солдат, развязывая полковника.

– Что тут написано? Читай! – приказал Такаси, указывая на табличку.

Солдат замялся, однако не посмел перечить.

– «“Армия справедливости” пощадила японского полковника».

Глаза Такаси были завязаны красной лентой, такой же, как и на юбке Хонпы. Японец осмотрел мост, и его захлестнула ярость.

– Как они посмели! Ублюдки! Я их всех уничтожу!

Полковник бил руками о землю так яростно, словно он сошел с ума. Солдаты удивленно смотрели на него, а затем попытались успокоить. Он был опозорен. Вдруг со стороны казарм раздались выстрелы. Японец тут же пришел в себя и начал кричать на солдат, которые оставили свои посты:

– Бездельники! Почему вы все сейчас здесь?

Перед казарменным складом японцев раздались выстрелы.

Пули попали в головы японским солдатам, поэтому они умерли мгновенно. Когда помеха была устранена, Ынсан и другие члены «Армии» пробрались внутрь. Эщин спряталась на крыше и, перезарядив винтовку, охраняла вход. Солдаты в казармах даже не успели ничего предпринять, чтобы не дать повстанцам продвинуться дальше на склад.

Выстрелы звучали один за одним. Сынгу и еще несколько мужчин зашли с другого входа, чтобы освободить пленных. После перенесенных пыток те едва могли идти. Ынсан контролировал ситуацию по периметру, а группа следовала за ним. Убедившись, что ее товарищи покинули склад, Эщин растворилась в темноте.

Такаси и остальные солдаты прибежали на склад, но опоздали. Солдаты были убиты, а пленные бежали. Тела убитых Такаси повстанцев лежали посреди склада. Двоих он застрелил утром, а третий скончался от пыток. Японец глубоко вздохнул, глядя на царивший вокруг беспорядок.

– Ваше величество, пришел полковник японской армии. Он утверждает, что должен поговорить с начальником императорской охраны. Прошлой ночью его солдаты были атакованы группой мятежников, и он утверждает, что начальник охраны – главный виновник произошедшего.

Император дал свое позволение. Сынгу, стоящий рядом с императором, ощущал, как от волнения у него пересохло в горле. Император приказал японцу оставить оружие при входе, однако Такаси проигнорировал просьбу и вошел раньше, чем его пригласили.

– Как вы уже слышали, прошлым вечером начальник вашей охраны посмел высмеять и опозорить союзнические отношения между Японией и Чосоном.

– Полковник… – перебил император, и лицо Такаси исказилось от гнева. – Не знаю, как вы поступаете у себя на родине, но сейчас мы в империи Чосон, у меня во дворце, поэтому вы должны дождаться, когда я сам начну разговор, и неважно, допрос это или беседа.

Такаси стоял с высокомерным видом, но ему ничего не оставалось, как склонить голову. Император удовлетворенно посмотрел на японца.

– Судя по вашему виду, прошлой ночью на вас и правда напали. Мне жаль это слышать, но я все же хотел бы прояснить кое-что. Прошлой ночью офицер Джан был на дежурстве во дворце.

– Это невозможно!

Такаси был в ярости и отрицал такой исход. Сынгу скрыл удивление и посмотрел на императора.

– Вы обвиняете меня во лжи?

– Мы сейчас же должны начать расследование, чтобы убедиться, что наши страны…

– Полковник Такаси, вы ворвались в главный зал моего дворца, не удосужившись оставить оружие за дверью. Может, страна, которой я управляю, и слаба, но у меня вполне хватит сил, чтобы убить обычного японского полковника в назидание всем. Порой я бываю жестоким, поэтому не следует испытывать мое терпение.

Хотя Чосон постепенно терял самостоятельность, он оставался страной с многолетней историей, которую построили предки императора, поэтому правитель будет сражаться за свою страну до конца.

Не смея возразить, Такаси со злобой посмотрел на Сынгу. Тот выдержал взгляд японца.

Позднее император стоял во дворике, прилегающем к главному залу, рядом находился Сынгу. Вид у дворца был немного мрачный, но в тоже время прекрасный. Сынгу первым заговорил с императором:

– Я не был в вашей охране вчера.

– Знаю. Но то, что ты сделал с японскими солдатами, можно расценивать как защиту императора. Я слышал про твои подвиги. Даже тогда ты защищал меня.

Император знал, что Сынгу сражался за свою страну во время войны. Он посмотрел на удивленного мужчину и сказал:

– Жаль, тогда я не смог их защитить[10].

Сынгу стоял неподвижно, пока печальный император раскрывал свою душу.

– Я не буду извиняться, так как я не тот, кто просит прощения, хотя чувство вины и стыд мучали меня годами. И, к сожалению, я не могу разобраться с этим мерзким японским полковником, так как должен сохранять достоинство.

Император был полон решимости, но в то же время страдал от своей беспомощности. Он ослаб от всех переживаний последних лет. Сынгу ничего не ответил, лишь смотрел на печального императора. Когда-то Сынгу воспринимал правителя страны как врага, но теперь сочувствовал ему.

Закат окрасил улицу в красноватые тона. Юджин шел в сторону пекарни, смешавшись с прохожими. На руке пекаря была рана, и он вспомнил о письме Джозефа, отправленном из Хамгёндо Лазарю. Судя по всему, владелец пекарни тоже состоял в рядах «Армии справедливости» и был товарищем Эщин. В надежде найти ее Юджин решил поговорить с пекарем.

Где бы она ни была и куда бы ни отправилась, он хотел быть рядом, чтобы ей было не так одиноко идти по выбранному пути.

– Если ты ищешь меня, то я здесь.

Хотя эти слова были сказаны низким голосом, он узнал его. Юджин оглянулся и в темном переулке увидел Эщин в шляпе и маске. Их глаза встретились и несколько секунд они молча стояли, глядя друг на друга.

Затем они зашли в безлюдный переулок, чтобы скрыться от посторонних глаз.

Они не знали, сколько у них времени. Говорить было трудно.

– У тебя все хорошо? – тихо спросила девушка.

Ей было жаль видеть Юджина таким. Он хотел быть рядом с ней, но в результате она просто исчезла.

– Так много всего произошло.

– Я уже начал на тебя злиться. – В глазах Юджина читалась искренняя обида. – Я очень скучал. И каждый раз про себя укорял тебя.

– Если таким образом ты сможешь меня забыть, то хорошо. На случай, если ты все еще меня ждешь, я скажу, что пришла попросить тебя меня забыть. Не жди меня.

– Как ты можешь говорить это такому человеку, как я?

Ему не верилось, что она может быть так жестока по отношению к нему, ведь он так тосковал по девушке. Но Эщин была настроена решительно. Она искренне сожалела о том, что произошло в прошлом, и о том, как ей придется поступить в будущем, но единственным выходом было отпустить Юджина. Эщин решила наконец объясниться, ибо не хотела отступать от своей цели. Жить тщетными надеждами – неправильно.

– Моя страна в огромной опасности, и моя семья рассеяна по земле. В моем сердце больше нет места пустым надеждам или любви. Я больше не могу идти рядом с тобой, поэтому с этого момента нам придется пойти разными путями. Придется расстаться.

Значит, Эщин появилась только ради того, чтобы сказать ему это. Он был опечален и сильно злился на девушку, одетую в мужской костюм, но каждая минута, проведенная с ней, была для него драгоценной. Он понимал ее выбор и не мог заставить ее любить себя.

– Если я попытаюсь остановить тебя, что ты сделаешь? – спросил он строгим тоном.

– Я должна идти. Меня ждут, – сказала она, не ответив на его вопрос.

– А как же я?

Эщин уже отошла на несколько шагов, но вдруг остановилась. Ее сердце сжалось от боли.

– Для тебя ничего не значит то, что я жду тебя? Разве я не должен быть рядом с тобой? Я ничего не боюсь, и мне все равно, что будет. Иди своей дорогой, а я последую за тобой.

– Но я не хочу, чтобы ты погиб.

– Если я не смогу видеть тебя, то все равно умру.

Юджин повысил голос, так как не знал, как еще достучаться до сердца девушки. Его глаза были полны печали.

– Кроме того, ты так и не отплатила мне за все, что я сделал для тебя. Не смей вот так уходить. Знай, куда бы ты ни отправилась, я найду тебя и прослежу, чтобы ты вернула долг.

Эщин кивнула Юджину, который отчаянно пытался ее удержать.

– Я отплачу. Где бы я ни оказалась, приходи и забери долг. Я дам тебе знать.

Он понимал, что девушка ему солгала. Эщин вышла из переулка и растворилась в толпе. Юджину было больно смотреть, как она уходит. В голове звучали ее слова. Зачем ей понадобилось с ним прощаться? Нет, с ней все будет хорошо, она выживет в этой борьбе, и когда-нибудь он сможет ее найти. Юджин беспокоился за нее больше, чем за себя самого.

Побродив немного по улицам, Юджин вернулся в гостевой дом, где стояла суматоха из-за вора, пробравшегося в комнату Такаси. Узнав, что пропала только музыкальная шкатулка, Юджин понял, что Эщин ушла навсегда. Когда-то ему нечего было терять, но сейчас он снова терял близких людей. Рано или поздно приходится прощаться.

Глава 17

Я люблю тебя

После исчезновения Эщин прошло полгода. Наступила зима.

Хотя девушка и попрощалась, но Юджин все равно ждал ее. Он шел своим путем – тренировал молодых людей, которые, как и Джунён, поклялись отомстить и, скорее всего, станут товарищами Эщин. Чем больше тренировок проходило, тем увереннее они держали оружие в руках, поэтому сейчас им доверили стрелять боевыми патронами из русской винтовки.

Когда рушится один мир, на его месте возникает другой. Юджин и Эщин боролись за сохранение еще существующего мира.

Словно предвещая наступление холодов, Хаяши вернулся в Чосон. Начиналась Русско-японская война. Такаси стал командующим гарнизонной армией Чосона. По всему миру разошлась новость о том, что уже два корабля Российской империи потоплены японцами у берегов Чемульпо и Инчхона. В Чосон прибывало все больше и больше японских солдат, которые постоянно маршировали по хансонским улицам под знаменем с красным солнцем.

Мирные жители страдали в районах, затронутых войной. Иностранцы, предчувствуя грядущую опасность, спешили покинуть Чосон.

– Кайл, русский министр покинул Чосон. Видимо, и здесь вот-вот начнется война, – сказал Юджин, входя в кабинет Кайла, который держал в руках лист бумаги. Он протянул его коллеге и глухим ровным голосом произнес:

– Сегодня Российская империя и Япония официально объявили войну. Наши специальные войска будут здесь через неделю. Меня переводят в посольство США в Японии, а ты возвращаешься домой. Я лично попросил вернуть тебя домой, так как не могу оставить тебя здесь одного. Я знаю, что ты сделаешь, если оставлю тебя тут.

– Но…

– Это приказ. Капитан Юджин Чхве, возвращайся домой. Наша работа тут закончилась.

Юджин был ошеломлен. Он ждал Эщин более полугода, а теперь обязан покинуть страну.

Донмэ тренировался в зале, когда узнал, что глава «Черного дракона» возвращается из Маньчжурии в Японию через Чосон. Это означает, что у него тут есть какое-то дело. А если у «Черного дракона» есть дело, то значит, кто-то обязательно погибнет.

– Нам нельзя вмешиваться. Он сам решил заняться этим делом, – ответил Юджо на размышления Донмэ.

Двое людей, которые служили главе «Черного дракона», остались в Чосоне, чтобы следить за Донмэ. Стало ясно, что теперь ему не доверяют.

– Значит, я все же потерял его расположение, верно?

Юджо ничего не ответил и лишь склонил голову. В зал вбежал полицейский.

– Послушайте, Ку Донмэ, я все выяснил! Кажется, господина Ли Чонмуна схватили японские солдаты. Но почему вы послали узнать меня, а не отправились сами?

Он боялся, что схватили Эщин или человека, связанного с ней. В глазах Донмэ промелькнуло облегчение.

– Я выйду ненадолго, а ты останься здесь.

– Куда вы собираетесь? Забыли про людей нашего господина? – Юджо преградил путь Донмэ. Он не хотел, чтобы его главарь совершал необдуманные действия.

– Даже если погибну, я должен спасти тех, кто нуждается в помощи.

Донмэ обошел Юджо и направился к выходу.

Он вошел в комнату Хины в «Глори». Женщина сидела за столом и наливала вино в бокал. Заметив Донмэ, она сказала:

– Рада, что ты пришел. Мне как раз не хватало компании.

– Мой господин из Японии, похоже, схватил Ли Чонмуна. Думаю, они отвезли его в Токио.

Лицо Хины стало напряженным. Ли Чонмун был незаменим как для императора, так и для Чосона.

– Ты в этом уверен?

– Пробираясь к тебе сюда, я рисковал жизнью. Боялся, что они и до тебя добрались. Ты должна быть в безопасности. Не думай о Чонмуне, какая тебе разница, что с ним произойдет.

Донмэ знал, что Хину связывают какие-то дела с Ли Чонмуном и императором. Он боялся, что теперь ей грозит опасность, раз они добрались до помощника правителя. Между ними двоими существовала невидимая связь, ведь они так хорошо знали друг друга, хоть и не были любовниками. По воле судьбы в трудные моменты всегда оказывались рядом. Сильные, но одинокие люди, они понимали друг друга. Порой за суровым внешним видом скрывается чуткое сердце.

– Если я ничего не предприму, Ли Чонмун умрет? – спросила Хина, держа бокал вина в руке.

– Обычно мы не похищаем тех, кого собираемся убить.

Хина пообещала убить Чонмуна, который скрыл от нее сведения о матери. И сейчас женщина раздумывала, позволить ему умереть или нет. Она допила вино и потянулась к телефону.

– Я должна об этом сообщить.

– Слишком опасно.

Донмэ схватил Хину за запястье, не давая ей взять трубку, но при этом понимал, почему она так поступает. Женщина была пьяна и поэтому не сопротивлялась. Она выглядела сильной, но в то же время была уязвимой, как никогда. Глядя на Донмэ и его попытки защитить ее, она едва заметно улыбнулась.

– В далеком прошлом я была простой домохозяйкой, но теперь я тайно работаю на Чосон и не могу позволить ему погибнуть.

Хина попросила соединить ее с дворцом. Донмэ тихо вздохнул.

При известии о том, что Чонмуна похитили, император впал в уныние. В тот день Ли Чонмун отправился к корейскому министру Ли Ванёну, чтобы помешать подписать Корейско-японский договор, предложенный Японией. Но по пути его похитили, и договор был подписан. Теперь даже самым близким помощникам императора не была гарантирована безопасность. Его величество решил немедля отправить людей за Чонмуном. Через Сынгу его приказ был передан членам «Армии справедливости», которые позже собрались посовещаться неподалеку от кладбища для иностранцев.

Ынсан достал депозитный сертификат.

– Приказ императора. Мы должны спасти господина Ли Чонмуна, которого схватили и отправили в Японию. Это депозитный сертификат российско-китайского банка. Поскольку началась война, мы должны действовать как можно быстрее. Вместе с Ли Чонмуном повстанцы собирались потратить эти деньги на нужды «Армии справедливости», поэтому мы обязаны спасти его и доставить в Шанхай вместе с сертификатом. Мы отправимся в Токио.

Напряжение росло, так как Токио был сердцем врага. Эта операция будет очень опасной и для кого-то может стать последней.

– Кто готов помочь?

Двое подняли руку.

– Я тоже поеду, – отозвалась Эщин.

Свет луны мягко освещал ее лицо. Последние полгода она работала не покладая рук, чтобы продлить существование Чосона еще хотя бы на день. Ей пришлось расстаться с семьей, и после обучения она стала одной из них. Девушка стала сильнее.

Ынсан покачал головой на слова Эщин. В ней было слишком много ненависти, а операция была очень сложной и требовала холодной головы. Девушка вспомнила слова Юджина о том, что выход есть всегда.

– У меня есть преимущество. Они потеряют бдительность, потому что я девушка. Выход есть всегда, и я знаю, как провезти этот документ в Японию без каких-либо подозрений.

– Давно не виделись.

Вернувшись в свою комнату, Юджин увидел Эщин и замер. Он ничего не ответил, лишь поспешил закрыть дверь. Девушка стояла в тусклом свете луны на террасе. Их взгляды встретились, и некоторое время никто не смел произнести ни слова.

– Думала, ты будешь рад меня видеть, – грустно произнесла Эщин.

– Ты солгала мне. Сказала, что дашь о себе знать, но явилась лишь спустя полгода.

Мужчине казалось, что его сердце разорвется на части. Он уже перестал надеяться когда-либо увидеть Эщин. Он безумно скучал по ней.

– Поэтому я здесь. Мой учитель занимает высокое положение, а слухи быстро распространяются. Слышала, ты возвращаешься в Америку.

Единственный человек, которого он не хотел отпускать из своей жизни, теперь стал человеком, с которым он предпочел бы не встречаться. Юджин прикусил нижнюю губу. Он устал от бесконечных прощаний.

– Так ты пришла снова попрощаться?

– Я поеду с тобой. Возьми меня с собой в Америку.

Юджин удивленно посмотрел на девушку.

– Прошу тебя.

– А если я откажусь?

– Я знаю, что не откажешься.

– Ты снова собираешься меня использовать и даже не скрываешь этого, – удрученно сказал он и с неприязнью посмотрел на Эщин.

Ее, казалось, нисколько не смутили эти слова, она продолжала спокойно смотреть на Юджина.

– Вместо того, чтобы просить меня, ты могла бы признаться в любви. Скажи, что любишь меня и хочешь быть рядом. Тогда я поверю в эту сладкую ложь и рискну всем, что имею.

Услышав это, Эщин часто заморгала, чувствуя, как к глазам подступают слезы. Его искренность была бескрайней, словно море, и болью отзывалась в ее груди. Она просила Юджина взять ее с собой, но не собиралась оставаться с ним, хотя знала о его чувствах.

– Куда же ты собираешься отправиться после того, как используешь меня?

Эщин всхлипнула, больше не в силах сдерживать слезы.

– В Японию.

– Как же ты обидела меня…

Их отношения постигла печальная судьба, и каждая встреча приносила обоим боль. Горячие слезы стекали по щекам Эщин, оттого что она ранила Юджина, который в этот момент вдруг подумал, что между ними не все кончено, нет, ему предстоит снова опалиться ее пламенем, шагнуть в неизвестность, испытать судьбу.

В комнате раздался звонок, который предупреждал об опасности. Скорее всего, Такаси был где-то рядом. Полковник все это время пытался выследить Эщин, которая, по его расчетам, рано или поздно должна навестить Юджина.

– Прикрой меня. И не переживай обо мне.

Эщин торопливо надела шляпу, выскочила на террасу и перескочила на соседнюю. Открыла дверь и вошла в триста третий номер. Хисон только что принял душ и вытирал полотенцем мокрые волосы. Он испугался, когда дверь на террасу открылась.

– Решила заглянуть к тебе. Ты ведь просил.

Такую Эщин он видел только однажды, в храме.

– Меня ищут японские солдаты.

– Так ты здесь, чтобы укрыться!

Эщин кивнула с сожалением, и Хисон горько рассмеялся. В этот момент в дверь требовательно постучали, и оба обменялись испуганными взглядами.

– Что такое? – Хисон приоткрыл дверь с томным выражением лица.

– Чосонский повстанец пробрался в гостевой дом, поэтому мы обыскиваем все комнаты, – ответил стоявший в коридоре запыхавшийся японский солдат.

Он хотел было войти, но через плечо Хисона увидел женщину на кровати – в халате и с распущенными волосами. Хисон проследил за его взглядом.

– Что ты делаешь? Рассматриваешь мою женщину? Как твое имя и из какого ты подразделения?

Его возмущение было настолько искренним, что солдат занервничал и, извинившись, отступил обратно в коридор.

Хисон поспешил закрыть дверь, а затем направился к шкафу. Он хотел дать кое-что Эщин, чтобы она смогла уйти незамеченной. Девушка сняла халат, который надела поверх костюма, и заправила волосы под шляпу.

– Надень это. Не знаю, поможет ли, но я ждал дня, когда он пригодится.

Хисон протянул ей новый костюм. После того как помолвка была расторгнута, он пошил в ателье костюм такого же размера, который постоянно заказывала якобы для него Эщин. Это было единственное, что он мог дать дорогой его сердцу девушке, выбравшей путь борьбы.

– Благодарю.

Эщин приняла костюм.

Такаси направился прямиком в комнату Юджина. Внизу он услышал, как официант говорил, будто видел кого-то в черном на его террасе. Полковник ворвался в номер, так как был убежден, что здесь прячется Эщин.

– В чем дело? – спросил возмущенный Юджин.

– Пришел попрощаться. Сегодня я возвращаюсь в Японию. Думаю, что, когда вернусь, тебя тут уже не будет.

– Слышал, что ты вернешься из Японии командиром.

Такаси внимательно осмотрел комнату.

– Значит, между нами теперь будет слишком глубокая пропасть.

– Разве ты не с обыском сюда пришел? Давай, не стесняйся, – Юджин кивнул на платяной шкаф.

Такаси был смущен и зол, оттого что ошибся.

– Вернуться домой в такое время – большая удача. Америка спасла тебя, поэтому живи как американец, Юджин. Будь верным американским солдатом.

– Пожалуй, я обойдусь без твоих советов, а ты сам решай, продолжать поиски или нет.

– Интересно, что это за ящик.

Такаси указал ногой на деревянную коробку, которая выглядывала из-под кровати. Он подцепил крышку ногой и увидел флаг, подаренный Юджину императором.

– Американская шкатулка найдена у чосонской девки, а у американца под кроватью оказался чосонский флаг, – сказал Такаси, презрительно глядя на Юджина. – Когда я вернусь, то знаешь, что сделаю в первую очередь? Я найду ее.

– Вот как?

Такаси явно пытался напугать Юджина, но вызывал в нем только чувство отвращения и гнев. Он не позволит упасть ни одному волоску с головы Эщин. Американец с презрением смотрел на японца.

– Не смотри на меня так, Юджин. Ты ведь тоже веришь в империализм. Вы воевали с Испанией и взяли под контроль Филиппины, а Япония лишь хочет победить Россию и забрать Чосон как довесок. Конечно, действия развитых стран не по нраву отсталым. Люди из таких стран, особенно молодые девушки, которые когда-то были дворянками, пострадают больше всего. И телом, и душой.

Глаза Юджина покраснели от гнева, который он еле сдерживал. Он готов был убить Такаси прямо здесь. Японец провоцировал его.

– Если хочешь убить меня, то сейчас у тебя есть последний шанс.

– Не думаю, что последний, но возможность хорошая.

Американец не из тех, кто поступает необдуманно. Такаси вопросительно посмотрел на своего врага, когда тот достал пистолет и нажал на курок. Раздался оглушительный выстрел, но пуля попала не в сердце японца, а в пол.

– Полковник! У вас все в порядке?

Солдаты услышали выстрел и бросились проверять, что произошло. Такаси понял, что у Юджина не было серьезного намерения его застрелить.

– Что вы тут все делаете? Выстрел – это отвлекающий маневр! – закричал Такаси.

Теперь он был уверен, что раз Юджин выстрелил, то официант точно видел Эщин. А поскольку все солдаты прибежали на выстрел, ей снова удалось уйти незамеченной. Японец негодовал, так как снова упустил девушку.

– Все любопытнее и любопытнее. Очень интересно, кем ты будешь в следующую нашу встречу, американцем или чосонцем?

– Посмотрим. Для себя я уже все решил, – ответил Юджин на саркастическое замечание Такаси.

Если у них ничего не выйдет, то они либо умрут, либо он потеряет Эщин. Хотя, даже если все пройдет так, как надо, они все равно окажутся в разных странах. Сомнения Юджина исчезли при виде одержимого Такаси, помешанного на идее поймать Ко Эщин. Видимо, скоро придет время выполнить волю Сахона.

Столкнувшись с Ынсаном, Хотару замерла на месте. Другой мужчина целился в нее из оружия. Донмэ только вернулся домой, но увидев, что происходит, нахмурился. Когда он попытался подойти к Хотару, которая тряслась от страха, ему в спину ткнули дулом винтовки. Он обернулся и узнал Эщин, хотя та была в маске. Его взгляд смягчился.

– Ли Чонмуна схватили японские солдаты. Мы знаем, что ты причастен к этому. Если скажешь, куда его отвезли, то эта женщина останется в живых, – тихо сказал Ынсан.

Донмэ все еще поглядывал на Эщин.

– Хотя на мне такая же одежда, как на них, это не означает, что я с ними заодно.

– Хочешь сказать, что глава «Черного дракона» действовал сам? У меня нет причин тебе верить.

– Я потерял благосклонность моего господина. Как-то раз в меня выстрелили на моей же территории и, хотя я видел стрелка, так и не выследил его. Скорее всего, об этом узнали.

Донмэ внимательно посмотрел на человека, стоящего рядом с Хотару. Ынсан понял, что он сознательно спас Санмока. Если это правда, то, вероятно, он смог бы им помочь. Донмэ понял, о чем Ынсан хочет попросить его, и фыркнул:

– Боюсь, вынужден отказаться. Даже там, откуда я родом, существуют нравственные законы. Если это все, то хотел бы вам еще кое-что сказать напоследок.

Донмэ повернулся к Эщин, которая все еще держала винтовку. В ее глазах он увидел грусть. Когда человек целится в другого человека, он одновременно целится и в себя самого.

– Думаю, вы все еще моя должница. Прошло несколько месяцев с вашего последнего визита.

Даже после того, как он отрезал ей косу, чтобы защитить, молодая госпожа Ко все равно не изменила своего решения. Оставалось только ждать, когда она снова придет к нему с очередной монетой.

Услышав слова Донмэ, Хотару посмотрела на девушку и беззвучно заплакала. Такими глазами он смотрел только на Эщин. Сердце Хотару болезненно сжалось.

После того, как члены «Армии справедливости» ушли, Донмэ и Эщин остались в комнате одни.

– Я же просил не вмешиваться, но вы все равно сюда заявились.

– А я сказала, что убью тебя, если ты еще раз попадешься мне на глаза, помнишь? Я пришла, потому что так нужно для дела.

Первый раз он видел вблизи Эщин, одетую в мужской костюм. Несмотря на ее холодный и низкий голос, он не собирался отступать. Он уже и не помнил, когда именно ее безопасность стала важнее его собственной жизни.

– Зачем же вы оставляли деньги человеку, которого собирались убить? Судя по количеству монет, которые были в мешке, через три месяца мы будем в расчете, а потом мне придется другими способами узнавать, все ли с вами в порядке.

Эщин закрыла глаза, а затем открыла их и посмотрела на Донмэ, который был искренен с ней. Она понимала, как тяжело людям, которые желают, чтобы она оставалась жива.

Глава 18

Кольцо

Поздно вечером Юджин отправился в пекарню. Хозяин оставил на столе рассыпанную муку и вышел в другую комнату. Через некоторое время дверь открылась, вошел мужчина в костюме и сел напротив Юджина.

– Мне передали, что ты принял решение насчет меня.

Юджин спокойно посмотрел на Эщин. В тот день, когда он предложил ей пройтись вместе, он уже все решил для себя. Эщин – тот выбор, который он будет делать снова и снова.

Юджин начал водить пальцем по муке на столе, и вскоре Эщин увидела английские буквы: L, V, E.

– Это мой ответ.

Между букв L и V он положил кольцо. Получилось слово LOVE.

– Поехали в Японию вместе. Я отвезу тебя туда.

Ресницы Эщин вздрогнули.

– В Японии сейчас война, и тебе, чосонке, будет сложно туда попасть.

Юджин достал поддельные документы, которые ему сделали в лавке «Все, что душе угодно». Девушка развернула лист и среди множества незнакомых английских имен увидела свое.

– Эщин Чхве. Чхве?

– Так безопаснее всего ехать в Японию. В США жена обычно берет фамилию мужа. Как только ты прибудешь в Японию, твое имя будет Эщин Чхве.

Эщин смутилась, услышав слова «жена». Юджин взял кольцо и надел его девушке на безымянный палец. Ее рука слегка дрожала.

– Кольцо означает, что ты моя жена, которую я люблю. В западных странах мужчина обычно становится на одно колено и с кольцом в руке просит любимую стать его женой. – Так выглядело признание Юджина в том, что он хочет прожить с ней до конца своих дней. – Я знал, что, когда придет момент выбора, ты оставишь меня, чтобы спасти свою страну. Я знал, что ты жестока, с нашей самой первой встречи, но все равно полюбил тебя.

Во всем мире она была единственным человеком, с которым он хотел сидеть на берегу моря и слушать волны, взявшись за руки.

Грусть в глазах Юджина задела Эщин. Он готов был пойти на все ради нее, и, видя, как ему больно, ее сердце сжалось. Ей хотелось, чтобы он был счастлив. Она первая предложила love и первая сказала, что будет рядом. Однако теперь все эти воспоминания причиняли лишь боль. И все-таки Эщин не жалела о чувствах, которые испытывала.

Юджин поддерживал ее и учил обращаться с оружием. Они много смеялись и в минуты печали утешали друг друга. Слезы, которые она выплакала, были искренними. Однако сейчас она не могла отдаться на волю чувств, поэтому ничего не ответила.

– Можем даже сделать вид, что я встал на одно колено. Не жалей ни о чем, это мой выбор.

Эщин по-прежнему молчала. Юджин встал и вышел из пекарни.

Оставшись одна, девушка начала плакать. Слезы, которые она сдерживала, вырвались наружу. Она сжала кольцо. Все происходящее причиняло невыносимую боль. На столе вместо LOVE теперь появилось слово LIVE[11].

Кайл, которого перевели в Токио, уехал первым. Гвансу и Доми провожали его со слезами на глазах. Теперь настала очередь Юджина уезжать, и пришло время прощаться с курсантами и работниками посольства. Он переживал за своих курсантов, так как понимал, что они могут пострадать в первую очередь. Япония пыталась взять под свой контроль чосонскую армию и упразднить военную академию.

Стараясь приободрить молодых людей, Юджин напомнил им арабскую пословицу: «Стадо баранов, возглавляемое львом, всегда одержит победу над стадом львов, возглавляемых бараном». Хотя сейчас Япония и не воспринимает их всерьез, они должны были возглавить армию и стать львами. Мужество и храбрость творят историю. Юджин хотел, чтобы они, как и девушка, которую он любил, мужественно сражались за Чосон. Он надеялся, что и Чосон, и Эщин обязательно выстоят.

– Мы не настолько близки, чтобы встречаться в таком месте, – сказал Донмэ, подойдя к Юджину, который смотрел на город с высокого холма.

Американец открыл бутылку пива и протянул ее Донмэ.

– Завтра я возвращаюсь в Америку.

Пришло время попрощаться и с этим разбойником. Их отношения нельзя было назвать дружескими, но волею судьбы их пути часто пересекались. Донмэ глотнул пива. Как ни удивительно, известие об отъезде Юджина его огорчило, он чувствовал себя подавленным, но ответил, что для него это хорошие новости.

– Какое совпадение, ведь японский полковник тоже вернулся на родину.

– Поэтому я сдержу свое обещание по пути в Америку.

Когда-то им казалось, что Сахон с ними жесток. Старик видел их обоих насквозь. Донмэ спокойно посмотрел на Юджина, а потом на город, на который опускалась ночь.

– Скоро в Токио пройдет фестиваль, где будут пускать фейерверки. Звук выстрела потонет в оглушительном грохоте петард.

– Так вы на моей стороне? – спросил американец.

– Уже давно.

Юджину было приятно это слышать. Мужчины, которые сражались за одну девушку, в конце концов стали союзниками. Они оба сейчас улыбались, а луна и звезды освещали их лица.

– Сюда! – Эщин позвала Юджина, который с чемоданом стоял у станции в военной форме. Он обернулся и удивленно посмотрел на девушку. Она была в европейской юбке и с дорожной сумкой в руках. На безымянном пальце левой руки блестело кольцо. Эщин была как будто смущена.

– Выгляжу странно? – Она не выдержала восхищенного взгляда Юджина, который глубоко вздохнул. Перед ним стояла ослепительная девушка, настолько прекрасная, что затмевала все вокруг.

– Я снова покидаю Чосон, и этот момент будет последним прекрасным воспоминанием об этой стране. Именно поэтому я никогда не смогу ее забыть.

Эщин в смущении отвернулась. Прибывший поезд издал оглушительный гудок. Они зашли в вагон и сели друг напротив друга. Поезд тронулся. Пейзажи за окном сменялись один за другим, пока поезд мчался вперед. Оба молчали. Девушка рассматривала кольцо на своем пальце и затем посмотрел на руку Юджина. На его безымянной пальце не было кольца.

– Мне интересно, как другие могут понять по моему кольцу на пальце, за кем я замужем? Наверное, мой муж должен носить такое же кольцо, – сказал она печально.

Юджин достал свое кольцо и положил его на ладонь девушки. К глазам и горлу Эщин подступили слезы, когда она вспомнила дедушкины слова о том, что не сможет быть с Юджином, даже если разорвет помолвку с Хисоном. Эщин взяла кольцо и, надев его на безымянный палец Юджина, сжала его ладонь в своей. Он смотрел на девушку, и она крепче стиснула его руку. Сердце мужчины бешено колотилось.

– Я люблю тебя. Всегда буду любить тебя, – призналась Эщин.

Прозвучали слова, которые были сейчас уместнее всех остальных слов. Даже если они – сладкая ложь, Юджин был счастлив услышать их, особенно в таких обстоятельствах. Колеса поезда грохотали и напоминали, что они едут далеко за море, навстречу неведомым событиям.

Юджин и Эщин прибыли в японский порт Симоносеки, где обменялись сумками перед проверкой документов. Они стояли в длинной очереди таких же только что прибывших пассажиров. По мере приближения к пункту досмотра, напряжение у обоих нарастало. Наконец они подошли к сотрудникам порта, которые проверяли документы. Те долго рассматривали документ Эщин и смотрели на нее.

– В самом деле американка?

– Меня зовут Эщин Чхве, я жена этого господина.

– Вы говорите по-английски, но я сразу понял, что вы чосонка, тогда откуда у вас американский паспорт?

Сотрудник выхватил у нее сумку и начал осматривать содержимое, вынув окровавленную Библию Джозефа и украшение-подвеску. Юджин подошел к сотруднику, чтобы прояснить ситуацию.

– Я капитан морской пехоты США, Юджин Чхве. Мы возвращаемся в Америку, а здесь лишь проездом. Если у вас возникли какие-то вопросы, то вы можете связаться с американским посольством в Японии. И советую быть повежливее с моей женой, если не хотите получить перелом запястий.

Сотрудники решили не связываться с американцем и тут же вернули сумку. Эщин старалась сохранять спокойствие. Юджин взял ее за руку, и они направились к выходу из порта.

Идя по улице, они все еще шли за руку. Перед ними предстал город, очень похожий на Хансон, но вывески напоминали, что они все-таки в другой стране. Девушка остановилась и Юджин тоже. Он отпустил ее руку.

– Давай тут расстанемся, – сказала она.

Снова появилось ощущение пустоты в груди, когда он увидел грустную улыбку девушки. Они снова обменялись сумками.

– Спасибо, что помог добраться сюда. Думаю, мне в эту сторону. Я пойду.

Эщин не отрываясь смотрела на Юджина. Она уже скучала по нему. Когда девушка собралась уйти, он схватил ее за руку.

– Ты правда не хочешь поехать со мной в Америку?

Он знал ответ и все равно решился задать этот вопрос, так как не мог просто отпустить Эщин. Ему хотелось быть рядом и защищать ее.

– Ты по-прежнему думаешь, что лучше спасать свою жизнь, вместо того чтобы защищать других?

– Именно. Стоит ли приносить себя в жертву? Чосон все равно не сможет победить Японию. Не рискуй своей жизнью ради битвы, в которой проиграешь. Поехали со мной в Америку. Я правда не могу отпустить тебя вот так просто.

Юджин пытался идти по правильному пути, но в то же время он не мог допустить, чтобы его возлюбленную постигло несчастье. Он просто хотел любить и прожить жизнь с той, кого любит.

– Уверен, мы что-нибудь придумаем. Я обязательно найду выход.

Сердце Юджина бешено колотилось, а сердце Эщин было наполнено болью, которую она всякий раз пыталась скрыть.

– Думаешь, я никогда об этом не думала? Хотя я никогда и не была в Америке, все же представляла, как гуляю вместе с тобой по нью-йоркским улицам. Представляла, что учусь там и что однажды даже увидела зебру. Каждый день мы засыпали бы вместе и много смеялись. Сотни раз я мысленно покидала Чосон, но каждый раз возвращалась. Мы должны закончить все здесь. Я покинула свою родину, но ты возвращаешься в свою страну. Пожалуйста, береги себя, – грустно сказала Эщин.

Юджин ничего не мог ответить из-за боли в груди. Эщин первая отпустила его руку, хотя это было очень трудно. Он больше не мог удерживать ее, поэтому все, что ему оставалось, – смотреть, как она уходит.

Небо затянуло облаками, и начался дождь. Словно не замечая острых капель, девушка шла дальше и плакала.

Вскоре дождь стал еще сильнее, и на улице начало смеркаться. Эщин шла без зонта с сумкой, держа в руке листочек с адресом. Одежда на ней промокла насквозь.

Она зашла в темный переулок и почувствовала, что сзади кто-то есть. Уличные бандиты преградили ей путь и стали приближаться, указывая на сумку. Эщин начала быстро осматриваться в поисках предметов, которые могли бы стать оружием. Она увидела неподалеку мешок с какими-то инструментами и, ударив одного из бандитов сумкой, побежала к мешку.

Но прежде чем она успела добежать, услышала за спиной шум драки. Эщин оглянулась и увидела какого-то мужчину, который зонтом, как рапирой, наносил удары бандитам. Он слишком хорошо дрался, и те вынуждены были отступить.

Как только бандиты убежали, он повернулся и медленно пошел в сторону Эщин. Она испуганно смотрела на него. Мужчина подошел и раскрыл над ней свой зонт. Он явно не собирался вредить ей, но здесь, в Японии, девушка никому не могла доверять.

– Спасибо за помощь, но пропустите меня. – Голос Эщин дрожал.

– Ты так выросла. Приятно познакомиться, Эщин. Я друг твоего отца и брат твоей матери. Меня зовут Сонён.

Глаза мужчины покраснели от подступивших слез, так как он вспомнил день, когда стоял в такой же дождь перед домом Сахона и держал на руках маленькую Эщин. Девушка вспомнила его по фотографии, которую ей показывал Юджин, и заплакала от радости.

На улицах Токио вовсю царило веселье. Как и сказал Донмэ, начался фестиваль. Повсюду цвела сакура, а улицы были полны людей в ярких костюмах. В отличие от мрачных районов Чосона, жизнь здесь била ключом, хотя не так далеко отсюда проливались кровь и слезы. Среди празднующих прогуливался с ребенком за руку и Такаси, который не так давно вернулся в Японию, чтобы получить новое назначение и провести время с семьей. На его лице застыла торжествующая улыбка. Рядом с ним стояли несколько солдат-охранников.

Сидя на крыше здания напротив, Юджин поймал голову Такаси в прицел. Он уже собрался нажать на курок, как вдруг Такаси посмотрел вверх и заметил блеснувший в свете фейерверков ствол винтовки.

Такаси тут же передал ребенка одному из солдат и приказал защищать его ценой собственной жизни. Затем схватил жену и выставил ее перед собой как живой щит. Женщина закричала от неожиданности, а Такаси потащил ее в сторону, за угол ближайшего дома.

Действия японца помешали Юджину выстрелить, не задев женщину, поэтому он решил сменить позицию. Такаси скрылся за угол дома и указал солдатам на крышу:

– На крыше человек с винтовкой. Поймать его!

Солдаты тут же побежали выполнять приказ, а Юджин тем временем уже влился в поток людей и наблюдал за Такаси.

Японец пробирался сквозь толпу. Юджин не упускал его из виду. Вскоре Такаси оттолкнул жену и спрятался в переулке. Осмотревшись и не увидев стрелка, он согнулся пополам, чтобы отдышаться. Двое солдат последовали за ним в переулок. Он нервно искал глазами остальных охранников, но они отстали.

Прогремел выстрел, за ним еще один, и солдаты Такаси упали на землю. Звук выстрелов растворился в шуме праздника. Трясущейся рукой японец достал пистолет и начал целиться, хотя не понимал, с какой стороны прилетели пули.

Прозвучал выстрел.

Пуля пробила плечо Такаси, и пистолет выпал у него из руки. Еще один выстрел, и пуля вошла в ногу. Мужчина застонал от боли и упал на колени. Юджин подошел к Такаси, который повалился на землю.

– Ты! Ублюдок! Я так и знал, что это ты! Надо было избавиться от тебя, когда была такая возможность!

Лицо японца исказилось от боли и гнева. Юджин смотрел на него равнодушно.

– Я же сказал, что принял решение.

– Значит, ты все же стал чосонцем, – дрожа от боли и злости, произнес Такаси.

– Ошибаешься. Я простой американец, у которого остались патроны, – ответил Юджин, а затем поднял винтовку и нажал на курок. Пуля попала в голову Такаси. Он лежал в луже крови, такой же красной, какую он проливал в Чосоне. В конце концов японец стал солдатом, который проиграл. Юджин выполнил обещание, данное Сахону и Эщин.

Солдаты услышали выстрел и поспешили в переулок. Юджин побежал в сторону противоположной улицы.

Глава 19

Свадебная фотография

Предстояла сложная ночь. После того как Чонмун был схвачен и доставлен в Японию, глава «Черного дракона» устроил праздник в своей резиденции. Сонён и Эщин проникли туда. Выстрелы звучали один за другим, и в результате все прошло успешно. Ли Чонмун благополучно сбежал от банды.

На рассвете Сонён уже был готов отправиться в Шанхай. Необходимо было доставить депозитный сертификат, который Эщин передала Чонмуну. Девушке было жалко расставаться с дядей, которого она только что обрела. Они сидели друг напротив друга в лапшичной, служившей тайным убежищем «Армии справедливости» в Токио.

– Спасибо, что выросла достойным человеком. Отныне я могу считать, что хоть как-то отплатил твоей матери.

– Хоть и с опозданием, но хочу поблагодарить вас за то, что защитили меня.

– Твои родители, Санван и Хиджин, даже в следующей жизни будут вместе. Снова полюбят друг друга через много лет, уже в другом Чосоне, и проживут долгую жизнь, которой у них не было.

Девушка была благодарна своим родителям за все. Хотя она и видела их лишь на фотографии, ей казалось, что они были хорошими людьми. Ее глаза наполнились слезами.

– Спасибо. Надеюсь, вы благополучно доберетесь до Шанхая.

– И ты береги себя. Твои родители подарили тебе эту жизнь. Не будем сдаваться.

У обоих теплилась надежда, что они когда-нибудь еще обязательно встретятся, поэтому они должны сделать все возможное, чтобы остаться в живых. Слезы стекали по щекам Эщин. Ее дядя встал и вышел за дверь.

Простившись с Сонёном, Эщин некоторое время бродила по улицам, пока не наткнулась на вывеску «Токийская фотостудия». Название этой студии было на оборотной стороне свадебной фотографии ее родителей. Девушка понимала, что вряд ли когда-нибудь вернется в Японию и, возможно, это был последний раз, когда она могла побывать там же, где и ее родители когда-то. Сердце забилось чаще, ведь сейчас она как будто заглядывала в их прошлое.

Дверь фотостудии открылась, и оттуда вышел Юджин. Эщин вздрогнула от неожиданности. Она едва смогла устоять на ногах. Мужчина был удивлен не меньше. Девушка спрятала левую руку за спину.

– Как ты тут оказался?

– Я надеялся встретиться с тобой. Это единственная студия в городе.

– Я очень удивилась, ведь думала, что ты уехал, – заикаясь, сказала она.

Удивительно, но они продолжают встречаться друг с другом даже после расставания. Но рано или поздно они навсегда расстанутся, Эщин это знала, поэтому не могла радоваться.

– Через два часа отходит мой корабль. Было бы обидно уехать и упустить возможность увидеть твое удивленное лицо, словно тебя застали за чем-то плохим.

Юджин подошел к Эщин и взял ее за руку, которую она прятала за спиной. На ее безымянном пальце все еще было надето кольцо.

– Я просто не знала, где его оставить.

– Оно там, где и должно быть.

Эщин по-прежнему носила кольцо как напоминание. Оттого что она продолжает носить обручальное кольцо – такое же, как и на его пальце, – его тоска становилась не такой болезненной. Юджин открыл перед Эщин дверь в студию. Колокольчик на двери возвестил о приходе клиентов.

Фотограф в замешательстве посмотрел на девушку, а затем на Юджина.

– Хотите приобрести еще что-нибудь, помимо фотокамеры? Вижу, вы все же встретили человека, которого так ждали.

– К счастью, да. Не могли бы вы нас сфотографировать?

– Конечно. Проходите. Могу я узнать, какие отношения у вас с госпожой?

– Она моя жена.

Эщин не понимала, о чем они говорят, но видела улыбку Юджина. Он провел ее в комнатку, и они сели рядом на скамеечке.

– Что мы делаем?

– Улыбайся. Не мне. Смотри вперед.

Эщин посмотрела вперед. Фотограф посчитал до трех, и блеснула вспышка, щелкнул аппарат. Они так искренне улыбались, когда были рядом. На руках обоих поблескивали кольца. Казалось, они были идеальной парой, такой же, как Санван и Хиджин. На фото они никогда не расстанутся.

Хина шла по пустынному песчаному берегу. Она только что навестила свою мать. После стольких лет поисков она наконец нашла ее. Монахине она представилась как Ли Янхва из Каннына и показала фотографию, где она, маленькая, сидит на руках у мамы. Монахиня проводила ее на могилу, где, увидев на надгробии имя матери, Хина не смогла сдержать слез.

Позади Хины кто-то шел по песку. Женщина уже даже привыкла к шороху шагов, которые преследовали ее.

– Ты следишь за мной? – не оборачивая спросила она.

– Нет, что ты, я как раз собирался нагнать тебя.

Донмэ был удивлен, а Хина рассмеялась, однако ее смех не казался радостным. Он догнал ее, его темные волосы развевались на ветру. Волны выплескивались на берег, касались их ног и возвращались обратно в море. Сейчас Хина выглядела беззащитной девочкой.

– Если тебя это смущает, я могу пойти вперед.

Родившись сыном мясника, а затем сбежав из страны, Донмэ стал бандитом. Он умело использовал меч, но сочувствовать кому-то и утешать у него получалось плохо. И все же он хотел утешить Хину. Однажды ночью, когда они выпивали вместе, оказалось, что хозяйка «Глори» понимает Донмэ лучше, чем кто-либо. Что бы он ни сделал, она всегда смотрела на него одинаково, без ненависти или неприязни. Сейчас он видел перед собой умную и жестокую, но в то же время красивую и чувственную женщину. Для него не имело значения, кто она – Кудо Хина или же Ли Янхва.

– Хочешь, я понесу тебя на спине, Ли Янхва?

Слезы, которые она так долго сдерживала, вырвались наружу. Кроме матери, никто не называл ее настоящим именем.

– Теперь у меня нет родителей.

Хина опустилась на колени и расплакалась. Тоска переполняла ее, хотя она всегда старалась казаться сильной, что бы ни случилось. Сердце Донмэ сжалось от жалости к ней.

– Я стал сиротой еще много лет назад.

Донмэ пытался утешить Хину и, опустившись на колени, посмотрел на нее. Вместе эту боль пережить будет легче. Но она не слышала его слов. Женщина лишь сидела и рыдала. Она снова и снова звала свою мать, словно потерявшийся ребенок.

– Мама! Мама!

Мужчина знал, какой была жизнь Хины. Единственное, чего она желала больше всего, – это найти свою мать, но в результате ее жизнь оказалась такой же печальной, как и его.

– Правильно. Тебе нужно сегодня выплакаться, чтобы завтра обрести новую мечту. Не держись больше за Ли Янхву и перестань жить как Кудо Хина. Носи в своей сумочке пудру, а не пистолет. Комнату укрась не шпагами для фехтования, а красивыми картинами. Полюби достойного человека и покупай себе платья такие же прекрасные, как ты сама. Мечтай о нормальной жизни без слез и опасностей, – ласково сказал Донмэ.

Спокойный голос Донмэ успокоил Хину. Она перестала плакать и подняла на него опухшие от слез глаза. Обычная жизнь была для нее мечтой.

– Почему ты говоришь так, словно собираешься умереть?

– Я нехороший человек, и такие люди, как я, обычно умирают раньше остальных, чтобы хорошие люди могли жить дольше, – с горечью пробормотал Донмэ.

Хина медленно поднялась, и Донмэ последовал ее примеру. Она молча смотрела на него, а затем обняла.

Это было неожиданно, Донмэ даже оторопел и немного сгорбился, не в силах обнять или оттолкнуть женщину. Ему казалось странным чувствовать тепло другого человека, но ощущения были приятными.

– Не смей умирать раньше меня. Пусть я буду еще хуже тебя, только не умирай раньше.

Они оба знали, что такое одиночество. И Хина сейчас была очень благодарна Донмэ за то, что он был рядом. Когда есть на кого опереться, легче пережить боль.

Он вспомнил, как впервые встретил эту женщину, приехав в Чосон. Когда он зашел в «Глори», хозяйка гостевого дома показалась ему холодной и отстраненной. А сейчас она дарила ему тепло. Он не знал, что именно должен сделать, поэтому слегка похлопал Хину по спине.

Спустя время Донмэ пришел навестить Хину в гостевом доме и на заднем дворе увидел, как она упражнялась в фехтовании. От грусти ничего не осталось, женщина быстро и умело обращалась со шпагой. Он стоял в дальнем углу и наблюдал за ней. Хина заметила Донмэ и, опустив шпагу, сняла маску.

– Я же говорил тебе избавиться от шпаг и уж тем более не размахивать ими с таким усердием, – сказал Донмэ, гладя на то, как Хина пытается привести мокрые от пота волосы в порядок.

– Где ты сегодня был?

– А что такое? – спросил он с равнодушным видом.

Сегодня рано утром он снова был на станции в Чемульпо, где, сидя на путях, ждал Эщин. Он надеялся, что она рано или поздно появится. Восход окрасил станцию в рыжий цвет, а Донмэ ждал и молился, чтобы Эщин пришла, если даже не сейчас, то когда-нибудь, когда он уже отчается ее увидеть. Донмэ любил Эщин и сходил с ума, гадая, что с ней и где она теперь. Возможно, она вместе с товарищами отправилась в Японию, чтобы вызволить Ли Чонмуна.

– Кстати, как поживает та молчаливая девушка, твоя подружка?

– Сегодня ты внезапно стала интересоваться тем, что раньше тебя не интересовало.

– Почему вы живете вместе?

– И кому же понадобилась эта информация?

– Не знаю. А тебе нужна информация?

Донмэ внимательно посмотрел на Хину. Что-то произошло, и это связано с Хотару.

– Мы встретились в Фукуоке. До того как я вернулся в Чосон, один человек предал меня, и я оказался в бегах. Я спрятался подальше от всех в доме местного шамана. В том доме держали девушку, и я сразу понял, что вся ее жизнь была испытанием.

Она вела себя как затравленный зверек. Когда Донмэ понял, что девушка немая, то решил отомстить за нее шаману. Раньше он и сам был словно беспомощный, загнанный зверь, но теперь он чувствовал в себе силу, научился драться за место под солнцем. Он убил хозяина дома и забрал несчастную с собой. Донмэ был для Хотару спасителем, ведь он дал ей новую жизнь.

Хина спокойно слушала его рассказ.

– Теперь продай мне информацию, которую знаешь, – сказал Донмэ.

Женщина помрачнела и произнесла:

– Хочешь знать, на что она готова пойти ради тебя? Она отправила телеграмму в Японию твоему господину.

Услышав это, Донмэ словно бы окаменел, затем резко развернулся и быстро ушел, даже не попрощавшись с Хиной, которая с беспокойством смотрела ему вслед.

Дрожа от гнева, Донмэ держал меч у горла Хотару. Она отправила телеграмму в Японию главе «Черного дракона», рассказав все об Эщин. Девушка стояла на коленях и пыталась кричать, но у нее не получалось.

Хотару знала многое об Эщин и думала, что все беды Донмэ из-за того, что он ценил ее выше, чем собственную жизнь. Такова была причина ее отчаянного поступка.

«Я сделала это, чтобы спасти тебя. Она должна погибнуть в Японии, иначе погибнешь ты. Из-за нее на тебя злится твой господин. Если она все-таки вернется, я сама ее убью. Без каких-либо сожалений я сделаю это, и тогда ты сможешь убить меня» – Хотару быстро писала кистью на бумаге.

Донмэ не мог больше сдержать гнев, и, взмахнув мечом, разрубил стол, который разлетелся на куски. Отлетевшая щепка поцарапала щеку Хотару.

– Собирай вещи! Я больше не хочу тебя видеть.

Голос Донмэ был холоден как лед. Он заботился о Хотару, словно о родной сестре, так как при их первой встрече понял, насколько они похожи. Но раз теперь она могла стать угрозой для Эщин, то он не мог позволить ей остаться. Перерезать себе горло было бы не так больно. Донмэ обратился к Юджо, стоящему рядом.

– Прошу, уведи ее куда-нибудь до того, как я вернусь.

Юджо повернулся к Донмэ и спросил.

– Куда вы, господин?

– В Японию.

– Господин!

Юджо был удивлен. Хотару в ужасе посмотрела на Донмэ.

– Если я не вернусь в течение месяца, уводи людей. Соберите все необходимое и бегите подальше отсюда.

– Вы бросаете нас ради какой-то девушки?

Донмэ серьезно посмотрел на Юджо.

– Ты должен понимать, что для меня она не просто какая-то девушка.

Когда-то давно Эщин спасла ему жизнь, а затем стала смыслом его жизни.

– Я поеду с вами. Если вы вернетесь сейчас в Японию, то погибнете.

– Именно поэтому я вас бросаю. Я уже обратил весь мир против себя, мне терять нечего, поэтому я должен ехать в Японию.

Хотару вскочила и побежала к двери, попытавшись перегородить путь. Она качала головой, закусив губу, но Донмэ даже не посмотрел на нее. Он вышел из дома. Нужно было спешить. Юджо выбежал за ним следом, а Хотару осталась в доме, не в силах что-либо сделать. Ее желание спасти Донмэ только усугубило ситуацию.

Выйдя из фотостудии, Юджин и Эщин отправились в порт. Несмотря на позднее время, гавань была переполнена пассажирами и провожающими. Перед трапом большого корабля человек держал большую табличку с английской надписью и кричал, что посадка заканчивается.

– Корабль до Нью-Йорка. Он слишком большой, чтобы делать вид, будто его нет, – сказала Эщин и посмотрела на Юджина.

– Теперь мы будем на расстоянии двух с половиной ладоней, но все же, может, ты ко мне приедешь? Отправишься за морской горизонт, чтобы увидеть меня.

– Я обязательно приеду. В тот день, когда в Чосоне настанет мир.

Оба надеялись, что этот день когда-нибудь обязательно наступит. Соленый морской воздух дул с моря. Корабельный гудок раздавался снова и снова.

– Думаю, мне сейчас лучше уйти. Прощай.

Эщин помахала ему рукой, развернулась и медленно пошла по пристани. Она плакала. Корабль готовился к отплытию в Нью-Йорк. Юджин был все дальше и дальше. Девушка продолжала идти.

Кто-то из банды «Черного дракона» увидел Эщин и закричал. К ней сразу же устремилась целая толпа японцев.

– Это она! Взять ее!

Как только Эщин поняла, в чем дело, она побежала что было сил. У нее не было никакого оружия, поэтому все, что ей оставалось, – бежать. Она не задумывалась о том, как они ее узнали, так как сейчас главное было спастись.

В каждом прилегающем к порту переулке ее ждали люди «Черного дракона», поэтому почти все проходы были отрезаны. Если бы она и продолжила бежать, то все равно не смогла бы покинуть порт. Холодный воздух обжигал легкие.

В надежде найти хоть какую-нибудь лазейку, девушка бежала по улице. С противоположной стороны ей навстречу выбежал Юджин. Он остался, а его корабль ушел. Эщин подбежала к нему, и он выстрелил по бандитам из пистолета. Они попадали на землю один за другим.

Вдруг в ночное небо начали взлетать оглушительные фейерверки. Огненные вспышки освещали город. Двое бежали что было мочи. Наконец они свернули в узкий переулок, чтобы отдышаться. В небе по-прежнему сверкали фейерверки.

– Почему ты все еще здесь? Почему не сел на корабль? – набрав побольше воздуха в легкие, недовольным тоном спросила Эщин.

– Я увидел людей из банды, а когда пришел в себя, понял, что уже бегу к тебе на подмогу.

– Ты безрассудный!

Эщин тяжело вздохнула, увидев, как искренне улыбается Юджин.

– Не буду этого отрицать, тем более что у меня осталась только одна пуля.

– Уходи, пока не поздно. Я сама разберусь со всем этим.

– Пойдем вместе и используем последнюю пулю с пользой. Идем.

Юджин схватил Эщин за руку, и они снова побежали. Люди «Черного дракона» заметили их и возобновили погоню.

Вдалеке виднелся развевающийся на крыше здания американский флаг. Эщин поняла, что Юджин хочет укрыться в американском посольстве. Бандиты тем временем не отставали. В окнах здания было темно. Юджин прицелился и выстрелил в сторону посольства. Одно из окон разбилось. В здании тут же зажегся свет. Вооруженные американцы выбежали на улицу и нацелили оружие на Юджина и Эщин. Оба продолжали бежать в сторону американских солдат.

– Стоять! Или мы откроем огонь! – закричал американский офицер.

Перед воротами Юджин с Эщин встали на колени и подняли руки.

– Не стреляйте! Я капитан морской пехоты США Юджин Чхве. А это моя жена, – заявил Юджин, пытаясь отдышаться.

Пот стекал по его лбу.

– Вы? Капитан?

– Кайл Мур может подтвердить мои слова. Мы вместе служили в Чосоне.

Офицер приказал солдатам завести их внутрь.

Бандиты бросились к ним, и американские солдаты направили на них ружья. Японцев это не испугало, они с яростными криками подбежали ближе, размахивая мечами. Когда одного из солдат ранили, раздались выстрелы, и лидер бандитов приказал своим людям отступить. Погладывая на Эщин, они скрылись в переулке.

– Юджин? – не поверил своим глазам Кайл, который выбежал на звук выстрелов.

После этого Юджин почувствовал облегчение.

Глава 20

Утреннее прощание

Посол США был зол и спрашивал, почему Юджин стрелял по посольству, но Кайл был на стороне стрелявшего. Кроме того, он подтвердил личность Юджина и их брак с Эщин. Посол не мог не согласиться с аргументами Кайла о том, что они должны защищать американских военных и их жен, поэтому было решено заняться этим делом утром. Задержанных заперли на складе.

– Я пойму, если ты на меня злишься.

Они сидели на полу, привалившись к стене. Голубоватый свет луны проникал в помещение через маленькое окошко. Эщин ругала себя, уткнувшись в колени.

– Все из-за меня. Прости!

– Давай забудем о том, что случилось. Сейчас нет времени, чтобы злиться на кого-то. Нам нужно поспать. Кто знает, что будет завтра.

– Как ты можешь всегда быть таким спокойным?

– Неправда, мое сердце сейчас бешено колотится. Ведь ты сидишь слишком близко.

Даже в такие моменты Юджин пытался шутить. Эщин грустно улыбнулась.

– Ты проделал этот нелегкий путь из-за меня.

– Даже понимая это, ты ни разу не попросила меня остаться. Приляг на мое плечо. Будет удобнее.

Эщин положила голову ему на плечо.

– Пожалуйста, останься со мной до утра.

– Я никуда не уйду.

Даже если с восходом солнца они потеряют надежду, время, проведенное вместе, дорого для обоих. Эщин улыбнулась и закрыла глаза.

Юджин не спал всю ночь и все это время смотрел на Эщин, которая лежала на его плече. Она проснулась от утреннего щебетания птиц за окном. В изумлении открыла глаза и вскочила.

– Доброе утро, – поприветствовал ее Юджин.

– Вероятно, я сошла с ума, раз так крепко спала в такой ситуации.

– Рад слышать, что ты хорошо спала. Послушай, я сделаю все, чтобы ты осталась в целости и сохранности. – Глядя на дверь, которая могла открыться в любой момент, Юджин продолжил: – Я должен вернуться на родину. – Он нежно дотронулся до волос девушки. – Кажется, у нас не так много времени, поэтому лучше попрощаемся здесь. В этот раз я первый прощаюсь с тобой.

Девушка взволнованно смотрела на него, прощание приносило ей боль. Он обнял Эщин и почувствовал ее прерывистое дыхание. Она обняла его в ответ так сильно, как только могла.

– Вместо goodbye давай лучше скажем see you.

Эщин горько заплакала от мысли о неизбежной разлуке.

– See you. See you again.

Юджин улыбнулся плачущей Эщин и попросил ее не волноваться слишком сильно и не грустить. Он вытер слезы с ее щек. За дверью послышались шаги.

– Я пойду первым. Не волнуйся. Как и всегда, прикрою тебя. Ты обещаешь, что будешь в порядке?

Эщин закусила губу и кивнула. На двери лязгнул железный засов.

На Юджина надели наручники и вывезли из посольства, а Эщин вскоре сбежала. Бандиты, которые притаились недалеко от входа в американское посольство, ошибочно посчитали, что она едет в повозке вместе с Кайлом. Юджин попросил его устроить инсценировку. Мужчина вернулся на родину, а она осталась в Японии. В порту было полно людей «Черного дракона», поэтому Эщин отправилась в лапшичную и попросила помощника Ынсана отправить телеграмму в Чосон.

На чердаке лапшичной девушка переоделась в мужской костюм и собрала все необходимые вещи. Положила в сумку патроны, деньги и паспорт, а кольцо пришлось снять. Она продела в него цепочку и повесила на шею как кулон. В это время корабль Юджина уже вышел в открытое море. Эщин крепко сжала кольцо. Она полюбила, теперь оставалось только выжить. Пора было снова браться за оружие.

Кто-то с грохотом выбил дверь. Эщин быстро спряталась за колонну. Бандиты из «Черного дракона» перевернул лапшичную вверх дном. Девушка зарядила винтовку и постаралась бесшумно спуститься по лестнице.

Она спустилась на первый этаж, но ее сразу заметили. Эщин выстрелила в человека, который побежал к ней.

– Она там! Взять ее!

Бандиты со всех ног бросились к ней с мечами. Эщин отстреливалась, но их было слишком много. Ей удалось многих подстрелить, но долго сопротивляться она бы не смогла. Она увернулась от мечей и попыталась спрятаться, чтобы перевести дыхание. Головорезы подобрались к ней слишком близко, и она снова прицелилась, чтобы выстрелить.

Вдруг они начали падать на пол, истекая кровью. Донмэ без колебаний поражал одного противника за другим. Эщин удивилась, увидев его. Он внимательно осмотрелся, чтобы убедиться, что теперь девушке никто не угрожает. На полу вокруг них лежало много тел.

Во время схватки Донмэ поранили руку. Ошеломленная Эщин стояла не в силах пошевелиться, в ее глазах застыл вопрос: «Откуда ты взялся?» Однако сейчас не было времени расспрашивать Донмэ о том, как он здесь оказался. Они быстро покинули лапшичную, пока не появились другие бандиты.

Донмэ открыл ключом дверь и вошел в дом, в котором жил Хисон во время своего пребывания в Токио.

В порту Симоносеки, как только он сошел на берег, Донмэ встретила женщина, знакомая Хисона. Получив телеграмму от Эщин, Хина с Хисоном поняли, что девушка в опасности. Выяснив, что Донмэ отправился в Японию, Хина позвонила во дворец. Она также рассказала обо всем Хисону, который и поручил своей знакомой встретить Донмэ с ключом.

Ваза с увядшими цветами на окне и полки, полные книг. В доме ничего не изменилось с тех пор, как Хисон покинул Японию.

Бледная Эщин оглядела комнату. Выходит, ее телеграмма все же дошла до адресата. Девушка не знала, что будет завтра, но она будет жива как минимум еще один день.

– Многие люди в Хансоне пытаются вам помочь. Хозяйка гостевого дома все спланировала, Хисон отдал ключи от своего дома, а император пришлет сюда людей. Совсем скоро к вам придет человек с императорским указом. Доверьтесь ему и присоединяйтесь к остальным, ведь только так вы сможете вернуться домой.

– Ты ведь поедешь с нами?

– В качестве придворной дамы?

Эщин снова помрачнела. Донмэ смотрел на девушку, и его взгляд был добрым. Пока он был рядом, хотел верить, что теперь ей ничто не угрожает. Он бросил все и приехал в Японию для того, чтобы быть рядом с Эщин и продлить ее жизнь хотя бы на один день.

– Не переживайте обо мне. В Японии я жил дольше, чем в Чосоне. Я жил на самом дне, поэтому знаю, как о себе позаботиться.

– Даже ты…

Девушка не могла разгадать, что кроется за взглядом Донмэ. Он убил людей банды «Черный дракон», хотя сам был одним из них. Если якудза, который должен был оставаться в Хансоне, приехал в Японию и выступил против своей банды, то на это была только одна причина.

– Даже ты приехал сюда, чтобы помочь мне, – медленно сказала она, словно ей было трудно произносить каждое слово.

Донмэ опустил глаза, не в силах больше ни смотреть на нее, ни тем более что-либо сказать. Наконец Эщин заметила рану на его руке. Порез от меча был настолько глубоким, что кровь до сих пор шла, и красные капли падали на пол. Девушка подошла, схватила его за руку и закатала рукав. Донмэ попытался одернуть руку, хмуро глядя на рану.

– Подожди немного.

– Забудьте.

Эщин взяла Донмэ за плечо, чтобы не дать уйти, затем оторвала от подола своей рубашки полоску и перевязала рану.

– Через три месяца я найду тебя и верну долг. Хочу лично вернуть его тебе.

– Вы столько раз спасали меня, – горько пробормотал Донмэ.

Он несколько секунд смотрел на Эщин, а затем отвернулся.

– Отдыхайте.

Мужчина вышел за дверь и сел на крыльце дома Хисона. Он надеялся, что ночь пройдет спокойно.

Несколько дней спустя, спрятавшись в переулке, Донмэ наблюдал, как Эщин, одетая словно придворная дама, шествует по улице в составе делегации императора. С аккуратно собранными волосами и в платье нежного цвета Эщин была невероятно красива. Возможно, он видел ее в последний раз. Кто знает, как все сложится? Глава «Черного дракона» в бешенстве, поэтому Донмэ не мог знать точно, сможет ли когда-нибудь вернуться в Чосон. Но даже если бы и смог, то его жизнь там стала бы очень тяжелой. Наблюдая за тем, как Эщин уходит, он развернулся в противоположную сторону и скрылся в переулке.

Донмэ наблюдал с пирса, как корабль с Эщин на борту отплывает в Чосон.

Была поздняя ночь, в малолюдной гавани собрались люди «Черного дракона» с мечами наготове. Их было несравнимо больше, чем тогда, в лапшичной. Заметив Донмэ, они бросились на него с мечами. Бежать было бесполезно. Вероятно, это и был конец. Мужчина глубоко вздохнул и обнажил меч.

Волны разбивались о камни, образуя соленую белую пену. Под звуки волн Донмэ дрался с японцами. В изодранной одежде, с кровоточащими ранами. Неважно, скольких он уже одолел, нападающих все еще было слишком много.

– Сё Исида.

Глава «Черного дракона» вышел вперед и подошел к мужчине. Он холодно смотрел на задыхающегося Донмэ.

– Господин.

Ожесточенная борьба прекратилась, и Донмэ знал, что наступил его час.

– Сын мой, вероятно, ты нашел что-то, чем дорожишь больше собственной жизни, хотя еще даже толком не прожил ее.

Меч главы рассек живот Донмэ, который отступил назад и упал в черные морские воды. Он погружался все глубже в непроглядную тьму. Море взволнованно приняло Донмэ в свои объятия и успокоилось.

– Мы были здесь в тот день, в это самое время. Сегодня мы снова встретились.

Хина сидела в пекарне напротив Эщин, которая вернулась в Чосон в составе императорской делегации. После аудиенции у императора во дворце девушка пришла сюда.

– Любопытно, что в этот раз вы оказали мне помощь через его величество.

– Слишком дерзко с моей стороны, правда?

– Благодаря вам я вернулась домой. Спасибо! Передайте, пожалуйста, мою благодарность господину из триста третьего номера.

– Не стоит благодарить меня. Хоть я и потеряла отца, вы из-за него потеряли обоих родителей. Полагаю, мы квиты.

Лицо женщины было бледным.

– О чем вы говорите? – непонимающе спросила Эщин.

– Вы ведь знаете, что Ли Ванык мертв?

– Да, знаю. Что случилось с этим предателем и почему вы спрашиваете?

Конечно, Эщин знала, что случилось с Ваныком, ведь это она его убила. От слова «предатель» у Хины на мгновение перехватило дыхание. Такое нелегко было слышать про собственного отца. Стыд и печаль постоянно сопровождали Хину.

– Этот предатель – мой отец.

Эщин смутилась и потому ничего не ответила. Ей вспомнились слова Хины о том, что отец выдал ее замуж ради денег, но все же этого ему было мало. О нелегкой судьбе хозяйки «Глори» она могла только догадываться. В любом случае Эщин убила ее отца, и сейчас она не могла сказать ни слова. Девушка убила врага Чосона, а теперь узнала, что это был чей-то отец.

– Думаю, вы не знали. Значит, вы и самой истории не знаете. Мой отец был тем человеком, кто убил ваших родителей, – добавила женщина дрожащим голосом.

Родители девушки были членами «Армии справедливости». Сколько всего чосонцев убил Ванык? Эщин отомстила за них. Она пыталась сдержать слезы.

– Чосон невероятно тесен, не правда ли? – с грустью спросила Хина.

– Так значит, мы с самого начала не могли быть союзницами.

– Отправляйтесь на кладбище для иностранцев. Там вас будут ждать. А я могу считать, что больше не являюсь вашей должницей.

Судьба была жестока. С того дня как они встретились в доме Ваныка, Эщин и Хина были на одной стороне, но при этом не могли быть союзницами. Эщин сурово посмотрела на женщину, попрощалась и вышла.

К тому времени как девушка добралась до кладбища, уже стемнело. В лунном свете она увидела тех, кто ее ждал. Хаман и Хэнран появились из-за памятника при звуке ее шагов. Слезы навернулись на глазах Эщин.

– Госпожа!

Хаман подбежала к своей воспитаннице и крепко ее обняла. Эти объятия были такие знакомые и уютные.

– Что вы оба тут делаете? Где тетя и Эсон?

– Мы убедились, что они благополучно добрались до Маньчжурии. У них все хорошо, поэтому мы вернулись за вами.

Эщин кивнула на слова Хэнрана. Хаман сказала:

– Только посмотрите, пока меня не было рядом, вы так исхудали. У меня сердце разрывается при виде вас. Я так волновалась, ведь вы ничего не умеете, кроме рисования.

– Так и есть.

Эщин улыбнулась и посмотрела на Хаман. В уголках ее глаз стояли слезы. После такого долгого и трудного путешествия она наконец была в Хансоне. Когда умер дедушка, ей пришлось проститься со многими людьми. А сейчас она услышала, что любимые люди в конце концов обрели себе новый дом и ждали ее там. Ей стало жаль Юджина, который уплыл за море и снова стал одиноким. Эщин обняла Хаман и разрыдалась.

Глава 21

Синий туман

«Считаете ли вы свои действия оправданными?»

«Я поступил необдуманно».

«И зная это, почему вы продолжали свои действия?»

«У меня не было иного выхода. За мной гнались японские головорезы».

«И почему же они вас преследовали?»

«Девушка, которая была со мной, защищала свою страну – Чосон».

«Действия обвиняемого приравниваются к измене, однако, основываясь на показаниях майора Кайла Мура, с которым работал подсудимый, мы примем во внимание смягчающие обстоятельства. Юджин Чхве приговаривается к трем годам тюремного заключения. Он будет уволен с военной службы».

Одетый в потертое пальто, Юджин прошел мимо магазина с музыкальными шкатулками. Он оброс бородой, а его испещренное шрамами лицо свидетельствовали о том, что2 ему пришлось пережить в тюрьме. По возвращении в Америку его ждал суровый суд. Три года он провел в тесной, темной камере.

Юджин направился в церковь. Он сидел на скамье, глядя на крест и держа в руках Библию, которую достал из своей потрепанной сумки. Он молча молился Богу.

– Небесный Отец Джозефа, слышишь ли Ты молитвы тех, кто не молится? Был ли Ты рядом все это время? Есть ли причина, по который Ты перевернул мою жизнь?

Его слова не были жалобой, лишь простым вопросом.

С улицы доносился смех людей. Выйдя из церкви, Юджин пошел дорогой, по которой мысленно гулял с Эщин. Он как будто вернулся в тот день своей юности, когда стоял на берегу Гудзона и ножом отрезал себе волосы, решив стать военным. Сейчас у него не было ни родителей, ни Джозефа, ни любимой. И военное звание он тоже потерял. Он потерял все, но не сетовал на судьбу. Оглядываясь назад, Юджин не жалел, что Эщин появилась в его жизни.

Юджин стоял и смотрел на воду, когда услышал:

– Извините, вы, случайно, не подскажете, как добраться до Колумбийского университета? – Молодой человек в костюме заговорил с ним по-английски, но с чосонским акцентом.

– Вы из Чосона? – удивленно спросил мужчина.

– Так вы тоже из Чосона? Как приятно встретить земляка вдали от дома.

– Пойдемте, покажу. Мне как раз по пути.

Юноша поблагодарил и последовал за Юджином, который шел, не говоря ни слова, глядя прямо перед собой.

– Вы уже давно в Нью-Йорке?

– Я вернулся три года назад. Расскажите мне о Чосоне. С тех пор как я вернулся в Америку, я ничего о нем не слышал. Что с Русско-японской войной?

– Если последний раз вы были там три года назад, то и правда ничего не знаете. Япония выиграла в войне. В девятьсот пятом году Чосон был вынужден подписать договор с Японией[12]. Наша страна, по сути, потеряла свой суверенитет.

Лицо молодого человека помрачнело, а Юджин молча вздохнул. Чосон, который Эщин защищала изо всех сил, в результате потеряла все.

– Японцы учредили генерал-губернаторство, поэтому Чосон теперь находится под их властью. США первыми протянули руку помощи нашей стране и первые же эту руку убрали. Даже американское посольство закрыли. Многие наши соотечественники пытаются рассказать о том, что происходит в стране.

Юджин все потерял, но в нем все еще теплилась надежда, что однажды Эщин приедет в Америку. Он остановился и показал, как пройти к университету.

– Мы почти пришли. Вам вон туда. Идите прямо.

– Благодарю. Думаю, мы встретились не просто так. Могу я узнать ваше имя?

– Юджин Чхве.

Он протянул руку, и молодой человек пожал ее.

– Ан Чанхо.

Глаза юноши сияли.

– Чосон не сдастся просто так, ведь есть те, кто за него сражается, – «Армия справедливости», – сказал Юджин.

– Я один из них.

Оба почувствовали гордость за свою родину. Юджин долго смотрел юноше вслед, а затем пошел своей дорогой. Когда он подходил к вокзалу, его шаги ускорились.

«Небесный Отец Джозефа, слышишь ли Ты молитвы тех, кто не молится? Был ли Ты рядом все это время? Есть ли причина, по который Ты перевернул мою жизнь? Небесный Отец Джозефа, остаток своей жизни я посвящу этому делу. Я долго цеплялся за ложную надежду. Сохрани мою жизнь. Отныне я буду жить, чтобы взлететь».

Он уже сделал первый шаг к возвращению на родину и к Эщин.

В итоге чосонские министры склонили головы перед Японией. Поскольку император тайно отправил людей в Гаагу на конференцию[13], Япония расценила это как предательство, и императору либо оставалось покончить с собой ради спасения своего народа, либо умолять Хасэгаву[14] помиловать его. Люди из общенациональной прояпонской организации «Ильчжинхве» окружили дворец Кёнбоккун в попытке свергнуть императора. Перед тем как подписать договор о протекторате и продать страну японцам, Ли Ванён заключил с ними перемирие и угрожал императору, которому больше некуда было отступать, так как все семь министров его предали. В конце концов он отрекся от престола в пользу наследного принца.

Народ возмущался насильственным отречением императора от престола. Чуть ли не на каждом доме висели полотна со словом «Траур». На улицах люди в траурных одеждах стояли на коленях и плакали.

– Вся страна в трауре. Как эти ублюдки могли свергнуть нашего императора? – сказал один из прохожих Хине, глядя на происходящее.

Женщина прошла мимо, ничего не ответив. Прошло несколько лет с тех пор, как гостевой дом был больше чем наполовину заполнен японскими солдатами, которые повесили на крыше японский флаг.

Хина вошла в дом на одной из японских улиц Чосона. Ее сопровождал мужчина.

С тех пор как Донмэ исчез, дом пустовал. Его люди из «Черного дракона» тоже перестали появляться на этой улице. Вероятно, они покинули страну. Хина же не могла уехать из Чосона, она словно приросла к этому месту.

– Уже три года этот дом пустует. Никто не посмел поселиться тут, так как он принадлежал Ку Донмэ.

– Я покупаю его, – сказала Хина, глядя на юката Донмэ, висевшее в другом конце комнаты.

– В таком случае, когда купчая будет готова, я приду к вам в гостевой дом. Можете пока тут осмотреться.

Мужчина ушел, а Хина все стояла и смотрела на юката, словно одержимая. Она думала о Донмэ.

«Такие люди, как я, обычно умирают раньше остальных, чтобы хорошие люди могли жить дольше».

Тогда на пляже Донмэ говорил серьезно. Уговаривать его было бесполезно, но женщина продолжала сожалеть, что тогда позволила ему уехать. Неважно, насколько дольше проживут хорошие люди. Ей было безразлично. Она просила его не умирать раньше нее, но он не смог выполнить ее просьбу. За все эти годы ее тоска стала лишь сильнее. Террасу, где когда-то стоял Донмэ, освещали закатные лучи солнца. Хина сжала юката в руках, чтобы сдержать подступающие слезы.

Покинув дом, она отправилась в лавку «Все, что душе угодно». Посмотрела на траурное полотно у входа и вошла внутрь. Ильсик и Чунсик вышли поприветствовать ее. Прошедшие годы сказались и на них. Хина сообщила, что желает купить картину.

– Картину?

– С цветами, птицами или горами. Что-то простое.

После слов Хины Чунсик отступил назад и открыл дверцы шкафа, где хранились работы местных художников. Хина улыбнулась, так как лавка и правда соответствовала своему названию.

– Где вы собираетесь повесить картину?

– В очень темной комнате.

«Интересно, придет ли он взглянуть на нее?» – подумала Хина. Донмэ посоветовал ей повесить на стены вместо шпаг картины. На мгновение ее лицо стало очень грустным.

– Есть еще одна просьба. Сможете достать мне взрывчатку? Вполне возможно, у вас будут из-за этого большие проблемы, но тем не менее… Сможете?

Брови у Ильсика и Чунсика поползли вверх. Они знали, какими опасностями грозит просьба Хины. Ильсик спросил, зачем ей взрывчатка. После отречения императора «Армия справедливости» перешла в наступление. Не так давно она взорвала бомбу в здании, где находилось издательство прояпонской национальной газеты. А несколько дней назад взорвала дом Ли Ванёна. Эщин и другие члены «Армии» были повсюду, и бомбы упрощали им задачу. Хина же по-прежнему была владелицей гостевого дома «Глори», поэтому хозяева лавки не могли не спросить, для чего ей понадобилась взрывчатка.

Хина слегка улыбнулась.

– Я подумываю взорвать свой гостевой дом. Японская армия устроила себе штаб на втором этаже.

В лавке повисла тяжелая тишина. Хина была настроена решительно. Белая ткань развевалась на ветру у входа. Ильсик с грустью посмотрел на женщину и ответил:

– Все, что душе угодно.

Наступил август, и от преемника императора, который подчинялся указаниям премьер-министра Японии Ито Хиробуми, поступил приказ о расформировании чосонской армии. Хасэгава следил за выполнением приказа. Тех, кто не подчинялся, немедленно хватали и угрожали расстрелом, но они продолжали протестовать.

Страна теряла армию и суверенитет, перейдя под власть Японии. Услышав приказ о расформировании, командир батальона майор Пак Сынхван покончил жизнь самоубийством. Солдаты пришли в смятение. Когда протестанты отказались сдавать оружие, японцы открыли по ним огонь.

Произошла битва при Намдэмуне, в ходе которой погибло много корейских военных. Те, кому удалось уцелеть, бежали по улицам Хансона. Район, где шла перестрелка, был залит кровью солдат чосонской армии. Простые корейцы, которые стали свидетелями зверств японцев, дрожали от страха. Многие тогда потеряли родных и близких. В телах, лежащих на улицах, люди узнавали знакомых.

До дворца долетали звуки выстрелов. Сынгу понял, что пришло время покинуть свой пост. Он был свидетелем падения императора, но по-прежнему охранял его. В день, когда он потерял отца, Сынгу поклялся отомстить императору за то, что тот не защитил своих людей. Но теперь он сражался не против бессильного императора, а против тех, кто пришел уничтожить его страну.

– Я должен покинуть вас, ваше величество. Я должен сражаться с остальными, – сказал он императору, который был морально раздавлен происходящим.

– Я не могу этого позволить! Я понимаю твои чувства, но прошу, не уходи. Не умирай, как остальные.

– Ваше величество, я мечтал стать мятежником. И сейчас у меня есть возможность им стать.

Он поклонился императору и покинул дворец с бомбой в руке.

Восставшая корейская армия стояла до конца. Сынгу видел, как солдаты сражались. Он бежал и стрелял во врагов, но их было слишком много. По нему открыли огонь, но он продолжал продвигаться вперед. Если ценой своей жизни он мог спасти еще кого-то, то оно того стоило.

– Японцы скоро пришлют подкрепление. Нас значительно меньше, и у нас недостаточно боеприпасов. Мы продержимся еще немного, а затем нас убьют. Я расчищу вам путь, поэтому бегите и не оглядывайтесь.

Чосонские солдаты с удивлением и грустью смотрели на Сынгу.

– Я пришел, чтобы спасти еще несколько жизней. Я больше не офицер. Быстро уходите. Для вас это последний приказ от человека, который когда-то был офицером. Вы должны выжить. Это и будет наша победа, – решительно сказал Сынгу.

Воспользовавшись моментом, солдаты бежали, пока Сынгу отвлекал японцев. Убедившись, что чосонцы достаточно далеко, он вынул из кармана взрывчатку и побежал в сторону японских солдат. Множество пуль пронзили его тело, но он не останавливался.

Раздался громкий взрыв, и всех, кто был в зоне поражения, охватило пламя.

– Офицер!

Джунён, убегающий с остальными солдатами, видел Сынгу в последний раз. Его глаза покраснели от дыма и слез, но он должен был выжить, чтобы смерть Сынгу была ненапрасной. Только будучи живым, он мог отомстить. Воспользовавшись моментом, повстанцы забрали раненых и побежали прочь.

Многие, как и Джунён, были ранены. Они пришли в хижину, где скрывались члены «Армии справедливости». Ынсан и другие с удивлением смотрели на солдат. Хаман и Хэнран старались как можно быстрее оказать им помощь. День клонился к закату.

Владелец пекарни, наблюдавший за ужасающей картиной на улице, сообщил Ынсану и Эщин о смерти Сынгу. У обоих перехватило дыхание.

– Японцы собираются в гостевом доме, чтобы отпраздновать победу, – грустно продолжил он.

Улицы Хансона до самого подножия горы были заполнены криками и слезами по погибшим, и лишь в гостевом доме «Глори» царило веселье и смех. Эщин была в ярости.

Она больше не могла сдерживать свой гнев. Одетая в черный костюм, девушка спустилась с холма. Под маской были видны лишь ее воспаленные от слез глаза. Даже щебетанье птиц казалось жалобным.

Когда Эщин пришла к гостевому дому, празднование было в самом разгаре. Она взобралась на тускло освещенную террасу. Девушка осторожно открыла окно и проникла в номер триста четыре. Затаив дыхание, она вошла в темную комнату. Вдруг она услышала шуршание и направила винтовку в сторону шума. Она разглядела перед собой Чунсика и Ильсика. Те поняли, что она тоже в «Армии справедливости». На полу Эщин заметила динамит и длинные фитили, связанные между собой.

– Вы из «Армии справедливости»?

– А кто стоит за вами? – тихо спросила в свою очередь Эщин.

– Люди Чосона.

Эщин порадовалась такому ответу. Значит, еще оставались те, кто готов защищать Чосон. Ильсик и Чунсик собирались уже зажечь фитиль, но Эщин попросила их уйти, сказав, что сама берется за дело. Отпустив их, она дернула за шнур – так постояльцы обычно звонили на стойку регистрации.

Услышав звонок колокольчика, Хина быстро поднялась и вошла в триста четвертый номер. Девушка оттолкнула ее к стене.

– Что вы собираетесь сделать? – спросила Эщин.

Они стояли друг напротив друга. Глаза Хины лихорадочно заблестели. Узнав этот взгляд, Эщин усмехнулась. Те, кто изначально не могли быть на одной стороне, в конце концов шли к одной цели.

– Примерно то же самое, что и вы сейчас.

– Вы действительно собираетесь взорвать гостевой дом? – спросила Эщин.

– Вам лучше поторопиться и покинуть здание.

Ресницы Эщин задрожали, когда она услышала спокойный ответ женщины, означавший, что сегодня она готова умереть вместе с постояльцами и гостями «Глори».

– А вы не планируете его покидать?

– Возникнут подозрения, если мое тело не найдут.

– Теперь я поняла, чью сторону вы приняли. У нас разные цели, но мы стремимся к одному и тому же. Давайте сделаем это вместе. Я отослала ваших помощников, потому что они уже все подготовили. Дальше мы справимся сами, а они пусть продолжают жить и бороться.

Хина молча посмотрела на Эщин, в глазах читалось восхищение ею. Девушка давно покинула Хансон, но здесь все еще оставались люди, которые отдавали свои жизни ради спасения страны. Внизу был слышен смех японских солдат, которые хвастались количеством убитых ими чосонцев. Эщин прикусила губу и взглянула на дверь.

– В любом случае ни один из смеющихся внизу сегодня не выйдет отсюда живым.

– Вы только что стали моей союзницей?

Они были готовы к самопожертвованию. Все, что у них осталось, – их жизни. Если взрыв остановит хотя бы часть японцев, положит конец их зверствам, то они готовы умереть.

До рассвета оставалось не так много времени. Голубой туман окутал пустынные улицы. Хина передала конверты с деньгами работникам и попрощалась с ними.

– Спасибо вам за все. Бегите отсюда как можно дальше. Что бы вы ни услышали, не оборачивайтесь и не возвращайтесь.

Официант и горничная уже собрали сумки и, попрощавшись с Хиной, ушли. Женщина осталась стоять в одиночестве, но выглядела решительнее, чем когда-либо. Она в последний раз посмотрела на уходящих людей, а затем на гостевой дом, которым управляла. После того как отец выдал ее замуж, она стала частью семьи Кудо и смогла выжить. Плохо только, что ее разлучили с матерью. Но несмотря ни на что она выжила, и последнее, что у нее осталось, – гостевой дом, который сейчас был оккупирован японскими военными. Другого пути не было, никто не пришел бы ей на помощь, поэтому и не о чем жалеть.

Эщин выбежала из дома и закричала Хине:

– Я подожгла фитиль. Нужно торопиться!

Фитиль догорал. Обе бросились бежать подальше от «Глори».

Глава 22

Воссоединение

Двое мужчин медленно шли по улице Хансона, пробираясь сквозь утренний туман. Они оба вернулись издалека. Спустя три года улицы Хансона, казалось, утратили свое величие, выглядели обшарпанными и унылыми. Хотя и было раннее утро, то тут, то там слышались плач и крики. Пока мужчины молча шли рядом, каждый задавался вопросом, увидит ли он знакомые лица в этом городе, над которым нависла тень смерти.

– Похоже, вы вернулись издалека, – сказал Юджин, глядя на мужчину в синяках и с отросшими волосами.

Он не знал, что2 стало причиной таких изменений – время или же перенесенные страдания. Прошло много времени, и каждый был рад узнать, что оба остались в живых.

– Кажется, и вы тоже проделали сюда долгий путь, – ответил Донмэ, глядя на мужчину, у которого в руках была одна маленькая сумка.

Каждый понимал без слов, зачем вернулся другой и почему они встретились сейчас.

– Она была не со мной.

– И не со мной.

Радость от встречи была недолгой. Со стороны гостевого дома раздался выстрел. Юджин с Донмэ побежали к «Глори». Вдруг они поняли, что что-то не так, и остановились. Из дома им навстречу со всех ног бежали Хина с Эщин. Мгновение, и позади них произошел взрыв.

Земля содрогнулась, а здание запылало. Хину и Эщин отбросило взрывной волной. Словно легкие лепестки или перышки, они взлетели, а затем упали на землю. Сверху их накрыло обломками.

Все произошло очень быстро. Донмэ и Юджин бросились к ним.

Несколько выживших пытались выбраться из огня и дыма. Мужчины лихорадочно разбирали завалы, чтобы найти Хину и Эщин. Наконец показалась окровавленная рука женщины. Юджин с Донмэ отбросили дверь, под которой вся в крови без сознания лежала Хина.

Глядя на нее, Донмэ застыл от ужаса, не в силах что-либо предпринять. Юджин коснулся запястья женщины.

– Она дышит. Отнесите ее в безопасное место.

– Обязательно найдите Эщин, – крикнул Донмэ, подхватив Хину.

Юджин принялся дальше раскидывать обломки, с его лба стекал холодный пот, так как он не мог найти девушку.

Рассеивая тьму, вставало солнце.

По подбородку Донмэ струился пот, пока он бежал с Хиной на спине. Он должен был найти место, чтобы укрыться. Услышав взрыв, многие люди выбежали на улицу и смотрели в сторону горящего здания, над которым поднимался черный дым. Желая скрыться от любопытных глаз, Донмэ быстро забежал в переулок. Позади послышался свист. Донмэ обернулся и увидел в дверях ателье помощника портного, чье лицо было в синяках от побоев японских солдат. Он открыл дверь в ателье и громко прошептал:

– Давайте сюда. Мы уже второй день не работаем.

Донмэ посмотрел на мужчину, а затем спешно вошел в ателье, так как других вариантов у него не было. Помощник огляделся и закрыл дверь. Через минуту мимо ателье пробежали японские солдаты.

Донмэ аккуратно уложил Хину и только сейчас заметил, как сильно она исхудала с момента их последней встречи. Все ее тело было покрыто кровоточащими ранами. Женщина по-прежнему была без сознания. Слушая ее слабое дыхание, он вытер испарину с ее лба.

Через некоторое время она пришла в себя и приоткрыла глаза.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он Хину.

Уставившись в потолок, она попыталась медленно повернуть голову, чтобы взглянуть на Донмэ. Человек, которого она так ждала, сейчас был рядом.

– Ты вернулся, Ку Донмэ.

– Человек, который работает здесь, скоро вернется с помощью. Потерпи немного.

– Ты же знаешь, у меня осталось не так много времени. Мне ничего не поможет.

Мужчина нахмурился, а его глаза наполнились печалью. Хина стойко терпела боль. Тогда на пляже она просила его не умирать раньше нее. Сердце Донмэ сжалось.

– Ты невероятно красивая.

Она слабо улыбнулась и была благодарна, что он выполнил ее просьбу. От него исходил сильный запах опиума, поэтому Хина догадывалась, как именно ему удалось выжить: Донмэ каждый день принимал опиум, чтобы не так остро чувствовать боль в теле. Ей было жалко его. Все это время она думала, что благородный якудза погиб, и винила себя в том, что не смогла помешать ему уехать.

– Отнеси меня к моей матери. Дай мне опиум, если у тебя есть. Очень больно, – еле слышно пробормотала Хина.

Раны были слишком глубокими, а некоторые места на теле были обожжены. Мучительная боль ломала Хину изнутри. По ее щекам скатывались слезы боли, а не одиночества, как это было тогда на пляже.

– Конечно, – кивнул Донмэ, доставая опиум.

Среди обломков Юджин наконец нашел Эщин, одетую в костюм. Она лежала без сознания, но была все еще жива. Боль и облегчение смешались в сердце Юджина. Он поднял ее на руки и отнес в кузницу. Нужно было обработать раны и найти обезболивающее, которое имелось только в больнице Хансона. Юджину помогла медсестра и его бывшие студенты, которые тоже были там. Американец не мог слышать, как девушка стонет, пока он вытаскивал осколки и обрабатывал раны. Ему удалось остановить кровь. Руки Юджина были все в крови Эщин, он молился про себя, чтобы ей стало лучше.

Словно услышав его молитву, девушка открыла глаза и начала прерывисто дышать. Она морщилась от боли. Юджин взял ее за руку и улыбнулся.

– Ты узнаешь меня? Я знал, что ты прыгнешь в пламя, но не думал, что окажешься у гостевого дома, набитого взрывчаткой.

Когда она видела улыбку Юджина, ей показалось, что все в порядке и они никогда не расставались. На губах девушки появилась печальная улыбка.

– Снова. Все тот же сон… – прошептала она и отвернулась.

После их расставания она так часто видела его в своих снах.

– У тебя может закружиться голова. Это из-за обезболивающего.

– Я была с Хиной…

Девушка оглядывалась по сторонам, словно больше не замечая Юджина.

– Ку Донмэ позаботится о ней, – ответил он девушке, которая думала, что все еще спит.

– Он жив. Как хорошо.

– А как же я?

Эщин снова посмотрела на него. Ее глаза наполнились слезами.

– Я так часто видела этот сон. Больше я на него не куплюсь. Ты не в Чосоне.

Слезы стекали по ее щекам. Мужчина взял ее руку в свою, испачканную в крови. Он так отвык от этого тепла.

– Это не сон. Я здесь.

Перед ней был Юджин, который всегда держал ее за руку и возвращался даже после расставания.

– Мой учитель погиб. Лучше не возвращайся. Чосон превратился в ад. Не возвращайся ко мне даже во сне. Слишком больно вспоминать. Хочу хотя бы день не думать о тебе, – всхлипывая, сказала она.

Юджину было больно от этих слов. Девушка снова закрыла глаза и погрузилась в глубокий сон. Спустя три года они снова были вместе, но и эта встреча была наполнена печалью и слезами.

Спустя какое-то время вошел кузнец.

– Наши люди скоро будут здесь. Не волнуйтесь за нее и уходите.

– Я пойду с вами.

– Нельзя. Вам лучше не знать, где мы скрываемся.

Юджин кивнул. После всего ему снова пришлось отступить.

Как и сказала Хина, ее время было на исходе, поэтому они с Донмэ немедля отправились в Каннын, где покоилась ее мать. Они шли по берегу вдоль сине-голубого моря. Хотя с годами Чосон слабел, как Донмэ и Хина, море оставалось неизменно мощным. На пустынном песчаном пляже отпечатывались следы Донмэ, который нес Хину. На ногах женщины была лишь одна туфля, вторую она потеряла. Она уткнулась щекой в спину Донмэ, не в силах пошевелиться.

– Дай мне знать, если хочешь что-то сказать американцу, который оказался одним из нас. Он вернулся.

– Я видела. Пожми ему руку и поприветствуй его за меня. Он задолжал мне рукопожатие.

Хина едва могла говорить, а ее дыхание слабело с каждой минутой. Донмэ кивнул. Слушая шум волн, он шел вперед.

– Того мужчины больше нет в моем сердце. Я давно отпустила его.

– Я не знал.

Хина слегка улыбнулась и набрала воздуха в легкие, чтобы продолжить:

– Все это время на заднем дворе гостевого дома, на улице и даже в трамвае я ждала другого человека. Я молилась, чтобы он оказался жив и чтобы он вернулся невредимым. Но он любит Ко Эщин и сходит с ума от любви к ней. Хоть эта любовь и превратила его в сумасшедшего, я все равно жду его.

Море выбрасывало волны на песчаный пляж. Донмэ остановился, а Хина лишь улыбнулась. Ее веки становились все тяжелее. Ей было радостно, что пляж, по которому они шли, чтобы навестить ее мать, и спина мужчины, которого она так долго ждала, будут последними впечатлениями в ее жизни. Донмэ ничего не ответил. Она вспомнила снежный день в Хансоне, когда он обнял ее, поэтому подумала, что если на пляже выпадет снег, то будет невероятно красиво.

– Это место будет особенно прекрасно, когда выпадет снег. Верно? Когда выпадет снег, ты должен навестить меня. Я буду ждать тебя.

Она будет ждать его до тех пор, пока он не придет к ней. Даже если его чувства не такие, как у нее, она все равно будет его ждать. Когда-то они проводили много времени вместе. Подумав об этом, Хина закрыла глаза и почувствовала облегчение.

– Снег еще не скоро выпадет. – Его голос слегка дрожал.

Он не был готов ни к признанию Хины, ни тем более к ее смерти.

– Поэтому ты должен жить долго. Не спеши увидеться со мной. Пожалуй, я не буду ждать тебя здесь.

Рука Хины, которой она держалась за него, соскользнула вниз. Донмэ на мгновение перестал дышать. Она была хранительницей единственного его дома, куда он всегда мог вернуться после долгих путешествий и одиноких скитаний. Гостевой дом был для него островком покоя.

– Янхва? Ты заснула? – позвал он Хину. Слеза скатилась по его щеке и упала на песок. – Ты спишь. Мы уже почти пришли.

Он снова двинулся вперед. Туфля упала на песок, и босые ноги Хины безжизненно колыхались при каждом его шаге.

Прежде всего я хочу попросить ваше величество позаботиться о девочке, доставившей Вам эту записку. Японцы расформировали нашу армию и будут праздновать в гостевом доме «Глори». Я планирую устроить для них невероятный вечер, который они не могли себе и вообразить. После всего они попытаются найти виновного. Пожалуйста, проследите за тем, чтобы никто из невиновных людей не пострадал, и объявите прилюдно, что за всем этим стоит японка Кудо Хина. Именно поэтому я пишу на японском.

Письмо Хины было доставлено императору через Суми.

Гостевой дом был взорван, причинив немалый ущерб японской стороне. Ито возмутился и заявил, что не потерпит такого и найдет всех причастных. Угрожая простым жителям города, японская полиция и солдаты рыскали по улицам Хансона в поисках виновных. Они избивали и детей, и стариков. Каждый день казался адом. Император передал записку Хины Ито, поэтому вскоре дело было улажено, так как она была мертва.

Единственное, что невозможно было забыть, это жестокость японцев, – ими было убито очень много людей. Никто не знал, что ждет народ Чосона завтра. На страну будто бы опустилась долгая ночь, после которой, казалось, солнце так и не взойдет. Даже те, кого трагедия не коснулась, переходили на сторону «Армии справедливости», чтобы с оружием в руках бороться за страну и защитить свои семьи. Юджин стоял на высокой каменной стене, окружавшей город, и смотрел на ночной Хансон, который с каждым днем разрушался все больше, но все еще существовал. К нему медленно подошел Донмэ и протянул ему руку.

– Она сказала, что вы кое-что ей задолжали. Рукопожатие. Это ее последняя просьба.

Юджин пожал руку Донмэ. Рукопожатие означало, что Хины больше нет.

– Девушка в безопасности. Она сейчас со своими товарищами и рада, что вы выжили.

Сердце Донмэ на миг замерло, когда он услышал об Эщин. Его все еще окружали люди, которые боролись, чтобы выжить. Однако ему самому осталось недолго.

– Мне нужно идти. Есть кое-какие важные дела. Скоро полнолуние.

– Вы принимаете опиум?

Донмэ обернулся, но не смотрел ему в глаза, потом тяжело вздохнул.

– Как и всегда, вы видите меня насквозь. Однако пусть это останется между нами.

– Я рад, что мы встретились. Если вам понадобится помощь, дайте мне знать. Я остановился в «Хвавольлю». После того как решите свои дела, придете туда?

– Вы и правда знаете обо мне все. До скорого!

Юджин с беспокойством смотрел вслед удаляющемуся Донмэ. Не было никаких сомнений, что он не в лучшей физической форме и что опиум ему нужен как обезболивающее.

Донмэ дошел до своего бывшего дома. Зайдя внутрь, он огляделся. Как ни странно, кругом царили порядок и чистота. Его взгляд привлекла незнакомая картина на стене, и он подошел, чтобы получше ее разглядеть. Затем Донмэ вспомнил слова, которые сказал Хине:

«Тебе нужно сегодня выплакаться, чтобы завтра обрести новую мечту. Не держись больше за Ли Янхву и перестань жить как Кудо Хина. Носи в своей сумочке пудру, а не пистолет. Комнату укрась не шпагами для фехтования, а красивыми картинами. Полюби достойного человека и покупай себе платья такие же прекрасные, как и ты сама. Мечтай о нормальной жизни без слез и опасностей».

Слеза скатилась по щеке. Он не отрываясь смотрел на картину, а шрам на его животе болел даже теперь, когда он не двигался. Донмэ развернулся и вышел на улицу.

После исчезновения Донмэ японской улицей Джингогэ управляли люди «Черного дракона», которые были жестоки и беспощадны к чосонцам, торговавшим в этом районе. Каждый день они ловили кого-то и избивали до полусмерти. Донмэ поприветствовал пекаря, а затем направился к людям «Черного дракона», которые издевались над очередной жертвой.

– Сё Исида?

Они заметили Донмэ и явно испугались, словно увидели приведение. Вся банда в недоумении смотрела на мужчину.

– Так ты, значит, жив?

– Приятно видеть всех вас тут, но думаю, что пришло время вернуть вам долг.

Донмэ обнажил меч и, схватившись за рукоятку обеими руками, стал сечь противников одного за другим, при этом искусно избегая ответных ударов.

– Если Небеса на моей стороне, телеграмма задержится из-за нерасторопности работников, а корабль не приплывет в назначенное время из-за плохой погоды. В таком случае, чтобы добраться до меня из Японии, остальным понадобится… – Один за другим бандиты падали на землю и корчились от боли, а он смотрел на них безразличным взглядом. Переведя дыхание, он закончил фразу: – …аж десять дней.

Земля была в крови. Донмэ выдохся и сел на землю рядом с трупами.

Он подумал о дорогих его сердцу людях – о девушке, которая была рада его возвращению, и о женщине, которая попросила его пожить подольше до тех пор, пока не пойдет снег, и которую он похоронил на берегу. Она повесила в его доме картину – такую же красивую, как и она сама.

– Десять дней, которые я проживу как целый год, а затем умру…

Донмэ оперся на меч и с трудом поднялся.

Глава 23

Причина бороться

Юджин пришел на могилу Сынгу и полил ее рисовым вином. Поставив полупустую бутылку, он сел неподалеку. Именно на этом холме они впервые встретились с Сынгу, и теперь он пришел с ним проститься. Юджин обернулся на шорох травы. К нему приближался Ынсан.

– Думал, что вы не вернетесь.

– Разве ты не заметил, что мое лицо теперь на каждой стене? С тех пор, как ты покинул Чосон, я стал довольно знаменит. Так тяжело быть всенародным любимцем. Я спешил, так как знал, что застану тебя здесь, – сказал Ынсан и сел рядом.

Он совсем не изменился даже после стольких лет. Юджин улыбнулся, а Ынсан начал рассказывать, как дела у Эщин. С ней все хорошо, она наконец пришла в себя, но так и не поняла, что видела Юджина наяву, а не во сне. Мужчина посмотрел на Ынсана, на лице которого читалось замешательство. Гончар не ожидал, что Юджин вернется, чтобы поддержать «Армию справедливости». Ему хотелось, чтобы все остались живы.

– Выбери другой путь, если не хочешь получить пулю.

– Я знал, что могу потерпеть поражение на этом пути, но все же, рискуя жизнью, приехал сюда. Пока добирался, понял, что у меня морская болезнь.

Ынсан лишь рассмеялся, после этих слов он не мог попросить его остаться или вернуться обратно.

– Поэтому просто поприветствуйте меня.

– Добро пожаловать!

– Чосон пал быстрее, чем я думал.

Японское колониальное господство процветало. Японцы были беспощадны и преследовали чосонцев, живущих на этой земле. Он не мог забыть крики и плач людей в тот день, когда вернулся в Чосон. Кроме слез, ничего больше не осталось.

– Когда к нам присоединяется один человек, на сторону японцев встает десять. Когда сто человек хотят спасти Чосон, тысяча хочет от него отказаться. Но те десять, что пришли к ним, быстро разбегутся, потому что, как правило, предатели навсегда ими остаются и не рискуют своими жизнями. А мы защищаем страну, не жалея себя.

Ынсан вел эту борьбу с тех пор, как сильные державы выводили свои корабли в открытое море и пытались сломить Чосон. Надежда давала силы идти дальше. Те, кто рискуют жизнью, защищают не себя, они борются за своих родителей, братьев и сестер, детей и соседей. Вот что значит защищать свою страну.

Юджин вспомнил, сколько смертей ему довелось увидеть. Тьме на небе не было конца, но в то же время в иссиня-черном небе сияли звезды, которые разгоняли мрак. Он надеялся, что все их усилия не напрасны.

На складе с лекарствами Эщин достала из тайника завернутые в ткань винтовки и внимательно осмотрела оружие от дула до спускового крючка.

Ее целью был Докмун. Когда ее семья распалась, Докмун бросил Эсон и встал на сторону Ваныка. Но после его смерти он быстро переметнулся на сторону Ито. Прошло четыре месяца с тех пор, как в его руки попал список членов «Армии справедливости», который некогда принадлежал Такаси. Он сразу же отправился к Ито и Хасэгаве. Теперь все члены «Армии», включая Ынсана и Эщин, были в большой опасности.

За спиной девушки, которая внимательно осматривала винтовку, открылась дверь. Она тут же обернулась и направила винтовку на незваного гостя. Увидев Юджина, Эщин не поверила своим глазам. Она завороженно стояла и смотрела на мужчину, не в силах даже удержать винтовку в руках. Юджин забрал оружие из ее рук.

– Это не сон.

Американец ей не снился, но девушке все еще казалось, что, как только она моргнет, он исчезнет. Юджин подошел к удивленной Эщин. Ранее он сообщил Ынсану, что список членов «Армии справедливости» попал в руки к Докмуну. Эти сведения он получил от Гвансу, когда встретился с ним.

– Это я связался с гончаром Хваном. Как ты себя чувствуешь? Я обработал твои раны.

Эщин не дала ему продолжить. Она подошла и, раскрыв объятия, крепко обняла Юджина. Он обнял ее в ответ. Оба не верили, что снова могут вот так просто обнять друг друга. Юджин погладил Эщин по голове.

– Похоже, я хорошо залечил твои раны.

– Я думала, что все это был сон. Он казался таким настоящим и не давал мне покоя несколько дней.

– Тогда почему ты попросила меня не возвращаться?

Она обняла его еще крепче, и он чувствовал ее тепло. Каждый миг был для них бесценен. Простояв так несколько минут, Эщин осторожно отстранилась.

– Дай взгляну на твое лицо. Когда я видел его в последний раз, ты мучилась от боли. Тебе и сейчас больно?

– Что мне делать, когда ты так вдруг появляешься передо мной?

– Когда мы расстались, я пообещал, что мы встретимся вновь.

– В Чосоне сейчас слишком опасно.

– У меня не было другого выбора.

– И все же ты проделал долгий путь, чтобы вернуться.

Он так скучал и хотел увидеть Эщин еще хотя бы раз. Но, встретив ее после долгой разлуки, он видел лишь, как она страдает от боли, и был рад, что успел вовремя. Глаза защипало от подступивших слез.

– Всего полторы ладони. Я так сильно скучал по тебе. Не волнуйся, ты должна защищать свою страну, а я буду защищать тебя. Таково мое решение, таков мой выбор.

– Какой же ты безрассудный человек.

Юджин улыбнулся и отдал ей винтовку.

– Это та самая винтовка? Ну разве не романтично?

– Я потеряла винтовку, которую ты подарил мне.

– Ничего страшного, ведь важно не оружие, а стрелок.

Юджин пытался утешить девушку, так как беспокоился о ней.

– Твоя цель – Ли Докмун. Справишься? Если не уверена, то позволь мне это сделать.

– Я слышала, что Хина умерла. Я буду сражаться за нее, так как только тогда смерть каждого, кто сражается, будет иметь значение. Более того, я стреляю лучше тебя.

Глаза Эщин привлекли внимание Юджина еще в их первую встречу. Он в них тонул и сейчас. С самого начала и до настоящего момента она была и остается самой необычной девушкой. Юджин улыбнулся.

Когда-то Докмун уже побывал в хижине охотника с Ваныком, а сейчас решил снова прийти туда с японскими солдатами. Как только Ынсан узнал, что их место раскрыли, все члены «Армии справедливости» ушли дальше в горы, поэтому Докмун никого в хижине не обнаружил.

– И как это понимать? Здесь же никого нет!

Хасэгава разозлился на Докмуна, заставившего его подниматься в гору по скользким тропам. На земле остались отпечатки сапог повстанцев, а в хижине были следы пороха, но все члены «Армии» уже покинули это место.

– Они не могли далеко уйти. Нужно прочесать лес. Я уверен, что женщины и дети не могут идти быстро.

В «Армию справедливости» с каждым днем вступало все больше людей, в их числе были и бывшие солдаты чосонской армии, и портной Чонмин, и рикша Джингук, а также подростки и пожилые люди. Хасэгава негодовал. Один из его солдат окликнул командира. Он вел старика, которого нашел в лесу с корзиной зелени.

– Он тоже из мятежников? – спросил Хасэгава.

– Думаю, да, но, к сожалению, он глухонемой, – ответил Докмун, узнавший старика.

– Вот черт! Убейте его!

Солдат собирался выполнить приказ и уже вскинул ружье, как вдруг старик закричал:

– Не стреляйте! Пощадите меня, пожалуйста! Я все вам расскажу!

– Ты же сказал, что он глухонемой. Похоже, ты ни черта не знаешь.

Сбитый с толку Докмун, пробормотал:

– Нет, я… Он хочет нам все рассказать. Он сказал, что все расскажет. Говори давай! Где Ко Эщин? И как найти Ынсана?

– Они ушли в город. Слышал, что у них сегодня большие планы. Госпожа Эщин, Хэнран, Хаман и еще несколько человек. Кажется, они хотят убить капитана японской армии.

И все же они пришли не напрасно. Докмун передал слова Хасэгаве, а тот пришел в ярость, когда услышал, что его собираются убить.

– Не волнуйтесь, я знаю эту девку и всех членов ее семьи.

– Внимание! Прекратить поиски! Мы уходим!

Солдаты, которые обыскивали хижину, поспешно покинули ее. Уходя, Хасэгава повернулся и выстрелил в старика, который остался и пожертвовал собой ради того, чтобы японцы не добрались до остальных. Пуля пронзила грудь. Старик закрыл глаза и слегка улыбнулся под удаляющиеся шаги солдат.

Члены «Армии справедливости» шли через горы. Они продвигались быстро и осторожно. Однако старики не успевали за молодыми, поэтому они незаметно для остальных свернули на другую тропу. Их жизнь и так была на исходе, поэтому они решили, что их смерть на благо страны принесет больше пользы, нежели кончина от болезни и старости.

Хаман, Хэнран и еще несколько человек, несущих паланкин, спустились с горы в нарядных одеждах. Казалось, что они везут молодую госпожу.

– Я слышу шаги. Должно быть, они уже бегут в нашу сторону.

Хэнран шел и прислушивался к звукам, которые доносились сзади.

– Меня впечатлил тот старик. Хоть он и глухонемой, но сумел направить их по ложному следу.

– О чем ты говоришь? Он прекрасный, красноречивый оратор, и даже очень неплохо поет, – сказала Хаман, и все старики, которые были с ними, удивленно на нее посмотрели.

– Надо же, я никогда не слышал, чтобы он разговаривал. Думаю, в результате он очень доволен тем, что обвел нас вокруг пальца.

– Давайте скажем друг другу то, что никогда не решались сказать за всю жизнь. Все равно мы все скоро погибнем.

– У меня есть что сказать! Расступитесь! Расступитесь!

Все громко рассмеялись. Звук шагов все приближался. Хаман решилась и окликнула Хэнрана, который шел рядом.

– Верно. Если это и правда мой последний день, то нет причин скрывать. Послушай, спасибо тебе за то, что всегда поддерживал меня. Подойди ближе. Давай возьмемся за руки.

Это был их последний день. Хаман сожалела, что не смогла еще раз увидеть Эщин. Она покраснела и смущенно улыбнулась. Старики захлопали и призывали их побыстрее взяться за руки. Им было не страшно умирать. Хаман протянула руку Хэнрану.

В этот момент пули пронзили обоих, и они упали на землю. Земля под ними окрасилась в красный цвет. Истекая кровью, Хэнран пытался дотянуться до руки Хаман, однако силы покинули его, и рука навсегда замерла.

Выследить «Армию справедливости» Докмуну не удалось, и единственное, что у него осталось, – список имен. Когда они с Хасэгавой спускались с горы, японец сказал, что будет преследовать Эщин и ее союзников, так что лучше Докмуну побыстрее передать ему список. Он должен был помочь уничтожить мятежников, поэтому побежал в «Хвавольлю» и, разорвав татами на полу, вынул листок с именами. С тех пор как Донмэ исчез, Докмун стал владельцем этого гостевого дома.

Взяв список, он встал и хотел было выйти из комнаты, но Юджин преградил ему проход.

– Слышал, у вас есть список членов «Армии справедливости». Верно?

– С какой стати американец интересуется этим списком? Может, в нем и твое имя есть?

Юджин посмотрел на Докмуна с насмешкой, так как тот был жалок. Зять Эщин готов был прислуживать кому угодно за деньги. Он был не просто жалок, но еще и глуп, так как пытался продавать вещи, которые ему не принадлежали, не задумываясь о последствиях.

– Моего имени там нет. Зато есть Ко Сахон, Хван Ынсан, Джан Сынгу, Ли Чонмун, Со Ёнсон, Чон Сындже и Ко Эщин.

Низким голосом Юджин перечислил имена людей, которые защищали свою родину. Однако его имя там все же было. Его добавил Такаси после смерти Хонпы, когда увидел, как американец прибежал на помощь женщине. «Юджин Чхве» было написано на английском, которого Докмун не знал.

– Значит, я был прав! Твое имя есть в списке! Теперь я понимаю, почему ты постоянно лез не в свое дело. Ты все это время был на их стороне. Знаешь ли, эта девка – моя свояченица. Как же я раньше не догадался! Так ты собираешься на ней жениться, я прав? Ну и как она тебе, хороша? – закричал он.

Юджин стиснул зубы.

– Думаешь, раз я позволил тебе пожить подольше на десять секунд, это что-то изменит?

– О чем ты?

Ветер задувал в широко распахнутое окно. Пуля попала Докмуну прямо в висок. Он рухнул на пол с открытыми глазами.

Из кармана его пиджака Юджин вытащил список. В этот момент дверь распахнулась, и на пороге показался Донмэ.

– Всегда знал, что кто-нибудь еще да умрет в этой комнате.

Донмэ посмотрел на распахнутое окно. Логана убили в этой же комнате.

– Я вернул тебе «Хвавольлю». Тут, правда, пол немного испачкан кровью, но весь гостевой дом теперь твой. Без каких-либо обязательств.

Донмэ усмехнулся. Вдруг на улице раздались выстрелы, и насмешка исчезла с лица мужчины. Оба выглянули в окно.

После того как Эщин выстрелила в Докмуна со здания напротив «Хвавольлю», она побежала, перепрыгивая с крыши на крышу. На улице стояли японские солдаты и стреляли по людям и паланкину, который они несли. Издалека было трудно разглядеть, в чем там дело, но Эщин видела седовласых стариков. С нехорошим предчувствием она побежала в их сторону.

Когда солдаты никого не обнаружили внутри паланкина и удалились, люди вышли посмотреть, что же все-таки произошло. Среди них был владелец таверны, бывшие работники Сахона, ученики школы и их учительница Стелла. Они подходили к каждому лежавшему на земле и прикладывали ухо к груди, чтобы послушать, бьется ли сердце. Все плакали.

– Хаман. Хаман, держись! Она еще жива! – закричала старуха, которая заметила, что Хаман еще дышит.

Она оторвала подол юбки и начала перевязывать ей рану. Эщин пробралась сквозь толпу. Увидев Хэнрана и Хаман, она упала на колени перед своей служанкой и начала рыдать. Такого не могло произойти. Она заплакала, обнимая окровавленную Хаман.

– Что произошло? Как ты здесь оказалась? Почему?

Узнав голос Эщин, Хаман с трудом открыла глаза. Для нее это был последний шанс увидеть лицо Эщин. На пороге смерти все остальное словно перестало существовать, поэтому она ласково улыбалась девушке.

– Вы все должны были быть на базе. Ты должна была быть с остальными! – кричала Эщин.

– Госпожа… – спокойно позвала ее Хаман.

Люди были удивлены, услышав такое обращение, так как они давно ничего не слышали о ней, к тому же сейчас молодая госпожа Ко была одета хоть и в мужской, но вполне добротный костюм. Обычно члены «Армии справедливости» носили потрепанную одежду.

– Я хотела, чтобы вы и те люди жили. Вы должны выжить. Я хочу, чтобы все выжили.

Кровь хлынула изо рта Хаман, которая с трудом могла говорить. Эщин сняла маску и приложила ее к кровоточащей ране Хаман.

– Нет. Ничего не говори.

Жизнь Хаман угасала и все же она нашла в себе силы сказать последние слова:

– Малышка, которая плакала, когда шел дождь, была у меня на руках. Я видела, как она сделала свои первые шаги и мило улыбалась. Смысл моей жизни был в том, чтобы всегда быть рядом с вами. И ради вас я готова умереть. Я повидалась с вами и теперь могу взмахнуть своими крыльями и станцевать, словно…

Голова Хаман запрокинулась, она так и не успела договорить. Эщин рыдала на бездыханной груди Хаман. Если для женщины ее молодая госпожа была смыслом жизни, то Эщин, борясь за Чосон, боролась за Хаман и Хэнрана, с которыми росла с детства. Именно они побуждали ее сражаться. Девушка не верила, что потеряла их вот так, в одну секунду.

Послышался топот сапог. Японские солдаты снова бежали сюда с оружием в руках. Эщин смотрела на приближающуюся толпу японцев. Ее рука, обагренная кровью Хаман, потянулась к винтовке. Сидевшая рядом старуха тронула ее за плечо и покачала головой. Хаман пожертвовала собой не для того, чтобы Эщин умерла здесь и сейчас.

Люди, которые стояли вокруг, вышли вперед и выстроились плотной стеной между Эщин и японцами. Даже когда Хасэгава достал пистолет и выстрелил в воздух, люди не сдвинулись с места. Чосон, ради защиты которого Эщин рисковала жизнью, теперь защищал ее.

Глава 24

Над кровавым небом

Простые люди, которые рано или поздно погибнут, преграждали японцам путь. Чосонцы смотрели на них гордо, отчаянно защищая Эщин, чем смутили японских солдат, не заметивших девушку. Хасэгава отдал приказ отступить, так как посчитал, что нет смысла убивать этих убогих сейчас. Солдаты побежали прочь, а Юджин с Донмэ отправились на поиски лошади.

Эщин посмотрела на лошадь, которую привел Юджин.

– Давай я отвезу тебя, – сказал он.

– Я поеду одна.

– На пути могут быть кордоны.

– Именно поэтому ты должен остаться. Здесь ты в безопасности как американец.

Девушка снова внимательно посмотрела на Юджина. Ей было еще печальнее, оттого что сейчас было не время горевать.

– Быть рядом со мной опасно. Они не должны были умирать за меня. Я так боюсь увидеть, что это повторится, поэтому…

– Ты должна всегда быть готовой к такому. Именно так и выглядит война.

Юджин пытался поддержать Эщин, которая, кажется, вдруг пала духом. Она серьезно посмотрела на мужчину. Вероятно, настало время стать еще сильнее. Девушка должна была выжить, чтобы все эти смерти не были напрасными.

– Ты знаешь, куда ехать? Скорее всего, они перенесли базу.

– У нас есть место встречи.

– В таком случае, доберись туда в целости и сохранности. Мы похороним твоих друзей. Желающих помочь очень много. Мы достойно проводим их в последний путь.

– Позаботься о них.

Они спокойно попрощались, но их взгляды выражали смятение.

Спустя какое-то время Эщин прибыла на место. Повстанцы, которые благополучно добрались до долины, сейчас отдыхали. Ынсан и дозорные услышали шорох и вскинули ружья, целясь в сторону леса. Поняв, что сквозь деревья к ним пробирается Эщин, они опустили оружие. Девушка спешилась, привязала лошадь к дереву и пошла к остальным. Увидев, что ее костюм запачкан кровью, все мгновенно замолчали.

Через какое-то время после того, как все прошли через горы, Ынсан понял, что из отряда исчезло несколько стариков. Он не мог бросить товарищей и отправиться на их поиски. Впрочем, все догадывались, что те свернули на другую тропу намеренно, и уважали их благородное решение.

– Я выполнила задание. Раз вы все живы, значит, их последняя воля выполнена. – Эщин сглотнула ком в горле, глядя на женщин и детей, стоявших за Ынсаном. – Никто из них не выжил.

– Ты должна взять себя в руки. Ценой своей жизни они спасли всех этих людей. Теперь наша очередь их защищать.

– Да, господин.

Эщин кивнула. К ней подошла женщина, чтобы как-то утешить ее, другая женщина, которая приглядывала за детьми в долине, помолилась за души умерших.

Благодаря фотокамере, которую три года назад Юджин прислал Хисону из Токио, он стал фотографом. Ему нравилось это занятие, оно казалось ему важным. Сегодня перед его фотоаппаратом выстроились министры, одетые в парадную форму и с медалями на груди: Джесун, Ли Джиён, Ли Гынтхэк, Квон Джунхён, Сон Бёнджу, Ли Бёнму, Ли Ванён и еще несколько человек, которые продали свою страну, подписав японо-корейский договор о протекторате, и служили японцам. Всего их было одиннадцать человек.

– Сегодня наш фотограф – потомок Кима Хёнсока, который в прошлом был министром.

– Министр Хёнсок? Тогда почему его потомок занимается подобным?

– В наше время мужчина должен работать на свое имя. Таким ремеслом ты своего прадедушку не порадуешь.

Хисон улыбнулся тем, кто притворялся, что беспокоится о нем.

– Сегодня я фотографирую людей, которые переписали историю. Так разве это не великая честь? Следующие поколения чосонцев увидят эти фотографии, поэтому я сделаю свою работу как можно лучше.

Ли Ванён поправил свой мундир и кивнул.

– Конечно, ведь снимок войдет и в книги по истории, так что уж постарайся. Давайте начнем.

Печальное лицо Хисона было скрыто камерой. На фотографии будут запечатлены лица одиннадцати национальных предателей. Чем более напряженную борьбу вела «Армия справедливости», тем больше старался сделать и сам Хисон.

Японские солдаты застрелили шесть невинных человек, проявив невероятную жестокость. Законы Чосона теперь пишут японцы, и, похоже, их свирепой тирании не будет конца. Мои соотечественники, я знаю, что вам страшно, но мы должны продолжать бороться, чего бы это ни стоило.

После того, как гостевой дом «Глори» был взорван, Чунсик и Ильсик покинули свою лавку, чтобы присоединиться к повстанцам. В лавке остался лишь Хисон, который продолжал выпускать газету. Ему помогала Намджон, которая учила английский вместе с Эщин. Сейчас, когда она складывала листы, ее лицо было полно беспокойства.

– Господин Ким, вы уверены, что хотите выпускать эту газету? Японцы ужесточили закон о печати. Вот уже и владельца самой популярной газеты выгнали, хотя он был англичанином.

– Такова судьба тех, кто рассказывает правду. Не переживай, именно поэтому у моей газеты до сих пор нет названия. Даже я порой поражаюсь своей дальновидности, – с улыбкой сказал Хисон.

Девушка вздохнула и завернула листы в ткань.

– А я порой поражаюсь вашей оптимистичности. Я знаю учеников, которые поддерживают все это, так что не волнуйтесь насчет распространения газеты.

– Я определенно не прогадал с выбором работника.

– А вот я ошиблась с выбором места работы. Ладно, пойду.

Намджон попрощалась и вышла через заднюю дверь. Спустя минуту в лавку вошел Юджин. Увидев его, Хисон сначала не поверил своим глазам.

– Кто это тут у нас? Сосед из триста четвертого номера! Вы вернулись!

Тот, кого он не надеялся когда-нибудь увидеть, стоял перед ним. Хисон искренне улыбался, так как несмотря ни на что был рад встрече.

– Я остановился в гостевом доме «Хвавольлю». А сейчас пришел забрать вещицу, которая мне принадлежит.

Хисон достал коробку с аккуратно сложенным шелковым флагом внутри.

– Как минимум из-за этой вещицы я не мог продать свою страну, – сказал он.

– Спасибо, – ответил Юджин улыбающемуся Хисону и достал флаг, подаренный ему давным-давно императором.

– А где владельцы лавки?

– Думаю, они помогали Хине, и теперь у них временный отпуск. Вы подарили мне очень дорогую вещь, а я всего лишь сохранил вашу.

– Поверьте, это немало… Кстати, вот еще один подарок от меня, держите. В руках японцев этот список станет списком жертв. А благодаря вам он может стать частью историю.

Юджин отдал список повстанцев. Просматривая имена, Хисон на мгновение задержал взгляд на имени «Ко Эщин».

– Думаю, я должен угостить вас выпивкой.

– Неужели вы наконец заплатите за угощение?

Юджин принял предложение Хисона и при этом не упустил возможности пошутить.

Юджин с Хисоном вошли в единственную таверну в округе – в заведение на улице Джингогэ, где уже когда-то выпивали вместе. Вдруг они заметили Донмэ, который обернулся, услышав их голоса. Мужчина улыбнулся, сидя за стойкой. Хисон подошел к Донмэ и сел рядом. Он не ожидал увидеть здесь этого якудзу.

– Вы тоже вернулись! Как я рад снова вас видеть! Принесите нам самой дорогой выпивки! Я плачу, так что наслаждайтесь.

– Неужели вы наконец будете платить за выпивку?

Донмэ отреагировал на заявление Хисона точно так же, как и Юджин, и в шутку попросил его показать бумажник в подтверждение своей платежеспособности. Владелец поставил перед ними бутылки и рюмки. Хисон наполнил рюмки и сказал:

– Думаю, это недоразумение. Дело не в том, что я не хотел покупать выпивку. Деньги никогда не были для меня проблемой.

– Тогда в чем же было дело?

– Я ждал, когда мы станем друзьями, – ответил Хисон на вопрос Донмэ.

Мужчины удивленно посмотрели на Хисона. Все трое шли разными путями в жизни и совсем не собирались становиться друзьями. Трудолюбивые, бесстрашные люди, они шли каждый к своей цели. Однако судьба постоянно сводила их вместе, и они не раз помогали друг другу, поэтому сейчас их можно было назвать настоящими друзьями.

– Давайте, друзья, поднимем наши рюмки. Ваше здоровье!

Какими бы ни были их изначальные намерения, как бы Юджин и Донмэ ни были грубы и холодны по отношению к Хисону, последний все же поднял рюмку, чтобы выпить за их здоровье, не надеясь, что они поддержат его. Мужчины тоже подняли рюмки и чокнулись с Хисоном, который был сбит с толку и посмотрел сначала на одного, а затем на другого.

– Поразительно. Думал, что вы снова станете угрожать пистолетом и мечом, но сегодня вы подняли рюмки вместе со мной. Давайте сделаем это еще раз. За ваше здоровье!

Хисон был так взволнован, задаваясь вопросом, не померещилось ли ему все это. Сомнения были недолгими, так как Донмэ и Юджин снова чокнулись с ним. Все трое выпили. И перешли на «ты».

Трое мужчин шли по улице, как в тот весенний день в далеком прошлом. После стольких лет их дружба окрепла, но также они прошли и через многие печали. Они остановились, когда с крыши одного из домов полетели вниз листки. Вместо цветочных лепестков на землю падали газетные листки, напечатанные Хисоном.

Мужчины смотрели вверх и наблюдали, как ветер разносит листы по улице. Вместо завещания – специальный выпуск газеты. Опиум, который будет прожигать истерзанное тело до конца жизни. Корейский флаг, подаренный человеку, который в родной стране всегда был чужаком.

Никто их них не знал, где они окажутся в конце пути. Возможно, они не знали, как остановиться, или же они не хотели останавливаться из-за патриотизма, наполнявшего их сердца. Их жизнь как будто уложилась между первых слов, которые выучила Эщин на английском: «винтовка», «слава» и «печальный конец».

Такова была жаркая летняя ночь.

– Это плата.

Хозяин пекарни выставлял на прилавке свежеиспеченный хлеб, когда Донмэ бросил ему мешочек с монетами.

– Все? Здесь слишком много за пару конфет.

– Я все равно их выброшу. Мне больше не понадобятся деньги. Пусть твоя пекарня простоит здесь еще долго.

Сказав это, Донмэ задумчиво посмотрел на леденцы – конфеты, которые покупала когда-то веселая Эщин, одетая в дорогое платье. И он часто их покупал. Однако теперь казалось, что он больше никогда не увидит беззаботную Эщин, наслаждающуюся леденцами. Он отвернулся от несколько растерянного владельца пекарни, который не понимал поступка Донмэ.

Мужчина прошел несколько шагов, а затем кашлянул, прикрыв рот рукой. Когда он ее убрал, то на ладони увидел кровь. Его недолгая жизнь становилась все короче с каждым днем. Было настоящим чудом, что он до сих пор жив, но он искренне надеялся, что ему удастся прожить еще хотя бы день. Он не мог сейчас умереть, даже если бы захотел, так как сегодня полнолуние.

Каждое пятнадцатое число Эщин появлялась, чтобы отдать долг. Донмэ, как обычно, ждал ее в чайной и поглядывал на улицу. В прошлый раз она не пришла в назначенное место и время. Поэтому если сегодня она и придет, то это будет чудом. Над Чемульпо раскинулся красный закат. В голове Донмэ вихрем проносились воспоминания об Эщин. Ее красная юбка, коснувшаяся кончиков его пальцев, день, когда он отстриг ей косу. Даже сейчас он тосковал по этим моментам, хотя тогда Эщин презирала его.

Донмэ сидел в чайной, и время для него словно остановилось. Наконец солнце село, и наступила темная ночь. Владелец чайной подошел к нему и окликнул:

– Прошу прощения, господин…

– Уходи, – не глядя в его сторону, сказал Донмэ.

Хозяин чайной отошел в сторону. Эщин стояла позади него. Она положила на стол перед Донмэ монету.

– Вот, держи.

Мужчина вздрогнул и посмотрел на Эщин. Он собирался попрощаться с ней и хотел увидеть ее лицо еще хотя бы раз. Его лицо смягчилось, когда он смотрел на девушку.

– Не думал, что увижу вас снова. Вы не пришли пятнадцатого числа, а сегодня последний день месяца. Вы все выплатили, и вам больше не нужно приходить.

Донмэ взял монету и встал. Теперь его широкие плечи не казались такими грозными. Сердце мужчины разрывалось на части. Ему было достаточно в последний раз увидеть девушку, взглянуть ей в глаза. Он больше не мог оставаться рядом с ней.

– Ты собираешься уехать? Куда? Я могу тебе помочь.

– Вы не сможете мне помочь, госпожа.

– Слышала, что ты неважно себя чувствуешь. Прими мою помощь.

Он и правда очень хотел бы принять ее помощь, но в ответ лишь покачал головой.

– Снова хотите посадить меня в свой паланкин? В этот раз я вынужден отказаться.

Донмэ понимал, что не должен был садиться в ее паланкин еще тогда. Сейчас он надеялся, что она не протянет ему руку.

– Моя судьба решилась в тот момент, когда я присоединился к «Черному дракону». И если я снова сяду в ваш паланкин, то вы окажетесь в большой опасности. Я буду единственным, кого будут выслеживать. А вы должны взлететь высоко.

– «Глупая дворянка, купающаяся в роскоши». Знаешь, как долго эти слова преследовали меня? – сказала Эщин ему вслед. Она больше не была благородной госпожой, но слова Донмэ до сих пор ее ранили.

Мужчина ушел, ничего не ответив. Она смотрела ему вслед. Вряд ли они еще когда-нибудь встретятся.

В порту Чемульпо было многолюдно. Донмэ стоял с мечами в обеих руках. Простые люди обходили его стороной. С грустью в глазах он ждал своего конца. Вдруг началась суматоха, прохожие разбежались в разные стороны. Только что сошедшие с корабля люди из банды побежали к Донмэ, который, не дрогнув, направил на них свои мечи.

– Исида, спасибо, что пришел лично нас поприветствовать.

– Вы приехали на день позже. Я ждал десять дней.

– Погода была ужасная, поэтому корабль подзадержался.

– Так значит, Небеса на моей стороне. Или мне помогает Янхва?

Едва заметная улыбка появилась на лице Донмэ. Поскольку они прибыли на день позже, он смог встретиться с Эщин. Если подумать, то Небеса никогда не были на его стороне, значит, это Хина заботится о нем. Японец приказал своим людям принести тело, которое лежало позади них. Они бросили тело перед Донмэ.

– Он искал тебя по всей стране. Нужно отдать ему должное за преданность своему господину. Благодаря мне вы двое снова встретились.

Японцы начали смеяться над Донмэ и мертвым Юджо. На окровавленном трупе были видны раны от меча. Донмэ стиснул зубы, глядя на изуродованное тело своего товарища.

– Вероятно, это последнее, что я должен сделать на чосонской земле. Юджо, я все еще могу разрубить своим мечом любого по своему желанию.

Глаза Донмэ налились кровью. Он с криком бросился на бандитов и стал безжалостно резать их плоть. Вместе с кровью, казалось, на землю изливался гнев Донмэ. Прохожие в ужасе кричали. После каждого столкновения с бандитами у Донмэ оставались раны на теле.

– Еще один…

Глаза Донмэ злобно сверкнули. Глубоко вздохнув, он разрубил еще одного человека своим мечом. Его собственная кровь смешалась с кровью японцев и заливала камни пристани. С моря дул соленый ветер, в глазах у Донмэ помутилось. Он плохо видел, и японец вонзил меч ему в живот.

Он упал, и голубое небо для него окрасилось красным. Кровь заливала глаза.

«Глупая дворянка, купающаяся в роскоши. Знаешь, как долго эти слова преследовали меня?» – последние слова Эщин, которые она сказала ему.

– Видишь, какой я неудачник. Я так надеялся, что ты сможешь навсегда забыть об этом, но, услышав, как сильно мои слова ранили тебя, подумал, что если мне удалось оставить хотя бы такое воспоминание о себе, то мне вполне этого достаточно.

Донмэ, на котором не было живого места, закрыл глаза и улыбнулся.

Глава 25

See you again

Ночью Юджин и Ынсан встретились на кладбище для иностранцев. Читая газету, которую печатал Хисон и которую каждую ночь неизвестные разбрасывали по улицам города, люди знали о зверствах японцев. Чтобы подавить голоса недовольных, власти объявили награду каждому, кто придет и донесет на своих соотечественников, и особенно высоко ценились любые сведения об «Армии справедливости».

– Ваши лица на каждой стене. Они даже обещают солидное денежное вознаграждение.

Ынсан кивнул Юджину в благодарность за беспокойство.

Тем не менее не так давно один из членов группы предал Ынсана, и их новая база была раскрыта, поэтому снова пришлось искать безопасное место. В этот раз все обошлось, но кто знает, что будет дальше, когда кто-то решит их предать.

– Поэтому я и хотел с тобой встретиться. У меня есть просьба. Простой чосонец не сможет ее выполнить.

– Разве не вы говорили, что убьете меня именно потому, что я не чосонец? Видимо, теперь все изменилось.

Ынсан улыбнулся, достал тканевый мешок и передал его Юджину. В нем были все деньги, которые удалось собрать на нужды «Армии».

– Что мне с этим делать?

– Нужно достать двенадцать билетов до Пхеньяна на поезд. Если их купит чосонец, возникнет много вопросов.

– Для кого билеты?

Выражение лица Ынсана стало печальным.

Оружие, которое Сонён и Чонмун покупали в течение последнего года напрямую в Шанхае, прибыло в Маньчжурию. После русско-японского договора Южная Маньчжурия перешла под контроль японцев, и план поставки сорвался. Поэтому теперь предстояло отправиться в Маньчжурию им самим.

Японцы шли по пятам «Армии», поэтому было неразумно ехать большой группой. Покинуть Корею будет непросто. Ынсан разделил группу на три взвода. Командиром первого был Санмок, второго – Муголь, а третьего – Эщин.

– Уйдут те, кто должен выжить. Дети, женщины, юноши и Эщин – будущее Чосона.

Все двенадцать билетов были для третьего взвода.

Они должны были доехать до Пхеньяна, затем добраться пешком до Синыйджу. Далее пересечь реку Ялуцзян и, наконец, прибыть в Маньчжурию. Предстоит тяжелое путешествие. И пока третий взвод будет ехать в поезде, первый и второй двинутся в Пхеньян своим ходом, чтобы по дороге подобрать расформированных солдат, которые связались с Ынсаном. Никто не знает, кто из них выживет, но каждый был готов пожертвовать собой ради спасения других. Бой будет долгий. Юджин пришел в лагерь и передал Ынсану флаг, который получил от императора.

– Это принадлежит Чосону.

Ынсан едва заметно улыбнулся, когда Юджин передал ему флаг.

– Четвертым взводом будет командовать этот иностранец.

Заморосил дождь. Юджин стал единственным человеком в четвертом взводе и, следовательно, командовал самим собой.

На рассвете все собрались возле флага, чтобы разглядеть его получше. Бегавший вокруг ребенок вдруг споткнулся и упал прямо на флаг, оставив на нем отпечатки своих грязных ладошек. Ребенок удивленно посмотрел на взрослых. Мужчина начал в шутку отчитывать ребенка:

– У тебя большие неприятности малыш. Ты только что оставил на флаге свои отпечатки. Знаешь, что это значит? Ты поклялся быть патриотом. Правда им будешь?

Пока ребенок кивал и собирался расплакаться, все вокруг смеялись.

– Даже этот малыш хочет быть патриотом. Уверен, такими темпами мы скоро вернем Чосон. Может, и мне присоединиться? Есть у кого-нибудь чернила?

– Можете взять это. Я покрасила ногти бальзамом. Даже если мне суждено умереть, хочу быть красивой даже тогда.

Женщина протянула Санмоку баночку с бальзамом. Многие подошли к флагу, чтобы оставить на нем свой след. Отпечатки ладоней распустились на флаге, словно прекрасные цветы.

Вокруг вдруг стало так ясно и спокойно, словно в ночь перед бурей. Эщин, стоявшая сзади, улыбнулась, посмотрев на свою ладонь, покрытую бальзамом и блестевшую на солнце. Юджин стоял рядом с ней, и его ладонь тоже была вся в бальзаме. Прошлой ночью девушку терзали воспоминания об ушедших. Ночью дождь лил как из ведра, словно слезы. Сегодня было солнечно и рядом с ней радовались новому дню дорогие сердцу люди. Каждое мгновение было бесценно. В финале жизни всех ждет либо слава, либо печальный конец, или и то и другое.

– Никогда не видела, чтобы мужчина так делал.

– Мужчина, которого я знаю, так делает.

Эщин рассмеялась, вопросительно указывая на себя.

– Завтра я буду женщиной. Сильно не удивляйся моей красоте.

Настал день, когда взводы должны были отправиться в Маньчжурию. Юджин улыбнулся, пытаясь скрыть свое беспокойство. Солнце ярко сияло в небе.

В темной комнатке в лавке «Все, что душе угодно» Хисон обустроил фотолабораторию, где развесил фотографии министров и сцен борьбы. Он остановился у одной из фотографий, сделанных во время битвы при Намдэмуне. Ужасное зрелище убийства расформированных солдат и чосонцев, которые голыми руками боролись с японскими солдатами. Дальше были фотографии прекрасной Хины и работников гостевого дома «Глори», сделанные по просьбе хозяйки за день до взрыва. На последнем снимке была Эщин с другими членами «Армии справедливости».

– Моя жизнь была бессмысленна, пока я не встретил всех вас. Это большая честь для меня, – сказал Хисон людям на снимках.

Он старался запомнить каждого человека на фотографиях, которые затем снимал и заворачивал в лист бумаги. Он вышел из комнатки с коробкой, в которую положил все выпуски газет и снимки. Обращаясь к ним, сказал:

– Здесь для вас самое подходящее место. Я спрячу вас, и, когда наступит момент, вас обязательно найдут.

Пот стекал по лбу Хисона, пока он лопатой закапывал коробку в земляном полу лавки. Вошедшая Намджон удивленно спросила, что он делает.

– Рад, что ты пришла, помощница. Но сегодня ты свободна. Возьми вот это.

– Фотокамера? Но зачем?

– Кое-кто подарил мне ее, так как верил в меня, и теперь я хочу передать ее тебе. Потому что верю в тебя.

Хотя Хисон был, как обычно, приветлив и улыбался, странное чувство не покидало Намджон.

– Как я понимаю, вы решили так меня успокоить, а затем уволить?

– Если понимаешь, то ступай и в ближайшие дни не приходи сюда. Твоя жизнь может оказаться в опасности. Давай, иди!

Времени было мало. Ито приказал немедленно найти человека, который распространял газету. Так как у нее не было названия, полицейским пока не удалось выяснить, кто издатель. Но рано или поздно они за ним придут. Намджон с тревогой посмотрела на Хисона, а затем взяла из его рук фотоаппарат и лопату.

Хисон утрамбовал землю и поставил сверху комод. Так ему показалось надежнее. Он уже собирался выйти на улицу, стряхивая землю с рубашки и ботинок, как вдруг несколько человек ворвались в лавку.

В тюремной камере полицейского участка раздавались звуки ударов.

– Итак, я спрошу еще раз. Содержание и заголовок в специальном выпуске были слишком возмутительными. Ты был обручен с Ко Эщин, а она стала мятежницей. Где фотографии, которые ты сделал? Где список этих мятежников? Я знаю, что ты с ними заодно! С Хваном Ынсаном и Ко Эщин!

Привязанного к стулу Хисона жестоко избивали. Он терпел пытку с закрытыми глаза. Хисон не любил слушать тиканье часов, которое сопровождало его с самого первого дня в городе, теперь же он прощался с этим звуком. Чтобы пережить боль и трудные времена, нужно думать о прекрасном. Он думал о вещах, которые любит.

– Какие красивые имена. Я человек, который любит красивые, но бесполезные вещи. Луна, звезды, цветы, улыбка и шутки. Если бы я когда-нибудь превратился в одну из таких вещей, это стало бы для меня большой честью.

Тикающий звук стихал.

– Я приказал тебе говорить на японском! Что ты там бормочешь? Хочешь еще? – закричал японец в гневе.

Он снова начал избивать арестованного. Стул, на котором тот сидел, упал на бок. Тихий последний вздох сорвался с губ Хисона.

Ынсан вел первый и второй взводы. Они пересекали холм, чтобы встретиться с чосонскими военными на кладбище для иностранцев. Вдруг раздался одиночный выстрел. Они сбежали с холма, спрятавшись в траве, и начали осматриваться. У кладбища стояли японские солдаты. Некоторые из них были на лошадях, а чосонцы стояли перед ними на коленях. Снова раздался выстрел, и еще один чосонский солдат упал замертво. Было ясно, что японцы пытались таким образом запугать задержанных, чтобы получить информацию. Как только один из японских солдат отдал приказ, солдаты на лошадях развернулись и поскакали прочь.

– Скорее всего, они узнали о нашем плане. Нужно отправляться на станцию. Третий взвод в опасности, – сказал Муголь.

– Я отправлюсь к ним! – ответил кузнец.

– Слишком поздно. Ты не сможешь обогнать лошадей. Мы должны верить в третий и четвертый взвод. Нужно помочь солдатам.

Члены «Армии справедливости» направили оружие в сторону японцев.

– Сможем ли мы их одолеть? – спросил кто-то Ынсана дрожащим голосом.

Число японцев значительно превосходило их численность. Ынсан глубоко вздохнул.

– Историю вершат не славные дни. Я знаю, что мы можем проиграть, и знаю, что с таким оружием мы не протянем долго, но мы должны сражаться, чтобы показать всем, что мы были здесь и боролись до конца, хоть и боялись умереть.

История принадлежит тем, кто борется. И только те, кто сражаются до конца, умерев сегодня, будут вечно жить в истории. Кузнец привязал к палке флаг с отпечатками ладоней.

– Верно, идем! Мы можем умереть лишь раз.

– Я предвидел подобное. Как минимум половину из них я могу забрать с собой на тот свет, – сказал Муголь, кивнув на слова Ынсана.

Они перешли в наступление, и чосонский флаг развевался на ветру, пока они бежали к японцам.

Эщин стояла на вокзале, одетая в платье, а ее лицо было прикрыто вуалью, прикрепленной к шляпке. Она первая зашла в вагон, а затем Джунён с Джингуком, одетые в японскую военную форму, помогли остальным из третьего взвода сесть в поезд. Все они были одеты в западную одежду, кимоно и даже ханбоки, поэтому в них трудно было узнать чосонцев. Эщин шла по вагону с грустным чувством. Оставляя Хансон, она не знала, будет ли у нее шанс вернуться обратно.

Вокзальные часы показывали 11:20. До отправления поезда оставалось сорок минут.

На другой стороне вокзала Гвансу и Суми ждали Юджина. Девочка жила во дворце, но очень хотела присоединиться к повстанцам. Хоть это и было очень опасно, никто не смог ее отговорить. В своем упорстве она была похожа на Эщин.

Юджин пробрался к ним сквозь толпу с напряженным лицом.

– Господин, что-то не так? Что случилось? – спросил у него Гвансу.

Японские солдаты знали о планах мятежников. Один из офицеров приказал солдатам обыскивать каждого, кто садится в поезд, который не отправится, пока они всех не досмотрят. Юджин передал свою сумку Суми.

– Суми, я хочу, чтобы ты сейчас ушла. В поезде будет очень опасно. Отправляйся в школу и найди Стеллу. Оставь эту сумку у себя.

Девочка готова была расплакаться, но согласилась. Юджин попросил Гвансу позаботиться о Суми. Мужчина всегда был рад встрече с Юджином и каждый раз не упускал возможности посмеяться над его неумением писать по-корейски. Юджин учился медленно, но в результате все-таки достиг успехов в письме.

– Им Гвансу, – Юджин вывел имя пальцем по ладони Гвансу.

Мужчина засмеялся над тем, что Юджин смог написать его имя, а затем в уголках его глаз выступили слезы. Юджин еще раз посмотрел на Суми и Гвансу, а затем попрощался.

– Спасибо за все. Берегите себя.

Он надеялся, что они еще обязательно увидятся в Чосоне. Гвансу взял за руку Суми и прошел мимо японских солдат. Юджин коснулся пистолета в кармане и посмотрел на японцев. На поезд невозможно было попасть, не пройдя досмотр. Мимо американца прошел японский дворянин, который как раз направлялся к поезду.

Господин Курода шел в сопровождении своей свиты, и японские солдаты отдали ему честь. Юджин подошел к нему, заговорив на японском. Он спросил, не встречались ли они раньше, а затем добавил, что хорошо знал уважаемого Такаси из семьи Мори в Нью-Йорке. Японец проявил интерес к Юджину, а тот в свою очередь продолжил разговор:

– Вы занимаетесь бизнесом?

– У меня есть небольшая угольная шахта в Пхеньяне. Сегодня я должен быть там, чтобы заключить важную сделку. А у вас какие дела в Пхеньяне?

– Женщина, которую я люблю, хочет туда поехать.

– Ух ты! Я еду туда ради угля, а вы – ради любви, – восхитился Курода.

Он благосклонно отнесся к Юджину, и они шли рядом, минуя осмотр. Поезд готовился к отбытию.

Джингук и Джунён притворились, что проверяют Эщин, которая уже села в поезд. Шепотом Джингук сообщил девушке о происходящем.

– Японцы задерживают отправление поезда. Думаю, нас раскрыли.

Эщин спокойно посмотрела на остальных. В вагоне были все двенадцать человек из ее взвода. Очевидно, что вскоре прибудет подкрепление со стороны японцев. Нужно было, чтобы поезд отправился до того, как это случится.

– Мы все еще ждем двоих человек.

Суми и Юджин, которые должны были ехать с ними, так и не сели в поезд. Ресницы Эщин задрожали. Однако нужно было действовать. Ее взвод должен добраться до Пхеньяна, чтобы выжить. Она вспомнила лицо Юджина и отпечатки ладоней на флаге, и приняла решение.

– Следуй за мной. Этот поезд должен отправиться немедленно.

Девушка встала и вместе с Джингуком отправилась в машинное отделение.

Увидев красивую девушку, машинист с нескрываемым интересом стал ее разглядывать. Джингук, появившийся сзади, направил на него пистолет.

– Если не хочешь умереть, немедленно отъезжай от станции!

Машинист вздрогнул, когда к его голове приставили пистолет, и выполнил приказ. Эщин сурово посмотрела на Джингука.

– Ни при каких условиях не позволяй поезду остановиться. Справишься?

– Да, командир!

– Закрой за мной дверь.

Как только Эщин покинула машинное отделение, поезд издал оглушительный свисток.

Курода, который еще не дошел до своего вагона, был удивлен, что из трубы поезда вовсю валил пар. Японские солдаты удивились не меньше. Заметив, что поезд тронулся, Юджин взял дворянина за руку, и они побежали по платформе, догоняя состав. Юджин помог Куроде забраться в вагон, а затем заскочил сам.

Японец поблагодарил Юджина, как только они разместились в вагоне для важных пассажиров, хоть и был рассержен.

– Они сошли с ума! Я еле успел сесть в поезд! Как я могу отблагодарить вас? Если бы не вы, я бы упустил крупную сделку. Не хотите ли выпить виски?

– Благодарю вас, но у меня место в эконом-классе. Всего доброго!

Несмотря на то что ему пришлось догонять поезд, Юджин был спокоен.

Он прошел в вагон и осмотрел всех пассажиров. Повсюду он видел знакомые лица. Джунён, заметив Юджина, еле заметно вздрогнул. Он подошел к нему, чтобы для вида проверить его билет, но не мог ничего сказать. Американец протянул ему билет.

– В поезд сели еще пять или шесть японских солдат. В вагоне первого класса есть полезный для нас человек. Вы должны добраться до Пхеньяна любой ценой, поэтому до последнего защищай своих товарищей. Теперь ты лев, – сказал Юджин шепотом, чтобы никто не услышал.

Пришло время стаду баранов, возглавляемых львом, одержать победу над стадом львов, возглавляемых бараном. Джунён был полон решимости. Он вернул Юджину билет, и тот пошел дальше по вагону. Он старался как можно быстрее дойти до Эщин, с каждым шагом сердце стучало все сильнее.

Эщин засунула руку в сумку и нащупала пистолет. Другая рука лежала на сумке, и девушка, погрузившись в свои мысли, разглядывала кольцо на пальце. Юджин сел рядом с ней. Она не думала, что он успеет сесть на поезд.

– Удивлена, что я все же догнал тебя, когда ты собиралась снова меня бросить, или все же рада меня видеть? Ты замечательно справилась.

– Я ведь жена замечательного американца.

Поезд с грохотом мчался на всех парах. Юджин сидел рядом с улыбающейся девушкой, словно во сне. Ему хотелось, чтобы этот момент никогда не кончался, но японские солдаты закончили осмотр в предыдущем вагоне и зашли к ним. Юджин достал из кармана пистолет и вынул обойму, чтобы проверить количество патронов. Осталась одна пуля.

– Я должен идти.

Эщин спросила его, куда он направляется.

– Мое место в первом классе.

Юджин поспешил выйти из вагона. Казалось, что если он еще хотя бы на секунду побудет рядом с Эщин, то уже не сможет уйти. Встревоженная девушка взяла его за руку. Их пальцы переплелись, и кольца, которые напоминали об их любви, соприкоснулись.

– Что ты собираешься сделать? У тебя всего одна пуля.

– Как и всегда, я использую ее с умом.

Юджин крепко сжал ладонь девушки. Для него ее руки всегда были самыми теплыми и утешительными.

Он прошел в вагон первого класса и, взяв в заложники господина Куроду, провел его в соседний вагон. Эщин угрожала опасность со стороны японских солдат, которые досматривали людей в одном с ней вагоне. Вскоре там воцарился хаос.

– Господин Курода!

– Все назад!

Юджин пригрозил японским солдатам, приставив пистолет к виску японца.

– Он сказал вам отойти! Не слышали? Пошли вон!

Юджин продолжал медленно идти вперед, оттесняя солдат в сторону грузового отсека. Они медленно пятились, проходя один вагон за другим. Эщин следовала за Юджином с пистолетом в руке.

– У меня не осталось пуль. Что ты собираешься делать?

– Думаю над тем, как отсрочить падение Чосона. Эта задачка будет посложнее и поопаснее, чем стрельба из винтовки, – спокойно ответил Юджин на вопрос Эщин.

Он уже не помнил, когда встал на путь защиты Чосона. Но решение он принял уже давно. Сегодня, без сомнения, будет незабываемый день.

– Подожди немного. Скоро мы будем проезжать тоннель.

– Тоннель?

– Мы как будто окажемся под землей. Поэтому прошу тебя не плакать. – Единственное, чего он хотел, это чтобы девушка не грустила и не плакала. – Моя история – история любви, поэтому я должен уйти. Желаю тебе победы в этой битве.

У Эщин защемило в груди от плохого предчувствия. Она остановилась, потому что боль в груди была слишком сильной. Такова была судьба. Юджин зашел в последний вагон, а Эщин отошла назад. Из грузового отсека сильно дуло. Тьма потихоньку наступала за спиной Юджина, который уже стоял в последнем вагоне. Туннель был совсем близко.

«Беги отсюда так быстро, как ты умеешь!» – в ушах Юджина зазвучал голос матери, и он был не в силах оглянуться на Эщин.

– Оставайся там!

Глаза Юджина покраснели от ветра и слез. Он все же нашел в себе силы в последний раз взглянуть на девушку, хоть и не хотел прощаться. Эщин с тревогой смотрела на Юджина, который грустно улыбнулся ей.

– Ты должна идти вперед. Я же отступлю назад.

Он выпустил из обоймы единственную пулю, которая разорвала крепление между основным составом и грузовым вагоном.

– Нет!

По туннелю глухим эхом разнесся крик Эщин. Поезд выехал из туннеля на свет. Юджин, находившийся в другом вагоне, остался в кромешной тьме.

– Чхве Юджин!

Эщин кричала и звала Юджина. Ее волосы развевались на ветру. Внутри туннеля послышалась стрельба, вспыхивая искрами в темноте.

Грузовой вагон выехал на свет, и слабые лучи солнца осветили лежащего Юджина, на его пальце блеснуло кольцо. Возможно, когда-нибудь Эщин найдет письмо, которое он оставил для нее в шкафчике аптеки еще перед отъездом в Японию. Их любовь была горяча, словно пламя.

Завтра мы вместе едем в Японию. Думаю, там наши пути разойдутся. Где бы ты ни была, я всегда хотел находиться рядом с тобой, и как же больно осознавать, что нам придется расстаться так скоро. Каждый шаг, который я сделал вместе с тобой, значит для меня больше, чем ты можешь представить. Каждый миг, проведенный с тобой, был для меня, словно пикник. На английском это слово звучит как picnic. Ты все еще спасаешь Чосон? Конечно. Ко Эщин невозможно остановить. И за это я люблю тебя. Прощай.

У подножия горы в Маньчжурии развевался флаг с отпечатками ладоней. На нем были капли крови и в некоторых местах дырки от пуль – напоминание о битве двухлетней давности. Эщин стояла перед флагом и обучала молодых солдат – точно так ее саму когда-то учил Сынгу.

– Когда вы сделаете первый выстрел, вас тут же раскроют. Как вам следует поступить дальше?

– Сделать еще один выстрел?

Среди солдат-добровольцев стояла Суми. Эщин покачала головой.

– Вы должны быстро убежать. Итак, все быстро бежим к тому валуну внизу и обратно! Быстро!

Первая бежала Суми, а за ней по горной тропе побежали другие, новые люди с новым оружием в руках. Эщин наблюдала за ними, сжимая кольцо на пальце. Пылающий закат освещал далекое небо. Глядя вдаль, она мысленно произнесла:

«Славные дни. Каждый из нас стал пламенем, которое расцвело, словно цветок, и угасло. Теперь мы снова хотим разжечь тлеющие угольки, оставленные нашими товарищами как напоминание. Когда наша страна станет независимой, мы увидимся вновь. Мой английский так и не стал лучше, поэтому скажу лишь: see you again».

Примечания

1

«Хорошая работа» (англ.). (Здесь и далее – прим. перев.)

2

Сонбэ – уважительная форма обращения к старшему коллеге, наставнику.

3

Тхакчу – традиционный корейский алкогольный напиток из риса.

4

Кисэн – корейские гейши.

5

Нан Сольхон (1563–1589) – корейская поэтесса и художница эпохи Чосон.

6

Прощай (англ.).

7

До встречи. До новой встречи (англ.).

8

Имджинская война – японо-корейская война 1592–1598 гг.

9

От момента смерти до похорон могло пройти много времени. В корейских дворянских семьях день погребения выбирали с помощью гадателя, и зачастую похороны происходили только через месяц после кончины.

10

Речь идет о событиях 1871 г.

11

ЖИТЬ (англ.).

12

Японо-корейский договор о протекторате, заключенный 17 ноября 1905 г.

13

Имеется в виду Гаагская конференция мира 1907 года, где Чосон выразил протест против действий Японии.

14

Хасэгава Ёсимити (1850–1924) – японский военачальник, генерал-губернатор Кореи в 1916–1919 гг.

Content

Ким Ынсук, Ким Суён
Мистер Солнечный Cвет. Вторая часть

Глава 1 Словно пламя

Глава 2 Великий и благородный

Глава 3 Тоска

Глава 4 Дальше, чем море

Глава 5 Приди ко мне

Глава 6 Плохое предчувствие

Глава 7 Goodbye

Глава 8 Искренность

Глава 9 Темные отпечатки

Глава 10 Не потеряй

Глава 11 Пятна на белых одеждах

Глава 12 Красный флюгер

Глава 13 Через стену

Глава 14 Последние слова

Глава 15 День за днем

Глава 16 Грустная ложь

Глава 17 Я люблю тебя

Глава 18 Кольцо

Глава 19 Свадебная фотография

Глава 20 Утреннее прощание

Глава 21 Синий туман

Глава 22 Воссоединение

Глава 23 Причина бороться

Глава 24 Над кровавым небом

Глава 25 See you again

Примечания